Бесконечная История

Читать
Отзывы

XXVI. ЖИВАЯ ВОДА

Страница - 7 из 7


XIX. СПУТНИКИ

Косые лучи утреннего солнца пробивались сквозь темную завесу туч, когда
они тронулись в путь. Дождь и ветер наконец-то стали стихать. Два или три
раза до полудня всадники попадали под короткий, сильный ливень, но потом
погода заметно улучшилась. Стало значительно теплее.
Настроение у трех рыцарей было прямо-таки замечательным, они шутили,
смеялись и всячески разыгрывали друг друга. Но Бастиан, ехавший впереди на
лошачихе, был молчалив и погружен в себя. А рыцари, конечно же, испытывали к
Бастиану слишком большое почтение, чтобы мешать ему в его раздумьях.
Они всЈ ещЈ двигались по скалистому плоскогорью, которому, казалось, не
будет конца. Только деревья постепенно становились гуще и выше.
Атрейо, который по обыкновению летел далеко впереди на Фалькоре и
разведывал местность, заметил озадаченность Бастиана уже при отправлении. Он
спросил Дракона Счастья, как можно развеселить друга.
- Очень просто, - ответил Фалькор, вращая рубиново-красными глазами, -
разве он не хотел на мне покататься?
Немного погодя, обогнув выступ скалы, путники увидели, что их ожидают
Атрейо и Дракон Счастья. Оба удобно расположились на солнышке и щурились в
сторону прибывающих.
Бастиан остановился и посмотрел на них.
- Вы устали? - спросил он.
- Ни капельки, - ответил Атрейо, - я только хотел спросить, не
разрешишь ли ты мне прокатиться на Йихе? Я ещЈ ни разу не ездил верхом на
лошаке. Наверно, это здорово, раз ты об этом не жалеешь. Не мог бы ты
доставить мне такое удовольствие, Бастиан? А я одолжу тебе старого доброго
Фалькора.
Щеки Бастиана покраснели от радости.
- Это правда, Фалькор? - спросил он. - Ты хочешь меня повезти?
- С удовольствием, великий султан! - прогудел Дракон Счастья и
подмигнул. - Садись и держись крепче!
Бастиан спрыгнул с лошачихи и вскочил на спину Фалькора. Он ухватился
за серебристо-белую гриву, и Дракон взмыл в небеса.
Бастиан ещЈ хорошо помнил скачку на Граограмане по Разноцветной
Пустыне. Но лететь верхом на белом Драконе Счастья - дело совсем другое.
Если бешеная скачка на огромном огненном Льве была упоением и криком, то это
мягкое покачивание вверх и вниз гибкого драконьего тела напоминало песню,
порою нежную и ласковую, а порою мощную и величественную. Когда же Фалькор
молниеносно описывал в воздухе петли, его грива, усы на морде и длинная
бахрома на лапах взвивались, как белое пламя, его полет был как пение
небесного ветра. Серебряный плащ Бастиана развевался у него за спиной и
блестел на солнце, будто сноп из тысячи искр.
К полудню они приземлились возле своих спутников, которые между тем
разбили лагерь на освещенном солнцем горном плато, по которому журчал
ручеек. Над огнем уже дымился котелок с супом, жарились лепешки. Лошади и
лошачиха стояли в стороне на лужайке и паслись.
После обеда три рыцаря решили отправиться на охоту. Провиант был на
исходе и прежде всего мясо. По пути они слышали крик фазанов в зарослях. И
зайцы, видно, тут тоже водились. Они спросили Атрейо, не хочет ли он пойти с
ними, ведь он, как и все Зеленокожие, должно быть, страстный охотник. Но
Атрейо, поблагодарив, отклонил приглашение. Тогда, захватив с собой свои
крепкие луки и пристегнув к спине колчаны со стрелами, три рыцаря пошли в
ближайший лесок.
Атрейо, Фалькор и Бастиан остались одни.
Немного погодя Атрейо предложил:
- Как ты смотришь, Бастиан, на то, чтобы ещЈ немного рассказать нам о
твоем мире?
- А что вас интересует? - спросил Бастиан.
- Что скажешь, Фалькор? - обратился Атрейо к Дракону Счастья.
- Я бы с удовольствием послушал про ребят из твоей школы, - ответил
тот.
- Про каких ребят? - Бастиан был удивлен.
- Про тех, что над тобой насмехались, - пояснил Фалькор.
- Дети, которые надо мной насмехались? - ещЈ удивленнее повторил
Бастиан. - Не знаю ничего про детей - и уж точно никто не отважился бы надо
мной насмехаться.
- Но то, что ты ходил в школу, - возразил Атрейо, - это-то ты ещЈ
помнишь?
- Да, - сказал Бастиан задумчиво, - я помню школу, верно.
Атрейо и Фалькор обменялись взглядом.
- Этого я и боялся, - пробормотал Атрейо.
- Чего же?
- Ты опять потерял часть твоих воспоминаний, - ответил Атрейо серьезно,
- на этот раз из-за превращения Ахараев в Шламуфов. Не надо было тебе этого
делать.
- Бастиан Бальтазар Букс, - голос Дракона Счастья звучал сейчас почти
торжественно, - если ты дорожишь моим советом, не применяй больше власть,
которую тебе дает АУРИН. Иначе ты рискуешь забыть всЈ - а как же тогда тебе
удастся вернуться туда, откуда ты пришел?
- Вообще-то, - немного подумав, признался Бастиан, - я совсем не хочу
туда возвращаться.
- Но ты должен! - испуганно воскликнул Атрейо. - Ты должен вернуться и
попытаться привести в порядок свой мир, чтобы люди снова приходили к нам в
Фантазию. Иначе Фантазия рано или поздно снова погибнет, и всЈ будет
напрасно!
- Но ведь я-то пока ещЈ здесь, - сказал Бастиан немного обиженно, - и
совсем недавно я дал Луните новое имя.
Атрейо молчал.
- Во всяком случае, - снова вмешался в разговор Фалькор, - теперь ясно,
почему мы до сих пор не нашли ни малейшего намека на то, как Бастиану можно
вернуться. Если он этого даже не хочет...!
- Бастиан, - сказал Атрейо почти просительно, - ну разве нет ничего,
что бы тебя привлекало в твоем мире? Разве там нет никого, кого ты любишь?
Подумай хоть о твоем отце, который наверняка ждет тебя и волнуется!
Бастиан покачал головой.
- Не думаю. Может, он даже рад был от меня избавиться.
Атрейо ошеломленно смотрел на друга.
- Вас послушать, - с горечью сказал Бастиан, - так можно подумать, что
вы тоже только хотите от меня отделаться.
- Что ты хочешь сказать? - хриплым голосом спросил Атрейо.
- Ну да, - продолжал Бастиан, - вы оба, похоже, только и заботитесь о
том, чтобы я как можно скорее исчез из Фантазии.
Атрейо поглядел на Бастиана и медленно покачал головой. Долгое время
никто не проронил ни слова. Бастиан начал уже раскаиваться, что упрекал
друзей. Он и сам знал, что это неправда.
- Я думал, мы друзья, - тихо сказал Атрейо.
- Да, - воскликнул Бастиан, - мы друзья и всегда будем друзьями. Прости
меня, я говорил какую-то чушь.
Атрейо улыбнулся.
- Ты тоже нас прости, если мы тебя обидели. Это не нарочно.
- Во всяком случае, - примирительно сказал Бастиан, - я последую вашему
совету.
Вскоре вернулись три рыцаря. Они подстрелили несколько куропаток,
фазана и зайца. Снялись с лагеря, и путешествие продолжилось. Теперь Бастиан
снова ехал на Йихе.
К вечеру они вошли в лес, где возвышались только очень высокие и
стройные стволы. Это были хвойные деревья, которые на большой высоте
образовывали настолько густой зеленый покров, что сквозь него едва
пробивались лучи солнца. Возможно, потому здесь и не было подлеска.
Было приятно скакать по этой мягкой ровной земле. Фалькор решил идти
рядом со всадниками - если бы он с Атрейо полетел над вершинами деревьев, то
неизбежно потерял бы остальных.
ВсЈ время до позднего вечера они ехали между высокими стволами в
темно-зеленом полумраке. А к ночи на холме увидели руины крепости и среди
обрушенных башен и стен, мостов и остатков комнат обнаружили свод, который
сравнительно хорошо сохранился. Здесь и устроились на ночлег. На этот раз
была очередь рыжеволосого Избальда готовить ужин, и оказалось, что он
превосходный повар. Фазан, зажаренный им на костре, был замечателен.
На другое утро двинулись дальше. Целый день шли через лес, который во
все стороны выглядел одинаково. Только вечером они заметили, что сделали,
видимо, большой круг, потому что снова наткнулись на руины крепости, с
которых начали путь. Только на этот раз подъехали с другой стороны.
- Такого со мной ещЈ не случалось! - сказал Икрион, крутя черный ус.
- Глазам своим не верю! - молвил Избальд, мотая рыжей головой.
- Такого вообще быть не может! - пробурчал Идорн, пробираясь в руины на
своих длинных, как ходули, тощих ногах.
Но всЈ было именно так, и остатки вчерашней трапезы подтверждали это.
Атрейо и Фалькор тоже понять не могли, как же вышло, что они
заблудились. Но оба молчали.
За ужином - на сей раз это было жаркое из зайца, довольно сносно
приготовленное Икрионом - три рыцаря спросили, не хочет ли Бастиан поведать
им что-нибудь из сокровищницы воспоминаний о мире, из которого пришел. Но
Бастиан отговорился тем, что у него болит горло. Поскольку он весь день был
молчалив, рыцари приняли эту отговорку за правду. Они дали ему пару хороших
советов, что ему можно сделать с этой болезнью, и легли спать.
Только Атрейо и Фалькор догадывались, что происходит с Бастианом. Рано
утром снова тронулись в путь и весь день ехали по лесу, старательно
отслеживая нужное направление, а когда наступил вечер, опять стояли у
развалин крепости.
- Это же какая-то чертовщина! - прогромыхал Икрион.
- Я сойду с ума! - простонал Избальд.
- Друзья, - сухо промолвил Идорн, - мы можем отказываться от нашего
призвания. Мы не годимся в странствующие рыцари.
Бастиан уже в первый вечер отыскал здесь отдельную нишу для Йихи,
потому что она иногда любила оставаться одна и предаваться своим мыслям.
Общество лошадей, которые ни о чЈм другом не говорят, кроме как о своем
благородном происхождении и дворянской родословной, ей мешало. Когда Бастиан
в этот вечер отвел лошачиху на еЈ место, она сказала:
- Господин, я знаю, почему мы не можем идти дальше.
- Откуда ты это знаешь, Йиха?
- Потому что я вожу тебя, господин. Я ведь только наполовину ослица и
всЈ чувствую.
- И в чЈм же причина, по твоему мнению?
- Ты больше не желаешь, господин. Ты перестал желать.
Бастиан посмотрел на неЈ с изумлением.
- Ты и вправду мудрое животное, Йиха.
Лошачиха в смущении прядала своими длинными ушами.
- А ты знаешь, в каком направлении мы двигались до сих пор?
- Нет, - сказал Бастиан, - а ты знаешь?
Йиха кивнула.
- До сих пор мы приближались к центру Фантазии. Таким было наше
направление.
- К Башне Слоновой Кости?
- Да, господин. И мы хорошо продвигались вперед, пока держались этого
направления.
- Не может быть, - усомнился Бастиан, - Атрейо заметил бы, а Фалькор уж
точно. Но оба ничего об этом не знают.
- Мы, лошаки, - сказала Йиха, - ограниченные создания и никак не можем,
конечно, сравниться с Драконом Счастья. Но есть пара вещей, господин, в
которых мы знаем толк. И прежде всего направление. Это у нас врожденное. Мы
никогда не ошибаемся. Поэтому я была уверена, что ты хочешь к Девочке
Императрице.
- К Луните..., - пробормотал Бастиан, - да, я хотел бы увидеть еЈ
снова. Она скажет, что мне нужно делать.
Он погладил лошачиху по мягкой морде и прошептал:
- Спасибо, Йиха, спасибо!
На следующее утро Атрейо отозвал Бастиана в сторону.
- Послушай, Бастиан, Фалькор и я - мы должны перед тобой извиниться.
Совет, который мы тебе дали, был хорошо нами обдуман, но он был глупым
советом. С тех пор, как ты ему последовал, наше путешествие застопорилось.
Сегодня ночью мы много об этом говорили - Фалькор и я. Ты не уйдешь отсюда,
и мы тоже, пока ты снова что-нибудь не пожелаешь. При этом ты неминуемо
снова забудешь что-то, но другого выхода нет. Остается лишь надеяться, что
ты всЈ-таки найдешь обратный путь не слишком поздно. Если мы останемся здесь
- это тебе тоже не поможет. Ты должен воспользоваться властью АУРИНА и найти
своЈ следующее желание.
- Да, - сказал Бастиан, - Йиха тоже так говорит. И я уже знаю своЈ
следующее желание. Пойдемте, я хочу, чтобы все его услышали.
Они вернулись к остальным.
- Друзья, - громко сказал Бастиан, - до сих пор мы напрасно искали
путь, который мог бы вернуть меня в мой мир. Боюсь, если мы будем продолжать
в том же духе, мы его никогда не найдем. Поэтому я решил найти ту
единственную, кто может дать мне совет. Это Девочка Императрица. С
сегодняшнего дня цель нашего путешествия - Башня Слоновой Кости.
- Ура! - разом вскричали три рыцаря.
Но тут загремел бронзовый голос Фалькора:
- Оставь это, Бастиан Бальтазар Букс! То, чего ты хочешь,
невозможноРазве ты не знаешь, что Златоглазую Повелительницу Желаний можно
встретить только один-единственный раз? Ты никогда больше еЈ не увидишь!
Бастиан выпрямился.
- Лунита мне очень многим обязана! - сказал он раздраженно. - Не думаю,
что она откажет мне в приеме.
- Ты ещЈ поймешь, - ответил Фалькор, - что еЈ решения иногда сложно
постичь.
- Ты и Атрейо, - проговорил Бастиан и почувствовал, как его охватывает
волна гнева, - постоянно даете мне советы. А ведь сами видите, куда они нас
привели. Теперь я буду решать сам. Я уже решил, и всЈ так и будет.
Он перевел дух и продолжал немного спокойнее:
- Кроме того, вы всегда судите по-своему. Но вы - творения Фантазии, а
я - человек. С чего вы взяли, что мне подходит то же, что и вам? Когда
Атрейо носил АУРИН, Амулет был для него не тем же, что и для меня. И кто же
вернет Драгоценность Луните, если не я? Ты говоришь, еЈ нельзя встретить во
второй раз? Но я уже встречался с нею два раза. В первый раз мы увидели друг
друга на миг, когда к ней вошел Атрейо, а во второй - когда взорвалось
Большое Яйцо. Для меня всЈ не так, как для вас. И я увижу еЈ в третий раз.
Все молчали. Рыцари - потому что они не понимали, о чЈм спор. Атрейо и
Фалькор - потому что и в самом деле начали сомневаться.
- Да, - тихо сказал наконец Атрейо, - возможно, всЈ так и есть, как ты
говоришь, Бастиан. Мы не знаем, как поведет себя с тобой Девочка
Императрица.
Они двинулись в путь, и уже через несколько часов, ещЈ до полудня,
вышли из леса.
Перед ними раскинулась широкая, слегка холмистая, поросшая травой
равнина, через которую, извиваясь, текла река. Дойдя до неЈ, они пошли вдоль
берега вниз по течению.
Атрейо, как и прежде, летел на Фалькоре впереди всадников, описывая
широкие круги и разведывая путь. Но оба они были очень озабочены, и полет их
был уже не таким легким, как раньше.
Поднявшись однажды очень высоко и улетев далеко вперед, они увидели,
что земля вдали словно обрывается. Под крутым склоном глубоко внизу
виднелась долина, густо поросшая лесом. Река срывалась в неЈ мощным
водопадом. Но всадники могли доскакать до него не раньше чем на следующий
день.
Фалькор повернул назад.
- Как ты думаешь, Фалькор, - спросил Атрейо, - Девочке Императрице всЈ
равно, что станет с Бастианом?
- Кто знает, - ответил Фалькор, - она не делает различий.
- Но тогда, - продолжал Атрейо, - воистину, она - это...
- Не говори этого! - перебил Фалькор. - Я знаю, что ты думаешь, но не
говори этого.
Атрейо помолчал немного, потом сказал:
- Он мой друг, Фалькор. Мы должны ему помочь. Даже вопреки воле Девочки
Императрицы, если придется. Но как?
- Нам повезет, - ответил Дракон, и в первый раз голос его звучал так,
будто бронзовый колокол треснул.
Этим вечером для ночевки выбрали пустой бревенчатый дом на берегу реки.
Фалькору здесь, конечно, было слишком тесно, и он предпочел, как и раньше,
спать высоко в небе. Лошадям и Йихе тоже пришлось оставаться снаружи.
Во время ужина Атрейо рассказал про водопад и про удивительный обрыв,
который он заметил вдалеке. Потом сказал - как бы между прочим:
- Кстати, по нашему следу идут преследователи.
Три рыцаря переглянулись.
- Ого! - воскликнул Икрион, деловито крутя свой черный ус. - А сколько
их?
- За нами я насчитал семерых, - ответил Атрейо, - но здесь они будут не
раньше завтрашнего утра, даже если будут скакать всю ночь.
- Они вооружены? - поинтересовался Избальд.
- Этого я разглядеть не смог, - сказал Атрейо, - но ещЈ больше их идет
с других направлений. На западе я видел шестерых, девятерых на востоке, и
двенадцать или тринадцать идут нам навстречу.
- Мы подождем и узнаем, что им нужно, - сказал Идорн, - тридцать пять
или тридцать шесть человек не страшны ни нам троим, ни тем более господину
Бастиану или Атрейо.
В эту ночь Бастиан не отстегивал свой меч Зиканду, как обычно. Он спал
с рукояткой в руке. Во сне он видел лицо Луниты, еЈ многообещающую улыбку.
Проснувшись, он кроме этого ничего не помнил, но сон укрепил в нЈм надежду
встретить еЈ снова.
Выглянув из двери избушки, Бастиан увидел сквозь утренний туман,
подымавшийся с реки, семь неясных фигур. Двое шли пешком, а остальные ехали
на различных животных. Бастиан тихо разбудил своих друзей.
Рыцари опоясались мечами и все вместе вышли из избы. Завидев Бастиана,
всадники соскочили с коней, а потом все семеро опустились на левое колено.
Они склонили голову и прокричали:
- Да здравствует спаситель Фантазии Бастиан Бальтазар Букс! Мы
приветствуем тебя!
Выглядели пришельцы довольно странно. У одного из тех двух, что шли
пешком, была необычайно длинная шея, на которой возвышалась голова с
четырьмя лицами, по одному на каждую сторону. У первого было веселое
выражение, у второго - гневное, у третьего - печальное, а у четвертого -
сонное. Каждое лицо было застывшим и неизменным, но владелец их всегда мог
повернуться тем лицом, которое соответствовало его теперешнему настроению.
Это был тролль Четыре Четверти, которого кое-где называют также
Темпераментником.
Второй бегун был из тех, кого в Фантазии называют Кефалоподами, или
Головоногами - у него была только голова на очень длинных и тонких ногах
- туловища и рук не было. Головоноги вечно странствуют, и у них нет
постоянного места жительства. Чаще всего они бродят большими стаями, но
изредка встречаются и одинокие ходоки. Питаются они травами. Тот, что
преклонив колена, стоял теперь перед Бастианом, был юным и румяным. Трое
верхом на лошадях, ростом едва больше коз, оказались Гномом, Тенеплутом и
Дикушкой. Гном с золотым обручем на голове был, очевидно, властителем.
Тенеплута было трудно рассмотреть, потому что он состоял, собственно, из
одной тени, которую никто не отбрасывал. У Дикушки было кошачье лицо и
длинные золотые локоны, закрывавшие всю еЈ, словно плащ. ВсЈ еЈ тело было
покрыто косматым золотым мехом. Ростом она была не больше пятилетнего
ребенка.
ЕщЈ один посетитель приехал на быке - он был родом из страны
сазафранцев, которые рождались старыми и умирали грудными детьми. Этот, с
длинной седой бородой, лысиной и морщинистым лицом, был - по меркам
сазафранцев - очень юн, почти что одних лет с Бастианом.
Синий Джинн приехал на верблюде. Он был длинным и тощим и носил
огромный тюрбан. Телосложением он был похож на человека, но его обнаженный
мускулистый торс казался вылитым из блестящего голубого металла. Вместо носа
и рта на лице его выдавался вперед мощный загнутый орлиный клюв.
- Кто вы такие и чего хотите? - несколько грубо спросил Икрион.
Несмотря на столь церемонное приветствие, он, казалось, не совсем убедился в
безобидности этих посетителей, и единственный всЈ ещЈ не снял руки с
рукоятки меча.
Тролль Четыре Четверти, который до этого показывал своЈ сонное лицо,
теперь повернулся веселым лицом к Бастиану и сказал, не обращая внимания на
Икриона:
- Господин, мы - властители из самых разных стран Фантазии, и каждый из
нас отправился в путь, чтобы приветствовать тебя и просить твоей помощи.
Весть о твоем присутствии облетела всю Фантазию, ветер и облака произносят
твоЈ имя, волны морские своим рокотом возвещают твою славу, и каждый ручеек
повествует о твоем величии.
Бастиан бросил взгляд на Атрейо, но тот серьезно, почти строго смотрел
на тролля. На лице его не было и тени улыбки.
- Мы знаем, - теперь взял слово синий Джинн, и голос его звучал как
орлиный клекот, - что ты сотворил Ночной Лес Перелин и Разноцветную Пустыню
Гоаб. Мы знаем, что ты ел и пил от пламени Пестрой Смерти и купался в нЈм,
чего не может вынести никто в Фантазии. Мы знаем, что ты прошел через Храм
Тысячи Дверей, и мы знаем, что свершилось в Серебряном городе Амарганте. Мы
знаем, господин, что ты можешь всЈ. То, чего ты желаешь, возникает по
единому твоему слову. Поэтому мы приглашаем тебя прийти к нам и оказать нам
милость: дать каждому свою собственную историю. Ведь ни у кого из нас еЈ ещЈ
нет.
Бастиан подумал, а потом покачал головой.
- То, чего вы от меня ждете, я пока что не смогу сделать. Позднее я
помогу вам всем. Но сначала я должен встретиться с Девочкой Императрицей.
Поэтому помогите мне найти Башню Слоновой Кости!
Эти слова, казалось, нимало не разочаровали всех этих существ. После
короткого совещания они заявили, что чрезвычайно рады предложению Бастиана о
том, чтобы его сопровождать. Немного погодя вся процессия, которая
напоминала уже небольшой караван, пришла в движение.
Целый день к ним примыкали всЈ новые пришельцы. Не только те, о которых
накануне сообщал Атрейо - посланцев было гораздо больше, и возникали они со
всех сторон. Явились козлоногие фавны и огромные ночные духи, эльфы и гномы,
жуко-наездники и трехноги, петух ростом с человека, в сапогах с отворотами,
и олень с золотыми рогами, стоявший на задних ногах и одетый в некое подобие
фрака. А вообще, среди вновь прибывших было множество существ, ничем не
похожих на человека. Например, медные муравьи в шлемах, бродячие скалы
причудливой формы, звери-флейтисты, игравшие на своих длинных клювах, а
также трое так называемых лужников, передвигавшихся поистине удивительным
способом: на каждом шагу они растекались, чтобы чуть подальше снова принять
свою форму. Самым диковинным из вновь прибывших был, пожалуй, Двойной, у
которого передняя и задняя часть туловища бегали отдельно друг от друга. Он
имел отдаленное сходство с гиппопотамом, но был в красно-белую полоску.
В общей сложности их уже собралось больше сотни. И все они пришли,
чтобы поприветствовать Бастиана, спасителя Фантазии, и просить его о своей
собственной истории. Но первые семеро разъясняли подоспевшим позднее, что
сначала замышляется путешествие к Башне Слоновой Кости, и все были готовы
идти туда вместе.
Икрион, Избальд и Идорн ехали верхом рядом с Бастианом во главе уже
довольно длинной процессии.
К вечеру подошли к водопаду, а с наступлением ночи шествие спустилось с
плоскогорья извилистой горной тропой и оказалось в лесу орхидей величиной с
дерево. Гигантские пятнистые цветы внушали смутное беспокойство. Поэтому,
когда разбили лагерь, было решено на всякий случай выставить ночной караул.
Бастиан и Атрейо собрали мох, росший здесь повсюду, и сделали себе
мягкое ложе. Фалькор свернулся кольцом вокруг друзей, головой внутрь, так
что они как будто оказались под защитой большого крепостного вала. Теплый
воздух был наполнен странным и не очень приятным запахом, который источали
орхидеи. Было в нЈм что-то сулящее беду.

XX. ЗРЯЧАЯ РУКА

Когда при первых лучах солнца на цветах и листьях орхидей засверкали
капли росы, караван снова двинулся в путь. Ночь прошла без происшествий,
только несколько раз подходили новые посланцы - теперь толпа их насчитывала
более трехсот. Шествие этих столь разнообразных существ и впрямь
представляло собой примечательное зрелище.
Чем дальше проникали они в лес орхидей, тем всЈ более невероятные формы
и оттенки приобретали цветы. И вскоре рыцари Икрион, Избальд и Идорн
установили, что тревожное чувство, которое побудило их выставить караул, и в
самом деле не лишено основания. Многие из этих растений оказались
плотоядными и были такими огромными, что могли проглотить теленка. Правда,
они не умели передвигаться - а иначе ночной караул был бы бесполезен - но
если до них дотрагивались, то они хватали, будто железными клешнями. И пару
раз рыцарям пришлось пускать в ход мечи, вырубая цветок под корень и шинкуя
его на кусочки, чтобы освободить руку или ногу своих спутников или ездовых
животных.
Бастиан, ехавший на Йихе, постоянно был окружен густой толпой
всевозможных фантастических созданий, которые пытались обратить на себя его
внимание или хотя бы увидеть его краешком глаза. Но Бастиан ехал молча, с
отрешенным выражением лица. В нЈм проснулось новое желание, и впервые оно
было таким, что даже вид у него стал мрачный и неприступный.
В поведении Атрейо и Фалькора, несмотря на примирение с ними, его
раздражало то, что они, очевидно, обращаются с ним, словно с
несамостоятельным ребенком, за которого они чувствуют ответственность,
которого они обязаны опекать и наставлять. Если хорошенько поразмыслить, то
так было уже с первого дня их встречи. А почему, собственно? Видимо, по
какой-то причине они чувствовали своЈ превосходство над ним, даже если при
этом хорошо к нему относились. Без сомнения, Атрейо и Фалькор принимают его
за простодушного мальчика, нуждающегося в защите. Но это его не устраивает,
нет, это его совершенно не устраивает! Он вовсе не простодушный мальчик! Они
ещЈ увидят! Он хотел быть опасным, опасным и внушающим страх! Чтобы все его
остерегались - и Фалькор с Атрейо тоже.
Синий Джинн - его звали Иллуан - проложил себе путь в толпе и
поклонился Бастиану, сложив руки на груди. Бастиан остановился.
- В чЈм дело, Иллуан? Говори!
- Господин, - проклекотал Джинн, - я кое-что разузнал у наших новых
спутников. Некоторые из них утверждают, что эта местность им знакома, и они
знают, к чему мы приближаемся. Все они трясутся от страха, господин.
- Почему? Что это за местность?
- Этот лес плотоядных орхидей, господин, называется садом Оглаис, и
примыкает он к волшебному замку Хороку, который ещЈ называют Зрячей Рукой.
Там живет самая могущественная и самая злая волшебница Фантазии. ЕЈ имя -
Ксайда.
- Хорошо, - ответил Бастиан, - скажи трусам, чтобы они успокоились. Я с
ними.
Поклонившись ещЈ раз, Иллуан удалился.
Чуть позже рядом с Бастианом приземлились Фалькор и Атрейо, которые до
этого летели далеко впереди. Караван тем временем расположился на обеденный
привал.
- Не знаю, что и думать, - начал Атрейо, - тремя или четырьмя часами
раньше мы увидели посреди леса орхидей строение, которое напоминало большую
руку, торчащую из земли. Впечатление довольно жуткое. Если будем держаться
того же направления, то выйдем прямо на него.
Бастиан сообщил им, что он узнал от Иллуана.
- В таком случае, - предложил Атрейо, - было бы разумнее поменять
направление, ты не считаешь?
- Нет, - сказал Бастиан.
- Но нет никакой причины, которая принуждала бы нас встретиться со
Ксайдой. Лучше было бы избежать этой встречи.
- Есть причина.
- Какая?
- Я так хочу, - сказал Бастиан.
Атрейо молчал, глядя на него в изумлении. Тут со всех сторон вновь
начали тесниться фантазийцы, стараясь перехватить взгляд Бастиана, и их
разговор был прерван.
Однако после обеда Атрейо снова подошел и с беспечным видом предложил
Бастиану:
- Не хочешь полетать со мной на Фалькоре?
Бастиан понял: у Атрейо что-то на душе. Они вскочили на спину Дракона
Счастья
- Атрейо спереди, Бастиан за ним - и взмыли вверх. Впервые они летели
вместе. Как только они очутились на таком расстоянии от земли, что их никто
не мог услышать, Атрейо сказал:
- Трудно теперь бывает поговорить с тобой наедине. Но мы обязательно
должны поговорить друг с другом, Бастиан.
- Так я и думал, - ответил Бастиан, усмехнувшись. - Так в чЈм же дело?
- То, что мы тут оказались, - нерешительно начал Атрейо, - и куда
теперь движемся, - это связано с твоим новым желанием?
- Вероятно, - холодно ответил Бастиан.
- Да, - продолжал Атрейо, - так мы с Фалькором и думали. Что же это за
желание может быть?
Бастиан молчал.
- Пойми меня правильно, - добавил Атрейо, - дело не в том, что мы
чего-то или кого-то испугались. Но мы твои друзья, и беспокоимся о тебе.
- Это лишнее, - ещЈ холоднее ответил Бастиан.
Атрейо долго молчал. Наконец Фалькор повернул к ним голову и сказал:
- У Атрейо есть очень разумное предложение, тебе бы к нему
прислушаться, Бастиан Бальтазар Букс.
- Вы снова с добрым советом? - спросил Бастиан, насмешливо улыбаясь.
- Нет, не совет, Бастиан, - ответил Атрейо, - предложение, которое,
быть может, поначалу тебе не понравится. Но подумай, прежде чем его
отклонить. ВсЈ это время мы ломали голову над тем, как нам тебе помочь.
Причина всего в том действии, которое на тебя оказывает Знак Девочки
Императрицы. Без силы АУРИНА ты не сможешь желать дальше, но с силой АУРИНА
ты теряешь себя самого и всЈ меньше помнишь о том, куда ты вообще идешь.
Если мы ничего не предпримем, наступит момент, когда ты забудешь обо всЈм.
- Об этом мы уже говорили, - сказал Бастиан, - и что дальше?
- Когда я носил Драгоценность, - продолжал Атрейо, - всЈ было
по-другому. Меня она вела, и ничего у меня не отнимала. Может, потому, что я
не человек и не могу потерять воспоминаний о человеческом мире. Я хочу
сказать, что мне Амулет никогда не вредил, как раз наоборот. И поэтому я
хотел тебе предложить, чтобы ты отдал мне АУРИН и просто доверился мне. Я
буду искать для тебя путь. Как ты к этому отнесешься?
- Отрицательно! - холодно сказал Бастиан.
Фалькор снова повернул голову.
- Ты не хочешь хотя бы на миг об этом задуматься?
- Нет, - ответил Бастиан, - зачем?
И тут Атрейо впервые рассердился.
- Бастиан, одумайся! Ты же видишь - так продолжаться не можетНеужели ты
не замечаешь, как ты изменился? Что ты с собой сделал? И что ещЈ с тобой
будет?
- Большое спасибо, - сказал Бастиан, - очень благодарен, что вы
беспрерывно обо мне печетесь! Но, честно говоря, мне было бы куда приятнее,
если бы вы наконец оставили меня в покое. Я - если вы забыли - именно я спас
Фантазию, и мне Лунита доверила свою власть. И какая-то причина у неЈ на это
была, а иначе она оставила бы АУРИН тебе, Атрейо. Но она отобрала Знак у
тебя и отдала его мне! Я изменился, ты говоришь? Да, дорогой мой Атрейо,
пожалуй, ты прав! Я уже не тот наивный простак, каким вы меня представляете!
Сказать тебе, почему ты на самом деле хочешь отнять у меня АУРИН? Да ты
просто завидуешь - ты просто мне завидуешь, вот и всЈ. Вы меня ещЈ не
знаете, но если будете продолжать в том же духе - говорю вам ещЈ раз
по-хорошему - тогда вы меня узнаете!
Атрейо ничего не ответил. Фалькор словно вдруг потерял все силы, он с
трудом тащился по воздуху, опускаясь всЈ ниже и ниже, как подстреленная
птица.
- Бастиан, - с трудом произнес наконец Атрейо, - тому, что ты сейчас
сказал, ты не можешь верить всерьез. Давай забудем об этом. Это никогда не
было сказано.
- Ну ладно, - ответил Бастиан, - как хочешь. Это не я начал. Но я не
возражаю: забудем.
Некоторое время никто не проронил ни слова.
Вдали, прямо перед ними, среди леса орхидей, возник замок Хорок. Он и
вправду был похож на гигантскую руку с пятью вытянутыми пальцами.
- И всЈ-таки я хотел бы, чтобы все кое-что уяснили, - неожиданно сказал
Бастиан. - Я решил вообще не возвращаться. Я останусь в Фантазии навсегда.
Мне здесь очень нравится. Так что я с легкостью могу отказаться от моих
воспоминаний. А что касается будущего Фантазии, то я могу дать Девочке
Императрице тысячу новых имен. Нам больше не нужен человеческий мир!
Фалькор вдруг резко развернулся и полетел назад.
- Эй! - крикнул Бастиан. - Что ты делаешь? Лети дальше! Я хочу
рассмотреть Хорок вблизи!
- Я больше не могу, - ответил Фалькор надтреснутым голосом, - я,
правда, больше не могу.
Приземлившись возле каравана, они застали своих попутчиков в сильном
волнении. Оказалось, на караван совершила нападение шайка из полусотни
здоровяков, закрытых то ли в черные панцири насекомых, то ли в доспехи.
Многие разбежались и возвращались теперь в караван поодиночке или группами,
другие же храбро оборонялись, но ничего не смогли сделать. Эти бронированные
великаны разбивали любое сопротивление, как будто для них это была детская
игра. Три рыцаря - Икрион, Избальд и Идорн - героически бились, но так и не
одолели ни одного противника. В конце концов, они были побеждены,
разоружены, закованы в цепи, и их увели прочь. Один из Броневеликанов
странным жестяным голосом прокричал следующее:
- Вот послание Ксайды, госпожи замка Хорока, Бастиану Бальтазару Буксу.
Она требует, чтобы спаситель безоговорочно ей подчинился и поклялся служить
ей как верный раб всем, что он может и чем владеет. Если же он не готов на
это и будет замышлять какую-нибудь хитрость, чтобы перечить воле Ксайды, то
три его друга, Икрион, Избальд и Идорн умрут медленной, позорной и жестокой
смертью под пыткой. Так что пускай думает быстрее, потому что срок истекает
завтра утром, с восходом солнца. Таково послание Ксайды, госпожи замка
Хорока, Бастиану Бальтазару Буксу. Послание передано.
Бастиан прикусил губу. Атрейо и Фалькор в оцепенении смотрели прямо
перед собой, но Бастиан знал наверняка, о чЈм они оба думают. И как раз то,
что они ничем не выдавали этого, раздражало его ещЈ больше. Но сейчас не
время призывать их к ответу. Позднее ещЈ представится подходящий случай.
- Я ни в коем случае не поддамся шантажу Ксайды - это, думаю, понятно,
- громко сказал он всем стоявшим вокруг, - мы должны сейчас же придумать
план, как побыстрее освободить пленных.
- Это будет нелегко, - заметил Иллуан, синий Джинн с орлиным клювом, -
с этими черными молодчиками мы не справимся даже все вместе, это уже ясно. И
даже если ты, господин, и Атрейо, и его Дракон Счастья поведете нас в бой,
мы не скоро захватим замок Хорок. Жизнь троих рыцарей в руках Ксайды, и как
только она заметит, что мы атакуем, она убьет их. По-моему, это очевидно.
- Тогда надо, чтобы она ничего не заметила, - заявил Бастиан. - Мы
должны застать еЈ врасплох.
- Но как это сделать? - спросил тролль Четыре Четверти, повернувшись
своим гневным лицом - это выглядело весьма устрашающе. - Ксайда очень хитра
и будет готова ко всему.
- Этого я и опасаюсь, - сказал властелин гномов, - нас слишком много, и
она не может не заметить нас, когда мы двинемся к замку Хороку. Такое
наступление не скроешь даже ночью. Она наверняка выставила дозорных.
- Тогда, - предложил Бастиан, - мы могли бы использовать как раз это,
чтобы ввести еЈ в заблуждение.
- Что ты имеешь в виду, господин?
- Вы со всем караваном должны отправиться в другую сторону, чтобы это
выглядело так, будто вы спасаетесь бегством, потеряв надежду освободить трех
узников.
- А что же будет с пленниками?
- Я вместе с Атрейо и Фалькором возьму это на себя.
- Только вы втроем?
- Да, - сказал Бастиан, - конечно, только втроем, если Атрейо и Фалькор
меня поддержат. А иначе я сделаю всЈ сам.
На него смотрели с восхищением. Стоящие вблизи шепотом передавали его
слова тем, кто не мог их расслышать.
- Господин, - воскликнул вдруг синий Джинн, - это войдет в историю
Фантазии, победишь ли ты или потерпишь поражение.
- Идете со мной? - обратился Бастиан к Атрейо и Фалькору. - Или у вас
снова какое-нибудь предложение?
- Нет, - тихо сказал Атрейо, - мы идем с тобой.
- Тогда, - приказал Бастиан, - караван должен сейчас же двинуться в
путь, пока ещЈ светло. Вы должны создать впечатление бегства, так что
поторопитесь! Мы же дождемся здесь темноты. Ранним утром мы догоним вас
вместе с тремя рыцарями. Или вообще не вернемся. А теперь идите!
Спутники молча поклонились Бастиану и отправились в путь. Бастиан,
Атрейо и Фалькор спрятались в зарослях орхидей и молча и неподвижно
дожидались ночи.
Когда спустились сумерки, они вдруг услышали тихое бряцанье и увидели
пятерых громадных черных молодчиков, вошедших в брошенный лагерь.
Передвигались они каким-то странным механическим способом, совершенно
одинаково. Казалось, всЈ у них из черного металла, даже лица как железные
маски. Они остановились все одновременно, повернулись в ту сторону, где
скрылся караван, и, не сказав друг другу ни слова, пошли ровным шагом по его
следу. И снова всЈ стихло.
- Кажется, план действует, - прошептал Бастиан.
- Их было только пять, - ответил Атрейо. - Где остальные?
- Уверен, эти пятеро как-нибудь позовут их, - сказал Бастиан.
Когда наконец совсем стемнело, они осторожно выбрались из своего
укрытия и Фалькор с обоими ездоками бесшумно поднялся в воздух. Он летел как
можно ниже над верхушками леса орхидей, чтобы оставаться незамеченным.
Поначалу он держался того же направления, по которому летел днем. Через
четверть часа стремительного полета возник вопрос, как им теперь найти замок
Хорок и смогут ли они найти его. Тьма была непроглядной. Но несколькими
минутами спустя замок внезапно возник прямо перед ними. Тысячи его окон ярко
светились. Видимо, Ксайда постаралась, чтобы его было видно. Это,
разумеется, было объяснимо, ведь она ждала визита Бастиана - хотя и в другом
качестве.
Из осторожности Фалькор приземлился среди орхидей: его
перламутрово-белая чешуя сверкала и отражала свет. А пока что им нужно было
оставаться незамеченными.
Под защитой растений они приблизились к замку. Перед высокими входными
воротами стояли на страже десять великанов в панцирях. И у каждого ярко
освещенного окна стояло по одному великану, черному и неподвижному, как
грозная тень.
Замок Хорок был расположен на небольшом холме, расчищенном от зарослей
орхидей. По форме здание и в самом деле напоминало руку, торчащую из земли.
Каждый палец был башней, а большой палец - крытым балконом, на котором
стояла ещЈ одна башня. Здание было многоэтажным
- каждый сустав пальца образовывал этаж, а окна имели форму светящихся
глаз, глядящих во все стороны горизонта. Не случайно замок был прозван
Зрячей Рукой.
- Надо разведать, где прячут пленников, - шепнул Бастиан на ухо Атрейо.
Атрейо кивнул и сделал Бастиану знак молчать и оставаться рядом с
Фалькором. Сам он без малейшего шороха пополз на животе дальше. Прошло
немало времени, прежде чем он вернулся.
- Я облазил замок со всех сторон, - шепотом сообщил он, - вход есть
только тут. Но он слишком хорошо охраняется. Только на самом верху среднего
пальца я заметил слуховое окно, возле которого, кажется, нету Броневеликана.
Но если мы взлетим на Фалькоре, они нас обязательно заметят. Пленники,
очевидно, в подземелье замка, во всяком случае, один раз я слышал из его
глубины протяжный крик.
Бастиан напряженно думал. Потом прошептал:
- Я попытаюсь добраться до этого слухового окна. А вы с Фалькором тем
временем отвлекайте стражу. Делайте что-нибудь такое, чтобы они подумали,
будто мы нападем на входные ворота. Вы должны заманить их всех сюда. Но
только заманить, понимаешь? Не ввязывайся в драку! А я в это время попробую
забраться на Руку. Удерживай молодчиков, сколько сможешь. Но не иди на риск!
Дай мне пару минут, а потом начинай.
Атрейо кивнул и пожал ему руку. Бастиан скинул свой серебряный плащ и
скользнул в темноту. Он крался, огибая здание широкой дугой. Добравшись до
задней стены, он услышал громкий голос Атрейо:
- Эй, вы! Знаете Бастиана Бальтазара Букса, спасителя Фантазии? Он
пришел, но не для того, чтобы просить милости у Ксайды, а чтобы дать ей ещЈ
один шанс отпустить пленников по-хорошему. При этом условии ей будет
сохранена еЈ постыдная жизнь!
Бастиан мог пока что наблюдать за всем из зарослей возле угла замка.
Атрейо натянул на себя серебряный плащ и скрутил свои иссиня-черные волосы,
придав им форму тюрбана. Для того, кто плохо знал их обоих, они и в самом
деле показались бы сейчас похожими.
Черные Броневеликаны, казалось, на мгновение растерялись. Но только на
мгновение. Потом они ринулись на Атрейо, печатая металлический шаг. Тени у
окон тоже пришли в движение - они покинули свои посты, чтобы посмотреть, что
творится. Толпа других торопливо выбегала из ворот. Когда первые почти
настигли Атрейо, он ускользнул от них, словно белка, и уже в следующий миг
возник над головами врагов, сидя верхом на Фалькоре. Броневеликаны
размахивали мечами в воздухе и высоко подпрыгивали, но не могли добраться до
него. Бастиан, словно молния, прошмыгнул к замку и начал карабкаться по
фасаду. Местами ему помогали карнизы и выступы стены, но чаще приходилось
держаться, цепляясь кончиками пальцев. Он карабкался всЈ выше и выше. Иногда
кусочки стены, в которую он упирался ногами, обламывались, и несколько
секунд он висел на одних руках. И всЈ же он подтягивался вверх, хватался
другой рукой, и лез дальше. Когда, наконец, он добрался до башен, то стал
продвигаться быстрее: расстояние между ними было настолько маленьким, что он
мог упираться в них ногами и перемещаться вверх.
Наконец он добрался до слухового окна и скользнул внутрь. И в самом
деле, в этой комнате на башне не оказалось охраны - кто знает почему? Он
открыл дверь и увидел перед собой узкую извилистую винтовую лестницу. Он
начал бесшумно спускаться. Этажом ниже он обнаружил двух черных стражей,
стоящих у окна и молча наблюдающих за тем, что происходит внизу. Ему удалось
проскочить у них за спиной незамеченным.
Он пробирался всЈ дальше - по другим лестницам, ходам и коридорам. Одно
было ясно: эти Броневеликаны, быть может, и непобедимы в бою, но охранники
из них никудышные.
Наконец он оказался в подземелье. Он сразу почувствовал это, ощутив
спертый затхлый запах и пронизывающий холод. К счастью, все стражи отсюда,
вероятно, убежали наверх, ловить мнимого Бастиана Бальтазара Букса. Во
всяком случае, ни одного из них не было видно. По стенам горели факелы,
освещая ему путь. Он спускался всЈ ниже и ниже. Бастиану казалось, что под
землей столько же этажей, сколько над нею. И вот он достиг самого нижнего и
увидел темницу, в которой томились Икрион, Избальд и Идорн. Вид их был
жалок.
Подвешенные за запястья, они висели на длинных железных цепях над ямой,
казавшейся черной бездонной дырой. Цепи проходили через блоки на потолке
темницы к лебедке, но та была намертво заперта на огромный стальной висячий
замок. Бастиан стоял в полной растерянности.
Глаза у троих пленников были закрыты, казалось, они без сознания. Но
вот Идорн Стойкий открыл свой левый глаз и пробормотал высохшими губами:
- Эй, друзья, смотрите-ка, кто пришел!
Оба рыцаря тоже с трудом подняли веки, и, когда они увидели Бастиана,
на губах у них мелькнула улыбка.
- Мы знали, что вы не бросите нас на произвол судьбы, господин,
- прохрипел Икрион.
- Как же мне вас оттуда достать? - спросил Бастиан. - Лебедка заперта.
- Достаньте же ваш меч, - произнес Избальд, - и просто разрубите цепи.
- Чтобы мы сорвались в пропасть? - возразил Икрион. - Это не лучший
план.
- Да я и не могу его вытащить, - сказал Бастиан, - Зиканда должен сам
прыгнуть мне в руку.
- Хм, - буркнул Идорн, - вот они, глупые волшебные мечи, когда в них
нуждаются, они упрямятся.
- Эй! - вдруг прошептал Избальд. - Ведь есть же ключ от этой лебедки.
Куда только они его сунули?
- Тут где-то была незакрепленная плита, - сказал Икрион. - Я толком не
рассмотрел, когда они меня сюда поднимали.
Бастиан напряг зрение. Свет был тусклым и мерцал, но, походив
туда-обратно, Бастиан обнаружил в полу плиту, которая немного выпирала. Он
осторожно еЈ приподнял - действительно, ключ лежал там.
Теперь он мог открыть и снять большой замок с лебедки. Он начал еЈ
медленно крутить. При этом раздался такой скрип и скрежет, что это наверняка
было слышно в верхних этажах замка. Если Броневеликаны не глухие, то они
поднимут тревогу. Но делать нечего - останавливаться уже было нельзя.
Бастиан крутил и крутил, а трое рыцарей висели над краем пропасти. Они
начали раскачиваться взад и вперед, стараясь коснуться ногами пола. Когда им
это удалось, Бастиан спустил лебедку до конца. Изнуренные, они опустились на
землю и остались лежать, где были. На их запястьях ещЈ оставались толстые
цепи. Времени для размышлений у Бастиана не было - уже слышался
металлический топот по каменным ступеням подвальной лестницы - сначала
слабый, потом всЈ сильнее и сильнее. Стражники вошли. Их доспехи блестели в
свете факелов, будто панцири огромных насекомых. Одинаковым движением руки
они выхватили мечи и двинулись на Бастиана, который стоял за узким входом в
темницу.
И тут, наконец, Зиканда выпрыгнул из своих ржавых ножен и сам лег в его
руку. Словно молния, сверкнуло лезвие меча, ударив первого Броневеликана, и
не успел ещЈ Бастиан понять, что случилось, как тот разлетелся на кусочки. И
тут-то выяснилось, что представляют собой эти молодчики: внутри они были
пустыми - они состояли из панцирей, которые передвигались сами по себе, а
внутри не было ничего
- только пустота.
Позиция Бастиана была выгодной: через узкую дверь подземелья
Броневеликаны могли пройти только один за другим, и одного за другим Зиканда
разрубал их на куски. Вскоре они уже лежали кучей на полу, как гора черной
скорлупы от яиц какой-то гигантской птицы. После того, как штук двадцать из
них разлетелись на куски, остальные, видно, решились на другой план
действий. Они отступили, очевидно, чтобы подкараулить Бастиана в более
удобном для них месте.
Бастиан использовал этот момент, чтобы быстро разбить лезвием Зиканды
цепи на запястьях трех рыцарей. Икрион и Идорн с трудом поднялись и
попытались достать из ножен свои мечи, чтобы помочь Бастиану - их, как ни
странно, у рыцарей не отобрали. Но руки у них от долгого висения онемели и
не слушались. Избальд, самый хрупкий из трех, был даже не в состоянии сам
подняться на ноги. Пришлось обоим товарищам его поддерживать.
- Не беспокойтесь, - сказал Бастиан. - Зиканда не нуждается в помощи.
Держитесь за моей спиной и не доставляйте мне лишних сложностей, пытаясь
помочь.
Они вышли из темницы, медленно поднялись по лестнице и очутились в
большом помещении, похожем на зал - и вдруг погасли все факелы. Но Зиканда
по-прежнему сиял. Они снова услышали металлический чеканный шаг множества
приближающихся Броневеликанов.
- Быстро! - сказал Бастиан. - Назад, на лестницу. Я буду защищаться
здесь!
Он не видел, выполнили трое рыцарей его приказание или нет, да у него и
не оставалось времени в этом убедиться, потому что меч Зиканда уже начал
плясать в его руке. Резкий белый свет, исходивший от него, ярко осветил весь
зал, и стало светло, как днем. Хотя нападавшие оттеснили Бастиана ко входу
на лестницу и теперь могли нападать на него со всех сторон, ни разу их
страшные удары не достигли цели.
Зиканда кружился вокруг Бастиана так быстро, что казалось, будто это
сотня мечей, неотличимых друг от друга. И вот Бастиан оказался один посреди
груды осколков от разбитых черных панцирей. ВсЈ замерло.
- Идите сюда! - крикнул Бастиан своим товарищам.
Трое рыцарей вышли из двери и замерли в изумлении.
- Такого я ещЈ не видал, клянусь честью! - сказал Икрион.
- Я буду рассказывать об этом моим внукам, - пролепетал Избальд.
- И они нам, к сожалению, не поверят, - с досадой добавил Идорн.
Бастиан стоял в нерешительности с мечом в руке, и вдруг он вернулся
обратно в ножны.
- Кажется, опасность миновала, - сказал Бастиан.
- Во всяком случае, такая, какую можно победить мечом, - заметил Идорн.
- Что будем делать теперь?
- Теперь, - ответил Бастиан, - я бы хотел лично познакомиться с
Ксайдой. Мне надо переброситься с ней словечком.
Вчетвером они поднялись по лестнице из подвала и дошли наконец до
этажа, находящегося на уровне земли. Здесь, в своего роде вестибюле, их
дожидался Атрейо с Фалькором.
- Отличная работа, ребята! - сказал Бастиан и похлопал Атрейо по плечу.
- Что сталось с Броневеликанами? - спросил Атрейо.
- Пустые орехи! - не задумываясь, бросил Бастиан. - Где Ксайда?
- Наверху, в своем волшебном зале, - ответил Атрейо.
- Пошли со мной! - сказал Бастиан.
Он вновь накинул на плечи серебряный плащ, который ему протянул Атрейо.
Потом они все вместе стали взбираться по широкой каменной лестнице, ведущей
в верхние этажи. Даже Фалькор шел с ними.
Когда Бастиан в сопровождении своих людей вошел в большой волшебный
зал, Ксайда поднялась с трона из красных кораллов. Она была гораздо выше
Бастиана и очень красива. На ней было длинное одеяние из фиолетового шелка,
а волосы вздымались диковинной прической из больших кос и косичек. Лицо у
неЈ было бледное, как мрамор, и такие же бледные тонкие руки. Взгляд еЈ
производил странное впечатление, приводил в замешательство - и лишь спустя
некоторое время Бастиан догадался почему: у неЈ были разноцветные глаза -
один зеленый, другой красный. Казалось, она боится Бастиана - она дрожала.
Бастиан встретился с ней взглядом, и она опустила глаза с длинными
ресницами. Зал наполняли всевозможные диковинные предметы непонятного
назначения: большие глобусы с картинами на них, подвешенные к потолку
звЈздные часы с маятником. Повсюду стояли дорогие курильницы, источающие
тяжелые клубы разноцветного дыма, который, словно туман, расползался по
полу.
Бастиан до сих пор ещЈ не произнес ни слова. И это, видимо, смутило
Ксайду: она вдруг подбежала к нему и бросилась перед ним на колени. Потом
взяла его ногу и поставила себе на голову.
- Мой господин и мой учитель, - сказала она глубоким, бархатным и
каким-то затаенным голосом, - никто в Фантазии не может устоять перед тобой.
Ты могущественнее всех властелинов и опаснее всех демонов. Если бы ты
пожелал отомстить мне за то, что я была столь безрассудной, что не понимала
твоего величия, то мог бы раздавить меня ногой. Я заслужила твой гнев. Но
если ты хочешь оказать великодушие, которым ты славишься, и мне,
недостойной, то снизойди до того, чтобы я подчинилась тебе, став твоей
послушной рабыней, и поклялась служить тебе всем, что у меня есть и что я
умею. Научи меня делать то, чего ты желаешь, и я стану твоей покорной
ученицей, стану слушаться каждого твоего взгляда. Я раскаиваюсь в том, что
хотела тебе сделать и молю тебя о пощаде.
- Встань, Ксайда! - сказал Бастиан. Он гневался на неЈ, но речь
волшебницы ему понравилась. Если она действительно пошла против него только
по неведению и если она и в самом деле так горько раскаивается, то было бы
недостойно ещЈ и наказывать еЈ. А то, что она была даже намерена учиться у
него тому, что он желает, и вовсе не оставляло повода отказать ей в просьбе.
Ксайда поднялась с пола и стояла перед ним, опустив голову.
- Ты будешь безоговорочно мне подчиняться, - спросил он, - даже если
тебе тяжело будет даваться то, что я прикажу - без возражений и без ропота?
- Да, я этого желаю, господин и учитель, - ответила Ксайда, - и ты
увидишь, что мы всего сможем добиться, когда объединим моЈ искусство с твоей
властью.
- Хорошо, - ответил Бастиан, - тогда я беру тебя к себе на службу. Ты
покинешь этот замок и пойдешь со мной к Башне Слоновой Кости, где я
собираюсь встретиться с Лунитой.
Глаза Ксайды на секунду вспыхнули красно-зеленым огнем, но она тут же
снова опустила свои длинные ресницы и сказала:
- Я покоряюсь, господин и учитель.
Все спустились по лестнице и вышли из замка.
- Прежде всего нам надо отыскать наших спутников, - решил Бастиан. -
Кто знает, где они сейчас.
- Не очень далеко отсюда, - сказала Ксайда, - я немного помогла им
сбиться с пути.
- В последний раз, - сказал Бастиан.
- В последний раз, господин, - повторила она, - но как мы туда пойдем?
Мне надо идти пешком? Ночью и через этот лес?
- Нас повезет Фалькор, - распорядился Бастиан, - он достаточно силен,
чтобы лететь со всеми нами.
Фалькор поднял голову и посмотрел на Бастиана. Его рубиново-красные
глаза сверкали:
- Я достаточно силен, Бастиан Бальтазар Букс, - прогудел его бронзовый
голос, - но я не хочу везти эту женщину.
- И всЈ-таки ты это сделаешь, - сказал Бастиан, - потому что я тебе это
приказываю!
Дракон Счастья посмотрел на Атрейо, и тот украдкой кивнул ему. Но
Бастиан это заметил.
Все сели на спину Фалькора, и он тут же поднялся в воздух.
- Куда? - спросил он.
- Прямо вперед! - сказала Ксайда.
- Куда? - переспросил Фалькор, как будто ничего и не слышал.
- Вперед! - крикнул Бастиан. - Ты прекрасно всЈ понял!
- Просто лети! - тихо сказал Атрейо, и Фалькор полетел.
Через полчаса, когда уже светало, они увидели внизу множество лагерных
костров, и Дракон Счастья приземлился. За прошедшее время к каравану
примкнули новые фантазийцы, и многие из них принесли с собой шатры. Лагерь
походил на настоящий город из шатров, которые широко раскинулись на
цветочной опушке у края леса орхидей.
- Сколько уже их? - осведомился Бастиан, и Иллуан, синий Джинн, который
всЈ это время возглавлял процессию и явился теперь для приветствия,
разъяснил ему, что точно сосчитать количество участников пока не удалось, но
их наверняка уже около тысячи. Однако случилось ещЈ кое-что странное: вскоре
после того, как лагерь был разбит, ещЈ до полуночи, появились пять
Броневеликанов. Правда, вели себя они мирно и держались в сторонке. Конечно,
никто не отважился к ним подойти. Они принесли большой паланкин из красных
кораллов, который был пуст.
- Это мои носильщики, - сказала Ксайда Бастиану просящим тоном,
- я послала их вперед вчера вечером. Это самый приятный способ
путешествовать. Если только ты мне позволишь, господин.
- Мне это не нравится, - вмешался Атрейо.
- А почему? - спросил Бастиан. - Что ты имеешь против?
- Она может путешествовать, как ей угодно, - резко ответил Атрейо, - но
то, что она послала паланкин уже вчера вечером, означает, что она с самого
начала знала, что сюда придет. ВсЈ это было еЈ планом, Бастиан. Твоя победа
- на самом деле поражение. Она нарочно дала тебе победить, чтобы на свой лад
тебя завоевать.
- Прекрати! - крикнул Бастиан, покраснев от гнева. - Я не спрашивал
твоего мнения! Мне надоели твои вечные поучения! А теперь ты ещЈ будешь
оспаривать мою победу и выставлять на посмешище моЈ великодушие!
Атрейо хотел что-то возразить, но Бастиан закричал на него:
- Помалкивай и оставь меня в покое! Если вам обоим не нравится, какой я
и что я делаю, тогда идите своей дорогой! Я вас не держу! Идите, куда
хотите! Мне вас жаль!
Бастиан скрестил руки на груди и повернулся спиной к Атрейо. Толпа
вокруг него затаила дыхание. Некоторое время Атрейо стоял молча,
выпрямившись во весь рост. Никогда ещЈ Бастиан не отчитывал его при других.
Ему так сдавило горло, что он с трудом мог дышать. Он подождал немного, но
Бастиан не обратился к нему лицом, и тогда он медленно повернулся и пошел
прочь. Фалькор следовал за ним.
Ксайда улыбалась. Это была недобрая улыбка.
А у Бастиана в эту минуту исчезло воспоминание о том, что в своем мире
он был ребенком.

XXI. ЗВEЗДНЫЙ МОНАСТЫРЬ

Новые посланцы из всех стран Фантазии постоянно присоединялись к
каравану, шедшему во главе с Бастианом к Башне Слоновой Кости. Считать этих
посланцев было делом безнадежным, потому что едва успевали это сделать, как
к ним присоединялись другие. Каждое утро эта многотысячная толпа приходила в
движение, а когда останавливалась на привал, то лагерь их представлял собой
самый невероятный палаточный город, какой только можно вообразить. Поскольку
спутники Бастиана очень сильно различались не только телосложением, но и
величиной, то и шатры их были размером то с цирковую арену, то с наперсток.
Повозки и транспорт, на котором ехали посланцы, также были куда
разнообразнее, чем это можно было бы описать: начиная с самых обычных
фургонов и карет, заканчивая в высшей степени странными катающимися бочками,
прыгающими шарами и сосудами, ползущими на собственных ножках.
Между тем для Бастиана тоже раздобыли шатер, и он был самым роскошным
из всех. Он имел форму маленького дома и был сделан из лоснящегося
красочного шелка, украшенного вышитыми золотом и серебром картинами. На
крыше его развевался флаг, на котором в качестве герба был изображен
семисвечник. Пол внутри был устлан мягкими одеялами и подушками. Где бы ни
разбивал лагерь караван, этот шатер всегда стоял в центре. А синий Джинн,
ставший тем временем кем-то вроде камердинера и телохранителя Бастиана,
стоял на посту у входа.
Атрейо и Фалькор всЈ ещЈ находились среди спутников Бастиана, но после
открытого выговора он ещЈ ни разу не сказал им ни слова. Бастиан втайне
ждал, что Атрейо сдастся и попросит у него прощения. Но Атрейо и не думал
этого делать. Да и Фалькор вроде бы не собирался считаться с Бастианом. Вот
как раз этому-то, говорил себе Бастиан, они и должны теперь научиться! Если
речь о том, кто дольше выдержит, то они оба в конце концов признают, что его
волю не сломишь. Но если они сдадутся, то он встретит их с распростертыми
объятьями. Когда Атрейо встанет перед ним на колени, он поднимет его и
скажет: "Ты не должен стоять передо мною на коленях, Атрейо, потому что ты
был и остаешься моим другом..."
Но пока что Атрейо и Фалькор плелись в самом хвосте каравана. Фалькор,
казалось, разучился летать и шел пешком, а Атрейо шагал с ним рядом, опустив
голову. Если раньше они мчались по воздуху в авангарде шествия, то теперь
двигались в арьергарде, в самом хвосте. Бастиана это не радовало, но он
ничего не мог изменить.
Когда караван был в пути, Бастиан обычно скакал во главе на лошачихе
Йихе. Но всЈ чаще случалось, что ему это надоедало, и он переходил в
паланкин Ксайды. Она принимала его всегда с большим почетом, уступала ему
самое удобное место и садилась у его ног. У неЈ всегда была наготове
интересная тема для разговора, и она избегала расспросов о его прошлом в
человеческом мире, с тех пор как заметила, что разговоры об этом ему
неприятны. Она почти непрерывно курила восточный наргиле, стоявший перед
нею. Его трубка была похожа на изумрудно-зеленую гадюку, а мундштук, который
она держала своими длинными, мраморно-белыми пальцами, напоминал змеиную
голову. Когда Ксайда затягивалась, казалось, будто она еЈ целует. Облачко
дыма, которое она с наслаждением выпускала изо рта и из носа, при каждой
затяжке меняло цвет: то оно было голубым, то желтым, то розовым, то зеленым,
то лиловым.
- Я давно уже хотел спросить тебя, Ксайда, - сказал Бастиан в одно из
таких посещений, задумчиво глядя на молодчиков в черных панцирях насекомых,
которые несли паланкин, шагая в ногу мерным шагом.
- Твоя рабыня слушает, - ответила Ксайда.
- Когда я боролся с твоими Броневеликанами, - продолжал Бастиан, -
оказалось,
что они состоят только из доспехов, а внутри - пустые. Что же приводит
их в
движение?
- Моя воля, - улыбнулась Ксайда. - Именно потому, что они пусты, они
послушны моей воле. Моя воля может управлять всем, что пусто.
Она посмотрела на Бастиана своими разноцветными глазами.
От этого взгляда Бастиан ощутил непонятную тревогу, но тут она снова
опустила длинные ресницы.
- А я тоже мог бы управлять ими моей волей?
- Конечно, мой господин и учитель, - ответила Ксайда, - и в сто раз
лучше, чем я, ведь я в сравнении с тобой ничтожество. Хочешь попробовать?
- Сейчас нет, - возразил Бастиан - ему вдруг стало как-то не по себе. -
Может, в
другой раз.
- Ты действительно считаешь, - продолжала Ксайда, - что ехать на старой
лошачихе лучше, чем предоставить нести себя устройствам, управляемым твоей
волей?
- Йиха везЈт меня с удовольствием, - несколько угрюмо ответил Бастиан.
- Она радуется тому, что может меня везти.
- Значит, ты делаешь это ради неЈ?
- А почему бы и нет? Что тут плохого?
Ксайда выпустила вверх изо рта зеленую струйку дыма.
- О, ничего, господин. Как может быть плохим то, что ты делаешь?
- К чему ты клонишь, Ксайда?
Она нагнула свою огненно-рыжую голову.
- Ты слишком много думаешь о других, господин и учитель, - прошептала
она. - Но никто не достоин отвлекать твоЈ внимание от твоего собственного,
исключительно важного развития. Если ты на меня не рассердишься, о господин,
я решусь дать тебе совет: больше думай о своем совершенстве!
- Но какое отношение это имеет к старой Йихе?
- Почти никакого, господин. Почти совсем никакого. Только она не
достойна такого всадника, как ты. Мне обидно видеть тебя на спине...
столь заурядного животного. Все твои спутники удивлены этим. Один только ты,
господин и учитель, не знаешь, чего ты достоин!
Бастиан ничего не сказал, но слова Ксайды произвели на него
впечатление.
Когда караван во главе с Бастианом верхом на Йихе шел на другой день по
чудесным заливным лугам с островками зарослей благоухающей сирени, Бастиан
воспользовался полуденным привалом, чтобы принять предложение Ксайды.
- Послушай, Йиха, - сказал он, поглаживая лошачиху по шее. - Настало
время,
когда нам придется расстаться.
Йиха издала жалобный крик.
- Почему, господин? - печально спросила она. - Я плохо справлялась со
своим делом? - Из еЈ темных глаз текли слезы.
- Нет, нет, - поспешил утешить еЈ Бастиан,- наоборот, весь этот долгий
путь ты так осторожно меня везла, была так терпелива и послушна, что я хочу
тебя вознаградить.
- Не надо мне никакой другой награды, - возразила Йиха. - Я бы хотела
везти тебя дальше. Чего же ещЈ мне желать?
- Но разве ты не говорила, - продолжал Бастиан, - что тебе грустно от
того, что у таких, как ты, не бывает детей?
- Да, - огорченно отвечала Йиха, - ведь я, когда совсем состарюсь,
рассказывала бы им об этих днях.
- Хорошо, - сказал Бастиан. - Тогда я сейчас поведаю тебе одну историю,
которая
должна сбыться. И я хочу рассказать еЈ тебе - тебе одной, потому что
она твоя.
И тут он взял в руки длинное ухо Йихи и стал в него шептать:
- Недалеко отсюда в зарослях сирени ждет тебя отец твоего сына. Это
белый жеребец с крыльями из лебяжьих перьев. Хвост и грива у него длинные,
до самой земли. Вот уже много дней он тайно следует за нами, потому что
безумно в тебя влюблен.
- В меня? - воскликнула Йиха чуть ли не с испугом. - Но ведь я всего
лишь лошачиха, и уже не так молода!
- Для него, - тихо сказал Бастиан, - ты самое прекрасное создание
Фантазии, как раз потому, что ты такая, какая ты есть. И может быть, ещЈ
потому, что ты везла меня. Но он очень застенчив и не решается к тебе
приблизиться на глазах у этой огромной толпы. Ты должна пойти к нему, иначе
он умрет от тоски по тебе.
- Боже мой, неужели всЈ так плохо? - растерянно сказала Йиха.
- Да, - прошептал Бастиан ей в ухо, - а теперь прощай, Йиха! Беги
быстрей и ты его найдешь.
Йиха сделала несколько шагов, но потом ещЈ раз обернулась к Бастиану.
- По правде сказать, - призналась она, - я немного боюсь.
- Смелее! - сказал Бастиан, улыбаясь, - и не забудь рассказать обо мне
твоим детям и внукам.
- Спасибо, господин, - ответила Йиха по своему обыкновению просто.
Бастиан долго смотрел, как она трусит вдаль, и не чувствовал радости от
того, что еЈ отправил. Он вошел в свой роскошный шатер, лег на мягкие
подушки и уставился в потолок. Снова и снова повторял он себе, что исполнил
самое заветное желание Йихи. Но мрачное настроение от этого не исчезало. Да,
многое зависит от того, когда и почему делаешь кому-нибудь приятное.
Но это касалось только Бастиана, потому что Йиха и в самом деле нашла
белоснежного крылатого жеребца и справила с ним свадьбу. И потом у них
родился сын, белый крылатый лошак, которого назвали Патаплан. Он ещЈ
заставит поговорить о себе в Фантазии, но это уже другая история и должна
быть рассказана в другой раз.
С этого момента Бастиан ехал дальше в паланкине Ксайды. Она даже хотела
выйти и идти рядом пешком, чтобы предоставить ему как можно больше удобств,
но Бастиан не позволил ей этого. И вот они сидели теперь вместе в просторном
коралловом паланкине, который двигался впереди процессии. Бастиан был
ещЈ немного расстроен из-за Ксайды, которая дала ему совет расстаться с
лошачихой. И Ксайда это очень скоро поняла. Его односложные ответы
затрудняли полноценную беседу.
Чтобы его подбодрить, она весело сказала:
- Я бы хотела сделать тебе подарок, мой господин и учитель, если ты
окажешь милость его принять.
Она достала из-под подушки сиденья роскошно украшенную драгоценностями
шкатулку. Бастиан в нетерпении выпрямился. Раскрыв шкатулку, она достала из
неЈ тонкий пояс, который, словно цепочка, состоял из подвижных звеньев. Все
звенья и закрепка были из прозрачного стекла.
- Что это? - спросил Бастиан.
Пояс тихонько позвякивал в еЈ руке.
- Это пояс, который делает тебя невидимым. Но ты, господин, должен дать
ему имя, чтобы он принадлежал тебе.
Бастиан внимательно посмотрел на него и сказал:
- Пояс Геммай.
Ксайда кивнула с улыбкой.
- Теперь он принадлежит тебе.
Бастиан взял у неЈ пояс и в нерешительности держал его в руках.
- А ты не хочешь сразу его испробовать? - спросила Ксайда. - Убедиться
в его действии?
Бастиан надел пояс и почувствовал, что он как раз по нему. Правда, он
чувствовал только это, потому что увидеть самого себя он уже не мог - ни
своего тела, ни ног, ни рук. Это было крайне неприятное ощущение, и он тут
же попытался расстегнуть закрепку. Но это ему не удалось: он не видел ни
пояса, ни своих собственных рук.
- Помоги! - вскричал он, задыхаясь. Он вдруг испугался, что никогда
больше не сможет снять с себя этот Пояс Геммай и навсегда останется
невидимкой.
- Сперва надо научиться с ним обращаться, - сказала Ксайда. - Со мной
было то же самое, господин и повелитель. Позволь мне помочь тебе!
Она провела рукой в воздухе, пояс Геммай тут же расстегнулся, и Бастиан
снова увидел самого себя. Он вздохнул с облегчением. Потом рассмеялся, и
Ксайда тоже улыбнулась, затянувшись дымом из змеиного мундштука своего
наргиле. ВсЈ-таки ей удалось настроить его на другие мысли.
- Теперь ты лучше защищен от любой беды, - мягко заметила она. - А для
меня это значит больше, чем я могу тебе сказать, господин.
- От любой беды? - переспросил Бастиан, всЈ ещЈ немного растерянный. -
А что за беда?
- О, никому тебя не одолеть, - прошептала Ксайда, - никому, если ты
мудр. Опасность находится в тебе самом. И поэтому трудно тебя от неЈ
защитить.
- Как это - во мне самом? - допытывался Бастиан.
- Быть мудрым - значит быть выше всего, никого не ненавидеть и никого
не любить. Но для тебя, господин, ещЈ важна дружба. ТвоЈ сердце не холодно и
безучастно, как снежная вершина горы, и потому некто может причинить тебе
зло.
- Кто же это может быть?
- Тот, кому ты, несмотря на всю его дерзость, всЈ ещЈ предан, мой
господин.
- Выражайся яснее!
- Наглый и непочтительный маленький дикарь из племени Зеленокожих,
господин.
- Атрейо?
- Да, и с ним бесстыжий Фалькор.
- И они-то хотят причинить мне зло? - Бастиан чуть не смеялся.
Ксайда сидела, опустив голову.
- Этому я не поверю никогда в жизни, - продолжал Бастиан, - и не хочу
ничего об этом слышать.
Ксайда не отвечала, опустив голову ещЈ ниже.
После долгого молчания Бастиан спросил:
- И что же это такое? Что замышляет против меня Атрейо?
- Господин, - прошептала Ксайда, - я жалею, что заговорила с тобой об
этом!
- Нет уж, теперь говори всЈ! - крикнул Бастиан. - И без намеков! Что ты
знаешь?
- Я дрожу от твоего гнева, господин, - пролепетала Ксайда - она и в
самом деле дрожала всем телом, - но даже под страхом смерти я скажу тебе
это: Атрейо задумал забрать у тебя Знак Девочки Императрицы - тайно или
силой.
На миг у Бастиана перехватило дыхание.
- Ты можешь это доказать? - спросил он хрипло. Ксайда покачала головой
и пробормотала:
- Мои знания, господин, не из тех, что требуют доказательств.
- Тогда держи их при себе! - сказал Бастиан, и кровь бросилась ему в
голову. - И не
клевещи на самого честного и храброго юношу во всей Фантазии!
С этими словами он выпрыгнул из паланкина и пошел прочь.
Ксайда задумчиво постукивала пальцами по змеиной головке курильницы, и
еЈ зелено-красные глаза мерцали. Вскоре она снова улыбнулась и прошептала,
выпуская изо рта фиолетовый дым:
- Ничего, ты ещЈ это увидишь, мой господин и учитель. Пояс Геммай тебе
это докажет.
Когда был разбит ночной лагерь, Бастиан вошел в свой шатер. Он приказал
Иллуану, синему Джинну, никого не впускать, и уж ни в коем случае Ксайду.
Ему хотелось побыть одному и подумать.
То, что волшебница сказала ему про Атрейо, даже недостойно размышлений.
Но его мысли занимало другое: несколько слов о мудрости, брошенные ею. Как
много он пережил: страхи и радости, печали и славу - он спешил осуществить
одно желание за другим, ни на минуту не зная покоя. Ничто его не успокаивало
и не удовлетворяло. Но быть мудрым - значит быть выше радостей и горя, выше
страха и сострадания, тщеславия и обид. Быть мудрым - значит стоять надо
всем, никого
не ненавидеть и никого не любить, а к неприязни других, как и к их
расположению, относиться с полным равнодушием. Кто поистине мудр, для того
ничто не имеет большого значения. Он недосягаем, и ничто больше не может ему
повредить. Да, быть таким - вот чего действительно нужно было желать!
Бастиан был убежден, что таким образом он придет к своему последнему
желанию, к тому самому, которое приведет его к Истинному Желанию, о котором
говорил Граограман. Теперь-то
он понял, что тот имел в виду. Он пожелал стать великим мудрецом, самым
мудрым мудрецом во всей Фантазии!
Немного погодя он вышел из шатра.
Луна осветила окрестный пейзаж, на который он до сих пор почти не
обращал внимания. Палаточный город расположился в котловине, окруженной со
всех сторон горным хребтом изломанной формы. Стояла полная тишина. В долине
ещЈ встречались небольшие рощицы и кустарник, но вверху на откосах гор
растительность становилась реже, а ещЈ выше еЈ не было вообще. Группы скал,
вздымаясь ввысь, образовывали всевозможные фигуры, словно созданные рукою
скульптора-великана. Ветер стих, и небо было безоблачным. Все звезды
сверкали и казались ближе, чем обычно.
На самой вершине высочайшей горы Бастиан вдруг заметил что-то вроде
строения с куполом. Видимо, оно было жилым, потому что оттуда шел слабый
свет.
- Я тоже это заметил, господин, - раздался клекочущий голос Иллуана. Он
стоял на посту возле входа в шатер. - Что бы это могло быть?
Не успел он договорить, как издалека долетел странный крик, похожий на
протяжное уханье совы, но ниже и мощнее. Потом крик раздался во второй и в
третий раз, но теперь он стал многоголосым.
Это и в самом деле оказались совы, шесть сов, как вскоре смог
разглядеть Бастиан. Они прилетели с той стороны, где на горной вершине
стояло строение с куполом. Они парили в воздухе на почти неподвижных
крыльях. И чем ближе подлетали, тем яснее становилось, какие они огромные.
Они летели с невероятной скоростью. Глаза их ярко светились, уши с пушистыми
кисточками стояли торчком. Их полет был совершенно бесшумен. Когда они
приземлялись перед шатром Бастиана, не слышно было даже легкого свиста
маховых перьев.
И вот они сидели на земле, ростом каждая больше Бастиана, вертя во все
стороны
головами с огромными круглыми глазами. Бастиан подошел поближе.
- Кто вы такие и кого ищете?
- Нас послала Ушту, Мать Предчувствия, - отвечала одна из шести сов, -
мы летучие посланцы ЗвЈздного Монастыря Гигам.
- Что это за монастырь? - спросил Бастиан.
- Это Обитель Мудрости, - отвечала другая сова, - где живут Монахи
Познания.
- А кто такая Ушту? - допытывался Бастиан.
- Одна из троих Глубоко Мыслящих, которые руководят Монастырем и учат
монахов познанию, - пояснила третья сова. - Мы - послы ночи и принадлежим
ей.
- Если бы сейчас был день, - добавила четвертая сова, - тогда бы
Ширкри, Отец Видения, послал своих послов - это орлы. А в час сумерек, между
днем и ночью, послов посылает Йизипу, Сын Разума, и они - лисы.
- Кто они - Ширкри и Йизипу?
- Двое других Глубоко Мыслящих, наши Старшие.
- А что вы здесь ищете?
- Мы ищем Великого Всезная, - сказала шестая сова. - Трое Глубоко
Мыслящие знают, что он пребывает в этом палаточном городе и просят у него
просветления.
- Великий Всезнай? - спросил Бастиан. - Кто это?
- Его имя, - ответили шесть сов хором, - Бастиан Бальтазар Букс.
- Вы его уже нашли, - сказал Бастиан. - Это я.
Совы резко поклонились ему до земли, и это выглядело довольно забавно,
несмотря на их устрашающий рост.
- Трое Глубоко Мыслящих, - сказала первая сова, - смиренно и
почтительно просят, чтобы ты посетил их и разрешил вопрос, который они не
смогли разрешить за всю свою долгую жизнь.
Бастиан в задумчивости тер подбородок.
- Хорошо, - сказал он наконец, - но я бы хотел взять с собой двоих
учеников.
- Нас шестеро, - ответила сова. - Каждые две могут нести одного из вас.
Бастиан обернулся к синему Джинну:
- Иллуан, приведи Атрейо и Ксайду.
Джинн поспешно удалился.
- На какой же это вопрос, - поинтересовался Бастиан, - я должен
ответить?
- Великий Всезнай, - отвечала одна из сов, - мы всего лишь
невежественные и убогие летучие посланцы и не принадлежим даже к самому
низшему чину Монахов Познания. Как же мы можем сообщить тебе вопрос, который
трое Глубоко Мыслящих не смогли разрешить за всю свою долгую жизнь?
Через несколько минут Иллуан вернулся вместе с Атрейо и Ксайдой. По
дороге он уже быстро объяснил им, в чЈм суть дела.
Подойдя к Бастиану, Атрейо тихо спросил:
- Почему я?
- Да, - осведомилась и Ксайда, - почему он?
- Это вы ещЈ узнаете, - ответил Бастиан.
Оказалось, что совы предусмотрительно захватили с собой три трапеции.
Каждые две совы вцепились когтями в веревку, на которой висела трапеция.
Бастиан, Атрейо и Ксайда сели на перекладины, и большие ночные птицы
поднялись вместе с ними ввысь.
Когда они добрались до ЗвЈздного Монастыря Гигама, то увидели, что
большой купол - это только верхняя часть просторного здания, которое состоит
из многих корпусов кубической формы. В здании было множество маленьких
окошек. Окруженное высокой внешней стеной, оно возвышалось прямо над крутым
обрывом, труднодоступное или вообще недоступное для непрошеных гостей.
В кубических корпусах находились кельи Монахов Познания, библиотеки,
хозяйственные помещения и пристанище для посланцев. Под большим куполом был
расположен зал собраний, в котором трое Глубоко Мыслящих проводили учебные
занятия.
Монахи Познания были фантазийцами самого разнообразного вида и
происхождения. Но если они желали поступить в этот монастырь, то должны
были прервать всякую связь со своей семьей и родиной. Жизнь этих монахов
была тяжелой и полной самоотвержения, целиком и полностью посвященной
мудрости и познанию. В дальнейшем не всякого желающего принимали в эту
общину. Экзамены были очень строгими, а трое Глубоко Мыслящих - неумолимыми.
Так получалось, что здесь никогда не жило одновременно больше трехсот
монахов, но это была элита умников со всей Фантазии. В иные времена община
сокращалась и до семи фантазийцев. Но это не меняло строгих требований на
экзаменах. Сейчас в монастыре было немногим больше двухсот монахов и
монахинь.
Когда Бастиан вслед за Атрейо и Ксайдой был введен в большой учебный
зал, он увидел перед собой пеструю толпу фантастических созданий - все они,
независимо от внешнего вида, были одеты в грубые черно-коричневые монашеские
рясы. Можно себе представить, как в них выглядели, к примеру, вышеупомянутые
бродячие скалы или Мелюзга.
Но трое Старших, Глубоко Мыслящих, фигурой напоминали человека.
Нечеловеческими у них были только головы. У Ушту, Матери Предчувствия, было
лицо совы. У Ширкри, Отца Видения, была голова орла, а у Йизипу, Сына
Разума, - голова лисы. Они сидели на высоких каменных стульях и казались
очень большими.
Атрейо и даже Ксайда при виде их оробели. Но Бастиан невозмутимо
подошел к ним. В большом зале царила глубокая тишина.
Ширкри, который, как видно, был самым старшим из троих и сидел в
середине, медленно указал Бастиану на пустой трон, стоявший напротив.
Бастиан сел.
После продолжительного молчания Ширкри начал свою речь. Он говорил
тихо, но голос его звучал удивительно глубоко и значительно.
- С древних времен мы размышляем о загадке нашего мира. Йизипу думает
об этом иначе, нежели предполагает Ушту, а еЈ предчувствие вещает не о том,
что вижу я, с другой стороны и я смотрю на это по-иному, чем думает Йизипу.
Так дальше продолжаться не может. И потому мы попросили тебя, Великий Всезнай,
прийти к нам и научить нас. Согласен ли ты исполнить нашу просьбу?
- Я согласен, - сказал Бастиан.
- Так слушай же, Великий Всезнай, наш вопрос. Что есть Фантазия?
Бастиан немного помолчал и сказал:
- Фантазия - это Бесконечная история.
- Дай нам время, чтобы понять твой ответ, - сказал Ширкри. - Встретимся
здесь завтра в тот же час.
Трое Глубоко Мыслящих и Монахи Познания молча поднялись и все вышли из
зала.
Бастиана, Атрейо и Ксайду проводили в кельи для гостей, где каждого
ожидала скромная трапеза. Их ложем стали простые деревянные лавки, на
которых лежали грубошерстные одеяла. Бастиана и Атрейо, конечно, это ничуть
не смутило, но Ксайда хотела бы наколдовать себе более приятное ложе для
сна. Однако ей
пришлось убедиться, что еЈ волшебные чары в этом монастыре не
действуют.
На другую ночь в условленный час все Монахи Познания и трое Глубоко
Мыслящих снова собрались в Большом Зале под куполом. Бастиан опять сел на
трон, Ксайда и Атрейо встали по сторонам.
На этот раз Ушту, Мать Предчувствия, удивленно глядя на Бастиана своими
совиными глазами, произнесла:
- Мы размышляли о твоем учении, Великий Всезнай. Но у нас возник новый
вопрос. Если Фантазия - это Бесконечная история, как ты говоришь, то
где же записана эта история?
Бастиан опять немного помолчал, а потом ответил:
- В книге с шелковым переплетом медно-красного цвета.
- Дай нам время, чтобы понять твои слова, - сказала Ушту. - Встретимся
снова здесь завтра ночью в тот же час.
Дальше всЈ происходило так же, как и в прошлый раз. На третью ночь,
когда все вновь собрались в учебном зале, слово взял Йизипу, Сын Разума:
- Мы и на этот раз долго думали над твоим учением, Великий Всезнай. И
опять мы в растерянности стоим перед новым вопросом. Если наш мир, Фантазия,
это Бесконечная история и если эта история записана в книге с переплетом
медно-красного цвета, то где же находится эта книга?
После короткого молчания Бастиан ответил:
- На чердаке школы.
- Великий Всезнай, - возразил ему Йизипу, Лисоголовый, - мы не
сомневаемся в истинности того, что ты нам поведал. И всЈ же просим тебя
позволить нам увидеть эту Истину. Ты это можешь?
Бастиан подумал и сказал:
- Пожалуй, могу.
Атрейо с изумлением взглянул на Бастиана. В разноцветных глазах Ксайды
тоже возник вопрос.
- Давайте встретимся завтра ночью в тот же час, - продолжал Бастиан, -
но не здесь, а снаружи, на крышах ЗвЈздного Монастыря Гигама. Вы должны
будете внимательно, не сводя глаз, смотреть на небо.
На следующую ночь - она была такой же звЈздной, как и три предыдущих, -
все члены братства, включая троих Глубоко Мыслящих, стояли в условленный час
на крышах монастыря и, запрокинув голову, смотрели в ночное небо.
Атрейо и Ксайда, не знавшие, что затевает Бастиан, тоже были здесь.
Бастиан взобрался на самую верхушку большого купола. Стоя наверху, он
огляделся вокруг - и в этот миг впервые увидел далеко-далеко на горизонте
сказочно мерцающую в лунном свете Башню Слоновой Кости.
Он вынул из кармана камень Аль Цахир - тот мягко светился. Бастиан
вызвал в памяти слова надписи на дверях библиотеки в Амарганте:

"...Но коль имя он моЈ произнесет во второй раз задом наперЈд, вмиг
утрачу я сто лет свеченья".

Затем высоко поднял камень и крикнул:
- Рихац Ла!
Сразу сверкнула вспышка, такая яркая, что звЈздное небо поблекло, а
темное космическое пространство за ним озарилось светом. И этим
пространством был школьный чердак с почерневшими от старости толстыми
балками. Потом всЈ исчезло. Свечение на сто лет излучилось в одно мгновение.
Аль Цахир исчез без следа. Всем, и самому Бастиану, пришлось подождать, пока
глаза снова привыкнут к слабому свету месяца и звезд.
Потрясенные видением, все в молчании собрались в большом учебном зале.
Последним пришел Бастиан. Монахи Познания и трое Глубоко Мыслящих поднялись
со своих мест и поклонились ему до земли.
- Нет слов, - сказал Ширкри, - которыми я мог бы отблагодарить тебя за
озарение, Великий Всезнай. Ибо я увидел на этом таинственном чердаке
существо одного со мной вида: орла.
- Ты заблуждаешься, Ширкри, - мягко улыбаясь, возразила ему Ушту, Мать
Предчувствия, с совиным лицом, - я видела ясно, что это была сова.
- Вы оба заблуждаетесь, - вмешался в разговор Йизипу, сверкая глазами, -
существо это сродни мне. Это была лиса.
Ширкри заклинающе поднял вверх руки.
- Ну, вот мы и снова там, где были, - сказал он. - Только ты один
можешь ответить нам и на этот вопрос, Великий Всезнай. Кто из нас троих
прав?
Бастиан холодно усмехнулся:
- Все трое.
- Дай нам время, чтобы понять твой ответ, - попросила Ушту.
- Хорошо, - ответил Бастиан. - Столько времени, сколько пожелаете.
Потому что теперь мы вас покидаем.
На лицах Монахов Познания и троих Глубоко Мыслящих отразилось
разочарование, но Бастиан равнодушно
отклонил их настойчивые просьбы остаться у них надолго, а лучше всего навсегда.
И тогда Бастиана вместе с двумя учениками проводили до ворот, а летучие
посланцы перенесли их обратно в палаточный город.
В ту ночь в ЗвЈздном Монастыре Гигаме произошла первая серьезная и
принципиальная размолвка между тремя Глубоко Мыслящими, которая много лет
спустя привела к тому, что братство распалось, и Ушту, Мать Предчувствия,
Ширкри, Отец Видения, и Йизипу, Сын Разума, основали каждый свой собственный
монастырь. Но это другая история, и должна быть рассказана в другой раз.
А Бастиан с этой ночи потерял все воспоминания о том, что когда-то
ходил в школу. И чердак, и даже украденная книга в шелковом переплете
медно-красного цвета исчезли из его памяти. Он больше не задавал себе
вопроса, как вообще попал в Фантазию.

XXII. БОЙ ЗА БАШНЮ СЛОНОВОЙ КОСТИ

Посланные вперед разведчики вернулись в лагерь и сообщили, что Башня
Слоновой Кости уже совсем близко. За два, ну, самое большее, за три дня
быстрого марша можно до неЈ дойти.
Но Бастиан, казалось, был в нерешительности. Он чаще позволял
останавливаться на привал, а потом вдруг поспешно отправлялся в путь. Никто
во всЈм караване не понимал причины этого, но никто, разумеется, и не
решался его спрашивать. После своего великого деяния в ЗвЈздном Монастыре он
стал недоступен даже для Ксайды. По лагерю распространялись всевозможные
догадки, делались различные предположения, но большинство спутников охотно
подчинялись его противоречивым приказам. Великая мудрость - считали они -
часто кажется обыкновенным созданиям необъяснимой. Атрейо и Фалькор тоже
больше не понимали поведения Бастиана. Происшествие в ЗвЈздном Монастыре
было выше их разумения. Но это только увеличивало их тревогу за него.
В душе Бастиана боролись два чувства, и ни одно из них он не мог
подавить. Он жаждал встречи с Лунитой. Теперь он был известен и уважаем во
всей Фантазии и мог относиться к ней как равный. Но в то же время он боялся,
что она потребует вернуть АУРИН. Что тогда? А что если она попытается
отослать его назад, в тот мир, о котором он теперь уже почти ничего не
знает? Он не желал возвращаться! И он хотел оставить Драгоценность у себя! А
потом ему приходило в голову, что она ведь вовсе и не говорила, что попросит
АУРИН обратно. Может, она оставит его Бастиану, насколько он захочет. А
может, она его вообще подарила, и теперь Знак принадлежит ему навеки. В
такие минуты он не мог дождаться, когда еЈ увидит. Он подгонял шествие,
чтобы побыстрее оказаться у неЈ. Но вскоре его снова охватывали сомнения, и
тогда он приказывал сделать привал, чтобы поразмыслить над тем, что же его
ждет.
Так, постоянно сменяя суетливый быстрый марш многочасовыми привалами,
они, наконец, добрались до внешней границы знаменитого Лабиринта - широкой
долины, которая по сути была одним большим цветником со множеством
переплетающихся тропинок и дорожек. На горизонте, на фоне мерцающего золотом
вечернего неба, сияла волшебной белизной Башня Слоновой Кости.
ВсЈ фантастическое шествие вместе с Бастианом замерло в благоговейном
молчании, наслаждаясь неописуемой красотой этого зрелища. Даже на лице
Ксайды появилось доселе невиданное выражение удивления, правда, оно скоро
исчезло. Атрейо и Фалькор, стоявшие позади всех, вспомнили, что, когда они
были здесь в последний раз, Лабиринт, изъеденный смертельной болезнью Ничто,
выглядел совсем иначе. Теперь он казался гораздо ярче и прекраснее, чем
когда-либо раньше.
Бастиан решил в этот день дальше не идти, и поэтому разбили лагерь на
ночь. Он выслал вперед нескольких послов, которые должны были передать
Луните привет и возвестить ей о том, что на следующий день он намерен
прибыть в Башню Слоновой Кости. Затем прилег в своем шатре и попытался
уснуть. Но всЈ ворочался с боку на бок: его не оставляла тревога. Он и не
подозревал, что эта ночь станет худшей его ночью в Фантазии ещЈ и по другой
причине.
Около полуночи он, наконец, погрузился в неглубокий беспокойный сон,
как вдруг
его напугал взволнованный шепот перед входом в шатер. Он поднялся и
вышел.
- Что случилось? - строго спросил он.
- Вот этот посол, - ответил Иллуан, синий Джинн, - утверждает, что
должен передать тебе столь важное известие, что не может ждать до утра.
Посол, которого Иллуан поднял вверх за воротник, был маленький
Быстрячок, существо, похожее на кролика, но с очень ярким оперением вместо
меха. Быстрячки - одни из самых быстрых бегунов во всей Фантазии и могут
преодолевать чудовищные расстояния с такой скоростью, что их самих при этом
практически не разглядеть, можно только заметить вихрящийся след пыли.
Именно из-за этой особенности Быстрячок и был выбран послом. Он пробежал всЈ
расстояние до Башни Слоновой Кости и обратно и всЈ ещЈ не мог отдышаться,
когда Джинн поставил его перед Бастианом.
- Прости меня, господин, - запыхавшись, проговорил Быстрячок и
несколько раз низко поклонился, - прости, что я отважился нарушить твой
покой, но ты бы по праву на меня разгневался, если бы я этого не сделал.
Девочки Императрицы нет в Башне Слоновой Кости, с незапамятных времен
нет, и никому не известно, где она пребывает.
Вдруг Бастиан почувствовал внутри себя пустоту и холод.
- Ты, должно быть, ошибаешься. Этого не может быть.
- Другие послы подтвердят тебе это, когда вернутся, господин.
Бастиан помолчал немного, потом глухо произнес:
- Спасибо, хорошо.
Он повернулся и пошел в свой шатер.
Там он сел на постель и обхватил голову руками. Не может быть, чтобы
Лунита не знала, сколько дней он уже к ней идет. Или она больше не хочет его
видеть? А может, с ней что-то случилось? Нет, совершенно немыслимо, чтобы с
ней, с Девочкой Императрицей, что-то случилось в еЈ собственных владениях.
Но еЈ там не было, а значит, он не должен возвращать ей АУРИН. С другой
стороны, он чувствовал горькое разочарование оттого, что никогда больше еЈ
не увидит. В чЈм причина такого поведения? Он считал его необъяснимым, нет,
оскорбительным!
И тут ему вспомнилось то, что Атрейо и Фалькор часто повторяли: Девочку
Императрицу можно встретить только один-единственный раз.
Ему было так грустно, что он внезапно почувствовал, как тоскует по
Атрейо и Фалькору. Он хотел кому-нибудь высказаться, хотел поговорить с
другом.
И ему пришла идея использовать пояс Геммай и явиться к ним невидимкой.
Так он сможет насладиться и утешиться их обществом, ничем себя не выдавая.
Он быстро раскрыл украшенную драгоценностями шкатулку, вынул пояс и
опоясался. Снова, как и в первый раз, его охватило неприятное чувство, когда
он перестал себя видеть. Подождав немного, чтобы привыкнуть к этому, он
вышел и стал бродить по палаточному городу в поисках Атрейо и Фалькора.
Повсюду слышался тревожный шепот и шушуканье, расплывчатые фигуры то и
дело шмыгали между шатрами, многие собирались кучками, сидя на корточках и
тихо беседуя. Тем временем возвратились и другие послы, и известие о том,
что Луниты нет в Башне Слоновой Кости, с быстротой молнии разнеслось по
всему лагерю. Бастиан ходил между шатров, но никак не мог найти тех, кого
искал.
Атрейо и Фалькор расположились на самом краю лагеря, под цветущим
розмариновым деревом. Атрейо сидел, поджав ноги и скрестив руки на груди, и
с застывшим лицом глядел в сторону Башни Слоновой Кости. Дракон Счастья
лежал рядом с ним, положив свою огромную голову на землю возле его ног.
- Это было моей последней надеждой, что она сделает для него
исключение, чтобы забрать у него Знак, - говорил Атрейо, - но теперь конец
всем надеждам.
- Она знает, что делает, - ответил Фалькор.
В этот момент Бастиан нашел их и незаметно приблизился.
- Но знает ли она? - пробормотал Атрейо. - Ему нельзя больше владеть
АУРИНОМ.
- А что ты будешь делать? - спросил Фалькор. - Добровольно он его не
отдаст.
- Я должен его забрать, - ответил Атрейо.
Тут Бастиан почувствовал, как земля уходит у него из-под ног.
- Но как ты это сделаешь? - послышался голос Фалькора. - Да, если ты
заберешь у него Амулет, он не сможет принудить тебя отдать его назад.
- Ох, этого я не знаю, - ответил Атрейо, - его сила и волшебный меч всЈ
ещЈ при нЈм.
- Но Знак тебя защитит, - возразил Фалькор, - даже от него.
- Нет, - сказал Атрейо, - не думаю. Только не от него.
- Кстати, - продолжал Фалькор с мрачным смешком, - он сам тебе его
предлагал, в ваш первый вечер в Амарганте. И ты отказался.
Атрейо кивнул:
- Тогда я ещЈ не знал, чем это может обернуться.
- Что же тебе тогда остается? - спросил Фалькор. - Как ты заберешь у
него Знак?
- Мне придется его украсть, - ответил Атрейо.
Фалькор вскинул голову. Своими рубиново-красными сверкающими глазами он
поглядел на Атрейо, а тот, опустив взгляд, тихо повторил:
- Я должен его украсть. Другого выхода нет.
После тяжелой паузы Фалькор спросил:
- И когда?
- ЕщЈ этой ночью, - ответил Атрейо, - утром может оказаться уже поздно.
Бастиан больше не хотел слушать. Он медленно пошел прочь. Он не
чувствовал ничего, кроме холодной, безграничной пустоты. Теперь ему было всЈ
безразлично, как когда-то говорила Ксайда.
Он вошел в свой шатер и снял пояс Геммай. Потом послал синего Джинна
Иллуана позвать трех рыцарей - Избальда, Икриона и Идорна. Пока он в
ожидании шагал взад и вперед, ему пришло в голову, что Ксайда всЈ это ему
предсказывала. Он не хотел ей верить, а теперь вынужден был. Ксайда была
честна с ним - теперь он в этом убедился. Только она одна по-настоящему ему
предана. Но ведь ещЈ неизвестно, осуществит ли Атрейо свой план. Быть может,
это была всего лишь мысль, которой он уже стыдится. Тогда Бастиан не
напомнит ему об этом ни единым словом, хотя отныне дружба для него больше
ничего не значит. Она ушла навсегда.
Когда три рыцаря пришли, он объяснил им, что у него есть основание
предполагать, что уже той ночью в его шатер проникнет вор. Поэтому он просит
трех рыцарей встать на стражу внутри шатра, и арестовать вора, кем бы он ни
оказался. Избальд, Идорн и Икрион согласились и устроились в шатре со всеми
удобствами. Бастиан ушел.
Он направился к коралловому паланкину Ксайды. Волшебница спала глубоким
сном, а вокруг неЈ прямо и неподвижно стояли пятеро великанов в черных
панцирях насекомых. В темноте они казались обломками скал.
- Я хочу, чтобы вы мне подчинились, - тихо сказал Бастиан.
Все пятеро тут же повернули к нему свои черные железные лица.
- Приказывай нам, господин нашей госпожи, - сказал один из них жестяным
голосом.
- Как думаете, справитесь с Драконом Счастья? - спросил Бастиан.
- Это зависит от воли, которая нами управляет, - ответил жестяной
голос.
- Это моя воля.
- Тогда мы справимся с чем угодно, - прозвучало в ответ.
- Хорошо, тогда шагайте к нему поближе! - И он указал рукой
направление.
- Как только Атрейо уйдет, схватите Фалькора! Но оставайтесь возле
него. Я позову вас, если нужно будет его доставить.
- Это мы с удовольствием, господин нашей госпожи! - ответил жестяной
голос.
Пятеро Броневеликанов бесшумно зашагали в ногу. Ксайда улыбнулась во
сне.
Бастиан вернулся к своему шатру, но перед входом замешкался. Если
Атрейо и вправду попробует совершить кражу, ему не хотелось бы
присутствовать при его аресте.
Уже забрезжил рассвет, и Бастиан ждал, сидя под деревом неподалеку от
шатра, закутавшись в свой серебряный плащ. Время ползло бесконечно долго,
наступало блеклое утро, становилось всЈ светлее, и у Бастиана уже появилась
надежда, что Атрейо отказался от своего намерения, как вдруг из шатра
раздался
шум и гомон голосов. И тут же Атрейо вывели в кандалах. Его вел Икрион,
а два других рыцаря шли за ним следом.
Бастиан устало поднялся и прислонился к дереву.
- Значит, всЈ-таки так! - пробормотал он себе под нос. Потом пошел к
своему шатру. Он не хотел смотреть на Атрейо, и тот тоже низко опустил
голову.
- Иллуан! - сказал Бастиан синему Джинну, стоявшему у входа. - Разбуди
весь лагерь. Все должны собраться здесь. А черные Броневеликаны пускай
приведут Фалькора.
Джинн издал резкий орлиный клекот и поспешно удалился. Повсюду, где он
проходил, в больших и малых шатрах и палатках начиналось движение.
- Он вообще не сопротивлялся, - проворчал Икрион, кивнув в сторону
Атрейо, стоящего неподвижно с опущенной головой.
Бастиан отвернулся и сел на камень.
Когда пятеро черных Великанов привели Фалькора, вокруг роскошного шатра
Бастиана уже собралась большая толпа. Заслышав чеканный металлический
шаг, зрители расступились и освободили проход. Фалькор не был связан,
Броневеликаны его даже не касались - они только шли рядом, по обе стороны от
него, с обнаженными мечами.
- Он вообще не сопротивлялся, господин нашей госпожи, - сказал один из
них Бастиану жестяным голосом, когда шествие остановилось.
Фалькор лег на землю у ног Атрейо и закрыл глаза.
Настала долгая тишина. Торопливо подходили последние опоздавшие из
лагеря, вытягивая шеи, чтобы разглядеть, что происходит. Единственная
персона, которая здесь отсутствовала, была Ксайда. Шепот и шушуканье
постепенно стихли. Все взоры переходили с Атрейо на Бастиана. В серых
сумерках их неподвижные фигуры казались застывшей навеки черно-белой
картиной.
Наконец Бастиан поднялся.
- Атрейо, - сказал он, - ты хотел украсть у меня Знак Девочки
Императрицы, чтобы самому им владеть. А ты, Фалькор, знал об этом и ему
потворствовал. Этим вы оба не только испортили дружбу, которая когда-то была
между нами, но и провинились в тягчайшем преступлении против воли Луниты,
давшей мне Драгоценность. Признаете ли вы себя виновными?
Атрейо бросил на Бастиана долгий взгляд, а потом кивнул.
У Бастиана перехватило дыхание, и ему пришлось начинать два раза,
прежде чем он смог выговорить:
- Я помню, Атрейо, что именно ты привел меня к Девочке Императрице. И я
помню пение Фалькора в Амарганте. Поэтому я хочу даровать вам жизнь, жизнь
вору и его сообщнику. Делайте с нею, что вам угодно. Но от меня уходите как
можно дальше и никогда больше не смейте попадаться мне на глаза. Я прогоняю
вас навсегда. Я никогда вас не знал!
Он кивнул Икриону, чтобы тот снял с Атрейо кандалы, потом отвернулся и
снова
сел.
Долгое время Атрейо стоял, не двигаясь с места, потом посмотрел на
Бастиана. Казалось, он хотел что-то сказать, но передумал. Наклонившись к
Фалькору, он шепнул ему что-то. Дракон Счастья открыл глаза и выпрямился.
Атрейо вскочил ему на спину, и Фалькор поднялся в воздух. Он летел прямо
навстречу светлеющему небу и, хотя движения его были тяжелыми и усталыми, за
несколько мгновений исчез вдали.
Бастиан встал и пошел в свой шатер. Он бросился на постель.
- Теперь ты достиг истинного величия, - тихо проговорил мягкий
вкрадчивый голос. - Теперь ничто тебя больше не задевает, ничто не сможет
достичь.
Бастиан сел. Это была Ксайда, это она говорила. Она сидела на корточках
в самом темном углу шатра.
- Ты? - спросил Бастиан. - Как ты сюда вошла?
Ксайда улыбнулась.
- Меня, господин и учитель, не может задержать ни одна стража. Это
может сделать только твой приказ. Ты меня прогоняешь?
Бастиан снова лег и закрыл глаза. Через некоторое время он пробормотал:
- Мне всЈ равно. Оставайся или уходи!
Она долго наблюдала за ним из-под полуопущенных век. Потом
поинтересовалась:
- О чЈм ты думаешь, господин и учитель?
Бастиан отвернулся и не отвечал.
Ксайде было ясно, что сейчас ни в коем случае нельзя оставлять его
наедине с самим собой. ЕщЈ немного - и он ускользнет из еЈ рук. Ей надо
утешить и подбодрить его - на особый лад. Надо направить его по тому пути,
который она наметила для него - и для себя тоже. И на этот раз не отделаться
волшебным подарком или простой уловкой. Придется прибегнуть к более сильным
средствам.
К самым сильным из всех, что есть в еЈ распоряжении - к тайным желаниям
Бастиана. Она села рядом с ним и зашептала ему на ухо:
- Когда же ты, мой господин и учитель, двинешься к Башне Слоновой
Кости?
- Не знаю, - сказал Бастиан, уткнувшись в подушки, - что мне там
делать, если Луниты больше там нет? Я вообще уже не знаю, что мне делать.
- Ты мог бы отправиться туда и подождать Девочку Императрицу там.
Бастиан повернулся к Ксайде:
- Ты думаешь, она вернется?
Ему пришлось ещЈ раз настойчивее повторить свой вопрос, прежде чем
Ксайда нерешительно ответила:
- Я так не думаю. Я думаю, она навсегда покинула Фантазию, и ты,
господин и учитель, еЈ наследник.
Бастиан медленно выпрямился. Он смотрел в двуцветные глаза Ксайды, и
прошло некоторое время, прежде чем он осознал, что она ему сказала.
- Я? - воскликнул он. На его щеках показались красные пятна.
- Тебя так сильно пугает эта мысль? - прошептала Ксайда. - Она передала
тебе Знак своих полномочий. Она уступила тебе свою Империю. Теперь ты будешь
Мальчиком Императором, мой господин и учитель. И это твоЈ законное право. Ты
же не только спас Фантазию, когда явился сюда, ты сначала всЈ это сотворил!
Мы все, и даже я сама, всего лишь твои творения! Ты Великий Всезнай,
так почему же тебя пугает всемогущество, которое тебе подобает изначально?
Глаза Бастиана всЈ больше и больше разгорались холодным огнем, а Ксайда
рассказывала ему о новой Фантазии, о мире, который во всех мельчайших
деталях создан по воле Бастиана, в котором он по своему произволу может
созидать и разрушать, в котором уже нет ни преград, ни условий, и где каждое
создание, доброе или злое, красивое или уродливое, глупое или мудрое,
возникает лишь по его воле, а он благородно и таинственно царит надо всем и
управляет судьбами в вечной игре.
- Только тогда, - заключила она, - ты будешь действительно свободен,
свободен от всего, что тебя стесняет, свободен делать то, что хочешь. А
разве ты не хотел найти своЈ Истинное Желание? Вот оно!
В то же утро лагерь поднялся с места, и многотысячный караван во главе
с Бастианом и Ксайдой в коралловом паланкине, пустился в путь к Башне
Слоновой Кости. Почти бесконечная колонна путников протянулась по запутанным
путям Лабиринта. И когда под вечер первые из них достигли Башни Слоновой
Кости, последние только переходили внешнюю границу цветущего сада.
Прием, оказанный Бастиану, был настолько торжественным, насколько он
только мог желать. Все, кто принадлежал ко двору Девочки Императрицы, были
на ногах. На всех зубчатых стенах и крышах стояли стражники-гномы и, изо
всех сил надувая щеки, трубили в блестящие трубы. Жонглеры показывали свои
трюки, звездочеты предвещали Бастиану счастье и величие, пекари пекли торты
высотой с гору, а министры и сановники шли рядом с коралловым паланкином,
сопровождая его в сутолоке и давке толпы по главной улице, которая
становилась всЈ уже, закручиваясь в спираль вокруг Башни Слоновой Кости,
похожей по форме на огромную кеглю, туда, где большие ворота вели внутрь
дворца. Бастиан в сопровождении Ксайды и всех сановников поднялся по
белоснежным ступеням широкой лестницы, прошел по всем залам и коридорам и
через вторые ворота, всЈ выше и выше, миновав сад, где стояли звери, цветы и
деревья из слоновой кости, прошел по качающимся мосткам и через последние
ворота. Он хотел попасть в
павильон в виде цветка магнолии, венчающий верхушку огромной башни. Но
оказалось, что цветок закрыт, а последний отрезок пути, ведущий к нему
наверх, так крут и гладок, что никто не может по нему взобраться.
Бастиан вспомнил, что и тяжело раненый Атрейо не мог тогда взойти
наверх, по крайней мере своими силами, потому что никто из поднявшихся туда
не знает, как это ему удалось. Это должно быть только даровано.
Но ведь Бастиан не Атрейо. Если этот последний отрезок пути должен быть
дарован как милость, то отныне дарить эту милость будет сам Бастиан. И он не
намерен был никому позволять задерживать его на этом пути.
- Зовите сюда ремесленников! - приказал он. - Пусть вырубят мне ступени
на этой гладкой поверхности, или сколотят лестницу, или ещЈ что другое
придумают. Я желаю занять свою резиденцию там, наверху.
- Господин, - осмелился возразить ему старейший советник, - там,
наверху, живет наша Златоглазая Повелительница Желаний, когда она здесь, у
нас.
- Делайте, что я повелел! - прикрикнул на него Бастиан.
Вельможи побледнели и отступили от него в сторону. Но повиновались.
Призвали мастеров, и те, вооружившись тяжелыми молотками и зубилами,
принялись за работу. Однако, как они ни мучились, им не удалось выбить из
крутого склона даже самого маленького кусочка. Зубила выпрыгивали у них из
рук, и на гладкой поверхности не оставалось ни единой царапины.
- Придумайте что-нибудь ещЈ, - сказал Бастиан и недовольно отвернулся,
- я хочу наверх. Но имейте в виду, что моЈ терпение скоро иссякнет.
Потом он вернулся обратно, и вместе со своей свитой, в которую входили
Ксайда,
рыцари Избальд, Икрион и Идорн, а также синий Джинн Иллуан, обошел все
остальные помещения дворца и вступил во владение ими.
В ту же ночь он созвал всех вельмож, министров и советников, служивших
до тех пор Девочке Императрице, на заседание, которое прошло в том самом
большом круглом зале, где однажды собирался консилиум врачей. Бастиан
объявил всем, что Златоглазая Повелительница передала ему, Бастиану
Бальтазару Буксу, всю власть над бесконечной фантазийской Империей и отныне
он займет еЈ место. Он призвал их присягнуть ему в полном и беспрекословном
подчинении.
- Даже в том случае, и особенно тогда, - прибавил он, - когда мои
решения будут для вас до времени непостижимы. Потому что я вам не ровня.
Затем он постановил, что через семьдесят семь дней он коронуется
Мальчиком Императором Фантазии. Это будет такое пышное торжество, какого
никогда ещЈ не бывало даже здесь. Надо сейчас же отправить послов во все
страны, ибо он хочет, чтобы каждый народ фантазийской Империи прислал своего
представителя на праздник коронации. На этом Бастиан закончил и удалился,
оставив в одиночестве растерянных советников и вельмож.
Они не знали, как им вести себя. ВсЈ, что они услышали, звучало для них
настолько чудовищно, что сначала они долго стояли молча, втянув голову в
плечи. Потом начали тихо совещаться. И после часового обсуждения пришли
к решению, что обязаны следовать указаниям Бастиана, поскольку он носит Знак
Девочки Императрицы, а это обязывает их к послушанию, действительно ли
Лунита передала всю власть Бастиану, или же это происшествие - одно из
еЈ непостижимых решений. Итак, послы были высланы и все другие распоряжения
Бастиана также выполнены. Сам он, конечно, об этом больше не беспокоился.
Все заботы о подготовке праздника коронации он предоставил Ксайде. А уж она
знала, чем занять весь двор Башни Слоновой Кости - да так, что едва ли у
кого-то оставалось время на размышления.
А Бастиан все последующие дни и недели сидел большей частью неподвижно
в тех покоях, которые для себя выбрал. Он глядел прямо перед собой и ничего
не делал. Он хотел бы ещЈ чего-нибудь пожелать или придумать какую-нибудь
историю, чтобы она его развлекла, но ничего не приходило в голову. Он
чувствовал себя опустошенным.
И вдруг у него возникла идея: он мог бы вызвать Луниту своим желанием.
И если он и в самом деле теперь всемогущ, если все его желания превращаются
в действительность, то и она должна будет ему повиноваться. До полуночи он
сидел и шептал:
- Лунита, приди! Ты должна прийти. Я приказываю тебе прийти.
И представлял себе еЈ взгляд, который, словно светящееся сокровище,
хранило его сердце. Но она не пришла. И чем чаще Бастиан пытался заставить
еЈ прийти, тем больше меркло воспоминание об этом свечении в его сердце,
пока в нЈм не стало и вовсе темно.
Он уговаривал себя, что всЈ вернется, как только он воссядет в
павильоне Магнолии. Снова и снова подбегал он к ремесленникам, подгонял их
то угрозами, то обещаниями, но всЈ, что они делали, оказывалось тщетным.
Лестницы ломались, стальные гвозди гнулись, долота и зубила разлетались на
куски.
Рыцари Икрион, Избальд и Идорн, с которыми Бастиан обычно охотно болтал
и играл в разные игры, теперь редко бывали на что-нибудь способны. В самом
глубоком подвале Башни Слоновой Кости они обнаружили винный погреб. Теперь
они сидели там днем и ночью, пили, играли в кости, горланили глупые песни
или спорили друг с другом, при этом нередко обнажая мечи. Иногда они,
нетвердо держась на ногах, слонялись по главной улице и приставали к феям,
эльфийкам, дикушкам и другим обитательницам Башни.
- Чего же ты хочешь, господин, - говорили они, когда Бастиан требовал
от них объяснений, - ты должен дать нам дело.
Но Бастиану ничего не приходило в голову, и он уговаривал их подождать
до коронации, хотя и сам не знал, что может после неЈ измениться.
Постепенно и погода становилась всЈ более хмурой. Закаты, похожие на
расплавленное золото, бывали всЈ реже. Небо почти всегда было серым и
пасмурным, а воздух стал удушливым. Ветер прекратился.
Так постепенно приближался назначенный день коронации.
Отосланные послы вернулись назад. Многие из них привели с собой
представителей различных стран Фантазии. Но остальные возвращались ни с чем
и сообщали, что жители, к которым они были посланы, наотрез отказались
участвовать в церемонии. Вообще, во многих местах происходили тайные, а то и
вовсе открытые мятежи.
Бастиан неподвижно смотрел в одну точку прямо перед собой.
- Со всем этим ты полностью покончишь, - заявила Ксайда, - как только
станешь Императором Фантазии.
- Я хочу, чтобы они желали того же, чего желаю я, - сказал Бастиан.
Но Ксайда поспешила уйти, чтобы отдать новые распоряжения.
И вот настал день коронации, которой не суждено было состояться, а день
этот вошел в историю Фантазии как дата кровавой битвы за Башню Слоновой
Кости.
Уже с утра небо было покрыто густыми свинцово-серыми тучами - день
словно и
не наступал. Тоскливые сумерки легли на всЈ вокруг, воздух был
совершенно неподвижен и так давил, что почти невозможно было дышать. Ксайда
вместе с четырнадцатью церемониймейстерами Башни Слоновой Кости подготовила
исключительно богатую и разнообразную праздничную программу, по роскоши и
расходам превосходившую всЈ, что когда-либо было в Фантазии.
Уже спозаранку на всех улицах и площадях заиграла музыка, да такая,
какой никогда ещЈ не слыхали в Башне Слоновой Кости: дикая, пронзительная и
в то же время однообразная. Каждый, кто еЈ слышал, начинал дрыгать ногами и
должен был волей-неволей приплясывать и припрыгивать. Никто не знал
музыкантов в черных масках и никто не ведал, где их раздобыла Ксайда. Все
здания и фасады домов были украшены пЈстрыми флагами и флажками, которые,
впрочем, поскольку не было ветра, бессильно свешивались вниз. Вдоль главной
улицы и вокруг на высокой дворцовой стене были развешаны бесчисленные
портреты, от маленьких до огромных, и на всех, повторяясь снова и снова,
было изображено одно и то же лицо - Бастиана.
Поскольку павильон Магнолии всЈ ещЈ оставался неприступным, Ксайда
приготовила для церемонии вступления на престол другое место. Там, где
главная улица в форме спирали кончается большими воротами дворцовой стены,
на широких ступенях слоновой кости и будет установлен трон. Тысячи золотых
курильниц уже дымили здесь, и дым их, дурманящий и в то же время
возбуждающий, медленно стекал по ступеням на площадь, по главной улице вниз,
и проникал во все улочки, закоулки и дома.
Повсюду стояли Черные Великаны в своих панцирях насекомых. Никто кроме
самой Ксайды не знал, как ей удалось из тех пятерых, что у неЈ ещЈ
оставались, сделать во сто раз больше. Да ещЈ с полсотни из них сидели
верхом на громадных конях, которые тоже были полностью из черного металла и
передвигались совершенно одинаково. Эти всадники сопровождали трон в
триумфальном шествии по главной улице. Никто не знал, откуда он взялся.
Огромный, словно церковный портал, он состоял из одних только зеркал всех
форм и размеров. Лишь подушки сиденья были из медно-красного шелка.
Удивительным образом эта блистающая громада сама собой медленно скользила
вверх по спирали улицы, причем никто еЈ не толкал и не тянул: казалось, в
ней была своя собственная жизнь.
Когда трон остановился перед большими воротами из слоновой кости,
Бастиан вышел из дворца и занял на нЈм своЈ место. Он казался ничтожно
крошечным, словно кукла, когда сидел среди всей этой сверкающей холодной
роскоши.
Толпа зрителей, сдерживаемая черными Броневеликанами, разразилась
бурными овациями, но необъяснимым образом они звучали как-то слишком
визгливо и пронзительно.
Затем началась самая длинная и утомительная часть торжества. Все
посланцы и представители различных стран фантазийской Империи должны были
встать в строй друг за другом, и эта очередь к Зеркальному Трону растянулась
не только вниз по всей спирали главной улицы Башни Слоновой Кости, но и
далеко, далеко по Саду Лабиринту - и всЈ новые и новые послы примыкали к
очереди. Каждый должен был, когда подходил его черед, пасть ниц перед троном
и, трижды коснувшись лбом земли, поцеловать правую ногу Бастиана со словами:
"От имени моего народа и моих собратьев я прошу тебя, кому все мы обязаны
своим существованием,
короноваться Мальчиком Императором Фантазии!"
Таким образом прошло уже два или три часа, как вдруг в рядах ожидающих
возникло беспокойство. Молодой фавн мчался по улице - видно было, что он
бежит из последних сил: он шатался, то и дело падал, вновь подымался и
мчался дальше, пока наконец не бросился в ноги Бастиану, с трудом переводя
дыхание. Бастиан нагнулся к нему:
- Что случилось? Как осмелился ты помешать этой церемонии?
- Война, о господин! - выговорил фавн. - Атрейо собрал всех повстанцев
и идет сюда с тремя армиями. Они требуют, чтобы ты отдал АУРИН, если же ты
не сделаешь этого добровольно, принудят тебя силой.
Внезапно воцарилась мертвая тишина. Будоражащая музыка и пронзительные
крики восторга разом смолкли. Бастиан глядел прямо перед собой. Он
побледнел.
Тут подбежали и три рыцаря - Избальд, Икрион и Идорн. Казалось, они в
исключительно хорошем расположении духа.
- Наконец-то нашлось для нас дело, господин! - наперебой кричали они. -
Предоставь это нам! Не позволяй никому мешать твоему торжеству! Мы отыщем
несколько дельных людей и выступим против мятежников. Мы им дадим урок, так
что долго будут нас помнить.
Среди присутствовавших многих тысяч созданий Фантазии было немало
существ, совершенно непригодных к боевым действиям. Но большинство неплохо
владело каким-либо видом оружия: булавой, мечом, луком, копьем, пращой или
же просто собственными зубами и когтями. Все они собрались вокруг трех
рыцарей, и те повели войско. Пока они уходили, Бастиан с большой толпой
менее боеспособных вернулся к церемонии. Но теперь он на ней как бы
отсутствовал. Снова и снова взгляд его обращался к горизонту, хорошо видному
с его места. Огромные облака пыли, поднимавшиеся там, давали представление о
том, с какой военной силой приближается Атрейо.
- Не беспокойся, - проговорила Ксайда, подойдя к Бастиану, - ещЈ не
вступили в бой мои черные Броневеликаны. Они защитят твою Башню Слоновой
Кости - против них никому не устоять, кроме тебя и твоего меча.
Через несколько часов пришли первые вести с поля боя. На стороне Атрейо
боролось почти всЈ племя Зеленокожих, а также примерно двести Кентавров,
пятьдесят восемь Скалоедов, пять Драконов Счастья под предводительством
Фалькора, - они то и дело пикировали с воздуха, вмешиваясь в боевые
действия, целая стая белых Гигантских Орлов, прилетевших сюда со Скал Судьбы
и великое множество других созданий. Видели там даже Единорогов.
Хотя по численности это войско намного уступало тому, которым
командовали рыцари Икрион, Избальд и Идорн, сражалось оно с такой
решительностью, что всЈ больше оттесняло к Башне Слоновой Кости армию,
дравшуюся за Бастиана.
Бастиан хотел выйти сам, чтобы взять на себя предводительство войском,
но Ксайда ему отсоветовала:
- Подумай, господин и учитель,- сказала она,- ведь в твоем новом
положении Императора Фантазии тебе не пристало вмешиваться. Предоставь уж
это твоим верноподданным.
Битва длилась до самого вечера. Каждую пядь Сада Лабиринта армия
Бастиана ожесточенно защищала, и скоро он превратился в растоптанное
кровавое поле боя. Уже начало смеркаться, когда первые ряды повстанцев дошли
до подножия Башни Слоновой Кости.
Тогда Ксайда послала своих черных Броневеликанов, пеших и конных, и они
свирепо бросились в бой с войском Атрейо.
Точно описать битву за Башню Слоновой Кости невозможно, так что от
этого придется отказаться. И поныне в Фантазии существуют песни и сказания о
том дне и о той ночи, ибо каждый, кто принимал участие в той битве, пережил
что-то своЈ. ВсЈ это истории, которые, быть может, будут рассказаны в другой
раз.
Некоторые утверждают, что на стороне Атрейо сражался один или даже
несколько белых магов, по силе волшебства не уступающих Ксайде.
Достоверно об этом ничего неизвестно. Может быть, в этом кроется объяснение,
почему Атрейо и его людям удалось, несмотря на черных Броневеликанов,
захватить Башню Слоновой Кости. Однако ещЈ вероятнее, что тут была другая
причина: Атрейо боролся не за себя, а за своего друга и хотел его победить,
чтобы спасти.
Давно уже наступила ночь, беззвездная ночь, полная дыма и огня. Факелы,
упавшие на землю, перевернутые курильницы и разбитые вдребезги лампы
подожгли Башню сразу во многих местах. Бастиан носился в колыхающемся
зареве среди сражающихся, фигуры которых отбрасывали призрачные тени. Со
всех сторон его окружал шум боя и бряцание оружия.
- Атрейо! - крикнул он хриплым голосом. - Атрейо, покажись мне!
Выходи на бой! Где ты?
Но меч Зиканда оставался в ножнах и не двигался.
Бастиан пробежал по всем покоям дворца, потом взобрался на высокую
стену, которая была здесь шириной с улицу, и только хотел пробежать над
большими воротами, под которыми, разбитый на тысячу осколков, стоял
Зеркальный Трон,
как вдруг увидел, что Атрейо идет ему навстречу с другой стороны.
Атрейо держал в руке меч. Они стояли друг против друга, глядя друг другу в
глаза. Зиканда не шелохнулся.
Атрейо приставил к груди Бастиана острие меча.
- Отдай мне Знак, - сказал он, - ради тебя самого.
- Предатель! - крикнул Бастиан. - Ты моЈ создание! ВсЈ создано мною! И
ты тоже! Ты обратился против меня? На колени и проси прощения!
- Ты обезумел, - ответил Атрейо, - ты ничего не создавал. Ты всем
обязан Девочке Императрице! Отдай мне АУРИН!
- Возьми! - сказал Бастиан. - Если сможешь.
Атрейо медлил.
- Бастиан, - проговорил он, - почему ты вынуждаешь меня победить тебя,
чтобы спасти?
Бастиан рванул рукоятку меча и, благодаря его огромной силе, ему
удалось
вытащить Зиканду из ножен, хотя тот и не прыгнул сам ему в руку. Но в
тот же миг раздался такой ужасающий звук, что даже воины внизу на улице на
мгновение
застыли перед воротами и уставились вверх. И Бастиан узнал этот звук.
Это был тот самый страшный скрежет, какой он слышал, когда Граограман
превращался в камень. Сияние Зиканды погасло. И Бастиан вспомнил, что
предвещал ему Лев в случае если он обнажит это оружие по собственной воле.
Но теперь он уже не мог и не хотел идти на попятный.
Он ударил Атрейо, и тот попробовал заслониться своим мечом. Но Зиканда
разрубил меч Атрейо и пронзил его грудь. Из глубокой раны хлынула кровь.
Атрейо отшатнулся назад и сорвался вниз с зубца больших ворот. Тут из клубов
дыма вылетело, прорезав ночь, белое пламя, подхватило падающего Атрейо и
унеслось вместе с ним вдаль. Это был Фалькор, белый Дракон Счастья.
Бастиан отер плащом пот со лба. И вдруг он увидел, что плащ стал
черным, черным, как ночь. ВсЈ ещЈ сжимая в руке меч Зиканду, он спустился с
крепостной стены и вышел на опустевшую площадь.
С победой над Атрейо успех битвы мгновенно перешел на сторону Бастиана.
Войско мятежников, до сих пор уверенное в своей победе, обратилось в
бегство. Бастиан будто оказался в страшном сне и никак не мог проснуться.
Победа была ему горше полыни, и в то же время он чувствовал дикий триумф.
Обмотавшись черным плащом, сжимая в руке окровавленный меч, он медленно шел
вниз по главной улице Башни Слоновой Кости, которая полыхала огнем, словно
гигантский факел. Но Бастиан шел дальше, сквозь шипение и вой пламени, почти
не чувствуя его, пока не достиг подножия Башни. Здесь он встретил остатки
своего войска - они ждали его посреди разоренного Сада Лабиринта,
превратившегося в бесконечное поле боя, усеянное телами убитых фантазийцев.
Были тут и Икрион, Избальд и Идорн, последние двое тяжело раненные. Иллуан,
синий Джинн, был убит. Ксайда стояла над его мертвым телом. Она держала в
руке Пояс Геммай.
- Вот, господин и учитель, - сказала она,- он спас его для тебя.
Бастиан взял пояс, стиснул его в кулаке, потом сунул в карман.
Он медленно обвел по кругу глазами своих спутников и соратников. Их
осталось лишь несколько сотен. Вид у них был измученный и опустошенный.
Дрожащий отсвет пламени делал их похожими на сонм привидений.
Все они обратили лица к Башне Слоновой Кости, которая, словно
затухающий костер, рассыпалась на глазах. Павильон Магнолии на еЈ
вершине ярко вспыхнул, лепестки раскрылись, и стало видно, что он пуст.
Потом и его жадно поглотило пламя.
Бастиан указал мечом на груду развалин и пепла и хриплым голосом
сказал:
- Это дело рук Атрейо. И за это я буду его преследовать, хоть на краю
света!
Он вскочил на гигантского черного коня из металла и крикнул:
- За мной!
Конь взвился на дыбы, но он обуздал его своей волей, пустил галопом и
умчался в ночную тьму.

XXIII. ГОРОД БЫВШИХ ИМПЕРАТОРОВ

XXIV. МАТУШКА АЮОЛА

XXV. РУДНИК КАРТИН

XXVI. ЖИВАЯ ВОДА

- Отец! Отец!.. Я... Бастиан... Бальтазар... Букс!
Пока ещЈ он это кричал, он без всякого перехода увидел, что снова
очутился на чердаке школы, откуда однажды, давным-давно, пришел в Фантазию.
Он узнал это место не сразу и даже на миг усомнился, не находится ли он всЈ
ещЈ в Фантазии: его окружали разные диковинные вещи, чучела зверей, скелет и
картины. Но потом он увидел свою школьную сумку и ржавый семисвечник с
потухшими свечами и тогда окончательно понял, где он.
Сколько же времени прошло с тех пор, как он начал отсюда своЈ великое
путешествие по Бесконечной истории? Недели? Месяцы? А может, годы? Он читал
однажды рассказ про человека, который задержался всего на час в волшебной
пещере, а когда вернулся, оказалось, что прошло уже сто лет и из всех, кого
он знал, живЈт только один человек - он был тогда ещЈ маленьким ребЈнком, а
теперь стал глубоким стариком.
Сквозь ставни на крыше падал серый свет, но невозможно было понять,
утро сейчас или вечер. На чердаке было жутко холодно, точно так же, как в ту
ночь, когда Бастиан отправился отсюда в путь.
Он выбрался из груды пыльных солдатских одеял, под которыми лежал,
надел ботинки и пальто и с удивлением заметил, что они такие же влажные, как
и в тот день, когда шЈл такой сильный дождь.
Повесив сумку через плечо, он стал искать книгу, которую тогда украл и
с которой всЈ началось. Он твЈрдо решил вернуть еЈ недружелюбному господину
Кореандеру. Тот может наказать его за воровство или заявить на него в
полицию, может и сделать ещЈ что похуже, но того, кто побывал в таких
приключениях, как Бастиан, не так-то легко испугать. Книги не было. Бастиан
искал и искал, рылся в одеялах и смотрел во всех углах. Напрасно.
"Бесконечная История" исчезла.
- Ну ладно, - молвил Бастиан, - тогда я просто скажу ему, что она
исчезла. Он, конечно, мне не поверит. Но делать нечего. Будь что будет. Да и
кто знает, помнит ли он вообще о ней спустя так много времени? Может, и той
книжной лавки давно уже нет на свете?
Скоро это выяснится - ведь сначала ему придется пройти по школе. Если
учителя и дети, которых он встретит, будут ему незнакомы, он будет знать,
чего ему ждать.
Но когда он открыл дверь чердака и спустился в школьный коридор, там
его встретила полная тишина. Казалось, ни души во всЈм здании. И тут часы на
школьной башне пробили девять. Значит, было утро и занятия должны были уже
давно начаться.
Бастиан заглянул в несколько классов, но повсюду было пусто. Он подошел
к окну и поглядел на улицу. Несколько прохожих шли по тротуару, ехали
машины. По крайней мере, жизнь на земле продолжается.
Он сбежал вниз по лестнице к большой входной двери и попытался еЈ
открыть, но она была заперта, пошел к двери вахтЈрской и стал звонить и
стучать, но никто не выходил.
Бастиан соображал. Он не мог ждать, пока кто-нибудь когда-нибудь сюда
придЈт. Он сейчас же хотел к своему отцу. Хоть он и расплескал Живую Воду.
Открыть окно и кричать, пока его не услышат и не отопрут дверь? Нет,
это как-то стыдно. Ему пришло в голову, что можно вылезти из окна. Окна
открывались. Но на первом этаже они зарешЈчены. И тут он вспомнил, что,
когда глядел со второго этажа на улицу, заметил перед окном строительные
леса. Видимо, у наружной стены школы обновляли штукатурку.
Бастиан снова поднялся на второй этаж и подошел к окну. Оно легко
открылось, и Бастиан вылез наружу.
Леса состояли только из вертикальных балок, между которыми на некотором
расстоянии одна от другой были положены доски.
Под весом Бастиана они прогибались. На миг у него закружилась голова и
ему стало страшно, но он подавил в себе и страх, и головокружение. Для того,
кто был владыкой Перелина, это вообще не было проблемой, даже если он не
обладает больше сказочной силой, а вес его полного тела ему немного мешает.
Спокойно и осторожно он нащупал опору для рук и ног и, ухватившись за
вертикальную балку, стал спускаться вниз. Ему в ладонь вошла заноза, но он
больше не обращал внимания на такие пустяки. Немного разгоряченный и
запыхавшийся, но целый и невредимый, он спрыгнул вниз и оказался на улице.
Никто его не заметил.
Бастиан со всех ног бросился домой. Пенал и книжки стучали в ритме бега
у него в сумке, в боку кололо, но он мчался дальше. Он хотел к отцу.
Подбежав к дому, он всЈ-таки на миг остановился и поглядел вверх на
окно лаборатории отца. И тут вдруг сердце его сжалось от страха - ему
впервые
пришло в голову, что отца может и не быть.
Но отец был тут и, как видно, его заметил, потому что когда Бастиан
устремился вверх по лестнице, отец уже бежал ему навстречу. Он широко
раскинул руки, и Бастиан бросился к нему в объятия. Отец поднял его и понЈс
в дом.
- Бастиан, мой мальчик, - всЈ повторял он, - мой любимый, любимый
малыш, ну где же ты был? Что с тобой случилось?
Только когда они уже сидели на кухне за столом и мальчик пил горячее
молоко и ел бутерброды, которые отец заботливо намазывал толстым слоем масла
и мЈда, Бастиан заметил, какое у отца бледное и похудевшее лицо. Глаза его
покраснели, и он был небрит. Но в остальном он выглядел точно так же, как
тогда, когда Бастиан ушел. И Бастиан сказал ему это.
- Тогда? - с удивлением переспросил отец. - Что ты хочешь сказать?
- А меня долго не было?
- Со вчерашнего дня, Бастиан. С тех пор, как ты пошел в школу. Но когда
ты не вернулся домой, я позвонил учителю и узнал, что ты вообще там не
был. Я весь день и всю ночь искал тебя, мой мальчик. Я ходил в полицию,
потому что боялся самого худшего. О Боже, Бастиан, что же с тобой случилось?
Я чуть с ума не сошел. Где ты пропадал?
И тут Бастиан начал рассказывать то, что он пережил. Он рассказывал
очень подробно, много часов подряд.
Отец слушал его так, как никогда ещЈ не слушал. И понимал всЈ, что
говорил ему Бастиан.
Около полудня он один раз прервал его, но лишь для того, чтобы
позвонить в полицию и сообщить, что его сын вернулся и всЈ в порядке. Потом
он готовил им обоим обед, а Бастиан продолжал рассказывать. Уже наступил
вечер, когда Бастиан в своЈм повествовании дошел до Живой Воды и рассказал,
что хотел принести еЈ отцу, но разлил по дороге.
В кухне уже было почти совсем темно. Отец сидел неподвижно. Бастиан
встал и включил свет. И увидел то, чего не видел никогда.
Он увидел слЈзы на глазах отца.
И понял, что всЈ-таки смог принести ему Живую Воду.
Отец молча посадил его на колени и прижал к себе.
Они долго сидели, поглаживая друг друга, а потом отец глубоко вздохнул,
посмотрел в лицо Бастиану и улыбнулся. Это была самая счастливая улыбка из
всех, что Бастиан видел у него.
- Теперь, - сказал отец изменившимся голосом, - теперь у нас всЈ будет
по-другому, правда?
И Бастиан кивнул. Сердце его было слишком наполнено, чтобы говорить.
На следующее утро выпал первый снег. Мягкий и чистый, лежал он на
карнизе за окном комнаты Бастиана. Шум с улицы стал приглушЈнным.
- Знаешь что, Бастиан, - весело сказал отец за завтраком, - я считаю,
нам обоим есть что отпраздновать. Такой день, как сегодня, бывает только раз
в жизни, да и то не у всех. Поэтому давай-ка совершим нынче что-нибудь
замечательное. Я сегодня не буду работать, а ты не ходи в школу. Я напишу
записку учителю. Что скажешь?
- В школу? - переспросил Бастиан. - А она ещЈ существует? Когда я вчера
пробегал через классы, там не было ни души. Даже вахтЈра не было.
- Вчера? - сказал отец. - Но вчера ведь было первое воскресенье перед
Рождеством.
Мальчик задумчиво помешивал в чашке какао. Он тихо ответил:
- Мне, наверно, надо немножко ко всему попривыкать.
- Вот именно, - кивнул отец, - и поэтому мы сегодня устроим праздник,
мы оба. Чем бы ты хотел заняться? Отправимся гулять или, может, съездим в
зоопарк? А в обед будем есть такие вкусности, каких ещЈ свет не видывал. А
потом пойдем и купим тебе всЈ, что захочешь. А вечером... пошли вечером в
театр?
Глаза Бастиана сияли. Но потом он решительно сказал:
- Только сначала мне нужно кое-что сделать. Я должен пойти к господину
Кореандеру и сказать, что я украл у него книгу и потерял еЈ.
Отец взял Бастиана за руку.
- Послушай, Бастиан, если хочешь, я всЈ улажу.
Бастиан покачал головой.
- Нет. Это моЈ дело. Я хочу его сделать сам. И лучше всего прямо
сейчас.
Он встал и надел пальто. Отец ничего не сказал, только посмотрел на
сына с
изумлением и уважением. Никогда ещЈ его мальчик так не поступал.
- Кажется, - проговорил отец, - мне и самому придется ещЈ привыкать.
- Я скоро вернусь, - крикнул Бастиан уже из прихожей. - Это ненадолго.
На этот раз.
Но когда он встал перед книжной лавкой господина Кореандера, мужество
вдруг его покинуло. Он поглядел за вывеску с узорными буквами, внутрь лавки.
У господина Кореандера как раз был покупатель, и Бастиан решил, что лучше
подождать, пока тот уйдет. Он начал ходить взад и вперЈд у дверей магазина.
Снова пошел снег.
Наконец покупатель вышел из лавки.
"Сейчас!"
- приказал себе Бастиан.
Он вспомнил, как выходил навстречу Граограману в Разноцветной Пустыне
Гоаб. И решительно нажал ручку двери.
За стеллажами с книгами, отгораживающими полутемную заднюю часть
комнаты, послышался кашель. Бастиан приблизился, потом, немного бледный, но
спокойный и серьезный, подошел к господину Кореандеру, который снова сидел в
своЈм потертом кожаном кресле, как и во время их первой встречи.
Бастиан молчал. Он ожидал, что господин Кореандер покраснеет от гнева и
набросится на него с криком: "Вор! Преступник!" - или что-нибудь в этом
роде.
Вместо этого старик церемонно раскуривал свою изогнутую трубку, при
этом разглядывая мальчика слегка прищуренным взглядом сквозь смешные
маленькие очки. Когда трубка наконец разгорелась, он некоторое время
усиленно дымил, а потом буркнул:
- Ну, в чЈм дело? Что тебе опять здесь понадобилось?
- Я, - запинаясь, начал Бастиан, - я украл у вас книгу. Я бы еЈ вам
вернул, но не получится. Я потерял еЈ, или, вернее... в общем, еЈ больше
нет.
Господин Кореандер перестал дымить и вынул трубку изо рта.
- Что за книга? - спросил он.
- Ну, та, что вы читали, когда я тут был в последний раз. Я взял еЈ с
собой. Вы пошли разговаривать по телефону, а она лежала тут на кресле, а я
просто взял еЈ.
- Так-так, - сказал господин Кореандер и прокашлялся. - Но у меня книги
не пропадали. Что же это за книга?
- Она называется "Бесконечная История", - пояснил Бастиан. - Снаружи в
шелковом медно-красном переплЈте и мерцает, когда еЈ вертишь в руках. И на
ней ещЈ две змеи, светлая и темная, они кусают друг друга в хвост. Она
напечатана двумя разными цветами - с очень большими, красивыми буквицами.
- Довольно странно!- проговорил господин Кореандер. - Такой книги у
меня никогда не было. А значит, ты не мог еЈ у меня украсть. Может, ты
стибрил еЈ в другом месте?
- Да нет же, нет! - заверил его Бастиан. - Вы вспомните. Это... - он
запнулся, но потом всЈ-таки договорил до конца, - это волшебная книга. Я
вошел в Бесконечную историю, пока еЈ читал, но когда я из неЈ вышел, книга
исчезла.
Господин Кореандер наблюдал за Бастианом, поглядывая на него поверх
очков.
- Ты ведь меня не разыгрываешь, а?
- Нет,- почти ошеломлЈнно ответил Бастиан. - Вовсе нет. Это всЈ правда
- то, что я говорю. Да вы и сами должны знать!
Господин Кореандер немного подумал и покачал головой.
- Тебе надо рассказать мне всЈ поподробнее. Садись, мой мальчик!
Пожалуйста, садись!
Он указал трубкой на второе кресло, стоявшее напротив. Бастиан сел.
- Ну, - сказал господин Кореандер, - а теперь расскажи-ка мне, что всЈ
это значит. Но медленно и, если можно, по порядку.
И Бастиан начал рассказывать.
Он рассказывал не так подробно, как отцу, но господин Кореандер
проявлял всЈ больший интерес и то и дело расспрашивал о подробностях, так
что прошло больше двух часов, пока Бастиан досказал свою историю до конца.
Кто знает почему, но за всЈ это время, как ни странно, им не помешал ни
один покупатель.
Когда Бастиан закончил свой рассказ, господин Кореандер долгое время
попыхивал трубкой. Казалось, он погрузился в раздумье. Наконец, он снова
откашлялся, поправил свои маленькие очки, некоторое время испытующе глядел
на Бастиана, а потом сказал:
- Одно совершенно ясно. Ты этой книги у меня не крал, потому что она не
принадлежит ни мне, ни тебе и никому другому. Если не ошибаюсь, она
сама родом из Фантазии. Как знать, может, вот сейчас ещЈ кто-нибудь держит
еЈ в руках и читает.
- Значит, вы мне верите? - спросил Бастиан.
- Разумеется, - ответил господин Кореандер, - всякий здравомыслящий
человек поверил бы.
- Честно говоря, - сказал Бастиан, - я на это даже не рассчитывал.
- Есть люди, которые никогда не могут попасть в Фантазию, - сказал
господин Кореандер, - а есть и такие, которые могут, но остаются там
навсегда. А ещЈ есть такие, которые уходят в Фантазию, а потом возвращаются
назад. Такие, как ты. Они и лечат оба мира.
- Эх, - сказал Бастиан и немного покраснел. - Ничего такого я не умею.
Я был на волосок от того, чтобы остаться там навсегда. Если бы не было
Атрейо, я бы навсегда застрял в Городе Бывших Императоров.
Господин Кореандер кивнул, в задумчивости попыхивая своей трубочкой.
- Н-да, - пробурчал он, - тебе повезло, что у тебя в Фантазии есть
друг. Видит Бог, не у каждого он есть.
- Господин Кореандер, - спросил Бастиан, - откуда вы всЈ это знаете? Вы
что... тоже когда-то были в Фантазии?
- Разумеется, - сказал господин Кореандер.
- Но тогда... тогда вы тоже должны знать Луниту!
- Да, я знаю Девочку Императрицу, - сказал господин Кореандер,
- правда, не под этим именем. Я называл еЈ по-другому. Но это роли не
играет.
- Тогда вы знаете и эту книгу! - воскликнул Бастиан. - Вы же читали
"Бесконечную Историю"!
Господин Кореандер покачал головой.
- Каждая настоящая история - это Бесконечная история.
Он обвел взглядом ряды книг, стоящие на стеллажах до самого потолка и,
указывая на них мундштуком своей трубки, продолжал:
- Множество дверей ведЈт в Фантазию, мой мальчик. И есть такие вот
волшебные книги. Многие люди ничего этого не замечают. ВсЈ зависит от того,
кто взял в руки такую книгу.
- Значит, Бесконечная история у каждого своя?
- Думаю, что так, - отвечал господин Кореандер, - а кроме того, есть
ведь не только книги, есть и другие возможности войти в Фантазию и вернуться
назад. Ты ещЈ это заметишь.
- Вы думаете? - спросил Бастиан с надеждой. - Но тогда я бы ещЈ раз
встретил Луниту, а еЈ можно встретить один-единственный раз в жизни.
Господин Кореандер наклонился к Бастиану и понизил голос:
- Разреши уж старому и бывалому путешественнику по Фантазии поведать
тебе кое-что, мой мальчик! Это тайна, которую никто в Фантазии не может
знать. Если ты хорошенько подумаешь, ты и сам поймешь, почему. Нельзя дважды
прийти к Луните, это верно - пока она Лунита. Но если ты сможешь дать ей
новое имя, то встретишь еЈ снова. И сколько бы раз тебе это ни удавалось,
это всегда будет первый и единственный раз.
На мгновение бульдожье лицо господина Кореандера озарилось мягким
светом, сделавшим его молодым и даже почти красивым.
- Спасибо, господин Кореандер! - сказал Бастиан.
- Это я должен сказать тебе спасибо, мой мальчик, - ответил господин
Кореандер, - было бы мило, если б ты иногда тут у меня показывался, и мы бы
обменивались опытом. Не так уж много людей на свете, с которыми можно
поговорить о таких вещах. - Он протянул руку Бастиану. - Договорились?
- С удовольствием, - сказал Бастиан и пожал ему руку. - А теперь мне
надо идти. Меня ждЈт отец. Но скоро я приду опять.
Господин Кореандер проводил его до порога. Когда они подошли к двери,
Бастиан увидел через стекло с перевернутой надписью, что на той стороне
улицы стоит и ждЈт его отец. Его лицо было сплошным сиянием.
Бастиан так рванул дверь, что гроздь колокольчиков бешено зазвенела, и
бросился навстречу этому сиянию.
Господин Кореандер прикрыл дверь и поглядел им вслед.
- Бастиан Бальтазар Букс, - пробормотал он, - если я не ошибаюсь, ты
кое-кому ещЈ покажешь путь в Фантазию, чтобы он принЈс нам оттуда Живой
Воды.
И господин Кореандер не ошибся.
Но это уже другая история, и она должна быть рассказана в другой раз.

Назад
Рейтинг книги
N/A
(0 Ratings)
  • 5 Star
  • 4 Star
  • 3 Star
  • 2 Star
  • 1 Star
Отзывы
Рейтинг:
Категория: