Фидель Кастро. Политическая биография

Читать
Отзывы

Глава

Страница - 2 из 3



V

СЬЕРРА-МАЭСТРА

Первые дни экспедиционеров на кубинской земле были чрезвычайно
трудными. Много лет спустя, 13 января 1974 года, Фидель Кастро встретился с
группой офицеров Революционных вооруженных сил. Деловая беседа как-то
незаметно, чисто по-фиделевски, перешла в неофициальный дружеский вечер
воспоминаний о войне в Сьерра-Маэстре, и Фидель стал рассказывать, что тогда
и он сам, и другие товарищи плохо знали горы Сьерра-Маэстры. "Чтобы не
раскрывать предварительно наши намерения, - говорил Фидель, - мы никого не
посылали на разведку в те места, где собирались воевать. Исходили из того,
что все будет яснее прямо на месте.
Очень мало сведений было у нас и о берегах Кубы, хотя нам и помогал
один товарищ, который в прошлом служил в военно-морском флоте. Изучая по
карте побережье провинции Ориенте, мы пришли к решению высадиться в
Ко-лорадас, затем захватить городок Никеро, блокировать другой город Пилон,
а потом уже податься в горы".
Конечно, в таком положении, в каком оказались экспедиционеры после
похода через мангровое болото, ни о каких наступательных действиях против
гарнизона городка Никеро не могло быть и речи. Поэтому, едва бойцы утолили
жажду, Фидель дал команду выступать в сторону горного массива.
Почти все запасы продовольствия были брошены в болоте, и вскоре бойцов
начал мучить голод. В своих воспоминаниях о первых днях на суше Че Гевара
впоследствии написал так: "И вот мы уже на твердой земле, заблудившиеся,
спотыкающиеся от усталости и представляющие собой армию призраков,
движущихся по воле какого-то механизма".
Из дневниковых записей Рауля Кастро видно, что колонна шла три дня, 2,
3 и 4 декабря, без воды и почти без пищи в направлении Сьерра-Маэстры.
Изнемогавшие от голода и жажды, бойцы рубили стебли сахарного тростника и
жевали на ходу жесткие волокна, высасывая из них сладковатый сок, но при
этом остатки этой жалкой трапезы бросали на дороге, что стало дополнительным
демаскирующим фактором. В небе, не умолкая, ревели моторы разведывательных
самолетов. По 30-40 раз в день приходилось прерывать движение и прятаться от
воздушных наблюдателей под деревьями или в густой траве.
Измученные, голодные, с разбитыми в кровь ногами, экспедиционеры не
могли двигаться дальше, когда 5 декабря Фидель уступил многочисленным
просьбам сделать длительный привал в местности, известной под названием
Алегрия де Пио. Он сам потом говорил, что при выборе места было допущено
много ошибок. Часовых расставили слишком близко к самому бивуаку. Они
выдвинулись всего на десятки метров, а надо было послать за 300-400 метров.
С места расположения отряда плохо просматривалась окружающая местность. Хотя
и невысокий, но длинный бугор почти полностью закрывал от экспедиционеров
видимость с одной стороны. И именно с этой стороны на лагерь экспедиционеров
вышла рота батистовских солдат, численностью около 100 человек, которая вела
прочесывание местности. Условия были совершенно неравные. Противник был уже
развернут в боевой порядок, большая часть солдат имела автоматическое
оружие, в составе роты был расчет станкового пулемета.
Внезапный плотный огонь противника захватил бойцов врасплох.
Простреливаемый со всех сторон лесочек превратился в западню. Грохот
выстрелов, крики раненых не давали возможности расслышать команды. Фидель,
Рауль, Альмейда пытались наладить оборону, но это не удавалось потому, что
часть бойцов уже начала беспорядочное отступление в сторону тростниковой
плантации. Все-таки около четверти часа отряд удерживал свои позиции. Однако
становилось ясно, что противник частью сил пытается завершить охват отряда,
и тогда Фидель и остальные экспедиционеры стали уходить в зеленое море
тростника.
Отходили кто как мог: и группами, и в одиночку. Фидель, не выпускавший
из рук винтовку и сохранивший 100 патронов, оказался в компании с двумя
товарищами, Фаустино Пересом и Универсо Санчесом. Они также стали отходить
подальше от злополучного места.
Солдаты между тем подожгли плантацию тростника, чтобы вынудить
экспедиционеров выйти на открытое пространство, авиация непрерывно висела
над полем боя и вела пулеметный обстрел каждого подозрительного места, где
могли укрываться в зарослях тростника повстанцы. С захваченных позиций
противник вел пулеметный обстрел плантации, но не решился однако пуститься в
погоню, хотя и видел, куда отступили бойцы отряда.
Экспедиционеры были рассеяны, и собрать их в густых, труднопроходимых
зарослях тростника не представлялось возможным, тем более что на всякий звук
почти наверняка мог выйти противник.
Стихийно образовались три главные группы: Фидель со своими двумя
спутниками, Рауль Кастро с пятью товарищами и Хуан Альмейда с четырьмя
экспедиционерами. В последней группе оказался Че Гевара, раненный в шею.
Каждая из этих групп пережила свою собственную одиссею, пока не добралась до
отрогов Сьерра-Маэстры.
Несколько дней Фидель со своей группой, избегая засад противника,
обходя заслоны, упорно двигался к намеченной цели. Глубокой ночью 11 декабря
они наткнулись на первую крестьянскую хижину в предгорьях Сьерра-Маэстры.
Какая же радость наполнила их сердца, когда хозяин дома, узнав, кто они
такие, сразу же приготовил самый лучший обед, рассказал им, куда они попали
и какими путями целесообразно двигаться далее, чтобы не наткнуться на
засады. Но в то же время они здесь впервые узнали о разгроме основной части
экспедиции, о зверствах по отношению к пленным, о том, что 2 тыс. солдат
ведут преследование и вылавливание отдельных бойцов "Гранмы".
Годы спустя Батиста в своей книге "Ответ", написанной после свержения
режима, признал, что в глубине души он сомневался в распространенных
американскими агентствами слухах о смерти Фиделя и имел предчувствие, что
Фидель ушел в горы. Именно эта внутренняя неуверенность заставила власти
отпечатать и распространить в горах листовки, которые предлагали всякому,
кого это может заинтересовать, следующее: "Настоящим доводится до сведения,
что каждый, кто предоставит информацию, способствующую успеху операции
против какой бы то ни было повстанческой группы, возглавляемой Фиделем
Кастро, Раулем Кастро, Кресенсио Пересом, Гильермо Гонсалесом (Гарсиа) либо
другим главарем, будет вознагражден в зависимости от важности сообщения
суммой не менее чем в 5000 долларов. Вознаграждение может быть повышено до
100000 долларов. Последняя сумма предлагается за голову Фиделя Кастро. Имя
информатора будет сохраняться в тайне".
В ту же ночь, получив проводника, Фидель с товарищами отправился в
дальнейший путь.
Через пару дней затяжных и утомительных марш-бросков по горам Фидель со
своей группой добрался до горного кряжа Сьерра-Маэстры, где мог чувствовать
себя в относительной безопасности. Отряд остановился в гостеприимном доме
местного крестьянина Рамона Переса. По указанию Фиделя сопровождавший его
проводник вернулся назад с целью поискать и привести оставшихся в живых
заблудившихся экспедиционеров, а также собирать брошенное оружие и
боеприпасы.
18 декабря проводники привели к Фиделю группу Рауля Кастро, которая в
полном составе с оружием пробилась в горы. Радостные объятия, восклицания,
торопливые вопросы-все перебил голос Фиделя: "Сколько у тебя винтовок?"
"Пять!" - ответил Рауль. "Плюс две, которые есть у нас, - продолжал Фидель,
- итого семь. Теперь, считайте, что мы победили!"
В общей сложности к 21 декабря на ранчо Рамона Переса собралось 15
человек из состава экспедиции. Больше ждать было некого. От крестьян и из
сообщений радио они уже знали, что более 20 человек из числа экспедиционеров
было захвачено и убито, часть находилась в тюрьмах, некоторым удалось
вырваться из окружения и уйти в центральную часть страны. Началась
подготовка к походу в горы.
25 декабря, в самое Рождество, маленький отряд Фиделя был полностью
готов к уходу в горы. Перед выступлением он предложил бойцам прочитать
подготовленный им документ и подписать его, если у них не будет возражений.
На листке бумаги было написано: "Перед тем, как уйти в поход в
Сьерра-Маэстру, где мы продолжим борьбу до победы, если не погибнем, мы
хотим выразить нашу глубокую благодарность товарищу Рамону Пересу Монтанья и
его семье, которые помогли реорганизовать первую часть нашего отряда,
обеспечивая его всем необходимым в течение 8 дней, и помогли ему вступить в
контакт с Движением в остальной части страны.
Помощь, которую мы получили от него и от многих таких же, как он, в эти
самые критические дни Революции, придала нам новые силы, чтобы продолжать
борьбу с твердой верой в то, что наш народ заслуживает, чтобы ради него
пойти на самопожертвование. Мы не знаем, кто из нас отдаст свои жизни в
борьбе, но пусть останутся подписи всех наших товарищей как выражение нашей
бесконечной благодарности".
25 декабря 1956 года все расписались: Фидель первым, Рауль - последним.
Была дана команда трогаться, и отряд около полуночи выступил в путь.
А дальше пошли трудные боевые будни. Дни сменялись ночами, менялся
пейзаж вокруг отряда, но постоянными оставались ежедневные тяжелые марши,
сосущий голод и вечная усталость. Время от времени к отряду присоединялись
другие отыскавшиеся экспедиционеры, которых приводили проводники. Это был
этап в жизни Повстанческой армии, который Че Гевара назвал "кочевым", когда
у отряда не было постоянного района дислокации и он кружил по горам без
видимого ясного плана, однако постепенно забираясь все глубже и глубже в
сердце Сьерра-Маэстры.
Фидель, разумеется, меньше всего думал о том, чтобы тихо отсиживаться
на горных вершинах. Все его мысли были сосредоточены на решении главной в
тот момент политической задачи: как сделать, чтобы вся Куба узнала правду о
последних событиях. Ведь и правительство Батисты, и американские
информационные агентства официально упорно твердили, что Фидель погиб, а от
экспедиции, прибывшей на "Гранме", не осталось никакого боеспособного ядра.
Надо было во что бы то ни стало быстрее убедить Кубу и весь мир в обратном,
выставить Батисту и его покровителей в жалкой роли лжецов, вдохнуть новые
силы и надежды в многочисленных противников диктаторского режима, поднять
моральный дух своего крошечного войска и начать его боевую закалку в
реальных боевых операциях.
Чтобы доказать существование в горах боеспособной партизанской армии,
Фидель принял решение совершить первую наступательную операцию. В качестве
объекта его внимание привлек небольшой армейский гарнизон из 12 солдат,
расположенный в районе устья реки Ла-Плата, почти на берегу Карибского моря.
В отряде Фиделя к этому времени насчитывалось 29 бойцов, все повстанцы были
вооружены. Труднее было с боеприпасами, но даже новичкам было выдано по 10
патронов на каждую винтовку. После длительного перехода, к вечеру 15 января,
отряд вышел к своей цели и в течение почти 30 часов вел разведку местности.
Хорошо замаскировавшись, бойцы наблюдали приход и уход вражеского
катера, доставившего новых солдат на замену части старого гарнизона.
Посланные Фиделем разведчики доложили, что в округе нет дополнительных
опорных пунктов противника. Судьба батистовцев была предрешена.
Бой у Ла-Платы длился немногим более получаса. Повстанцы, ведя
постоянный прицельный обстрел казармы, смогли поджечь все строения
гарнизона, и это окончательно решило исход боя. У бойцов Фиделя не было ни
одной царапины, в то время как противник потерял двух солдат убитыми, пятеро
были ранены, остальные попали в плен. Бежать удалось только сержанту -
командиру гарнизона. В руки партизан попали первые боевые трофеи: 9
винтовок, пулемет "Томпсон", около тысячи патронов, подсумки, горючее, ножи,
обмундирование и немного продовольствия. Главным богатством были боеприпасы,
потому что во время нападения повстанцы сами израсходовали 500 патронов, и
если бы атака окончилась безрезультатно, то отряд практически оказался бы
небоеспособным из-за отсутствия патронов. Стоит сказать, что снабжение
боеприпасами в течение всех долгих месяцев борьбы составляло предмет
первоочередных забот руководства Повстанческой армии. У Фиделя Кастро в его
маленьком штабном домике всегда стоял специальный длинный ящик, разделенный
на несколько отсеков. В каждом лежали тщательно пересчитанные патроны для
различных типов оружия. Он лично контролировал запасы патронов, сам выдавал
их руководителям групп и требовал самого бережного и экономного их
расходования. Заряженный магазин или просто горсть патронов всегда были
дорогим подарком или наградой за смелость в бою.
Нагруженный военными трофеями отряд Фиделя стал быстро уходить в горы.
Настроение у бойцов было превосходное, радость победы, казалось,
подталкивала людей вверх по крутым тропам. Каждый повстанец чувствовал, что,
сколько бы трудностей ни ждало их впереди, окончательная победа придет
обязательно.
Скромные военные размеры боя у Ла-Платы несопоставимы с его
морально-политическим значением. Бой сплотил и закалил само ядро
Повстанческой армии. Успешный разгром опорного армейского пункта укрепил
авторитет партизан среди местного населения.
Как ни старалось правительство скрыть правду о бое у Ла-Платы, но слухи
о нем распространились по стране. Жестокая цензура не позволяла писать о бое
открыто, но приостановить устные комментарии правительство было не в силах.
Оставшиеся в живых солдаты рассказывали своим сослуживцам о гуманном
отношении партизан к пленным и к раненым.
Появлялись первые трещины в сознании людей, отравленном официальной
пропагандой.
Отходя в горы, Фидель, учитывая психологию противника, точно
предположил, что солдаты наверняка бросятся за ним в погоню, поэтому он
приказал организовать на дороге засаду. 22 января головная часть вражеской
колонны наткнулась на заранее подготовленную партизанскую ловушку и, потеряв
в бою пять человек убитыми, остановилась.
Это была еще одна победа, и опять ее значение было гораздо важнее в
моральном и политическом отношении, нежели в чисто военном. В принципе такие
оценки можно будет отнести к большинству сражений в Сьерра-Маэстре. Каждое
поражение правительственных войск было падением камешка в горах, который
вызывал настоящую лавину политических и моральных последствий. Первым, кто
ощутил на себе разрушительное действие этих партизанских побед, было военное
командование, которое с озабоченностью наблюдало, как быстро ухудшается
моральное состояние войск. Под любыми предлогами офицеры и солдаты старались
увильнуть от выполнения военных задач в горах.
Военные и гражданские власти, запугивая население горных хуторов
предстоящей бомбардировкой с воздуха, стали сгонять население к берегу моря.
Людям приходилось оставлять насиженные места, скот. Сначала крестьяне
действовали только под влиянием страха, а затем, когда стали известны планы
захвата их временно брошенных земель местными латифундистами, начала
зарождаться острая ненависть к правительству, которая стала предпосылкой
массового присоединения их к партизанам.
28 января 1957 г, Фидель отправил одного из надежных бойцов с
конфиденциальным поручением в Гавану - найти и привезти в Сьерра-Маэстру
иностранного журналиста, предпочтительнее всего американца, который мог бы
получить интервью у Фиделя Кастро и рассказать на страницах своей газеты о
партизанах Сьерра-Маэстры.
Гонец благополучно достиг столицы и там с помощью подполья установил
контакт с корреспонденткой "Нью-Йорк таймс" Руби Харт Филипс. Руководство
газеты увидело в этом соблазнительном предложении счастливый случай
выделиться среди своих коллег, нажить себе немалый рекламный капитал. В
Гавану специально для этой операции вылетел 57-летний Герберт Мэтьюз,
который имел опыт военного корреспондента. "Я, - вспоминал он, - как охотник
за исключительной информацией, готов на голове подняться на Гималайский
хребет, чтобы сделать подобный репортаж".
А дальше, как в приключенческом фильме, подпольщики "Движения 26 июля"
повезли Мэтьюза с его женой через всю страну в г. Мансанильо, откуда его,
уже одного, под видом богатого американца, присматривающего себе рисовые
плантации для покупки, повезли в конспиративный дом одного из преданных
крестьян.
С 12 ночи до 5 утра 17 февраля Мэтьюз отчаянно месил ботинками грязь на
горных тропках, пробираясь вслед за проводниками к дому, где была намечена
встреча. Рауль Кастро, вспоминая ту ночь, рассказывал, что для создания
впечатления о крупных партизанских силах они вели Мэтьюза такой
зигзагообразной дорогой, чтобы один и тот же пост партизан с пулеметом мог,
меняя позиции, не раз спросить пароль. При входе в дом Фиделя все бойцы
встали по стойке смирно и отдали воинскую честь. Вместе с Фиделем были
Рауль, Вильма Эспин и Хавиер Пасос. Двое последних служили переводчиками.
Фидель подробно рассказал о всех событиях, которые произошли после
высадки экспедиции на Плайя Колорадас. Говорил он очень спокойно, с глубокой
убежденностью в правоте своих оценок и планов. Мэтьюз был поражен молодостью
Фиделя и записал в своих заметках: "Складывалось впечатление, что он
непобедим". Фидель рассказал, что война идет уже 76 дней, что в ходе боев
было взято много пленных, которых партизаны, как правило, отпускают, не
причиняя им никакого вреда, что моральное состояние противника очень низкое.
Солдаты воюют только потому, что им приходится отрабатывать нищенское
жалованье.
Беседа продолжалась более трех часов. Рене Родригес за это время сделал
простеньким фотоаппаратом несколько снимков, которые затем облетели весь
мир.
Затем тем же путем Мэтьюз возвратился в Гавану, откуда они с женой
самолетом направились в Нью-Йорк. Под корсетом у Нэнси Мэтьюз лежали
заветные записи беседы с Фиделем.
24 февраля в "Нью-Йорк таймс" появилась первая статья под заголовком "В
гостях у кубинского повстанца". Она произвела потрясающее впечатление. Из
всех экземпляров газеты, поступивших на Кубу, эта статья была вырезана, но
остановить утечку информации было невозможно. 25 и 26 февраля последовали
новые статьи. Сенсация приобрела международный характер. Батиста счел более
разумным отменить цензуру печати, и все основные газеты и журналы Кубы
воспроизвели статью Герберта Мэтьюза. Цель Фиделя Кастро была достигнута
целиком и полностью.
Какой огромной вдохновляющей силой стали эти репортажи для всех
патриотов Кубы! Теперь все встало на свои места: Фидель жив, партизанская
армия борется, в стране идет гражданская война, у которой не может быть
иного исхода, кроме свержения диктатуры.
Проведение интервью с Мэтьюзом было использовано для того, чтобы сразу
после него провести и заседание Национального руководства "Движения 26
июля", поскольку наиболее видные деятели его были в той или иной форме
задействованы в этой журналистской акции и собрались на ферме в отрогах
Сьерра-Маэстры.
На заседании присутствовали, кроме Фиделя и Рауля, руководитель
подполья в Сантьяго Франк Пайс, Армандо Харт, Селия Санчес, Аиде Сантамария,
Фаустино Перес и Вильма Эснин. Была достигнута окончательная договоренность
о необходимости направления в горы Сьерра-Маэстра подкреплений из Сантьяго.
Фидель получил подробные отчеты о деятельности подпольных организаций в
равнинной части страны, были обсуждены формы и пути оказания систематической
помощи Повстанческой армии. Фидель составил "Обращение к народу", которое
было решено издать и широко распространить через сеть подпольных
организаций.
Визит американского корреспондента совпал по времени с возникновением
второй "наиболее опасной ситуации" (по словам Ф. Кастро) на протяжении войны
в Повстанческой армии. На этот раз смертельная угроза нависла из-за того,
что батистовцам удалось схватить в горах одного из проводников отряда,
Эутимио Герру. Под угрозой пыток предатель согласился выполнять все
поручения батистовского военного командования. Ему было предложено давать
сведения о передвижении отряда, о местах стоянок, а самому приказано убить
Фиделя Кастро. Для этой цели он получил пистолет и две ручные гранаты,
которые должен был использовать в случае необходимости при отрыве от
преследователей. За выполнение задания Эутимио Герра получил бы 10 тыс.
долларов и пост в армии.
Первые подозрения у Фиделя относительно благонадежности проводника
возникли, когда 30 января, после того как Эутимио Герра отпросился под
предлогом посещения больной матери, над местом расположения отряда внезапно
появились вражеские самолеты "Б-26", которые с первого захода начали
прицельное бомбометание и пулеметный обстрел партизанского лагеря.
Противник, видимо, настолько точно знал местонахождение партизан, что одна
из бомб легла в слегка дымившуюся кухню, другая угодила в укрытие, где
обычно располагался дозор. Потом выяснилось, что Эутимио Герра лично
находился в головном самолете и направлял действия летчиков. Повстанцам
удалось избежать потерь только благодаря тому, что при приближении самолетов
они отбежали метров на 200-300 от лагеря.
9 февраля при, казалось, совершенно спокойных обстоятельствах отряд
батистовских солдат под командованием майора Касильяса скрытно вышел в район
дислокации отряда и с близкого расстояния открыл огонь по бойцам. Лишь
предельная бдительность, быстрые натренированные ноги и хорошее знание
местности помогли партизанам избежать окружения. Но все-таки в ходе
отступления они рассыпались на несколько групп и заново соединились только
три дня спустя.
Сопоставление всех этих данных привело Фиделя к выводу, что Эутимио
Герра является предателем. При первом появлении он был арестован. Предатель
даже не запирался, когда его обыскали и изъяли имевшееся при нем оружие. Че
Гевара так описывает "самую страшную ночь", о которой рассказал сам Эутимио:
"В одну из последних ночей, перед тем как мы узнали о его предательстве,
Эутимио заявил, что у него нет одеяла, и попросил Фиделя одолжить ему свое.
В горах было холодно. Фидель сказал, что под одним одеялом все равно будет
прохладно, и предложил спать вместе. В ту ночь Эутимио имел при себе
пистолет, который дал ему Касильяс, и пару гранат, чтобы защитить себя во
время бегства. Прежде чем лечь спать, предатель спросил меня и Универсо
Санчеса, все время находившихся около Фиделя, как организована охрана, и
посоветовал "быть начеку". Мы ответили ему, что неподалеку стоят трое
часовых и, кроме того, я и Санчес, ветераны "Гранмы" и верные друзья Фиделя,
будем охранять его, сменяя друг друга. Всю ночь Эутимио был рядом с вождем
революции, выжидая удобного момента для убийства, но так и не решился на
это. На протяжении всей ночи судьба революции в значительной мере зависела
от исхода борьбы в душе предателя, в которой желание иметь деньги и власть,
вероятно, наталкивались на угрызения совести или на страх перед расплатой за
совершенное преступление. К нашему большому счастью, Эутимио не смог
перебороть страх, и следующий день начался, как обычно". Гевара пишет
дальше: "После ареста и обыска у Герры, конечно, не было сомнений
относительно того, что его ожидает. Упав на колени перед Фиделем, он сам
стал просить заслуженной смерти. Этот человек сразу как-то постарел, на
висках стала заметна седина, которой раньше не было видно. Эта сцена была
чрезвычайно напряженной. Фидель гневно осудил его предательство, Эутимио
признавал свою вину и просил лишь скорейшей смерти. Всем нам, кто
присутствовал при этом, запомнился момент, когда Сиро Фриас, бывший друг
Эутимио, стал говорить с ним. Фриас напомнил ему обо всем, что сделал для
него и его семьи. Но Эутимио отплатил неблагодарностью и выдал батистовцам
его брата. Длинным и взволнованным был этот монолог, который Эутимио слушал
с опущенной головой. Когда предателя спросили, есть ли у него какие-нибудь
пожелания, он стал просить нас позаботиться о его детях" [Революция сдержала
слово. Старший сын Эутимио в настоящее время является членом компартии Кубы
и бойцом-интернационалистом. Другой - квалифицированный рабочий текстильной
промышленности, а третий работает на никелевом комбинате в Моа, в провинции
Ольгин. 4 дочери окончили среднюю школу. Вдова получила в 1977 г. юбилейную
медаль по случаю XX годовщины Вооруженных революционных сил как признание ее
услуг, которые она оказала Повстанческой армии во время войны, и ее
деятельности в поддержку революции.].
Перед расстрелом предателя разразилась очень сильная гроза, пошел
ливень и стало совсем темно. И в момент, когда блеснула молния и прогремел
раскат грома, закончилась бесславная жизнь Эутимио Герра. Даже близко
стоявшие от места казни товарищи не слышали выстрела.
Март 1957 года оказался богатым на события. Партизанская война в
Сьерра-Маэстра, несомненно, оказалась отличным катализатором для борьбы
против диктатуры по всей Кубе. Митинги протеста, демонстрации, кампании
неповиновения следовали одна за другой.
13 марта 1957 г. в Гаване под руководством "Революционного директората"
была предпринята героическая попытка захватить президентский дворец и
физически уничтожить Батисту. Около 50 членов директората, в основном
студенты, ворвались во дворец и вступили в бой с многочисленной охраной и
подоспевшими вскоре на помощь ей войсками. Участники нападения проявили
редкое мужество, прорываясь к верхним этажам здания, они даже захватили
личный кабинет Батисты, но после того, как половина участников погибла и
выяснилось, что сам диктатор скрылся в наглухо отрезанном от нижних этажей
помещении, куда попасть можно было только специальным лифтом,
заблокированным охраной, остаткам атаковавших пришлось отступить. В
последовавших облавах многие участники были схвачены и убиты.
В эти же часы другая группа "Революционного директората" под
руководством его генерального секретаря Хосе Антонио Эчеверрии захватила
радиостанцию и успела передать призыв к восстанию, однако и она почти вся
погибла в бою с преследовавшей ее полицией. Пал смертью героя и Хосе Антонио
Эчеверрия, который подписывал в Мексике с Фиделем пакт о единстве действий с
"Движением 26 июля".
Через два дня после трагических событий в Гаване, 15 марта, как бы
подчеркивая реальность и жизненность пути, избранного Фиделем и его
соратниками, в Сьерра-Маэстру прибыло крупное пополнение. Из
Сантьяго-де-Куба подошел отряд молодежи в составе 50 человек, подобранный,
подготовленный и экипированный подпольщиками во главе с Франком Паисом.
Март и апрель стали периодом реорганизации и учебы для всей пока
немногочисленной армии.
К весне 1957 года все бойцы и командиры Повстанческой армии отрастили
бороды или длинные волосы. "Бородачи" ("барбудос") - стало нарицательным
названием повстанцев. Искать в этом какой-то особый символ, наверное, пустое
занятие. Из истории кубинского национально-освободительного движения
известно, что в середине прошлого века один из лидеров кубинских патриотов
Доминго де Гойкоурия отращивал себе бороду, дав клятву не бриться до тех
пор, пока не станет свободна его родина. Он погиб от рук испанских палачей
на эшафоте.
Некоторые объясняют появление бород у повстанцев их желанием создать
нечто вроде своего отличительного признака. Ведь батистовцы десятками
расстреливали беззащитных крестьян, выдавая их за повстанцев, а наличие
бороды сразу отделяло солдат свободы от обычных сельских жителей и в
какой-то мере облегчало последним их участь в случае захвата противником.
Но, скорее всего, трудные условия Сьерра-Маэстры, личный пример Фиделя
Кастро привели к тому, что повстанцы стали бородачами. А с течением времени
борода стала предметом гордости всех, кто прошел суровую школу
Сьерра-Маэстры.
Монотонность партизанских будней нарушило неожиданное происшествие,
прибавившее популярности повстанцам. Трое американских юношей, находившихся
вместе со своими родителями на американской военной базе в Гуантанамо,
начитавшись репортажей Герберта Мэтьюза о Фиделе и его бойцах, решили
сбежать и присоединиться к бородачам. Двоим из них было по 17 лет (Виктор
Буэльман и Чарльз Райян), а одному - 15 (Майкл Гарвей). Все они оставили
прощальные письма своим отцам и отправились на поиски Фиделя Кастро. На
перехват беглецов были брошены патрули США и силы кубинской армии, но юноши
благополучно миновали все кордоны и пятнадцать дней бродили по горам, пока
не наткнулись на партизанские заставы. Искатели приключений сильно исхудали.
Их накормили, экипировали, но оставлять их в отряде было нельзя, потому что
они руководствовались в своих действиях в основном внешней романтикой
революции, не понимая сущности ее проблем. Вскоре они были возвращены
родителям.
С этого времени можно уже говорить об организованной партизанской
армии, которая до сих пор была одним отрядом. Теперь в ее рядах
насчитывалось более 80 человек. Они были разделены на три боевые группы, во
главе которых стояли Рауль Кастро, Хуан Альмейда и Хорхе Сотус, только что
пришедший в качестве командира подкрепления.
Фидель внушил всем идею о том, что, прежде чем начинать боевые
операции, надо приучить бойцов к трудностям партизанской жизни в горах, к
постоянным переходам, к жизни, наполненной опасностями и лишениями.
Партизанская колонна начала тренировочный поход через Сьерра-Маэстру.
Поход носил и заметно выраженный политический характер. Бойцы посетили те
места, где за несколько недель до этого ядро Повстанческой армии едва не
было уничтожено. Там новые бойцы могли из уст самих участников событий
узнать о тех трудных временах.
К концу апреля 1957 года относится еще одна пропагандистская удача
Фиделя Кастро. 23 апреля в его лагерь прибыл, следуя по стопам Герберта
Мэтьюза, корреспондент "Коламбии бродкастинг систем" Роберт Табер, которого
сопровождал оператор Уэнделл Хоффман. Они выразили пожелание снять
телевизионный фильм о партизанской армии Фиделя Кастро. Съемочная группа
совершила вместе с партизанской колонной поход на высочайшую точку
Сьерра-Маэстры - пик Туркино, - и кинолента, снятая ими и показанная в США в
середине мая, произвела очень сильное впечатление.
Каждый такой профессиональный успех американских репортеров разжигал
страсти среди менее предприимчивых коллег. Поездка в Сьерра-Маэстру стала
считаться чем-то вроде патента на профессиональную пригодность. С середины
1957 года и до последних дней войны поток просьб американских журналистов
все время возрастал. Правда, теперь многие из них ехали не просто в поисках
сенсационной информации, а по заданию Центрального разведывательного
управления для изучения политических взглядов руководителей движения, их
личных качеств, планов и намерений. С такой миссией приезжал, например,
Эндрю Сент Джордж, который был разоблачен уже тогда как агент ЦРУ. Очень
долго крутился около "Движения 26 июля" сотрудник ЦРУ Жюль Дюбуа,
выступавший в роли корреспондента газеты "Чикаго трибюн". Но повстанцы очень
умело строили свои отношения с американскими журналистами, используя их
возможности для популяризации своих идей, своей политической программы и в
то же время не забывая о бдительности.
18 мая в лагерь Фиделя из Сантьяго было доставлено оружие, которое
подпольщикам удалось добыть через свои связи среди революционно настроенной
молодежи. Перед восхищенными глазами партизан предстали три станковых
пулемета, три ручных пулемета, девять карабинов М-1 и 10 автоматических
винтовок. Все это дополнялось 6 тыс. патронов. Это был самый радостный
праздник для повстанцев. Теперь можно было планировать серьезные операции.
По решению Фиделя в качестве объекта атаки на этот раз была выбрана
казарма в местечке Уверо, опять на побережье Карибского моря. Там
располагался довольно крупный гарнизон противника, насчитывавший 52 человека
во главе с лейтенантом. Колонна партизан, подошедшая к Уверо, имела в своем
составе 80 бойцов, из которых многие впервые должны были понюхать пороху.
Тактика ведения боя во многом напоминала операцию у Ла-Платы: так же
повстанцы полукольцом охватили на рассвете казарму, так же по сигналу Фиделя
открыли огонь по вражеским позициям. Расчет был на то, что внезапность
нападения и плотный кинжальный огонь заставят противника быстро
капитулировать. Но на этот раз пришлось преодолеть более упорное
сопротивление гарнизона, который имел к тому же выдвинутые посты боевого
охранения, оборонявшиеся в подготовленных окопах. Тем не менее героизм и
мужество партизан, не останавливавшихся перед огнем противника, сделали свое
дело. После почти 3 часов борьбы остатки гарнизона капитулировали.
Батистовцы потеряли 11 человек убитыми, 19 раненными и 14 человек пленными.
Лишь нескольким вражеским солдатам удалось уйти по кромке прибоя. Но и
потери партизан были ощутимыми: 7 человек из их состава были убиты и 8
ранены.
В руки партизан попало 24 винтовки типа "Гаранд", 20 винтовок НС, 1
ручной пулемет "Браунинг", 6 тыс. патронов и, кроме того, мундиры, обувь,
вещмешки, холодное оружие и т. д.
Бой при Уверо стал во многих отношениях переломным. Противник стал
вообще отводить все свои мелкие гарнизоны в районы расположения главных сил.
Тем самым он оставлял под контролем партизан обширные территории и облегчал
им свободу маневра. Дух Повстанческой армии окреп, еще сильнее стала вера в
победу.
Рост авторитета и престижа Повстанческой армии, повышение политического
веса Сьерра-Маэстры поставили перед традиционными оппозиционными партиями
Кубы сложные задачи. Их руководители, которые раньше снисходительно
относились к повстанцам и считали их второстепенным фактором, игравшим
вспомогательную роль в общей борьбе против диктатуры, с каждым разом
убеждались, что время работает против них. Поэтому в горы потянулись многие
представители оппозиционных буржуазных партий. В июле 1957 г. к Фиделю
Кастро прибыли сразу два видных эмиссара оппозиционной политической
эмиграции: Рауль Чибас, руководитель ортодоксальной партии, и Фелипе Пасос,
представитель бывшего президента Прио Сокарраса. Они приехали с целью
выработки единой политической позиции с руководством партизан.
Буржуазная оппозиция уже готовилась делить шкуру еще не убитого медведя
и загодя стала строить планы о послереволюционном устройстве страны. Фидель
Кастро согласился на встречу с ними, исходя из давно провозглашенной линии
на единство всех сил для свержения диктатуры - главной и ближайшей цели всех
форм антидиктаторской борьбы. Поэтому обе стороны на этих переговорах пошли
на определенный компромисс, разработав и подписав 16 июля 1957 г. так
называемый "Пакт Сьерра-Маэстры". Документ призывал к единству все силы,
которые выступали против диктатуры.
В качестве программы-минимум "всем оппозиционным партиям, всем
общественным организациям и всем революционным силам предлагалось
следующее": создание Гражданско-революционного фронта с единой
стратегической линией борьбы, назначение беспристрастного лица руководителем
временного правительства, немедленная отставка диктатора. По настоянию
Фиделя Кастро в текст был внесен специальный пункт, в соответствии с которым
Гражданско-революционный фронт не должен ни просить, ни принимать
посредничества никакой иностранной державы для решения внутренних проблем
Кубы. Здесь же содержалось обязательство просить правительство США
прекратить поставки вооружения нынешнему диктаторскому правительству Кубы.
Также под нажимом Фиделя в документ удалось включить заявление, что
Гражданско-революционный фронт никогда не согласится, чтобы в качестве
временного правительства выступала бы военная хунта. Армия в будущем должна
быть отделена от политики.
Среди тех задач, решением которых ограничивалась деятельность
временного правительства, фигурировали освобождение политических
заключенных, обеспечение свободы печати и устной информации, назначение
временных руководителей местной власти, демократизация профсоюзной жизни,
немедленное начало кампании по ликвидации неграмотности. Большое значение
имело указание на необходимость проведения аграрной реформы. Правда, в этом
документе пока предусматривалось только распределение пустующих земель, а
также передача в собственность колонам, издольщикам, арендаторам тех
небольших наделов земли, на которых они работают, с предварительной денежной
компенсацией владельцам этой земли, будь то частные лица или государство.
Идя навстречу другим оппозиционным силам, Фидель согласился включить
положение о том, что для всех рабочих контактов необязательно каждый раз
приезжать в Сьерра-Маэстру, ибо "Движение 26 июля" может направить своих
представителей в Гавану, Мехико или другое место. Но в конце твердо
говорилось: "Пусть никого не обманывают утверждения правительственной
пропаганды о положении в Сьерра-Маэстре. Сьерра-Маэстра уже является
неприступным бастионом свободы, завоевавшим сердца наших соотечественников.
Мы сумеем здесь воздать должное тому доверию, которое оказал нам народ".
Несмотря на то, что Фидель не был удовлетворен содержанием этого
договора, он считал его в то время подходящим и необходимым, полагая, что
впоследствии буржуазная оппозиция отойдет от этого документа. Последующие
события подтвердили эти оценки.
Оба заезжих деятеля с удовольствием попозировали фотографам на
небольшой полянке в горном лесу и постарались удрать из Сьерра-Маэстры. Им
казалось, что они добились своего, получив подпись Фиделя Кастро и его
согласие на подбор временного президента Кубы. Их больше ничего в тот момент
не интересовало.
В день празднования четвертой годовщины штурма Монкады, 26 июля 1957
года, приказом Фиделя была сформирована новая колонна, получившая
наименование "Колонна No 2", которой было поручено самостоятельно вести
боевые действия в районе к востоку от пика Туркино. Командиром колонны был
назначен Эрнесто Че Гевара, которому первому из партизанских вожаков было
присвоено высшее воинское звание "команданте".
Фидель вообще с большим вниманием и неизменной сердечностью относился к
Че Геваре, видя в нем зрелого политического руководителя, беспредельно
преданного революционера и стойкого мужественного бойца.
Но революция не только рождала крупных талантливых руководителей, но и
теряла своих героев. 30 июля 1957 года вся армия партизан была потрясена
сообщением о том, что в Сантьяго погиб Франк Пайс, один из надежнейших и
преданнейших руководителей подполья. Полицейские ищейки выследили его,
окружили и хотели схватить живым, но Франк предпочел смерть в неравном бою
смерти в застенке. Погиб Франк, которому вся Повстанческая армия всего 4 дня
назад писала письмо, в котором были такие строки:
"Дорогой брат! В нынешних условиях трудно найти слова, если они вообще
существуют, чтобы выразить тебе чувства, которыми переполнены наши души.
Может быть, крепкое и молчаливое объятие сможет заменить их и сказать
кое-что большее".
Эта трагическая новость потрясла город, и глубоко возмущенный народ
начал стихийную всеобщую забастовку. На похороны Франка Пайса, одетого в
военную форму повстанцев, вышло много людей, траурная процессия прошла по
всему городу.
Фидель в исполненном драматизма письме в связи со смертью Франка Пайса
писал: "Не могу выразить всю горечь, возмущение и бесконечную скорбь,
которые переполняют нас. Какие варвары! Они трусливо застрелили его на
улице, пользуясь всеми преимуществами преследователя, который идет по следам
борца-подпольщика. Какие звери! Они не знают, какой ум, какой характер,
какую личность они убили. Народ Кубы не подозревает, кто такой был Франк
Пайс, какое в нем было величие и как много он обещал...
После убийства Франка Пайса, самого ценного, самого полезного, самого
выдающегося из наших бойцов, чего еще ждут тысячи и тысячи кубинцев,
стремящихся к действию...
Настал час потребовать от каждого, кто называет себя революционером, от
каждого, кто называет себя оппозиционером, от каждого, кто считает себя
достойным и порядочным человеком, к какой бы группе, партии или организации
он ни принадлежал: хватит пустопорожней болтовни!"
Смерть Франка Пайса была невосполнимой утратой для Фиделя, для
революции. Она тем более была тяжела, что обрушилась в период возникновения
определенных разногласий между частью руководства "Движения 26 июля",
действовавшего в подполье, в городах (их условно называли "Долина"), и
большинством руководства, которое находилось в Сьерра-Маэстре (их условно
называли "Горы"). Существо разногласий сводилось к тому, что представители
"Долины" с непониманием относились к решающей роли повстанцев, ведущих
боевые действия в Сьерра-Маэстре.
Представители "Долины" не всегда торопились посылать в Сьерра-Маэстру
добытое оружие, боеприпасы, денежные средства, без которых партизанам было
на первом этапе чрезвычайно трудно. "Долина" сводила свою деятельность к
подготовке массовых акций в виде всеобщей забастовки, которая, по их
представлениям, была бы сама по себе достаточной для свержения диктатуры.
"Горы", или, точнее, руководство Повстанческой армии, настаивало на
том, чтобы не распылять силы и средства, всемерно укреплять повстанческие
силы, которые станут главным фактором свержения ненавистной диктатуры.
Настойчивая работа Фиделя Кастро с товарищами из равнинного
руководства, сама обстановка в стране, постепенное политическое мужание
руководителей "Движения 26 июля" - все это привело мало-помалу к сглаживанию
внутренних разногласий, но отдельные симптомы продолжали чувствоваться до
конца войны.
Между тем нараставшее недовольство режимом Батисты все больше и больше
раскачивало самые, казалось бы, надежные опоры диктатуры - вооруженные силы.
К сентябрю 1957 г. в военно-морских силах созрел крупный
антиправительственный заговор, который должен был вылиться в одновременное
восстание нескольких военно-морских баз. Но по каким-то причинам
руководители восстания в Гаване отложили день выступления на более поздний
срок, не сумев вовремя предупредить силы базы ВМС в г. Сьенфуэгосе на южном
побережье Кубы. Там в назначенный день, 5 сентября, вспыхнуло восстание,
начатое членами "Движения 26 июля" и матросами, руководили которым Хулио
Камачо и лейтенант Сан-Роман. Повстанцы овладели городом, но, не имея ясного
плана дальнейших действий, потеряли наступательный темп, чем немедленно
воспользовался Батиста. Правительственная авиация подвергла военно-морскую
базу и город варварской бомбардировке и обстрелу ракетами. На город были
двинуты бронетанковые и пехотные части.
Восстание было зверски подавлено. Дионисио Сан-Роман был захвачен на
борту одного из кораблей, перевезен в Гавану и там замучен пытками до
смерти.
Камачо, которому удалось избежать многочисленных опасностей, вместе с
другими руководителями восстания был спасен "Движением 26 июля" и тайно
вывезен из города.
К концу первого года войны военное положение в Сьерра-Маэстре несколько
стабилизировалось. Повстанческие силы, численностью более 200 человек,
контролировали обширную территорию. Противник, получив ряд ударов, уже не
рисковал подниматься в горы крупными силами, а партизанские отряды пока не
располагали возможностями для ведения наступательных операций за пределами
освобожденной территории. Война приняла позиционный характер.
Правительственные части старались создать как можно более плотное кольцо
вокруг районов, охваченных движением, чтобы задушить партизан голодом и
лишениями. Повстанцы, со своей стороны, стали энергично создавать
собственную автономную систему жизнеобеспечения. В частности, с местными
крестьянами, до революции специализировавшимися на выращивании и продаже
кофе, были заключены договоры, по которым крестьяне обязывались выращивать
кукурузу, рис, бобы, овощи и фрукты для партизан, а те гарантировали покупку
всего урожая за наличные деньги. С торговцами из близлежащих сел и поселков
было оговорено, что они будут продавать повстанцам часть продовольствия для
переправки его тайными тропами в горы.
Была разработана система конфискации у крупных латифундистов скота,
который угонялся на освобожденную территорию, где на простенькой бойне мясо
солили и коптили, чтобы его можно было транспортировать в отдаленные отряды,
находившиеся на боевых позициях. Поскольку покупка соли представляла особые
трудности, повстанцы организовали добычу соли выпариванием морской воды.
Стала налаживаться медицинская служба в армии, появились настоящие
квалифицированные врачи: Серхио дель Валье, Рене Вальехо, Мартинес Паэс и
др. В труднодоступном месте был создан настоящий госпиталь, в котором
производились даже сложные хирургические операции. С невероятными
трудностями в госпиталь был доставлен электрический движок и холодильник для
хранения медикаментов, консервированной крови и т. д.
Развивалась тыловая служба. Поскольку к этому времени определился
основной район дислокации командования - верховья реки Ла-Плата, - там и
стали создаваться стационарные служебные постройки. Одной из первых возникла
оружейная мастерская, где ремонтировалось вышедшее из строя оружие и
изготовлялись самодельные гранаты и мины. Из неразорвавшихся авиационных
бомб противника партизаны стали делать крупные фугасы. Начало действовать
кустарное предприятие по ремонту и пошиву обуви, вещмешков и других
предметов снаряжения. Потом была создана целая пошивочная мастерская, где
несколько партизанок-мастериц шили военное обмундирование. К удовольствию
курящих, было налажено даже производство сигарет. В лесу заработала
лесопилка, где бойцы вручную изготовляли доски для строительства необходимых
зданий, постепенно заменявших шалаши.
Одним словом, Повстанческая армия по-хозяйски закрепляла свой контроль
над обширной территорией всерьез и надолго. Огромную помощь партизанам
оказывало местное население, которое несло ответственную разведывательную
службу, оповещая партизан о всех передвижениях противника, разоблачая и
обезоруживая его агентуру. Крестьяне уже полностью убедились, что только
повстанцы могут обеспечить защиту от репрессий, которым они неизбежно
подвергались со стороны батистовцев.
Первостепенное значение Фидель Кастро уделял поддержанию строжайшей
дисциплины в рядах Повстанческой армии, революционного порядка на всех
территориях, освобожденных от противника. В феврале 1958 года был принят
устав "Революционной армии 26 июля", в котором говорилось, что такие
преступления, как предательство, шпионаж в пользу противника, убийство или
изнасилование, карались смертной казнью. Могли быть приговорены к высшей
мере наказания также лица, признанные виновными в вооруженном нападении с
целью грабежа, воровстве, дезертирстве, доносительстве, грубом неподчинении
приказу, оставлении позиций в бою и т. д.
За менее тяжкие преступления виновные могли быть приговорены к
тюремному заключению, однако из-за отсутствия тюрем отбытие наказания
откладывалось на время после победы революции.
Все случаи приговора к смертной казни подлежали утверждению со стороны
Фиделя Кастро как командующего революционными войсками в Сьерра-Маэстре. Все
случаи подлежали тщательному судебному разбирательству с полным соблюдением
законности, с обязательным выделением защитника для обвиняемого.
Че Гевара оставил яркое описание одного из тогдашних судебных процессов
с участием Фиделя Кастро. Существо дела состояло в том, что командир одного
из отрядов, Лало Сардиньяс, пытаясь приструнить одного из нарушителей
дисциплины, сгоряча стал угрожать ему пистолетом. Неожиданно произошел
случайный выстрел - и виноватый боец был убит наповал. В отряде возникла
угроза бунта. Лало был арестован и началось следствие. Опрошенные свидетели
разделились: половина утверждала, что было совершено преднамеренное
убийство, другие не менее горячо доказывали, что произошел несчастный
случай. "Все знали, - пишет Гевара, - Сардиньяса как отважного командира,
непримиримого к нарушениям дисциплины, как человека, которому было присуще
чувство самопожертвования. Смертного приговора для него требовали как раз
те, кто не отличался особой дисциплинированностью.
Заслушивание свидетелей продолжалось до глубокой ночи. К тому времени к
нам в лагерь прибыл Фидель. Он был решительно против того, чтобы выносить
Лало Сардиньясу смертный приговор, но в то же время считал, что будет
неразумно принимать решение, не выяснив мнения всех товарищей. В ходе суда
Фиделю и мне выпала задача быть защитником обвиняемого...
Было уже поздно, а споры все продолжались. Мы зажгли факелы и несколько
свечей. Затем в течение часа выступал Фидель. Он разъяснил нам, почему не
следовало применять в отношении Лало Сардиньяса высшую меру наказания. В
этой связи Фидель подробно остановился на всех наших недостатках, рассказал
об отсутствии крепкой дисциплины, о совершаемых нами ежедневных ошибках, о
наших личных слабостях; в заключение он заявил, что отвратительный сам по
себе поступок Лало Сардиньяса был совершен в конечном счете в интересах
укрепления дисциплины и что нельзя было упускать это из виду.
Голос Фиделя, его страстная речь, могучая фигура, озаряемая факелами,
оказали сильное воздействие на людей, и многие из тех, кто настаивал на
казни Сардиньяса, постепенно стали соглашаться со своим руководителем. В ту
ночь еще раз подтвердилась огромная способность Фиделя убеждать людей.
Но не всех убедило темпераментное и красноречивое выступление Фиделя. В
конце концов сошлись на том, чтобы поставить на голосование каждое из двух
предложений: немедленная казнь через расстрел или разжалование в рядовые...
Результаты этого необычного голосования были следующими: из 146
присутствующих 76 высказались против вынесения смертного приговора, 70 - за.
Лало Сардиньяс был спасен".
Помимо солдат Повстанческой армии, революционным трибуналам приходилось
рассматривать дела предателей и бандитов, которые, выдавая себя за
повстанцев, занимались грабежами, насилиями, а нередко и убивали местное
население. Впоследствии Фидель говорил, что за все время войны, за 25
месяцев, число расстрелянных составило не более 10 человек, но эти меры
очистили всю зону действия партизанских отрядов от всякого рода бандитов,
компрометировавших своими преступлениями высокое звание повстанцев.
С момента введения революционной законности на освобожденной территории
практически не было серьезных преступлений.
В Повстанческой армии с разрешения Фиделя Кастро действовали несколько
священников в качестве капелланов. Наибольшей известностью пользовался отец
Гильермо Сардиньяс, который был настоятелем церкви в г. Новая Херона на
острове Пинос, а после начала войны в Сьерра-Маэстре с согласия церковного
начальства выехал в расположение армии. Гильермо Сардиньяс некоторое время
ходил с партизанами по горам, а потом он стал вести оседлый образ жизни,
занимаясь крещением, венчанием и отпеванием среди крестьян Сьерра-Маэстры. В
конкретных условиях Сьерра-Маэстры в то время появление там священника было
также определенной формой облегчения положения людей. Ведь очень многие
бойцы Повстанческой армии были верующими, не говоря о крестьянах гор. Они
нуждались в отправлении некоторых обрядов, к которым привыкли на протяжении
веков.
Самый конец 1957 года был отмечен крупной принципиальной конфронтацией
Фиделя Кастро с буржуазными оппозиционными партиями и организациями. Она
была вызвана тем, что 1 ноября 1957 года в Майами собралась группа лидеров
кубинской эмиграции и буржуазной оппозиции, в их числе Прио Сокаррас,
Мануэль Антонио де Варона (бывший председатель сената), Роберто Аграмонте и
др. Они подписали документ "о единстве кубинской оппозиции перед лицом
диктатуры Батисты", который получил название "Пакт Майами". В этом опусе
объявлялось о создании Хунты кубинского освобождения и выставлялось
требование, чтобы США и Организация американских государств признали Хунту
воюющей стороной, поскольку, мол, на Кубе идет война. От имени "Движения 26
июля" его подписал уже упоминавшийся Фелипе Пасос и два малозначительных
представителя, которые не имели на это никаких полномочий. Сформированная
таким образом Хунта вскоре назначила временным президентом Кубы Фелипе
Пасоса и тем самым постаралась предопределить весь характер
послереволюционного устройства Кубы. Как только документ был подписан, он
был предан широкой гласности. В Сьерра-Маэстру он попал 20 дней спустя и
вызвал резко отрицательную реакцию со стороны Фиделя Кастро, который созвал
Национальное руководство "Движения 26 июля" для обсуждения ответа на эту
провокацию. Отправленный авторам "Пакта" 14 декабря 1957 года ответ Фиделя
носит принципиальный характер для понимания его кредо в разгар революционной
войны.
Он начал послание с подчеркивания того факта, что 20 ноября, в самый
разгар боевых действий, которые партизаны ведут одни, не получая никакой
помощи от других оппозиционных партий и группировок, был неожиданно получен
документ, который ставит под сомнение "не только наш престиж, но и саму
историческую роль событий 26 июля".
"Для революции, - писал Фидель, - важно не единство само по себе, а
принципы, положенные в его основу, та форма, в которой оно осуществляется, и
те патриотические идеи, которые его вдохновляют.
Принять решение в пользу соглашения о единстве на условиях, которые мы
даже не обсуждали, согласиться, чтобы это соглашение подписали люди, которые
на это не уполномочены, без всяких церемоний провозгласить единство из
какого-нибудь уютного города, расположенного за пределами нашей страны, и
тем самым поставить руководство "Движения 26 июля" перед необходимостью
противостоять общественному мнению, обманутому мошенническим пактом, - все
это представляет собой гнусную ловушку. Нельзя допустить, чтобы в эту
ловушку попалась по-настоящему революционная организация. Это обман
общественного мнения страны, обман мирового общественного мнения".
Первое, против чего категорически возражал Фидель, - это снятие пункта
о недопустимости иностранного вмешательства в дела Кубы. Он пишет: "Обойти в
документе о единстве вопрос об отрицательном отношении ко всякого рода
иностранному вмешательству во внутренние дела Кубы - означает в
патриотическом плане равнодушие и трусость".
Вторым положением, вызвавшим возмущение Фиделя, была договоренность о
создании Хунты для временного управления республикой. "В этом документе
отсутствует пункт, в котором говорилось бы о том, что военная хунта в любом
виде неприемлема. Замена Батисты военной хунтой была бы губительной для
нации, тем более что существует обманчивая иллюзия, будто кубинскую проблему
можно решить путем устранения диктатора..."
Фидель Кастро категорически возражал против наличия в "Пакте" так
называемых секретных, т. е. необнародованных положений. Он приводил слова X.
Марти о том, что "в революции методы борьбы должны храниться в секрете, а
цели борьбы всегда должны быть достоянием общественности".
Далее следовало заявление, вообще не оставляющее камня на камне от
честолюбивых намерений профессиональных политиканов, рассчитывающих прийти к
власти за счет подлинных революционеров.
"Руководство борьбы против тирании, - писал Фидель, - находится и
впредь будет находиться на Кубе. Тот, кто хочет, чтобы в настоящем и будущем
его считали вождем революции, должен находиться в стране, где идет борьба,
неся на своих плечах ответственность, идя на риск, принося жертвы, которые
требует в настоящий момент кубинская действительность.
Те, кто находится в эмиграции, должны принимать участие в этой борьбе,
но было бы абсурдным допустить, чтобы из-за границы нам диктовали, какую
высоту мы должны взять, какую плантацию сахарного тростника мы должны сжечь,
какой акт саботажа мы должны осуществить или в какой момент, при каких
обстоятельствах и в какой форме нам следует провести всеобщую забастовку.
Это не только абсурдно, это просто смешно".
Поставил точку в своем письме Фидель словами: "Чтобы погибнуть с
честью, не нужна компания".
В этих обстоятельствах было особенно важно, чтобы Повстанческая армия
нанесла чувствительный удар правительственным войскам и делом доказала, что
именно она является решающим фактором в борьбе против диктатуры.
16 февраля 1958 года партизаны атаковали местечко Пино-дель-Агуа,
гарнизон которого успел организовать круговую оборону и вызвал на помощь
подкрепления из близлежащих воинских частей. Однако такой прием противника
был просчитан Фиделем заранее, и подходившие подкрепления попали в засады,
понесли большие потери и вынуждены были отступить, смирившись с неминуемым
разгромом самого окруженного гарнизона. В этом бою партизаны захватили 5
пулеметов, 33 винтовки и большое количество боеприпасов. Фидель в этом бою
все время находился в передней линии своих боевых порядков.
Подобный метод действий на втором году войны стал основным в практике
революционной армии. Фидель очень хорошо изучил психологию военного
командования. Он позже напишет так: "Ни одна армия в мире не оставит в беде
окруженное подразделение, она обязательно пойдет на выручку, а самым слабым
местом у противника было именно движение на марше, когда он становится
максимально уязвимым. Повстанцы никогда не штурмовали в лоб вражеские
позиции. Для этого у них не было сил. Атака движущегося противника из
засады, нанесение ему чувствительных потерь стало главным законом
партизанской войны. Особенно тяжело переносили части батистовцев атаки,
наносившиеся одновременно и с фронта, и с флангов, а если еще добавлялся
удар с тыла, то они полностью деморализовались. Нас всегда окружали
батальоны противника, и нас это особенно не беспокоило, а если мы окружали у
них один батальон, то начиналась настоящая паника". Масштабы боев, их
частота и ожесточенность непрерывно нарастали. В этих условиях руководители
колонн и всех подразделений Повстанческой армии пришли к выводу, что личное
участие Фиделя Кастро в боях является недопустимым с точки зрения интересов
революции.
19 февраля 1958 г. он с некоторым удивлением получил такое письмо:
"Товарищ команданте Фидель Кастро! Офицеры и весь личный состав
Повстанческой армии, принимая сложившуюся обстановку и вытекающие из нее
требования, хотят выразить чувство признательности, которое испытывают к Вам
бойцы за Вашу помощь в руководстве боями и Ваше непосредственное участие в
боевых операциях.
Мы просим Вас не подвергать без нужды риску свою жизнь и тем самым не
ставить под угрозу тот успех, который был достигнут в результате вооруженной
борьбы и который мы должны закрепить победой революции.
Знайте, товарищ Фидель, что это не проявление какого-либо сектантства,
не стремление показать свою силу. Когда мы пишем это письмо, нами движет
чувство любви к родине, к нашему делу, к нашим идеалам.
Вы без сомнения должны понять ту ответственность, которая лежит на
Ваших плечах, и те чаяния и надежды, которые возлагают на Вас вчерашнее и
завтрашнее поколения. Сознавая все это, Вы должны учесть нашу просьбу,
которая носит характер приказа. Может быть, это сказано слишком смело и
повелительно, но мы делаем это ради Кубы и во имя Кубы ждем от Вас еще
большего самопожертвования.
Ваши братья по борьбе и идеалам. Сьерра-Маэстра, 1958 г."
Фиделю пришлось подчиниться этому приказу Повстанческой армии, тем
более что стремительно нарастал объем новых забот и обязанностей армии и
революции. 24 февраля впервые в эфир вышла радиостанция, смонтированная с
огромными трудностями в Сьерра-Маэстре, и Фидель обратился с речью к
кубинскому народу. Батиста спешно отдал приказ глушить "Повстанческое
радио", но оно с каждым днем расширяло свою аудиторию. Народ стал
презрительно называть правительственное радио "балабошкой", и все
радиоприемники настраивались на волну мятежного передатчика.
27 февраля произошло еще одно крупное событие в истории революционной
войны. В этот день приказом Фиделя Кастро была создана новая колонна
партизанских войск, которой поручалось вторгнуться в северную часть
провинции Ориенте и развернуть там второй фронт партизанской борьбы.
Командиром колонны был назначен Рауль Кастро, произведенный в высшее
повстанческое воинское звание "команданте".
Открытие второго фронта говорило о том, что у Повстанческой армии
нарастали силы для переноса военных действий в новые районы, что в
руководстве революцией выросли и закалились руководители, которые могли
правильно и твердо, а главное, самостоятельно проводить революцию в обширных
отдаленных зонах, не имея возможности каждый раз советоваться с главным
штабом. Для противника это был тяжелый морально-психологический удар, к
которому добавлялась необходимость еще больше растягивать фронт своих сил.
В тот же самый день Фидель подписал приказ о повышении в звании
капитана Хуана Альмейду Боске и назначении его командиром еще одной колонны,
которая должна была вести действия на территории Сьерра-дель-Кобре к востоку
от Маэстры. Команданте Альмейда получил те же полномочия, что и Рауль
Кастро.
Война начала распространяться в зоны, отдаленные от центра
первоначальных действий в Сьерра-Маэстре. Фидель считал, что появление
революционных сил на новых территориях послужит катализатором для всех
имевшихся там революционных элементов.
Утром 1 марта бойцы, составившие колонны No 3 и No 4, вышли из
Сьерра-Маэстры и собрались в установленном месте, где была намечена встреча
с Главнокомандующим Фиделем Кастро, который прибыл, чтобы проводить их перед
выходом на выполнение исторической миссии.
Когда все собрались, Фидель объяснил, что они идут открывать новые
фронты, предупредив их об опасностях, с которыми они встретятся при
выполнении своей задачи, и призвал их выполнить свой долг, несмотря ни на
что. Сказал Раулю, что его первый контакт по прибытии в зону будет с Вильмой
Эспин, которая получила задание обеспечивать поставки новому фронту (в тот
момент она находилась в Сьерра-Маэстре).
По окончании сбора Фидель попрощался с товарищами, затем Рауль Кастро,
который задержался, слушая новости по радио, попрощался с Фиделем. После
стольких месяцев войны, не считая многих лет, проведенных вместе в тюрьме и
в изгнании, они расставались, и возможность новой встречи в этот момент была
далека. Без слов братья крепко пожали друг другу руки, и, уходя, Рауль
крикнул: "Удачи!"
Март 1958 г. ознаменовался новыми успехами Повстанческой армии, которая
стала пробовать свои силы уже за пределами традиционно признанной
освобожденной зоны. По многим признакам чувствовалось, что наступает агония
диктатуры Батисты. На другом конце острова в горах Эскамбрай из различных
оппозиционных сил сформировался еще один очаг партизанской борьбы. Фауре
Чомон, один из руководителей Революционного директората, оставшийся чудом в
живых после атаки на президентский дворец, сумел подготовить на территории
США экспедицию, которая благополучно достигла берегов Кубы, пересекла остров
поперек и создала свою опорную базу в Эскамбрае. Фидель со специальным
гонцом направил бойцам Эскамбрая письмо, в котором приветствовалось открытие
нового фронта борьбы против диктатуры, и обещал им всю возможную помощь со
стороны подпольного аппарата "Движения 26 июля". Он по-товарищески советовал
повстанцам, если окажется невозможным продолжать сопротивление в Эскамбрае,
пытаться прорваться в Сьерра-Маэстру. Со своей стороны, бойцы Сьерра-Маэстры
давали обещание своими боевыми действиями сковать противника и не давать ему
возможности наваливаться всеми силами на новый очаг партизанского движения.
Расширение повстанческого движения в стране, углубление всех видов
подпольной деятельности в городах, включая пропагандистскую работу,
диверсионно-саботажнические акции, исполнение акций возмездия против
наиболее кровавых палачей диктаторского режима - все это, казалось, говорило
о приближении краха Батисты. Складывалось впечатление, что подошло время для
начала всеобщей политической забастовки, которая на фоне побед Повстанческой
армии должна была привести к победе.
У Фиделя были определенные сомнения относительно благополучного исхода
такого варианта действий. Ведь он и его товарищи, находившиеся в горах, не
могли знать в деталях, как развивалась подготовка к гражданскому
выступлению, не могли чувствовать степени подготовленности масс, уровня
координации между отдельными отрядами сопротивления, ориентировавшимися на
различные политические силы, и им приходилось верить на слово своим коллегам
из равнинного руководства. Но, со своей стороны, Повстанческая армия
готовилась сделать все возможное.
12 марта за подписями Фиделя как главнокомандующего повстанческими
силами и Фаустино Переса как делегата Национального руководства "Движения 26
июля" был обнародован манифест, в котором говорилось об объявлении в скором
времени общенациональной забастовки и содержался призыв ко всему населению
готовиться к этому.
Доводилось до всеобщего сведения, что 1 апреля объявлялись прерванными
все транспортные сообщения по дорогам провинции Ориенте. По любым
нарушителям мог быть открыт огонь без предупреждения. Запрещалась уплата
налогов правительству Батисты и предписывалось платить налоги революционным
властям. Всем чиновникам государственного аппарата предлагалось подать в
отставку с 5 апреля под угрозой быть объявленными государственными
преступниками. Все военнослужащие, которые будут продолжать после 5 апреля
оставаться в вооруженных силах диктаторского режима, теряют право служить в
армии после победы революции. Поскольку правительство объявило о призыве
новых 7 тыс. человек в армию, манифест объявлял всякого, кто вступит в
вооруженные силы в соответствии с распоряжением Батисты, предателем,
подлежащим суду военного трибунала. В заключение манифеста говорилось:
"Начиная с этого момента страна должна считать себя в состоянии тотальной
войны с диктатурой. Оружие, которое находится в армии, флоте и полиции,
принадлежит народу. Оно должно быть поставлено на службу народу. Никто не
имеет права применять его против народа, а кто поступит иначе, тот не
заслуживает никакого снисхождения. Чтобы дать время для доведения содержания
этого документа до заинтересованных лиц, мы будем ждать до 5 апреля, после
чего начнется кампания уничтожения всех, кто служит с оружием в руках
диктатору. Начиная с этого числа война против военных станет беспощадной.
Чтобы вернуть себе свое оружие... народ будет вынужден уничтожать военных,
где бы они ни находились, как злейших врагов своей свободы и счастья".
Из содержания и тона этого документа можно сделать вывод, что он в
значительной степени основывался на излишне оптимистической оценке
обстановки за пределами Сьерра-Маэстры, которую давали товарищи из
равнинного руководства. Манифест воспринялся так, как будто не было никаких
сомнений в том, что речь шла о последнем и решительном бое, для которого все
было подготовлено. Впервые за все время войны Фидель Кастро употреблял в
отношении военных такой жесткий язык. Складывалось впечатление, что Фидель
рассчитывал нанести этим документом последний удар деморализующего характера
по противнику, чтобы вызвать окончательное замешательство и панику в самый
решающий момент. Но, к сожалению, как показали последовавшие события,
обстановка в стране была несколько иной, чем информировали Фиделя Кастро
товарищи из равнинного руководства. Они просто-напросто скрыли крупные
недостатки в своей работе по подготовке всеобщей забастовки.
Они полагали, что достаточно будет объявить о начале забастовки да к
тому же подкрепить свой призыв некоторыми военными акциями, рассчитанными на
внешний успех, как победа будет обеспечена. Люди, которым было доверено
вести работу среди рабочего класса, не имели для этого необходимых данных.
Они много рассуждали о всеобщей забастовке, но не занимались повседневной
организационной работой на заводах, фабриках, в мастерских.
Поэтому, когда 9 апреля вооруженные командос "Движения 26 июля"
захватили в столице радиостанцию, вышли в эфир и передали призыв к
забастовке, среди рабочих коллективов возникла немалая сумятица. Кое-кто
расценил это как возможную провокацию, другие не были достаточно
подготовлены, третьи просто не слышали призыва, потому что радиостанция была
вскоре вновь захвачена правительственными силами. На местах в большинстве
случаев не были заблаговременно созданы забастовочные комитеты, которые
взяли бы в свои руки практическое осуществление выдвинутого лозунга. В
результате всех этих факторов забастовка, к которой столь долго готовилось
"Движение 26 июля", окончилась по существу горькой неудачей.
Однако неудавшаяся попытка забастовки была проигранным боем, но не
поражением в войне. У революции остались огромные резервы и решимость народа
к борьбе. Естественно, что неудача акции, на которую возлагались столь
большие надежды, сначала повергла в отчаяние повстанцев. Тирания решила, в
свою очередь, что революционное движение не сможет противостоять мощному
наступлению, которое оно готовилось начать против Повстанческой армии в
Сьерра-Маэстре.
3 мая 1958 года в горах в штабе Повстанческой армии состоялось
совещание Национального руководства "Движения 26 июля", на котором были
подвергнуты серьезному анализу объективные и субъективные причины провала
забастовки 9 апреля. Кроме членов комитета, на совещании присутствовали Че
Гевара, который оставил отчет о нем в своей книге "Эпизоды революционной
войны". Заседание длилось с раннего утра до 2 часов ночи. Были заслушаны
доклады ответственных лиц, а затем выступил с большой речью Фидель Кастро,
который подверг острой критике равнинное руководство "Движения 26 июля".
Было единодушно признано, что руководство равнинных революционных
организаций недооценило силы противника и слишком преувеличило свои силы,
использовало неправильные методы борьбы.
Дискуссии закончились полным поражением равнинного руководства. Престиж
и авторитет Фиделя Кастро резко возрос. Он был единогласно провозглашен
Главнокомандующим всех революционных сил, включая народную милицию,
подчинявшуюся до того времени подпольному руководству. Кроме того, Фидель
был назначен Генеральным секретарем "Движения 26 июля". Впредь и
политическое, и военное руководство всей борьбой против Батисты переходило в
Сьерра-Маэстру.
Был создан секретариат "Движения" в составе пяти человек, который
должен был заниматься проблемами политического, финансового и
организационного характера. Вопросы сношений с заграницей, контакты с
зарубежными представительствами "Движения 26 июля", получение и
распределение оружия и другие переходили в ведение непосредственно
Генерального секретаря, т. е. Фиделя Кастро.
В данном случае неудачу забастовки 9 апреля воистину можно
прокомментировать, приведя старую пословицу, что нет худа без добра. Она
вскрыла все недостатки подпольного руководства и позволила организованно
решить все наболевшие вопросы одним ударом, расчистив путь к консолидации
революционных сил и к резкому повышению эффективности их действий.
Батиста, со своей стороны, также сделал вывод из неудачи забастовки 9
апреля. Он посчитал, что подполье полностью деморализовано и ослаблено, что
силы его оказались не такими большими, как это представлялось, другие
оппозиционные силы и группировки были разгромлены (военные моряки,
Революционный директорат и др.), что, следовательно, обстановку в стране
можно считать стабилизированной и надо сосредоточить все внимание на
скорейшей ликвидации партизанского очага в Сьерра-Маэстре. Правительству
было известно, что к маю 1958 года в Повстанческой армии насчитывалось
приблизительно 300 вооруженных бойцов да имелось в резерве еще около 400
человек, которые проходили разные курсы подготовки, но не имели оружия и
боеприпасов, чтобы включиться в борьбу. Силы повстанцев были разбросаны на
огромной территории провинции Ориенте. Поэтому батистовские генералы
разработали план ликвидации главного оплота Повстанческой армии-колонны No
1, которой командовал Фидель Кастро. В район Сьерра-Маэстры было переброшено
от 10 до 12 тыс. солдат батистовской армии, усиленных американскими танками
"Шерман", бронемашинами, горной артиллерией. Авиации предписывалось
обеспечить постоянную поддержку действиям наземных сил. Планом
предусматривалось полностью блокировать район расположения основных сил
Повстанческой армии, отрезать второй фронт, а затем одновременным
наступлением с севера и юга разрезать надвое контролируемую колонной No 1
зону и захватить район, где размещались все штабные подразделения и основное
тыловое хозяйство повстанцев (госпиталь, радиостанция, оружейные мастерские
и пр.). Противник рассчитывал, что, располагая многократным превосходством,
он сможет не только рассеять организованные силы революционной армии, но и
уничтожить большую часть партизан. На карту было поставлено многое, и
повстанцы готовились к отпору.
Уверенный в том, что армия может нанести мощный удар, Фидель отдал
приказ о подготовке территории, чтобы успешно отразить штурм противника.
Началось оборудование траншей на основных дорогах и подступах, где мог
появиться противник. Было дано указание о строительстве укрытий не только от
ударов с воздуха, но и артиллерии.
Кроме того, командующий повстанцев приказал начать создание телефонной
сети, которая тянулась бы от ставки Главного командования по всей Сьерре до
ее главных проходов. Это, естественно, позволило бы существенно улучшить
связь, которая до этого поддерживалась через посыльных.
Другим вопросом, которому командующий уделил особое внимание в этот
подготовительный период, было снабжение. Учитывая, что любой доступ на
территорию, где располагались основные силы Повстанческой армии, будет
перекрыт, было решено реквизировать крупный рогатый скот у помещиков и
политиков, поддерживавших тиранию Батисты, чьи поместья находились в
отдаленных зонах.
Удалось раздобыть около десяти тысяч коров, которые предназначались для
питания бойцов и крестьян, оставшихся в зоне боевых действий.
В эти и последующие дни Фидель отдавал многочисленные письменные
указания различным повстанческим группам, содержавшие точные инструкции.
Один из таких документов, направленный 8 мая капитану Рамону Масу,
заканчивался такими словами: "На всех дорогах мы будем оказывать врагу
сопротивление, постепенно отходя в сторону Маэстры, стремясь нанести ему
максимальные потери. Если противнику удастся проникнуть на всю нашу
территорию, каждый взвод должен превратиться в партизанский отряд и наносить
удары противнику, перехватывая его на дорогах, заставляя его вновь уйти. Это
решающий момент. Надо сражаться как никогда прежде".
После восемнадцати месяцев военной кампании Главнокомандующий
Повстанческой армии знал зону, где будут разворачиваться события, как свои
пять пальцев, что в какой-то мере компенсировало преимущество противника в
живой силе и технике. Правильное использование территории было одним из
факторов, который Фидель сделал своим союзником. Воля и вера в победу Фиделя
в этот решающий момент чувствовались на каждом шагу и прослеживались в
каждом письме.
Наступление началось 24 мая 1958 года, и, по оценке Фиделя, в ходе его
сложилась в третий раз чрезвычайно опасная ситуация для судьбы революции.
Две крупные армейские группировки начали медленное продвижение вглубь
горного массива. Завязались тяжелые бои.
Партизаны противопоставили противнику невероятный героизм, упорство,
находчивость в бою. На дорогах ставились фугасы и мины, чтобы остановить
тяжелую технику; на удобных для обороны местах стали возводиться укрепленные
позиции классического типа. Засады и постоянные тревожащие нападения
изматывали противника. Партизаны, конечно, превосходили армию Батисты своим
боевым опытом. Но главным оставался непревзойденный моральный дух
Повстанческой армии, который удесятерял силы защитников Сьерры-Маэстры.
Наступавшая с севера группировка вскоре была блокирована в местечке
Санто-Доминго и надолго застряла там, теряя людей от меткого огня
повстанцев. Но решающие события развернулись на южном участке фронта, где
высадившиеся 10 июля с кораблей войска противника наиболее коротким путем
пытались проникнуть в район Ла-Платы, где находился со своим штабом Фидель
Кастро. Ударным батальоном противника командовал майор Хосе Кеведо. Солдатам
Батисты удалось продвинуться далеко в глубь освобожденной территории, и в
один из самых напряженных моментов между северной и южной группировками
противника оставалось не более 7 километров по прямой. Под контролем
повстанцев оставался лишь небольшой пятачок Сьерра-Маэстры, но Фидель и его
соратники не теряли присутствия духа. Заблаговременно были приняты меры по
концентрации в районе действия колонны No 1 других партизанских сил, ранее
отправленных в другие зоны. Строжайше выполнялся приказ о всемерном
изматывании противника. Фидель Кастро лично возглавил операции против
передового батальона, наступавшего с юга, который удалось окружить в
местности, известной под названием Эль Хигюэ. С 11 по 20 июля 1958 года там
происходило военное и в то же время психологическое сражение, исход которого
в значительной степени повлиял на судьбу всего правительственного
наступления. Батальон противника, окопавшийся на берегу реки Ла-Плата и
идущей вдоль нее дороги, вскоре оказался в трудном положении из-за нехватки
продовольствия, воды. Он находился под непрерывным снайперским огнем
партизан. Вскоре, по приказанию Фиделя, к месту боя были доставлены
громкоговорители, которые вели политическую обработку личного состава
батальона. Его командиру Фидель написал несколько писем, призывая его, как
честного офицера, капитулировать в интересах родины и не проливать
бессмысленно кровь за диктатора.
Повстанцы регулярно информировали осажденных о провале попыток
армейского руководства деблокировать окруженный батальон. И в самом деле,
многоступенчатые засады, поставленные в нескольких местах, перекрыли дорогу
и неизменно отбрасывали противника с большими потерями обратно к морю.
Мастерски организованное Фиделем морально-психологическое воздействие на
окруженных дало свои результаты. На десятый день осады майор Кеведо уведомил
Фиделя, что батальон готов сложить оружие. Это была огромная победа.
В руки Повстанческой армии попали: 91 винтовка, 47 стволов
автоматического оружия, безоткатное орудие, 81-мм миномет, 60-мм миномет с
боеприпасами, 35 тыс. патронов пополнили всегда скромные резервы
боеприпасов. 170 солдат и офицеров противника оказались в плену, а если
учесть и тех, что были пленены во время засад, в которое попадали шедшие к
Эль Хигюэ подкрепления, то общие потери противника составили 260 человек.
Все пленные были вскоре переданы через посредство Международного и
Кубинского Красного Креста, а в Ставке Фиделя остался только командир
батальона Хосе Кеведо, который вскоре начал активно сотрудничать с
повстанцами в подготовке их военных резервов для будущих боев. Он так и
остался в рядах революционных сил и впоследствии стал полковником и был
военным атташе Кубы в Москве.
Победа при Эль Хигюэ явилась решающим военным и политическим успехом
летней кампании 1958 года. После нее начался быстрый отвод частей
батистовской армии из Сьерра-Маэстры. Деморализация охватила все части
вражеских войск, принимавших участие в наступлении. Очень красноречиво
признание высшего армейского руководства относительно состояния своих войск,
сделанное в приказе по действующим частям от 26 июля 1958 года. В разделе
"Моральное состояние" говорится: "Очень низкое. Наши последние неудачи,
осознание того, что противник теперь значительно лучше вооружен, все это
вместе с убежденностью, что противник мягко обращается со сдавшимися в плен
и с офицерами, которые капитулируют со своими подразделениями, и что попасть
в плен означает решить разом все свои проблемы, - все это подрывает желание
сражаться у всех категорий военнослужащих... Очень большие потери мы несем
из-за сознательного нанесения себе травм и самострелов. Иногда приходится
прибегать к угрозе применения силы, чтобы заставить целые части занимать
отведенные для них позиции... Общее состояние личного состава и боевой
техники не позволяет возобновить наступательные действия".
Итоги наступления были катастрофическими для Батисты. 17 батальонов,
посланных им в Сьерра-Маэстру, вернулись потрепанными, понеся большие
потери, данные о которых правительство тщательно скрывало. В руки партизан
попало 507 единиц оружия, включая 2 танка, 10 минометов, 12 станковых
пулеметов и т. д. В общей сложности повстанцы возвратили через систему
Красного Креста 443 взятых ими пленных. 18 и 19 августа Фидель в своих
выступлениях по повстанческому радио рассказал о полной победе революционных
сил, подчеркнув, что победы на войне выигрываются не количеством оружия, а
главным образом высоким боевым духом бойцов.
После поражения противника в ходе летнего наступления Фидель подписал
приказ по Повстанческой армии, в котором говорилось, что "партизанская война
прекратила свое существование, она стала позиционной и маневренной войной".
Сбылась затаенная мечта Фиделя Кастро - перенести войну в другие районы
страны.
18 августа Фидель Кастро подписал приказ по армии, которым создавалась
специальная колонна вторжения во главе с команданте Камило Сьенфуэгосом.
Колонне поручалось пересечь всю территорию страны, следуя вдоль ее северного
побережья, достичь крайней западной провинции Пинар-дель-Рио и развернуть
там революционную войну. Колонне было присвоено имя национального героя
Антонио Масео, который во время освободительной войны в конце XIX века
предпринял похожий поход по всему острову, во время которого погиб в бою
недалеко от Гаваны.
21 августа был отдан аналогичный приказ о создании другой колонны
вторжения, которая под руководством Че должна была пройти южным побережьем
страны в провинцию Лас-Вильяс и открыть там новый постоянный фронт борьбы с
базированием в горном массиве Эскамбрай.
Прошло немногим больше недели, и 30 августа новым приказом Хуан
Альмейда получил задание плотно блокировать с суши Сантьяго, столицу
провинции Ориенте и второй по величине город страны. В тот же день в одном
из писем Фидель Кастро сделал запись: "Именно сейчас революция развивается
самым великолепным образом".
Сложной проблемой в годы революционной войны являлось изыскание средств
для финансирования расходов Повстанческой армии. Ведь партизаны
воздерживались от каких-либо реквизиций (за исключением особых случаев) у
местного населения. Все, что крестьяне Сьерра-Маэстры поставляли повстанцам,
оплачивалось наличными. Но откуда брались средства? Главным образом они
поступали в виде добровольных пожертвований от членов "Движения 26 июля" или
его сторонников.
С середины 1958 г. руководство Повстанческой армии стало облагать
налогами крупный бизнес в зоне, находившейся под ее контролем или в радиусе
ее действия. В августе Фидель Кастро выделил специального эмиссара, которому
было поручено посетить всех владельцев сахарных заводов, расположенных в
провинции Ориенте (это главный сахаропроизводящий район страны) и уведомить
их, что по распоряжению Повстанческой армии им надлежит уплачивать налог в
размере 15 центов за каждый мешок сахара весом в 250 фунтов урожая 1958
года. Регулярная уплата этого налога являлась гарантией безопасности как
посевов сахарного тростника, так и промышленных сооружений данного завода. В
случае неуплаты налога к нарушителям применялись санкции.
Аналогичные налоги были распространены на всех скотоводов, владельцев
кофейных плантаций, собственников рисовых полей и рисорушек.
В сентябре 1958 г. Фидель Кастро в письме представителю руководства
"Движения 26 июля" в Гаване сообщил, что по решению командования
Повстанческой армии и гражданской администрации освобожденных территорий
кубинская банковская система облагалась разовым налогом размером в 1 млн.
долларов. Каждый банк должен был уплатить причитающуюся ему часть в
зависимости от его доли в общем финансовом обороте страны. После победы
революции эти суммы будут вычтены из тех налогов, которые банки должны
платить правительству.
К крестьянам Сьерра-Маэстры Фидель и в годы войны, и после нее питал и
питает глубокие чувства симпатии и благодарности за их бесценный вклад в
победу революции. Еще в дни непрестанных боев с батистовцами, окруженный
плотным кольцом армейских гарнизонов и опорных пунктов, Фидель Кастро
изыскивал малейшие возможности, чтобы оказать местному населению
максимальную помощь. По его распоряжению врачи Повстанческой армии
обеспечивали крестьянам бесплатное медицинское обслуживание. Че Гевара не
без горького юмора описывает, как ему приходилось из-за катастрофической
нехватки медикаментов прописывать одни и те же лекарства своим
многочисленным пациентам. Правда, он отмечает, что все они страдали одним и
тем же: желудочно-кишечные заболевания как следствие антисанитарных условий
жизни и ранняя общая изношенность, преждевременное разрушение организма в
результате непосильной работы. Для их лечения нужны были социальные
перемены, а не медикаменты, и не только врачи.
Когда появилась возможность захватывать крупный рогатый скот у
помещиков в долинных районах, Фидель немедленно наладил массовый угон скота
и распределение его среди крестьян. Вот как он рассказывал об этом своем
опыте в письме к Камило Сьенфуэгосу 26 апреля 1958 года: "Я на этих днях
занимаюсь многими делами, в том числе распределением 10 тыс. голов мясного и
молочного скота среди крестьян. Я надеюсь таким образом хотя бы немного
облегчить тяжелое положение населения. Под самым носом у армии мы
захватываем весь скот на равнине... Наша система направлена не на сокращение
животноводства, а на увеличение его. Категорически запрещается убивать
коров. Отелившихся и стельных коров мы распределяем как молочный скот, а
телки остаются в резерве, чтобы распределить их потом. Всякий, кто продаст
или забьет полученную корову, теряет право на землю. Даже если скот получит
случайное повреждение, его запрещается пускать в пищу. Это единственная
форма предотвратить массовый забой скота. Мы передаем скот в пользование, но
после окончания войны крестьяне получат на него право собственности.
Маленьких бычков крестьяне могут продавать только нам. Я тебе пишу об этом
на тот случай, если тебе придется проводить что-то подобное в районе твоих
операций".
22 февраля Фидель Кастро подписал регламент о порядке снабжения
гражданского населения Сьерра-Маэстры (на освобожденной территории проживало
к этому времени около 10 тыс. крестьянских семей. - Н. Л.), Все население
делилось на три категории: "А" - семья, один из членов которой постоянно
находился в рядах Повстанческой армии, служил проводником или исполнял
другие обязанности; "Б" - семья, один или несколько членов которой оказывали
временные услуги Повстанческой армии; "В" - семья, члены которой не связаны
с Повстанческой армией, но которые добросовестно обрабатывают принадлежащую
им или арендуемую землю. Крестьяне, входившие в категорию "А", получали
бесплатно необходимые продукты и товары и были обязаны только честно и
добросовестно обрабатывать землю, на которой они жили. Семьи, входившие в
категорию "Б", платили половину цены за получаемые товары, а категория "В"
оплачивала их полностью, но могла производить оплату не деньгами, а
излишками продуктов земледелия и животноводства.
В этом регламенте был специальный пункт, касавшийся распределения
скота. В нем, в частности, указывалось, что молочный скот в первую очередь
передается многодетным семьям, имеющим наибольшие заслуги перед революцией.
Преимущество отдавалось тем крестьянам, которые никогда ранее не имели в
своей собственности коров. Ни скот, ни получаемые от них продукты не могли
подлежать продаже без санкции военного командования Повстанческой армии. Все
ограничения, налагавшиеся на крестьян, были направлены только на то, чтобы
они приучились сами потреблять продукты животноводства. 10 октября 1958
года, в годовщину начала освободительной войны против Испании, Фидель Кастро
подписал закон "О праве крестьян на землю" (его иногда называют первым
законом об аграрной реформе). В соответствии с ним все арендаторы,
издольщики и незаконно поселившиеся на пустовавших государственных землях
крестьяне получали документы на право владения этими участками земли, причем
в пределах до 28 га без всякой компенсации ее стоимости бывшим владельцам.
Обе колонны - Че Гевара и Камило Сьенфуэгоса - общей численностью около
200 человек, преодолевая огромные трудности, связанные с необходимостью
совершать тяжелые марши по заболоченным малодоступным местам, чтобы избежать
ненужных столкновений с правительственными войсками, постепенно продвигались
вперед. Более месяца они затратили на переход из Сьерра-Маэстры в провинцию
Лас-Вильяс, где они соединились в октябре и стали готовить операцию по
рассечению острова пополам. По указанию Фиделя Камило и его колонна
приостановили свой поход в Пинардель-Рио, поскольку неотложные
военно-политические задачи требовали создания в центре страны сильной
военной группировки.
Наступало время последних сражений. Хотя общее развитие обстановки в
стране, безусловно, складывалось в пользу повстанцев, все-таки армия Батисты
располагала совершенно очевидным преимуществом и в численности, и в
вооружении.
В такие напряженные моменты истории страны многое зависит от того,
какая сторона окажется инициативнее, энергичнее, кто сможет склонить чашу
весов в свою сторону. Батиста в течение длительного времени готовился к
проведению очередного избирательного фарса, поскольку срок его пребывания во
дворце кончался и надо было избрать нового "президента" страны. На этот пост
он выдвинул кандидатуру своего ставленника Андреса Риверо Агуэро. День
проведения выборов был назначен на 3 ноября 1958 г. Каким-то инфантилизмом
попахивало от расчетов Батисты на то, что приход к власти нового
"президента" может способствовать ослаблению внутриполитического конфликта.
Всякому мало-мальски разумному человеку было ясно, что эти выборы были
обречены на полный провал с самого начала.
Фидель выступил по "Радио Ребельде" 24 октября 1958 г. Он твердо
сказал: "Какими бы ни были результаты этих выборов, чье бы имя ни вписала
диктатура в избирательные бюллетени, Революция неизменно будет следовать
своим курсом. Никто не в состоянии изменить его, и 4-го числа народ узнает о
результатах сражений, которые мы дадим, чтобы проложить настоящую дорогу к
миру".
Фидель выделил следующие моменты: "Задача Повстанческой армии на данном
этапе состоит в том, чтобы на период с 30 октября по 4 ноября парализовать
движение на автомобильных и железных дорогах. В день выборов граждане не
должны покидать своих домов. Иностранные журналисты узнают, кто является
настоящим хозяином положения".
Действуя в сговоре, правительство Батисты и Вашингтон выискивали
предлоги, чтобы оправдать прямое вмешательство американских войск в события
на Кубе. В частности, Госдепартамент воспользовался фактом задержания
повстанческим патрулем группы в составе 2 американцев и 7 кубинцев, которые
работали на предприятиях компании "Тексако" и оказались в зоне военных
действий.
Представитель Госдепартамента Линкольн Уайт в этой связи сделал
несколько оскорбительных для патриотов заявлений и намекнул на возможность
принятия ответных мер.
Батиста, со своей стороны, сначала отдал приказ своим частям оставить
территорию принадлежавших США никелевых заводов в Никаро, а когда эта зона
была занята повстанцами, диктатор вновь высадил десантные части около
Никаро, чтобы спровоцировать военные действия и последующее разрушение
американской собственности, что явилось бы явным основанием для интервенции.
Фидель выступил по "Радио Ребельде" 25 октября с разоблачением истинных
намерений США. Он в заключение ясно и недвусмысленно сказал: "Мы
предупреждаем, что Куба - свободное и суверенное государство. Мы хотим
поддерживать самые дружеские отношения с США. И хотим, чтобы между Кубой и
ее северным соседом никогда не возникало конфликта, который нельзя было бы
разрешить, руководствуясь здравым смыслом и принимая во внимание права
народов.
Однако, если Государственный департамент США и дальше будет
потворствовать интригам Смита [Посол США в Гаване] и Батисты и совершит
непоправимую ошибку, прибегнув к иностранной агрессии против суверенитета
нашей страны, мы знаем, как защитить ее с честью. Есть долг перед Родиной,
который мы выполним любой ценой. Угрозы, которые содержатся в ваших
последних заявлениях, не делают чести такой большой и могущественной стране,
как США. Угрозы могут подействовать на трусливый и покорный народ, но они
никогда не запугают людей, готовых умереть, защищая свой народ".
В ответ на эти маневры правительства Фидель Кастро приказал начать
крупную военную операцию по освобождению города Гиса на равнинной части
провинции Ориенте. Фидель лично на себя взял руководство этим сражением, в
котором был блестяще применен весь опыт двухлетней войны с противником.
Особенность этой операции состояла в том, что она проводилась практически
под носом у армейского командования провинции Ориенте, главный штаб и
основные силы которых находились в Байямо в 12 км от места событий.
Повстанцы блокировали гарнизон Гисы 20 ноября, перерезали все дороги,
связывающие Гису с Байямо, но речь шла уже не о засадах, а о настоящих
оборонительных позициях с отрытыми в полный профиль траншеями, с применением
инженерных сооружений для противодействия движению танков противника.
Ожесточенные бои продолжались в течение 10 дней, и за все это время только
один раз, в самом начале событий, противнику удалось прорваться в Гису и
доставить подкрепление гарнизону. В дальнейшем, сколько бы попыток
батистовцы ни предпринимали, бросая в бой танки "Шерман", механизированную
пехоту, постоянно подвергая бомбардировке и обстрелу с воздуха позиции
повстанцев, им не удалось потеснить солдат армии свободы ни на шаг.
Были моменты, когда противник бросал на позиции повстанцев сразу по два
батальона солдат под прикрытием танков и плотного артиллерийского огня, но
подразделения колонны No 1 стойко отражали все атаки, нанося врагу большие
потери. Хотя части гарнизона удалось вырваться из окружения, его отступление
было похоже на бегство.
Одним словом, сражение под Гисой было проведено по всем правилам уже не
партизанской, а классической войны, причем в нем приняли участие главные
силы противостоявших противников. Руководили операциями непосредственно
командующие войсками той и другой стороны. По ожесточенности боев операция
под Гисой значительно превосходила все бои, проведенные ранее Повстанческой
армией. С полным основанием это сражение можно назвать генеральным в
революционной войне 1957-1958 гг. Оно окончилось полной победой патриотов.
Противник потерял более 200 человек убитыми, раненными и пленными. В руки
повстанцев попали богатые трофеи, в том числе танк, который по ходу сражения
впервые был использован для штурма осажденной казармы в Гисе.
Из Гаваны тем временем поползли упорные слухи о неизбежном военном
перевороте. Фидель, всегда опасавшийся именно этого, немедленно с поля боя
дает указание руководству повстанческого радио подготовить передачу с
инструкциями "Движению 26 июля" и народу.
Существо мероприятий, продуманных Фиделем на этот случай, сводилось к
следующему: отсечь провинцию Ориенте от остальной части страны; приказать Че
Геваре двигаться на главные города в центре - в частности, на Санта-Клару;
Камило Сьенфуэгосу двигаться или в направлении Гаваны, или поддержать Че
Гевару, в зависимости от обстановки; всем вооруженным силам Движения
надлежало занять города и наиболее важные позиции, поддерживать порядок,
арестовывать всех военных и полицейских преступников и доносчиков,
предотвращать грабежи, поджоги, анархию. Своими указаниями Фидель старался
предотвратить любое замешательство среди революционных сил, заранее дать
четкую линию поведения всем активистам и бойцам Движения в предвидении
наиболее вероятного направления развития обстановки.
В этот момент до Фиделя Кастро дошли сообщения об угрозе вмешательства
США в события на Кубе. Американский журнал "Тайм" опубликовал статью, в
которой утверждалось, что сахарная промышленность Кубы находится в опасности
из-за военных действий повстанцев, контролирующих 65 процентов всех посевов,
что в результате этого население США может оказаться под угрозой нехватки
этого продукта, а потому журнал требовал от правительства США постановки
вопроса в Организации американских государств о вмешательстве в события.
Фидель саркастически откомментировал это сообщение, сказав: "Ну и нашли же
эти люди время, чтобы высунуться со своими интервенционистскими
предложениями и приглашением ОАГ. Когда диктатура десятками и сотнями рубила
головы патриотам, их это совсем не тревожило. Пусть уж и теперь они ни о чем
не беспокоятся"... "Мы не примем никоим образом никакого вмешательства в
этот конфликт. Мы категорически отвергаем подобные предложения. Мы не примем
ничего, кроме безусловной капитуляции Батисты и военного городка
"Колумбия"... Всякий, кто захочет вмешиваться в наши дела, пусть знает, что
он встретит вооруженное сопротивление... Кроме всего прочего, я думаю, что
ни одна латиноамериканская страна не поддержит такое предложение, более
того, они все выступят против этого". Эта точка зрения Фиделя Кастро,
высказанная им открыто, стала главным препятствием на пути осуществления
интервенционистских планов.
Вообще отношения повстанцев с Соединенными Штатами складывались очень
сложно, и наибольшее обострение их произошло чуть раньше, в дни летнего
наступления батистовцев. Тогда через доверенное лицо "Движения 26 июля",
работавшее в аппарате военного и военно-воздушного атташе посольства Кубы в
Вашингтоне, Фидель получил секретные документы и фотографии, которые
свидетельствовали о том, что военные самолеты Батисты приземлялись на
аэродроме американской военной базы Гуантанамо, пополняли там свой
боекомплект бомб, ракет и снарядов, после чего отправлялись на бомбардировку
повстанческих районов. Фиделю Кастро не раз лично приходилось быть под
бомбежкой и видеть результаты варварских налетов на мирные хутора и
отдельные крестьянские дома в Сьерра-Маэстре. Повстанцы не имели никакой
возможности защитить население от систематических бомбардировок и обстрелов
с воздуха. 5 июня 1958 года Фидель Кастро написал короткое письмо Селии
Санчес, в котором поклялся отомстить американцам за пособничество политике
геноцида, которую проводил Батиста. В письме говорилось: "Селия! Когда я
увидел, как ракетами был уничтожен дом Марио, я поклялся, что американцы
дорого заплатят за то, что они творят. Когда эта война закончится, для меня
начнется другая война, гораздо более долгая и большая: война, которую я
поведу против них. Я чувствую, что это будет мое подлинное призвание".
Рауль Кастро предпринял буквально через несколько дней так называемую
операцию "Правда", получившую широкий международный резонанс. 22 июня 1958
г. он отдал приказ о том, чтобы были задержаны все американские граждане в
специально оговоренных зонах и доставлены в штаб Второго фронта.
Предлагалось задерживать только мужчин, хорошо с ними обращаться и содержать
в скрытых местах, чтобы они не стали жертвой стихийного гнева населения.
Цель задержания американцев определялась так: "Чтобы сами американские
граждане, против которых мы ничего не имеем лично, побыв с нами некоторое
время, воочию убедились в гнусных преступлениях, которые их правительство
совершает против беззащитного кубинского народа. Единственная опасность,
которая угрожает задержанным, не превышает того самого риска, которому
подвергаемся и мы, т. е. выдерживать бомбардировки".
В соответствии с этим приказом повстанческие отряды задержали 26 июня
12 инженерно-технических работников принадлежавшей американцам "Моа бей
майнинг компани". 10 задержанных были гражданами США Через два дня группа
партизан остановила автобус с 30 американскими солдатами и матросами,
которые возвращались с увеселительной прогулки в Гуантанамо (кубинский город
того же названия, расположенный в нескольких километрах от военной базы США.
- Н. Л.), и отправила его под конвоем в штаб Второго фронта. После
проведения еще нескольких рейдов количество задержанных американских граждан
составило 50 человек.
Когда задержанным американцам были показаны результаты и последствия
бомбардировок батистовской авиации, многие из них были потрясены. Пять
американцев написали письмо руководству своей компании "Стеббинс энджиниринг
энд мэнифэкчуринг К°" с просьбой предпринять соответствующие шаги в
Вашингтоне, чтобы прекратить пособничество Батисте. В письме говорилось:
"Они (повстанцы. - Н. Л.) вынуждены были пойти на эти крутые меры, потому
что американские бомбы и снаряды убивают ни в чем не повинных людей, включая
женщин и детей. Разумеется, любой американец с отвращением отнесется к этим
фактам".
30 июня в лагере повстанцев появился консул США Парк Уоллем, которому
пришлось полемизировать со своими соотечественниками, обвинявшими
правительство США в незаконном расходовании тех средств, которые граждане
платят в виде налогов. Он пытался отвергать приведенные факты, тогда ему
были предъявлены фотографии батистовских самолетов в момент бомбовой
загрузки на базе в Гуантанамо, копии документов, которыми оформлялись
поставки боеприпасов и продемонстрированы осколки напалмовых бомб с четкой
надписью "Собственность ВВС США", но со стертой датой выпуска. Консул
оказался не в состоянии что-либо противопоставить этим доказательствам.
Сложившаяся ситуация имела громкий резонанс в Соединенных Штатах,
получили огласку и все факты скрытого сотрудничества между Батистой и США.
2 июля Фидель Кастро дал по радио указание Раулю Кастро отпустить
задержанных иностранных граждан.
В конце июля 1958 г. Батиста внезапно отвел свои войска из местечка
Ятеритас, где находились насосные станции, подававшие воду с территории Кубы
на военную базу США Гуантанамо. Американцы немедленно заняли станцию,
совершив тем самым акт агрессии против Кубы. Батиста рассчитывал столкнуть
повстанцев, выступавших последовательными защитниками суверенитета и
независимости страны, и американцев. "Движение 26 июля" выступило с резким
протестом против действий США. Оно обратилось к кубинскому народу, ко всем
странам Латинской Америки, к общественности США с разоблачением агрессивных
действий военного командования базы в Гуантанамо.
В ходе начавшихся переговоров представители США предложили объявить
зону Ятеритас нейтральным районом в обмен на фактическое признание
повстанцев воюющей стороной. Но патриоты твердо стояли на своем и требовали
немедленного отвода американского военного персонала, признания этой зоны
частью Кубы, а со своей стороны давали слово не мешать нормальной работе
станции. Американцам пришлось уступить и отвести свои подразделения.
В ходе этих и других более мелких конфликтов с Повстанческой армией во
время революционной войны американцы должны были убедиться, что они имеют
дело с последовательными патриотами Кубы, твердо стоящими на страже
суверенитета своей родины, не поддающимися никаким угрозам и давлению.
23 декабря руководители "Движения 26 июля" в Гаване имели встречу с
полковником Флорентино Россел, командующим инженерными частями батистовской
армии в провинции Лас-Вильяс, который предложил объединить части
правительственной армии, дислоцированные в трех восточных провинциях страны,
с Повстанческой армией и вместе вторгнуться на запад Кубы. Он одновременно
предложил создать военно-гражданскую хунту. Полковник Россел добавлял, что
этот план был уже согласован с Государственным департаментом, который
поддержал его и пообещал немедленное признание этой хунты правительством
США.
На это предложение Фидель Кастро ответил кратко и категорически: "Все
условия отвергнуты".
Ясность политической линии, твердость в ее проведении имели самое
главное значение в эти критические дни конца 1958 года, когда рождались
десятки политических комбинаций выхода из войны. Фидель, поддерживавший
постоянный контакт с колоннами Че Гевара и Камило Сьенфуэгоса по радио,
давал им четкие указания. 26 декабря он сообщил Че Геваре: "Война выиграна,
силы противника разваливаются на глазах. В Ориенте мы связываем и блокируем
10 тыс. вражеских солдат. Гарнизоны провинции Камагуэй находятся в мешке.
Все это является результатом только одного - наших усилий...
Поэтому исключительно важно, чтобы продвижение к провинции Матансас и к
Гаване осуществлялось исключительно силами "Движения 26 июля". Колонна
Камило должна идти в авангарде и занять Гавану, когда диктатура рухнет..."
В самом конце года большую активность развил генерал Эулохио Кантильо,
командир полка, расквартированного в городе Сантьяго. Ему казалось, что он
может стать вершителем судеб Кубы, поскольку ему полностью доверяли
американцы, к нему благоволил Батиста и с пониманием, как он думал,
относились повстанцы. Он попытался имитировать сговорчивость и добиться от
Фиделя хотя бы временного ослабления наступательных операций. Ему нужно было
выиграть время. Он срочно запросил о личной встрече с Фиделем.
Главнокомандующий революционными силами дал согласие. Встреча состоялась
утром 28 декабря около сахарного завода недалеко от Сантьяго, куда генерал
Кантильо прилетел на вертолете. На встрече присутствовали члены руководства
"Движения 26 июля" Рауль Кастро, Селия Санчес, Вильма Эспин, а также Хосе
Кеведо.
Фидель так рассказал о ней: "...24 декабря мы получили сообщение о
желании генерала Кантильо встретиться с нами. Предложение было принято. Я
признаюсь, что, принимая во внимание развитие событий (победоносное шествие
наших войск), я не имел особого желания обсуждать боевые действия. Но я
понимал, что это был наш долг, долг людей, которые несли за все
ответственность, не поддаваясь чувствам. Я считал, наша прямая обязанность -
выслушать предложение военных, если они могли бы привести нас к победе с
меньшими потерями и меньшей кровью.
Я поехал на встречу с сеньором Кантильо, который прибыл на переговоры
от имени всей армии. Мы встретились 28 числа на сахарном заводе "Ориенте",
куда он прилетел на вертолете в 8 час. 00 мин. утра. Беседа продолжалась 4
часа...
...После того как был сделан подробный анализ стоящих перед Кубой
проблем, уточнены все детали, генерал Кантильо решил с нашего согласия
предпринять революционное выступление военных.
...В случае военного переворота в соответствии с соглашением между нами
военные преступники должны быть переданы в наши руки... И я ему сказал
прямо, что возражаю против побега Батисты. Я объяснил, какого рода действия
он должен предпринять и что ни я, ни "Движение 26 июля", ни народ не
поддержали бы военного переворота...
Я довольно ясно дал понять ему, что для того, чтобы военные могли
завоевать доверие и дружеское отношение со стороны народа и революционеров,
вовсе не надо тайком поднимать в 2 или 3 часа ночи военный лагерь
"Колумбия", как привыкли делать эти господа. Необходимо просто призвать
гарнизон Сантьяго-де-Куба, наиболее преданный и хорошо вооруженный, к
восстанию против диктатора, начав тем самым революционное движение среди
военных. Затем присоединить народ и революционеров к этому движению, которое
при сложившихся для режима обстоятельствах окажется неодолимым, ибо я
уверен, что к нему сразу же присоединятся все остальные гарнизоны.
...Восстание должно начаться 31 числа в 15 час. 00 мин., и поддержка
революционного движения вооруженными силами должна быть безусловной.
Президента назначают руководители революционного движения. Они же определяют
посты для примкнувших военных. План разработан во всех деталях. 31 числа в
15.00 должен был выступить гарнизон Сантьяго-де-Куба. Одновременно несколько
повстанческих колонн вошли бы в город, и между военными, повстанцами и
народом сразу началось бы братание. Ко всей стране было бы адресовано
революционное обращение, которое приглашало бы всех честных военных
присоединиться к движению. Было договорено, что все танки, которые
находились в городе, поступают в наше распоряжение. Я сам предложил
двинуться к столице во главе танковой колонны, но не потому, что я собирался
дать сражение, а потому, что нужно было иметь свой авангард как можно ближе
к столице на случай, если революционное движение в Гаване потерпит
поражение".
В принципе результаты переговоров устраивали руководство Повстанческой
армии, ибо бескровный переход на сторону революции 2-тысячного гарнизона
Сантьяго с большими запасами оружия и боеприпасов означал на деле гарантию
свержения диктатуры.
Однако после окончания переговоров генерал Кантильо полетел не в
Сантьяго, чтобы готовить переход войск на сторону революции, а в Гавану, где
он продолжал с помощью политических комбинаций выискивать шансы для создания
военной хунты. 30 декабря он оттуда сообщил, что, мол, возникли некоторые
трудности с переходом войск на сторону повстанцев и что сдача Монкады
откладывается на 6 января. Но Фиделя Кастро такими приемами обмануть было
нельзя. Повстанческая армия получила приказ готовиться к генеральному штурму
Сантьяго.
Однако события в столице развивались стремительно. В ночь с 31 декабря
на 1 января 1959 года диктатор Фульхенсио Батиста собрал в военном городке
"Колумбия" наиболее приближенных к себе лиц и зачитал им свое заявление об
отставке. Одновременно он назначил генерала Эулохио Кантильо командующим
всеми вооруженными силами. Временным президентом был назначен старший по
стажу судья Верховного суда Карлос Мануэль Пьедра. Затем Батиста вместе с
главными военными преступниками, которым грозило справедливое возмездие, сел
в самолет, стоявший здесь же на взлетной полосе военного городка, и в 2 часа
утра вылетел в Санто-Доминго.
Известие о бегстве Батисты и военном перевороте в Гаване застало Фиделя
в 9 часов утра 1 января 1959 г. на сахарном заводе "Америка" недалеко от
Пальма Сориано. Фидель воскликнул: "Это же трусливое предательство.
Предательство. Они всеми силами хотят не допустить победы революции". Он
поднялся из-за стола, на котором стоял недоеденный завтрак, подошел к двери
и позвал своих соратников, сказав им: "Я сейчас же направлюсь в Сантьяго. Мы
должны взять Сантьяго прямо сейчас. Если они столь наивны, что рассчитывают
парализовать революцию с помощью государственного переворота, то мы докажем,
что они ошибаются".
К этому времени повстанцы уже задействовали мощную радиостанцию в г.
Пальма Сориано. Фидель Кастро немедленно направился туда и прямо в микрофон
обратился с воззванием ко всем командирам Повстанческой армии и к
соотечественникам. Он сказал: "Какие бы сообщения ни поступали из столицы,
наши войска ни в коем случае не должны прекращать боевых действий. Наши силы
будут продолжать операции против войск противника на всех фронтах... Военные
действия будут вестись до поступления специального приказа от командования
об их прекращении. Приказ будет отдан лишь после того, как восставшие в
столице армейские части перейдут под начало революционного командования.
Революции - да! Военному перевороту - нет! Военному перевороту,
согласованному с Батистой, - нет! Он означает лишь продолжение войны!
Попыткам вырвать у народа победу - нет! Они лишь заставят нас продолжать
войну до окончательной победы народа! После семи лет борьбы необходимо,
чтобы демократическая победа народа стала окончательной, только тогда не
повторится в нашей стране переворот 10 марта.
Не допускайте, чтобы вас вводили в заблуждение или обманывали!
Народ, и особенно трудящиеся всей республики, должны внимательно
слушать передачи повстанческого радио и в срочном порядке готовить все
рабочие центры к всеобщей забастовке. Если будет необходимо пресечь
какую-либо попытку контрреволюционного переворота, им следует начать
забастовку сразу же по получении приказа.
Народ и Повстанческая армия должны быть как никогда едины и
непоколебимы, чтобы у них не вырвали завоеванную победу, которая так дорого
обошлась".
В тот же день, 1 января, около 14.00, Фидель собрал товарищей из
руководства "Движения 26 июля". Они приняли решение объявить всеобщую
забастовку в стране на следующий день, т. е. на 2 января. Исключение
составил Сантьяго-де-Куба, где, в связи с намеченной военной операцией,
население призвали прекратить всю деятельность с 15.00 1 января.
Население Гаваны и других городов дружно откликнулось на этот призыв
Фиделя Кастро. Остановился транспорт, замерли предприятия, закрылись
магазины. Страна была парализована. "Движение 26 июля" действовало рука об
руку со всеми патриотическими силами. В этой обстановке повстанческие войска
Камило Сьенфуэгоса и Че Гевары на реквизированных у буржуазии машинах и
грузовиках торопились по центральному шоссе в столицу, выполняя приказ
Верховного главнокомандующего революционными силами. Фидель приказал Раулю
Кастро выехать в крепость Монкаду, чтобы информировать офицеров и солдат о
складывающейся обстановке и сказать им, что командующий Повстанческой армией
предлагает всем офицерам прибыть на встречу с ним в пригород Сантьяго.
Около 8 вечера Рауль вошел в Монкаду, где провел беседу с офицерами,
которым объяснил бесполезность и бессмысленность какого-либо сопротивления
Повстанческой армии, а также важность встречи, предложенной Фиделем.
Находясь в окружении офицеров в Монкаде, Рауль Кастро снял со стены и
разбил об пол портрет Батисты с кличем: "Да здравствует революция!", и все
ответили: "Да здравствует!". Затем Рауль вышел к солдатам, собравшимся на
плацу, после чего послал всех офицеров на автобусах на встречу с Фиделем.
Вечером в местечке Эсканделе собрались практически все офицеры
гарнизона города.
"Я собрал, - вспоминал Фидель, - этих военных и рассказал им о наших
целях, о наших революционных чувствах к Родине. Я рассказал им о том, чего
мы хотим для своей страны, о том, как мы всегда относились к военным, о
вреде, причиненном тиранией армии, о несправедливости одинакового отношения
ко всем военным, о том, что преступники составляли только незначительное
меньшинство и что в армии было много достойных людей. Я знал тех, кто
ненавидел преступность, злоупотребления и несправедливость".
После того как были приняты предложения Фиделя, уточнили детали
вступления в город. Революция выиграла новое сражение - Сантьяго был
освобожден без кровопролития.
Фидель вечером 2 января 1959 года вступил вместе с передовыми частями
Повстанческой армии в Сантьяго. Он ехал в джипе, украшенном черно-красным
знаменем "Движения 26 июля". Все население города от мала до велика высыпало
на улицы. Жители восторженно приветствовали бородачей, засыпая их цветами. В
такой обстановке ни о каком сопротивлении со стороны гарнизона речи быть не
могло, хотя Фиделя сопровождал лишь небольшой отряд. Фидель вместе с Раулем
направились в крепость Монкада, где командующий гарнизоном полковник Рего
Рубидо официально заявил о капитуляции и отдал себя в распоряжение
революционной власти. Революция победила в той же самой крепости, где она и
началась 26 июля 1953 года. Со дня исторического штурма Монкады прошло ровно
5 лет, 5 месяцев и 5 дней, наполненных беспримерным политическим и личным
героизмом Фиделя Кастро, которому удалось создать могучую политическую
организацию и Повстанческую армию, совершившую вместе с другими
революционными силами самую радикальную революцию в Западном полушарии.
На митинге, стихийно собравшемся на главной площади, Фидель произнес
свою первую речь после победы революции. Он сказал, обращаясь к восторженно
гудевшей бескрайней толпе: "На сей раз, к счастью для Кубы, будут
действительно достигнуты цели революции. Она не будет такой, как в 1898
году, когда пришли американцы и стали здесь хозяевами. Она не будет такой,
как в 1933 году, когда народ поверил в то, что совершается революция, а
Батиста пришел, предал ее, захватил власть и установил жестокую диктатуру.
Она не будет такой, как в 1944 году, когда массы горячо поверили в то, что
народ наконец взял власть в свои руки, но ее захватили авантюристы.
Никаких авантюристов, предателей и интервентов! На сей раз - да, это
революция!" Далее Фидель добавил: "Мы не думаем, что все проблемы будут
легко разрешены. Мы знаем, что предстоит трудный путь, но мы оптимисты и нам
не привыкать преодолевать сложные препятствия. Народ может быть твердо
уверен в том, что хотя мы можем ошибаться, но чего мы никогда не сделаем -
это никогда не предадим Движения".
Фиделю Кастро в то время было только 33 года. Он стоял на пороге своей
мечты "перевернуть страну до основания". Он также откровенно сказал в своей
первой речи народу: "Революция совершается не за один день, а закрепляется
последующим развитием. Мы сделаем это".
Над Кубой занимался рассвет новой исторической эпохи.

Глава



VI

ВЫБОР ПУТИ

К утру 3 января 1959 года туман политической и военной неразберихи,
всегда сопровождающий крах любого строя, стал несколько рассеиваться. Фидель
не очень доверял оптимистическим докладам, поступавшим по радио и телефону
из Гаваны: хотя Камило Сьенфуэгос с 500 повстанцами и вступил в военный
лагерь "Колумбия", но там же находился и ее прежний гарнизон численностью в
5 тыс. солдат и офицеров, а Че Гевара занял только крепость "Ля Кабанья".
Фидель стал готовиться к походу на столицу. Город Сантьяго был объявлен
временной столицей Кубы.
В провинции Ориенте Фидель оставил старшим политическим и военным
начальником Рауля Кастро, а сам собрал всех сдавшихся на милость победителей
офицеров батистовской армии, рассказал им про переговоры с генералом
Кантильо, о том, как тот предал революцию, и призвал их присоединиться к
восставшему народу. Наутро была сформирована военная колонна в составе 1
тыс. бородачей и 2 тыс. солдат бывшей армии, захвативших с собой всю
артиллерию и большую часть танков (партизаны не могли управлять этой
техникой), которая двинулась вдоль всего острова Куба по центральному шоссе
из Сантьяго в Гавану.
Колонна спустилась с гор, и началось триумфальное шествие Повстанческой
армии по Кубе. Но эта операция была задумана не для оваций. Поход через всю
страну имел целью утвердить революцию на местах, создать новую власть,
узаконить ее. Фидель с этой поездки начал гигантскую работу агитатора и
пропагандиста по разъяснению всему народу целей и задач победившей
революции. Кубинский народ столько лет подвергался целенаправленной
идеологической обработке, был так напичкан антикоммунистическими
предубеждениями, что теперь приходилось день за днем ломать десятилетиями
сложившиеся чуждые предоставления об общественной жизни. Эта работа займет у
Фиделя несколько лет жизни. Если Марти про себя говорил, что он писал до
такого состояния, что у него распухала рука, то Фидель выступал перед
народом, разъясняя политику революции, тоже до полного изнеможения. Радио и
телевидение стали его кафедрой, аудиторией была вся страна.
Весь поход до Гаваны, длившийся до 8 января, он практически не спал.
Те, кто впервые видели его близко, поражались его огромной физической
выносливости. Он непрерывно выступал, принимал делегации, неотрывно следил
за развитием обстановки в Гаване, руководил действиями своих соратников. А
там не все было благополучно.
Наиболее характерным моментом в те дни было появление большого
количества группировок и организаций, претендовавших на свои особые заслуги
в деле свержения диктатуры и требовавших своей доли постов, почета, оружия и
денег. Происходили самовольные захваты гостиниц, типографий, радиостанций,
помещений профсоюзных организаций и т. д. Каждый старался заручиться
какой-то базой для дальнейшей торговли с правительством. Да и сам состав
первого правительства, назначенного в первые дни победы, казалось, поощрял
на такие действия. Возглавил кабинет министров Миро Кардона, который до
этого был деканом ассоциации адвокатов Кубы. Он был широко известен как
представитель крупных капиталистических интересов. Министром иностранных дел
стал Роберто Аграмонте (из партии ортодоксов). Маневр с составом
правительства был также важным элементом для выигрыша времени. Правящие
круги США и крупная кубинская буржуазия оказались в состоянии растерянности
и не сразу сообразили, каким образом им следовало реагировать на приход к
власти такого правительства. Таким образом, когда Фидель вступил с
Повстанческой армией в Гавану, его приветствовали все, в том числе и
представители крупной буржуазии. Фидель, официально занимавший пост
генерального представителя президента в вооруженных силах страны, отчетливее
всех понимал, что главным гарантом революции является Повстанческая армия. У
кого под контролем будут находиться вооруженные силы, тот и будет реальным
хозяином положения. Поэтому все внимание было уделено этому, решающему в тот
момент участку работы. Рауль Кастро по-прежнему оставался полномочным
эмиссаром революции в провинции Ориенте, Камило Сьенфуэгос был назначен
военным министром, Гильермо Гарсия, бывший крестьянин, впервые в жизни
попавший в Гавану, стал командующим гарнизоном крупного военного лагеря
"Манагуа", расположенного в пригороде столицы.
4 января, выступая в городе Камагуэй, Фидель Кастро призвал кубинский
народ прекратить всеобщую забастовку, ибо победа революции стала
свершившимся фактом.
В дороге было объявлено об отмене цензуры. Повсюду, куда приходила
повстанческая колонна, сразу начинал проводиться в жизнь закон о земле 1958
г., приступали к работе новые местные власти, формировавшиеся в основном из
представителей подполья "Движения 26 июля".
8 января по призыву Объединенного национального рабочего фронта
население Гаваны высыпало на улицы, чтобы встретить колонну ставших
легендарными бородачей во главе с Фиделем Кастро. Радость и ликование
населения не имели границ. Все улицы были запружены народом, и колонне с
трудом приходилось пробиваться сквозь многотысячные толпы. Когда повстанцы
проходили вдоль берега бухты, Фидель закричал от неожиданности, увидев
стоявшую на приколе у пирса захваченную в свое время батистовцами яхту
"Гранма". Он и немногие оставшиеся в живых экспедиционеры не могли
удержаться, чтобы не сказать нескольких теплых слов у борта неказистого
суденышка, сыгравшего такую огромную роль в революции.
Затем торжественный кортеж проследовал к президентскому дворцу, где
состоялся краткий митинг, а затем направился к военному городку "Колумбия",
куда уже давно стекались в ожидании Фиделя сотни тысяч жителей Гаваны.
Поздним вечером состоялся грандиозный митинг, где выступил Фидель
Кастро. Содержание его речи было тщательно продумано, чтобы не дать
основания никаким врагам революции сразу начать разрушать с таким трудом
выкованное единство нации. Он призвал кубинский народ к поддержанию мира и
порядка, высказался против раскольнических действий отдельных претендентов
на роль маленьких вождей и просил вести против них беспощадную борьбу. Он не
скрывал, что задачи, которые стоят перед революцией, очень сложны и что на
их решение уйдет много времени и усилий. "Главная проблема революции в
нынешних условиях - это труд", - сказал Фидель Кастро.
Начались трудовые будни революции, осложненные с первого дня
фактическим двоевластием. Реальная власть принадлежала руководителям
Повстанческой армии, которые обосновались в отеле "Хилтон" (теперь "Гавана
либре" где разместилась и штаб-квартира Фиделя, а формально страной
руководило правительство во главе с президентом Мануэлем Уррутией и
премьер-министром Миро Кардона, заседавшими в президентском дворце.
Кубинский народ и мировое общественное мнение ясно понимали, где находится
мозг и сердце Кубинской революции, поэтому все просьбы поступали в отель
"Хилтон", туда же направлялись все делегации, потоком лились телеграммы и
письма, дежурили сотни иностранных и кубинских журналистов.
Пожалуй, первым крупным испытанием для молодой революции был вопрос о
наказании военных преступников, что неоднократно обещал кубинскому народу
Фидель Кастро в ходе революционной войны. Не раз в своих обращениях к народу
Фидель призывал его не допускать стихийных расправ над военными
преступниками, не давать волю чувству мести, каким бы оправданным оно ни
было, передавать захваченных преступников в руки революционного правосудия.
В первые дни после победы революции местные власти, Повстанческая армия и
органы полиции арестовали около 600 крупных военных преступников, которые не
успели бежать за границу, из них 100 человек были отданы под суд в первые
десять дней после победы. Во всех случаях суды располагали таким огромным
количеством неопровержимых доказательств виновности обвиняемых в организации
зверских пыток и массовых убийств политических противников диктатуры, что
все они были приговорены к расстрелу. Когда в Сантьяго было закончено
рассмотрение дел на группу военных преступников, из которых около 70 человек
приговорены к смертной казни, в США произошел взрыв антикубинской истерии.
Американская печать и конгресс как по команде подняли злобную кампанию
против действий революционных трибуналов. Джон Фостер Даллес открыто стал
намекать на то, что "надо что-то сделать для поддержания законности и
порядка" на Кубе.
Такую позицию ни тогда, ни сейчас никак нельзя объяснить "гуманностью"
американских конгрессменов и политиков. Ведь они бесстрастно взирали в
течение многих лет, как Батиста заливал кровью Кубу, когда не было
практически дня, чтобы на обочинах дорог, на заброшенных участках морского
берега не обнаруживались трупы садистски замученных патриотов.
Фидель Кастро надеялся, что американцы сами поймут правду, если им дать
возможность присутствовать на процессах над военными преступниками. С этой
целью в Гавану была приглашена группа американских журналистов, которая
освещала ход судебного разбирательства над одним из самых опасных военных
преступников, майором Coco Бланко, снискавшим себе черную славу палача
провинции Ориенте. Процесс проходил в большом спортивном зале в присутствии
многих тысяч зрителей. Перед революционным судом выступили в качестве
свидетелей жертвы, чудом оставшиеся в живых после пыток в застенках,
родственники убитых и замученных. Показания раскрыли чудовищную картину
изуверства батистовских властей и лично обвиняемого. Он был приговорен к
смертной казни, и американские операторы сняли весь процесс, включая
приведение приговора в исполнение. Но даже это более чем красноречивое
свидетельство объективности и законности судебного разбирательства было
обращено против революционной Кубы. Из выродков типа Coca Бланко хозяева
американских средств массовой информации старательно делали мучеников и в
таком виде подавали их на рынок потребителю.
21 января 1959 г. на огромном митинге, собравшем более миллиона
кубинцев, Фидель Кастро дал резкую отповедь любителям вмешиваться в чужие
дела под фарисейской маской защитников "законности". Он сказал, что никто в
США не поднимал голоса в защиту жертв, даже когда палачи Батисты врывались в
иностранные посольства, чтобы расстрелять очередную группу патриотов.
"Кампания поднимается против Кубы потому, что она хочет быть свободной".
Фидель обратился к участникам митинга с просьбой поднять руки, если народ
одобряет проводимые революционные процессы над преступниками, на совести
каждого из которых не менее пяти убитых революционеров. "Господа
представители дипломатического корпуса, господа журналисты всех стран
американского континента (на митинге присутствовало 380 иностранных
журналистов), - сказал Фидель, указывая на безбрежное море взметнувшихся
рук, - суд в составе миллиона кубинцев, принадлежащих к разным социальным
классам и придерживающихся различных взглядов, высказал свое мнение".
Фидель, верный своей наступательной тактике, выдвинул на митинге
требование к США выдать военных преступников, укрывшихся на их территории и
в других государствах, где влияние США носит доминирующий характер.
Пока еще конфликт между США и Кубой не разгорелся на правительственном
уровне. Действуя по заведенному правилу, США сначала привели в действие
прессу и конгрессменов, которым было поручено создать то, что потом назовут
"общественным мнением", а уж на него опирается затем правительство в своих
официальных шагах. Хотя пока Белый дом молчал, атмосфера в отношениях между
двумя странами тем не менее быстро приобретала грозовой характер.
За эти дни успел возникнуть еще один острый вопрос: о судьбе военной
миссии США в Гаване. Еще 10 января на пресс-конференции Фидель сказал: "По
моему мнению, нам не нужна эта миссия. Она оказалась бесполезной. Она
научила солдат Батисты только тому, как надо проигрывать войну... Мы
считаем, что она нас ничему не научит".
Пришлось американцам выводить с Кубы свою миссию, игравшую роль важного
инструмента их политического влияния на обстановку в стране.
В высказываниях Фиделя Кастро продолжала нарастать и укрепляться
патриотическая тема. Ведя как бы диалог с многотысячным митингом,
собравшимся 3 февраля 1959 г. в городе Гуантанамо, Фидель говорил о
возможных репрессалиях США и вероятных ответах на них кубинцев: "Если они
предпримут экономические санкции, пусть предпринимают. Мы найдем решения. Мы
сможем затянуть потуже пояса. Откажемся от всего излишнего, будем сами
производить одежду, шить обувь из кож нашего скота. Но если надо будет 20
лет ходить босиком, мы пойдем и на это, потому что наши славные
предшественники - мамбисес - босыми вели освободительную войну в течение 10
лет".
13 февраля возник первый правительственный кризис: подал в отставку
премьер-министр Миро Кардона, который считал, что курс революции не
соответствовал его политическим взглядам. Так оно и было на самом деле. Пути
кубинской революции и правых оппортунистов типа Миро Кардоны действительно
стали основательно расходиться. Началась та самая полоса
социально-экономических преобразований, те революционные рытвины и ухабы,
при которых из революционной повозки один за другим вываливались
представители бывших буржуазных оппозиционных партий.
Уход Миро Кардоны не создал никакой угрозы стабильности революционного
процесса. 16 февраля на этот пост был назначен Фидель Кастро. Это решение
было встречено с огромным облегчением подавляющим большинством кубинского
народа.
В своем заявлении при вступлении на пост премьер-министра Фидель Кастро
заверил народ в том, что уже ведется разработка радикальной аграрной
реформы, что будут приняты все меры по улучшению положения широких народных
масс, завершится чистка государственного аппарата. Он предложил сразу же
сократить размеры жалованья министрам правительства, чтобы нахождение на
этом высоком посту было только высоким служением родине, а не преследовало
цель личного обогащения. Он закончил свое выступление твердыми и суровыми
словами: "Народ должен отдавать себе отчет, что путь, лежащий перед нами,
труден и долог, в борьбе наши рубахи не раз взмокнут от пота, и надо об этом
не только помнить, но и следить за тем, чтобы не испарился энтузиазм..."
Взяв на себя обязанности премьер-министра, Фидель Кастро вынужден был в
известной мере изменить и свой образ жизни. Если раньше он редко мог
провести целый день на одном месте, он непрерывно находился в движении,
нередко выступая по два-три раза в день, то теперь его новое положение
требовало от него огромной жертвы - необходимости сидеть и работать в
кабинете. Но зато, если раньше правительство практически не приняло ни
одного радикального закона, то теперь развитие революции резко ускорилось. 3
марта 1959 года было решено взять под контроль государства Кубинскую
телефонную компанию, являвшуюся американской монополией.
Были приняты немедленные меры по облегчению положения беднейших
категорий городского населения, т. е. рабочего класса. Еще 26 января 1959 г.
был одобрен закон, запрещавший выселение по суду или в административном
порядке лиц, которые задолжали с уплатой квартирной ренты.
Ускорилась работа по роспуску старой армии; новые вооруженные силы
создавались на базе Повстанческой армии с добровольным набором из числа
преданных революции лиц, имевших опыт борьбы с диктатурой в подполье, из
активистов политических партий и организаций, боровшихся с диктатурой, из
рабочих и крестьян.
Государственный аппарат очищался от бывших пособников тирании.
Прогнившее насквозь руководство профсоюзов было смещено, восстановлены
права трудящихся. Рабочие, уволенные с предприятий в период диктатуры,
вернулись на свои места, прекратился сгон крестьян с земли.
Для Фиделя в его новом качестве многое происходило в первый раз.
Например, 27 февраля 1959 года Фидель принял первого крупного иностранного
гостя - чилийского сенатора Сальвадора Альенде, прибывшего по приглашению
революционного правительства познакомиться с ходом преобразований на Кубе. 2
марта Фидель получил первую награду: медаль за заслуги в борьбе за
освобождение народа. Он получил ее от алжирских патриотов.
Не прерывая ни на один день своей привычной работы, Фидель Кастро стал
готовиться к крупной зарубежной поездке по странам Западного полушария,
включая США. Он придавал этой поездке большое значение. Несмотря на то, что
в американо-кубинских отношениях появилось много зловещих признаков
(сокращение связей, ограничение американских коммерческих кредитов), свою
задачу Фидель Кастро все-таки видел не в ведении конкретных переговоров, а в
объяснении американскому общественному мнению сути и значения происходивших
на Кубе событий.
Для поездки в США была избрана необычная форма. Визит носил
неофициальный характер, Фидель воспользовался приглашением, полученным им
задолго до того, как он стал премьер-министром, от Ассоциации издателей
американских газет. 15 апреля 1959 года он прибыл в Вашингтон, где сразу
столкнулся с разным отношением к нему со стороны официальных властей и
простого американского народа. В аэропорту его холодно встретил заместитель
государственного секретаря Рой Рубботом и горячо приветствовала огромная
толпа восторженных поклонников, которая собралась, несмотря на
предупреждение со стороны полиции и ФБР о нежелательности демонстраций в
связи с приездом Фиделя Кастро. В тот же день он встретился с госсекретарем
Кристианом Гертером. На другой день он нанес визит в Капитолий, где
встретился с группой влиятельных сенаторов, среди которых были будущий
президент США Джон Кеннеди, Уильям Фулбрайт и другие. Фидель рассказал о
первых достижениях революции на Кубе, подчеркнул, что главные проблемы его
страны лежат в области экономики. Он говорил, что Куба представляет собой
прекрасное место для иностранных капиталовложений на справедливых
взаимоприемлемых условиях, но подчеркивал, что кубинцы никогда не будут
выступать в качестве просителей. С большим достоинством Фидель заметил:
"Кубинский национализм заключается в желании сделать свою страну
процветающей и уважаемой страной".
Большое место в его беседах в США занимал вопрос о выборах. Где бы он
ни появлялся, с кем бы ни приходилось ему вести беседу в США, перед Фиделем
неизменно ставили вопрос: "Когда вы проведете выборы на Кубе?" Американцы не
могли скрыть своего желания как можно быстрее провести выборы на Кубе, пока
еще сохраняли силу старые политические деятели, пока весь пропагандистский
аппарат был еще в их руках, пока широкие народные массы только-только начали
просыпаться и вовлекаться в активную политическую жизнь. Фидель отвечал,
что, прежде чем звать народ к урнам, надо реально изменить положение широких
масс трудящихся: дать им гарантии работы, образования, политических прав, -
а уж потом приглашать их на выборы. Он сказал, что на Кубе выборы состоятся
не ранее чем через несколько лет, а сейчас внимание народа будет
сосредоточено на решении важных, неотложных задач социально-экономического
характера.
Не менее часто Фиделя спрашивали, является ли он коммунистом и сколько
коммунистов входит в состав его правительства. Вообще этот вопрос является
сильнейшим возбудителем для американских должностных лиц и представителей их
печати. Получив тысячу раз отрицательные ответы на подобные вопросы, они
будут вновь и вновь возвращаться к этой теме, будучи не в силах уйти от нее.
Среди простых американцев Фидель пользовался большой популярностью за
свое полное пренебрежение к протоколу, простоту, доступность, готовность
ответить на шутку шуткой.
Одна настойчивая американская девушка сумела преодолеть все барьеры
охраны, проникла в кубинское посольство и обратилась к Фиделю с просьбой
дать ей автограф, но в последний момент она засмущалась и не знала, как
обратиться к высокому гостю: назвать его "Ваше Превосходительство",
"господин", "доктор" или как-нибудь еще. Когда она откровенно рассказала
Фиделю об этих затруднениях, он ответил: "Слушай, если ты сумела пройти
через все полицейские заслоны, то зови меня просто Фидель!"
На официальном приеме в кубинском посольстве в Вашингтоне к Фиделю
подвели высокопоставленного чиновника государственного департамента и
представили: "Ответственный за кубинские дела". Фидель вежливо
поприветствовал его, а потом наклонился и сказал: "Извините, но
ответственным за кубинские дела все-таки являюсь я!"
Фидель мог спокойно, в явном противоречии с принятым распорядком
визитов, поехать поздним вечером неофициально осматривать исторические и
памятные места города, а потом зайти поужинать в маленький третьеразрядный
ресторанчик. Его только развлекло и радовало, что вскоре собиралась толпа
любопытных, с которыми завязывался непринужденный разговор, затягивавшийся
далеко за полночь. Он не был огорчен, узнав, что президент США Эйзенхауэр не
нашел времени, чтобы принять Фиделя Кастро. А Дуайта Эйзенхауэра история
пришпилила к позорному столбу афористической фразой: "Он предпочел партию в
гольф встрече с руководителем самой выдающейся революции в Западном
полушарии".
26 апреля Фидель с однодневным визитом посетил Канаду, где вновь с утра
до ночи шли пресс-конференции, встречи, приемы с главной целью: укрепить
международные позиции Кубинской революции.
Затем путь Фиделя шел на юг, в центр бразильской кофейной
промышленности - город Сан-Паоло. По приглашению президента Кубичека Фидель
посетил новую столицу - город Бразилиа, а оттуда вылетел в Буэнос-Айрес, где
1 мая выступил на конференции представителей американских стран по вопросам
экономического развития.
Выступая на этом совещании, Фидель Кастро выдвинул два предложения,
которые были направлены на коренную перестройку экономических отношений
между США и латиноамериканскими странами. Он предложил, чтобы США выделили
30 млрд. долларов в течение ближайших десяти лет на нужды экономического
развития Латинской Америки, которая сама не располагала возможностями для
качественного скачка в промышленном развитии.
Второе предложение Фиделя Кастро носило не менее радикальный характер.
Он обратил внимание совещания на то, что подавляющее большинство
латиноамериканских стран не располагали достаточно емким рынком для развития
своей промышленности, из чего вытекала необходимость создания единого
латиноамериканского рынка, в рамках которого можно было бы устраивать
известное разделение труда. На это предложение также махнули рукой, однако
прошло всего 8 лет, и весной 1967 г. в Уругвае было принято решение о
создании латиноамериканского рынка, но без Кубы, которая уже не состояла в
ОАГ.
Только 8 мая он возвратился на родину.
Дома его ждали последние приготовления к подписанию закона об аграрной
реформе. Работа над текстом закона велась уже давно и достаточно гласно.
Постоянно действовал так называемый Форум аграрной реформы, в работе
которого принимали участие представители политических партий, рабочих и
крестьянских организаций, общественность. На этом форуме можно было
высказать свои соображения и предложения по аграрному законодательству,
которые учитывались комиссией по выработке окончательного текста. Весь народ
ждал принятия этого закона, который был неоднократно обещан повстанцами еще
в годы борьбы с диктатурой Батисты.
Наконец 17 мая 1959 года Фидель Кастро пригласил временного президента
страны и своих коллег по кабинету министров выехать в Сьерра-Маэстру для
подписания именно там закона об аграрной реформе. Уже сама по себе процедура
и место подписания были необычными. Чтобы добраться до партизанского штаба в
Ла-Плате, надо было пройти по крутым, скользким горным тропам, по которым
никогда не приходилось ходить подавляющему большинству тогдашних министров.
Но Фидель вел их туда, где революция обещала дать землю тем, кто ее
обрабатывает.
Когда Фидель прибыл в эту дорогую его сердцу крестьянскую хижину, он
первым делом попросил у хозяйки, чтобы она приготовила ему такой же простой
завтрак, как это было в годы войны. Само подписание состоялось в маленькой
хижине, в которой едва помещались стол и две скамьи, сколоченные из грубых,
неструганых досок, но эта крестьянская бедность лишь подчеркивала
историческое значение совершавшегося события. Перед домиком была расчищена
небольшая площадка, которую в шутку назвали "площадью Революции". Это,
наверное, самое скромное в мире место проведения совместного заседания
Совета Министров и представителей общественности, посвященное такому важному
в жизни страны событию, как подписание закона об аграрной реформе. Вместо
трибуны оратора - простой кол, вбитый в землю, с приколоченным к нему
обрезком доски, на который можно положить тезисы или заметки. Два ряда
простеньких скамеечек в одну доску, а перед ними маленький пятачок ровной
земли размером с баскетбольную площадку, окруженный со всех сторон густыми
зарослями горного леса. Вот в этой обстановке, без помпезности, без тучи
фото- и телерепортеров, но зато в революционной строгой торжественности и
родился закон об аграрной реформе.
В соответствии с его положениями в стране полностью ликвидировалось
иностранное землевладение, а максимальные размеры земли, находящейся в руках
одного владельца, ограничивались 30 кабальериями (т. е. 400 га). Прежним
владельцам выплачивалась компенсация бонами государственного казначейства со
сроком погашения их в течение 20 лет. Боны приносили их владельцам 4,5
процента годового дохода. Аграрная реформа наносила самый тяжелый удар по
интересам иностранных вкладчиков капитала на Кубе и по крупной кубинской
буржуазии. Владельцы сахарных плантаций были тесно связаны с другими
группами буржуазии: владельцами сахарных заводов, банками, страховыми
компаниями, транспортными фирмами и т. д., так что удар пришелся по всему
классу крупной буржуазии.
Как только закон об аграрной реформе вступил в силу, то одним из первых
было экспроприировано имение семейства Кастро в Биране. В строгом
соответствии с буквой и духом решений революции вся земля, за исключением
разрешенного по закону предела, перешла в распоряжение Института по
проведению аграрной реформы. Уместно сказать, что вообще для Фиделя Кастро в
высшей степени характерно скрупулезное личное подчинение законам революции.
Он никогда не допускал даже мысли о том, чтобы сделать какое-то исключение
лично для себя или своих близких.
Еще раньше, когда только в горах начиналась партизанская война и
повстанцы стали практиковать поджоги плантаций сахарного тростника, чтобы
осложнить экономическое положение диктатуры и обострить внутренние
противоречия в стане противника, первые пожары вспыхивали, как правило, на
полях, принадлежавших семье Кастро. Личный пример Фидель считал всегда самым
убедительным аргументом для того, чтобы требовать от других того же.
Закон об аграрной реформе и его решительное проведение в жизнь стали
водоразделом в развитии Кубинской революции. Он вызвал резкое обострение
классовой борьбы в стране. Объединенные силы помещиков, буржуазии и
иностранного капитала развернули кампанию, направленную на дискредитацию
реформы. Американская пропаганда перешла к запугиванию и угрозам.
Теперь основной темой наскоков внутренней и внешней контрреволюции
стало обвинение в нараставшей в стране угрозе коммунизма. Лишь две газеты
поддерживали правительство: орган народно-социалистической партии - "Ой" и
созданная после победы революции газета "Революсион", являвшаяся органом
"Движения 26 июля". Все же остальные газеты и журналы продолжали вести
обстрел политики правительства с враждебных позиций. На помощь революции
пришли рабочие издательств и типографий. Они изобрели хитроумный способ
борьбы со своими хозяевами. Поскольку свободой выражения мнений на
революционной Кубе пользовались все, рабочие стали самостоятельно набирать и
помещать в правых газетах так называемые "хвосты" к редакционным материалам.
Иначе говоря, после особо клеветнических и враждебных материалов
подверстывалось специальное обращение к читателю от рабочих, в котором
говорилось, что данное сообщение представляет собой грубый вымысел и
содержит провокационные нападки на революцию. Таким образом, каждое злостное
измышление тут же сопровождалось опровержением. Причем рабочие "хвосты"
набирали жирным шрифтом, курсивом, чтобы они привлекали внимание читателя.
Газеты приобрели необычный вид и особый привкус горячей и острой классовой
борьбы, развернувшейся повсюду.
Вся страна стала огромным полем идеологической битвы. 11 июня 1959 г.
из правительства ушли сразу пять министров, и на их места назначены
испытанные революционеры и преданные патриоты. Временный президент Уррутия в
ответ демонстративно перестал посещать заседания Совета Министров и занялся
саботажем, задержками подписания важных государственных документов, которые
требовали утверждения президентом. Но он не ограничивался пассивной ролью
тормоза революционного процесса, а, используя свой высокий пост, на который
его случайно вознесла волна революции, стал активно вмешиваться с
ретроградских позиций в политику правительства и руководства революции.
Между руководством революции и временным президентом возникла пропасть.
Сотрудничество стало невозможным.
Утром 17 июля 1959 года Фидель Кастро обратился по радио и телевидению
к народу с заявлением о том, что подает в отставку с поста премьер-министра.
Эта новость грянула как гром среди ясного неба. Людьми овладела тревога и
желание сделать все, чтобы не допустить такого поворота в развитии
революции. Каждый понимал, что позволить реакции убрать Фиделя - значит
согласиться на контрреволюцию, на кубинский вариант термидорианского
переворота. Повсюду стали стихийно собираться демонстрации, с первой из
которых Фидель встретился при выходе из здания радиостанции, где он зачитал
свое заявление об отставке.
Под лозунгами "Да здравствует Фидель!", "Долой Уррутию!" на улицы вышел
весь народ. Уррутии ничего не оставалось, как бежать. Он укрылся в
венесуэльском посольстве и вскоре навсегда покинул землю Кубы. На пост
президента республики был выдвинут министр правительства Ос-вальдо Дортикос
Торрадо, который был заметной фигурой в антибатистовском подполье в городе
Сиенфуэгосе, а после революции активно принимал участие в разработке
революционных законов.
Фидель вновь возглавил Совет Министров Кубы. Об этом под овацию
гигантского митинга объявил 26 июля 1959 года новый президент Кубы в день
празднования VI годовщины штурма казармы Монкада. Сам Фидель, выступивший на
том же митинге, сказал: "Если бы народ не поддержал нашу революцию, если бы
народ решил иначе, я бы не стал снова премьер-министром революционного
правительства. Решение было в руках народа. Народ мог сказать: "Не
возвращайся", равно как мог сказать и как сказал: "Вернись". Свершилась воля
не одного человека и не группы людей, а всего народа".
Революция набирала темп в осуществлении провозглашенных законов, но и
контрреволюция понимала, что время работает против нее. Все свои надежды
внутренняя оппозиция стала возлагать на США, которые резко выступили против
аграрной реформы, причем теперь в антикубинские акции уже открыто включилась
администрация. Государственный департамент направил кубинскому правительству
ноту протеста против закона об аграрной реформе, указывая (по старой
привычке) на правомерность принятия подобных реформ, но при условии
"быстрой, справедливой и эффективной компенсации". Что значили эти три
внешне красивых слова? США требовали немедленной выплаты наличными полной
рыночной стоимости экспроприированной у их граждан земли. Но эти требования
ни на чем не основывались. Во-первых, стоимость земли оценивалась теми
суммами, которые указывали ее владельцы для уплаты государственных налогов
на недвижимость. Требование оценивать землю по ее рыночной стоимости было
равносильно признанию, что латифундисты в течение многих лет обманывали
государство, а следовательно, и народ Кубы, не уплачивая причитавшиеся
налоги. Во-вторых, требование платить наличными, а не бонами было
равносильно требованию к кубинскому правительству "купить у США все
обрабатываемые земли Кубы". Никакая государственная казна не могла
обеспечить наличными выкуп громадного количества (3,8 млн. га) пахотных и
иных земель, подлежавших национализации.
17 августа Куба подверглась первому налету пиратских самолетов, один из
которых прилетел из США, а два других - с территории Доминиканской
Республики. Первые бомбы упали на мирных жителей Гаваны, возвестив начало
необъявленной войны США против революционной Кубы. В начале сентября 1959
года посол США Бонзал был вызван в Вашингтон для консультаций в связи с
необходимостью развертывать широкий фронт борьбы с Кубой. 17 октября США
заявили протест Англии в связи с распространившимися сообщениями о том, что
она вела переговоры с Кубой о продаже боевых реактивных самолетов. Началась
политика блокады, затронувшая в первую очередь область вооружений.
Фидель спешно разрабатывал меры по укреплению боеспособности
вооруженных сил страны. 15 октября 1959 года на пост военного министра Кубы
был назначен Рауль Кастро. Своей беззаветной преданностью революции,
непримиримым отношением к ее врагам, патриотизмом Рауль Кастро снискал себе
репутацию одного из самых радикальных руководителей кубинской революции.
Значительная часть усилий противников революции по дискредитации героев
революционной войны была направлена именно против него. Он и Че Гевара были
в глазах кубинских термидорианцев главными препятствиями, мешавшими
достижению их целей. Поэтому этот выбор Фиделя и назначение Рауля Кастро на
важнейший пост министра вооруженных сил означал конец всех надежд реакции на
"мирное перерождение" революции.
В такой напряженной обстановке 20 октября был готов вспыхнуть мятеж,
подготовленный Убером Матосом, занимавшим пост командующего войсками в
провинции Камагуэй. Этот человек на поздней стадии примкнул к революции и в
известной мере был новичком в рядах повстанцев. В 1957 г. он, будучи
владельцем рисоводческого хозяйства в провинции Ориенте, помог своим
транспортом при доставке подкреплений из Сантьяго в горы. Затем он
длительное время находился в эмиграции в Коста-Рике и лишь на последнем
этапе войны в Сьерра-Маэстре он приземлился на самолете в контролируемой
партизанами зоне и включился в борьбу. Руководство революции оказало ему
большое доверие, потому что Убер Матос был достаточно подготовленным,
образованным человеком, каких, к сожалению, было мало в рядах Повстанческой
армии. Он обладал некоторыми организационными способностями, отличался
личной смелостью, но при всем этом в нем были заметны мелкобуржуазная
недисциплинированность, высокомерие, карьеризм. В годы войны он руководил
отрядом повстанцев и одним из первых вошел на территорию провинции Камагуэй,
что позволило ему одно время спекулировать на славе "освободителя"
провинции. Еще в годы войны у Фиделя Кастро было резкое столкновение с
Убером Матосом по вопросу о соблюдении уставных требований. В то время как
действовавший в Повстанческой армии закон предписывал все захваченное в боях
оружие передавать в распоряжение Главного штаба, Убер Матос самочинно
присваивал для своего отряда наиболее ценное автоматическое оружие. Был
случай, когда Фидель в письменной форме потребовал от него или немедленно
сдать трофеи, или передать командование другому офицеру и явиться для
объяснений в Главный штаб.
Тогда У. Матос сделал вид, что произошло досадное недоразумение, а вот
теперь недисциплинированность переросла в заговор, и он встал на путь
открытой борьбы против революции.
Находясь на посту командующего вооруженными силами провинции, У. Матос
поменял практически всех должностных лиц в государственных учреждениях,
средствах информации, студенческих и профсоюзных организациях. Повсюду он
расставил безоговорочно преданных себе лично людей. Он планировал начать
мятеж в провинции Камагуэй, прологом которого должна была стать коллективная
отставка всех должностных лиц провинции, которые отказывались якобы от
сотрудничества с прокоммунистическим правительством. Затем эта кампания
гражданского неповиновения распространилась бы на другие провинции, а сам
Убер Матос становился бы общенациональным вождем антифиделевской оппозиции.
20 октября весь план был приведен в действие. У. Матос направил Фиделю
личное письмо об отставке, в котором заявлял, что он порывает с
революционным правительством из-за несогласия в подходе к проблеме
коммунизма и отношения к коммунистам. Получив письмо, Фидель решил, что оно
носит строго доверительный характер, и решил не спешить с принятием мер.
Однако глубокой ночью Фидель получил по телефону сообщение от тогдашнего
уполномоченного по проведению аграрной реформы в провинции Камагуэй Энрике
Мендосы о том, что это письмо широко распространяется по провинции и что
выступление Убера Матоса назначено на утро 21 октября. Руководитель заговора
собрал всех офицеров в казармах полка и вел проработку последних деталей
акции. До утра Фидель давал указания Э. Мендосе, что следует предпринять для
противодействия заговорщикам, для выигрыша времени, а ранним утром сам
прибыл в город Камагуэй, не имея при себе ни оружия, ни охраны. Даже
пистолет был снят и оставлен. По радио было передано сообщение, что прибыл
Фидель для разбирательства чрезвычайного дела и все граждане, выступающие в
защиту революции, приглашаются на площадь. В считанные часы в назначенном
месте собрались десятки тысяч жителей города Камагуэя. Фидель обратился к
ним с краткой речью, сказав, что в провинции зреет заговор, возглавляемый
Убером Матосом, засевшим в настоящий момент в казармах полка, и что он
прибыл, чтобы сорвать контрреволюционную вылазку. Фидель пригласил следовать
за собой всех, кому дороги судьбы революции. И он, безоружный, пошел впереди
безоружной толпы прямо по направлению к казармам. Энрике Мендоса
рассказывал, что это было волнующее зрелище: десятки тысяч людей, увлекаемых
Фиделем, лавиной двигались на штаб-квартиру Убера Матоса. Когда шествие
подошло к воротам военного городка, те оказались запертыми на замок. Фидель,
отличавшийся недюжинной физической силой, с такой яростью ударил по ним
ногой, что запор поддался и ворота распахнулись. Часовые оторопело отошли в
сторону, и вся масса народа влилась в помещение казармы. Заговорщики не
посмели оказать никакого сопротивления.
Убер Матос и его основные сообщники были арестованы и отправлены в
Гавану, а Фидель прямо с балкона казармы обратился с речью к сопровождавшим
его жителям Камагуэя. Заговор был сорван.
Буквально в тот же день в соответствии с явно скоординированным планом
над Гаваной появился американский бомбардировщик Б-26, который разбрасывал
подрывные листовки, пытаясь помочь уже подавленному заговору. Одним из
тяжелых последствий заговора Убера Матоса была гибель Камило Сьенфуэгоса,
который принял на себя командование войсками в провинции Камагуэй. В эти
тревожные дни, связанные с ликвидацией всех ответвлений подпольной
контрреволюционной сети, ему не раз приходилось летать в Гавану для
консультаций с Фиделем Кастро. 30 октября его самолет не прибыл в Гавану.
Камило был всеобщим любимцем во время войны в горах и после победы
революции. Ему Че Гевара посвятил свою первую книгу "Партизанская война".
Гевара считал Камило Сьенфуэгоса гениальным партизанским вожаком. За его
безграничную личную храбрость, обаяние, доброту и ум Камило пользовался
широкой популярностью на Кубе. Он был одним из самых близких и преданных
Фиделю руководителей вооруженных сил революционной Кубы. Его исчезновение
было тяжелым ударом для революции и большой потерей лично для Фиделя Кастро.
Премьер-министр бросил все дела и возглавил организацию поисков пропавшего
Камило. Целую неделю, с 1 по 6 ноября 1959 года, Фидель не появлялся в
Гаване, тщательно обследуя все возможные пути полета самолета Сьенфуэгоса, в
надежде найти хоть какой-нибудь его след. Но все усилия оказались тщетными.
В тот трагический день над островом бушевали тропические грозы, маленький
двухмоторный самолет не был оснащен для полетов в сложных условиях;
по-видимому, пилот, чтобы обойти грозовой фронт, отклонился в сторону моря,
и там произошла механическая неполадка, которая стала фатальной. С тех нор в
день гибели Камило кубинцы бросают венки и цветы в морские волны, отдавая
дань памяти славному повстанческому руководителю.
В эти дни октября 1959 года у Фиделя зарождается мысль о создании
народной милиции как наиболее эффективной формы привлечения всего народа к
участию в защите отечества, над которым все более явственно сгущались тучи.
В горах стали появляться отдельные банды контрреволюционеров из числа
отщепенцев, холуев латифундистов, остатков батистовцев. В борьбе с ними в
провинции Пинар-дель-Рио впервые отличились местные крестьяне, которым
Фидель приказал выдать оружие. Этот отряд крестьян и стал ядром народной
милиции. Слова Камило Сьенфуэгоса, сказавшего, что "Повстанческая армия -
это вооруженный народ", теперь приобретали еще более глубокое значение.
Перед лицом непрекращавшихся вооруженных провокаций со стороны США,
позволявших беспрепятственно совершать со своей территории, на своих
самолетах пиратские воздушные налеты на города и села Кубы, Фидель заявил 22
октября, что кубинцы ответят на них "планомерной военной подготовкой
рабочих, крестьян, служащих и даже женщин". Революционная концепция защиты
родины предусматривала участие всего народа в отражении агрессии. Любая
война, которую посмели бы спровоцировать США, неизбежно должна была бы
принять характер отечественной. Но силами одной Кубы отстоять революцию было
трудно. Нужна была и помощь друзей.
Заканчивался первый год революции. Он весь без остатка ушел на
ожесточенную борьбу вокруг вопроса: куда идти? с кем идти? Эта борьба
закончилась полной победой Фиделя Кастро и его ближайших соратников, которые
представляли интересы самых широких слоев трудящихся города и деревни и
которые не могли остановиться на полдороге, ограничив свою историческую
миссию только свержением диктаторского режима, а вели дело к завершению
радикальной социальной революции.
Вопрос "кто кого" - главный вопрос первого года революции - решился в
общем бескровно. Могучая поддержка со стороны подавляющего большинства
кубинского народа позволила избавиться от контрреволюционного балласта в
правительстве и частично в вооруженных силах практически без применения
революционного насилия. Уррутия уехал за рубеж, Миро Кардона вскоре получил
назначение послом в Вашингтон, где он впоследствии и остался навсегда, Убер
Матос был приговорен к 20 годам тюремного заключения. Все
министры-контрреволюционеры один за другим бежали из страны и оказывались
почти всегда в США. Несмотря на все истерические вопли о "жестокости"
Кубинской революции, раздававшиеся со страниц американской печати, нельзя не
отметить удивительной гуманности Фиделя Кастро и руководства революции в
целом по отношению к тем, кто предал в первый год идеалы революции, стал
отщепенцем и переметнулся на сторону врагов Кубы и ее народа.
В конце 1959 г. кубинская буржуазия окончательно убедилась, что у нее
не остается надежд добиться изменения хода событий своими силами, и она все
свои надежды и чаяния связывает теперь только с вмешательством извне, т. е.
со стороны США. К этому времени начинается массовое бегство буржуазии с
Кубы.
На втором году революции "империализм полностью взял в свои руки
руководство внутренней контрреволюцией", как отмечал Фидель Кастро на I
съезде партии. Теперь США уже не ограничивались первоначальными
дипломатическими маневрами и идеологическими кампаниями, а постепенно
привели в действие весь арсенал своих средств. Конечно, соотношение сил
между Кубой и США было смертельно опасным для революции, но, как заметил
Фидель Кастро, "в тот момент решимость народа и его руководителей добиться
свободы любой ценой, даже ценой национальной катастрофы, оказалась сильнее
холодного подсчета своих возможностей".
Какой бы удар ни задумали в Белом доме, можно было быть уверенным, что
кубинцы ответят на него не менее чувствительным контрударом. Действия США
лишь ускоряли революционный процесс на Кубе. Впервые за всю историю своих
отношений с латиноамериканскими странами США столкнулись с противником,
который, вопреки логике и трезвым расчетам, отвечал хлесткими ударами на
репрессивные акции США. Неотвратимость ответного удара стала даже пугать
вашингтонских политиков. В конечном счете весь мир психологически привык на
протяжении десятилетий к тому, что США "наказывали" латиноамериканские
страны. Их "карательные" меры воспринимались как нечто обычное, и теперь
ответы Кубы были для американских правящих кругов непереносимо унизительны и
обидны. И что самое неприятное для США, эти ответы с глубокой симпатией
встречались во всем мире и особенно в Латинской Америке. А это давало
кубинцам большой психологический перевес в этом острейшем столкновении.
Творцом и проводником такой активной политики был Фидель Кастро.
4 февраля 1960 г. в Гавану прибыл по приглашению правительства Кубы на
открытие советской выставки А. И. Микоян. В результате состоявшихся между
ним и Фиделем переговоров через несколько дней было подписано соглашение, по
которому СССР покупал 5 млн. тонн сахара в течение 1960-1964 гг. по мировым
ценам, причем 20 процентов оплачивал твердой валютой, а остальные -
советскими товарами. Одновременно СССР предоставил Кубе заем размером в 100
млн. долларов на 12 лет под 2,5 процента годовых. Кроме того, СССР изъявлял
готовность предоставить необходимую техническую помощь в строительстве и
реконструкции предприятий. Географический фатализм, предполагавший особую
роль США в определении и формировании судеб латиноамериканских стран, начал
разрушаться.
Не желая отказываться от своей имперской политики в Западном полушарии,
США стали по всем направлениям вести тотальную борьбу с опасным мятежным
очагом, каким стала Куба. Когда кубинцам удалось купить в Бельгии некоторое
количество оружия для повышения боеспособности революционной армии, корабль
"Ля Кубр", на котором перевозился груз, был заминирован американской
агентурой и взорвался в гаванском порту 4 марта 1960 г.
На другой день на похоронах жертв взрыва корабля "Ля Кубр" Фидель
Кастро сформулировал лозунг, который стал боевым кличем кубинцев: "Родина
или смерть!". Не страх и не панику, а железную решимость отстоять свое
отечество рождали эти диверсии и саботаж противника. Поступь революции
становилась все более твердой.
17 марта президент США Эйзенхауэр принял секретное решение о том, чтобы
предоставить возможность кубинской контрреволюционной эмиграции создавать
воинские формирования, проходить подготовку и экипироваться за счет особых
фондов США. Речь шла уже о подготовке под эгидой ЦРУ наемной армии
вторжения. Центральноамериканские страны и база Гуантанамо становятся местом
для подготовки и заброски на территорию Кубы бандитских формирований.
Вашингтон начал душить Кубу петлей голода. Была сначала урезана, а
затем и вовсе ликвидирована квота продажи кубинского сахара на рынке США,
что должно было парализовать единственную сколько-нибудь развитую отрасль
промышленности Кубы, от которой зависела экономическая устойчивость всей
страны.
Затем США прекратили поставки на Кубу всяких запасных частей к
промышленному оборудованию, которое почти целиком было американского
производства. И что самое опасное, американцы попытались вызвать
энергетический паралич Кубы, так как вся нефть в страну поступала от
американских и английских компаний в Венесуэле и перерабатывалась на
американских нефтеперегонных заводах. Даже вся распределительная сеть на
Кубе принадлежала межнациональным нефтяным монополиям.
В конце августа 1960 года Соединенным Штатам удалось собрать в столице
Коста-Рики министров иностранных дел государств - членов Организации
американских государств и склонить их к одобрению резолюции с осуждением
Кубы.
Однако кубинский народ ответил на "декларацию Сан-Хосе" своей Гаванской
декларацией. 2 сентября в кубинской столице состоялся грандиозный митинг с
участием миллиона человек. Этот митинг, взявший на себя функции национальной
Генеральной Ассамблеи, одобрил текст I Гаванской декларации, которая
провозгласила: "право крестьян на землю; право рабочего на плоды своего
труда; право детей на образование; право больных на получение медицинской
помощи и больничное обслуживание; право молодежи на труд; право учащихся на
свободное экспериментальное и академическое образование; право негров и
индейцев на полное человеческое достоинство; право женщин на гражданское,
социальное и политическое равенство; право престарелых на обеспеченную
старость; право представителей интеллигенции, людей творческого труда и
ученых на борьбу своими творениями за лучший мир; право государства на
национализацию империалистических монополий в целях возвращения национальных
богатств и ресурсов; право стран на свободную торговлю со всеми народами
мира, право на полный суверенитет; право народа на превращение своих
крепостей в школы и на вооружение своих рабочих, крестьян, студентов,
представителей интеллигенции, негров и индейцев, женщин, молодежи, стариков,
всех угнетенных и эксплуатируемых для защиты таким путем своих интересов и
своей судьбы".
Гаванская декларация 1960 г. явилась важной вехой в развитии Кубинской
революции. Этот документ юридически закрепил курс на дальнейшую
радикализацию революции.
Когда Куба стала принимать советскую нефть, поступавшую в уплату за
кубинский сахар, американские заводы отказались ее перерабатывать. Тогда
отряды народной милиции заняли заводы, которые с 1 июля 1960 года стали
собственностью кубинского государства, и обеспечили бесперебойное снабжение
горючим.
Отвечая на меры экономической агрессии со стороны США, правительство
Кубы последовательно объявляло о национализации все новых и новых групп
предприятий, принадлежавших американцам. Под контроль государства перешли
банки, гостиницы, сахарные заводы, плантации сахарного тростника,
нефтеперегонные заводы, химическая и фармацевтическая промышленность и т. д.
За пять месяцев, между маем и октябрем 1960 года, начавшаяся по вине США
экономическая война привела к тому, что революция покончила навсегда с
американскими капиталовложениями, национализировав всю собственность,
принадлежавшую американцам. США очень быстро расстреляли всю обойму
репрессивных экономических мер, а результата, на который они рассчитывали,
не добились.
В том же октябре I960 года были приняты законы, предусматривавшие
национализацию всех сахарных заводов, железных дорог, фабрик и других
промышленных предприятий. Перешли в собственность государства все крупные
торговые предприятия и банки. Все это произвело коренной перелом в жизни
страны.
В сентябре 1960 года в Нью-Йорке начала свою работу юбилейная XV сессия
Генеральной Ассамблеи ООН, на которую прибыли премьер-министры стран -
членов ООН. Принял решение поехать в Нью-Йорк и Фидель Кастро, хотя
отношения между двумя странами были чрезвычайно напряженными. Так, например,
явно действуя по указке властей и продажного руководства профсоюзов,
персонал аэропорта в Нью-Йорке заявил, что он не будет даже разгружать багаж
кубинской делегации, если приедет Фидель Кастро. Но такими грубыми мерами
нельзя было запугать кубинских руководителей, прошедших тернистый путь самых
трудных испытаний. Узнав об этом, Фидель только сказал:
"Ну и что ж? Мы просто не возьмем с собой никаких чемоданов, а поедем с
походными вещмешками. Мы даже этого удовольствия империалистам не доставим!"
11 дней, проведенных Фиделем в США (с 18 по 28 сентября 1960 г.), были
наполнены злобными мелкими уколами, которыми власти и правые силы США
пытались вывести из себя и спровоцировать кубинскую делегацию. Полиция и ФБР
сделали все, чтобы полностью изолировать Фиделя Кастро от общения с
публикой. Самолет кубинской делегации был отогнан в самый отдаленный уголок
аэропорта, и оттуда пытались незаметно отвезти Кастро в гостиницу, несмотря
на то, что на аэродроме собрались тысячи людей, чтобы встретить
премьер-министра Кубы. Когда Фидель попытался из окна автомашины
приветствовать встречавших, то один из офицеров полиции в неуважительной
форме пытался запретить ему это, что вызвало резкий отпор со стороны Фиделя
Кастро, а потом стало причиной энергичного протеста перед Генеральным
секретарем ООН. Несмотря на все усилия властей США, более 100 автомашин, 25
автобусов и несколько грузовых машин, битком набитых восторженными
сторонниками Кубинской революции, сопровождали Фиделя Кастро. Конная полиция
перекрыла все подступы к отелю "Шелбурн", в котором первоначально
остановилась делегация, предоставив, однако, полную свободу
контрреволюционным группам постоянно пикетировать отель.
Буквально на другой день владелец отеля устроил скандал, требуя резкого
повышения платы за проживание кубинцев под тем предлогом, что, мол,
присутствие Фиделя Кастро доставляет ему особые беспокойства. Никакие
увещевания не дали результатов. Тогда Фидель, возмущенный провокационным
поведением хозяина гостиницы, распорядился, чтобы один из членов делегации
поехал в магазин и купил там несколько палаток, которые кубинцы намеревались
разбить на территории ООН, поскольку в США не уважают представителей стран -
членов ООН. Вся делегация немедленно выехала в ООН, где состоялась встреча с
Дагом Хаммаршельдом, которого бросило в жар от сообщенного ему плана
размещения делегации в садике здания ООН. Положение было смягчено
поступившим в это время звонком владельца скромного отеля "Тереза" из
Гарлема, который предложил предоставить бесплатно свои номера для кубинцев.
Хаммаршельд пытался отговорить Фиделя ссылками на то, что гостиница слишком
убога для делегации такого уровня, но Фидель сказал, что именно такая и
годится, и кубинцы вместе с палатками и вещевыми мешками направились в
Гарлем.
В этой гостинице состоялись встречи Фиделя Кастро с Н. С. Хрущевым,
Гамалем Абдель Насером и другими политическими лидерами.
США уже практически не скрывали, что они ведут дело к военному
вмешательству в дела Кубы. Обосновавшиеся на их территории эмигрировавшие с
Кубы политики, экономисты, крупные предприниматели и т. п. создали так
называемое Движение революционного возрождения с целью свержения
правительства Кубы и "спасения страны от угрозы коммунизма". Это означало,
что США готовят не только военные силы вторжения, но и формируют
политические силы, которые могли бы взять на себя управление страной после
свержения ненавистного им строя.
В начале 1961 года развитие событий стало просто головокружительным.
Уже 3 января США заявили о том, что они разрывают дипломатические отношения
с Кубой.
Отзыв американского дипломатического персонала был прелюдией к военной
операции. Руководство революции не скрывало от народных масс опасности
момента. Еще 28 сентября, в день возвращения из Нью-Йорка, когда Фидель
Кастро выступал на митинге с отчетом перед народом о проделанной там работе,
в ответ на раздавшиеся взрывы петард (с целью сорвать выступление) он бросил
лозунг о создании по всей стране комитетов защиты революции, которые должны
были мобилизовать весь народ на борьбу против внутренней и внешней
опасности. Комитеты защиты революции стали эффективным дополнением к
вооруженным силам республики и народной милиции. Они направили острие своей
борьбы против террористов, саботажников, агентов иностранных разведок,
пытавшихся нарушить экономическую жизнь страны. Это была система
коллективной революционной бдительности. В каждом квартале в городах, в
каждом хуторе или поселке в сельской местности были созданы комитеты защиты
революции, которые взяли под контроль малейшее движение контрреволюционных
элементов, парализовали всякую возможность ведения групповой конспиративной
работы.
В середине января 1961 г. Фидель Кастро обратился к новому президенту
США Джону Кеннеди, только что принявшему власть, с предложением обсудить
сложившиеся между двумя странами отношения. Кеннеди ответил отказом. Он уже
знал, что подготовка к вторжению заканчивается.
3 апреля 1961 года госдепартамент США выпустил так называемую "Белую
книгу" о Кубе, которая была призвана оправдать готовившиеся военные акции
против Кубинской революции. Книга была напичкана злобными материалами с
одной задачей: возбудить общественное мнение в США и других странах против
Кубы. Она стала как бы завершающим аккордом психологической войны против
Кубинской революции накануне военного удара. Герберт Мэтьюз так
характеризует этот опус госдепартамента, написанный Артуром Шлесинджером:
"Как политический и полемический документ он был эффективен, а если на него
смотреть с точки зрения достоверности фактуры и исторической точности в
оценке обстановки на Кубе, то о нем лучше всего забыть".
14 апреля 1961 года бригада наемников на шести кораблях отправилась в
никарагуанский порт Пуэрто Кабесас, откуда должно было начаться вторжение.
Там экспедицию приветствовал никарагуанский диктатор Луис Сомоса,
который глумливо заявил, что ожидает в подарок кусочек фиделевской бороды.
В 6 часов утра 15 апреля американские бомбардировщики Б-26 со
свеженакрашенными кубинскими опознавательными знаками нанесли бомбовый удар
по основным аэродромам, где находились немногие самолеты военной авиации
Кубы. Под бомбами погибло несколько кубинских самолетов.
Тем временем через свою "свободную" печать и по официальным каналам США
распространили чудовищную ложь о том, что, мол, самолеты, подвергшие
бомбардировке кубинские аэродромы, были самолетами ВВС Кубы и пилотировались
восставшими кубинскими летчиками, которые затем бежали за границу. Для
отвода глаз ЦРУ послало одного из наемников на самолете Б-26 из Никарагуа в
Майами, чтобы он своим появлением подтвердил фальшивую версию. Заранее было
подготовлено все: и заявления пилотов, и фотографии самолетов, и ответы
"миграционных" чиновников.
На другой день, 16 апреля, Фидель Кастро выступил с большой речью на
похоронах жертв вражеской бомбардировки и, обращаясь прямо к Кеннеди, назвал
его лжецом, потому что с территории Кубы не взлетел ни один самолет и не
бежал ни один летчик. Фидель потребовал от правительства США представить в
ООН и летчиков, и самолеты, чтобы незамедлительно доказать, что эта затея
была неумно спланирована в расчете на простаков. Адлай Стивенсон, которого
Кеннеди называл "мой официальный лгун", был в шоке. Ни он, ни правительство
США не смогли даже назвать имени ни одного из летчиков. На этом
торжественно-траурном митинге, 16 апреля 1961 г., Фидель впервые назвал
Кубинскую революцию социалистической. Он закончил свою речь такими словами:
"Товарищи рабочие и крестьяне, наша революция является социалистической и
демократической, революцией бедняков, которая делается силами бедняков и в
интересах бедняков. И за эту революцию... мы готовы отдать свою жизнь.
Рабочие и крестьяне, бедняки нашей родины, клянетесь ли вы защищать до
последней капли крови эту революцию бедняков, творимую ради интересов
бедняков?" И вся многотысячная толпа ответила одним вздохом: "Да,
клянемся!".
Приказом Фиделя Кастро в стране было объявлено о введении повышенной
боевой готовности, личный состав милиции получил оружие, перешел на
казарменное положение в ожидании боевых приказов. К сожалению, на этот раз
не учебные тревоги, а кровавые бои ожидали только рождавшиеся вооруженные
силы республики.
Ранним утром 17 апреля 1961 года небольшой отряд народной милиции,
который нес службу в местечке Хирон, на южном побережье провинции
Лас-Вильяс, увидел приближающиеся к берегу в темноте десантные лодки. При
первой же попытке осветить их автомобильными фарами для опознания с лодок
был открыт шквальный огонь. Перевес противника в силах и вооружении был
чрезвычайно велик, и милиционеры, оставшиеся в живых, стали отходить, успев
по телефону сообщить в Гавану о начавшемся вторжении. Фидель немедленно
приказал привести части в полную боевую готовность. Одновременно была дана
команда комитетам защиты революции начать превентивную операцию по изоляции
всех контрреволюционных элементов и подозрительных лиц.
Не имея точных сведений о количестве высадившихся в Хироне наемников и
имевшегося у них вооружения, Фидель не торопился бросить против них все силы
армии. У него было достаточно оснований предположить, что противник может
наносить отвлекающий удар, а главный подготовить в другом месте. Тем более
что около берегов провинции Пинар-дель-Рио крейсировал отряд американских
кораблей, который даже имитировал операцию по подготовке высадки. На воду
спускали шлюпки, морская пехота в полном боевом снаряжении занимала свои
места в них. Правда, все это происходило за пределами территориальных вод,
но в такой близости, что свободно просматривалось невооруженным глазом с
берега. Другой отряд кораблей подозрительно крейсировал у другого конца
острова, около г. Баракоа.
К моменту высадки наемников на берегах бухты Кочинос вооруженные силы
Кубы еще не были реорганизованы, они сохраняли полупартизанскую структуру.
Не было формирований выше батальона; тяжелое вооружение всего лишь несколько
месяцев назад начало поступать из Советского Союза. Прибывшие первые
самолеты находились в разобранном состоянии и не могли, естественно, быть
использованы в боевых действиях. Артиллерия и танки хранились на
замаскированных стоянках. Экипажи едва научились водить танки. Не было
никаких навыков у расчетов крупнокалиберных минометов. В силу этих причин
первый удар на себя приняли пехотные формирования народной милиции,
вооруженные только легким стрелковым оружием. Одним из первых вступил в бой
батальон курсантов училища, готовившего офицеров для народной милиции.
Командовал батальоном Хосе Рамон Фернандес, в прошлом кадровый офицер армии,
перешедший на сторону революции. Он вспоминает, как трудно пришлось в первые
часы, когда выяснилось, что перед ними был до зубов вооруженный противник,
располагавший тяжелыми танками, безоткатными орудиями, минометами и новейшим
автоматическим оружием пехоты. В воздухе на первых порах было полное
господство противника. Его бомбардировщики Б-26 непрерывно наносили удары по
двум шоссе, которые вели к месту сражения через многокилометровое
тропическое болото. Противник точно рассчитал выбор места высадки. Вокруг
бухты Кочинос полосой в четыре-пять километров была твердая земля, покрытая
лесом. Вдоль побережья были разбросаны маленькие поселки курортного типа.
Недалеко находилась взлетно-посадочная площадка. Короче говоря, это был
идеальный плацдарм, который был отрезан от остальной части страны широкой
труднопроходимой зоной болот, и лишь две ниточки шоссе связывали побережье
бухты Кочинос с основной территорией Кубы. Контролировать эти две узенькие
полоски земли можно было малыми силами. Любой выигрыш во времени позволял
противнику высадить в районе Плайя-Хирон с кораблей или с самолетов группу
политических авантюристов, которых можно было выдать за "законное"
правительство Кубы, после чего начать оказывать ему открытую помощь со
стороны США и других диктаторских стран Латинской Америки. Ведь для
противника главным было получить формальную зацепку для расширения агрессии.
Поэтому Фидель, убедившись к середине дня 17 апреля, что высадка в
бухте Кочинос не является отвлекающим маневром и именно там наносится
главный удар, приказал немедленно перебросить туда основные силы из
центральной части страны. Мобилизация была проведена в предельно сжатые
сроки. Уже с утра 17 апреля Фидель лично руководил ходом боевых действий.
Его план ведения сражения состоял в том, чтобы в первую очередь нанести удар
по кораблям противника, потопить их или отогнать от берега, лишить десант
материальной, а главное, психологической поддержки со стороны моря. Эту
задачу великолепно выполнила крошечная авиация революционных вооруженных
сил. От вражеских бомбардировок 15 апреля уцелело несколько военных
самолетов, которые предусмотрительно были отведены в укрытия. Это были два
реактивных самолета Т-33, несколько старых Б-26 и британских "Си Фьюри".
Появление в воздухе революционной авиации было громом среди ясного неба
для наемников. Пилоты проявили чудеса героизма, совершая по несколько боевых
вылетов в день. Точными ракетными и бомбовыми ударами им удалось повредить и
поджечь главный транспортный и штабной корабль "Хьюстон", который, уходя от
ударов с воздуха, сел на мель и накренился. Не успевшие высадиться на
главный плацдарм наемники в панике покинули судно и, полностью
дезорганизованные, вплавь бросились к противоположному, заросшему
заболоченным лесом, берегу. Не отвлекаясь ни на какие другие цели, в точном
соответствии с приказами Фиделя Кастро, летчики продолжали поражать другие
суда экспедиции, пока эта задача не была в основном решена.
Затем перед пилотами была поставлена задача: очистить небо от вражеских
самолетов. Они блестяще справились и с этим поручением. Несколько Б-26 было
сбито в течение 18 и 19 апреля, сами кубинцы потеряли только два самолета.
А уже после этого Фидель приказал авиации поддерживать действия
наземных сил и наносить удары по закрепившемуся в Плайя-Хирон противнику.
К этому времени подтянутая артиллерия стала вести заградительный огонь
по акватории бухты, не давая возможности противнику предпринять меры по
спасению отрезанных на плацдарме наемников. По существу была проведена
классическая операция по окружению с помощью огневых средств десанта,
ликвидация которого была предопределена.
Большую часть времени, пока шли бои в районе бухты Кочинос, Фидель
провел непосредственно в зоне боевых действий. Он лично участвовал в опросе
первых пленных, ходил в атаку на Т-34 и, как сообщила газета "Революсион" от
22.04.62, Фидель азартно вел огонь из орудия САУ-100 по транспортному судну
противника, которое в конце концов было потоплено.
В общей сложности из 1500 человек, подготовленных ЦРУ для этой
экспедиции, 1200 человек оказались в плену, около сотни было убито и лишь
немногим удалось в первые часы бежать на уходивших судах.
Операция в бухте Кочинос закончилась полным военным и политическим
провалом для США. Даже президент США не счел возможным лгать в такой
катастрофической ситуации. Кеннеди.взял всю ответственность за крах операции
на себя, сказав: "Победа-дитя многих родителей, а поражение всегда сирота".
Артур Шлесинджер только разводил руками, так ничего и не поняв в
происшедшем. В своей книге "Тысяча дней", посвященной истории администрации
Кеннеди, по поводу катастрофы в бухте Кочинос он писал: "Правда состоит в
том, что Кастро оказался значительно более выдающимся человеком и
руководителем гораздо лучше организованного государства, чем можно было
предположить".
Взятых в плен наемников Фидель Кастро предложил обменять на такое же
число политических заключенных, находившихся в тюрьмах в Доминиканской
Республике, Никарагуа, Пуэрто-Рико и других странах. На это Соединенные
Штаты пойти не могли, и переговоры пошли по другому пути: Куба потребовала
от США компенсации за тот ущерб, который был нанесен экономике страны
вторжением наемников. Около года власти США лавировали и изворачивались,
чтобы спасти как-то свое лицо, но им пришлось заплатить требуемую
компенсацию в виде 500 тракторов, большой партии медикаментов и других
народнохозяйственных товаров на общую сумму в 63 млн. долларов.
Для сплочения всех патриотически настроенных революционеров,
разделявших социальную программу преобразований, Фидель выдвинул идею о
создании на базе существовавших политических организаций Объединенной партии
социалистической революции Кубы. Об этом было объявлено 26 июля 1961 года на
митинге, посвященном очередной годовщине штурма Монкады.
В первые годы после победы революции Фидель часто обращался к
телевидению как к наиболее эффективному средству общения со всем народом для
объяснения самых сложных вопросов внутриполитической жизни, партийной
практики, международной обстановки. Телевизионная студия была его постоянной
кафедрой. Он старался максимально полно информировать народ Кубы обо всем,
над чем работали Объединенные революционные организации и правительство,
какие планы разрабатывались на близкую и дальнюю перспективу. Эти
выступления содействовали быстрому росту политической сознательности широких
народных масс, ликвидировали почву для возникновения вредных слухов,
домыслов, они заранее обрекали на неудачу усилия врагов Кубинской революции,
не прекращавших ни на минуту острой подрывной борьбы против Кубы. Фидель
Кастро появлялся на экранах телевизоров не только по поводу юбилейных актов
или в связи с радостными победными событиями, вроде победы на Плайя-Хирон.
Он смело брался за объяснение и малопопулярных, на первый взгляд, но
необходимых мер, к которым вынуждена была прибегнуть революция. Он беседовал
с народом по поводу ошибок, допущенных в проведении аграрной реформы,
говорил о плохой системе снабжения, объяснял причины сокращения ассортимента
продовольственных продуктов в продаже, говорил о реальном состоянии дел,
делился теми планами, которые разрабатывало правительство для выправления
положения. Когда революция провела денежную реформу, означавшую замену всех
денежных знаков в стране, Фидель снова подробно разъяснял каждый пункт из
правительственного решения, помогал понять социальный смысл каждого звена
новой финансовой политики.
Эти выступления были, может быть, иногда излишне подробными, с большим
количеством деталей, но они полностью удовлетворяли информационные
потребности народных масс, которые чувствовали, что они живут одними
мыслями, одними заботами с революционным правительством, с руководством
революции. Частое и деловое общение Фиделя Кастро с кубинским народом,
разумеется, не ограничивалось телепередачами, он широко пользовался и
митингами, и встречами во время производственных совещаний. Не было в первые
годы революции ни одного сколь-нибудь заметного массового мероприятия, на
котором бы не выступил с политической речью Фидель Кастро. Если посмотреть
распорядок его занятости в течение каждого месяца, то в среднем он выступал
не менее 10 раз перед большими аудиториями (от общенациональной до встречи
по профессиональному признаку) и в течение месяца обязательно совершал
несколько поездок по различным районам страны, в ходе которых знакомился с
положением на местах. Он часто принимал участие и непосредственно в трудовых
процессах, особенно в рубке тростника - главном занятии
сельскохозяйственного рабочего. Причем занимался рубкой не символически, а
значительно перевыполняя установленные дневные нормы для профессионального
рубщика. Когда Фидель призывал кубинцев к работе на добровольных началах, то
всегда подкреплял это личным примером. Почти в каждой уборочной кампании он
оставался на плантациях по две недели. Вместе с ним иногда находились на
работе президент страны и другие члены правительства.
Это постоянное общение с народом давало Фиделю как руководителю
революции живое чувство реальной обстановки в стране, позволяло быстро
улавливать самые малейшие изменения и принимать необходимые меры.
Летом 1962 года обстановка вокруг Кубы особенно обострилась.
Американская печать буквально билась в припадках антикубинской истерии.
Главной темой нападок было избрано вооружение Кубы и создание регулярных
вооруженных сил. Действительно, после опыта, полученного в боях на
Плайя-Хирон, кубинцы стали строить армию по всем требованиям современной
военной науки. В соответствии с подписанными соглашениями на Кубу прибыли
советские военные специалисты, которые оказывали необходимую помощь.
Продолжало поступать советское вооружение. Разумеется, армия Кубы
создавалась исключительно для защиты революции, она не представляла ни для
кого угрозы, и тем не менее США стали открыто готовить нападение на Кубу.
В обстановке постоянного нагнетания антикубинской истерии, усиления
провокационной и диверсионной деятельности, перед фактом открытой подготовки
вооруженных сил США к прямому вторжению на территорию Кубы, правительства
Союза Советских Социалистических Республик и Республики Куба в полном
соответствии с нормами международного права достигли договоренности о
принятии дополнительных мер по укреплению обороноспособности острова
Свободы. Эти меры предусматривали размещение на территории Кубы некоторого
количества ракет среднего радиуса действия и бомбардировщиков Ил-28. Об этих
мерах Фидель Кастро говорил: "Твердое убеждение в том, что в подходящий
момент американский империализм под любым предлогом совершит прямое
вооруженное нападение на Кубу, а также и наша уверенность, что предложенные
контрмеры укрепят социалистический лагерь в целом, определили наше решение
подписать кубино-советское соглашение о размещении на нашей территории
ядерного оружия, в результате чего возник октябрьский кризис".
Вашингтон непрестанно нагло требовал от Кубы разрыва военных отношений
с Советским Союзом. В течение 1962 года не было ни одного публичного
выступления президента США по внешнеполитическим вопросам, в котором бы он
не обрушивался с угрозами в адрес революционной Кубы. Но США не
ограничивались одними словесными обстрелами Кубы, они принимали и меры
военного характера. В начале сентября 1962 г. по просьбе Кеннеди комиссия по
военным делам американского сената единогласно разрешила провести призыв в
армию 150 тыс. резервистов, что является неслыханной мерой в мирное время.
Фидель саркастически замечал, что США кричат о своей безопасности, но
ведь Куба куда больше нуждается в безопасности от США. Они, мол, впадают в
истерику, что мы находимся в 90 милях от их берегов, но ведь мы тоже
находимся в 90 милях от берегов США. Но он всегда подчеркивал, что Куба
только защищается, а США хотят ее уничтожить.
1 и 2 октября 1962 года состоялось неофициальное совещание министров
иностранных дел стран - членов ОАГ, на котором США требовали принятия
крайних мер против Кубы. В те же дни Кеннеди направил своим союзникам в
Европе письмо с требованием прекратить торговлю с Кубой. США хотели сделать
весь мир соучастником своих преступных действий, но полученные ответы
показали, что эта идея далеко не радует другие страны. Англия и Канада сразу
ответили, что они не станут принимать участия в блокаде Кубы.
19 октября 1962 года все кубинские газеты сообщили о том, что днем
раньше США начали крупные военные маневры в западной части Атлантического
океана и в Карибском море, о которых объявлено с целью замаскировать крупную
концентрацию сил против Кубы. В маневрах принимало участие большое
количество десантных судов, на борту которых находилось 20 тыс. солдат
морской пехоты. Американские боевые и разведывательные самолеты, грубо
нарушая суверенитет и территориальную неприкосновенность Кубы, ежедневно
совершали провокационные полеты над территорией острова. Наконец 22 октября
Кеннеди "выложил все карты", объявив о введении с утра 24 октября
военно-морской блокады Кубы под предлогом недопущения провоза на Кубу оружия
"наступательного" характера. К этому времени в районе Кубы было уже
сосредоточено 183 боевых корабля американского военно-морского флота, в
портах южного побережья США и на десантных судах находились готовые к броску
на территорию Кубы части морской пехоты, на аэродромах в боевой готовности
стояла бомбардировочная авиация и транспортные самолеты для десантирования
парашютистов. В воздух были подняты самолеты стратегической авиации с
ядерным оружием на борту. На боевые позиции вышли атомные подводные лодки,
нацелившие свои ракеты на социалистические страны. Повсюду в мире
американские войска и военные базы были приведены в боевую готовность. Мир
усилиями администрации США был поставлен на грань термоядерной войны.
Этим беспрецедентным агрессивным действиям США Куба, СССР и другие
социалистические страны противопоставили спокойную, но в то же время
решительную позицию, отвергая всякие гегемонистские притязания Соединенных
Штатов. 23 октября 1962 года было опубликовано заявление правительства СССР,
в котором говорилось: "Если агрессоры развяжут войну, то Советский Союз
нанесет самый мощный ответный удар".
Со своей стороны Фидель Кастро приказал с вечера 22 октября привести в
полную боевую готовность все вооруженные силы страны. Сотни тысяч людей
заняли боевые позиции. На следующий день Фидель Кастро выступил перед
народом с большим обращением в связи с создавшимся положением. Все обращение
было проникнуто глубокой уверенностью в том, что кубинский народ выстоит и в
этой схватке. "Любую блокаду - выдержим, агрессию отразим" - вот лейтмотив
его выступления, но он говорил также, что кубинский народ выйдет из этих
испытаний поистине великим. "Мы все теперь как один, одна у нас судьба и
одна будет у всех победа" - такими словами завершил он свое выступление.
Корабли с мирными грузами для кубинского народа продолжали спокойно
двигаться своим курсом, несмотря на оглушительную какофонию угроз,
раздававшуюся из Вашингтона. Первым кораблем, который прошел через цепь
американских эсминцев, был советский танкер "Винница". Его капитан Романов
рассказывал по прибытии в Гавану, что танкер в море встретился с
американским авианосцем, который не пытался остановить советский корабль,
хотя встреча состоялась уже днем 24 октября. В течение 6 часов самолеты ВМС
США кружили над "Винницей", но советские моряки, не дрогнув, шли к порту
назначения. Вечером 26 октября в Гаване отшвартовалось кубинское судно "Байя
де Сигуанеа". Это судно было также при прорыве блокадного охранения опрошено
американским эсминцем: "Что везете?" Кубинцы ответили: "Картошку" - и, не
сбавляя хода, продолжали свой путь. Американцы и в этом случае не решились
на насильственный досмотр, зная, что кубинцы предпочтут любой исход, даже
гибель, но не позволят абордажа.
Готовясь во всеоружии встретить агрессию, Куба, Советский Союз и другие
страны вели в то же время поиски политических путей выхода из навязанного им
конфликта. В результате очень сложной политической борьбы, в которой
участвовали непосредственно главы заинтересованных государств и Генеральный
секретарь ООН У Тан, 28 октября 1962 г. была достигнута договоренность,
согласно которой Кеннеди брал на себя обязательство отменить меры по
военно-морской блокаде и давал письменное заверение в том, что США не будут
совершать вооруженную интервенцию на Кубу, выразив одновременно уверенность,
что их примеру последуют и другие государства Западного полушария. Советский
Союз соглашался вывести с территории Кубы размещенные там ракеты среднего
радиуса действия и бомбардировщики ИЛ-28. Карибский кризис таким образом был
преодолен, свобода и независимость Кубы спасены, человечество избежало
ужасов термоядерной войны.
Давая оценку итогам карибского кризиса, Фидель Кастро говорил в 1975 г.
в отчетном докладе I съезду Компартии Кубы: "В то время нам, кубинцам,
нелегко было понять все значение такого решения...".
В последующие дни американцы настойчиво добивались инспекции территории
Кубы под предлогом проверки выполнения обязательств по демонтажу ракетных
установок, но Фидель Кастро ответил категорическим отказом, подчеркнув
священность национального суверенитета и предупредив, что по любому
самолету, появляющемуся без разрешения над территорией страны, будет открыт
огонь как по врагу. Кубинское правительство выдвинуло для полного разрешения
кризиса пять пунктов, включавших требование о снятии экономической блокады,
отказ США от подрывной деятельности в виде поддержки бандитско-диверсионных
групп, прекращение налетов пиратских самолетов, прекращение нарушений
национальных границ кораблями и самолетами США, ликвидацию военно-морской
базы в Гуантанамо. Осуществление этих дополнительных мер подвело бы еще
более прочную базу под договоренность о разрешении октябрьского кризиса. США
отмолчались.
Учитывая возможность развязывания страшной войны, сохранение мира в
один из моментов наибольшей для него опасности без принесения в жертву
основных политических целей было победой. Кажущийся успех империализма со
временем оказался не более чем мыльным пузырем. После этого тяжелейшего
испытания даже "холодная война" пошла на убыль.
"Хотя впоследствии Соединенные Штаты создали военные базы в Центральной
Америке и Флориде для организации пиратских налетов на наши берега (и таких
налетов было немало), эти действия представляли собой последние попытки
оскорбленного, но уже бессильного имперского высокомерия. Последующая
интервенция Соединенных Штатов во Вьетнаме и героическое сопротивление этого
братского народа привели к постепенному сокращению масштабов военных акций
против Кубы, и для нашего народа наступил период относительного мира".

Глава



VII

ТРУДНОЕ НАЧАЛО (1963-1967 гг.)

Обо всех крупных социальных революциях стало прописной истиной
говорить, что гораздо легче взять власть, чем ее удержать. При этом имеется
в виду не только продолжение классовой борьбы, но и большие экономические
трудности. Не была исключением в этом отношении и Кубинская революция,
которая совершалась в особо сложных условиях, вызванных малыми размерами
страны, опасной близостью к США, оторванностью от других стран
социалистического содружества, исключительными трудностями экономического
характера, вытекавшими из исторически сложившейся рабской привязанности Кубы
к США. К тому же, несмотря на то, что в результате исторических побед,
одержанных кубинским народом в боях на Плайя-Хирон и в ходе карибского
кризиса, в целом был обеспечен относительно мирный период в развитии
Кубинской революции, все же вокруг Кубы продолжала сохраняться острая
враждебная обстановка, чреватая любыми неожиданностями.
США продолжали работу против Кубы, но несколько изменили ее методы и
тактику. Они отдавали себе отчет в огромной роли лично Фиделя как
руководителя Кубинской революции. Поэтому ЦРУ по указанию Белого дома в эти
годы не раз разрабатывало и пускало в "производство" планы по физическому
уничтожению лидера Кубинской революции. Детали этих чудовищных замыслов
стали известны, когда в результате внутренней борьбы между различными
группировками правящих кругов США сенатская комиссия провела расследование
деятельности ЦРУ с последующим опубликованием результатов своей работы.
Тогда и стали известны факты о роли ЦРУ в уничтожении неугодных США
политических деятелей во многих странах мира. Среди других признаний в
отчете говорится: "Мы имеем конкретные доказательства организации по крайней
мере 8 заговоров с целью убийства Фиделя Кастро в период с 1960 по 1965 гг.,
в которых замешано ЦРУ".
Из наиболее подробно разработанных планов фигурирует, например,
изготовление коробки любимых сигар Фиделя Кастро, которые были
предварительно пропитаны смертельным ядом бутолином. Токсическое вещество
было настолько сильным, что достаточно взять в рот сигару, чтобы наступила
смерть. Сигары были изготовлены и переданы неизвестному лицу, по-видимому,
агенту ЦРУ из числа кубинцев. Судьба зловещей коробки с сигарами осталась
неизвестной.
Незадолго до высадки бригады наемников в бухте Кочинос отдел
технических служб ЦРУ изготовил и отправил на Кубу специальные пилюли со
смертельным ядом, действие которого проявилось бы через 2-3 дня после
попадания в организм, причем медицинское вскрытие не смогло бы установить
причины смерти. Предполагалось, что один из агентов ЦРУ, завербованных среди
кубинского персонала, бросит эту таблетку в стакан с прохладительным
напитком. Исполнителю этого плана была приготовлена премия в 50 тыс.
долларов. Но лицо, получившее таблетки, так и не смогло ими воспользоваться
для приведения в жизнь плана ЦРУ.
В 1963 году, когда американский адвокат Джеймс Донован вел с кубинским
правительством переговоры относительно обмена пленных наемников на
продовольствие и медикаменты, ЦРУ решило через него подарить Фиделю Кастро
костюм для подводной охоты, который был бы заражен изнутри специальным
грибком, вызывающим хроническое и очень сильное кожное заболевание. В
дыхательный аппарат, который являлся принадлежностью костюма, были введены
бациллы туберкулеза. Вся техническая часть операции была подготовлена, но
осуществить ее через Д. Донована ЦРУ не решилось.
Тогда же, основываясь на увлечении Фиделя Кастро подводной охотой,
планировалось изготовить мину, закамуфлированную под экзотического моллюска,
и положить ее на морское дно в месте обычного появления Фиделя Кастро.
Закладку мины должны были осуществить водолазы в легких гидрокостюмах.
В более поздние годы изучались возможности применения технического
средства, замаскированного под шариковую авторучку, которое могло бы
привести к ликвидации Фиделя Кастро. Рассматривались и обычные средства в
виде винтовок и автоматов с оптическими прицелами и глушителями, мощных
зарядов взрывчатых веществ, но ни один из этих планов, к счастью, не был
осуществлен.
Выступая с отчетным докладом на I съезде Компартии Кубы, Фидель Кастро
по поводу этих намерений США говорил: "Если бы Куба обвинила ЦРУ в подобных
действиях, то многие скептики в мире подумали бы, что все это выдумки,
инспирированные ненавистью к американскому империализму. Эти беспрецедентные
акции, которых не было в истории ни одного современного государства, ярко
показывают циничную, прогнившую и порочную натуру империализма. Они
показывают, что он может совершать самые безответственные, безрассудные и
преступные действия. Раньше они хотели аннексировать нас, теперь они хотят
нас отравить".
В мае 1964 года государственный департамент выпустил в Вашингтоне
специальную книгу под названием "Политика США по отношению к Кубе", в
которой он был вынужден наконец признать, что Куба не представляет собой
военной угрозы для США или других стран Западного полушария, так как не
имеет ни воздушных, ни морских сил и средств для переброски своих
вооруженных сил на континент. Однако после этого более или менее разумного
абзаца вновь начиналось нагромождение провокационных домыслов. В адрес
Фиделя Кастро высказывались обвинения в том, что он якобы добивается
господства над всей Латинской Америкой. В книжке ставился вопрос, что же
должны делать в такой ситуации США и их союзники в Латинской Америке, на
который авторы сами же и отвечали: "Наиболее естественным и прямым путем
было бы устранение режима Кастро на Кубе в результате прямой военной акции с
целью заменить нынешнее правительство некоммунистическим прозападным
правительством. Самая слабая прямая акция могла бы принять форму вооруженной
блокады. Но и это (с горечью признавали авторы) уже означало бы войну".
Другим путем были бы переговоры с правительством Фиделя Кастро, но США
признавались, что они не могут пойти по этому пути из-за сохранявшихся
военных и политических связей Кубы с Советским Союзом.
Далее в публикации госдепартамента излагалась программа действий в
отношении Кубы. "Первое, мы должны принять все меры по укреплению
латиноамериканских стран с тем, чтобы они смогли, индивидуально или
коллективно, противостоять коммунистическим подрывным действиям; второе, мы
должны использовать все имеющиеся в нашем распоряжении средства (за
исключением акта войны), чтобы ограничить или сократить способность
кубинского правительства двигать вперед коммунистическое дело посредством
пропаганды, саботажа или подрывных действий". Далее разъяснялся смысл этого
положения, заключавшийся в том, что следовало возвести вокруг Кубы своего
рода санитарный кордон, закрыв доступ людям и идеям с Кубы. Госдепартамент
похвалялся, что принятыми мерами уже в 1963 году удалось добиться сокращения
количества людей, выезжавших из стран Западного полушария на Кубу, по
сравнению с 1962 г. наполовину. Те же самые "борцы", которые, надрываясь,
проповедуют в других условиях "свободу передвижения людей и информации",
здесь, не смущаясь, выступали и действовали с диаметрально противоположных
позиций. Такие казусы в практике госдепартамента вообще встречаются довольно
часто.
Признавая полностью несостоятельность идеи экономической блокады,
госдепартамент все же считал нужным настаивать на ее продолжении.
Ставка США была совершенно откровенна. Если оказалось невозможным
сломить вооруженным путем Кубу, то надо планомерной осадой, экономической
блокадой задушить ее в ближайшие годы. Под этими расчетами была и кое-какая
объективная база. Действительно, в первые годы после революции вся экономика
страны подверглась коренной ломке. Все основные средства производства
сменили своего хозяина, была потеряна значительная часть
инженерно-технического персонала, который раньше был прислужником у
капиталистических хозяев и не захотел разделить с народом радости и
неизбежные трудности эпохи революционных преобразований; полностью
изменилась система внешнеторговых связей. Если раньше развитые страны
капиталистического мира занимали 80 процентов во внешнеторговом обороте
Кубы, то теперь это место перешло к странам социалистического содружества.
Разумеется, это сопровождалось необходимостью преодолевать массу трудностей.
На все это и делали ставку США. Но, пожалуй, наиболее сложным было
положение в сельском хозяйстве и в его решающем звене-производстве сахарного
тростника, становом хребте экономики Кубы.
После победы революции началось стихийное сокращение посевов сахарного
тростника. На местах ошибочно интерпретировали призыв руководства к
преодолению монокультурности: вместо развития других отраслей сельского
хозяйства, не ломая существующего производства, стал наноситься ущерб
главной сельскохозяйственной культуре - тростнику. В результате пошли вниз
показатели сбора сырья и производства сахара. Если в 1961 году производство
сахара составило 6,5 млн. тонн, то в 1962 г. - 4,8 млн. тонн, а в 1963 г. -
3,8 млн. тонн.
Уже с августа 1962 года Фидель Кастро начал намечать меры по
выправлению положения в этой решающей для Кубы отрасли сельского хозяйства.
Выступая 18 августа 1962 года на общенациональном съезде делегатов
кооперативов по выращиванию сахарного тростника, он выдвинул идею о
превращении кооперативов в государственные предприятия, чтобы поднять
производство сахара. Только на путях централизации всего сахарного
производства можно было рассчитывать на серьезные успехи. Надо было начинать
готовить кадры и условия для научно-технической революции в тростниковом
хозяйстве. Ведь на Кубе к моменту победы революции в результате стихийности
подготовки кадров при буржуазном правительстве имелось всего 294 агронома
(при 6560 адвокатах). Урожайность сахарного тростника была чрезвычайно
низкой. Если, например, на Гавайских островах каждый га посевов давал 27
тонн сахара, в Перу - 23 тонны, в Индонезии - 16 тонн, то на Кубе всего -
5,4 тонны. Она была на одном из последних мест по этому показателю в мире.
Перед революционным правительством стояла задача полной перестройки всей
сахарной промышленности страны.
Фидель Кастро, уделявший, по его признанию, основное свое внимание
вопросам развития сельского хозяйства, лично занимался в те годы проведением
научно-экспериментальных работ по повышению производительности сахарного
тростника. В беседе с американским корреспондентом Ли Локвудом он
рассказывал, что взял для этих целей 1 кабальерию земли (около 13 га) и
проводил на этом участке целую серию опытов с тростником. Главным образом,
он выбирал наиболее подходящие для условий Кубы сорта семян, старался
определить оптимальный срок высева, искал наиболее выгодное направление
борозд в зависимости от положения солнца, расстояние между семенами и рядами
посевов, но, главное, обращал внимание на подготовку почвы под посевы,
составление смеси удобрений и пр. Главной задачей, которую он себе поставил,
было получить 24 тонны сахара с га посевов в течение сельскохозяйственного
цикла длительностью в 12 месяцев.
Разумеется, за решение такой задачи в производственных масштабах могли
взяться только хорошо оснащенные государственные хозяйства. Первый шаг был
сделан, но он еще не решил всех проблем, возникавших из-за сложившейся
системы землевладения на Кубе.
4 октября 1963 года был обнародован закон о второй аграрной реформе. В
соответствии с новым законом все земли, превышающие 5 кабальерий (или 67 га)
и принадлежащие одному владельцу, переходили в собственность государства.
В порядке исключения сохранялись в частной собственности, по
представлению местных властей, передовые по своему техническому и
агрономическому уровню хозяйства, владельцы которых выражали готовность
сотрудничать с государством в выполнении планов производства и заготовок
сельскохозяйственных продуктов.
Закон о второй аграрной реформе одним ударом ликвидировал
сельскохозяйственную буржуазию, которая на первом этапе революции была
вместе с народом, а затем, после начала в стране социалистических
преобразований, выступила против углубления революционного процесса.
Ущемленными оказались интересы всего 10 тыс. человек, которым в общей
сложности принадлежало 1,7 млн. гектаров земли.
Почти одновременно с опубликованием текста второй аграрной реформы
Фидель в специальном заявлении подчеркнул, что правительство гарантирует
крестьянам неприкосновенность остающейся в их владении земли. Он указал, что
статус частных земельных владений впредь не будет изменяться за исключением
случаев, когда того добровольно пожелают сами владельцы.
После осуществления второй аграрной реформы в руках государства
оказалось 5,5 млн. га земли, т. е. немногим больше 60 процентов от общих
сельскохозяйственных угодий. В руках частных землевладельцев осталось 3,5
млн. га, или 39 процентов.
Поскольку в целом уже определился курс на восстановление заслуженной
роли сахарного тростника в народном хозяйстве страны, то и бюджетные
ассигнования на развитие сельского хозяйства начиная с 1963 г. начали
существенно возрастать и опережать капиталовложения в другие отрасли
экономики. Появились все основания рассчитывать на быстрый эффект от
принятых мер, если бы не крупное стихийное бедствие, обрушившееся на Кубу в
1963 году.
В октябре того года, практически в те же дни, когда был подписан закон
о второй аграрной реформе, на Кубу обрушился тропический циклон невиданной
силы "Флора". Известно, что в этом географическом районе обычно происходит
зарождение в осеннее время крупных циклонических завихрений, которые
сопровождаются разрушительными ветрами и ливнями. Они и раньше не раз
пересекали остров Кубу с юга на север, следуя своими обычными маршрутами. Но
в этот раз катастрофа приобрела колоссальные размеры из-за того, что
исключительно мощный циклон как бы застрял над островом. Он несколько раз
совершил свои смертоносные па над провинцией Ориенте, поразив как раз
наиболее развитые в сельскохозяйственном отношении районы с высокой
плотностью населения, большим количеством скота и обширными плантациями
сахарного тростника. История Кубы не сохранила свидетельств о более
разрушительном урагане. Из 6 млн. голов скота 1 млн. погиб на пастбищах,
превращенных в бескрайние озера, более тысячи человек утонули, уже созревший
сахарный тростник на огромных площадях был скручен и положен на землю, был
потерян весь урожай кофе в стране.
Вся центральная и восточная части Кубы были на много дней превращены в
сплошное грязное озеро, воды которого бурными, все сокрушающими потоками
рвались к морю, снося на своем пути железнодорожные насыпи, шоссейные
дороги, мосты, дома, средства транспорта.
Было отчего появиться растерянности и унынию, но Фидель Кастро сумел
вселить в кубинцев уверенность в благополучный исход и этого тяжелого
испытания, выпавшего на долю молодой революционной власти. Еще до вторжения
циклона на территорию Кубы он распорядился неоднократно передать по радио
уведомление о приближающейся опасности, были высказаны рекомендации
относительно мер безопасности, которые надлежало принять для уменьшения
угрозы. Когда циклон уже начал свое разрушительное кружение по острову,
Фидель вместе с большинством членов правительства выехал непосредственно в
район бедствия и руководил операциями по оказанию помощи населению,
отрезанному от основных центров водными потоками, успокаивал растерявшихся,
подбадривал пострадавших. Была приведена в действие авиация, которая
сбрасывала продовольствие и медикаменты в районы наибольшего бедствия, все
плавсредства были использованы, чтобы снимать людей с крыш затопленных
домов, с деревьев.
Генерал Фернандес Гондин, который в то время командовал дивизией в г.
Ольгин, рассказывал автору, как прибывший к ним Фидель Кастро лично
возглавил операцию по прорыву к отрезанному разбушевавшейся стихией городку
Кауто-Кристо. На двух маленьких машинах-амфибиях, пригодных лишь для
форсирования стоячих вод небольших водных преград, Фидель и увлекаемые им
товарищи стали пересекать бурный водный поток 20-километровой ширины.
Машине, в которой находился Фидель, как всегда сопутствовала удача, она без
проблем миновала самое опасное место - русло старой реки, где течение было
особенно турбулентным и сильным. А в следовавшей за ним амфибии по
недосмотру произошла беда: болтавшийся незакрепленным веревочный трос
намотался на гребной винт, мотор остановился, и неуправляемую машину понесло
в сторону моря. К счастью, поток должен был пересечь шоссе, которое было
сплошь залито водой, лишь посередине, наподобие маленького островка,
виднелись полузатопленные фермы моста и часть насыпи. Туда и понесло мощным
потоком машину, которая от удара об опоры моста накренилась, наполнилась
водой и затонула, а все находившиеся в ней люди либо успели вскарабкаться на
остатки моста, либо цеплялись уже ниже шоссе за телеграфные столбы и
деревья.
Фидель, увидев терпящих бедствие товарищей, несмотря на опасность,
приказал возвращаться, чтобы оказать им помощь. Его машина, попав в
водоворот в русле реки, также понеслась, не подчиняясь рулю, на фермы моста.
Столкновение было неизбежным. Фидель приказал всем быть готовыми выпрыгнуть
в момент удара и удерживаться за перила моста, а затем выбираться на
остававшийся незатопленным пятачок дорожной насыпи. Сам он показал пример
другим, ловко в доли секунды выбросившись из переворачивавшейся машины
наверх. Вскоре вся маленькая группа людей, сопровождавших Фиделя, оказалась
на маленьком островке, отрезанном со всех сторон бушевавшей стихией.
Участники вспоминают, что там же оказались и две-три коровы, случайно
спасшиеся от потоков воды. Они были настолько возбуждены, что бросались на
людей, бодали их и грозили сбросить в воду. Первой заботой Фиделя было
спасти товарищей из первой машины, которые с трудом удерживались на
телеграфных столбах, деревьях ниже по течению. Используя чудом спасенные
надувные автомобильные шины, привязывали их веревками или снятыми
телеграфными проводами и пускали их вниз по течению. Когда товарищам
удавалось схватить этот импровизированный спасательный круг, то его
буксировали на островок, где была вся группа. Таким образом удалось
мало-помалу выручить всех попавших в беду.
Но вода продолжала прибывать, размеры суши катастрофически уменьшались,
а кругом на многие километры бушевали грязевые потоки. Вдруг прямо над
головой раздался рокот моторов, и вертолет завис прямо над пятачком, где
сгрудились все участники операции. Оказалось, что с берега постоянно велось
наблюдение за группой Фиделя, и, видя их отчаянное положение, пилоты взялись
выручать товарищей, несмотря на ураганный ветер и ливень. Фидель отказался
подняться в вертолет, заявив, что он не позволит себя спасать, поскольку сам
прибыл, чтобы оказывать помощь. Аргументом, который возымел действие, было
то, что Фидель должен был организовывать руководство всей операцией из
командного пункта, его указаний ждали товарищи во многих местах, а находясь
на этом пятачке без связи, без транспортных средств, он практически исключал
себя из работы. Уже на твердой суше, убедившись, что переправлены все
остальные товарищи, он вновь занялся руководством спасательными работами.
Еще там, в районе бедствия, он распорядился, чтобы были приняты меры по
максимальному облегчению положения крестьян, потерпевших бедствие. В любое
другое время такое несчастье означало бы окончательное разорение и нищету
для десятков тысяч семей. Но теперь революционное правительство
распорядилось считать оплаченными все кредиты, выданные ранее крестьянам в
районе катастрофы, им были погашены все долги, была оказана помощь в
восстановлении жилищ. Из других районов страны были привезены
сельскохозяйственные животные, которые стали базой для разведения новых
стад. Пострадавшим было предоставлено преимущественное право на получение
ссуд, были введены дополнительные налоги на некоторые продукты потребления
(например, на пиво, сигареты, мясо), сборы от которых целиком шли на
восстановление пострадавших районов. Вся нация помогала нормализации жизни в
опустошенных "Флорой" зонах. В течение шести месяцев все разрушения были
исправлены, жилой фонд и хозяйственные постройки вновь отстроены, поля
вспаханы и пересеяны. Жизнь снова вошла в нормальную колею.
Операция по ликвидации последствий страшного стихийного бедствия
помогла сплотить крестьянство вокруг революционного правительства.
Но ущерб, нанесенный ураганом "Флора", был столь велик, что экономика
страны была отброшена на год-два назад. Конечно, нельзя списывать все
недостатки народнохозяйственного развития на капризы природы, но уж так
получилось, что на Кубу в первые десять лет после победы революции
обрушились наибольшие испытания, вызванные метеорологическими условиями: 6
раз за эти десять лет она подвергалась нашествию разрушительных ураганов -
не таких катастрофических, как "Флора", но достаточно сильных, чтобы нанести
огромный ущерб сельскому хозяйству. Дважды за это время страна переживала
засухи, равных которым не было в истории Кубы. Конечно, это не могло не
сказаться самым негативным образом на общих результатах.
И все-таки кубинским революционерам казалось, что они могут сделать
все, даже невозможное, настолько была велика их вера в свои силы, в
безмерные возможности человека - того самого субъективного фактора, который
не раз выручал Кубинскую революцию в, казалось бы, безвыходных ситуациях. В
таких условиях и родился в 1963 г., а затем принял конкретные черты план:
произвести в течение одного сельскохозяйственного цикла 10 млн. тонн сахара.
К 1965 году уровень производства сахара достиг среднего дореволюционного,
таким образом были преодолены все трудности переходного периода. Надо
признать, что это относительно короткий срок, если учесть, что за это время
пришлось полностью изменить систему производственных отношений в сельском
хозяйстве, а также перестроить систему внешнеторговых отношений, имевшую
жизненно важный для производства сахара характер. К этому времени были
полностью преодолены антитростниковые настроения, с февраля 1965 года Фидель
возглавил Национальный институт по проведению аграрной реформы, который по
существу курировал всю отрасль по производству сахара. Одновременно решением
правительства было создано министерство сахарной промышленности.
План произвести 10 млн. тонн сахара за один сельскохозяйственный цикл
не был только волевым решением, для него имелись и определенные объективные
предпосылки. На Кубе было широко известно, что в дореволюционное время
посевы сахарного тростника всегда были больше реальной потребности
производства, диктуемой внутренними и внешними рынками. Значительная часть
посевов оставалась резервной, в расчете на внезапное улучшение международной
конъюнктуры и возможность выбросить на мировой рынок дополнительные
количества сахара. Деловые крути всегда надеялись, что где-нибудь в другой
сахаропроизводящей стране в результате стихийных бедствий,
сельскохозяйственных вредителей или событий социального порядка вдруг
произойдет спад производства и тогда можно будет использовать эти резервные
посевы. Например, в 1954 году из имевшихся в стране 114 тысяч кабальерий
сахарного тростника было срублено всего 71 тыс. На следующий год из 107 тыс.
кабальерий урожай убран с площади 62 тыс. кабальерий. То, что брошенный
сахарный тростник переспевал, начинал цвести, никого особенно не беспокоило.
Затрачивались и погибали немалые средства, но это были обычные издержки
капиталистического производства, вынужденного приспосабливаться к колебаниям
мирового рынка. Но наличие этих резервных площадей и посевов наводило на
мысль пустить их в дело.
До того, как возник план производства 10 млн. тонн сахара, Куба только
один раз, в 1952 году, смогла преодолеть рубеж 7 млн. тонн. По подсчетам
специалистов, исследовавших возможности сахарных заводов (а они взяли
наивысшие достижения каждого завода в разные годы и сложили их вместе),
оказалось, что в оптимальном варианте можно было выдать 7,5 млн. тонн.
Но, во-первых, можно было продлить срок работы заводов (они действовали
110-120 суток в году), во-вторых, можно повысить нагрузку на
производственные мощности, в-третьих, учитывался фактор возросшей
политической сознательности трудящихся. Немаловажным обстоятельством было и
то, что теперь вся отрасль была в руках одного хозяина - народа, что
позволяло повысить уровень всей работы, улучшить маневр резервами.
Трудности, со своей стороны, тоже были очевидными: заводы были оснащены
устаревшим оборудованием и большую часть года они находились в стадии
перманентного ремонта, остро не хватало транспорта для перевозки гигантского
количества зеленой тростниковой массы с плантаций на заводы, страна никогда
не имела достаточного количества квалифицированных рабочих рук для такого
резкого расширения сахарного производства. И все-таки с 1965 года был взят
курс на достижение в 1970 г. гигантского урожая в 10 млн. тонн сахара.
Эта цифра на несколько лет стала национальной целью кубинцев. Это была
сверхзадача, решению которой были подчинены все другие аспекты экономической
деятельности. Достижение этого уровня должно было стать качественным скачком
в жизни страны, с ним связывались многие надежды и мечты. Как всякая четко и
ясно поставленная национальная цель - эта задача спаяла всю нацию на ее
достижение. Но, к сожалению, объективная реальность оказывается иногда
сильнее субъективного фактора. На достижение производства сахара в 10 млн.
тонн было брошено все: десятки тысяч дополнительных рабочих рук, лучшие
материально-технические средства, наиболее подготовленные силы партийных
кадров, однако достичь запланированного результата не удалось. Производство
составило только 8,5 млн. тонн.
26 июля 1970 года, выступая на митинге, посвященном годовщине штурма
Монкады, Фидель открыто с глубокой горечью перед всем народом признал
невозможность достижения запланированного объема. Он взял всю
ответственность на себя и даже поставил вопрос о возможной замене его на
посту руководителя другим человеком, настолько остро он переживал крушение
мечты, которая вынашивалась столько времени. Кубинский народ тяжело
воспринял исход сафры 1970 г., но оказал полнейшее доверие руководству
Кубинской революции и ее вождю.
На I съезде Коммунистической партии Кубы в 1975 году Фидель Кастро,
говоря об ошибках, допущенных руководством революции в области экономики,
сказал: "Революциям обычно свойственны периоды утопий, когда их участники,
посвятившие свою жизнь благородной задаче - осуществлению на практике своих
мечтаний и идеалов, - полагают, что исторические цели гораздо ближе и что
воля, желание и намерения людей всесильны и стоят превыше требований
объективной действительности. Речь идет не о том, что у революционеров
должны отсутствовать мечты и железная воля. Но долг революционера - быть
реалистом, подчинять свои действия законам исторического и общественного
развития и черпать необходимые для руководства революционным процессом
знания из неиссякаемого источника политической науки и мирового опыта. Нужно
уметь извлекать уроки из имеющихся фактов и реальной действительности".
Уделяя основную часть времени и энергии вопросам развития сахарной
промышленности и плантациям сахарного тростника, Фидель Кастро не оставлял
без внимания и другие участки сельского хозяйства, в которых за этот период
были достигнуты немалые успехи. Прежде всего нужно отметить его личные
усилия по созданию на Кубе молочного животноводства. Общеизвестно, что во
всех странах тропического пояса из-за высоких среднегодовых температур,
обилия насекомых и других факторов не получило развития молочное
скотоводство. До революции на Кубе молоко было редким продуктом. Разводимая
в стране порода себу весьма малопродуктивна (корова дает от силы 1-1,5 литра
молока в сутки), хотя и стойка к условиям окружающей среды.
Фидель наметил целую программу обновления животноводческого стада по
всему острову. Азартно отдаваясь, как всегда, захватившей его идее, он
покупал лучшие экземпляры племенного скота, приобретал материал высшего
качества для искусственного осеменения. Он развернул широкую деятельность в
пределах всей страны по скрещиванию племенных молочных коров голштейнской
породы с местной породой себу и получал скот с хорошими удоями, отличавшийся
в то же время устойчивостью к тропическому климату. Развитие молочного
животноводства потребовало создания новой кормовой базы.
Никогда раньше на Кубе не было искусственных пастбищ, а дикие травы
естественных лугов отличались низкой продуктивностью. Постепенно началось
широкое строительство материально-технической базы для молочного
животноводства, создавались источники воды, засевались большие площади
ценными кормовыми травами, налаживалось производство силоса, строились
укрытия от солнечного зноя.
Сейчас нет на Кубе ребенка, который не знал бы вкуса молока. Молочные
продукты - непременный компонент меню в школах Кубы. А как приятно и
большим, и детям полакомиться мороженым в знойный тропический день! Сколько
здоровья нынешнему поколению кубинских граждан принесли усилия тех лет,
когда закладывались основы молочного скотоводства на Кубе, причем главным
энтузиастом и борцом за успех этого дела был Фидель Кастро. Многие
иностранцы отмечают его глубокие специальные познания в области молочного
скотоводства, генетики животных, организации и экономики производства.
Занимаясь вопросом развития скотоводства, Фидель перечитал огромное
количество специальной литературы, обстоятельно переговорил со многими
авторитетами в этой области, изучил отечественный опыт. Ни разу никто не мог
упрекнуть Фиделя в том, что он ограничивался в деловом разговоре общими
рекомендациями необязывающего характера. Любое обсуждение или спор
основывались на данных опыта, конкретных научных фактах, проверенных
рекомендациях или гипотезах.
Аналогично велась работа и с мясным скотом, но это было делом более
привычным и не отличалось такими чертами исключительности, как создание
молочного скотоводства.
Значительное место в сельском хозяйстве Кубы занимают плантации
цитрусовых. Их площадь, составлявшая до революции 10 тыс. га, была увеличена
почти в 10 раз. По существу была создана новая отрасль сельского хозяйства в
расчете не только на обеспечение потребностей внутреннего рынка, но и на
создание в будущем значительных экспортных возможностей. Цитрусовые, в
основном грейпфруты, закладывались на больших площадях, образуя крупные
специализированные районы.
Бескрайние просторы раскинувшихся новых плантаций наводили на мысль,
что кубинцы столкнутся в предстоящие годы с проблемой создания консервной
промышленности, соковыжимания, встанут вопросы тары, транспортировки,
хранилищ и т. д., т. е. всего того, что сопутствует обильным урожаям
тропических культур. Но это уже другие, более приятные заботы - как
использовать уже имеющееся богатство.
Фидель не раз в своих политических выступлениях по поводу экономической
блокады острова говорил, что кубинская земля сможет прокормить свое
население. Однако до революции Куба импортировала почти все виды
продовольствия. В качестве одной из основных задач революция стала решать
проблему самообеспеченности внутреннего потребления своими продуктами
питания. Главное внимание было уделено рису, ибо именно он составляет основу
ежедневного рациона большинства кубинцев.
Хотя задача полной самообеспеченности пока не решена полностью, все же
в развитии производства риса был сделан очень крупный шаг вперед, который
позволил стране существенно сократить зависимость от импорта этого
важнейшего продукта питания.
Как рисовые поля, так и плантации цитрусовых и сахарного тростника
требуют большого количества воды для полива. Вода жизненно необходима и для
животноводства. Особенность Кубы и ее гидрографического режима состоит в
том, что на этом маленьком, вытянутом узкой полосой острове вода, выпадающая
в виде осадков, просто не задерживается. Она быстро скатывается в море, не
успев совершить никакой полезной работы. Маленькие короткие реки не
позволяют создавать на них крупные водохранилища. Нехватка воды всегда была
проклятьем городов и сел Кубы. А если добавить к этому, что в силу
географического положения страна два-три раза в десятилетие подвергается
крупным засухам, то станет понятным, что для создания устойчивой базы роста
сельскохозяйственного производства было необходимо капитально обводнить
Кубу.
С помощью советских и болгарских специалистов было начато строительство
малых и средних водохранилищ для нужд сельского хозяйства. Практически вся
работа начиналась с нуля, потому что до революции этому делу не уделялось
никакого внимания. Всего через несколько лет, к концу 60-х годов, было уже
невозможно подняться на самолете над территорией Кубы, чтобы в поле зрения
пассажира не попало сразу несколько водохранилищ. За годы революции запасы
воды в искусственных водохранилищах выросли с 29 млн. кубометров до 4,4
млрд. кубометров, или в 152 раза. Во всей мировой практике трудно найти
аналоги строительства такого размаха.
Разумеется, не все шло гладко. Весь период с 1963 до 1970 г.
представляет собой сложное переплетение успехов и возникавших трудностей и
неудач. Общепризнанные социальные достижения Кубинской революции в виде
доступного образования, бесплатной и хорошо организованной медицинской
помощи, ликвидации безработицы привели к тому, что люди, ранее мирившиеся с
тяжелым сельскохозяйственным трудом, теперь, увидя открывшиеся перспективы,
искали другую работу и даже другое место жительства. Значительно сократились
вследствие этого сборы кофе, который традиционно выращивался в горных
районах провинции Ориенте в основном в маленьких крестьянских хозяйствах.
Революция привела к отливу молодежи из этих районов на учебу, в армию и т.
д., что подорвало обеспеченность трудовыми ресурсами. Кофе же, как известно,
требует почти целиком применения ручного труда.
В известной степени сократилось производство табака, а главное, он
пострадал качественно. Эта культура требует к себе особо деликатного
подхода, а высокосортный табак выращивать так же хлопотно, как ребенка. Тут
нужен опыт нескольких поколений, хорошее обеспечение гербицидами и
инсектицидами, удобрения и другие ингредиенты довольно сложной технологии
выращивания, уборки и ферментации табака. В условиях крутой ломки старого
социального строя такой хрупкий и чуткий механизм, как табачное
производство, несет свои потери.
По инициативе Фиделя Кастро все мелкие хозяева, в распоряжении каждого
из которых оставалось не более 67 га земли, были объединены в Ассоциацию
мелких земельных собственников (АНАП) с общим числом членов около 200 тыс.
человек. Подавляющее большинство членов АНАП - 140 тыс. человек принадлежат
к беднейшим категориям крестьян, владеющих не более 28 га земли на семью.
Члены АНАП обязаны были только сами обрабатывать принадлежащую им землю,
жить на ней. Всякий, кто использовал в своем хозяйстве наемный труд, т. е.
был кулаком, лишался права занимать в АНАП какие-то выборные руководящие
должности.
Фидель Кастро очень внимательно относится к мелким землевладельцам.
Когда в ходе борьбы с бандитизмом в отдельных случаях были допущены
перегибы, выразившиеся в незаконной конфискации земельных наделов у лиц,
заподозренных в пособничестве бандитам, или когда заготовители, в стремлении
выполнить во что бы то ни стало план, заставляли силой мелких производителей
сдавать по твердой цене всю продукцию, Фидель не раз лично выступал за
правильность проведения партийной линии в крестьянском вопросе. Он требовал
тщательного рассмотрения каждого случая в отдельности, когда возникал вопрос
о конфискации земли, настаивал на привлечении к разбирательству других
мелких собственников, соблюдения строжайшей объективности. В ряде случаев он
отменял скоропалительно принятые решения и возвращал конфискованное
имущество, настаивая на том, чтобы в сознании каждого крестьянина революция
всегда ассоциировалась со справедливостью.
Производственный вклад мелких крестьянских хозяйств в общий
национальный баланс довольно существен. В 1964 году эта категория
сельскохозяйственных производителей, располагавшая 1/3 всех земель в стране,
давала 70 процентов всего урожая кукурузы, 60 процентов корнеплодов, 70
процентов других овощей, 60 процентов фруктов, 85-94 процента всего
производства табака, кофе и какао. Государственные организации, используя
гибкий рычаг заготовительных цен, смогли наладить правильные взаимоотношения
между членами АНАП и социалистическим сектором экономики.
Фидель Кастро уделял постоянно большое внимание подготовке кадров для
народного хозяйства страны. В многочисленных выступлениях его перед
учениками и студентами, в речах перед другими аудиториями красной нитью
проходит мысль о необходимости коренным образом менять политику подготовки
кадров. Вместо большого количества так называемых гуманитариев, особенно
адвокатов, Фидель настойчиво рекомендовал готовить больше специалистов
инженерного и технического профиля, агрономов, врачей, т. е. тех, кто
создает реальные материальные ценности. В духе этих его указаний была
проведена реформа университетского образования, где основное внимание стало
уделяться подготовке работников в области строительства, коммуникаций,
гидросооружений, электротехники и пр. Были созданы рабочие факультеты, где
могли получить ускоренную подготовку представители рабочих и крестьян.
Газета "Ой" 2 июля 1963 года приводила такие слова Фиделя Кастро, сказанные
им на встрече с передовыми рабочими строительной промышленности: "Однажды, -
сказал он, - беседуя со студентами университета, я спросил их, знают ли они,
сколько заявлений поступило от абитуриентов на зачисление их на отделение
международных отношений Гаванского университета. 3 тысячи заявлений! А
сколько на агрономический факультет? Не набралось и сотни. Если все захотят
быть дипломатами, то кто же будет производить молоко, мясо, яйца и другие
продукты питания для населения? Конечно, я считаю, что у некоторых есть
призвание дипломата, но уверен, что многие думают только о поездках по белу
свету, о приемах и тому подобных вещах. Ведь это же абсурд, когда в
революционной стране есть три тысячи человек, желающих стать дипломатами, и
меньше сотни хотят стать специалистами сельского хозяйства. Это настоящий
позор!"
Слушателям партийных школ Фидель внушал, что окончание курса не
означает повышения по службе или переиода в столицу, в управленческий
аппарат. Надо ехать к народу, на места, туда, где делается революция, где
нужнее всего подготовленные кадры. Более всего он ненавидел бездельников,
любителей легкой жизни, пустозвонов.
Фидель яростно боролся против бюрократизма, которого, по его словам,
"надо опасаться так же, как империализма". (Выступление 2 января 1965 г.)
Фиделя возмущало изобилие секретарш: "Кому ни позвонишь, даже человеку
без особых чинов и званий, - сетовал он, - все равно трубку берет секретарша
и отвечает: "Секундочку, я его сейчас позову". Все имеют секретарш, а
зачем?" (Из выступления 28.09.1964 г.)
28 сентября 1964 года, выступая по случаю годовщины создания комитетов
защиты революции, Фидель вспоминал, что в его родном Биране, где до
революции существовала отцовская латифундия, работало всего 1-2 клерка, а
когда он недавно посетил его, то оказалось, что в созданном на базе
латифундии народном поместье уже работает 12 конторских служащих.
Гавана расположена на западном конце острова Куба, и частый созыв
ведомственных совещаний отрывал от дела и заставлял пускаться в далекий путь
десятки и сотни работников. Фидель рекомендовал министрам и их заместителям
почаще ездить в провинции, проводить служебные совещания прямо на месте. Это
и будет конкретным руководством работой.
В конечном итоге он распорядился заморозить численность управленческого
персонала и не наращивать больше корпус бюрократов, пригрозив тем, кто будет
создавать дорогостоящие ненужные должности, послать их в животноводческие
хозяйства доить скот породы себу (известно, что дойка коров себу - один из
самых тяжелых трудовых процессов).
Несмотря на трудности на всех фронтах экономического и социального
строительства, Кубинская революция в целом одерживала победы. Быстро
наращивались мощности строительной промышленности, развивались энергетика,
машиностроение, легкая и пищевая промышленность. Заново создавался океанский
флот Кубы, возник рыболовный флот и собственное судостроение для нужд
прибрежного плавания.
Теперь основные успехи и неудачи в развитии уже зависели от умения и
способностей самих революционеров. "Однако, - как говорил Ф. Кастро в
докладе на I съезде Компартии Кубы, -необходимо признать, что во многих
случаях наши ресурсы не использовались максимально. Наша хозяйственная
деятельность не всегда была достаточно эффективной, а применявшиеся методы
управления экономикой-оптимальными. Наши руководящие кадры, как правило, не
имеют должных экономических знаний, недостаточно занимаются вопросами
себестоимости и повышения эффективности производства. Невозможно определить,
какую цену в сверхурочных часах и чрезмерных материальных затратах нам
пришлось и приходится платить за отсутствие экономических знаний. В
управлении нашей экономикой мы, безусловно, страдали от идеалистических
ошибок, а иногда не отдавали себе отчета в существовании объективных
экономических законов, которым мы должны следовать".
Далее сам Фидель Кастро объясняет, в чем же состояли эти ошибки.
"Некоторым из нас товарно-денежные отношения казались слишком
капиталистическими, так как мы не понимали необходимости сохранения таких
отношений между государственными предприятиями. Фактически перестал
существовать государственный бюджет, замененный ассигнованием денежных
средств для выплаты заработной платы и осуществления кредитных отношений и
отношений купли-продажи с частным сектором.
Фактическая отмена системы товарно-денежных отношений произошла начиная
со второго квартала 1967 года. Новая система учета заменила прежнюю в конце
1967 г.
Уже в конце 1965 г. было упразднено министерство финансов и
реорганизован Национальный банк. Последний бюджет был принят в 1967 г., но
его исполнение не контролировалось, так как со второго квартала перестали
осуществляться товарно-денежные отношения.
Параллельно с этим развиваются и другие тенденции. Политика отмены
платы, не оправданная в ряде случаев, начинает бурно развиваться в 1967 г. и
достигает кульминационного момента в 1968-1969 гг. В 1968 г. заработная
плата теряет связь с нормой выработки, стимулируются добровольная работа и
отказ от вознаграждения в сверхурочные часы, в 1967 г. упраздняются проценты
с кредитов и налоги, которые взимались с крестьян. Последний из них - налог
на срубленный сахарный тростник - отменяется 7 июля того же года.
Забвение принципа оплаты по труду повлекло за собой резкое увеличение
излишка денежных средств в обращении при недостаточном предложении благ и
услуг, что создало благоприятные условия и благодатную почву для прогулов и
снижения трудовой дисциплины. К этому надо добавить то обстоятельство, что в
условиях ликвидации безработицы, удовлетворения насущных социальных и
трудовых потребностей страны, развития в условиях блокады было абсолютно
невозможно устранить на этом этапе революции излишнее количество находящихся
в обращении денег.
Нам казалось, что мы приближаемся к коммунистическим формам
производства и распределения, на самом же деле мы удалялись от правильных
методов построения социализма".
Это были трудные времена, когда в университетах прекратилось
преподавание политической экономии. Ослабла роль массовых организаций,
профсоюзы перестали играть свою привычную роль и были подменены движением
передовых рабочих, которое развернулось с 1966 года.
Только очень здоровая в своей основе партия, честные и принципиальные
руководители способны на такую резкую критику своих собственных недостатков,
как это сделали в 1970 году Коммунистическая партия Кубы и Первый секретарь
ее Центрального комитета Фидель Кастро.
Фидель Кастро, превыше всего ставивший вопросы единства революционных
сил, внимательно следил за тем, чтобы не развились до опасных размеров те
отдельные негативные моменты во взаимоотношениях между революционными
силами, которые иногда возникают в ходе практической работы. Когда в марте
1962 г. он подвергал критике сектантство "старых коммунистов", то он
предупреждал, что нельзя терпеть также и сектантства "Сьер-ра-Маэстры", как
и никакого вообще. В 1964 г. возникла ситуация, чреватая серьезными
последствиями для старой коммунистической партии. Дело заключалось в том,
что неопровержимыми данными было доказано, что некий Маркое Родригес, в
прошлом член Народно-социалистической партии (коммунисты), был разоблачен
как провокатор и доносчик, который стал виновником гибели группы студентов,
членов Революционного директората, укрывавшихся на конспиративной квартире.
М. Родригес был отдан под суд, который, полностью установив его вину,
приговорил его к смертной казни. Но в ходе слушания дела некоторые
свидетели, в том числе и один из прежних руководителей директората Фауре
Чомон, в своих показаниях допустили намеки на возможную, хотя бы косвенную,
причастность НСП к этому делу. Это сразу превратило процесс в источник
политической полемики. Противники немедленно ухватились за возможность
использовать его для внесения раскола в ряды кубинских революционеров. Среди
обывателей поползли слухи и начались пересуды. Стали поговаривать, что М.
Родригес был якобы внедрен НСП в Революционный директорат, что о его
предательстве знал "кое-кто наверху", что в ходе процесса не все было
сказано и вроде бы кто-то выгораживал Народно-социалистическую партию.
В такой обстановке Фидель Кастро обратился с письмом в Национальное
руководство Единой социалистической партии Кубы, в котором подчеркнул, что
ни в коем случае нельзя давать врагам повода строить всякие догадки на этот
счет. Он поставил вопрос о полной публикации всех показаний свидетелей, а
также, воспользовавшись тем, что осужденный подал на обжалование, предложил
вновь открыть судебное заседание, чтобы окончательно выяснить все вопросы.
Такое судебное заседание было созвано 26 марта 1964 года, и Фидель
Кастро, несмотря на свое высокое положение премьер-министра и руководителя
партии, выступил на нем в качестве свидетеля. Протоколы его выступлений и
допроса обвиняемого составили целый том в 163 страницы, но зато Фидель не
оставил без ответа ни одного даже самого нескромного вопроса. Было
установлено, что М. Родригес никогда не состоял в молодежной организации
Народно-социалистической партии, что он никому в партии о своем преступлении
не рассказывал, что коммунисты умирали, не сказав ни слова палачам.
Фидель использовал весь процесс для утверждения принципа единства. Он
еще раз призвал всех бороться против любого сектантства. Он подчеркнул, что
пора забыть о старых организациях, о нашем социальном происхождении,
поскольку теперь кубинские революционеры являются членами одной партии,
совершившей революцию, которая была бы не по силам одной, отдельно взятой
организации.
Все эти годы продолжалась работа по формированию и укреплению партии. В
общественно-политической жизни страны происходили большие сдвиги. Коммунисты
стали ведущей политической и организующей силой в городе и в деревне. К
октябрю 1965 года в рядах Единой партии социалистической революции Кубы
насчитывалось 45 тыс. членов и 5 тыс. кандидатов.
30 сентября - 1 октября 1965 года в Гаване состоялся партактив, который
обсудил важные вопросы партийного и государственного строительства. По
предложению Фиделя Кастро на активе был образован Центральный Комитет
партии, который на своем первом заседании утвердил состав Политического
бюро, Секретариата и рабочих комиссий. Первым секретарем ЦК стал Фидель
Кастро. Состоялся пленум ЦК, принявший решение о переименовании партии,
которая впредь стала называться Коммунистической партией Кубы. Пленум также
утвердил решение о создании официального печатного органа партии - газеты
"Гранма" - на базе слияния двух газет: "Ой" и "Революсион", которые были
соответственно в прошлом органами старой коммунистической партии и "Движения
26 июля".
Следует подчеркнуть, что, хотя коммунисты принимали в революции самое
активное участие, все-таки руководство всем процессом принадлежало
революционным демократам, которые постепенно, под влиянием самого
революционного развития, эволюционировали в сторону полного принятия
социализма. Причем эта эволюция захватила подавляющее большинство активных
участников вооруженного этапа революционной борьбы. Фидель не раз
подчеркивал, что из бойцов и командиров Повстанческой армии 95 процентов,
если не больше, со временем стали активными строителями социалистического
общества на Кубе. Дифференциация в рядах революционной демократии привела к
отколу небольшой, крайне незначительной части представителей класса
буржуазии или лиц, поступками которых двигали непомерное честолюбие,
неудовлетворенное тщеславие, обиды и пр.
Это монолитное единство объясняет одну из характерных черт Кубинской
революции: практическую стабильность политического руководства революции при
естественном процессе омоложения кадров и отсутствие в его рядах
сколь-нибудь заметных признаков разногласий на протяжении весьма длительного
времени работы, полной самых сложных, иногда смертельно опасных для судьбы
страны проблем. Про Кубинскую революцию никогда не скажут, что она "пожирала
своих детей". Только один раз, в 1968 году, вновь возникла старая проблема
сектантства, принявшая форму микрофракционной борьбы в партии. И опять во
главе этой антипартийной деятельности оказался подвергавшийся критике еще в
1962 году Анибаль Эскаланте. Он к этому времени не занимал руководящих
постов в партии, но все-таки пытался сколачивать вокруг себя группу
неустойчивых лиц, противопоставляя тем самым себя партии и народу.
На этот раз он подвергся не только критике, но был исключен из партии и
отдан под суд. Микрофракция А. Эскаланте, как показывает даже ее название,
не располагала сколько-нибудь влиятельными позициями в партии, это была
небольшая группа, устранение которой скорее было превентивной, чем лечебной
операцией.
Внешнеполитический курс Кубинской революции в эти сложные годы был
призван создать такие связи Кубы с дружественными странами, которые бы
способствовали обеспечению безопасности острова Свободы.
В апреле - июне 1963 года Фидель Кастро совершил свою первую поездку в
Советский Союз. Она была необычна по длительности (почти полтора месяца),
так как Фидель поставил своей задачей обстоятельно познакомиться с жизнью
нашей страны. Он побывал в Сибири и на Украине, на Урале и в Средней Азии, в
Ленинграде и Волгограде, Мурманске и Тбилиси. И везде он старался вникнуть в
суть работы государственного аппарата, поговорить с представителями
общественных организаций, встретиться с простыми тружениками заводов и
полей.
Фидель был поражен доброжелательностью, открытостью людей. Встречи с
ними глубоко волновали руководителя Кубинской революции. Во время поездки на
Братскую ГЭС на станции Зима рабочие леспромхоза, узнавшие о том, что будет
проезжать Фидель, буквально перекрыли железнодорожный путь, чтобы увидеть
руководителя далекого, но ставшего родным кубинского народа. Фидель вышел на
подножку вагона в летнем мундире, и тогда один из рабочих, сняв телогрейку,
протянул ее Фиделю со словами: "Здесь же Сибирь, наденьте скорее!" Фидель,
не зная, чем отблагодарить за такую заботу, пошарил в карманах и достал свои
неразлучные сигары. Но рабочий вместо того, чтобы спрятать их на память,
раскурил и передал соседям. Сигары пошли гулять по бескрайней толпе, причем
каждый делал не больше одной затяжки. Фидель был потрясен сценой, к горлу
подступил комок, и он с заблестевшими глазами вернулся в вагон.
В Москве Фиделю Кастро было присвоено звание Героя Советского Союза.
Через полгода, исполняя свое желание увидеть понравившийся ему
Советский Союз зимой, он приехал вновь, и наряду с решением деловых
вопросов, связанных главным образом с торгово-экономическими отношениями,
вволю насладился прелестями русской зимы: ездил на тройках, ходил по
подмосковным лесам с ружьем, постигал секреты понравившегося ему хоккея с
шайбой.
При всей теплоте отношений Кубы с СССР следует подчеркнуть, что Куба
никогда не входила и не входит ни в какие военные пакты. Она оставалась и
остается неприсоединившимся государством.
Пример Кубинской революции всколыхнул все левые силы континента,
которые увидели реальность вооруженного пути к завоеванию политической
власти трудящимися. Нет ничего удивительного в том, что многие представители
патриотических сил латиноамериканских стран ехали на Кубу, чтобы изучить
опыт ее революции. Почти во всех странах появились горячие сторонники
немедленных действий, страстно желавшие повторить кубинский опыт. Возникали
новые политические организации, создавались вооруженные партизанские отряды,
получила широкое развитие практика ухода городской молодежи в горы с оружием
в руках. В 1963-1965 гг. партизанская война охватила Гватемалу, Колумбию,
Венесуэлу, Перу и ряд других стран. Не всегда вооруженные выступления
приносили успех, что в первую очередь вызвало острые дискуссии среди левых
сил относительно правильности или ошибочности избранной тактики.
Победа Кубинской революции многому научила друзей, но из ее опыта
извлекли свои серьезные уроки и враги. Повсеместно правящие круги с помощью
реакционной военщины при прямой поддержке и вмешательстве Соединенных Штатов
стали принимать меры по ужесточению режима в своих странах. Весной 1964 г.
контрреволюционный переворот в Бразилии привел к устранению законного
президента Ж. Гуларта. Самая крупная страна континента надолго оказалась под
сапогом военной диктатуры. 21 июля 1964 года в Вашингтоне по требованию США
было созвано совещание министров иностранных дел стран - членов Организации
американских государств, на котором был поставлен вопрос о коллективном
разрыве дипломатических и консульских отношений с Кубой. Из 19 делегаций
только 14 полностью склонили головы перед требованиями госдепартамента,
остальные 5 воздержались или проголосовали против. Соединенным Штатам с
помощью грубого нажима удалось также протащить резолюцию о прекращении
всякой торговли между странами - членами ОАГ и Кубой о приостановлении
нормального морского судоходства.
Правящие классы повсеместно приносили в жертву институты
представительской демократии ради сохранения своих классовых привилегий,
делали все, чтобы преградить путь нараставшему революционному движению.
В 1964 году в Боливии было свергнуто демократическое правительство
президента Паса Эстенсоро, которое пользовалось поддержкой рабочих-шахтеров,
и в стране установилась власть крайне правой военной группировки во главе с
генералом Баррьентосом. Когда в апреле 1965 года в Доминиканской Республике
вспыхнуло всенародное восстание, направленное против проимпериалистической
клики, США не поколебались послать на его подавление 30-тысячный корпус
своей морской пехоты и огромную военно-морскую эскадру.
В этой обстановке острого противоборства между
национально-освободительным движением, в которое теперь вкладывалось и более
глубокое социальное содержание, и силами реакции и империализма Че Гевара
принимает решение навсегда покинуть Кубу и отправиться служить делу
революции в другие страны.
О причинах, побудивших Че Гевару отправиться в Боливию, хорошо
рассказано в его биографии, принадлежащей перу видного советского
латиноамериканиста И. Р. Лаврецкого (Григулевича). Они заключаются в
страстном желании Че Гевары бороться с империализмом. Он не раз в кругу
близких людей говорил, что разрушать ненавистный эксплуататорский строй -
это одна профессия, а строить новое общество - это совсем иная. Себя он чаще
и с большей охотой причислял к служителям первой профессии и подчеркивал,
что, пока остается непочатый край работы на этом участке, его место - быть
именно там.
Всякие домыслы о неких разногласиях между Фиделем Кастро и Че Геварой
лишены всяких оснований и представляют собой чистый вымысел.
Боливийская эпопея Че началась еще в 1963 году, когда в эту страну была
выведена на нелегальную работу разведчица Таня (подлинное имя Тамара Бунке),
в задачу которой входила подготовка условий для постепенного создания в этой
стране партизанского отряда. Че Гевара оказался в Боливии лишь в декабре
1966 года. А в течение всего этого длительного времени он продолжал
увлеченно работать и выполнять поручения революции и параллельно готовился к
выезду.
Перед тем как навсегда покинуть Кубу, Че Гевара оставил Фиделю Кастро
письмо, которое проливает свет на глубину дружбы, связывавшей этих двух
выдающихся революционеров современности. В письме говорилось: "...Обозревая
свою прошлую жизнь, я считаю, что я работал достаточно честно и преданно,
стараясь укрепить победу революции. Моя единственная серьезная ошибка - это
то, что я не верил в тебя еще больше с самого первого момента в
Сьерра-Маэстре, что я недостаточно быстро оценил твои качества вождя и
революционера. Я прожил замечательные дни и, будучи рядом с тобой, я ощущал
гордость оттого, что я принадлежал к нашему народу в самые яркие и трудные
дни карибского кризиса.
Редко когда твой талант государственного деятеля блистал так ярко, как
в эти дни, и я горжусь также тем, что я последовал за тобой без колебаний,
что я мыслил так же, как ты, так же видел и так же оценивал опасности и
принципы.
Сейчас требуется моя скромная помощь в других странах земного шара. Я
могу сделать то, в чем тебе отказано, потому что ты несешь ответственность
перед Кубой, и поэтому настал час расставания.
Знай, что при этом я испытываю одновременно радость и горе, я оставляю
здесь самые светлые свои надежды созидателя и самых дорогих мне людей... Я
оставляю здесь народ, который принял меня как сына, и это причиняет боль
моей душе. Я унесу с собой на новые поля сражений веру, которую ты в меня
вдохнул, революционный дух моего народа, сознание, что я выполняю самый
священный свой долг- бороться против империализма везде, где он существует;
это укрепляет мою решимость и сторицей излечивает всякую боль.
Я еще раз говорю, что снимаю с Кубы всякую ответственность, за
исключением ответственности, связанной с ее примером. И если мой последний
час застанет меня под другим небом, моя последняя мысль будет об этом народе
и в особенности о тебе. Я благодарю тебя за твои уроки и твой пример и я
постараюсь остаться верным им до конца. Я всегда отождествлял себя с внешней
политикой нашей революции и отождествляю до сих пор. Где бы я ни находился,
я буду чувствовать свою ответственность как кубинский революционер и буду
действовать как таковой. Я не оставляю своим детям и своей жене никакого
имущества, и это не печалит меня. Я рад, что это так. Я ничего не прошу для
них, потому что государство даст им достаточно для того, чтобы они могли
жить и получить образование.
Я мог бы сказать еще многое тебе и нашему народу, но я чувствую, что
это не нужно; словами не выразить всего того, что я хотел бы, и не стоит зря
переводить бумагу.
Пусть всегда будет победа! Родина или смерть!
Тебя обнимает со всем революционным пылом

Че".

Это письмо Фидель Кастро зачитал на учредительном заседании
Центрального комитета Коммунистической партии Кубы 3 октября 1965 года,
когда он говорил о том, что Че обладал всеми качествами, чтобы быть членом
ЦК партии, но его уже не было на Кубе.
Эпопея Че в Боливии широко известна. В начале октября 1967 г. горстка
героических бойцов, выданная предателями, окруженная со всех сторон частями
регулярной армии и специальными отрядами "зеленых беретов", подготовленных
американскими инструкторами, а зачастую и находившимися под их прямым
командованием, сражалась до последнего. Оказавшийся в плену, тяжело раненный
Че Гевара был расстрелян карателями.
Смерть Че потрясла и взволновала тогда весь мир. 18 октября в Гаване
состоялся грандиозный торжественно-траурный митинг, посвященный памяти
Героического Партизана, как теперь стали называть Че Гевару. Выступая на
митинге, Фидель Кастро сказал: "Смерть Че - это тяжелый удар, это страшный
удар для революционного движения, поскольку лишает его, без всякого
сомнения, самого опытного и способного вождя".
Давая оценку личности Че Гевары, Фидель подчеркнул, что Че объединял в
себе достоинства, которые чрезвычайно редко встречаются вместе в одном
человеке. С одной стороны, Че был человеком конкретного действия, а с другой
стороны, глубоким и оригинальным мыслителем. Это была на редкость цельная
натура, отличавшаяся предельной честностью и искренностью, воплощение
стоицизма и спартанского духа. Фидель назвал его "настоящим образцом
революционера". Многосторонняя культура, природный ум делали Че незаменимым
рыцарем революции. Куда бы ни посылала его революция: руководить ли военными
районами, возглавлять ли Национальный банк, комиссию по планированию,
министерство тяжелой промышленности или представлять Кубу на важнейших
международных конференциях - всюду он с честью выполнял порученную миссию.
Сама смерть Че Гевары стала источником глубоких выводов относительно
стратегии и тактики революционной борьбы. Как величайшие умы человечества,
которые сами себе делали прививки только что открытых, но непроверенных
препаратов, так и Че Гевара ценой своей жизни вынес окончательное суждение
по некоторым спорным вопросам революционной борьбы.
После смерти Камило Сьенфуэгоса гибель Че Гевары была самой большой
утратой для Фиделя.
Трудности и беды, которые для подавляющего большинства людей являются
тяжелыми испытаниями, нередко снижающими способность к сопротивлению,
порождающими апатию и пессимизм, для Фиделя чаще всего становятся
источниками взрыва энергии. Никто из его ближайшего окружения не может
вспомнить ни одного момента, когда бы Фидель впал в уныние, потерял хотя бы
на короткое время веру в конечную победу своего дела. Революционные
убеждения и пессимизм несовместимы.
Каждый год, весной, Фидель возглавлял бригаду, составленную из членов
ЦК Компартии, которая отправлялась на рубку сахарного тростника - самую
тяжелую физическую работу, известную на Кубе. Две недели трудилась такая
бригада на плантациях, что вовсе не похоже на пока-зушные субботники или
воскресники. Он так же, как и все, обливался соленым потом, совершенствовал
личную технику рубки тростника и добивался высоких показателей даже для
профессиональных рубщиков, доводя дневную выработку до 500 арроб, т. е.
более 5 тонн стеблей сахарного тростника.
Он не оставался безучастным ни к одному мало-мальски значимому эпизоду
политической борьбы с США. В марте 1966 г. на Кубе был раскрыт один из
многочисленных заговоров, в котором принял участие завербованный ЦРУ бывший
майор Повстанческой армии Роландо Кубе-лае Секадес. Целью заговорщиков была
организация покушения на Фиделя Кастро. Когда начался суд над арестованными
и послышались голоса с требованием вынесения обвиняемым суровых приговоров,
Фидель Кастро нашел время, чтобы направить судьям личное письмо, в котором
он высказал свои соображения в отношении санкций: "Считаю, что намного
важнее и полезнее для революции ликвидировать не людей, которые стали
предателями, а те недостатки, которые способствовали их перерождению. То,
что необходимо сделать, - это вырвать с корнем кумовство, фаворитизм,
различные формы паразитизма, настроения самоуспокоенности и барства,
коррупцию, порочные методы выдвижения кадров... терпимость к ошибкам,
проступкам и недостаткам, несовместимые с духом революционера..." В конце
письма он просил не приговаривать подсудимых к высшей мере.
Неукротимый характер Фиделя передавался его соратникам, миллионам
кубинцев. В этом отношении показателен эпизод, разыгравшийся летом 1966 года
вокруг участия спортивной команды Кубы в X Играх стран Центральной Америки и
Карибского бассейна, которые должны были состояться в Пуэрто-Рико. США
делали все возможное, чтобы не допустить Кубу к участию в этих играх. Хотя
Пуэрто-Рико не является собственно территорией США, а всего лишь
"ассоциированным государством", американцы все же, пользуясь своим статусом
хозяина, отказывались выдавать визы кубинским спортсменам, затем запретили
вход в территориальные воды кубинским транспортным средствам, затем стали
прибегать к шантажу, требуя в обмен на допуск кубинских спортсменов
выпустить в США несколько групп граждан из Кубы. Фидель отверг все
домогательства и попытки навязать политические условия, ничего общего со
спортом не имеющие. Кубинцы решили направить свою делегацию к кромке
территориальных вод Пуэрто-Рико, а друзья Кубы приготовились выйти в море на
флотилии маленьких лодок из пуэрториканских портов, погрузить в них
делегацию кубинских атлетов и доставить их на берег. Власти США дрогнули
перед перспективой такого решительного ответа и отступили.
На соревнованиях команда Кубы по традиции завоевала огромное количество
золотых и серебряных медалей, а встречать ее приехал вместе с другими и
Фидель Кастро.

Глава



VIII

ТВЕРДОЙ ПОСТУПЬЮ

Заканчивался 1968 год, а вместе с ним завершалось первое десятилетие
существования первого социалистического государства в Западном полушарии.
Это был сложный и трудный период, но Кубинская революция добилась столь
впечатляющих успехов, что, вне всякого сомнения, стала одним из самых
значительных событий, происшедших в мире во второй половине XX века.
В этот период наметились очертания новой социалистической экономики,
сложились руководящие кадры для осуществления новых задач; выросла и окрепла
Коммунистическая партия Кубы, являющаяся сердцем и мозгом революционного
процесса.
В 1968 году один бразильский журналист, работавший на американский
журнал "Пентхаус", в связи с окончанием первого десятилетия спросил Ф.
Кастро:
"Если бы Вы смогли вернуться назад, в январь 1959 года, когда Кубинская
революция одержала победу, то что Вы изменили бы? Что оставили бы так, как
есть?"
Ф. Кастро ответил: "Если бы я начал жизнь сначала, то, возможно, многие
вещи сделал бы по-другому. Но в любом случае я боролся бы с такой же
страстью, с какой борюсь сейчас. Цель оставалась бы прежней, а моя стратегия
в принципе осталась бы такой, какой и была".
Тысяча девятьсот шестьдесят девятый год был для Фиделя Кастро и для
всего кубинского народа особым годом упорного труда. Возможно, трудящиеся
массы, как никогда раньше, стремились выполнить трудную экономическую
задачу. Куба напрягла все свои силы, чтобы собрать самый большой за всю свою
историю урожай сахарного тростника, из которого надо было получить 10
миллионов тонн сахара [Самый высокий показатель, достигнутый при
капитализме, относился к 1952 году, когда было получено 7.298.000 тонн
сахара.]
Кубинский импорт из Советского Союза возрастал стремительными темпами,
однако платежная способность Кубы, страны слаборазвитой и бедной, была очень
ограниченной, поскольку все сводилось почти исключительно к ответным
поставкам сахара и некоторых других продуктов сельского хозяйства, а также
никелевой руды, возможности добычи которой в то время были очень невелики.
В этой обстановке Фидель Кастро и другие лидеры революции приняли
решение резко расширить производство сахара.
Вот как он сам объяснял причины такого решения:
"Несбалансированность торговых расчетов с Советским Союзом росла год от
года. И одновременно росли наши потребности в импорте для развития страны, и
они должны были возрастать с каждым годом...
Тогда мы предложили Советскому Союзу заключить долгосрочное соглашение,
исходя при этом из наших возможностей повысить производство сахара...
В результате согласия советского правительства с кубинским предложением
было решено, что Куба будет наращивать свой экспорт в СССР до 5 миллионов
тонн сахара в год по цене не 4 сентаво за фунт, а по 6,11 сентаво...
Таким образом, выходило, что в перспективе стоимость этого экспорта за
год должна была составить не 264, как раньше, а 672 миллиона песо".
На борьбу за 10 млн. тонн сахара было брошено все. 1969 год получил
название "Год решающего усилия". Были временно отменены даже некоторые
праздничные дни. На рубку тростника были мобилизованы часть вооруженных сил
с соответствующей техникой, городские рабочие, студенты. Даже советские
военные моряки с отряда кораблей, приходивших на Кубу с визитом доброй воли,
приняли участие в рубке тростника. Но по мере того как шло время сафры
(период уборки тростника с осени 1969 по весну 1970 гг.), становилось ясно,
что достичь установленных показателей вряд ли удастся. Узким местом, которое
сдерживало всю работу, оказались производственные мощности сахарных заводов.
Часть закупленного оборудования для этих заводов не прибыла вовремя из-за
рубежа, часть не успели смонтировать и вывести производство на проектные
мощности. Любая серьезная поломка или авария срывала график работы. Горы
срубленного тростника росли на пунктах сбора, на заводских дворах. Сырье
теряло сахаристость из-за несвоевременного попадания в машинный цикл
обработки.
Фидель предпринимал крайние меры, руководители производства были
обязаны оставаться на рабочих местах, где развертывалась битва за 10 млн.
тонн. Сам Фидель, члены Политбюро большую часть времени проводили
непосредственно на местах.
А тут еще американские спецслужбы решили предпринять острую
провокационную акцию, чтобы отвлечь внимание руководства и народа Кубы от
созидательной работы. 10 мая 1970 года быстроходные вооруженные катера
напали на два рыболовных судна Кубы, потопили их, а экипажи оказались
брошенными на одном из безлюдных островов Багамского архипелага.
Ответственность за операцию взяла на себя организация майямских эмигрантов
"Альфа-66", известная своими давними связями с ЦРУ. Фидель возложил всю
ответственность за этот пиратский акт на правительство США. Фидель решил
вызвать британского посла, так как все данные говорили за то, что
преступление совершилось во владениях Великобритании. В ходе беседы дипломат
утверждал, что англичанам невозможно охранять большое количество островов и
островков Багамского архипелага. Ф. Кастро на это возразил, что у этого
случая может быть очень простое решение: "Пусть английское правительство
спросит по телефону у правительства Соединенных Штатов, где находятся
рыбаки, потому что оно знает о местопребывании рыбаков".
Ф. Кастро указал:
"Если вы имеете владения и не можете следить за ними, то дайте
независимость этим владениям... по крайней мере, появилось бы какое-то
правительство, которое несло бы ответственность за то, что там происходит...
Нас эти необитаемые островки не интересуют. Но если вы не можете
охранять их, то мы с удовольствием будем охранять эти островки, по крайней
мере охранять их от наемников".
Это были не просто слова. Ф. Кастро приказал ВВС и ВМС Кубы немедленно
начать операции по поиску похищенных рыбаков. Военно-морские корабли Кубы
начали патрулировать зону к западу от Багамских островов.
Кубинские самолеты летали до самых отдаленных островов архипелага. По
этому поводу Ф. Кастро сказал следующее:
"Самолеты МИГ-21 летали до предела их радиуса действия. Мы заранее
хорошо объяснили нашим летчикам: если появятся самолеты и попытаются
угрожать вам, то не поддавайтесь угрозам! Если появятся американские
самолеты и начнут маневрировать против вас, то маневрируйте против них! Не
стреляйте, но если будут стрелять по вам, то не раздумывайте ни одной
секунды, стреляйте по ним!"
Как только стало известно о захвате рыбаков, население Гаваны стихийно
и непрерывно устраивало демонстрации у здания, которое занимало ранее
американское посольство (там были представители США).
Под давлением общественного мнения похитителям пришлось освободить
кубинцев, которые были на специальном самолете доставлены в Гавану, где их
возле здания американского посольства ожидало громадное скопление народа.
Фидель предупредил, что страна предпримет необходимые шаги с целью
предупредить подобные действия в будущем, причем если будет нужно, то она
будет бить врага непосредственно на его контрреволюционных базах.
Кроме того, в этом же выступлении Ф. Кастро сообщил о трудностях,
сложившихся в борьбе за 10 миллионов тонн сахара:
"Если есть необходимость, чтобы я обрисовал вам ситуацию со всей
прямотой, то честно скажу вам, что мы не получим десяти миллионов тонн.
Просто и откровенно. Не буду ходить вокруг и около для того, чтобы сказать
об этом..."
Вслед за этим, заметно взволнованный, он медленно проговорил, обращаясь
к присутствующим:
"Мы работали, напрягая все силы, стремясь выполнить эту задачу, вложили
в это до последнего атома нашу энергию, наши мысли, наши чувства.
Выше головы, выше головы! Нам предстоит еще много бороться, много
сделать. Выше головы в этот горький час".
На следующий день, 20 мая, Фидель Кастро появился перед камерами и
микрофонами национального радиовещания и телевидения, чтобы сообщить народу
о причинах невозможности достигнуть отметки в 10 миллионов тонн сахара.
И поднимая дух кубинского народа, он убежденно провозгласил.
"Я уверен, что мы сможем превратить поражение в победу. И я абсолютно
убежден в том, что мы превратим поражение в победу".
Уже в мае 1970 года Фидель поставил перед Политбюро ЦК Компартии Кубы
задачу всемерного укрепления партии, создания аппарата Центрального
комитета, отработки вопросов взаимодействия между руководящими органами
партии и остальными звеньями государственного аппарата, между партией и
массовыми организациями трудящихся. Предстояло серьезно укрепить работу
административных органов.
Повышению уровня партийной работы способствовало четкое разграничение
функций партийного и государственного аппаратов, так как в предыдущие годы
партийные органы часто отождествлялись с административными, что снижало
активность последних, ослабляло роль массовых организаций в налаживании
работы.
В целой серии выступлений Фидель Кастро обращал внимание на
необходимость улучшения социального состава партии за счет привлечения в
партию прежде всего наиболее передовых рабочих. Он также призывал всемерно
стремиться к постоянному повышению общеобразовательного и политического
уровня членов партии, чтобы она была сильна не только количеством, но,
главным образом, качеством своих бойцов.
По всем направлениям партийного строительства работа успешно
развивалась. Главное, что в эти годы сформировался рабочий аппарат ЦК
партии, которого практически не существовало на первом этапе, когда всей
работой партии руководил только один секретариат по организационным
вопросам, который уже не мог, естественно, охватить возросшее количество
фронтов партийной работы.
30 апреля 1972 года на заседании Политбюро, продолжавшемся восемь
часов, по инициативе Фиделя было принято решение провести в ближайшем
будущем первый съезд партии, на котором предполагалось утвердить устав,
программную платформу, а также избрать в соответствии с принципами
демократического централизма все руководящие органы партии. С этого дня
началась целенаправленная подготовка к съезду партии, она велась в строгом
соответствии с указаниями Фиделя.
Одной из труднейших проблем, с которыми сталкиваются все революции,
являются кадры, особенно кадры для руководящей партийной работы. Фидель
рекомендовал смелее выдвигать лучших представителей трудящихся, которые,
имея хорошую идеологическую закалку, знали бы конкретные проблемы и
трудности страны. Таких людей он советовал направлять на учебу в партийные
школы на Кубе. Он постоянно подчеркивал, что необходимо бережно относиться к
имеющимся кадрам, бороться не с персоналиями, а с недостатками в работе, с
ошибками. Он учил кропотливой работе с членами партии, требовал, чтобы при
обнаружении неполадок в работе того или иного товарища ему сначала в
индивидуальном порядке объяснили суть совершаемых ошибок, а при
необходимости подвергли его публичной критике, сохраняя по отношению к нему
братское здоровое отношение. Вообще созданию и поддержанию здоровой
атмосферы в партии Фидель Кастро постоянно уделял самое большое внимание.
В своем выступлении в связи с празднованием XX годовщины штурма
Монкады, 26 июля 1973 года, Фидель подчеркнул цементирующую роль партии на
Кубе, где исторически разногласия и конфликты между политическими деятелями
становились причиной самых тяжелых поражений. "Если в трудные времена штурма
Монкады и в первые годы революции отдельные личности играли решающую роль,
то теперь она полностью переходит в руки партии. Люди не вечны, а партия
бессмертна". Тема решающей роли партии в обеспечении преемственности
революционного процесса, в гарантии всех завоеваний революции все чаще и
чаще звучит в выступлениях Фиделя.
Большое значение Фидель придавал правильной политической трактовке
неразрывности единства и внутренней связи между кубинскими патриотами XIX
века, борцами за национальное и социальное освобождение 20-40-х годов нашего
столетия и нынешними революционерами, которые поставили перед собой задачу
построения социально справедливого общества на Кубе. Говоря об исторической
преемственности различных поколений революционеров, Фидель сказал: "В их
время мы действовали бы как они, они сейчас поступали бы как мы".
Фидель не раз подчеркивал, что победа Кубинской революции не является
исключительной заслугой только нынешнего поколения революционеров. "Мы, -
говорил он, - в лучшем случае являемся счастливчиками, которым удалось
увидеть йлоды многолетней борьбы, которую неустанно вели на протяжении почти
целого века лучшие сыны кубинского народа. Создание сегодняшней Кубы
является логическим завершением целого исторического этапа
национально-освободительной и социальной борьбы кубинского народа, а не
волюнтаристской трансплантацией на креольскую почву "чужеземного
эксперимента", как пытаются уверять простаков враги Кубинской революции".
Создание и укрепление партии сделало Кубинскую революцию еще более
последовательной и уверенной в своих силах. Это были вынуждены признать даже
ее самые непримиримые враги.
Именно в эти годы (1970-1975 гг.) происходит и быстрый рост рядов
партии. Если в 1973 г. число членов составляло 100 тыс. человек, то на конец
1975 г. партия насчитывала в своих рядах уже свыше 200 тыс. членов и
кандидатов в партию. Почти половину их составляли люди моложе 36 лет,
сформировавшиеся после победы революции. 38% членов имело среднее,
незаконченное высшее и высшее образование. Это уже была новая сила,
рожденная революцией и ставшая гарантом ее дальнейшего развития и
углубления.
К этому времени кубинская армия стала одной из лучших в мире. Она
располагала современным вооружением. Революционные вооруженные силы сыграли
в истории Кубинской революции не только роль гаранта народной власти,
защитника национальных интересов и суверенитета, но они стали и политическим
университетом для значительной части кубинского народа. Часто можно было
услышать, как Фидель напоминает, что в отличие от России, где революцию
делала уже существовавшая, обладавшая высокой теоретической подготовкой
Российская социал-демократическая рабочая партия, которая затем стала
создавать вооруженные силы революции, на Кубе все происходило в обратном
порядке. Сначала зародились вооруженные силы в виде отряда монкадистов,
экспедиции "Гранма", Повстанческой армии, а уже потом из недр этих сил
вместе с другими политическими союзниками родилась революционная партия
Кубы.
Армия, в силу опасной международной обстановки вокруг Кубы, была
вынуждена оснащаться технически сложным современным вооружением. Это
заставило личный состав армии серьезно заняться повышением своего
общеобразовательного и специального технического уровня, чтобы научиться
эффективно владеть оружием.
За годы, прошедшие после революции, в вооруженных силах были
подготовлены десятки тысяч квалифицированных специалистов, которые затем
стали работать в гражданских отраслях промышленности. С полным основанием
Фидель Кастро говорил на I съезде: "Наши вооруженные силы стали большой
школой подготовки сознательных, ответственных и дисциплинированных кадров
Революции".
Наступило время и для наведения большего порядка в организации
производства. Одной из первых мер в этом направлении было увязывание
заработной платы с нормами выработки, на что раньше не обращалось должного
внимания. С конца 1970 года в масштабе всей страны началась работа по
внедрению производственных норм на промышленных и сельскохозяйственных
предприятиях Кубы.
Если прежде на производстве основное внимание уделялось моральному
стимулированию, то теперь эти стимулы подкрепляются и материально, хотя
уровень экономического развития Кубы, естественно, диктовал понятные
ограничения в этом отношении.
Принимались меры по повышению реальной покупательной способности
кубинской денежной единицы-песо. После того как Куба провела в 1961 году
свою первую денежную реформу, в результате которой иностранная и
национальная буржуазия потеряла огромные суммы, вывезенные из страны или
припрятанные на случай реставрации старых порядков, объем денежной массы,
находившейся в обращении, значительно вырос. Революция длительное время не
могла обеспечить всю денежную эмиссию товарами и услугами. Фидель Кастро
всегда возражал против проведения новой денежной реформы конфискационного
типа и искал другие пути ослабления инфляционного процесса. Такой путь был
найден в повышении цен на некоторые товары, употребление которых не носит
жизненно важного значения для человека и, более того, вредно для организма
(например, на спиртное и табачные изделия), в развитии системы услуг,
создании коммерческих магазинов и пр.
В целом для управления промышленностью и сельским хозяйством был избран
метод хозрасчета. Фидель говорил о нем так: "Предлагаемая система учитывает
существование экономических законов, действующих независимо от нашей воли и
наших желаний. Среди этих законов - закон стоимости. Необходимо, чтобы между
всеми предприятиями, в том числе государственными, существовали хозрасчетные
отношения и чтобы в рамках этих отношений и вообще различных отношений,
имеющих место в экономике, функционировали такие категории, как деньги,
цена, финансы, бюджет, налоги, кредит, процентная ставка и другие товарные
категории, в качестве необходимых инструментов, с тем чтобы можно было
измерять используемые нами производственные ресурсы и определить до
последней детали, до последнего сентаво, сколько мы тратим на каждое
изделие, которое производим; чтобы можно было определить наиболее
целесообразные для нас капиталовложения, чтобы знать, какие предприятия,
какие заводы и фабрики, какие коллективы работают лучше и какие хуже, и
чтобы можно было принять необходимые меры".
Говоря о введении категории рентабельности в оценку работы промышленных
предприятий, Фидель Кастро решительно предупреждал: "...Это ни в коей мере
не означает, что народное хозяйство потеряет свой плановый характер,
характер хозяйства с сильно централизованным руководством, сильной властью
центральных органов, основной целью которого является не получение прибылей,
как это происходит при капитализме, а удовлетворение материальных и духовных
потребностей народа".
Все эти меры по упорядочению экономической деятельности в стране начали
давать положительные результаты. С 1970 г. начался постепенный подъем во
всех отраслях народного хозяйства. Особое внимание Фиделя Кастро привлекало
производство сахара, остававшегося основой экономики страны и главным
экспортным товаром. Опыт массовых мобилизаций на уборку тростника
малоквалифицированной рабочей силы из городов вскрыл неэффективность такого
метода работы, и теперь главное внимание стало уделяться повышению уровня
механизации. По подсчетам Фиделя, на каждой сафре на Кубе было занято около
полумиллиона людей, из которых 350 тыс. работали рубщиками на уборке
тростника и 150 тыс. - на транспортировке и переработке. Тяжелейший ручной
труд на рубке тростника оставался все время крайне малопроизводительным. По
данным Фиделя, каждый рубщик производил в год продукции всего на сумму 1200
рублей. Такое положение в случае его сохранения обрекало экономику страны на
длительный застой.
Еще в первые годы после победы революции Фидель Кастро, которого очень
активно поддерживал Че Гевара, поставил вопрос о решении проблемы
механической рубки сахарного тростника. До революции этот вопрос вообще не
возникал, поскольку даже рабочий класс выступил бы в то время против
механизации уборки из-за хронической безработицы, господствовавшей на
острове.
С 1964 года велись совместные советско-кубинские исследования по
разработке приемлемой модели машины. Длительное время эти усилия не давали
положительных результатов из-за сложности возникавших проблем. Создание
комбайна для сахарного тростника - дело несравненно более сложное, чем
уборочной машины для злаковых. Тростник растет в урожайные годы на хороших
почвах густой непроходимой рощей высотой более трех метров с толщиной ствола
до 5-6 сантиметров. Его необходимо срезать у самой поверхности земли, не
оставляя на пеньке вегетационных почек, которые, развиваясь, ведут к
вырождению сорта. При этом нельзя повреждать корневую систему, так как
тростник - многолетнее растение, дающее урожай в среднем 7-10 лет с одного
посева. Срубленный ствол тростника надо очистить от листьев, в которых нет
сахара. Затем продукцию надо быстро погрузить на транспортные средства и
отправить на сахарные заводы.
В каждый сельскохозяйственный сезон работники плантаций и сахарных
заводов перерабатывают громадное количество зеленой массы тростника. При
средней сахаристости 11-12% для производства 5 млн. тонн сахара потребуется
срубить, очистить, погрузить и отправить на завод 42-43 млн. тонн
тростниковой массы. В прежние времена это был изнурительный, поистине
каторжный труд. Недаром он долгие годы был уделом черных рабов, привозимых
из Африки.
В начале 70-х годов первая машина была построена, испытана и стала
доводиться до запуска в серию. Сначала сахароуборочные комбайны для Кубы
делал завод сельскохозяйственного машиностроения им. Ухтомского в г. Люберцы
(Московская область), а потом сборка комбайнов и частичное изготовление
деталей было перенесено на Кубу, где в настоящее время в г. Ольгин построен
завод по производству комбайнов.
На сафре 1975 г. на полях работало уже свыше тысячи комбайнов, на долю
которых пришлось более 25 % всего убранного тростника.
Настойчивая, неутомимая деятельность Фиделя Кастро по созданию
оригинального сахароуборочного комбайна вознаграждена международным
признанием достигнутого результата. Во многих странах проявили интерес и
выразили пожелание закупить на Кубе созданную после революции машину.
Другой не менее трудоемкой операцией была погрузка сахара на морские
суда. В прежние времена на упаковку сахара в мешки расходовалось большое
количество ценных материалов и требовалось много рабочих рук. Следуя
новейшим достижениям мировой техники погрузочных и разгрузочных работ с
сыпучими товарами, Куба построила несколько полностью автоматизированных
портовых складов для обработки сахара, где несколько рабочих без напряжения
справляются с сотнями тысяч тонн сахара.
Чувства уважения к человеку труда, забота об укреплении единства всего
кубинского народа просматриваются и в отношении Фиделя Кастро к
интеллигенции. Все настоящие мастера национальной культуры Кубы после
революции остались со своим народом, они быстро поняли глубокое значение
происходивших в стране перемен и активно включились в преобразовательную
работу по обновлению родины. Такие всемирно известные деятели кубинской
культуры, как поэт Николас Гильен, балерина Алисия Алонсо, писатель Алехо
Карпентьер и многие другие, приветствовали революцию и после ее победы
сделали очень много для расцвета кубинской литературы и искусства. Они
пользовались и пользуются полной поддержкой со стороны партии и Фиделя
Кастро. Но Фидель не согласен с тем, что подчас только литераторы и деятели
искусства называются творческими работниками. Безусловно признавая за ними
творческий характер труда, он подчеркивает, что не менее творческим является
и труд по созданию новых машин, новой технологии производства материальных
ценностей, труд учителей, творящих в своих классах новых людей - работников
завтрашнего дня, работу врачей, творчески ищущих новые пути укрепления
здоровья и лечения болезней. Он категорически против узурпации этого
благородного слова "творческие" только одной категорией интеллигенции.
Предупреждая против возможности появления настроений элитности с их
нежелательными социальными последствиями, Фидель говорил: "Интеллигенты и
художники часто обособляются, составляют особую замкнутую группу, часто
отрываются от реальной действительности. Мы знаем об этом по собственному
опыту.
Если бы меня спросили, что должен делать интеллигент и артист, я сказал
бы, что он должен быть неотделим от народа, от его дела, от лучших
устремлений человечества. И бороться за это. Мы считаем, что художники и
интеллигенты должны быть знаменосцами лучшего мира, мира будущего; и
бороться за это своим пером, своим интеллектом, своим искусством. Бороться
за это!"
Фидель Кастро твердо убежден, что в определенной степени
привилегированное положение интеллигенции и появляющаяся иногда на этой
почве элитность мышления являются следствием того, что мы живем на таком
этапе развития человечества, когда культура в мире еще не стала всеобщим
достоянием. Общество пока отдает все основные силы материальному
производству и не может выделить достаточное количество прибавочного
продукта для желаемого развития культуры и искусства. Но это время придет в
будущем, и тогда художественное и интеллектуальное творчество станет
естественным состоянием людей.
Общее наступление на всех фронтах политического, социального и
экономического строительства развивалось настолько успешными темпами, что,
наверное, впервые в своем выступлении 26 июля 1972 года Фидель почти не
затрагивал этой проблематики. Он ограничился одним, но очень
многозначительным замечанием, которое в концентрированной форме давало
оценку происходившим переменам. Он сказал:
"Давайте вспомним, насколько мы продвинулись вперед за последние два
года, начиная с 26 июля 1970 года, во всех областях: в партийном
строительстве, в деятельности массовых организаций, в общей работе по
развитию экономики страны. Наш народ полностью осознал необходимость упорно
и настойчиво работать. Мы можем сказать, что никогда еще наша революция не
имела таких перспектив, как сейчас".
В самом деле, значительные перемены происходили не только на Кубе, но и
вокруг нее. Под влиянием кризиса в США, все более увязавших в грязной войне
во Вьетнаме, быстро окончился временный спад революционного движения в
Латинской Америке и поднялась новая, гораздо более высокая волна. Она
выразилась в совершении перуанскими военными в конце 1968 г. революционного
переворота, который привел к устранению от власти традиционных кругов
земельной олигархии и проимпериалистической буржуазии. Патриотически
настроенные военные Перу национализировали собственность американской
нефтедобывающей компании, поставили под контроль деятельность других
межнациональных монополий, провели аграрную реформу...
Тогда же, осенью 1968 года, в другой латиноамериканской стране, Панаме,
вспыхнуло под руководством патриотических кругов военных движение за
возвращение панамскому народу его законной территории - зоны канала и самого
канала. Это группа военных, возглавляемая генералом Омаром Торрихосом, не
выдвигала крупных социальных программ, но зато последовательно отстаивала
принцип полного суверенитета и независимости своей маленькой родины, самой
обездоленной жертвы американского империализма. Кубинцы немедленно и без
всяких колебаний заявили о полной поддержке справедливого дела панамского
народа.
Но самым крупным событием начала 70-х годов в Латинской Америке был,
конечно, приход к власти в Чили в результате выборов блока
революционно-демократических партий и их общего кандидата на пост президента
страны социалиста Сальвадора Альенде. Альенде, еще будучи сенатором, одним
из первых иностранцев посетил революционную Кубу в первый месяц после
вступления в Гавану Повстанческой армии.
В конце 60-х - начале 70-х годов шла временами излишне горячая
дискуссия на тему о том, какой путь ведет к победе революции: путь восстания
и революционной войны или мирный путь парламентской борьбы. На какое-то
время в Латинской Америке в наличии оказалось сразу два образца различных
путей. Богатая в своем разнообразии жизнь представила политическим деятелям
уникальную лабораторию для проверки некоторых теоретических концепций. Но
главное - появление на континенте еще одной страны, руководители которой
опирались на социалистическую программу, было огромной практической
поддержкой всем революционным силам Латинской Америки, в частности Кубе.
Одним из первых внешнеполитических актов правительства Народного единства
было установление дипломатических отношений с Кубой, а от президента Чили
последовало приглашение Фиделю Кастро приехать в их страну.
Обстановка в Чили была необычайно сложной. Крайне правые силы с первого
дня прихода к власти Народного единства развязали против него ожесточенную
борьбу, в которой применялись все средства, от систематической
клеветнической кампании в прессе до диверсий и политического террора.
Практически страна жила в состоянии гражданской войны. И вот туда предстояло
поехать Фиделю Кастро.
Наверное, было бы проще найти обоснованные аргументы, чтобы отказаться
от этой опасной во всех отношениях поездки. Террористические банды
реакционных молодчиков заявляли о своем намерении сделать из Фиделя Кастро
главную мишень для своих боевиков. Правящие круги США и чилийская реакция
открыто угрожали правительству Народного единства суровыми мерами возмездия
за приглашение Фиделя Кастро. Но Фидель, несмотря ни на что, принял
приглашение. Визит в Чили продолжался более 3 недель (с 10 ноября по 4
декабря 1971 года), и можно определенно сказать, что это была одна из самых
трудных поездок Фиделя за рубеж.
Трудной она была не только потому, что ему пришлось за короткое время
исколесить всю огромную страну, вытянувшуюся на четыре тысячи километров с
севера на юг, а Фидель побывал и на Огненной Земле, недалеко от Антарктиды,
и в пустыне Атакама, на границе с Перу. Не только потому, что он оказался в
другом климатическом поясе, часто простужался, терял голос от бесконечных
выступлений на открытом воздухе. Не только потому, что рядом с друзьями его
сопровождали и толпы открыто злобных противников, которые использовали любой
предлог, лишь бы отравить пребывание Фиделя в Чили ложью и клеветой. Главная
трудность поездки Фиделя в Чили состояла в том, что он впервые не имел права
сказать в глаза всем всю правду о своем отношении к силам, участвовавшим в
чилийском революционном процессе. Его положение гостя, статус которого не
позволял ему вмешиваться во внутренние дела хозяев дома, куда он приглашен,
было для него невыносимо тягостным. Он бы хотел быть активным участником
этого процесса, а не наблюдателем. Если внимательно ознакомиться с текстами
его речей и содержанием интервью, которые давал Фидель во время пребывания в
Чили, то явственно видно, какие танталовы муки приходилось ему переживать,
чтобы сдерживать себя. Уже на одном из первых митингов на чилийской
территории, состоявшемся 12 ноября в г. Антофагасте, Фидель сказал: "Когда
мы выступаем здесь, мы должны говорить с необычайной осторожностью. Это наш
самый элементарный долг, чтобы никому не дать повода утверждать, будто мы
выступаем в роли учителей, будто мы вмешиваемся во внутренние дела Чили.
Поэтому мы говорим в шутку: "Единственный, кто здесь не пользуется
свободой слова, - это я".
Этот мотив часто встречается в его высказываниях во время пребывания в
Чили. В университете г. Консепсьон он говорил: "Те, кто не несет
ответственности, которая иногда может затрагивать интересы, безопасность и
будущее миллионов людей, являются единственно свободными в этом мире. Мы же,
остальные, рабы многих обязанностей, долга, большой ответственности. И в
моменты, когда мы испытываем желание быть свободными, совсем свободными и
издать все сотрясающий клич свободы, который был бы услышан даже на небесах,
и в эти моменты мы должны помнить о своем долге, о своих обязанностях.
Мы являемся борцами за свободу, борцами за свободу народов, но сами
пользуемся относительной свободой. Здесь же, разумеется, кроме всех тех
причин, которые заставляют нас быть осторожными (я правильно выразился?), мы
являемся еще и гостями".
Но на прощальной пресс-конференции 3 декабря в Сан-тьяго-де-Чили Фидель
высказался по существу тех вопросов, которые его преследовали в течение всей
поездки.
"Я говорю со всей откровенностью, что, наблюдая картину борьбы между
революционными идеями и идеями реакционными, между стремлением завоевать
будущее для униженных и эксплуатируемых и попытками сохранить привилегии,
господство или человеческое рабство, мы видим, сколько средств и ресурсов,
сколько лжи, клеветы, оскорблений, какие подлые методы используются для
того, чтобы лишить народы будущего. Мне больно, когда я вижу эту картину
раздора. Я говорю не о раздоре внутри самих революционных сил, а о раздоре в
стране, о стремлении обмануть, ввести в заблуждение. Обмануть, если можно,
рабочего, представителя средних классов, чтобы привлечь их к тому делу,
которое, на мой взгляд, не является справедливым.
Все хитрости, коварство, трюки, эти методы борьбы, естественно,
заставляют человека, хоть в какой-то степени революционно настроенного,
вспомнить о том, что было в нашей стране.
Наблюдая контраст, картину нынешнего развития борьбы и вспоминая об
истории нашей собственной борьбы и нашего пути, мы видим подтверждение всей
огромной правоты нашей борьбы и нашего дела".
Выступая днем раньше, 2 декабря, на стадионе в Сантьяго, Фидель открыто
предупредил весь политический мир, всю общественность Чили о страшной угрозе
фашизма и о том, что фашисты быстрее и лучше готовятся к решающей схватке.
Он говорил: "Наблюдая уникальный процесс в вашей стране, мы смогли увидеть
проявление той же исторической закономерности, когда реакционеры,
эксплуататоры, в основном при поддержке извне, в своем отчаянии порождают и
дают развитие такому политическому явлению, такому реакционному направлению,
как фашизм.
И мы заявляем с полной откровенностью, что имели здесь возможность
увидеть и узнать фашизм в действии. Мы искренне считали, что в этом
отношении наша поездка была крайне полезной.
Говорят также, что нет ничего более поучительного для народов, чем
революционный процесс. Любой революционный процесс в течение нескольких
месяцев обогащает народы таким опытом, на накопление которого в иных
условиях понадобились бы десятки лет.
Возникает вопрос: кто научится быстрее и приобретет больше опыта?
Эксплуататоры или эксплуатируемые? Кто быстрее усвоит уроки этого процесса?
Народ или враги народа? (Возгласы: "Народ!")
А вы абсолютно уверены, вы - главные действующие лица в событиях,
происходящих на вашей родине, абсолютно ли вы уверены в том, что усвоили
больше, чем ваши эксплуататоры? (Восклицания: "Да!").
Тогда позвольте мне выразить несогласие на этот раз с массами.
Завтра какое-нибудь агентство в какой-нибудь части мира сообщит:
"Кастро расходится с массами". Но мы расходимся лишь в оценке положения...
Следует иметь в виду, что социальные системы, преобразуемые
революциями, располагают многолетним опытом. Многолетним опытом! Они
накопили опыт, культуру, технику, владеют всевозможными трюками для борьбы
против революционных процессов. А выступают они против народных масс, у
которых нет такого опыта, нет таких знаний, таких приемов.
И, если хотите, совсем откровенно... Ведь мы говорили, что не можем
лгать. Мы можем ошибаться, прийти к неправильному выводу, но никогда не
скажем того, чего не думаем. Так вот, мы искренне считаем, что противная
сторона, реакционеры, усваивали уроки быстрее, чем массы".
Трудно даже поверить, что эти вещие слова произносились открыто почти
за два года до открытого выступления фашизма в Чили.
Трудно представить, как тяжело должен был переживать Фидель,
"революционер по призванию", как он себя часто называет, обстановку в Чили,
столь богатую революционными возможностями и столь опасную в то же время
контрреволюционным переворотом. Он увидел народ, несравненно более развитый
и подготовленный для революции, чем кубинский народ, он имел много встреч с
горняками, рабочими селитряных копей, которые проявляли горячую заботу о
судьбе революционного процесса в Чили, но не всегда находили ответы на
волнующие их вопросы.
Фидель ясно видел и по-товарищески откровенно говорил обо всем с
руководителями Народного единства, с большинством которых он лично был
связан узами многолетней дружбы. Он знал их как мужественных, смелых людей.
Но личная смелость далеко не идентична политической смелости. Одно дело не
бояться смерти, а другое дело не страшиться политических проблем и
социальных бурь. Никто никогда не слышал от него ни слова критики в адрес
руководителей Народного единства, Фидель просто делился своим богатым опытом
революционной борьбы.
В Вашингтоне и правые силы в Чили понимали всю опасность, которую несет
с собой визит Фиделя Кастро, и обрушили на него огонь из всех своих
пропагандистских батарей. Из США была даже спешно вызвана в Чили
дезертировавшая с Кубы сестра Фиделя Хуана, которая под диктовку своих
хозяев пыталась тщетно повлиять на ход визита, распространяя самую
чудовищную ложь. 65 % чилийских радиостанций, находившихся под контролем
правых сил, вели изо дня в день злобную кампанию против Кубы и Фиделя
Кастро. Десятки правых газет пичкали сознание своих читателей сфабрикованной
ложью и людоедскими комментариями. Но визит, несмотря ни на что, вылился в
яркую демонстрацию солидарности революционных сил Чили и Кубы.
До самых трагических дней сентября 1973 года, когда чилийские гориллы
подняли фашистский мятеж, приведший к падению правительства Народного
единства, Куба делала все от нее зависящее, чтобы помочь и поддержать своих
братьев в далекой, но близкой Чили.
Прошло всего пять месяцев после возвращения из Чили, и 3 мая 1972 года
Фидель Кастро отправился в новую, самую длительную по времени, международную
поездку, в ходе которой посетил ряд африканских и восточноевропейских стран,
входивших тогда в Варшавский пакт.
В это время Вьетнам был ареной жестокой войны, которую развязала самая
могучая в техническом отношении капиталистическая держава против маленького
свободолюбивого народа. Фидель неизменно подчеркивал, что Вьетнам должен
стать пробным камнем международной солидарности, сплоченности всех
антиимпериалистических сил. Он призывал превратить Вьетнам в кладбище
американских самолетов, безжалостно уничтожавших все живое во Вьетнаме. Не
было таких форм проявления солидарности, на которые кубинцы не были бы
готовы пойти, когда речь заходила о борьбе вьетнамского народа за свою
свободу и независимость.
С 26 июня по 5 июля Фидель Кастро находился в Советском Союзе, где вел
переговоры с Л. Брежневым.
По возвращении на родину, в своем выступлении 26 июля 1972 года Фидель
Кастро уделил большое внимание вопросу интеграции с социалистическим
лагерем. Обращаясь к кубинскому народу, он сказал, что, конечно,
"естественнее для Кубы было бы интегрироваться со странами Латинской
Америки, которые находятся рядом, связаны между собой десятками традиционных
уз. Но пока что нам делать? Маленькой стране, окруженной капиталистами,
блокированной империалистами янки. Мы будем экономически интегрироваться с
социалистическим лагерем.
Мы так ставим этот принципиальный вопрос: в будущем мы вступим в
экономическую и политическую интеграцию с Латинской Америкой, сегодня же мы
будем экономически интегрироваться с социалистическим лагерем.
И эта нынешняя интеграция не должна противоречить завтрашней
интеграции. Кроме того, это будет длительный процесс. Интеграция не
наступает в один день, ни наша с социалистическим лагерем, ни Кубы с
Латинской Америкой..."
Во время другого визита в СССР, состоявшегося в декабре 1972 г., Фидель
Кастро подписал ряд важных соглашений о дальнейшем развитии
советско-кубинских отношений, которые надолго определили их
договорно-правовую основу. Советский Союз дал согласие на значительную
отсрочку платежей по кубинской задолженности, был увеличен срок для ее
погашения и полностью списаны проценты по ней. Кубе были предоставлены
значительные торговые кредиты для компенсации отрицательного торгового
баланса в 1973-1975 гг. Советское правительство предоставило Кубе заем в
размере 300 млн. рублей в виде поставок советского оборудования и материалов
для целого ряда отраслей промышленности и прежде всего для текстильной
промышленности, добычи и производства никеля, нефтепереработки, транспорта и
связи и т. д. Советская сторона соглашалась сотрудничать в строительстве
двух новых текстильных фабрик, реконструкции никелевых заводов в Моа и
Никаро, в возведении нового никелево-кобальтового комбината мощностью в 30
тыс. тонн в год, в строительстве теплоэлектростанций, реконструкции железной
дороги Гавана - Сантьяго, реконструкции кубинских портов, строительстве
завода по производству радио- и телевизионной аппаратуры и т. д. и т. п.
Одновременно Куба, по инициативе Фиделя Кастро, проводила активную
линию в Движении неприсоединения с целью сплотить все развивающиеся страны
на платформе солидарности в борьбе за подлинный политический суверенитет и
экономическую самостоятельность. Когда в начале сентября 1973 года в Алжире
собралась IV Конференция неприсоединившихся стран на уровне глав государств
и правительств, кубинскую делегацию возглавил Фидель Кастро. Работа Фиделя
на конференции была примером целенаправленной активной политики в интересах
мира и безопасности.
Сразу же после окончания работы конференции Фидель направился в
сражающийся Вьетнам, куда его давно приглашали руководители ДРВ. Вьетнамский
народ встретил Фиделя как легендарного героя многолетней победоносной борьбы
против американского империализма, а Фидель отдал дань восхищения
необыкновенному героизму и мужеству вьетнамцев. В дни пребывания во Вьетнаме
он неоднократно подчеркивал, что ни один народ на земле в современную эпоху
не заплатил такую высокую цену и не принес столько жертв на алтарь своей
свободы и независимости, как народ Вьетнама.
Фидель посетил освобожденные районы Южного Вьетнама и выступил там на
массовом митинге бойцов сил национального освобождения и мирных жителей.
Митинг состоялся не в привычных условиях городской площади, а просто на
"высоте 241", как говорилось в отчетах об этом необычайном политическом
акте. Бойцы и командиры подарили Фиделю в знак признательности трофейный
американский танк М-48, а Фидель обещал его переправить при первой
возможности в Гавану, чтобы изучить все сильные и слабые стороны этого танка
и научиться уничтожать их при необходимости так же, как это делают
вьетнамские патриоты.
Во время этой поездки Фидель Кастро получил сообщения о совершении
фашистами военного переворота в Чили, подтвердившие самые худшие опасения.
Он узнал, что Сальвадор Альенде был убит после четырехчасового боя в
президентском дворце, а кубинское посольство в Сантьяго дважды подвергалось
атакам со стороны пиночетовских головорезов, но оба нападения были отбиты
личным составом посольства, который с оружием в руках и кличем "Родина или
смерть!" отказался допустить на территорию посольства путчистов.
Вернувшись на родину, Фидель узнал все детали, связанные с переворотом
в Чили, на Кубу приехали оставшиеся в живых члены правительства Народного
единства, супруга покойного президента, его дочь и другие родные и близкие.
Фидель посвятил все свое выступление 28 сентября 1973 г., когда по традиции
отмечается годовщина создания комитетов защиты революции, анализу чилийской
трагедии. Он, в частности, зачитал полный текст своего конфиденциального
письма, направленного им Сальвадору Альенде 29 июля 1973 года, за полтора
месяца до переворота. Лейтмотивом письма была рекомендация обратиться к
рабочему классу Чили с кличем: "Революция в опасности!", если обстановка
станет нетерпимой. Решительная позиция рабочего класса может сразу склонить
чашу весов на сторону революционных сил, парализует путчистов, остановит
колеблющихся, которые готовы встать на сторону сильнейшего. Опять звучит
давний, но вечно молодой клич революционеров: "Мужество, еще раз мужество,
всегда мужество!".
Фидель и на этот раз смотрел в будущее с большим оптимизмом. Он высоко
оценил поведение кубинских дипломатов и моряков, членов экипажа корабля
"Плайя Ларга", которые доказали своим поведением, что военщина отступает,
когда наталкивается на решительное сопротивление. Путчисты сделали попытку
захватить стоявший на рейде кубинский корабль "Плайя Ларга", доставивший
груз сахара в Чили. Но экипаж снялся с якоря и ушел в море. Его в течение
пяти часов преследовали и обстреливали самолеты и вертолеты военно-морских
сил Чили, затем подошел эсминец, который в упор открыл огонь по безоружному
торговому судну. Единственной защитой было сообщение, переданное экипажем
агрессорам о том, что в Гавану уже направлена вся информация о
беспрецедентном нападении в международных водах военного корабля на мирное
судно и, следовательно, вся ответственность ложится на агрессоров.
Получившее несколько пробоин в бортах, полузатопленное кубинское судно
продолжило свой путь, постоянно маневрируя, чтобы не позволить противнику
взять корабль на абордаж. После безуспешных попыток сломить волю кубинских
моряков пиночетовцы прекратили преследование.
Точно так же отстояли себя и сотрудники посольства, на которых не
подействовали никакие угрозы применить танки и артиллерию против здания
дипломатического представительства. Готовность кубинцев умереть, но не сдать
врагу посольство, заставила дипкорпус вмешаться, чтобы добиться
беспрепятственного выезда кубинцев, которые под собственной вооруженной
охраной доставили на борт своих судов в неприкосновенности все имущество и
документацию посольства. Лозунг "Родина или смерть!" прошел проверку в самых
трудных обстоятельствах и доказал свою неодолимую силу.
Вообще, длительная работа Фиделя Кастро по воспитанию у кубинского
народа таких качеств, как смелость, мужество, непреклонная решимость
отстаивать свои права любой ценой, дала поразительные результаты. Вся нация
стала вести себя в чрезвычайных ситуациях, как и ее руководитель. Стиль
Фиделя Кастро становился стилем всего народа. Вот еще один пример.
2 октября 1973 года судно торгового флота Кубы "Имиас", шедшее с
мирными грузами из Японии, вошло в Панамский канал по пути на родину. Здесь
неожиданно американские власти задержали судно в озере Гатун в середине
Панамского канала. Вырваться судно не могло, и его экипаж вступил в борьбу
за корабль, груз, а главное - честь и достоинство флага. 43 дня, пока шла
дипломатическая борьба за освобождение судна, экипаж никого не допускал на
борт, моряки установили круглосуточное дежурство, чтобы предотвратить
внезапный абордаж. Ни на час не прерывалась радиотелеграфная связь с
Гаваной. Капитан на совете с офицерами судна принял решение затопить судно
или поджечь его, если создастся безвыходное положение и станет реальной
угроза захвата корабля. Механики были в постоянной готовности запустить
машины в течение двух минут, чтобы сорвать попытку абордажа. Проводились
учебные тревоги. Все дни осады команда не спускала национального флага, у
которого был установлен пост.
Рискуя многим, к ним дважды приплывали катера с панамцами, которые
кричали: "Родина или смерть!", "Кубинцы, держитесь, держитесь!" И они
держались, радуя и вдохновляя своим примером не только панамцев, но и всех
латиноамериканцев. Наконец судно было отпущено, но никому не было позволено
ни досмотреть, ни арестовать его.
Такое поведение стало обычным для кубинцев, национальная гордость и
революционное достоинство которых стали серьезным препятствием на пути
любителей провокаций и авантюр.
Последовательная миролюбивая политика Кубы, ее принципиальность в
отстаивании суверенитета и независимости, крупные социальные завоевания
Кубинской революции и поступательное развитие экономики оказались постоянно
действующими факторами, которые содействовали непрестанному росту авторитета
Кубы среди латиноамериканских стран. Мало-помалу вся система блокадных мер,
навязанных Соединенными Штатами странам - членам ОАГ в их отношениях с
Кубой, начала давать глубокие трещины. К ранее установленным дипломатическим
отношениям Кубы с Перу вскоре добавились отношения с Панамой (август 1974
г.), Венесуэлой (декабрь 1974 г.), Колумбией (март 1975 г.). Расширялись
торговые отношения. Если в 1970 году общий объем торгового оборота с ними
составлял всего 4,5 млн. песо, то в 1975 году он вырос до 102 млн. песо.
В июле 1975 года в столице Коста-Рики собралось совещание министров
иностранных дел стран - членов ОАГ, которое обсудило дальнейшую судьбу тех
блокадных мер, которые в свое время были продиктованы госдепартаментом США.
Подавляющим большинством голосов было решено похоронить навсегда те
незаконные антикубинские меры, с помощью которых США пытались отторгнуть
Кубу от сообщества латиноамериканских стран, изолировать ее и удушить.
Теперь приходилось публично признать полное фиаско недальновидной политики
Вашингтона. Совещание министров приняло резолюцию, в соответствии с которой
каждая страна, входящая в состав Организации американских государств, могла
самостоятельно решать вопрос о своих отношениях с Кубой и не была впредь
связана никаким коллективным решением.
В августе 1975 г. на Кубу с официальным дружественным визитом прибыла
правительственная делегация Мексики во главе с президентом страны Эчеверрия.
Визит вылился в демонстрацию крепнущих отношений солидарности между
Мексикой, ни при каких обстоятельствах не рвавшей отношений с Кубой, и
островом Свободы. История никогда не забудет, что именно в Мексике создалось
ядро Повстанческой армии Кубинской революции, а "Гранма", плававшая когда-то
под мексиканским флагом, стала вечным символом Кубинской революций.
Мексика-но-кубинские отношения являются, пожалуй, прообразом тех отношений,
к которым стремятся кубинцы вообще в Латинской Америке, - это отношения
дружбы, солидарности, прочных экономических связей, и если понадобится, то
взаимной выручки в отстаивании независимости и суверенитета.
Революционная Куба с огромным успехом демонстрировала преимущества
своего социального строя на всех фронтах, и в частности спорте и физической
культуре. Об этом хочется обязательно сказать, потому что главным мотором в
развитии спорта является Фидель Кастро, который поставил задачу растить
здоровое, физически развитое, сильное поколение завтрашнего дня. Но спорт
одновременно рассматривается и как политическое поприще, на котором
утверждается национальная гордость, честь и достоинство. Фидель сам
великолепный спортсмен, хорошо играет в бейсбол, баскетбол, настольный
теннис, увлекается подводной охотой, может не отрываться в короткие часы
досуга от шахматной доски, является и прекрасным пропагандистом физической
культуры. На Кубе, где до революции лишь считанные единицы занимались
спортом в организованном порядке, сейчас практически вся молодежь охвачена
спортивной работой. Если на всех Олимпийских играх с 1896 г. по 1959 г. Куба
завоевала всего 1 медаль в 1904 г., то за 16 лет после победы революции ее
посланцы привезли домой 10 золотых, 12 серебряных и 8 бронзовых медалей. На
Римской Олимпиаде 1960 г. никто не заметил Кубу вообще (она была на 45-м
месте), а теперь она- один из фаворитов по многим видам спорта, и в Мюнхене
кубинская команда заняла 14-е место.
Фидель Кастро, подчеркивая политическую сторону вопроса, говорил:
"Спорт, по моему мнению, используется Соединенными Штатами для того, чтобы
внушить нашим народам комплекс неполноценности, комплекс бессилия.
Спортсмены США на всех международных соревнованиях вели себя так,
словно они принадлежат к "сильной расе", "высшей расе", к высшей социальной
системе, которая во всем превосходит "этих жалких, отсталых
латиноамериканцев, этих людей второго сорта" и т. д.
В здоровом теле - здоровый дух! Спорт несет с собой не только хорошую
работоспособность, но и отличное расположение духа. Это в то же время и
широкий диапазон общения с народом".
Более трех лет заняла сложная работа по подготовке первого съезда
Коммунистической партии Кубы. Иногда возникает вопрос, почему I съезд был
созван так поздно, спустя 17 лет после победы революции. Фидель Кастро,
размышляя на эту тему, отвечал, что это большое счастье кубинских
революционеров, что они не поспешили с созывом съезда раньше. Высокий
идейно-политический и организационный уровень его проведения стал возможен
только после 17 лет революционного опыта, допущенных и исправленных ошибок,
после достижения революционным процессом подлинной зрелости. Одно из главных
мест в предсъездовской работе занимала подготовка проекта Программной
платформы, так как этот документ должен был на долгие годы вперед определить
характер и путь Кубинской революции.
Программная платформа содержала краткий, но исчерпывающий анализ
исторических корней Кубинской революции, давала характеристику эпохи, в
которой развивалась Кубинская революция, определяла ее характер и стадии
развития и подытоживала основные достижения в политической, социальной и
экономической областях.
Платформа намечала основные задачи, связанные со строительством нового
общества. С этой целью предполагалось построить материально-техническую
базу, продолжать процесс всестороннего воспитания народа путем повышения
политического уровня сознания масс, роста их культуры. Коммунистическая
партия Кубы, которой принадлежит руководящая роль в жизни общества, будет
крепнуть и совершенствовать свою работу во всех отношениях. Под ее
руководством будут улучшать свою деятельность все массовые и общественные
организации страны, будет совершенствоваться структура и деятельность
органов социалистического государства.
"С выполнением этих сложных, но прекрасных задач будет в основном
завершено строительство социализма. Кубинский народ выполнит свой
исторический долг перед мировым пролетариатом и народами Латинской Америки,
состоящий в построении первого на Американском континенте социалистического
общества".
Одновременно шла работа над Уставом партии, в котором широкая
внутрипартийная демократия, коллективное обсуждение всех вопросов партийной
жизни сочетались с централизованным руководством, с единством идеологии,
воли. Все руководящие партийные органы становились выборными снизу доверху,
они периодически должны отчитываться перед избравшими их организациями.
Построение партии предусматривалось по производственно-территориальному
принципу.
Устав также выносился на предварительное обсуждение членов партии. С
апреля 1975 г., когда Центральный комитет объявил о созыве в конце этого же
года съезда, подготовительная работа вступила в свою решающую фазу. В работе
Фиделя Кастро подготовка к съезду заняла главное место. Он собственноручно
писал весь отчетный доклад съезду, работал с огромным напряжением, тщательно
формулируя каждое положение доклада. Фидель вообще необычайно быстро
импровизирует свои устные выступления, но значительно медленнее пишет,
потому что работе один на один с самим собой он всегда предпочтет диалог с
любой аудиторией, в ходе которого создается особая вдохновляющая атмосфера.
Съезд открылся в Гаване 17 декабря 1975 года. На нем присутствовало
3116 делегатов.
Всем, кто сидел в зале заседаний, было ясно, что всего за 17 лет,
прошедших со дня победы революции, Куба была действительно перевернута до
основания преобразовательской деятельностью революционеров. Страна стала
совершенно другой во всех отношениях. Экономика страны сделала качественный
скачок вперед. Производство никеля увеличилось вдвое, выпуск электроэнергии
почти утроился, машиностроение производило продукции в три раза больше, чем
до революции, выплавка стали выросла в 10 раз. Страна производила в 6 раз
больше удобрений, в 25 раз больше гербицидов, чем в 1958 г. С 740 тыс. тонн
до 2 млн. тонн выросло производство цемента - "хлеба строительства". В два
раза увеличилась площадь обрабатываемых земель в стране.
Создан торговый морской флот Кубы, которого раньше практически не было.
Общий тоннаж судов вырос за годы революции в 14 раз. Уловы рыбы выросли в 6
раз и т. д. Можно бесконечно повторять статистические сравнения, потому что
на Кубе не оказалось ни одной отрасли, где бы революция не совершила
настоящего переворота.
Социальные достижения революции с первых лет поражали всех
современников своими масштабами. Полная ликвидация неграмотности, создание
одной из лучших систем народного образования, решение проблемы
здравоохранения стали залогом того, что нынешнее и будущее поколения
кубинцев будут самыми здоровыми и самыми образованными среди стран Латинской
Америки и среди всех других развивающихся государств.
Но в докладе говорилось не только о победах и достижениях. В нем честно
и откровенно признавались ошибки, которые были допущены в ходе революционных
преобразований, вскрыты их корни и намечены меры, которые исключили бы
возможность совершения ошибок в будущем.
Съезд одобрил отчетный доклад, принял единогласно Программу, Устав
партии и избрал руководящие органы партии.
Среди делегатов съезда находился старейший коммунист Кубы, один из
основателей в 1925 году первой Коммунистической партии страны, поляк по
национальности, портной по социальному происхождению, революционер по
призванию, Фабио Гробарт, теперь занимавший пост директора Института истории
революционного и коммунистического движения при ЦК партии. Ему было
предоставлено право выступить 22 декабря, в день окончания съезда, с
предложением относительно кандидатуры на пост первого секретаря ЦК
Коммунистической партии Кубы. Фабио Гробарт сказал:
"...Мы все знаем, как смог Фидель в годы самого жестокого террора, в
самое тяжелое время, когда кровавая тирания пыталась закрепить навеки свою
власть, всколыхнуть народ, выковать единство и сформировать революционный
авангард этого единства, и во главе его довести до победы революцию, борьбу
за окончательное национальное освобождение Кубы, за социализм, за создание
нашей славной Коммунистической партии...
Товарищи! Все мы знаем исторические заслуги товарища Фиделя Кастро в
борьбе за интересы родины, рабочего класса, бедного и трудового народа. Все
мы знаем его исключительные способности руководителя и восхищаемся его
достоинствами, среди которых выделяются его революционная честность и
искренность, его скромность и исключительная человечность...
Он поднял честь и авторитет нашей страны на невиданную в нашей истории
высоту. Он смог передать нашей партии, трудящимся и всему нашему народу дух
революционного патриотизма и пролетарской солидарности, которые поставили
наш народ на одно из самых почетных мест в современной истории человечества.
В своих самокритичных анализах, публично высказываемых перед партией и
народом, - как он сделал это в своем великолепном докладе на этом съезде, -
он неоднократно принимал, а иногда и излишне, на себя личную ответственность
за ошибки, за которые мы все с вами вместе в ответе... С учетом всего этого
мы и предложили кандидатуру Фиделя Кастро на пост Первого секретаря ЦК
партии". Последние слова Ф. Гробарта утонули в шквале аплодисментов.
Спустя некоторое время сам Фидель простыми и прочувствованными словами
сказал о выборах второго секретаря: "Товарищи, вторым секретарем
Центрального комитета избран человек, который, безусловно, обладает всеми
необходимыми качествами, способностями, чтобы занимать этот пост.
...Относительно товарища Рауля я могу сказать только одно: для меня
большая честь, что такой выдающийся деятель революции - мой брат. Свой
авторитет Рауль Кастро завоевал в борьбе, в которую он включился в числе
первых. Наши семейные отношения послужили лишь тому, чтобы вовлечь его в
революционный процесс, привлечь к участию в штурме Монкады. И помнится, что,
когда патруль ворвался в здание суда в Сантьяго-де-Куба и арестовал их
группу, если бы Рауль не сделал того, что он сделал в тот момент, то его бы
давно уже не было в живых: он вырвал пистолет у начальника патруля и сам
сумел взять в плен патруль, который арестовал его товарищей. Если бы он
этого не сделал, через несколько часов они были бы убиты в Монкаде. Это было
начало. Затем тюремное заключение, высылка и экспедиция на "Гранме",
трудности, открытие Второго фронта и работа, проводившаяся в течение всех
последних лет".
Фиделю Кастро было всего 49 лет. Позади оставалась целая историческая
эпоха. Впереди была вся жизнь...

Глава



IX

КУБА НА МАРШЕ СОЗИДАНИЯ

Биографию Фиделя Кастро невозможно отделить ни от истории Кубинской
революции, ни от жизни кубинского общества. При этом практически с момента
штурма казарм Монкада Кубинская революция закономерно олицетворялась прежде
всего с образом ее вождя и во многом персонифицировалась с ним. Попытаться
вычленить какую-либо оторванную от жизни страны личностную биографию Фиделя
- дело заведомо обреченное. Ф. Кастро не просто выдающийся политический
деятель Кубы или развивающихся государств. Люди такого масштаба принадлежат
политической истории всего мира. Поэтому, хотим мы того или нет, рассказывая
о жизни Фиделя, мы неизбежно вынуждены говорить в первую очередь о его
политической и государственной деятельности. Многие десятилетия Фидель -
генератор идей, мозг и сердце революционного процесса, развивающегося на
Кубе. Он как локомотив тянет на плечах своей могучей воли Кубинскую
революцию наперекор всем ветрам. Несет зажженный первыми борцами за
независимость факел свободы. Одновременно, чем глубже развивается процесс,
тем все более его деятельность сливается и растворяется в жизни кубинского
общества, в работе разветвленной сети политических, государственных и
массовых организаций. И тем не менее Фидель никогда не теряется в их тени.
Как прирожденный лидер, Ф. Кастро всегда в динамическом движении на
политической сцене.
С середины 70-х годов кубинский революционный процесс вступил в этап
зрелости. Брожение в умах, поиск своего оригинального пути реализации
социалистических идеалов, проверка практикой различных моделей развития уже
в начале 70-х годов привели Фиделя Кастро к пониманию необходимости
конструктивного синтеза опыта других социалистических стран с собственными
теоретическими наработками. В первое десятилетие революции случались
"кавалерийские атаки на капитал", что во многом объяснялось сложностью и
остротой возникавших ситуаций, необходимостью дать решительный и
молниеносный ответ-удар на тот или иной вызов. В 60-е годы революция
выполнила свои задачи по разрушению основ неоколониального общества. К 70-м
годам вызрели необходимые объективные предпосылки для решения
фундаментальных созидательных задач революции, обращенных в будущее. К этому
времени революция окрепла, улучшились ее международные позиции. Началась
кропотливая повседневная работа по формированию социально-политических и
экономических институтов кубинского социалистического общества.
Без всякого преувеличения, исторической вехой на этом пути явился 1
съезд Компартии Кубы. Поставленные на нем задачи открыли важный этап
институциализации кубинского общества, развернутого созидания социализма,
сбалансированного подхода к решению экономических и социально-политических
проблем, тесной экономической и политической кооперации со странами СЭВ.
Мотором процесса, несомненно, стала КП Кубы. В этом не было ничего
искусственного. Создание Фиделем в 50-е годы боевой революционной
политической организации, лишенной догматизма, позволило поднять народ на
борьбу и свергнуть проамериканский режим Ф. Батисты. Единство всех кубинских
революционеров вокруг Ф. Кастро позволило закрепить народную победу и
отразить первые атаки сил внутренней и внешней контрреволюции в начале 60-х
годов.
Создание в первой половине 60-х годов новой Компартии Кубы явилось
несомненной заслугой Ф. Кастро, который сумел преодолеть антикоммунизм в
среде кубинских революционеров-националистов и одновременно сделать большими
"почвенниками" "старых" кубинских коммунистов. Именно в результате их союза
родился новый, стоящий на прочном национальном фундаменте, уходящий
глубокими корнями в народную почву кубинский коммунизм. Фидель Кастро в
десятках своих выступлений говорил об этой замечательной особенности
кубинского политического авангарда. Этот факт был зафиксирован позднее и в
самих партийных документах, в частности в Программе КП Кубы.
"Коммунистическая партия Кубы, - отмечается в ней, - создана на основе
самого тесного и глубокого идеологического и политического единства
кубинских революционеров, выкованного в ходе защиты и развития революции,
невиданного ни в одну из прежних эпох и выросшего в условиях слияния
своеобразных патриотических традиций с научным социализмом".
К тому моменту, когда победила Кубинская революция, уже существовали 13
социалистических государств в Европе и Азии. Ф. Кастро имел возможность
анализировать их исторический, социально-политический и экономический опыт.
Среди недостатков советской модели, утвердившейся в большинстве этих
государств, Фидель прежде всего отмечал чрезмерную бюрократизацию общества,
тенденцию к отрыву политического авангарда от народа. Поэтому Ф. Кастро
поставил перед своими единомышленниками задачу создать такую партию, которая
действительно была бы спаяна с народом неразрывными узами. Первые
организации КП Кубы были созданы на предприятиях, и именно там партия всегда
вела основную работу по расширению своих рядов. Она строится по
территориально-производственному признаку и имеет муниципальный,
провинциальный и национальный уровни. Это способствует превращению партийных
организаций предприятий в ядро всего партийного организма, способствует
пополнению партии за счет промышленных рабочих, членов кооперативов и других
групп населения, непосредственно занятых на производстве, способствует
установлению прочных связей с массами трудящихся. Ф. Кастро отметил по этому
поводу в своем выступлении на I съезде КП Кубы: "Наш метод отбора для
вступления в партию включает в себя свободное обсуждение кандидатур на
массовых собраниях трудящихся тех предприятий, где работают кандидаты".
Накануне I съезда Фидель Кастро проделал большую работу по подготовке Устава
КП Кубы, который закрепил этот принцип.
I съезд КП Кубы по существу завершил строительство партии на принципах
внутрипартийной демократии. В ходе подготовки и проведения съезда были
проведены выборы делегатов. На самом съезде путем тайного голосования были
избраны его руководящие органы. Завершился же форум кубинских коммунистов
избранием высшего органа партии между съездами - ЦК, который, в свою
очередь, сформировал на выборной основе Политбюро и Секретариат. Фидель
Кастро был единодушно избран Первым секретарем ЦК. Вторым секретарем был
избран Рауль Кастро.
I съезд КП Кубы явился важным рубежом в государственном строительстве.
Следует заметить, что своеобразие революционного процесса на Кубе во многом
определило особенности форм и методов осуществления власти в стране.
Первоначально строительство нового государства на Кубе пошло по пути
создания невыборной администрации, работавшей в тесном контакте с массовыми
общественными организациями. Важную роль в механизме функционирования
государства в первые годы после революции играла прямая демократия.
Миллионные митинги порой выполняли роль всенародного веча. На них собирались
делегаты со всех уголков страны и здесь принимались важные государственные
решения. В какой-то степени прямая демократия восполняла отсутствие
представительных учреждений. Фидель Кастро ежедневно, общаясь с
представителями различных слоев населения, посещая трудовые коллективы,
жилые кварталы, участвуя в различных мероприятиях политических и
общественных организаций, аккумулировал информацию о нуждах и чаяниях людей,
существовавших проблемах. Затем, обобщив эту информацию, он формулировал
задачи революционной власти и выносил новые идеи на обсуждение в трудовых
коллективах и общественных организациях, а затем на очередном массовом
митинге ставил вопрос об их одобрении.
В условиях угрозы военной агрессии, экономической блокады, навязанной
США, в условиях яростного сопротивления внутренней контрреволюции созданный
на Кубе механизм функционирования государственной власти помогал
революционному правительству более мобильно управлять страной и поддерживать
связь с широкими народными массами.
Однако, как показал собственный опыт Кубы, реализация народовластия без
его представительных органов, без широкой социалистической демократии может
рассматриваться лишь как временное, вызванное огромными объективными
трудностями явление. Существовавший в первые годы народной власти
государственный аппарат и механизм его функционирования рассматривались
Фиделем Кастро как временные, о чем он, например, говорил еще на
первомайском митинге в 1961 г. Однако в первое послереволюционное
десятилетие для более широкой демократизации не было необходимых условий. Во
время своего визита в СССР в 1963 г. Ф. Кастро отметил: "Мы не хотели
поступать как идеалисты. Мы предпочитали не спешить, так как нет ничего
хорошего в том, чтобы придумывать законы и государственные институты, а
затем пытаться приспособить действительность к этим идеальным формам. Не
реальности следует приспосабливать к институтам, а институты должны
приспосабливаться к реальностям".
Разъяснения по этому вопросу Ф. Кастро давал и позднее, когда уже
осуществлялась активная работа по созданию представительных органов власти.
"Наше революционное государство, - говорил он в декабре 1975 г. на I съезде,
- на протяжении долгого времени имело временную структуру. Революция не
спешила дать стране окончательную форму государственного устройства. Речь
шла не просто о выполнении формальности, а о создании хорошо продуманных и
долговременных прочных институтов, которые отвечали бы реальностям страны.
Однако временное устройство длилось слишком долго и настал час окончательно
заменить его. Процесс уже созрел, и накоплено достаточно опыта, чтобы
поставить эту задачу и правильно решить ее. Для современного поколения
революционеров это не только неотложная необходимость, но и исторический и
моральный долг".
С начала 70-х годов Фидель Кастро все чаще ставит вопрос о
необходимости углубления социалистической демократии и институциализации
общества на основе представительных, избранных всенародным голосованием,
органов. Фидель берет эту работу под свой контроль, подбирает и расставляет
кадры для подготовки институциализации. При этом он стремится сочетать опыт
ветеранов с энтузиазмом и творчеством молодого поколения. Так, главой
Центральной подготовительной комиссии, занявшейся выработкой конституции, по
его предложению, избрали Б. Року. Для работы над конституцией мобилизуются
силы специалистов по праву как из госструктур, так и из Гаванского и других
университетов Кубы. Даже аспиранты и студенты получали задания по изучению и
обобщению конституционного опыта других, в первую очередь, социалистических
стран. Молодой экономист Хосе Араньябурро по предложению Фиделя возглавил
эксперимент по созданию первых построенных на основе альтернативных выборов
органов народной власти в провинции Матансас. Выборы там состоялись летом
1974 г.
25 февраля 1975 г. редакционная комиссия вручила Фиделю Кастро текст
предварительного проекта конституции. Будучи профессиональным юристом и
опытным государственным деятелем, Ф. Кастро сам внес большой вклад в
разработку статей конституции.
По предложению Ф. Кастро текст конституции был вынесен на всенародное
обсуждение. В течение 1975 года в нем приняли участие около 6,2 миллиона
человек. Они внесли множество предложений, которые были учтены. Проект был
рассмотрен на I съезде КП Кубы. В своем выступлении на нем Фидель Кастро
подчеркнул, что принятие конституции, призванной заменить Основной закон
1940 г., который с бесчисленными изменениями и поправками действовал до
середины 70-х годов, приобрело в тот момент особое значение с политической,
социальной и юридической точек зрения. "Мы добросовестно поработали над
проектом конституции, - отметил Ф. Кастро. - В нем обобщен опыт нашего
собственного народа и всемирный опыт народов, которые раньше нас пошли по
пути строительства социалистического общества". Анализируя предложенный для
обсуждения проект конституции, Ф. Кастро особое внимание уделил формированию
представительных органов народовластия. Характерно, что первая
социалистическая конституция Кубы принималась в тот период, когда в
большинстве стран Латинской Америки у власти стояли реакционные военные
диктатуры, были запрещены все левые партии и движения, профсоюзные,
молодежные и женские организации. Десятки тысяч политических заключенных
томились в тюрьмах. Свирепствовали "эскадроны смерти". Тысячи людей
уничтожались за инакомыслие без суда и следствия. Против крестьянского
населения ряда государств осуществлялся настоящий геноцид. В то же время
правящие круги Соединенных Штатов усиленно эксплуатировали тему о нарушении
прав человека на Кубе и практически не замечали вопиющего произвола,
царившего в других странах Латинской Америки.
Поэтому не было ничего удивительного в том, что Ф. Кастро рассматривал
новую конституцию как своеобразный ответ кубинского общества на вызов
стратегического противника. "В то время как в этих странах упраздняются
институты ограниченной и лицемерной демократии, - отмечал Ф. Кастро, - наша
конституция предусматривает создание представительных органов пролетарского
государства: Национальной ассамблеи народной власти, состоящей из депутатов
и провинциальных, и муниципальных ассамблей народной власти, состоящей из
делегатов, которые, как и депутаты, избираются и могут быть отозваны,
обязаны отчитываться перед своими избирателями так же, как и судьи во всех
инстанциях нашей судебной системы".
I съезд КП Кубы одобрил проекты конституции и Закона о переходном
конституционном периоде, проект нового политико-административного деления
страны, был рассмотрен вопрос о создании по всей стране органов народной
власти.
15 февраля 1976 г. конституция была вынесена на всенародный референдум
и после ее одобрения большинством населения вступила в силу 24 февраля того
же года. Эта дата была выбрана не случайно. Фидель Кастро предложил избрать
этот день для провозглашения конституции, поскольку именно 24 февраля 1895
г. Хосе Марти начал войну за независимость Кубы.
В октябре - ноябре 1976 г. на Кубе в соответствии с конституцией были
проведены первые всеобщие выборы в органы народной власти. В начале декабря
1976 г. состоялась учредительная сессия Национальной ассамблеи народной
власти, которая сформировала высший орган государственной власти между
сессиями - Государственный Совет. Его председателем был избран Ф. Кастро.
Согласно конституции председатель Госсовета одновременно является
председателем Совета Министров республики и Верховным главнокомандующим.
Характерно, что на Кубе начиная с 1976 г. во время выборов всех уровней
соблюдается принцип выдвижения большего числа кандидатов по отношению к
числу мест, т. е. выборы носят альтернативный характер. Этого в то время не
было ни в какой другой социалистической стране. Широкая гласность при
подсчете голосов также способствовала обеспечению демократического характера
избрания депутатов во все инстанции.
Еще начиная революционную борьбу, Ф. Кастро включил во все программные
документы "Движения 26 июля" положение о необходимости воплощения
социалистической демократии. В течение всех лет революционного процесса
Фидель никогда не переставал искать наиболее адекватные формы реализации
подлинного народовластия, где доступ к власти определяется не денежным
мешком, а волей трудового народа. В ходе революционной политической практики
Ф. Кастро не просто декларировал, но и сумел доказать, что социализм и
демократия, не абстрактная, служащая интересам угнетателей, а подлинная,
защищающая интересы тружеников, неразделимы. На Кубе заседания ассамблей
всех уровней носят открытый характер. На них может прийти любой гражданин.
Те же, кому не хватает места на галерке, имеют возможность слушать прямую
трансляцию через динамики, установленные на площадях рядом с резиденциями
ассамблей. Заложенные в первые два десятилетия революции основы
народовластия строились на прочной национальной почве с учетом мирового
опыта. Они обеспечили органическую связь между народом и его политическими
лидерами. Это во многом объясняет прочность кубинского социализма перед
лицом выпавших на его долю испытаний в начале 90-х годов.
Серьезные преобразования были осуществлены в те годы в экономической
сфере. Куба, как уже упоминалось, вступила в СЭВ в 1972 г. Интеграция Кубы в
рамках СЭВ дала определенный импульс к корректировке экономического курса на
острове в соответствии с фундаментальными нормами, принятыми в этой
организации.
I съезд КП Кубы одобрил проект директив по первому пятилетнему плану
экономического и социального развития страны на 1976 -1980 гг. Разработка и
претворение в жизнь первого пятилетнего плана положили начало комплексному
подходу к решению проблем индустриализации на Кубе. Этим также было положено
начало среднесрочному планированию. Поставленные задачи требовали
осуществления серьезных изменений в хозяйственном механизме страны. В
докладе I съезду Ф. Кастро обосновал необходимость введения новой системы
управления и планирования экономики (СУПЭ). Говоря о ее характерных
особенностях, Ф. Кастро отметил, что она "учитывает существование
экономических законов периода строительства социализма, действующих
независимо от нашей воли и наших желаний. Среди этих законов - закон
стоимости". По предложению Ф. Кастро вопрос о СУПЭ был подробно изложен в
качестве отдельного раздела в Программной платформе, принятой съездом. Там,
в частности, было зафиксировано, что "система управления экономикой должна
исходить из объективного характера экономических законов социализма; из
необходимости централизованного планирования в сочетании с системой
хозрасчета предприятий; из существования и оптимального использования
товарно-денежных отношений и требований закона стоимости, в том числе на
государственных предприятиях; из правильного использования финансовой
системы и связанных с ней категорий: государственного бюджета, кредитов,
цены, стоимости, прибыли, рентабельности и т. д.
22 января 1976 г. была создана Национальная комиссия по внедрению СУПЭ.
Ее председателем был избран Ф. Кастро, вице-председателем Хорхе Рискет
Вальдес, исполнительным директором - Умберто Перес. Таким образом было
положено начало внедрению на Кубе адаптированной к местным условиям
разновидности "косыгинской" хозрасчетной модели плановой экономики, которая
с теми или иными модификациями просуществовала здесь до начала 90-х годов.
Во второй половине 70-х годов на Кубе была проделана большая работа по
поэтапному внедрению СУПЭ. Были решены важные задачи в области планирования.
План начал играть роль направляющего фактора хозяйственной деятельности.
Новое дело оказалось нелегким. Фидель Кастро как председатель Национальной
комиссии по внедрению СУПЭ провел в конце семидесятых годов два
общенациональных совещания, посвященных анализу внедрения системы в жизнь.
При этом особое внимание он сразу обратил на необходимость устранения ошибок
и перекосов, допущенных в процессе внедрения СУПЭ, выявления их негативных
последствий.
По рассказам людей, работавших в Национальной комиссии по внедрению
СУПЭ, Фидель проводил многие сутки, работая над документами, которые
готовила комиссия. Забывая об отдыхе, прихватывая ночные часы, он напряженно
трудился, составляя, редактируя и шлифуя указы, прорабатывая графики
внедрения планов хозяйственной реформы в жизнь. Своим примером он заставлял
и остальных работать в таком же жестком режиме с полной отдачей сил.
Перелистываем скупые страницы "Гасета Официаль". В этом
правительственном издании публиковались подготовленные при самом активном
участии Ф. Кастро и завизированные им указы о создании тех или иных
государственных структур, призванных запустить в движение механизм плановой
экономики. Что могут поведать нам пожелтевшие от времени страницы о том
напряжении интеллектуальных и физических сил, которым сопровождалась работа
над этими кажущимися сухими и казенными строчками. И только когда читаешь
или слушаешь тех, кому вместе с Фиделем довелось работать над ними, видишь,
что за этими страницами - судьбы людей и страны, предпринявшей отчаянную
попытку вырваться из нищеты и отсталости на путях новой общественной
формации.
Страница за страницей сообщают нам: создан Государственный комитет по
статистике; организована общегосударственная сеть по сбору статистических
данных с отделениями во всех муниципиях; образован Государственный комитет
по финансам, и начиная с 1979 г. бюджет составляется на всех уровнях вплоть
до муниципального; принят Закон о государственном бюджете; осуществлена
перестройка банковской системы и восстановлена система взаимных расчетов
между государственными предприятиями; введена система краткосрочного
кредитования предприятий; Национальному банку поручено осуществлять контроль
за фондами заработной платы и использованием капиталовложений; начато
создание системы сберегательных банков; создан государственный комитет по
ценам и начата работа по контролю и упорядочению цен и тарифов; вводятся
нормы торговых наценок и скидок с целью
перевода предприятий торговли и общественного питания на хозрасчетную
основу; образованы государственный комитет по материально-техническому
снабжению и государственный комитет стандартов... Этим беглым перечислением
отдельных шагов хозяйственной реформы, начатой на Кубе во второй половине
70-х годов, отнюдь не исчерпывается перечень тех направлений деятельности в
сфере экономики, которыми приходилось заниматься Ф. Кастро в период,
последовавший за I съездом партии.
Подводя итог первого этапа внедрения СУПЭ, Фидель Кастро мог с
удовлетворением констатировать на состоявшемся в декабре 1980 г. II съезде
КП Кубы: "В области планирования были решены важные задачи, и план начал
играть ту роль, которая отводится ему как направляющему фактору
хозяйственной деятельности. Был достигнут прогресс в вопросах методологии
планирования и в составлении годовых и пятилетних планов, ведется работа по
определению перспектив развития до 2000 года... В план были включены такие
категории, как капиталовложения, себестоимость, прибыль, рентабельность.
Была проведена работа по отраслевому планированию и создана необходимая
организационная основа для территориального планирования".
Особенно пристальное внимание Ф. Кастро обращал на проблему
материального стимулирования. Он неоднократно подчеркивал, что оно должно
быть жестко увязано с эффективностью работы предприятий. Очень осторожно,
вначале в качестве эксперимента, в конце 70-х гг. на 200 предприятиях были
созданы и стали использоваться самостоятельно трудовыми коллективами фонды
материального поощрения и социально-культурных мероприятий. На II съезде
была поставлена задача - к середине 80-х годов охватить этой системой все
предприятия страны. Что, по мнению Ф. Кастро, отвечало интересам трудящихся
и народного хозяйства в целом. Эта задача была выполнена.
Важным аспектом деятельности Фиделя Кастро во второй половине 70-х -
начале 80-х годов продолжала оставаться работа по обеспечению
внешнеполитических условий для осуществления социалистического строительства
на Кубе. Большое внимание им уделялось прежде всего укреплению связей с
государствами - членами СЭВ и движением неприсоединения, в котором особое
место отводилось странам "социалистической ориентации".
Задачи, поставленные I съездом, Кубе приходилось осуществлять в
условиях продолжающейся экономической блокады и враждебных выпадов со
стороны правящих кругов США. Ф. Кастро прекрасно осознавал, и это можно
проследить по многим его выступлениям, значение сотрудничества Кубы с СССР и
другими членами СЭВ, с движением неприсоединения. Он неустанно подчеркивал
роль международной солидарности в защите интересов развивающихся государств.
Огромное значение Ф. Кастро уделял личным контактам с руководителями
социалистических и развивающихся стран, добиваясь взаимопонимания и
доверительности в отношениях. Это позволяло решать многие важные вопросы без
лишней бюрократии, оперативно и помогало общему делу.
Вскоре после одобрения новой конституции на референдуме 21 февраля 1976
г. Фидель Кастро во главе представительной кубинской
партийно-правительственной делегации отправляется в продолжительную поездку
по ряду европейских и африканских стран.
С 22 февраля по 3 марта Фидель находился в СССР. Здесь он принял
участие в работе XXV съезда КПСС, который открылся 24 февраля. Фидель
получил возможность выступить на съезде в числе первых гостей, на второй
день его работы. Регламент съезда не позволял гостям произносить больших
речей. Фидель подчеркнуто лаконичен. Но от этого каждая сказанная им фраза
становится еще более весомой, очерчивая важнейшие задачи момента. Как всегда
на подобных форумах, выступление Фиделя эмоционально по форме и глубоко по
содержанию.
Социализм добился к середине 70-х огромных успехов на международной
арене. Это констатируют все. Отмечает это и Фидель, но тут же в отличие от
большинства участников и гостей съезда он пытается обратить внимание
присутствующих на попытки правящих кругов США мобилизовать свои силы и
перейти в контрнаступление.
Середина 70-х годов была отмечена рядом важных событий, которые
некоторые идеологи "советского блока" были склонны трактовать как коренной
перелом в пользу социализма. В 1974 г. победила апрельская революция в
Португалии, главную роль в которой сыграли левые про-социалистически
настроенные офицеры. За этим последовал крах португальской колониальной
империи и утверждение там "марксистско-ленинских" режимов. В странах
"третьего мира" многие правительства заявили о своей приверженности
социалистической ориентации. Конечно, среди них были и такие, где
руководство искренне пыталось решить проблемы своих стран на путях
радикальных преобразований. Однако для многих это являлось возможностью
получения доступа к щедрой советской помощи. В 1975 г. США потерпели
поражение во Вьетнаме. Американское общество испытало глубокое
психологическое потрясение, а так называемый "вьетнамский синдром" еще долго
довлел над внешней политикой Белого дома. На международной арене
обозначились признаки разрядки напряженности. Состоялось Совещание глав
государств и правительств в Хельсинки. Все эти успехи расхолаживали и
усыпляли многих руководителей социалистических стран, которые не замечали,
что США и их союзники обходят социалистический лагерь в экономическом
соревновании, активно навязывают свои ценности и правила игры. Мало кто в
тот момент отдавал себе отчет о потенциальных опасностях, исходивших от
неизмеримо более богатого, имевшего многовековой опыт борьбы за утверждение
и сохранение своего господства капиталистического конкурента,
сформировавшегося под эгидой США в мощный блок промышленно развитых
государств мира, так называемый "золотой миллиард".
Поэтому призыв Фиделя Кастро на XXV съезде КПСС быть бдительными, к
сожалению, потонул в общем хоре славословия и эйфории "победителей", остался
"гласом вопиющего в пустыне".
Во время съезда Фидель встречался и проводил переговоры с высшими
руководителями СССР, информировал их о социалистическом строительстве на
Кубе, I съезде КП и его решениях. Из первых рук он сам получал информацию о
положении в советской экономике, видении руководством СССР международного
положения. Визит - это и время для решения конкретных задач
советско-кубинского сотрудничества. Ф. Кастро стремился использовать все
имевшиеся для этого возможности. В частности, по его просьбе уже в марте
1976 г. на Кубу была направлена группа советских экономистов во главе с Н.
П. Лебединским для оказания помощи во внедрении новой системы управления и
планирования экономики. В составе этой группы, которая, по последующим
отзывам кубинского руководства, оказала Кубе "существенную и важную помощь",
был и будущий последний премьер-министр СССР Валентин Павлов.
Тогда же состоялась встреча Ф. Кастро с советским министром обороны А.
Гречко. Интересны воспоминания о ней генерала Хуана Эскалоны, который в
середине 70-х годов был начальником командного пункта по Анголе в Гаване.
После того как Куба начала с 1975 г. оказывать военную помощь Анголе, Фидель
Кастро лично руководил всей операцией. Каждый день в течение двух лет, когда
X. Эскалона возглавлял командный пункт, между двумя и тремя часами дня ему
сообщали, что пришел главнокомандующий Ф. Кастро. Как правило, он
задерживался там до раннего утра. "На основе получаемой шифрованной
информации Фидель изучал карты, анализировал ситуацию и отдавал
соответствующие приказы, - вспоминает X. Эскалона. - Он поразительно владел
ситуацией. Иногда говорил: "Это ошибка, здесь не хватает танков", или
предупреждал: "Осторожно на юге! Южноафриканцы переместятся сюда..."
Месяцами Советы не имели представления, что мы делали в Анголе. Когда
мы приехали на XXV съезд КПСС, при мне были шифры и карты... Однажды мы
пригласили к себе в резиденцию маршала Андрея Гречко, министра обороны СССР.
Фидель рассказывал ему о топографии региона, что там растет, какие
засушливые земли, давал характеристики рек. В какой-то момент Гречко не
выдержал и воскликнул: "Как же плохо работает советская разведка! Я и не
знал, что ты был в Анголе". Фидель объяснил ему, что никогда не был в
Анголе. Тогда Гречко спросил: "А почему же ты знаешь о том, что земли там
песчаные, что мало растительности, о реках ты знаешь все?" "В этом и
заключается работа по поддержанию взаимодействия", - ответил ему
главнокомандующий... Этот эпизод наглядно показывает, насколько отличался
стиль и качество работы Фиделя от командно-бюрократических методов
значительной части тогдашних государственных лидеров СССР и других
европейских социалистических стран. При этом надо иметь в виду, что в эти же
годы Фиделю приходилось выполнять огромную работу по перестройке
государственного и хозяйственного механизма страны в соответствии с планами,
намеченными I съездом Компартии Кубы.
Решение важных проблем экономического развития, необходимость
корректировки внешнеполитической деятельности служили постоянным стимулом
для посещения Ф. Кастро СССР, его встреч и переговоров с советскими
руководителями. Он посетил СССР снова в 1977 г., после поездки по странам
Африки. Порой Фидель использовал для встреч с советскими лидерами даже
транзитные остановки в Москве. Так, 12 сентября 1978 г. Ф. Кастро и К.
Рафаэль Родригес, направлявшиеся в Эфиопию, имели встречу и продолжительную
беседу с А. Н. Косыгиным прямо в аэропорту.
На август 1976 г. была намечена 5-я конференция глав государств и
правительств неприсоединившихся стран. Фидель Кастро придавал большое
значение выработке единой линии развивающихся государств в защиту их
интересов в условиях сотрясавшего капиталистический мир экономического
кризиса и попыток развитых государств решить свои проблемы за счет "третьего
мира". Поэтому Фидель считал крайне важным провести переговоры с одним из
основателей и лидеров движения неприсоединения югославским президентом
Иосипом Броз Тито. И. Тито должен был посетить Кубу в начале 1976 г., но
из-за болезни его визит пришлось отложить. Ф. Кастро воспользовался своим
пребыванием в Европе для встречи с Тито. Она состоялась в марте 1976 г.
Встреча прошла на острове Бриони в резиденции президента И. Тито.
Югославская и кубинская печать достаточно скупо сообщали, о чем в течение
двух дней говорили два выдающихся руководителя. По завершении было
опубликовано лишь краткое коммюнике, где отмечалось, что "социалистическая и
неприсоединившаяся Югославия и социалистическая и неприсоединившаяся Куба
борются за построение социализма и искоренение угнетения". Стороны
констатировали совпадение взглядов по узловым вопросам современности. Не
будем гадать, какие вопросы были предметом обсуждения на встрече. Главное
состояло в том, что дружественный рабочий визит Ф. Кастро в Югославию
продемонстрировал сплоченность ведущих лидеров движения неприсоединения, их
стремление к выработке общей линии путем личных консультаций.
Знакомство с материалами визита Ф. Кастро в Югославию непроизвольно
наводит на сравнение с сегодняшним днем этой истерзанной национальными и
социальными конфликтами страны. По завершении переговоров И. Тито и Ф.
Кастро на яхте югославского президента "Под-горка" проплыли вдоль мирного
адриатического побережья, побродили по улочкам древнего словенского города
Копера, беседовали в разных местах с жителями, которые дружелюбно
приветствовали руководителей двух стран. Они видели, как перед туристами
выступали местные фольклорные ансамбли. Фидель и Тито посетили расположенный
на центральной площади Копера старинный ресторан "Капри", где оставили свои
автографы в книге посетителей... Как далека эта мирная идиллия от того, что
сегодня творится в совсем еще недавно благословенной и цветущей, единой и
подлинно независимой славянской стране, избравшей свой нестандартный путь
развития.
Кстати, Ф. Кастро, внимательно изучавший жизнь каждого посещаемого им
государства, извлек немало ценного и из опыта Югославии, в частности
"концепцию всенародной войны".
Задачи укрепления единства неприсоединившихся стран на последовательной
антиимпериалистической основе прошли лейтмотивом через серию визитов Ф.
Кастро в ряд развивающихся государств Африки и Азии, провозгласивших в те
годы некапиталистический курс развития. В ходе своей зарубежной поездки в
марте 1976 г. Фидель посетил Алжир и Гвинею. В столице последней - Конакри
состоялась его встреча с президентами Анголы, Гвинеи, Гвинеи-Бисау А. Пето,
А. Секу Туре и Л. Кабралом. По ее итогам было сделано совместное заявление
руководителей Кубы, Гвинеи и Гвинеи-Бисау в поддержку борьбы ангольского
народа в защиту независимости. Руководители указанных стран подтвердили
Агостиньо Нето свою решимость предоставить правительству Анголы всю
необходимую помощь. В заявлении было подчеркнуто, что народ Анголы уже
многие годы ведет борьбу, не только защищая свое право на независимость, но
и за свободу народов Намибии, Зимбабве и Южной Африки, за общее дело всех
африканских народов.
Важной вехой в укреплении связей с арабскими и африканскими народами
стала поездка Ф. Кастро по государствам Африканского континента и Южному
Йемену, состоявшаяся примерно через год, в марте 1977 г. В течение месяца он
посетил Ливию, Южный Йемен, Сомали, Эфиопию, Танзанию, Мозамбик, Анголу,
Алжир, где провел переговоры с их тогдашними руководителями. В результате
этих встреч Фиделю удалось упрочить личные контакты с главами упомянутых
государств, лучше узнать и понять их взгляды на региональные и общемировые
проблемы; вырабатывался общий подход и платформа для совместных выступлений
в международных организациях. В каждой стране решались и конкретные проблемы
внешнеэкономического и научно-технического сотрудничества, оказания военной
помощи и т. д.
Среди части западных политологов с 60-х годов бытует представление о
крайнем радикализме и идеологическом догматизме Ф. Кастро, его стремлении
экспортировать социалистическую революцию, навязать другим кубинскую модель
развития. Однако уже первое знакомство с его деятельностью на международной
арене, и особенно среди стран "третьего мира", убеждает, что это -
надуманная теория с явными признаками социального заказа. Когда противники
Кубинской революции пытаются искать аргументы для обоснования своих
взглядов, то они указывают на многие страны Африки и Латинской Америки,
которым Куба оказывала ту или иную помощь. Но в таком случае они путают
совершенно разные вещи - экспорт революции, который небольшая развивающаяся
страна, каковой является Куба, просто не в состоянии осуществить, и
солидарность и поддержку, которую Куба действительно оказывала многим
народам в их борьбе за дело национального и социального освобождения. Фидель
- профессиональный юрист, и он знал, что говорит, когда в ряде своих
выступлений подчеркивал международно-правовую легитимность всех действий
Кубы по поддержке народов развивающихся стран. В случае же с африканскими
государствами Куба, по их просьбе, решала, как правило, те задачи,
осуществление которых было санкционировано резолюциями ООН и ОАЕ. Все это
справедливо как в отношении Анголы, Намибии, ЮАР, так и в отношении Эфиопии
и ряда других стран. Куба, на своем собственном опыте познавшая практику
империалистического беспредела, всегда добивалась скрупулезного соблюдения
всеми норм международного права.
Можно найти сотни примеров творческого и исключительно деликатного
подхода Ф. Кастро к революционной практике других стран "третьего мира".
Так, это очень четко видно на примере оценок, сделанных Фиделем во время его
упомянутого визита в Ливию. Это исламское арабское государство во главе со
своим лидером М. Каддафи как в государственном строительстве, так и в
экономической и культурной политике избрало модель развития, очень далекую
от предлагаемой научным социализмом, сторонником которого является Ф.
Кастро. Однако последнее обстоятельство отнюдь не помешало им обоим увидеть
то, что их объединяет в борьбе за интересы стран "третьего мира". "Я -
революционер марксист-ленинец, - заявил Ф. Кастро, выступая в Триполи на
конгрессе ливийского народа, - но я испытываю самое глубокое уважение к
вашим идеям, вашим убеждениям и вашей вере. Мы с вами - революционеры, и
именно это нас объединяет. Поэтому мы готовы сражаться плечом к плечу с вами
против империализма, поддерживать вместе с вами движения национального
освобождения и работать вместе с вами во имя более гуманного и справедливого
мира".
Умение Фиделя понять собеседника имеет под собой глубокую основу. Ф.
Кастро проникает в суть его мировоззрения через изучение всей совокупности
истории, культуры, традиций, быта того или иного народа, с представителями
которого он общается. Это хорошо видно на примере первого визита Фиделя в
Ливию. Переговоры, обмен информацией между Ф.Кастро и М. Каддафи
перемежались участием в работе конгресса ливийского народа, знакомством с
различными районами страны, ее жителями. По приглашению М. Каддафи Фидель
посетил его родные края в ливийской глубинке, познакомился и долго беседовал
с его умудренным жизненным опытом отцом. Такие встречи с интересными людьми,
как неоднократно отмечал сам Ф. Кастро, он всегда использовал, чтобы
учиться, пополнять свой интеллектуальный багаж знаниями, которые можно
почерпнуть из личного общения. Фидель и Муамар изъездили десятки километров
верхом на арабских скакунах по местам, где живет род Каддафи и где лидер
ливийской революции провел свои детство и юность. Прекрасная физическая
подготовка Фиделя, выносливость, обретенное еще в детские годы искусство
верховой езды были по достоинству оценены ливийскими бедуинами. Все эти и
многие другие штрихи помогают лучше представить, каким недюжинным здоровьем
и талантами, помимо способностей руководителя, должен обладать настоящий
лидер, если он хочет добиться успеха как во внутренних делах, так и на
международной арене.
О том, насколько Фиделю чужд догматизм, свидетельствуют и трагические
события на Африканском Роге [Африканский Рог - северо-восточный выступ
африканского материка, на территории которого расположены Сомали, Эфиопия,
Эритрея, Джибути.]. Как Эфиопия, так и Сомали во второй половине 70-х годов
провозгласили свою приверженность идеям научного социализма и предприняли
шаги для воплощения революционной концепции в жизнь. В 1977 г., незадолго до
войны в Огадене (пустыня в пограничных районах Эфиопии и Сомали), Фидель
посетил обе страны и вел переговоры с их руководителями, пытаясь
предотвратить назревший конфликт между двумя родственными режимами. Когда же
конфликт все-таки разразился, Куба в соответствии с нормами международного
права поддержала Эфиопию, ставшую жертвой агрессии со стороны Сомали.
Кубинский воинский контингент сыграл решающую роль в освобождении Огадена.
Дипломатические отношения между Кубой и Сомали были разорваны. Но после
того, как конфликт отошел в прошлое, а Сомали, позднее, в 90-е годы, стало
объектом военной интервенции со стороны США, Куба выразила солидарность с
сомалийским народом, и дипломатические отношения между двумя государствами
были восстановлены.
Важным событием в жизни Кубы стала подготовка и проведение XI
Всемирного фестиваля молодежи и студентов в Гаване летом 1978 г. Подготовка
к нему велась в течение трех лет. 20 октября 1975 г. был создан кубинский
национальный подготовительный комитет фестиваля, который возглавил Фидель
Кастро. В течение 1975 - 1978 гг. была проделана огромная организаторская
работа.
По всей стране развернулось соревнование за достойную встречу XI
фестиваля. Это, как отмечал Ф. Кастро, "дало ценный опыт в деле мобилизации
масс и ускоренного претворения в жизнь экономических и социальных планов".
На Кубе была проведена кампания по сбору средств в фонд фестиваля. Было
собрано более 78 млн. песо. Это значительно превысило намеченную сумму и не
только позволило покрыть ту часть расходов, которые взяла на себя кубинская
сторона, но и помогло финансированию строительства новых дворцов пионеров,
пионерских лагерей и других молодежных и детских объектов уже после
завершения фестиваля.
Официальная кубинская молодежная делегация на фестивале состояла из 2
тысяч человек, избранных от различных молодежных и студенческих организаций
по всей стране. Фидель Кастро был избран почетным делегатом на Всекубинском
молодежном собрании. Сотни тысяч молодых кубинцев приняли самое активное
участие в многочисленных мероприятиях, проведенных в рамках фестиваля. Он не
оставил равнодушным практически ни одного кубинца.
Впервые в истории фестивального движения международная встреча молодежи
всех континентов была проведена в латиноамериканской стране. XI фестиваль,
прошедший на Кубе с 28 июля по 5 августа 1978 г., собрал более 20 тысяч
юношей и девушек из 145 стран, представлявших более 2 тысяч организаций
различных политических направлений.
Фидель все дни фестиваля был в постоянном движении, принимал участие во
многих его мероприятиях. 28 июля он участвует в торжественном открытии
фестиваля на самом крупном стадионе Кубы "Латиноамерикано". Ф. Кастро
посещает различные районы Гаваны, где проходят молодежные встречи, чтобы
поговорить с зарубежными делегациями и кубинскими участниками фестиваля. 2
августа он прилетает на остров Пинос, здесь после штурма казарм Монкада
молодые революционеры отбывали заключение в "Присидио Модело" - тюрьме,
ставшей теперь музеем. В 70-е годы усилиями кубинских комсомольцев остров
был превращен в один из районов интенсивного экономического развития. На
митинге в "Присидио Модело" Фидель объявил о принятом Национальной
ассамблеей решении дать острову название "остров Молодежи".
5 августа Фидель выступает на миллионном митинге на площади Революции в
Гаване по случаю закрытия XI фестиваля. Перед началом митинга прошел сильный
тропический ливень, но, как отметил Ф. Кастро в своем выступлении, это не
помешало его проведению, не смогло остудить эмоций и энтузиазма собравшихся.
Речь Фиделя кратка. Он объясняет почему - много выступающих. Речи
переводятся лишь на несколько наиболее распространенных в мире языков, и
многие не имеют возможности понять сказанное. Поэтому, чтобы не утомлять
слушателей и дать возможность выразить свои мысли и чувства как можно
большему числу участников фестиваля, Фидель ограничивается лаконичным
подведением итогов.
Стихли шумные дискуссии и карнавальные феерии. Разъехались делегаты.
Фестиваль завершился. Он стал достоянием истории. Фидель обратился со
специальным посланием к кубинскому народу, в котором поблагодарил как
председатель национального организационного комитета весь кубинский народ за
его самоотверженный вклад в подготовку и проведение фестиваля. В послании он
перечислил, что было сделано миллионами кубинцев за три года для успешного
проведения фестиваля. Особо Фидель выделил большое экономическое и
нравственное значение, которое имели трудовые усилия в честь фестиваля для
самой страны.
Одной из интереснейших страниц биографии Фиделя Кастро является его
деятельность в движении неприсоединения. Он принимал участие во всех его
важнейших форумах, выработке решений и единой линии этой международной
организации. Значительная часть многочисленных зарубежных поездок Ф. Кастро,
его встречи с руководителями развивающихся стран на Кубе были посвящены
решению проблем этого движения. Наиболее напряженным периодом деятельности в
движении неприсоединения стали 1979 - 1983 годы, когда он являлся его
председателем.
Одним из важных эпизодов стала VI Конференция глав государств и
правительств неприсоединившихся стран в Гаване, состоявшаяся в сентябре 1979
г. Ей предшествовала огромная подготовительная работа, в которой Ф. Кастро
принял активное участие. При этом в ходе ее подготовки Кубе пришлось
столкнуться с серьезным противодействием со стороны США. Вашингтон приложил
значительные усилия, чтобы сорвать намечавшуюся конференцию, стремился не
допустить ее проведения в Гаване и принятия решений с четкой
антиимпериалистической направленностью. При этом США пытались реализовать
поставленные цели как путем прямого давления на участников движения, так и
через своих союзников среди глав развивающихся стран. Накануне конференции
ими усиленно эксплуатировался тезис, сформулированный тогдашним президентом
США Дж. Картером, - проведение конференции на Кубе будет способствовать
радикализации движения неприсоединения, его подчинению политике
социалистических стран.
Госдепартамент США направил в Гавану большую группу дипломатов и
журналистов, которые должны были, действуя в кулуарах форума, повлиять на
принятие выгодных Вашингтону формулировок итоговой декларации. В этих
условиях на плечи Ф. Кастро легла поистине титаническая задача по
политическому, дипломатическому и организационному обеспечению успешной
работы конференции. Фидель Кастро принял личное участие в подготовке и
редактировании проектов всех наиболее важных документов, связанных с
определением повестки дня. Он с большой скрупулезностью работал над текстами
резолюций, Политической и Экономической деклараций, регламентом и
процедурными вопросами.
В преддверии VI Конференции Ф. Кастро провел десятки встреч и
переговоров с главами государств и правительств неприсоединившихся стран, на
которых согласовывались позиции, осуществлялся поиск точек соприкосновения и
совпадения интересов, вырабатывалась единая линия по основным проблемам. Мы
уже упоминали о некоторых зарубежных поездках Ф. Кастро. В годы,
непосредственно предшествовавшие конференции, кубинский лидер посетил ряд
других развивающихся стран, принял большое количество зарубежных делегаций
из государств - участников движения неприсоединения. Кубу в этот период
посетили глава правительства Панамы Омар Торри-хос (январь 1976 г.),
президент Анголы Агостиньо Нето (июль и август 1976 г.), премьер-министр
Анголы Л. ду На-сименту (декабрь 1976 г.), президент Гвинеи-Бисау Л. Кабрал
(октябрь 1976 г.), премьер Сан-Томе и Принсипи М. Тровоада (сентябрь -
октябрь 1976 г.), премьер-министр Лаоса Кейсон Фомвихан (сентябрь 1976 г.),
президент Мозамбика Самора Машел (октябрь 1977 г.), премьер-министр Ямайки
Майкл Мэнли (июнь 1977 г.), премьер-министр Гайаны Ф. Бернхем (июнь 1977
г.), руководитель Ирака Саддам Хуссейн (декабрь 1978 г.) и многие другие
государственные деятели неприсоединившихся стран.
Фидель Кастро принимал самое активное участие в подготовке и обсуждении
итогов переговоров, проведенных в ходе визитов партийно-правительственных
делегаций Кубы, посетивших в эти годы десятки стран Азии, Африки и Латинской
Америки. Фидель, как говорится, постоянно держал свою чуткую руку на пульсе
всех внешнеполитических "артерий" страны.
Кубинские делегации приняли участие в представительных подготовительных
совещаниях неприсоединившихся стран, которые предшествовали конференции в
Гаване. Среди них следует отметить совещания министров иностранных дел в
Белграде (июль 1978 г.) и Гаване (август 1979 г.), сессии Координационного
бюро неприсоединившихся стран в Гаване (май 1978 г.), Мапуту (январь -
февраль 1979 г.), Коломбо (июнь 1979 г.), координационные встречи глав
делегаций неприсоединившихся стран в Организации Объединенных Наций во время
работы XXXIII сессии Генеральной Ассамблеи ООН. Помимо этого, с участием
кубинских представителей был проведен ряд совещаний в различных
специализированных организациях движения неприсоединения.
Накануне конференции в Гаване Фидель Кастро подготовил и направил
специальные послания главам всех государств и правительств, участвующих в
движении неприсоединения, с приглашением принять в ней участие. Ф. Кастро
изложил в этих посланиях точку зрения кубинского руководства по важнейшим
вопросам, стоявшим перед движением: борьба за справедливый экономический
порядок в мире, солидарность развивающихся стран в деле выхода из
энергетического кризиса и др. По поручению Ф. Кастро послания были
доставлены авторитетными делегациями во главе с известными государственными
деятелями Кубы. В ходе визитов были проведены консультации, которые
способствовали максимальному сближению позиций всех участников движения.
Предпринятые усилия позволили подготовить благоприятную почву для
работы VI Конференции неприсоединившихся стран в Гаване. Ее заседания
проходили с 3 по 9 сентября 1979 года во Дворце конгрессов. Фидель Кастро,
выступивший на ее открытии с глубокой аналитической речью, задал тон и
направление работе международного форума. Прежде всего Фидель дал отповедь
попыткам США сорвать конференцию и их выпадам против Кубы, в частности
упоминавшемуся тезису Дж. Картера. "Американские империалисты, их старые и
новые союзники... не хотели проведения этой конференции на Кубе, - отметил
Ф. Кастро. - Чем можно попрекнуть Кубу? Тем, что она - социалистическая
страна? Да, мы социалистическая страна, но мы никому ни внутри, ни за
пределами движения не стремимся навязать нашу идеологию и нашу систему...
Да, мы революционеры-радикалы, но мы не претендуем на то, чтобы навязать
кому-нибудь, и меньше всего движению неприсоединения, наш радикализм".
Фидель Кастро очертил основной круг задач, решение которых объективно
требует совместных усилий всех развивающихся государств. Среди них Фидель
особо выделил проблемы мирного сосуществования, справедливых международных
экономических отношений, единства и солидарности движения неприсоединения.
Все свои тезисы Фидель четко и убедительно аргументировал. Особо Ф. Кастро
остановился на вопросе об энергетическом кризисе. Он подчеркнул, что решение
энергетических проблем следует искать не только для развитых государств,
потребляющих основную часть энергоресурсов, но также в интересах
слаборазвитых стран. "Мы взываем к сознанию и ответственности государств,
являющихся крупными экспортерами нефти и объединенных рамками нашего
движения, - заявил Фидель Кастро, - чтобы мужественно, решительно и
самоотверженно взяться за проведение мудрой и предусмотрительной политики
экономического сотрудничества, содействия обеспечению и инвестициям в
слаборазвитые регионы мира, потому что от нашей судьбы будет зависеть ваша
собственная судьба". При этом Фидель не выступал как идеалист, призывающий
нефтедобывающие страны поделиться со своими "бедными родственниками" в
"третьем мире". "Я не прошу, - пояснил он, - чтобы вы жертвовали своими
законными интересами; я не прошу, чтобы вы прекратили бороться за максимум
того, чего вы можете добиться для развития и благосостояния своих
собственных народов; я не прошу, чтобы вы прекратили бороться за обеспечение
своего будущего. Я призываю вас к единению с нами; я призываю вас сомкнуться
с нами в единых рядах и бороться вместе за подлинно новый международный
экономический порядок, который принесет благо всем". Фидель апеллировал не к
альтруизму, а к пониманию нефтедобывающими странами своего прагматического
интереса на стратегическую перспективу. "Ни за какие деньги нельзя купить
будущее, - подчеркнул Ф. Кастро, - потому что будущее можно обеспечить лишь
на основе справедливости и честной братской солидарности наших народов".
VI Конференция неприсоединившихся стран в Гаване была самой
представительной из всех подобных форумов, которые собирались ранее. В ней
приняли участие главы государств и правительств 138 стран. Фидель Кастро
использовал дни работы форума для встреч, переговоров, консультаций с
лидерами развивающихся государств. В эти дни он впервые лично познакомился
со многими из них. В результате этих встреч удалось, например, договориться
об установлении дипломатических отношений с Иорданией и Руандой.
Нагрузки, которые приходилось выдерживать Фиделю в эти дни, просто
поражают. Как всегда в подобных случаях, выручали недюжинное здоровье,
прекрасные физическая и психологическая подготовка, умение концентрироваться
и пребывать многие дни в состоянии полной мобилизации. Фидель спал по 2 - 3
часа в сутки, питался на бегу, остальное время было заполнено непрерывной
чередой встреч, консультаций, активного участия во всех заседаниях
конференции, редактированием итоговых документов и другими делами. Три
завершающих дня, когда встреча в верхах вышла на финишную прямую,
превратились для Фиделя в одну сплошную марафонскую дистанцию, без единой
минуты отдыха. Он отдавал работе все свои интеллектуальные силы, волю к
решению поставленных задач, раскрыл весь свой организаторский талант.
Результат был достоин стараний Фиделя. Конференция прошла динамично, в
деловой, доброжелательной атмосфере. В ходе дискуссий Ф. Кастро удалось
направить усилия подавляющего большинства участников на выработку общей
линии в решении наиболее важных проблем. В подготовленный кубинской стороной
проект Политической декларации, содержавший всесторонний анализ
международной обстановки и излагавший позицию неприсоединившихся государств
по всем актуальным проблемам современности, делегации 43 стран внесли 357
изменений и дополнений. Но при этом Фиделю удалось добиться, чтобы была
сохранена ее антиимпериалистическая направленность. Гаванская политическая
декларация по существу явилась обличительным документом против
установленного небольшой группой индустриально развитых капиталистических
государств несправедливого мирового экономического порядка. "Богатство, -
говорилось в ней, - концентрируется в руках нескольких держав, экономика
которых основана на расточительстве, на эксплуатации трудящихся, грабеже и
вывозе природных и других богатств народов Африки, Латинской Америки, Азии и
других регионов мира". Идеи Политической декларации развивала Экономическая
декларация, одобренная VI Конференцией. "Борьба за устранение
несправедливостей в существующей международной экономической системе и
установление нового международного экономического порядка, - говорилось в
ней, - является составной частью народной борьбы за политическое,
экономическое, культурное и социальное освобождение".
Значение VI Конференции глав государств и правительств
неприсоединившихся стран в Гаване состояло прежде всего в том, что она,
подтвердив приверженность движения неприсоединения делу мира, предприняла
энергичные усилия, направленные на ликвидацию несправедливости, неравенства
и угнетения, на обеспечение реального экономического и социального развития
неприсоединившихся стран.
В соответствии с установившейся традицией Куба, где была проведена
очередная VI Конференция, стала страной - координатором движения
неприсоединения на период до следующей VII Конференции, состоявшейся в марте
1983 г. в Дели. С 1979 г. по 1983 г. Фидель Кастро - председатель движения.
Это были непростые годы, когда правящие круги Соединенных Штатов предприняли
большие усилия, чтобы переломить развитие международных процессов в свою
пользу. Руководство США взяло на вооружение наступательную тактику,
заговорило с социалистическими странами с позиции силы. Вашингтоном были
осуществлены шаги по вовлечению развивающихся государств в орбиту своего
влияния, развернута антикубинская истерия.
Начало председательства Ф. Кастро в движении неприсоединения
практически совпало с довольно непопулярным в "третьем мире" вводом
советских войск в Афганистан и военными конфликтами между некоторыми
развивающимися государствами. И тем не менее в эти годы движение значительно
повысило свою политическую активность на международной арене, укрепило свой
антиимпериалистический потенциал. По признанию многих политических деятелей
развивающихся стран и политологов, в этом была огромная личная заслуга
Фиделя Кастро.
Сразу после завершения гаванской встречи на высшем уровне Ф. Кастро
приступил к реализации ее решений. В соответствии с мандатом VI Конференции
Фидель Кастро в качестве председателя движения неприсоединения ознакомил
XXXIV сессию Генеральной Ассамблеи ООН в сентябре 1979 г. с основными
идеями, выдвинутыми гаванским саммитом, а также с оценкой международного
положения, содержавшейся в его Заключительной декларации. Говоря о тяжелом
положении слаборазвитых стран, он изложил перед этим высоким международным
форумом основные пункты предложения, имевшего целью облегчить их
экономические трудности путем создания дополнительного фонда в сумме 300
млрд. долларов для финансирования развития указанных стран. Этот фонд мог
быть создан за счет сокращения части чрезмерных военных расходов наиболее
развитых государств.
Ф. Кастро в качестве председателя движения постоянно предпринимал шаги,
направленные на реализацию целей и принципов этой организации. Одним из них
стало его обращение в январе 1980 г. от имени движения к III Генеральной
конференции ООН по промышленному развитию (ЮНИДО). Ф. Кастро изложил в нем
позицию неприсоединившихся стран по вопросам мировой экономики и осудил
экспансионистскую политику США и его союзников.
16 февраля 1982 г. Ф. Кастро, выражая мнение неприсоединившихся стран,
обнародовал декларацию, в которой предупреждал о военных приготовлениях
Израиля, чреватых угрозой миру на Ближнем Востоке, требовал их прекращения и
выражал солидарность со справедливым делом палестинского народа. В
дальнейшем, по мере развития израильской агрессии против Ливана, Ф. Кастро
неоднократно обращался с посланиями к генеральному секретарю ООН, в Совет
Безопасности, к главам государств и правительств неприсоединившихся стран,
неустанно добиваясь осуждения агрессоров, разоблачая их покровителей и
требуя принятия мер по нормализации ситуации в регионе.
В этот период Ф. Кастро неоднократно направлял послания руководителям
неприсоединившихся стран по проблемам Юга Африки: в защиту Анголы,
подвергавшейся агрессивным акциям со стороны ЮАР; выражал решительный
протест против незаконной оккупации Намибии Южно-Африканской республикой.
Огромный вклад Фидель внес в организацию международной кампании за
освобождение Нельсона Манделы из застенков расистского режима Претории. Не
удивительно, что один из своих первых зарубежных визитов после освобождения
Н. Ман-дела нанес на Кубу, еще в качестве лидера АНК.
Ф. Кастро неоднократно привлекал внимание мирового общественного мнения
к агрессивным акциям США против стран Карибского бассейна, требуя их
осуждения. Это нашло свое отражение в ряде согласованных документов,
принятых на заседаниях Координационного бюро и других встречах
представителей неприсоединившихся стран.
Начало 80-х годов ознаменовалось усилением агрессивности США и их
ближайших союзников в Латинской Америке. Со стороны администрации Р. Рейгана
в адрес Кубы раздавались открытые угрозы вооруженного вмешательства.
Участились военные провокации. Соединенные Штаты взяли на содержание отряды
никарагуанских "контрас", обучали их, поставляли им оружие, оказывали
финансовую и другую поддержку, развязали экономическую агрессию против
Никарагуа в целях свержения Правительства национального возрождения. США
вмешивались во внутренние дела Сальвадора и Гватемалы. В 1982 г. Соединенные
Штаты открыто, вопреки договору о коллективной обороне Западного полушария,
встали на сторону Великобритании в ее конфликте с Аргентиной из-за
Фолклендских (Мальвинских) островов.
В этих условиях Фидель Кастро выступил с инициативой проведения
чрезвычайного заседания Координационного бюро движения неприсоединения на
уровне министров иностранных дел в столице Никарагуа Манагуа. Оно состоялось
в январе 1983 г. Участники совещания, в котором приняли участие делегации из
85 стран, решительно осудили политику США в отношении Кубы, Никарагуа и
Сальвадора, выразили солидарность с Аргентиной в ее борьбе за восстановление
суверенитета над островами. В это время подходил к концу срок пребывания Ф.
Кастро на посту председателя движения. В этой связи интересна оценка его
деятельности, данная участниками координационного бюро. В одном из пунктов
итогового коммюнике совещания был особо подчеркнут большой личный вклад Ф.
Кастро в активизацию борьбы неприсоединившихся государств за мир и
международную безопасность.
Ф. Кастро принял активное участие в работе по определению страны
проведения очередной VII Конференции и ее подготовке. Она состоялась с 7 по
11 марта 1983 г. в столице Индии Дели. В центре внимания делегатов форума
были три фундаментальные и взаимосвязанные проблемы: борьба за мир и
разоружение; борьба за ликвидацию остатков колониализма и поддержка
национально-освободительных движений; борьба за экономическое и социальное
развитие неприсоединившихся государств.
Глубокий анализ всего комплекса указанных вопросов был предложен
участникам форума в выступлении Ф. Кастро на пленарном заседании 7 марта
1983 г. и в его докладе "Экономический и социальный кризис мира", изданном в
Гаване и врученном всем главам делегаций.
Ф. Кастро выступил на открытии Конференции в качестве председателя
предыдущей встречи. В своей речи он раскрыл агрессивную имперскую сущность
политики администрации Р. Рейгана. Одновременно Фидель показал, какое
значение приобретает защита мира для развивающихся государств. "Для
неприсоединившихся стран, - отметил он, - борьба против войны направлена не
только на то, чтобы не допустить всеобщего уничтожения, но и на защиту наших
собственных прямых политических интересов. Мы все убеждены в том, что без
мира социально-экономическое развитие невозможно".
В своем выступлении Ф. Кастро вычленил наиболее одиозные факторы
дестабилизации международной обстановки - это поддержанная Соединенными
Штатами агрессия Израиля против Ливана; политика расистского режима ЮАР на
юге Африки; агрессия Великобритании против Аргентины из-за Фолклендских
островов; имперская политика США в Карибском бассейне и Центральной Америке.
При этом Фидель указал на первоочередные задачи неприсоединившихся стран в
борьбе за сохранение мира: объявление Индийского океана зоной мира;
укрепление солидарности движения неприсоединения с народами, борющимися за
национальную независимость и социальный прогресс; упрочение единства
неприсоединившихся стран в решении глобальных проблем современности.
Характерно, что идеи, высказанные Ф. Кастро на VII Конференции, нашли
положительный отклик у подавляющего большинства глав государств и
правительств, принявших участие в ее работе. Основные тезисы доклада Ф.
Кастро получили отражение в принятой делийским совещанием Политической
декларации.
В последующие годы Фидель Кастро продолжал принимать по-прежнему самое
активное участие в деятельности движения неприсоединения, видя в нем один из
важнейших международных инструментов защиты законных интересов развивающихся
стран. Например, в октябре 1983 г. в ответ на военную интервенцию США против
Гренады Ф. Кастро обратился с посланием к тогдашнему председателю движения
неприсоединения Индире Ганди. В нем он указал на истинные причины вторжения
американской морской пехоты в Гренаду, являющуюся членом движения, -
стремление сохранить свои имперские позиции в регионе и не допустить
появления новых революционных режимов в Карибском бассейне. Ф. Кастро
призвал неприсоединившиеся государства осудить агрессию. Собравшееся в том
же месяце в резиденции ООН в Нью-Йорке Координационное бюро движения приняло
заявление, в котором осудило интервенцию США против Гренады и потребовало
вывести иностранные войска с территории этой карибской страны.
Одной из драматических страниц в противостоянии революционной Кубы и
американского империализма была эмиграция с острова. Чтобы понять суть этого
явления, надо всегда помнить о тех особых внешнеполитических условиях, в
которых развивалась Кубинская революция, и о том идеологическом "посеве",
который оставили на острове десятилетия американского господства. Ф. Кастро
неоднократно объяснял необходимость непримиримой борьбы против всего, что
вступает в противоречие с основополагающими принципами революционного
процесса. "Необходимо понимать своеобразие тех условий, - отмечал он в
декабре 1980 г., - в которых Куба вот уже более 20 лет ведет борьбу против
империализма на идеологическом фронте. Существование в нескольких десятках
миль от наших берегов самой богатой и агрессивной капиталистической страны в
мире, которая является средоточием индивидуализма, азартных игр, наркомании,
проституции и других пороков, разобщающих людей, обязывает нас мужественно
принимать постоянно бросаемый нам открытый вызов. Империализм Соединенных
Штатов исторически является злейшим врагом нашего существования как нации".
Кубинская революция предпринимала огромные усилия, чтобы покончить с
пороками, привитыми верхушке и значительной части средних слоев стандартами
американского образа жизни и психологией потребительского общества. Из
анализа социально-экономической жизни дореволюционного кубинского общества,
ситуации в Латинской Америке и других развивающихся странах Ф. Кастро вынес
глубокое убеждение в тупиковости и порочности расточительного
капиталистического пути развития для человечества. То, что мог позволить
себе "золотой миллиард", было оплачено потом кровью, слезами, унижениями,
дикой нищетой большинства человечества. Отсюда - провозглашенный Ф. Кастро
отказ от восприятия потребительского общества и его ценностей в качестве
эталона для подражания и курс на создание условий для обеспечения каждому
индивидууму условий здоровой и достойной жизни, но без роскоши и
расточительства потребительского общества, не способного обеспечить
социальную справедливость и прогресс в долгосрочной перспективе, особенно в
странах "третьего мира". К сожалению, этого не смогли понять многие
руководители европейских социалистических стран, которые ориентировались на
стандарт и, в конечном счете, образ жизни развитых капиталистических стран.
Это способствовало перерождению режимов в Восточной Европе и СССР. У Фиделя
было серьезное преимущество по сравнению с ними. Он знал капитализм изнутри
как в его развитом, так и в зависимом варианте. Неприятие общества
социальной несправедливости привело его в революцию. Поэтому Фидель, в
отличие от многих карьерных политиков "советского блока", понимал, что
защищает и от чего. "Наша страна, - отмечал Ф. Кастро на II съезде КП Кубы,
- действительно живет скромно, без роскоши и расточительства, но мы
непоколебимо верим в правильность наших идей, в свое достоинство, в свою
мораль и чувствуем себя способными выступить против всей гнили так
называемого общества потребления, порожденного империализмом".
Эмиграция кубинцев в США началась в конце XIX века. Она в основном
вызывалась экономическими причинами. Многие кубинцы хотели уехать из
слаборазвитой страны в богатые Соединенные Штаты подобно гражданам других
латиноамериканских государств. Однако США ввели ряд ограничений для их
въезда. В результате до 1959 г. там смогли обосноваться всего несколько
десятков тысяч кубинцев. Ситуация коренным образом изменилась после
установления на Кубе неугодного Вашингтону народного
национально-освободительного режима. "После победы революции, - отмечал Ф.
Кастро, - Соединенные Штаты настежь распахнули двери для военных
преступников, палачей, расхитителей общественного достояния, латифундистов,
домовладельцев, крупных коммерсантов, представителей буржуазии всех мастей.
И одновременно США приложили огромные усилия для того, чтобы лишить нас
инженеров, врачей, административного персонала и даже техников и
квалифицированных рабочих. При этом они злоупотребляли своим положением
самой развитой и богатой страны мира с намного более высокой зарплатой и
уровнем жизни, чем на Кубе, стараясь обескровить наш народ, оставить его без
квалифицированных специалистов, положить конец революционному процессу. Эта
политика осуществлялась в сочетании с экономической блокадой, угрозами и
всевозможными агрессивными акциями. Революция мужественно приняла вызов и
разрешила выезд из страны всем желающим".
Наибольшее число эмигрантов дала столица Кубы Гавана. Это имело
определенные исторические и социально-экономические корни. К моменту победы
революции Гавана была одним из наиболее американизированных городов в
Латинской Америке. Не случайно Ф. Кастро, хорошо знавший Гавану и царившие в
ней нравы и обычаи, задавал после победы революции далеко не риторический
вопрос: "Сколько времени потребуется для утверждения революционного духа в
столице нашей страны? Мы не путаем торжество чувств, подъем энтузиазма,
всплеск эмоций с победой сознания".
Американский капитал нуждался в "младшем партнере" по эксплуатации
национальных богатств Кубы, который бы обслуживал его стратегические
интересы. Кубинская столица превратилась в своеобразный перевалочный
посреднический пункт в цепи американского экономического господства над
страной. Сложилась система "внутреннего колониализма", о котором
неоднократно говорил Ф. Кастро. Благодаря перераспределению благ в рамках
системы "внутреннего колониализма" господствующие классы имели возможность
подкармливать средние городские слои и квалифицированных рабочих столицы. На
этом фоне особенно вопиющим контрастом выглядело положение трудовых слоев
остальной части страны, прежде всего ее наиболее обездоленного
сельскохозяйственного пролетариата и крестьянства. Наличие в Гаване довольно
широкого слоя населения, жившего за счет сформированной США системы
империалистической эксплуатации Кубы, служило объективной основой для
распространения реакционных взглядов. Обработка кубинского населения
преследовала цель оторвать его от национальных ценностей, его исторических
корней. Осуществлялась последовательная политика разрушения кубинской нации.
В этом Соединенным Штатам удалось добиться некоторых результатов. Часть
населения, преимущественно из столичных привилегированных слоев, была
американизирована. В их сознании достаточно глубоко укоренились стереотипы и
ценности потребительского общества, ориентировка на так называемый
американский стандарт жизни. "Переваренная" в столице неоколониальная
идеология по различным каналам растекалась по стране, постепенно пропитывая
кубинское общество.
Революция, вошедшая в Гавану на плечах кубинских батраков и крестьян,
одетых в форму бойцов Повстанческой армии, нанесла сокрушительный удар по
проимпериалистической идеологии. Однако вырвать одним ударом ее корни было
невозможно. Особенно сложно обстояло дело с теми слоями, которые ранее
пользовались плодами неоколониальной эксплуатации. Определенная часть
средних городских слоев, интеллигенции, представителей свободных профессий
не смогла принять революцию, коренным образом изменившую
социально-экономический и политический строй Кубы. Они в своем большинстве
покинули страну. В общей сложности за годы народной власти с Кубы выехало
около 1 млн. человек, или почти каждый десятый кубинец. Ядро их составили
жители Гаваны.
Именно эта часть населения после победы революции служила благодатным
социальным материалом для подрывной деятельности против Кубы, которая
осуществлялась Соединенными Штатами в течение почти четырех десятилетий в
самых различных формах. США вели против острова настоящую психологическую
войну, используя мощные радио- и телестанции, цинично присваивая им имена
кубинских национальных героев. Они распространяли на острове печатную и
видеопродукцию, использовали в своих целях посещение Кубы американцами
кубинского происхождения и т. д. Только в 1979 - 1980 гг. Кубу посетили 100
тысяч кубинцев, ранее эмигрировавших в США [В 1977 г. в связи с ослаблением
международной напряженности в Гаване и Вашингтоне были созданы
соответствующие дипломатические представительства - "отделы интересов",
активизировались гуманитарные связи между США и Кубой. Эти каналы также были
использованы Белым домом для пропагандистской деятельности против острова.].
События весны 1980 г. стали одной из ярких страниц борьбы кубинского
народа против подрывной деятельности США, которая после непродолжительного
спада во второй половине 70-х годов резко активизировалась на рубеже 70-х и
80-х гг. Успехи Кубы в социально-экономическом развитии, укрепление ее
международных позиций, победа революций в Никарагуа и в Гренаде,
продемонстрировавших возможность повторения кубинского примера в Латинской
Америке, не на шутку напугали политическую элиту США. Ею была организована
новая массированная атака против острова. В американских и контролируемых
Соединенными Штатами зарубежных средствах массовой информации была
развернута кампания по поводу советского военного присутствия на Кубе. Речь
шла об учебной бригаде, о пребывании которой на острове Белый дом знал
давно. Однако раскручиваться вопрос начал тогда, когда потребовался повод
для очередного наскока на Гавану. Против Кубы был использован военный
шантаж: у ее берегов были организованы крупномасштабные военно-морские
учения.
Особое место в планах Вашингтона заняла работа по провоцированию
нелегального выезда граждан Кубы в Соединенные Штаты. Последнее, по замыслу
его вдохновителей, должно было подорвать внутриполитическую стабильность на
острове, обострить проблему кадров в народном хозяйстве и, наконец, - что
самое главное - показать всему миру, что несчастные жертвы коммунистического
режима бегут из страны в поисках политических свобод и экономического
благосостояния. Это должно было служить обоснованием для продолжения
политики США, направленной на политическую изоляцию и экономическое удушение
неугодного им националистического режима Ф. Кастро.
В первые месяцы 1980 г. начала усиливаться поощряемая Соединенными
Штатами нелегальная эмиграция. Несколько групп кубинских граждан,
стремившихся покинуть страну и не получивших виз от зарубежных государств, в
начале апреля силой проникли в посольства Венесуэлы и Перу. Подобными
методами они рассчитывали добиться разрешения на эмиграцию в обход кубинских
законов. При этом ими 1 апреля был убит солдат, находившийся на посту у
посольства Перу. Сложилась ситуация, когда лица, действующие в нарушение
законодательства, как террористы, проникли в иностранные посольства, а те
предоставили им политическое убежище, тем самым создавая прецедент эмиграции
в обход местного законодательства и устоявшихся норм международного права.
Фидель Кастро проявил в этих условиях огромную выдержку и
дипломатический такт. Стремясь сохранить дружеские отношения с упомянутыми
странами, он шел на то, чтобы дать возможность выехать за границу даже
лицам, проникавшим в иностранные посольства силой. При этом характерно, что
среди последних не было ни одного, кто бы получил отказ кубинских
эмиграционных служб на выезд из страны. Визы им не предоставляли как раз те
государства, куда они хотели выехать. В большинстве случаев речь шла об
отказах со стороны США.
По дипломатическим каналам Фидель Кастро неоднократно предупреждал
правительства государств, принимавших нелегальных эмигрантов, о
несовместимости подобных действий с нормами международного права, о том, что
подобная практика несет в себе угрозу безопасности самих дипломатических
представительств, стимулирует нападение на охрану посольств. Однако эти
обращения не возымели действия. Становилось очевидным, что позиция указанных
посольств скоординирована с набиравшей силу кампанией против Кубы со стороны
Соединенных Штатов.
Ответ Фиделя на события был неожиданным для многих организаторов
кампании и, пожалуй, наиболее адекватным брошенному вызову. "Наше терпение
продолжалось до того момента, когда был убит солдат Ортис Кабрера, - отметил
Ф. Кастро, выступая на митинге 1 мая 1980 г. - Когда революция говорит, что
она готова положить конец чему-либо любой ценой, весь мир должен быть
уверен, что конец будет положен, чего бы это ни стоило".
Сразу после того, как при вторжении в посольство Перу группы
нелегальных эмигрантов ими было совершено убийство охранявшего его солдата
внутренних войск, а перуанский посол отказался сотрудничать с кубинским МВД
в целях обеспечения безопасности дипломатического представительства, Ф.
Кастро отдал приказ снять охрану у посольства Перу в Гаване и предложил его
сотрудникам нести самостоятельно ответственность за происходящее на его
территории. В обнародованной 4 апреля 1980 г. декларации Революционного
правительства была разъяснена его позиция в связи с событиями. Было
заявлено, что кубинские власти не намерены терпеть действия, попирающие
суверенитет Кубы и ее законы, невзирая на цену, которую придется заплатить
за это. В декларации подчеркивалось, что впредь ни один человек, проникший
силой на территорию иностранного посольства, не получит разрешения на выезд
из страны. "Мы, - говорилось в декларации, - не намерены терпеть ни под
каким предлогом, ни при каких обстоятельствах попрания наших законов и
нашего суверенитета, когда, пользуясь дипломатической неприкосновенностью,
пытаются легализовать преступления, защитить уголовников, нарушающих наши
законы, и оставить беззащитными иностранные представительства в нашей
стране; мы вынуждены принять соответствующие меры и любой ценой положить
конец этому беззаконию".
Комментируя шаги, предпринятые возглавляемым им правительством, Фидель
Кастро позднее разъяснил, что он четко представлял, что должно произойти
после снятия охраны с перуанского посольства. Было очевидно, что люди,
лишенные патриотических чувств, которых в течение многих лет вся
пропагандистская машина США заманивала в "рай земной", обещая "манну
небесную" и "золотые горы", обещая все и одновременно закрыв перед их носом
пути законного въезда туда, воспользуются услугами иностранных посольств,
распахнувших свои двери для безвизовых эмигрантов. Так и произошло. Через
несколько дней на территорию перуанского посольства перекочевали 10 тысяч
кубинцев, которые многие месяцы и годы безуспешно ожидали от США въездных
виз. Однако, прежде чем попасть в американский рай, многим из них пришлось
провести здесь не одну неделю. Территория посольства вскоре превратилась в
сущий ад. Публика, обосновавшаяся там, в своей значительной части состояла
из уголовников, тунеядцев, проституток, у которых появилась прекрасная
возможность перебраться в страну, где для них открывались значительно более
широкие возможности для применения своих "профессиональных" навыков.
Начались криминальные эксцессы на территории посольства. Возникли крупные
проблемы с его санитарным состоянием.
Через несколько дней перуанское посольство обратилось к кубинскому
правительству с просьбой о восстановлении охраны и помощи в решении
возникших проблем. Фидель Кастро согласился временно восстановить охрану. По
его распоряжению всем желающим было предложено получить регистрационную
карточку ожидающего эмиграции и спокойно вернуться по домам, чтобы в
нормальных условиях ожидать выезда. Всем прошедшим такую регистрацию была
гарантирована полная безопасность. Вскоре в посольстве остались лишь лица,
причастные к убийству кубинского солдата, на которых не распространялись
гарантии.
Ситуация развивалась стремительно, и Фидель принял решение вскрыть
социальный нарыв, который так старательно пестовал и подпитывал Вашингтон.
При этом Ф. Кастро проявлял выдержку. Он предлагал Соединенным Штатам
цивилизованный вариант разрешения проблемы.
Одной из распространенных форм нелегального выезда с Кубы, поощрявшейся
Вашингтоном, было пересечение узкого Флоридского пролива на различных
плавсредствах. В США таких беженцев встречали как героев. Первый опыт
морских рейсов относится к началу 60-х годов. С 1959 по 1962 г. Вашингтон не
ограничивал въезд кубинцев в страну. В этот период с Кубы выехало около 500
тысяч человек. После карибского кризиса в октябре 1962 г. США практически
перекрыли каналы легального въезда кубинцев. Одновременно начала поощряться
нелегальная эмиграция. Порой люди гибли в штормовом море. Фидель Кастро
тогда сделал решительный шаг, открыв для свободного выезда порт Камариока и
предложив кубинской колонии в США забрать с острова всех, кто желает
выехать. Сотни катеров и яхт начали курсировать из Камариоки в порт Кей Вест
на южной оконечности Флориды. Большинство желающих смогли выехать в
Соединенные Штаты, правительство которых было крайне раздражено таким
исходом событий. Оно пошло на переговоры с Гаваной, и в результате выезд с
Кубы был упорядочен. Были организованы два ежедневных спецрейса в США и два
еженедельных в Испанию. На достаточно длительное время проблема была снята.
Снова вопрос возник, как уже отмечалось, на рубеже 70-х и 80-х годов,
когда США резко ограничили число въездных виз для кубинцев. Опять
возродились попытки нелегально пересечь пролив или выехать, попросив
"политическое убежище" в одном из проамериканских посольств. Когда в начале
1980 г. стало очевидно, что Вашингтон предпринял очередную кампанию по
"стимулированию" выезда с Кубы, Фидель Кастро по дипломатическим каналам
обратился к Дж. Картеру с предложением решить проблему на межгосударственном
уровне. Ответа не последовало. Тогда 8 марта 1980 г., выступая на съезде
Федерации кубинских женщин, Фидель Кастро повторил это предложение к
американским властям уже во всеуслышание, предупредив о том, какие
последствия может иметь для них подобная игра и что он готов вновь повторить
опыт Камариоки. Официальный Вашингтон безмолвствовал. Одновременно
американские средства массовой информации активизировали пропагандистскую
кампанию против Кубы.
В своем выступлении 8 марта 1980 г. Ф. Кастро сформулировал подход к
вопросу об эмиграции. Суть его состоит в том, что осуществление революции и
строительство социализма - это абсолютно добровольное дело свободных людей.
В этих условиях возникла инициатива открыть для выезда один из портов
недалеко от Гаваны. В начале апреля после событий в посольствах Венесуэлы и
Перу представители кубинской колонии в США обратились к Фиделю Кастро с
вопросом, как будут реагировать кубинские власти, если они пришлют суда для
вывоза с острова желающих покинуть его. Фидель ответил, что Куба встретит
эти суда не артиллерийским огнем, а с уважением, поскольку они прибудут не с
войной, а с миром. Вскоре для реализации замысла был открыт порт Мариэль,
куда начали прибывать катера, яхты, рыболовецкие суда, зафрахтованные
кубино-американской колонией.
21 апреля из порта Мариэль вышли первые две яхты с эмигрантами на
борту. Затем темпы вывоза желающих переселиться в США начали резко
возрастать. В отдельные дни флотилия мелких суденышек, прибывших в Мариэль,
достигала более полутора тысяч. Для обеспечения безопасности перевозки по
"мосту" Мариэль - Флорида вдоль всего маршрута через каждые 8 миль были
размещены кубинские суда береговой охраны, которые в случае необходимости
были готовы оказать необходимую помощь. Движение осуществлялось только в
хорошую погоду. За несколько месяцев 1980 г. из Мариэля в США были
благополучно доставлены 125 тысяч человек. Правительство США пыталось
воспрепятствовать этой операции. Со всего Восточного побережья Соединенных
Штатов были стянуты к Флориде значительные силы береговой охраны, чтобы
помешать прохождению судов с эмигрантами в американские территориальные
воды. Однако их усилия оказались тщетными.
Поскольку в США была развернута кампания в защиту прав человека на
Кубе, все заключенные, абсолютное большинство которых составляли уголовники,
были зачислены американскими СМИ в разряд политических. Ф. Кастро предложил
освободить всех, кто отбыл более половины срока, и предоставить им
возможность покинуть Кубу. "Правозащитники" в США также утверждали, что дома
для душевнобольных на Кубе сплошь заполнены диссидентами. Поэтому всем
обитателям этих учреждений, внесенным "правозащитными" организациями в
списки "узников совести" и желавшим покинуть страну, была предоставлена
такая возможность. Характеризуя исход этих 125 тысяч человек с острова, Ф.
Кастро отметил, что США помогли Кубе "проделать оптимальную санитарную
работу". Патриотически настроенные кубинцы характеризовали основную массу
людей, попавших в эту волну эмиграции, как антисоциальные элементы и
называли их общим термином "эскория", что на испанском языке означает
"отбросы" или "грязная пена".
Крупной победой Фиделя Кастро в той сложной обстановке явилась
поддержка, оказанная революционному процессу большинством кубинского народа.
19 апреля и 17 мая 1980 г. в стране прошли грандиозные манифестации,
получившие название "марши боевого народа". В них приняли участие около 6
млн. человек - подавляющее большинство взрослых кубинцев - во всех городах
страны. 1 мая 1980 г. в Гаване состоялся миллионный митинг, где выступил
Фидель, который высоко оценил значение народной поддержки. "Я не говорю об
этой поддержке или не пытаюсь оценить ее через призму того значения, которое
она имеет для нас. Я говорю и оцениваю эти народные манифестации как
проявление поддержки наших благородных и справедливых революционных идей,
как проявление поддержки нашего революционного дела", - подчеркнул он.
Выступая через полгода после упомянутых событий на II съезде Компартии Кубы,
Ф. Кастро отметил: "Войдут в историю "марши боевого народа", широкие
выступления народных масс в ответ на провокационные действия посольств Перу
и Венесуэлы в Гаване, операция "Мариэль" и американские военные угрозы.
Никогда за всю свою историю наша родина не знала примеров столь гигантской
мобилизации народных масс. И на этот раз янки недооценили уровень
сознательности нашего народа... Наш народ еще раз продемонстрировал
непобедимую силу, единство, сознательность, боевой дух и
дисциплинированность... Мы расцениваем выступления масс в апреле и мае этого
года как одну из важнейших политических, идеологических и моральных побед,
одержанных нашей революцией за всю ее историю... Отпор, данный народом
отбросам общества, означал в значительной мере и отпор
недисциплинированности, паразитизму, стяжательству, утрате боевитости и
другим негативным явлениям, которые наносят нам ущерб".
Несомненна огромная личная роль Фиделя Кастро в мобилизации масс в
защиту революционного процесса. При этом американские СМИ стремились,
опираясь на этот факт и утрировав его, исказить истинное место Фиделя в этих
событиях. При каждом удобном случае они подчеркивали, что выступления просто
организованы Ф. Кастро. Замысел был достаточно прост - изобразить кубинский
народ в качестве послушной толпы, которой манипулирует харизматический
диктатор. Подавая события в таком ключе, они пытались убедить общественное
мнение, что народная поддержка - не более чем блеф официальной кубинской
пропаганды. Фидель сам просто и убедительно опроверг этот тезис на митинге 1
мая 1980 г. Он объяснил, что один человек не в состоянии организовать акции
такого масштаба. "Они говорят, что я организовал его ("марш боевого народа".
- Прим. авт.). Говорят: "Это организовано Кастро". Нет. Это было сделано
самими революционными организациями. Понятно, что массы имеют своих
политических лидеров, что массы имеют свою партию. Мы не хотим никоим
образом лицемерить, подобно тому как мы присутствуем здесь, мы участвуем во
всем". И далее Фидель пояснил, что добиться результата, мобилизуя массы,
можно лишь тогда, когда идея, отстаиваемая политическим авангардом и
общественными организациями, отвечает их чаяниям. Этого как раз не в
состоянии или не хотят понять в США.
После упомянутых событий Белый дом был вынужден начать переговоры с
Гаваной. Они завершились заключением в декабре 1984 г. соглашения по
миграционным вопросам. США обязались ежегодно предоставлять кубинцам до 20
тысяч виз для легального выезда с острова. Куба, в свою очередь, согласилась
принять назад несколько тысяч криминальных и иных нежелательных для
Соединенных Штатов элементов из числа кубинских эмигрантов.
В 1985 г. из-за обострения отношений между двумя странами Вашингтон
приостановил действие соглашения. Однако гибкая внешняя политика Кубы,
давление американского и мирового общественного мнения заставили США пойти в
ноябре 1987 г. на его возобновление.
Начало 80-х годов стало определенным рубежом фронтального наступления
США против СССР и мирового социализма. Успехи революционно-освободительного
движения в Африке, Азии и Латинской Америке не на шутку напугали правящие
круги США и их союзников. 70-е годы завершились вводом советской 40-й армии
со всем ее мощным вооружением в Афганистан. В совокупности с утверждением
антиамериканских режимов в Иране, Южном Йемене и Африканском Роге в глазах
американцев это выглядело как "обкладывание красными флажками" основного
нефтедобывающего региона и морских коммуникаций, соединявших его с
Соединенными Штатами, Западной Европой и Японией.
В Центральной Америке после подписания Дж. Картером и О. Торрихосом
договора о Панамском канале США покидали зону канала и до 2000 года должны
были передать панамцам сам канал. Победа сандинистов в Никарагуа, народная
революция на Гренаде, гражданские войны в Гватемале и Сальвадоре подрывали
позиции США в регионе, который Вашингтон привык считать своим "задним
двором".
Активная поддержка моджахедов в Афганистане, оппозиции в Польше и
других социалистических странах - это были лишь первые "ласточки"
фронтального наступления Запада на "советский блок", которое постепенно
набирало силу в 80-е годы. Именно в этом контексте следует рассматривать
нарастание агрессивных действий Вашингтона против первой социалистической
страны Западного полушария.
Усиление нападок на Кубу со стороны США началось еще накануне VI
Конференции неприсоединившихся стран в Гаване. В конце 70-х годов
Соединенные Штаты начали усиливать антикубинскую пропагандистскую кампанию.
Американские самолеты возобновили свои облеты Кубы [Американские
самолеты-разведчики совершали облеты кубинской территории многие годы. В
условиях некоторого смягчения отношений между Кубой и США 22 января 1977 г.
Дж. Картер отдал приказ о прекращении разведывательных полетов над Кубой,
однако впоследствии этот приказ был отменен.].
Возобновилась практика проведения военных маневров у кубинских берегов.
В конце 1979 г. такие маневры сопровождались высадкой десанта на территории
американской военно-морской базы "Кайманера" в провинции Гуантанамо. Весной
1980 г. группой аналитиков, готовивших избирательную кампанию Р. Рейгана и
объединившихся в так называемом "Комитете Санта-Фе", был подготовлен
документ, который провозглашал необходимость положить конец "безвольной
политике" Дж. Картера и начать осуществление жесткого курса в мире и, в
частности, в Латинской Америке. Острие ужесточения латиноамериканского курса
было направлено против Гаваны. В документе даже содержалась прямая угроза
военной интервенции против Кубы.
Таким образом, с приходом в Белый дом администрации Р. Рейгана
опасность военной интервенции США против Кубы значительно возросла. Фидель
Кастро неоднократно обращал на это внимание. Так, выступая на митинге в
честь 30-летия штурма казарм Монкада 26 июля 1983 г., он дал четкую
характеристику новому курсу Вашингтона: "С приходом к власти в США в начале
1981 года крайне правой, реакционной клики, проводящей откровенно
воинствующую и фашистскую внешнюю политику, вновь выдвинулся на первый план
вопрос о вооруженной агрессии против нашей родины".
Не случайно поэтому к началу 80-х годов относится формирование
массового народного ополчения - "Войск территориальной милиции" (ВТМ). Об их
создании Ф. Кастро впервые объявил еще 1 мая 1980 г. на массовом митинге в
Гаване. Среди причин, обусловивших создание ВТМ, в первую очередь следует
назвать обозначившееся уже тогда усиление агрессивности США против Кубы.
Другим важным фактором в принятии и реализации этого решения стало осознание
Ф. Кастро того факта, что Куба не может рассчитывать на прямое участие СССР
в вооруженной защите острова в случае агрессии США. В ходе консультаций,
проведенных Ф. Кастро с представителями тогдашнего советского руководства,
ему дали понять, что Кубе будут помогать, но СССР не пойдет на прямой
военный конфликт с Соединенными Штатами из-за нее.
Полная ясность в этот вопрос была внесена во время визита в Москву
Рауля Кастро во главе военной делегации в феврале - марте 1980 г. Он был
приглашен на встречу с группой членов Политбюро, которые жестко и открыто
заявили ему, что Советский Союз не станет воевать за Кубу и что кубинцам
впредь надо полагаться на собственные силы.
Ответ Фиделя на вызов, брошенный развитием событий, был как всегда
решительным и адекватным ситуации: на вооружение была взята концепция
всенародной войны. Развернулась активная работа по укреплению
обороноспособности страны. В феврале 1985 г., выступая на первой сессии III
съезда Компартии Кубы, Ф. Кастро мог уже констатировать, что за пятилетие
концепция всенародной войны значительно углубилась и обогатилась, а
кубинская военная доктрина была приведена в соответствие с ней. За
пятилетний период ВТМ стали реальной военной силой. Их боевые подразделения,
включавшие на добровольной основе мужчин и женщин, не подлежащих призыву в
РВС, но способных носить оружие, насчитывали на начало 1985 г. 1,5 млн.
человек. За короткий период они были экипированы и прошли военную
подготовку. Для войск территориальной милиции за пять лет были подготовлены
70 тысяч офицеров. Если суммировать численность РВС вместе с резервом, ВТМ и
другими добровольными военизированными формированиями, созданными на
промышленных предприятиях и в учебных заведениях, то общее количество людей,
готовых выступить на вооруженную защиту Кубы, достигло в 1985 г. 2,5 млн.
человек. Огромная работа была проведена по материально-техническому
оснащению РВС, была создана собственная военная индустрия для ремонта и
производства оружия, боеприпасов и боевой техники.
Все это позволило Ф. Кастро заявить на III съезде: "Сегодня мы с еще
большим основанием и большей уверенностью можем повторить слова, сказанные
на I съезде партии: "Пока существует империализм, партия, государство и
народ будут уделять обороне страны максимальное внимание. Революционная
бдительность никогда не ослабнет. История красноречиво свидетельствует: те,
кто забывает этот принцип, становятся жертвами этой ошибки".
Только начинался 1985 год, год сорокалетия разгрома фашизма. В Москве к
восшествию на партийный олимп готовился относительно молодой М. С. Горбачев.
Неискушенные в практической политике граждане СССР и восточноевропейских
стран с надеждой ждали перемен к лучшему, верили в очищение социализма от
номенклатурно-бюрократической скверны, сковавшей его. Весенний ветер
обновления веял на огромных просторах социалистического содружества. Трудно
было представить, что через каких-то 5 лет европейский "реальный социализм",
точнее его конкретная государственно-бюрократическая модель, в процессе
"перестройки" станет лишь фактом истории. И, конечно, ни для кого в
социалистической Европе слова, сказанные Фиделем, не могли звучать тогда как
пророчество. Видимо, нужно было жить в 90 милях от США и обладать огромной
политической прозорливостью, чтобы не только не предать забвению слова,
сказанные десятилетие назад, а повторить их с "еще большим основанием и
большей уверенностью". Пути европейского и кубинского социализма начали
расходиться. Если первый вприпрыжку с безумной радостью бросился "пилить
сук", на котором ему не очень удобно было сидеть, то второй пошел по линии
укрепления своего фундамента, чтобы, обеспечив тылы, начать модернизацию.
Когда на рубеже 80-х и 90-х годов вялотекущий кризис европейского
социализма перешел в фазу коллапса, правящая элита США, как и предполагал
Фидель Кастро, начала проявлять все большую агрессивность на международной
арене. Интервенция в Панаму и широкомасштабные боевые действия против Ирака
в 1990 - 1991 гг. самым наглядным образом продемонстрировали, как в
Вашингтоне понимают "новое политическое мышление", провозглашенное М.
Горбачевым.
На основе анализа развития событий в мире Фидель Кастро уже в конце
80-х годов сделал вывод о том, что "если продолжится развитие некоторых
очень негативных тенденций, мир перейдет от биполярности к однополярности
под владычеством Соединенных Штатов". 7 декабря 1989 г. он впервые публично
высказал эту мысль. Немного позднее, 28 января 1990 г., выступая на закрытии
XVI съезда Профцентра трудящихся Кубы, Ф. Кастро очень метко охарактеризовал
политику вашингтонских властей: "Они высокомерны, они обезумели,
расхрабрились, впали в эйфорию; они думают, что социализм перестал
существовать, и от этого становятся все агрессивнее, от этого становятся все
опаснее. То есть начинается новая эпоха, новый этап. И для нашего народа
могут настать минуты больших испытаний". В этом же выступлении Фидель
напомнил, что кубинцы давно предвидели возможность подобного развития
событий. "Наш народ, - подчеркнул он, - на протяжении многих лет готовил
себя к определенным опасностям. В течение десяти лет мы укрепляем нашу
оборону, применяем концепцию всенародной войны, готовимся уже десять лет.
Как это удачно! Мы выработали планы на все случаи, начиная с полной военной
блокады всей страны, когда сюда нельзя будет привезти ни единой пули. Мы
знали это еще до возникновения новых проблем..."
Благодаря прозорливости Ф. Кастро, которая покоилась на тщательно
выверенном анализе социально-экономической и политической ситуации в мире,
Куба оказалась готова к резким поворотам международной политики,
проявившейся на рубеже 80-х и 90-х годов. Ее обороноспособность была поднята
на такую высоту, что любой, кто захотел бы проверить остров на военную
прочность, должен был прежде очень серьезно задуматься над последствиями
своих действий. Любая агрессия против Кубы становилась слишком дорогостоящим
во всех отношениях делом. На нее в подобных условиях мог решиться лишь
законченный авантюрист. К счастью для всех, таких пока не нашлось.
Серьезный импульс к решению задач экономического развития и
индустриализации страны дал II съезд Компартии Кубы, состоявшийся в декабре
1980 г. Его работа была посвящена прежде всего анализу выполнения решений I
съезда и поиску путей их наиболее адекватного воплощения в жизнь. Первая
половина 80-х годов ознаменовалась значительными успехами в деле
осуществления начатой в конце 70-х гг. экономической реформы. Статистика
убедительно свидетельствовала о том, что в этот период кубинское народное
хозяйство добилось крупных успехов.
С 1959 по 1985 г. совокупный общественный продукт Кубы увеличился в 3,5
раза. При этом особенно быстро развивалась экономика во второй пятилетке
(1981 - 1985 гг.). Так, если за 1959 - 1984 гг. ежегодный прирост СОП
составлял 4,8 %, то в 1981 - 1985 гг. уже 7,3 %1, прирост на душу населения
составлял, соответственно, 3,2 % и 6,9%. Важным фактором подъема экономики в
первой половине 80-х годов явился рост производительности труда. Если за
1959 - 1980 гг. она ежегодно возрастала на 2,7 %, то за 1981 - 1985 гг. - на
5,2 %. За счет этого было получено 74 % всего прироста объема продукции в
течение пятилетки. Повысился уровень жизни. Личное потребление возрастало на
2,8 % в год, а потребление за счет общественных фондов - на 7,1%.
Среднемесячная заработная плата увеличилась за пятилетку на 26,4 %. Суточное
потребление калорий на душу населения возросло до 2900 калорий, а белков -
до 78 граммов. Продолжительность жизни превысила 74 года. Эти успехи были
достигнуты Кубой в тот момент, когда подавляющее большинство стран Латинской
Америки пребывало в состоянии глубокого экономического кризиса и там
сокращалось производство, падал жизненный уровень, росла безработица. Не
случайно 80-е годы были названы самими латиноамериканцами "потерянным
десятилетием".
Итоги второй пятилетки свидетельствовали о несомненных успехах
кубинской экономики. Казалось бы, у руководства страны были все основания
чувствовать себя триумфаторами. Но Фидель всегда смотрел на достижения под
критическим углом, выявляя ошибки и анализируя, что можно было сделать, но
не сделали. Он искал, как, опираясь на достигнутое, обеспечить наиболее
успешное продвижение к новым рубежам.
Уже в начале 80-х годов Фидель Кастро обратил внимание на обострение
проблем экономического развития Кубы под влиянием внешних факторов.
Одновременно Фидель с пристальным вниманием следил за последствиями
вживления нового хозяйственного механизма в кубинскую экономику.
К этому моменту достаточно четко обозначились застойные явления в
народном хозяйстве СССР. После отстранения в октябре 1980 г. с поста
Председателя Совета Министров СССР А. Н. Косыгина и его замены 75-летним
Тихоновым, начатые во второй половине 60-х годов реформы явно выдохлись.
Обнажились язвы бюрократической модели социализма. Особенно очевидным это
стало после событий в Польше в начале 80-х годов. Требовалось очистить
социализм от негативных наслоений, скорректировать курс, найти ответы на
вызов времени. 10 ноября 1982 г. умер Л. И. Брежнев. На пост Генерального
секретаря ЦК КПСС был избран Ю. В. Андропов. Фидель Кастро прибыл в Москву.
16 ноября состоялась его встреча с Ю. В. Андроповым. Оба лидера были
озабочены сложной обстановкой, складывавшейся в тот момент на международной
арене, социально-экономическими и политическими трудностями в
социалистическом содружестве. Они были полны решимости предпринять серьезные
шаги, чтобы спасти социализм. Одной из его главных болезней, которую
следовало искоренить в первую очередь, оба считали коррупцию. Ю. В. Андропов
и Ф. Кастро сходились в том, что многие кризисные явления возникли из-за
забвения азбучных истин марксизма-ленинизма.
23 декабря 1982 г. состоялся VI пленум ЦК Компартии Кубы. На нем только
что вернувшийся из Москвы Фидель Кастро призвал привести в действие все
факторы, мобилизовать народные массы на борьбу за экономию, бережливость и
эффективность с целью сохранения и дальнейшего повышения достигнутого уровня
экономической деятельности. Там же была проанализирована информация об
использовании свободных крестьянских рынков частными посредниками в
спекулятивных целях. Было обращено внимание и на некоторые другие негативные
явления, сопровождавшие экономические нововведения в стране.
В течение последующих лет Фидель продолжал внимательно отслеживать и
анализировать всю текущую информацию о ходе внедрения СУПЭ и
функционирования нового хозяйственного механизма. Внедрение СУПЭ в целом
дало положительный результат. Это очевидный факт. Но Ф. Кастро,
возглавлявший Национальную комиссию по ее внедрению, лучше других видел и
негативные последствия, которые принесла реализация системы. Впервые он
подверг их резкой критике на совместном совещании партийного и
государственного актива, проходившем в Гаване с 22 по 24 ноября 1984 г. 4
декабря того же года он вновь обратился к хозяйственникам и руководящим
работникам всех уровней, собравшимся на первый национальный форум по
проблемам энергетики, призвав не поддаваться эйфории, а повернуться лицом к
реальной действительности, обратить внимание, что наряду с успехами
экономические преобразования сопровождаются появлением болезненных явлений,
вступающих в противоречие с идеалами социальной справедливости.
В чем Фидель увидел эти недостатки? По его мнению, их было немало. В
ходе внедрения СУПЭ широко распространенным явлением стало установление
завышенных цен на продукцию, неоправданное увеличение сверхурочных часов и
работа в выходные дни, оплачивавшиеся по более высоким тарифам,
злоупотребления с фондами материального поощрения и т. д.
В 1980 г. на Кубе начали функционировать свободные крестьянские рынки,
куда крестьяне-единоличники, члены сельскохозяйственных кооперативов и
рабочие госхозов, получившие приусадебные участки, могли привозить для
продажи сельскохозяйственную продукцию. Создание рынков значительно улучшило
снабжение населения. Одновременно вокруг них очень быстро образовался слой
нуворишей-посредников. Они воспользовались отсутствием традиций торговли у
кубинских крестьян, у которых до революции основную часть продукции забирали
перекупщики. Посредники извлекали огромные спекулятивные, несоизмеримые с их
трудовым вкладом доходы, искусственно взвинчивали цены. Проанализировав
ситуацию, Фидель обратил внимание государственных хозяйственных органов на
необходимость оказания ими посреднических услуг в целях вытеснения
спекулянтов из торговли продуктами.
Фидель также подверг критике разрастание управленческого аппарата в
ходе внедрения СУПЭ. Он отметил, что в 1973 г. административный персонал в
стране насчитывал 90 тысяч человек, а в 1984 г. он достиг 250 тысяч, т. е.
увеличился более чем в 2,5 раза. Конечно не все новые чиновники пополнили
структуры, связанные с внедрением СУПЭ. В процессе институциализации было
создано многоосвобожденных должностей в аппарате вновь сформированных
органов власти всех уровней. Тем не менее большую часть дали государственные
хозяйственные структуры. Столь быстрое разрастание бюрократии, помимо
чрезмерной финансовой нагрузки на бюджет страны, несло в себе и опасность
формирования социального слоя, который объективно имеет тенденцию
превращаться в самодовлеющую силу с собственными интересами. Последующие
примеры СССР и восточноевропейских государств, где правящая номенклатура по
существу превратилась в класс, оторванный от большинства народа, и
осуществила контрреволюционный переворот, показывают, что Фидель вовремя
увидел опасность и приложил силы, чтобы предотвратить подобное развитие
событий на Кубе.
Организация работы самого Ф. Кастро - лучший пример борьбы с
бюрократизмом. Аппарат, с которым непосредственно работает Фидель, невелик,
двадцать человек. "Они, - как пояснил в одном из интервью Ф. Кастро, -
образуют группу координации и поддержки. Каждый старается узнать, что
происходит на главных объектах и в центрах услуг страны, устанавливая с ними
контакт. Не вступая в конфликт с министерствами, эта группа облегчает
принятие и выполнение решений. Это люди, а не отделы".
Непосредственно секретарскими делами при Ф. Кастро как главе
государства занимаются шесть сотрудников во главе с секретарем
Государственного совета (бывшим ректором Гаванского университета Хосе Мияром
Барруэкосом - "Чоми"). Последний обладает прекрасными организаторскими
способностями, поразительной собранностью и работоспособностью. Он
одновременно выполняет функции личного секретаря, врача и фотографа Ф.
Кастро. Бюрократия, без которой невозможно существование ни одной
организованной структуры, у Фиделя сведена к минимуму. При этом все решения
принимаются им после глубокой проработки, личного ознакомления с объективной
информацией из первых рук и оперативно. Конечно, в этом также помогает
просто феноменальная память Фиделя, который помнит все.
Интересно описание кабинета Ф. Кастро во Дворце Революции, которое
приводит в своей книге бразильский священник-доминиканец брат Бетто,
побывавший там в мае 1985 г.: "Вокруг рабочего стола - шкафы, набитые
книгами, кассеты, транзисторный приемник. На столе - бумаги, стеклянная
вазочка с карамелью, круглая коробка с маленькими короткими сигарами,
которым отдает предпочтение Команданте. Под огромной картиной - портретом
Камило Сьенфуэгоса, исполненным мягкими мазками, - стоят кожаные кресла и
столик из мрамора с острова Молодежи. В глубине - большой стол для заседаний
с четырьмя стульями с боковых сторон и двумя с торцов. Еще одна огромная
картина изображает работу учащихся в поле. Кабинет просторный, удобный, с
кондиционированным воздухом, без роскоши". Приведенный отрывок характеризует
стиль работы и образ жизни и Фиделя.
Важную роль в процессе исправления ошибок и корректировки курса
экономических преобразований во второй половине 80-х годов сыграл III съезд
Компартии Кубы. Он прошел в два этапа во Дворце съездов в Гаване с 4 по 7
февраля 1986 г. и с 30 ноября по 2 декабря. Среди принятых документов прежде
всего следует отметить Программу Компартии Кубы, основные направления
экономического и социального развития страны на 1986 - 1990 гг., изменения в
Уставе партии, резолюции о совершенствовании системы управления и
планирования народного хозяйства и политико-административного деления страны
и другие.
Ф. Кастро отвел особо важное место в Отчетном докладе ЦК и других
материалах съезда, в подготовке которых он принял непосредственное участие,
вопросу о результатах внедрения СУПЭ. "Что касается эффективности
предприятий, - отметил он в докладе, - то Система управления и планирования
экономики может стать полнейшей фикцией, если мы будем пытаться обеспечить
рентабельность предприятий посредством повышения цен на товары, строительные
работы и производственные услуги... Если упомянутые недостатки не будут
изжиты, Система управления и планирования экономики перестанет быть движущей
силой нашего развития".
Фидель Кастро увидел в негативных явлениях, сопровождающих становление
нового хозяйственного механизма, большую опасность самим идеалам революции.
Именно этим можно объяснить его столь резкую реакцию на них. Эта мысль нашла
отражение в Резолюции о совершенствовании СУПЭ, принятой III съездом.
"Процесс совершенствования Системы управления и планирования экономики, -
подчеркивалось в ней, - должен осуществляться исходя из того, что при
социализме экономические механизмы не могут выполнять роль, которая
принадлежит политической и идеологической работе и сознанию трудящихся.
Ошибки, вскрытые после первой сессии III съезда как в практическом
использовании созданных в соответствии с решением I съезда партии
экономических механизмов, так и в самих концепциях некоторых из этих
механизмов, привели к возникновению негативных тенденций, которые могли
превратиться в стратегическую угрозу самой революции из-за распространения
мнения, что только с помощью денег и материального стимулирования, без
контроля и при нарушении во многих случаях принципа распределения в
соответствии с качеством и количеством труда возможно достижение целей,
поставленных в области производства и сфере обслуживания".
В резолюции было также подчеркнуто, что "государственная форма
управления экономикой диктует необходимость продолжить практику
использования директив, исходящих из центра и обязательных для выполнения
низовыми звеньями, чтобы подкрепить действия экономических методов
управления и добиться с помощью соответствующего поиска надлежащего
согласования интересов объединений и предприятий с общими государственными
интересами".
19 апреля 1986 г. в промежутке между двумя сессиями III съезда,
выступая по случаю 25-й годовщины победы на Плайя-Хирон, Ф. Кастро впервые
заявил о необходимости начать общенациональный процесс исправления ошибок и
негативных тенденций, накопившихся на Кубе в предшествующие годы в
экономической, политической и идеологической сферах. С этого момента Фидель
в десятках речей и выступлений разъяснял задачи, стоящие перед страной в
деле очищения социализма от чуждых ему явлений. Этот процесс получил на Кубе
название "ректификация". Он был направлен на упрочение устоев
социалистического общества, устранение разрыва между словом и делом, между
провозглашенными целями и реальными результатами преобразований.
Выступив с инициативой осуществления ректификации, Фидель прежде всего
апеллировал к тем социальным слоям общества, которые были опорой Кубинской
революции и представляли его большинство.
Сверхзадачей ректификации было защитить достижения революции и ее
фундаментальные ценности, не позволить в ходе преобразований размыть суть
социализма, освободив "слепые" экономические законы; сохранить управляемость
экономическими процессами со стороны государства, стоящего на страже
интересов большинства народа, принципов социальной справедливости. Уже тогда
для Фиделя Кастро было очевидным, что невозможно защитить социализм в
условиях противостояния Соединенным Штатам, особенно в малой развивающейся
стране с крайне ограниченными ресурсами, без сохранения командных высот в
экономике за государством. Подтверждение этих мыслей Фидель уже мог найти в
середине 80-х годов в опыте успешной экономической реформы в Китае,
осуществлявшейся под руководством Компартии.
Серьезной критике Ф. Кастро подверг исполнительного директора
Национальной комиссии по внедрению СУПЭ и руководителя ХУСЕПЛАНА (кубинский
Госплан) Умберто Переса, который непосредственно отвечал за практическую
работу по воплощению системы в жизнь и сделал чрезмерный упор на стихийное
саморегулирование хозяйственной жизни. За допущенные ошибки он был
освобожден с руководящих хозяйственных должностей в декабре 1987 г. решением
пленума, выведен из состава ЦК Компартии Кубы.
По предложению Ф. Кастро для руководства и координации экономической
деятельностью в стране была создана Центральная группа. Во главе нее был
поставлен Османи Сьенфуэгос. Создание этого органа помогло децентрализовать
и упростить процесс принятия решений. Они стали приниматься значительно
оперативнее и без бюрократии. К составлению общего плана стали привлекаться
все министерства, а после его принятия им делегировались полномочия по
выполнению поставленных перед ними задач и использованию бюджетных
ассигнований. При этом за Центральной группой сохранялись функции по общей
координации управления народным хозяйством и контролю за исполнением
основных директив плана.
Тогда же стали все отчетливее просматриваться признаки прогрессирующего
кризиса в лагере европейских друзей Кубы. С начала 80-х годов СССР все
глубже погружался в "болото" экономического застоя и кризиса
номенк-латурно-бюрократической модели социализма. Острые экономические и
политические катаклизмы сотрясали Польшу. Фидель Кастро пристально следил за
всем происходящим. По его инициативе в 1980 г. была сформирована
аналитическая группа, которая всесторонне проанализировала развитие ситуации
в Польше. Отслеживались последствия экономических и политических реформ в
Венгрии. Были подмечены Фиделем и болезненные для социализма процессы,
развивавшиеся в СССР.
Знание и понимание ситуации в основных узлах мировой политики позволило
Ф. Кастро вовремя сориентироваться и начать принимать адекватные меры для
защиты кубинского революционного процесса. При этом он неоднократно пытался
в деликатной форме довести до сознания советских высших руководителей мысль
об опасностях, грозивших европейскому социализму.
Искра надежды на возможность переломить ситуацию и вывести Советский
Союз из кризиса, вспыхнувшая с приходом к власти Ю. В. Андропова, вскоре
погасла вместе с его жизнью. Организм советского номенклатурного руководства
уже был поражен "рассеянным склерозом". В этом Фидель окончательно убедился
после смерти Ю. В. Андропова, когда на посту генсека в 1984 г. оказался К.
У. Черненко. Последующее знакомство с М. С. Горбачевым и присутствие в марте
1986 г. на XXVII съезде КПСС лишь окончательно убедило его в этом. В апреле
1986 г. из-за разгильдяйства грянул Чернобыль. Когда же весной 1987 г.
страдавший шизофренией немецкий пилот-любитель Руст преспокойно пролетел от
финской границы до Москвы на спортивном самолете и приземлился на
Васильевском спуске у Кремля - это уже стало ярчайшим проявлением маразма,
охватившего всю государственную машину великого государства, которое в
результате разложения правящей элиты стремительно катилось к своей гибели.
Кубинские СМИ очень деликатно, но тем не менее подробно информировали
население об этом факте. Снимки спортивного самолетика у стен Кремля обошли
всю Кубу. Рядовые кубинцы были шокированы. Но то был, видимо, и очень тонкий
психологический ход. Это событие, запечатленное на страницах кубинских
газет, стало визитной карточкой горбачевского периода жизни СССР. Советская
модель перестала быть "живым" и "вдохновляющим" примером для Кубы.
Несомненной заслугой Фиделя является то, что в столь сложных условиях
он проявил исключительную прозорливость и политическую волю и, не имея
возможности повлиять на разрушительные процессы в СССР и Восточной Европе,
начал предпринимать шаги для вывода Кубы из "зоны риска". Противостоять
Соединенным Штатам в неравной борьбе в столь сложный исторический момент
можно было, лишь обеспечив внутреннее единство большинства кубинского народа
на основе верности фундаментальным ценностям Кубинской революции. Фидель
припадал к ним как к живительному роднику, наполнявшему его новыми силами
каждый раз, когда над страной сгущались тучи. Все действия, предпринятые Ф.
Кастро во второй половине 80-х годов в политическом и
социально-экономическом плане, были призваны отстоять независимость страны и
революционные завоевания, выстраданные кубинским народом в ходе более чем
вековой борьбы.
Одним из наиболее драматических эпизодов борьбы Фиделя Кастро за
чистоту революционных принципов и защиту социализма явились громкие судебные
процессы лета 1989 г. В это время в СССР и Восточной Европе разложившаяся и
коррумпированная номенклатура разворачивала работу по разрушению устоев
социализма под достаточно обнадеживающими и популярными в то время лозунгами
демократизации и либерализации внутриполитической и экономической жизни. При
всей внешней "романтичности" лозунгов ее сверхзадачей являлось легализовать
уже наворованное и открыть шлюзы для "законного" присвоения общенародного
достояния, которым номенклатура во многом распоряжалась, но не владела.
Эти веяния не обошли стороной и Кубу. Часть интеллигенции, офицерства,
молодежи, не понимая сути происходившего, с живым интересом и симпатией во
второй половине 80-х годов следила и обсуждала проблемы перехода в
государствах социалистического содружества к политическому и экономическому
плюрализму. На острове появилось несколько мелких диссидентских
"правозащитных" групп, ориентированных на политику Вашингтона. Определенные
надежды они связывали с визитом М. С. Горбачева, состоявшимся в апреле 1989
г.
"Брожение умов" распространилось и среди части высокопоставленных
гражданских и военных чинов. Особенно благодатную социальную почву для
"либеральных идей" представляла часть партийных и государственных
функционеров, имевшая доступ к свободноконвертируемой валюте, проводившая
многие месяцы и годы в капиталистических странах, имевшая возможность
вкусить "запретные" плоды буржуазного мира и подпавшая под его "скромное
обаяние". Не все оказывались настолько стойкими, чтобы устоять перед тонким
ядом открывавшихся соблазнов, которые представлялись особенно заманчивыми на
фоне достаточно скромной в материальном плане жизни кубинского общества.
Фидель Кастро в интервью итальянскому журналисту Джани Мина показал, с чего
начинается социальная эрозия в обществе: "Как начинается процесс
коррумпирования этих людей? Они путешествуют, ездят туда-сюда, покупают,
привозят, и не то, чтобы присваивают деньги или утаивают их, просто они без
ограничений, свободно покупают вещи, подарки, меняют свой образ жизни. Их
затраты растут".
В своей книге "Патент корсаров" Хорхе Масетти (зять одного из
пострадавших от революционного правосудия военных - А. дела Гвардиа), встав
в оппозицию к Ф. Кастро и оправдывая "грехопадение" части бывших
революционеров, попытался взглянуть на ситуацию их глазами: "Очевидный
кризис в странах бывшего социалистического лагеря, тяжелая ситуация на Кубе,
бесперспективное будущее, глубокое разочарование заставляли людей терять
ориентацию". То есть он признал, что в усложнившихся условиях часть
государственных кадров была деморализована, утратила четкие политические
ориентиры, проявила склонность к коррупции. Коррупция представляет опасность
для любого общества, для социалистического же она является системным врагом,
ибо подрывает сами его основы, ведет к его перерождению, наносит огромный
моральный ущерб. Призвав Компартию Кубы, общественные организации взяться за
искоренение негативных явлений, Фидель тем более не мог пройти мимо этого
зла.
Одним из первых решительных шагов, предпринятых Фиделем против
коррупции, явилось его многочасовое выступление по телевидению 25 - 26 июня
1987 г. в связи с обвинениями в причастности к ней Луиса Орландо Домингеса
(бывшего первого секретаря СМК, а позднее - директора Кубинского института
гражданской авиации, действовавшего на правах министерства). Расследование
показало, что он использовал служебное положение в целях личного обогащения.
В июле 1987 г. Л. Орландо Домингес был выведен из состава ЦК Компартии Кубы
и в ходе судебного процесса приговорен к 20 годам лишения свободы.
Вошедшая в обиход у части руководящих работников склонность к
корыстному использованию служебного положения, сопровождавшаяся "утратой
политической ориентации", способствовала отходу от идеалов социализма,
служила стимулом к постепенному переходу в лагерь его противников, как это
произошло со значительной частью партийных и государственных функционеров в
бывших странах "советского блока". Вот как характеризует X. Масетти взгляды
дяди своей жены, одного из тех, кто проходил по Делу No 1 в 1989 г.,
генерала Патрисио де ла Гвардиа, который возглавлял до лета того года
кубинскую миссию МВД в Анголе: "Патрисио считал, что необходима внутренняя
либерализация по типу той, что происходила в других странах содружества". К
чему привела эта либерализация в других странах содружества, хорошо
известно. На рубеже 80-х и 90-х годов содружество перестало быть
социалистическим и одновременно перестало быть содружеством. Сегодня
большинство бывших социалистических стран, попавших в финансовую кабалу к
Западу, стали намного менее суверенными, чем были ранее, и никак не могут
преодолеть трагические последствия либерализации. Чем подобный сценарий
грозил Кубе, нетрудно догадаться.
В силу родственных и дружеских связей между министром транспорта
Диоклесом Торральба, генералом Арнальдо Очоа и братьями Тони (возглавлял
спецслужбу МВД по борьбе с экономической блокадой "МС") и Патрисио де ла
Гвардиа из них сформировалась группа единомышленников, негативно настроенных
к существовавшему режиму. "Однажды я был на обеде в доме у министра
транспорта Диоклеса Торральба, - вспоминает X. Масетти, - там же были Очоа,
Тони и Патрисио. Я слышал, как они говорили о Фиделе, называя его
"сумасшедшим стариком". О чем еще говорили эти сторонники либерализации в
отсутствие таких свидетелей, как X. Масетти, можно только догадываться.
Накануне ареста генерал А. Очоа готовился вступить в командование самой
мощной группировкой РВС, Западной армией (одной из трех), расквартированной
в том числе в окрестностях столицы республики Гаваны.
Мы не располагаем каким-либо достоверным фактическим материалом, чтобы
углубиться в детали. Очевидно и то, что противники Ф. Кастро за рубежом
пытались создать вокруг этой группы ореол мучеников, пострадавших за идею.
Нам известны случаи, когда люди, занимавшие крупные посты в
партийно-государственной иерархии Кубы, выступали с критикой политического
курса, отстаиваемого Ф. Кастро. В самых критических ситуациях дело
заканчивалось отставкой тех, кто вступал в противоречие с линией большинства
и не желал подчиниться партийной и государственной дисциплине. Поэтому мы не
склонны считать, что политическая составляющая "потери ориентации" в случае
с группой А. Очоа, даже при специфике должностного положения ее членов и
сложности конкретных условий внутреннего и внешнего положения Кубы, могла бы
сыграть столь роковую роль в их судьбе. Если бы дело было лишь в симпатиях к
перестройке и несогласии с политикой руководства страны, максимум, что
грозило бы им, - это отставка и увольнение из вооруженных сил. К тому же
есть все основания предполагать, что недовольство конкретным положением дел
в стране и желание его изменить, используя опыт восточноевропейских стран, в
случае с А. Очоа не означали предательства революции как таковой. Фидель
Кастро в интервью Джанни Мина отметил, говоря о процессе над А. Очоа, что
"политические причины к этому никакого отношения не имели. Очоа совершил
преступление, которое нельзя считать политическим, ибо он никогда не
выступал против революции".
Проблема состояла в другом. Главную опасность для революции в тот
момент, причем опасность прямую, представляла сама специфика той сферы, в
рамках которой были осуществлены противоправные действия А. Очоа и других
лиц, проходивших по Делу No 1, поскольку речь шла о наркобизнесе. Ф. Кастро
всегда уделял большое внимание борьбе с этим злом. Куба расположена на путях
контрабандной переброски наркотиков из стран Латинской Америки в США, где
находится один из наиболее крупных рынков сбыта. В декабре 1988 г. Фиделем
было санкционировано заключение соглашения между таможенными службами Кубы и
США о борьбе с наркобизнесом. Белый дом и СМИ Соединенных Штатов
неоднократно использовали тему наркобизнеса для организации нападок на те
или иные неугодные им правительства. В частности, под предлогом борьбы с
ним, США организовали в декабре 1989 г. вооруженную интервенцию в Панаму.
Фидель Кастро понимал, что в той сложной международной обстановке,
которая сложилась в Латинской Америке в конце 80-х гг. нельзя было давать
Вашингтону ни малейшего повода для усиления нападок на Кубу. В конце марта
1989 г. по приглашению кубинского правительства в страну прибыли
председатель Комиссии по наркотическим средствам Франческо Рамас Галино и
секретарь Международного комитета по контролю над наркотиками Абдельазиз
Бахи. В ходе визита они провели переговоры с представителями кубинских
властей, а также встретились с иностранными котрабандистами, осужденными за
нарушение морской и воздушной границ Кубы в момент транспортировки
наркотиков в США. Как заявил журналистам тогдашний министр юстиции Хуан
Эскалона, представители международных организаций по борьбе с наркотиками
были приглашены на Кубу для того, чтобы на месте ознакомиться с положением в
этой области и оценить усилия, предпринимаемые кубинскими властями с целью
пресечения незаконной транспортировки ядовитого зелья.
Вскоре после этого визита, в июне 1989 г., на Кубе была арестована и
предстала перед судом по обвинению в участии в наркобизнесе группа офицеров
РВС и МВД. Марафон, проделанный кубинскими следственными и судебными
органами с 13 июня 1989 г., когда были выдвинуты первые обвинения, и до
исполнения смертного приговора на рассвете 13 июля того же года, поразил
многих как скоростью преодоления столь сложной и большой дистанции, так и
трагичностью его результатов. 4 из 14 человек, проходивших по Делу No 1, в
том числе бывший член ЦК Компартии Кубы, зам. министра обороны генерал
Арнальдо Очоа и руководитель спецслужбы МВД по борьбе с экономической
блокадой "МС" полковник Антонио де ла Гвардиа, были казнены. 10 других
офицеров, в их числе генерал Патрисио де ла Гвардиа, были приговорены
военным трибуналом к длительным срокам тюремного заключения [В 1997 г.
Патрисио де ла Гвардиа был досрочно освобожден.].
Чтобы понять жесткость и быстроту реакции Фиделя Кастро и кубинского
руководства на факт участия высоких должностных лиц из РВС и МВД в
наркобизнесе, следует помнить, какую угрозу подобная деятельность
представляла для национальной безопасности Кубы, какую беду могла накликать
на страну, какую услугу могла оказать Вашингтону для оправдания агрессивных
актов против острова.
Учитывая исключительную важность Дела No 1, Фидель Кастро принял личное
участие в следствии, он часами выслушивал обвиняемых, стремясь разобраться в
мельчайших подробностях совершенных преступлений, понять мотивы и результаты
их действий. Это было крайне тяжелым делом по ряду морально-психологических
аспектов. А. Очоа пользовался большим уважением в армии и стране. В годы
повстанческой войны юношей он сражался под командованием легендарного Камило
Сьенфуэгоса. После победы революции в течение ряда лет помогал венесуэльским
партизанам; возглавлял кубинские войска в Эфиопии; был военным советником
санди-нистов в их борьбе с контрас; руководил кубинской военной миссией в
Анголе во время тяжелых боев с войсками ЮАР и отрядами Д. Савимби. Его
прочили на пост командующего Западной армией... И вдруг такой поворот
событий! Делу А. Очоа был посвящен чрезвычайный 9-й пленум ЦК Компартии,
заседание Государственного Совета, совещания депутатов Национальной
ассамблеи народной власти в июне 1989 г.
Со времени победы революции никто из ее ветеранов не был приговорен к
смерти. Фидель Кастро неоднократно подчеркивал, что Кубинская революция, в
отличие от многих других, никогда не уподоблялась "Сатурну, пожирающему
своих детей". Но в данном случае Фидель был непреклонен. Действия офицеров,
проходивших по этому делу, поставили престиж и безопасность страны под такую
угрозу, какой она не подвергалась с момента карибского кризиса. После
вынесения трибуналом приговора осужденные обратились к Госсовету с прошением
о смягчении наказания, однако последний подавляющим большинством голосов
отклонил его.
Одновременно с А. Очоа и А. д"ла Гвардиа был арестован и предстал перед
народным судом Гаваны бывший член ЦК Компартии Кубы, зам. председателя
Совета Министров, министр транспорта Диоклес Торральба. Ему было предъявлено
обвинение в коррупции, нарушении этических и моральных принципов революции.
Суд приговорил его к лишению свободы на 20 лет.
Борьба с коррупцией среди офицерского корпуса не ограничилась в 1989 г.
Делом No 1. В конце июня того же года был смещен
с
поста министра внутренних
дел, а 1 сентября приговорен военным трибуналом к 20 годам лишения свободы
"за утрату служебной бдительности и незаконное использование финансовых и
материальных ресурсов" X. Абрантес. Вместе с ним были арестованы и
приговорены к менее длительным срокам заключения еще шесть высших
руководителей МВД. Десятки генералов и офицеров РВС и МВД были разжалованы и
уволены со службы.
Пожалуй, это был один из самых драматических моментов кубинского
революционного процесса. Морально-психологическое напряжение в результате
этих разоблачений было таким, что некоторые кристально чистые офицеры,
работавшие рядом с подследственными, из опасения, что на них может пасть
тень подозрения, покончили жизнь самоубийством.
Задача спасения революции требовала совершить "хирургическую" операцию
по отсечению "опухоли", и Фидель отсек ее без колебаний. Не нам судить и
давать оценки политическим деятелям такого масштаба.
Они творят историю и принадлежат ей, и лишь она вынесет свой
окончательный вердикт по каждому вопросу. Мы же в состоянии на том коротким
историческом отрезке, который минул с момента упомянутых событий, лишь
констатировать неоспоримый факт: проведя "санацию" государственного
аппарата, Фидель предотвратил развитие событий на Кубе по
восточноевропейскому сценарию и спас революцию. Тем самым он лишний раз
подтвердил известную истину, что лишь та революция чего-то стоит, которая
умеет защищаться.
Одновременно все эти шаги по преодолению коррупции сопровождались
мощной идеологической кампанией по разъяснению целей и задач "ректификации",
очищению социализма от чуждых ему явлений. Все это способствовало
консолидации патриотически настроенной части кубинского общества вокруг
руководства страны и ее испытанного лидера Фиделя Кастро. Это имело огромное
значение для подготовки к следующему этапу, когда Куба осталась без бывших
союзников.
Большое значение для консолидации кубинского общества имело налаживание
конструктивного сотрудничества между руководством страны и религиозными
конфессиями. Они представлены на Кубе, помимо христианских - католической и
протестантской церквей, - иудейской церковью, а также 42 религиозными
сектами, большинство из которых проповедуют различные варианты
африкано-кубинских спиритических верований.
Наиболее влиятельной и имеющей большие традиции и опыт работы с массами
на Кубе является католическая церковь. При анализе ее роли нельзя обойтись
без небольшого исторического экскурса. В конце XIX в. этой церкви
принадлежала одна треть национального богатства Кубы, и она занимала видное
место в экономической, политической и общественной жизни. До обретения
страной независимости католическая церковь являлась органической составной
частью колониального аппарата. Это естественно, подрывало авторитет церкви
среди трудовых слоев белого населения. Чернокожие же кубинцы в значительной
части относились к церкви враждебно, как к организации господствующего
класса, и в своей массе продолжали отправлять африканские спиритические
культы.
В ходе войн за независимость Кубы во второй половине XIX века
католическая церковь использовала свое экономическое, идеологическое и
моральное влияние против повстанцев, сражавшихся за свободу страны. Это еще
более подорвало ее престиж не только в народных массах, но и среди
интеллигенции и мелкой городской буржуазии.
В период американского засилья в стране католическая церковь неизменно
занимала крайне правые позиции, поддерживая олигархию, и являлась одним из
наиболее активных рупоров антикоммунистической пропаганды. В период тирании
Батисты руководство церкви активно сотрудничало с его режимом.
Проведенный незадолго до победы революции опрос населения показал, что
95,5 % опрошенных считали себя верующими. 72,5 % из них назвали себя
католиками. При этом среди низших слоев католиков было 67 %, среди высших -
100 %. Церковь регулярно посещали 24 % католиков и 17% всех верующих. Эти
цифры свидетельствуют о том, что престиж католической церкви находился, как
ни в одной другой стране Латинской Америки, на низком уровне.
При этом, конечно, надо четко разделять церковь как религиозную
иерархическую организацию и самих верующих. Если церковная иерархия была с
тиранией Батисты, то рядовые верующие боролись против нее. Они составляли
большинство бойцов Повстанческой армии и городского сопротивления. Они
составляли большинство сельского населения, наиболее активно поддерживавшего
революцию. Находились и священники, которым были близки чаяния обездоленных.
Вместе с партизанами в горах многие месяцы находился падре Сардиньяс,
сочувствовавший делу освобождения. "Он пришел не как солдат, а в качестве
священника, - вспоминал Ф. Кастро. - Он жил среди бойцов, вместе с нами, у
него было все, что требовалось для совершения обрядов... Его присутствие и
тот факт, что он совершал там обряды... делало еще более тесными связи
населения с повстанческим руководством, его проповеди или его политическая
работа в пользу революции были, можно сказать, косвенного порядка. Кроме
того, он был славный человек, все его очень любили, очень заботились о нем".
Этому священнику даже было присвоено высшее в Повстанческой армии воинское
звание команданте. Так что жизнь и борьба вносили свои коррективы в
устоявшиеся "черно-белые" схемы; палитра Кубинской революции оказалась
значительно многокрасочнее их.
В результате свержения тирании на Кубе начался процесс переоценки
идеологических и культурных ценностей. Многие из запрещенных еще при прежнем
режиме африканских религиозных культов получили равный с другими церквями
статус. Было гарантировано право на свободное отправление религиозных
культов и одновременно право на ведение атеистической пропаганды. Церковь на
практике была отделена от государства. Тем самым именно новая власть впервые
обеспечила на Кубе подлинный конфессиональный плюрализм.
Революция была враждебно встречена клерикальными кругами. Иерархи
католической церкви солидаризировались с низвергнутыми эксплуататорскими
классами. Характерно, что конфликт между церковью и государством возник
именно тогда, когда оно начало осуществлять глубокие социальные
преобразования.
Как заметил по этому поводу Ф. Кастро, "произошел конфликт революции не
с религиозными идеями, а с общественным классом, который пытался
использовать религию в качестве орудия, направленного против революции".
Конфронтация церкви с государством привела к отходу от нее многих
верующих. Выезд из страны крупной и средней буржуазии привел к изменению
социального состава прихожан, среди которых все большим становился вес
человека труда, поддерживающего новую власть. В середине 60-х годов
католическая церковь на Кубе прекратила политическую борьбу против
государства. Этому способствовали изменения в концептуальных подходах
католической церкви, которая после Второго Ватиканского собора (1962 - 1965
гг.) начала все больше поворачиваться лицом к социальным проблемам
трудящихся стран "третьего мира", где живет большинство католиков. Уже в
1966 г. Фидель Кастро имел основание заявить о преодолении напряженности в
отношениях с церковью. В последующие годы большинство действующих на Кубе
религиозных организаций признали революцию и социалистический строй. Следует
отметить, что даже в самый критический период отношений государства и церкви
на Кубе не был закрыт ни один храм, не говоря уже об их разрушении. Другими
словами, Кубинская революция не сопровождалась тем вандализмом по отношению
к церкви, которым прославились многие другие революции.
I съезд Компартии Кубы разработал и принял ряд важных документов о
политике партии в отношении религии, церкви и верующих. После II съезда, в
80-е годы, для координации работы с церквами в ЦК Компартии Кубы был создан
Отдел по вопросам религии, который возглавлял Хосе Фелипе Карнеадо-Родригес.
Этот отдел повел серьезную работу по налаживанию диалога партии и верующих.
III и IV съезды партии также уделили большое внимание этому вопросу.
Компартия Кубы при проведении своей политики в отношении церкви в
течение всего послереволюционного периода четко разделяла два аспекта:
первый - это церковь как организация верующих и второй - религия как
идеология. По первому аспекту она проводила последовательную политику
полного отделения церкви от государства и школы от церкви, равноправия всех
религий и религиозных верований, обеспечение свободы совести, т. е. право
граждан либо исповедовать любую религию, быть верующими, либо придерживаться
атеистических взглядов. Что касается второй стороны вопроса, то политика
Компартии основывалась на принципе, согласно которому борьба за научное
сознание подчинена борьбе за построение нового общества и укрепление
соответствующих социалистических отношений, причем в этой борьбе
участвовали, участвуют и непременно должны участвовать как верующие, так и
неверующие, люди религиозные и атеисты.
Во второй половине 70-х годов обозначилась тенденция к более активному
вовлечению различных религиозных организаций в практическую деятельность на
благо страны совместно с другими общественными объединениями.
Священнослужители, монахи, члены религиозных общин уже в 80-е годы стали
одними из самых активных участников субботников, воскресников, других форм
добровольного труда. Они взяли под свою опеку и стали весьма эффективно
обслуживать многие лечебные заведения для детей и взрослых, дома престарелых
и учреждения гуманитарной сферы.
Решающее значение в деле установления взаимопонимания с церквями, их
органической интеграции в жизнь страны имела выработка Фиделем Кастро
концепции стратегического союза между коммунистами и христианами. Она была
выработана им в процессе творческого осмысления соотношения социализма и
религии в контексте всемирной истории и прежде всего кубинского и
латиноамериканского опыта. Уже вскоре после победы Кубинской революции
Фидель неоднократно отмечал сходство коммунистов и ранних христиан. Эти
мысли получили развитие позднее.
В ноябре 1971 г. Ф. Кастро находился в Чили, куда он приехал по
приглашению президента Сальвадора Альенде. Во время состоявшейся там беседы
с религиозными деятелями страны Фидель Кастро подчеркнул, что он смотрит на
возможность союза между коммунистами и христианами не как на вопрос тактики.
"Мы хотим быть стратегическими союзниками, то есть союзниками навсегда", -
заявил Фидель. Он отметил, что "существует много общего между целями,
которые провозглашает христианство, и целями, которые ставим мы,
коммунисты... Мы могли бы подписаться почти под всеми заповедями
катехизиса... Существует в десятки раз больше совпадений между христианством
и коммунизмом, чем между христианством и капитализмом".
Шесть лет спустя во время визита в октябре 1977 г. на Ямайку, где он
находился по приглашению премьер-министра страны М. Мэнли, Фидель Кастро
вновь вернулся к этой проблеме. Тогда к нему обратилась с просьбой о встрече
большая группа протестантских священнослужителей Ямайки. Их беседа
продолжалась несколько часов. Фидель ответил на десятки вопросов. Материалы
встречи были вскоре опубликованы на английском и испанском языках и вызвали
большой интерес в Латинской Америке. Во время беседы Ф. Кастро объяснил
священникам, что "никогда, ни в какой момент Кубинскую революцию не
вдохновляли антирелигиозные чувства. Мы исходили из глубочайшего убеждения в
том, что не должно быть противоречия между социальной революцией и
религиозными идеями населения. В нашей борьбе широко участвовал весь народ и
также участвовали верующие... Я достаточно хорошо знаю христианские принципы
и проповеди Христа. У меня есть своя концепция о том, что Христос был
великий революционер. Это моя концепция! То был человек, все учение которого
было посвящено простым людям, беднякам, направлено на борьбу со
злоупотреблениями, на борьбу с несправедливостью, на борьбу с унижением
человеческого существа. Я сказал бы, что есть много общего между духом,
сущностью его проповедей и социализмом".
Вскоре концепция, которую отстаивал Ф. Кастро, нашла свое живое
подтверждение в Сандинистской революции в Никарагуа, которая победила 19
июля 1979 г. Ее лидеры органически сочетали в себе приверженность социализму
и христианским ценностям. Она была совершена глубоко религиозным народом при
поддержке католической церкви. В те же годы в Латинской Америке в лоне
церкви возникло революционное течение - теология освобождения,
провозгласившее своей целью борьбу за права угнетенных, за социализм.
В июле 1980 г. Ф. Кастро приехал в Никарагуа по приглашению
правительства Национального возрождения. Страна отмечала первую годовщину
революции. Здесь он вновь встретился с большой группой священнослужителей и
монахинь этой страны. Ведя с ними диалог о путях воплощения идей социальной
справедливости, Фидель продолжил тему общности целей коммунистов и христиан.
Он заявил, что считает глубоко революционными и полностью совпадающими с
целями коммунистов положения Библии и учения Иисуса Христа.
Позднее Фидель Кастро провел ряд других встреч со священниками на Кубе
и за рубежом. Все эти встречи явились определенными вехами в выработке
концепции о стратегическом союзе коммунистов и христиан.
В январе 1985 г. на Кубу по приглашению Кубинской епископальной
конференции прибыла группа католических епископов из США. Они побывали в
разных частях острова, посетили десятки церквей, монастырей, приютов, школ,
больниц. Епископы выразили также пожелание встретиться с представителями
правительства, чтобы обсудить с ними положение церкви на Кубе. Такая встреча
состоялась. На ней, кроме американских гостей, присутствовали иерархи
кубинской католической церкви, много рядовых священнослужителей, монахинь.
На встречу пришел Фидель Кастро. Как обычно в подобных случаях, беседа
затянулась на много часов. Фиделю пришлось отвечать на множество вопросов,
которые касались его взглядов на религию. В ходе дискуссии практически все
согласились с доводами Фиделя о том, что принципы, на которых строится жизнь
кубинского общества, соответствуют христианскому учению. В заключение,
подводя итог, Фидель даже сказал епископам, что если бы церковь создала
государство в строгом соответствии с учением Христа, то оно получилось бы
наподобие социалистического.
Важным этапом в выработке и систематическом изложении концепции Фиделя
Кастро о стратегическом союзе коммунистов и христиан стало его интервью
бразильскому священнику брату Бетто. Оно продолжалось в течение четырех
дней, 23 - 26 мая 1985 г., в основном в вечерние и ночные часы после
завершения Ф. Кастро важнейших государственных дел, которыми насыщен его
рабочий день. Разговор шел в непринужденной дружеской обстановке в рабочем
кабинете Фиделя Кастро во Дворце Революции. В общей сложности интервью
заняло 23 часа. Вскоре, в том же году, оно было опубликовано братом Бетто
отдельной книгой под названием "Беседы о религии". Книга вызвала огромный
интерес. В 1994 г. она была переиздана. В 1995 г. эта работа увидела свет в
переводе на русский язык.
В упомянутом интервью Фидель вновь с еще большей основательностью
обращается к фигуре Иисуса Христа, рассматривая его в контексте борьбы
человечества за социальную справедливость. "Я никогда не замечал в...
политической и революционной области противоречия между идеями, которых я
придерживался, - отмечал Ф. Кастро, - и идеей этого символа, этой
исключительной фигуры, которая была такой знакомой для меня с тех пор, как я
себя помню, и я скорее обращал внимание на революционные аспекты
христианской доктрины и идей Христа; не раз на протяжении этих лет я имел
возможность подчеркнуть связь, существующую между христианскими идеями и
идеями революционными".
В беседах с братом Бетто Фидель особо отметил, что Христос, живший в
обществе, где царило социальное неравенство, встал на сторону бедняков,
униженных и отверженных. Христос обращает слово свое ко всем, к богатым и
бедным, но все его проповеди в социальном плане направлены в защиту
обездоленных. Фидель подмечает: "Христос... не выбрал богатых для проповеди
своего учения, он выбрал двенадцать бедных и необразованных тружеников, то
есть выбрал пролетариев той эпохи..." В подтверждение своих мыслей Фидель
обращается к Нагорной проповеди: "Когда Христос сказал: "Блаженны алчущие и
жаждущие правды, ибо они насытятся", "Блаженны плачущие, ибо они утешатся",
"Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю", "Блаженны нищие духом, ибо их
есть Царство Небесное", - ясно, что Христос не предлагал Царства Небесного
богачам, действительно, он обещал его беднякам... Я считаю, что под этой
Нагорной проповедью мог бы подписаться Карл Маркс".
Анализируя деятельность первых христиан, Фидель показывает социальную
суть этого религиозного движения: "Это факт, что христианство было религией
рабов, угнетенных, бедняков, которые жили в катакомбах, которых карали самым
зверским образом, которых бросали в цирках на съедение львам и другим
хищникам и которые на протяжении веков терпели всяческие преследования и
репрессии. Это учение рассматривалось Римской империей как учение
революционное и было предметом жесточайших преследований, и позже я всегда
связывал его с историей коммунистов, потому что коммунисты тоже с момента,
когда коммунизм возник как политическое и революционное учение, были
объектом жестоких преследований, пыток и преступлений... Я считаю, что можно
было бы провести сравнение между преследованием революционных идей, которые,
кроме того, в сущности были также политическими идеями рабов и угнетенных в
Риме, и систематической и зверской формой, в какой в современную эпоху
преследовали носителей политических воззрений рабочих и крестьян,
воплощенных в коммунистах. Если было имя, более ненавистное реакционерам,
чем имя коммуниста, им было в другую эпоху имя христианина".
Фидель Кастро проводит параллели между прошлым и настоящим, апеллируя к
огромному числу исторических фактов. Беседы с братом Бетто велись без
подготовки, экспромтом. Фидель неоднократно в ходе интервью высказывал
сожаление, что у него не было времени, чтобы подготовиться к нему, что он
хотел бы перечитать те или иные работы о религии, что некоторые из самых
новых книг о ней ему удалось получить, но он еще не успел глубоко изучить
их. Однако, читая интервью, поражаешься поистине энциклопедическим знаниям и
эрудиции, которые демонстрирует Фидель в беседах. Поэтому выводы, которые он
делает, убедительны.
Со времени, когда коммунистическое движение вышло на политическую арену
в качестве реальной силы, способной возглавить борьбу угнетенных слоев
общества за социальную справедливость, господствующие классы активно
использовали религию, а вернее, церковную иерархию для защиты своих
интересов. Это заставило основоположников научного социализма
охарактеризовать религию как "опиум для народа". Эта фраза впервые
прозвучала в работе К. Маркса "К критике гегелевской философии права" и
нередко использовалась в коммунистическом движении в качестве абсолютной
догмы. В беседах с братом Бет-то Фидель дал ответ и на этот злободневный
вопрос. "По моему мнению, - отметил он, - религия, с точки зрения
политической, сама по себе не опиум и не чудодейственное средство. Она может
быть опиумом или замечательным средством в зависимости от того, используется
ли она, применяется ли она для защиты угнетателей и эксплуататоров или
угнетенных и эксплуатируемых, в зависимости от того, каким образом подходит
к политическим, социальным или материальным проблемам человеческого
существа... С точки зрения строго политической... я считаю даже, что можно
быть марксистом, не переставая быть христианином, и работать вместе с
коммунистом-марксистом ради преобразования мира".
Знакомясь со взглядами Ф. Кастро на религию, видишь, что они основаны
на глубоком осмыслении истории и современной революционной практики. Фиделю
чужд догматизм. Концепция о стратегическом союзе коммунистов и христиан была
четко сформулирована и начала воплощаться в жизнь Фиделем Кастро задолго до
попыток других правящих коммунистических партий начать пересмотр старых схем
в отношении церкви, мешавших творческому воплощению в жизнь социалистической
идеи. При этом Фидель сумел найти в христианстве именно то главное звено,
которое неразрывно связывало его с коммунизмом. Благодаря этому церковь
заняла достойное место в общественной жизни Кубы, способствуя консолидации
народной власти. Фиделю Кастро удалось наладить прекрасные отношения с
международными христианскими организациями. Были очищены наслоения, мешавшие
установлению взаимопонимания между Кубой и Ватиканом. Все это позволило Ф.
Кастро уже в конце 70-х годов поставить вопрос о приглашении папе римскому
посетить Кубу.
Конечно, не все в руководстве Компартии Кубы сразу поняли объективную
необходимость и огромное историческое значение для социализма
стратегического союза коммунистов и христиан. Среди противников изменения
линии партии в отношении католической церкви оказался, в частности, Антонио
Перес Эрреро, являвшийся в течение ряда лет кандидатом в члены Политбюро и
членом Секретариата ЦК Компартии Кубы, где он отвечал за идеологию. В
декабре 1985 г. на III съезде он не был избран в Секретариат и Политбюро.
Одновременно, принимая во внимание выдающиеся заслуги этого ветерана
кубинского революционного движения, съезд избрал его членом ЦК Компартии.
Это показывает, что даже в тех случаях, когда возникали принципиальные
разногласия и большинство партии считало нецелесообразным нахождение кого-то
из оказавшихся в меньшинстве на определенном высоком посту, его силы, знания
и революционный опыт продолжали оставаться достоянием партии и, как это
произошло с А. Пересом, коммуниста направляли на тот участок работы, где он
мог принести наибольшую пользу.
Концепция Фиделя Кастро о стратегическом союзе коммунистов и христиан
получила поддержку подавляющего большинства кубинских коммунистов и с
энтузиазмом была принята основной массой верующих. Партийные документы,
одобренные в последующие годы, подвели еще более прочную основу под этот
союз. Состоявшийся в октябре 1991 г. IV съезд внес изменения в Устав
Компартии Кубы, которые сняли существовавшие до того ограничения на прием в
ее ряды верующих.

Глава



Назад Вперед
Рейтинг книги
N/A
(0 Ratings)
  • 5 Star
  • 4 Star
  • 3 Star
  • 2 Star
  • 1 Star
Отзывы
Рейтинг:
Категория: