Мельмот скиталец

Читать
Отзывы

КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ

Страница - 1 из 1


{Непереносимой жизни {47} (греч.).}, которую она вела в доме своей
тетки-пуританки; не было это и желанием снова насладиться тем торжественным
великолепием, которым был отмечен весь уклад жизни в замке, столь непохожий
на более чем скромную и по-монастырски строгую жизнь в йоркширском коттедже;
это не было даже той тягой к перемене мест, которой мы всегда обольщаемся,
надеясь, что она все изменит, забывая, что сердце наше всюду с нами и что
разъедающая его искони язва будет нашей спутницей и на Северном полюсе, и на
экваторе, - нет, это было ни то, ни другое, ни третье, - это был зазвучавший
где-то в глубинах сердца шепот, едва слышный и, однако, властный (именно
потому, что его невозможно было расслышать и что невозможно было ему
поверить), и шепот этот все больше утверждался в ее доверчивом сердце:
"Поезжай туда, и, _кто знает_...".
Элинор выехала и, проделав весь путь, оказавшийся менее трудным, чем
можно было предположить, учитывая состояние дорог и средств передвижения в
1667 году или около того времени, - оказалась неподалеку от замка Мортимер.
Все здесь напоминало ей прошлое; сердце ее отчаянно забилось, когда карета
остановилась у готических ворот, от которых начиналась аллея, обсаженная
двумя рядами высоких вязов. Она вышла из кареты и, когда сопровождавший ее
слуга попросил разрешения проводить ее в замок по тропинке, где идти было
трудно из-за сплетений корней под ногами и наступившей уже темноты, она в
ответ только расплакалась. Она махнула ему рукой, чтобы он оставил ее одну,
и пошла по этой тропинке. С самого дна души поднялись и выросли перед ней
картины прошлого: она вспомнила, как они бродили по этим местам с Джоном
Сенделом, как от одной его улыбки становились ярче все краски окружающего
пейзажа, как она затмевала собою даже сияющий пурпуром закат. Она думала
теперь об этой улыбке и, казалось, искала ее в игре догорающих лучей на
расцвеченных ими стволах вековых деревьев. Все было таким, как тогда, - и
деревья, и этот вечерний свет, - не было только улыбки, той, что некогда
озаряла ее как солнце!
Она шла и шла; выспренные деревья по-прежнему укрывали аллею густою
тенью; прежним великолепием красок сверкали стволы их и листья. И среди этой
пышной листвы ей хотелось найти и снова пережить то, что было здесь
пережито, - а ведь только господь и природа знают, с какой мучительной
неизбывной тоской мы требуем у них то, что они же сами когда-то щедро дарили
нашему сердцу. И вот теперь мы тщетно взываем к ним обоим! Господь глух к
нашим мольбам, а природа отказывает нам в том, что мы привыкли считать
своим.
Когда Элинор дрожащими шагами приблизилась к замку, она увидала на
главной башне его обвитый траурной лентой герб. Вывешивать его было в
обычае, когда умирал последний мужской представитель Рода; а теперь его
распорядилась вывесить миссис Маргарет, дабы почтить память бабки. Стоило
Элинор поднять глаза, как она невольно отдалась нахлынувшему на нее потоку
мыслей. "Ушла из жизни та, - подумала она, - чья душа всегда была устремлена
ко всему возвышенному - к самым благородным деяниям людей и к самым высоким
помыслам, тем, что в нас порождает вечность! В сердце у нее поселились две
знаменитые гостьи - любовь к богу и любовь к отчизне. Они оставались с ней
до последней минуты, ибо избранная ими обитель оказалась достойной их, и они
это поняли; но едва только они покинули это жилище, владелица его увидела,
что не может больше в нем оставаться: душа ее улетела вслед за ними на небо!
А какого постояльца приютило мое вероломное сердце? И как он отблагодарил
его за это гостеприимство? Он разрушил и самый кров, и все, что в нем
было!". С этими мыслями она подошла к замку.
В просторной зале ее встретили Маргарет Мортимер, которая как всегда
горячо ее обняла, и Джон Сендел, который выждал, пока улеглись первые
восторги обеих сестер, и подошел к Элинор с той спокойной братской
приветливостью, которая не могла вызвать в ней никаких надежд. Это была все
та же блаженная улыбка, то же пожатие руки, та же нежная и почти женская
забота о ее здоровье; даже сама Маргарет, которая должна была понимать, да и
действительно понимала, с какими опасностями сопряжено столь длинное
путешествие, и та не расспрашивала ее обо всем с такой обстоятельностью и не
выказывала ей такого живого сочувствия, выслушав рассказ о трудностях и
злоключениях, пережитых ею в пути, не настаивала так решительно на том,
чтобы она немедленно прилегла отдохнуть, как Джон Сендел. Едва дышавшая от
усталости, Элинор взяла их обоих за руки и невольным движением эти руки
соединила. Вдова Сендел присутствовала при их встрече; увидав Элинор, она
встревожилась, но стоило ей увидеть это ее движение, как на лице ее
появилась улыбка.
Вскоре Элинор удалилась в ту самую комнату, где она когда-то жила.
Маргарет оказалась настолько заботливой и предупредительной, что
распорядилась заменить в ней всю прежнюю мебель новой, дабы ничто не могло
напомнить девушке о былых днях - ничто, кроме сердца. Она села и стала
думать о приеме, который ей оказали, и от надежды, с которой она вступала в
эти стены, не осталось и следа. Если бы по приезде ее встретили
презрительные, исполненные отвращения взгляды, ее бы это, вероятно, не так
угнетало.
Очевидная истина, что самые сильные страсти могут за невероятно
короткий срок перейти в свою полную противоположность. В тесных пределах
одного только дня враги могут заключить друг друга в объятия, а влюбленные -
друг друга возненавидеть; но даже за целые столетия простая
снисходительность и сердечная доброжелательность никогда не могут перейти в
страсть. Несчастная Элинор понимала это и знала, что все для нее потеряно.
Теперь ей придется долгие дни терпеть эту пытку - принимать изъявления
снисходительной и братской привязанности от человека, которого она любила, -
пытку такую жестокую, как, может быть, ни одна другая на свете. Чувствовать,
как руки, которые ты хочешь прижать к своей горячей груди, касаются твоих с
холодным и бесстрастным спокойствием, видеть, как глаза, сиянием которых
озарена вся твоя жизнь, бросают на тебя пусть приветливые, но всегда
холодные лучи, те, что обдают тебя светом, но не могут поднять к небу свежие
побеги на той иссушенной почве, какою стало твое жаждущее истомленное
сердце; слышать, как с тобой говорят языком самой заурядной обходительности
и учтивости, стараясь, однако, чтобы речь эта звучала и приятно, и нежно,
искать в словах какого-то скрытого смысла и - не находить... Все это
нестерпимая мука, понять это может только тот, кто сам ее испытал!
Элинор постаралась примениться к новому укладу жизни в замке, в корне
изменившемуся после смерти миссис Анны; ей это стоило немалых усилий и
отзывалось болью в душе. Многочисленные претенденты на руку богатой и
знатной наследницы съезжались теперь в замок; и по обычаю тех времен их
пышно там принимали, уговаривали подольше погостить и задавали в их честь
один бал за другим.
На этих балах Джон Сендел всякий раз оказывал исключительное внимание
Элинор. Он танцевал с ней, и, несмотря на то что ее пуританское воспитание
приучило ее с детских лет ненавидеть эти "бесовские хороводы", как их было
принято называть у них в доме, она все же старалась научиться веселому
Канарскому танцу и плавным движениям Тактов {4* В пьесе Каули "Щеголь с
Колмен-стрит" миссис Тавифа, строгая пуританка, рассказывает мужу, что она
танцевала в молодые годы Канарский танец {48}. А в "Собрании исторических
бумаг" {49} Рашуорта, если не ошибаюсь, можно прочесть, что Принн
опровергает возводимое на него обвинение в том, что он осуждает все танцы
вообще, и говорит, что он с одобрением относится к такому степенному и
спокойному танцу, как Такты {50}.} (ибо более новых танцев в замке Мортимер
не только не знали, но даже о них не слыхивали), и достаточно было Джону
Сенделу (который сам был отличным танцором) взять ее под руку, чтобы ее
тонкий изящный стан с легкостью перенял все красоты этого восхитительного
танца. Даже придворные танцоры и те расточали ей похвалы. Но когда они
расставались, Элинор всякий раз чувствовала, что если бы даже Джон Сендел
танцевал с другой девушкой, с тою, что для него ровно ничего не значила, он
бы вел себя с нею в точности так же. Только он один умел с такой деликатной
улыбкой указать ей на те небольшие отклонения, которые она допустила,
выполняя ту или иную фигуру танца, только он один мог так учтиво, с такой
нежною заботой усадить ее потом на место, только он мог так старательно и
искусно обмахивать ее большим веером, какие были модны в те времена.

* * * * * *

Как-то раз Сендел уехал в гости к соседнему помещику, и Маргарет и
Элинор провели весь вечер вдвоем. Обеим хотелось поговорить обо всем
откровенно, однако ни та, ни другая никак не могла на это решиться. До
темноты Элинор продолжала сидеть у окна, из которого ей было видно, как он
уезжал, - и даже тогда, когда было совершенно уже невозможно ничего
разглядеть, ей все еще не хотелось отходить от этого окна. Она напрягала
глаза, чтобы сквозь густеющую мглу он хоть на мгновение явился ее взору, так
же как воображение ее все еще силилось уловить хоть один луч того идущего из
сердца света, который теперь с трудом пробивался среди сгустившейся над ним
тьмы, непроницаемой и таинственной.
- Элинор, - решительно сказала Маргарет, - не думай больше о нем, он
никогда не будет твоим!
Внезапность этого обращения и властный, убежденный тон, каким были
сказаны эти слова, произвели на Элинор такое действие, как будто она вдруг
услыхала голос откуда-то свыше. Она даже не в силах была спросить себя,
откуда вдруг свалилась на нее эта страшная весть.
Бывает иногда такое душевное состояние, когда " обыкновенный
человеческий голос превращается для тебя в вещание оракула, когда ты слышишь
его и, вместо того чтобы попросить, чтобы тебе разъяснили относящиеся к
твоей судьбе слова, покорно ждешь, что еще тебе скажет голос. В таком вот
состоянии Элинор, отойдя от окна, медленными шагами направилась к говорившей
и с каким-то ужасающим спокойствием спросила:
- Он окончательно все решил?
- Да, окончательно.
- И больше нечего ждать?
- Нечего.
- И ты все это слышала от него, от него самого?
- Да, слышала, и знаешь что, дорогая Элинор, давай не будем никогда
больше говорить об этом.
- Никогда! - ответила Элинор. - Никогда!
Правдивость и чувство собственного достоинства, которые отличали
Маргарет, не оставляли ни малейшего сомнения в истинности сказанных ею слов;
и, может быть, именно поэтому Элинор больше всего хотелось этим словам не
поверить. Когда нас одолевает тоска, мы неспособны смириться с истиной:
ложь, которая может на какой-то миг опьянить нас, дороже той истины, которая
несет с собою разочарование, длящееся всю жизнь.
"Я ненавижу его, потому что он говорит мне правду", - вот естественные
для человека слова - будь он рабом силы или рабом страсти.

* * * * * *

Были и другие признаки, которые не укрылись бы от самого поверхностного
наблюдателя и которые поражали ее на каждом шагу. Чувство, которое светилось
у него в глазах, трепетало у него в сердце и прорывалось в каждом слове и
каждом взгляде, было не что иное, как любовь к Маргарет, и здесь не могло
быть ошибки. Но Элинор все же осталась в замке и, видя и хорошо понимая все,
что происходит, сказала себе: "Может быть". Это последнее слово, которое
слетает с уст тех, которые любят.

* * * * * *

Теперь она ясно видела, чувствовала всем существом своим, как день ото
дня растет привязанность Джона Сендела к Маргарет; и она все же тешила себя
надеждой, что сумеет помешать их союзу, что ей, может быть, удастся еще с
ним _объясниться_. Когда страсть не находит себе настоящей пищи, невозможно
даже предположить, на что она кинется, какими невероятными путями она,
подобно голодающему гарнизону, начнет промышлять себе еду, лишь бы только
продлить как-нибудь свое жалкое существование.
Элинор перестала уже добиваться сердца того, кто значил для нее все.
Она жила теперь только тем, что видела его глаза. Она думала: "Лишь бы он
улыбнулся, хоть и не мне, я все равно счастлива; благословенна та земля, на
которую падают лучи солнца". Потом она стала довольствоваться меньшим.
"Только бы я могла находиться там, где он, - думала она, - пусть улыбки его
и душа отданы другой, какой-нибудь блуждающий луч коснется и меня, а
большего мне не надо!".
Любовь в изначальной сути своей, когда она зарождается в нас, чувство
возвышенное и благородное. Мы всегда стараемся наделить предмет нашей любви
и физическим, и нравственным совершенством, и достоинства его как бы
передаются и нам оттого уже, что мы способны восхищаться столь дивным и
возвышенным созданием; но такая вот расточительная, безрассудная щедрость
воображения нередко приводит к тому, что сердце становится несостоятельным
должником. Когда же наступает жестокая пора разочарования, любовь готова
вынести все унижения; она может довольствоваться небрежной
снисходительностью любимого существа - взглядом, прикосновением руки, пусть
даже редким и случайным; брошенного ей, пусть даже ненароком, ласкового
слова достаточно, чтобы поддержать ее жалкие дни. В начальном своем периоде
она, как человек до грехопадения: он упивается благоухающими цветами рая и
наслаждается общением с божеством; в последний же период это тот же самый
человек, который трудится в поту среди терновника и осота только ради того,
чтобы заработать себе кусок хлеба и совсем не думая о том, чтобы сделать
жизнь свою радостной, полезной или приятной.

* * * * * *

Около этого времени ее тетка-пуританка предприняла серьезные действия,
чтобы вырвать Элинор из сетей врага. Она написала ей длинное письмо
(стоившее большого напряжения женщине уже пожилой и совершенно не привыкшей
писать письма), в котором заклинала отступницу возвратиться к той, что
направляла ее в дни юности, и к завету ее бога, прийти в его вечные объятия,
пока длани его еще протянуты к ней, и укрыться во граде господнем, пока
врата его еще отверсты для нее. Она убедительно доказывала племяннице
истинность, силу и благость Учения Кальвина {51}, которое она именовала
истинным Евангелием. Она отстаивала и защищала его с помощью искусных
метафизических рассуждений и всей своей осведомленности в Священном писании,
а знала она его неплохо. И она прочувственно напоминала ей, что рука,
написавшая эти строки, будет уже не в состоянии просить ее обо всем этом
второй раз и что, может быть, станет прахом к тому дню, когда письмо это
придет по назначению и племянница сможет его прочесть.
Читая его, Элинор плакала, но этим все и ограничилось. Плакала она от
волнения, охватившего ее физическое существо, а отнюдь не от жалости и
сочувствия. Никакая сила не может вызвать такого очерствения сердца, как
страсть, которая, казалось бы, должна его больше всего смягчить. Она,
однако, ответила на полученное письмо, и ей это стоило едва ли не большего
труда, чем ее совсем уже слабой, умирающей тетке. Она призналась ей в том,
что окончательно потеряла веру в бога и сожалеет об этом, тем более, писала
она, что "_я чувствую, что печаль моя неискренна_".

* * * * * *

"О господи, - продолжала Элинор, - ты, который наделил сердце
мое такой огненной силой, ты, который вложил в него такую великую,
такую безраздельную и самозабвенную любовь, ты сделал это не
напрасно: в мире более счастливом, а может быть, еще даже, и в нашем,
когда настанет конец всем мукам, ты обратишь сердце мое к существу
более достойному, чем то, которое я некогда почитала твоим земным
воплощением. Как ни далеки от нас звезды в небе и каким тусклым нам
ни кажется с земли их свет, рука Всемогущего не напрасно зажгла их.
Дивный свет их предназначен для далеких и более счастливых миров, и
луч веры, который так слабо мерцает для глаз, затуманенных земными
слезами и едва от них не ослепших, может быть, разгорится еще снова,
когда мое разбитое сердце откроет путь к обители отдохновения.

* * * * * *

Не думайте, дорогая тетя, что, если я утратила сейчас веру, я
утратила и надежду вновь ее обрести. Разве тот, кто непогрешим, не
сказал грешнице {52}, что прегрешения ее простятся ей за то, что она
_много возлюбила_? Так неужели же этот дар любви сам по себе не
доказывает, что настанет день, когда он будет более достойным образом
направлен и более счастливо употреблен.

* * * * * *

О, до чего я несчастна! В эту минуту голос из глубин сердца
спрашивает меня: "_Кого_ же ты так безмерно любила? Мужчину или бога,
если ты осмелилась сравнивать себя с той, что плакала, став на колени
- и не перед земным Идолом, а у ног воплощенного божества?".

* * * * * *

Может, однако, статься, что ковчег, носившийся по водной
пустыне, обретет тихую гавань и дрожащий от страха путник высадится
на берегах неведомого, но более чистого мира".

* * * * * *

Глава XXXI

Есть дуб неподалеку от пруда
Заросшего, и, говорят, когда-то
В нем смерть нашла страдалица одна,
Как я!.. Но там другое было горе!

x x x

...Узнает он,
Когда в волнах мое увидит тело.
Ему подскажет сердце, отчего
Ривиния с собою порешила!
Хом. Роковое открытие {1}

Состояние Элинор с каждым днем ухудшалось, и все живущие в доме это
замечали, вплоть до того, что даже стоявший позади ее стула слуга становился
день ото дня все печальнее; Маргарет начала уже раскаиваться, что пригласила
ее приехать в замок.
Элинор это понимала, и ей хотелось сделать все возможное, чтобы не
причинять сестре лишних забот; однако сама она не могла оставаться
безучастной к тому, что молодость ее так быстро увядает, что от былой
красоты не остается и следа. Само нахождение ее в замке явилось главной
причиной снедавшего ее смертельного недуга; но вместе с тем с каждым днем
она находила в себе все меньше решимости вырваться оттуда. И она продолжала
жить там подобно тем страдальцам, узникам восточных тюрем, которым в еду
подсыпают яд и которые обречены на гибель все равно, будут они есть или
воздерживаться от пищи.
Однажды доведенная до отчаяния нестерпимою душевной мукой (ибо мукой
для нее было жить и видеть, как каждый день Джон Сендел все так же тихо
улыбается своей сияющей улыбкой), она призналась в этом Маргарет.
- Не могу я больше вынести этой жизни, не могу! - воскликнула она. -
Ступать по полу, по которому только что ступала его нога; ждать, когда
послышатся его шаги, а когда они наконец раздаются, чувствовать, что пришел
не тот, кого ты ждала; видеть, как каждый предмет вокруг отражает его образ,
и ни разу, ни разу не увидеть его самого; видеть, как открывается та самая
дверь, за которой некогда появлялась его фигура, и не видеть его на пороге,
а когда появляется он, то понимать, что он не такой, каким был, понимать,
что он тот же самый и вместе с тем не тот, тот же самый для глаз, но совсем
другой - для сердца; в муках переходить от сладостных грез к жестокой
действительности. О Маргарет, это крушение всех иллюзий, это кинжал, который
вонзается мне в сердце; человеческая рука бессильна вытащить его клинок и
исцелить от яда, который вместе с ним проник ко мне в кровь.
Маргарет заплакала; она долго не могла решиться, однако в конце концов
все же согласилась, чтобы Элинор покинула замок, коль скоро ей это
необходимо, чтобы вернуть душевное равновесие.
Вечером того же дня, когда между ними произошел этот разговор, Элинор,
которая любила бродить в одиночестве по окрестным лесам, неожиданно
повстречала Джона Сендела. Был чудесный осенний вечер; именно в такой вечер
они когда-то встретились впервые, - природа оставалась прежней, и только в
сердце произошли перемены. Есть какой-то совсем особый свет в осеннем небе,
особая тень - в осенних лесах; есть какое-то тусклое величие, освящающее эту
вечернюю пору года, с непостижимой силой располагающее к воспоминаниям.
Когда они встретились, Сендел заговорил с ней своим прежним мелодичным
голосом, и в обращении его была та же волнующая нежность, которая постоянно,
с того самого дня, со дня их первой встречи, продолжала звучать у нее в
ушах. Ей мнилось, что в этом обращении было что-то другое, а не одно только
обычное чувство, и то, что они оказались снова вдвоем на том самом месте,
которое память ее заполонила образами былого и всеми произносившимися здесь
когда-то словами, поддерживало в ней эту иллюзию. В глубине сердца у нее
теплилась смутная надежда, она думала о том, чего не дерзала произнести
вслух, но во что дерзала верить. Они пошли вместе, вместе они смотрели на
догорающие лучи заката на окрашенных ими в пурпур холмах, на погруженные в
глубокую тишину окрестные леса, на верхушки деревьев, которые сверкали, как
золотые перья, вместе они снова приобщились к таинству природы, и окружающее
безмолвие пробуждало в их сердцах неизъяснимое желание что-то сказать друг
другу. Все, что она передумала когда-то в этих местах, хлынуло потоком на
Элинор; она отважилась поднять глаза на того, чье лицо снова, как когда-то,
стало казаться ей ангельским ликом {2}. То же сияние, та же улыбка, которые
как будто нисходили откуда-то с неба, были на нем и сейчас; но только сияние
это пробуждал в нем багрянец разлившегося по горизонту заката, а улыбка была
обращена к природе, - не к ней. Она дождалась, пока лицо его побледнело
вслед за бледнеющими вечерними огнями, и, когда ее это _окончательно_ во
всем убедило, сраженная своей тоской, она вдруг расплакалась. Когда
смущенный и растроганный происшедшей в ней переменой Сендел обратился к ней
со словами нежного участия и утешения, она в ответ только устремила на него
умоляющий взгляд и в муках произнесла его имя. Она положилась на природу и
на те места, где они встретились с ним впервые, надеясь, что природа эта
станет посредницей между ними, и, как ни было велико теперь ее отчаяние, она
все еще продолжала верить в ее чудодейственную силу.
Может ли быть что-нибудь мучительнее минут, когда окружающий нас пейзаж
воскрешает у нас в сердце все пережитое, а меж тем в другом сердце, в том,
что когда-то разделяло наше счастье, все это остается погребенным, и _мы
напрасно стараемся его оживить_!
Разочарование наступило очень скоро. С тою благосклонностью, которая,
стремясь утешить нас, в то же время лишает нас последней надежды, с тою
улыбкой, какою, быть может, ангелы дарят страдальца в тот последний миг,
когда, томимый мукой и преисполняясь надежды, он готовится скинуть с себя
бренную оболочку, - именно с таким выражением глядел на нее тот, кого она
любила. Он мог бы так смотреть на нее из другого мира, а здесь, на земле,
взгляд этот обрекал ее на вечные муки.

* * * * * *

Не в силах видеть, как она страдает от раны, которую он ей нанес и
которую бессилен излечить, Джон ушел; последние лучи за холмами тут же
погасли; как будто солнце обоих миров закатилось, сразу погрузив все
окружающее и душу ее во тьму. Она опустилась на землю, и до слуха ее
донеслись далекие звуки музыки, словно эхо повторявшие слова: "Нет! Нет!
Нет! Никогда!.. Никогда!..". Бесхитростную мелодию эту с ее заунывными
повторами наигрывал бродивший по лесу деревенский мальчик {3}. Но человеку
несчастному каждая мелочь кажется исполненной некоего тайного смысла; среди
густеющего сумрака и под шелест удаляющихся шагов надорванному болью сердцу
Элинор печальные звуки эти показались каким-то страшным предзнаменованием
{1* Так как случай этот имел место в действительности, я привожу здесь
нотную запись этой музыки, модуляции которой до крайности просты, а
воздействие поразительно по глубине:


}.

* * * * * *

Спустя несколько дней после этой все для нее решившей встречи Элинор
написала своей тетке в Йорк, что, если та еще жива и не раздумала принять ее
к себе в дом, она приедет к ней и останется у нее до конца своих дней, тут
же добавив, что, судя по всему, _самой_ ей жить остается недолго. Она не
сообщала ей о том, что вдова Сендел шепнула ей, когда она в первый раз
приехала в замок и что та теперь решилась повторить еще раз тоном, в котором
было не то приказание, не то убеждение, желание примириться с нею или - ее
запугать. Элинор уступила, и неделикатность, с какою было сделано это
заявление, привело только к тому, что девушка постаралась сделать все от нее
зависящее, чтобы оно больше не могло повториться.
Когда она уезжала, Маргарет плакала, а Сендел проявил столько нежной и
вместе с тем несколько чрезмерной заботы об ее путешествии, как будто оно
должно было закончиться не иначе, как ее с ним свадьбой. Для того чтобы
избежать этого ложного положения, Элинор ускорила свой отъезд.
Отъехав на некоторое расстояние от замка, она отпустила карету
Мортимеров, сказав, что дойдет со своей служанкой пешком до фермы, где для
нее должны быть приготовлены лошади. Туда она и пошла, но там постаралась
остаться незамеченной, ибо до слуха ее уже дошло известие о предстоящей
свадьбе Джона и Маргарет.

* * * * * *

День этот настал. Элинор встала очень рано; радостно звонили колокола,
так же радостно, как они уже звонили когда-то; собралось такое же множество
гостей, все были так же веселы, как тогда, когда приезжали на ее свадьбу.
Она увидела, как сверкают кареты, услышала, как множество местных жителей
приветствуют жениха и невесту восторженными возгласами; ей казалось, что она
уже видит робкую улыбку Маргарет и сияющее лицо того, кто некогда был ее
женихом.
Вдруг все смолкло. Она поняла, что свадебная церемония продолжается,
потом - что она окончилась, что неотвратимые слова уже произнесены, что союз
уже заключен! Снова послышались восторженные приветствия - это означало, что
процессия возвращается в замок. Блеск экипажей, роскошные одежды всадников,
шумная толпа арендаторов окрестных земель - все это она видела своими
глазами.

* * * * * *

Когда все уже окончилось, Элинор случайно бросила взгляд на свое
одеяние, - оно было белое, как подвенечный наряд. Содрогнувшись от ужаса,
она тут же переоделась в траур и отправилась, как ей казалось, в свое
последнее путешествие.

Глава XXXII

Fuimus non sumus *.
{* Мы были, нас нет {1} (лат.).}

Приехав в Йоркшир, Элинор узнала, что тетка ее умерла. Она пошла к ней
на могилу. Во исполнение ее последней воли покойную похоронили возле окна
молитвенного дома диссидентов и на могильной плите, вырезали ее любимые
слова: "Тем, кого он предвидел, он начертал их предназначенье..." и т. п., и
т. п. Элинор постояла какое-то время у могильного холмика, но ни одна слеза
не скатилась из ее глаз. Эта противоположность такой строгой, полной лишений
жизни - и смерти, исполненной таких надежд, обреченных на молчание
человеческих чувств и заговорившей полным голосом могилы раздирала ей душу,
и так было бы с каждым, кто упивался человеческой страстью и вдруг
обнаружил, что пил ее из разбитой чаши.
Со смертью тетки Элинор стала жить еще более замкнутой жизнью, если
только это вообще было возможно, и уклад этой жизни был теперь отмечен еще
большим однообразием. Она делала много добра жителям своей округи, но
посещала она только их дома и больше нигде не бывала.

* * * * * *

Часто можно было видеть, как она подолгу взирает на ручей, пробегающий
в дальнем конце ее сада. Так как она совершенно потеряла способность
радоваться природе, то естественно было предположить, что к этому немому и
мрачному созерцанию ее влечет нечто другое, и служанка ее, беззаветно
преданная своей госпоже, неотступно за ней следила.

* * * * * *

Из этого состояния оцепенения и отчаяния, одна мысль о котором способна
привести в содрогание того, кто когда-либо его испытал, ее вывело письмо
Маргарет. За это время она получила от нее уже несколько писем, но ни на
одно из них не ответила (что вообще-то говоря нередко случалось в те
времена), но это письмо она тотчас же распечатала, прочла с чрезвычайным
интересом и приготовилась немедленно дать на него ответ - и не словом, а
делом.
Всегда такая бодрая и жизнерадостная, Маргарет на этот раз совершенно
пала духом. Она сообщала, что скоро должна разрешиться от бремени, и
настоятельно просила любимую сестру поддержать ее в это опасное для нее
время. Она добавляла, что мужественная и самоотверженная забота о ней Джона
Сендела за все эти месяцы тронула ее сердце больше (если только это вообще
возможно), нежели все прежние свидетельства его любви к ней, но что она не
хочет согласиться с тем, чтобы он ради нее отказывался от всего, к чему
привык, и чтобы он оставил свои сельские развлечения и поездки к соседям;
что она тщетно старалась уговорить его поменьше времени проводить у постели,
где она лежит, переходя от надежды к отчаянию, и что она надеется, что
приезд Элинор повлияет на него и он уступит ее просьбе, ибо поймет, что для
нее в ее положении важнее всего именно женская забота и что близкая подруга
ее юности сможет ухаживать за больной все же лучше, чем даже самый любящий
мужчина.

* * * * * *

Элинор тут же отправилась в путь. Чистота ее чувств создавала
непроницаемую преграду между ее сердцем и существом, к которому стремились
все ее помыслы, и встреча с тем, кто был теперь женат, да еще женат на ее
сестре, страшила ее уже не больше, чем если бы речь шла о ее родном брате.
Она приехала в замок. Родовые схватки уже начались; все последнее время
Маргарет чувствовала себя очень плохо. Тяжелое состояние ее усугублялось
чувством большой ответственности: все ведь ожидали появления на свет
наследника рода Мортимеров, и от напряженности этого ожидания ей никак не
могло стать легче.
Элинор склонилась над ее изголовьем, припала своими холодными губами к
горящим губам страдалицы и начала за нее молиться.
Первая медицинская помощь в этих местах (к которой в подобных случаях
прибегали тогда очень редко) обходилась очень дорого. Вдова Сендел не
допустила никого до роженицы, а сама оставалась в соседней комнате и все
время расхаживала из угла в угол в неизъяснимой и _так никому и не
изъясненной_ муке.
Два дня и две ночи прошли в надежде, которая то и дело сменялась
отчаянием; на десять миль в округе во всех церквах звонари не ложились
спать; арендаторы толпились вокруг замка, выказывая его владельцу свое
искреннее и сердечное участие; соседние пвмещики ежечасно посылали нарочного
узнать о здоровье Маргарет. Роды, происходившие в знатной семье, были в те
времена важным событием.
Наконец они наступили: роженица разрешилась от бремени двумя мертвыми
близнецами, да и молодой матери их оставалось жить считанные часы. Но в эти
последние часы жизни Маргарет выказала то благородство духа, какое было
присуще всем Мортимерам. Холодеющей уже рукой она нащупала руку своего
несчастного мужа и заливающейся слезами Элинор и соединила их движением,
смысл которого сестра ее во всяком случае поняла: она молила их соединиться
навеки. Потом она попросила, чтобы ей принесли мертвых младенцев; просьбу ее
исполнили, и говорят, что из слов, произнесенных ею в эту минуту, можно было
понять, что, не будь они наследниками рода Мортимеров и появление их на свет
- столь важным событием и средоточием ее давних надежд, ожидание их не
повлекло бы за собой такого напряжения сил да и, может быть, сама она
осталась бы в живых.
По мере того как она говорила, голос ее ослабевал, а взгляд тускнел;
последним, на кого она его направила, был избранник ее сердца; она уже
ничего не видела, но все еще ощущала его объятия. Но спустя мгновение руки
его обнимали уже мертвое тело!
Содрогаясь от неизбывного горя, - а для мужчины оно бывает еще
мучительнее оттого, что он старается не дать ему волю, - молодой вдовец
кинулся на кровать, которая вся затряслась под его неистовыми корчами, а
Элинор, позабыв обо всем и ощущая только внезапную и непоправимую
катастрофу, вторила его глубоким прерывистым рыданиям, как будто та, по ком
она сейчас плакала, не была единственной помехою ее счастью.

* * * * * *

Из всех, кто в этот тягостный день оплакивал в замке умершую, громче
всех голосила вдова Сендел; плач ее переходил в крики, горе - в отчаяние.
Бросаясь из комнаты в комнату как безумная, она рвала на себе волосы,
выдирая их с корнем, и призывала на свою голову самые страшные несчастья. В
конце концов она проникла в помещение, где лежала покойница. Испуганные ее
безумным видом слуги пытались не пустить ее туда, однако им не удалось ее
удержать. Она ворвалась в комнату, блуждающими глазами оглядела недвижное
тело и собравшихся вокруг него погруженных в немоту людей, а потом,
кинувшись в ноги сыну, призналась, что виновата перед ним, и рассказала ему,
какую сеть интриг она сплела, причинив непоправимое зло.
Сын ее выслушал это страшное признание, пристально глядя на мать, и ни
один мускул не дрогнул у него на лице; когда же после всего несчастная
грешница попросила его помочь ей подняться, он оттолкнул протянутые к нему
руки и с каким-то сдавленным странным смехом снова повалился на кровать.
Никакая сила не могла оторвать его от мертвого тела, к которому он приник, -
до тех пор, пока покойницу не унесли; после этого находившиеся там люди не
знали уже, кого им следует оплакивать, - ту ли, у кого был отнят свет жизни,
или того, в ком навеки потух свет разума!

* * * * * *

Несчастная преступница (которую, впрочем, вряд ли кто-нибудь станет
жалеть) спустя несколько месяцев, уже лежа на смертном одре, исповедалась
перед священником-диссидентом, который, проведав об отчаянном положении, в
котором она находилась, решил ее навестить. Она призналась, что, побуждаемая
жадностью, а еще более того желанием вернуть свое утраченное влияние в семье
и зная, какое богатство и какие титулы достанутся на долю ее сына, а тем
самым в какой-то степени и на ее долю, если он женится на Маргарет, она
пыталась склонить его на это уговорами и мольбой, но ей это не удалось;
тогда в отчаянии своем и в досаде она решила прибегнуть ко лжи и клевете и
измыслила чудовищную историю, которую и рассказала своему сыну накануне того
дня, когда должна была состояться свадьба его с Элинор. Она уверила Джона,
что он не ее сын, а незаконное дитя ее мужа, проповедника, от связи его с
пуританкой- матерью Элинор, которая принадлежала к его сообществу и была
известна как восторженная его поклонница, причем увлечение его проповедями,
якобы перешедшее в увлечение им самим и вызывавшее в ней ревность в первые
годы ее замужества, и легло в основу этого страшного вымысла. Она добавила,
что явная привязанность Маргарет к двоюродному брату в какой-то степени
смягчала ее вину в собственных глазах, но когда она увидела, как сын ее
утром того дня, на который была назначена свадьба, охваченный отчаяньем,
покинул дом и помчался невесть куда, она была уже готова вернуть его и
открыть весь учиненный ею обман. Но потом душа ее снова очерствела, и она
подумала, что девушка ничего не узнает и что тайна эта никогда не будет
раскрыта, ибо она ведь связала сына клятвой молчать о ней - из уважения к
памяти его отца и из жалости к совершившей этот грех матери Элинор.
Все произошло именно так, как хотела того преступница. Сендел стал
смотреть на Элинор как на сестру, а образ Маргарет легко нашел себе место в
его незанятом сердце. Но как то часто бывает с теми, кто пускается на
хитрости и на обман, именно то, что можно было счесть исполнением ее надежд,
оказалось для нее гибельным. Оттого, что брак Джона и Маргарет оказался
бездетным, все именья и титул Мортимеров переходили теперь к их дальнему
родственнику, который был упомянут в завещании сэра Роджера, а ее сын,
лишившийся рассудка от пережитого горя, в которое она ввергла его своими
кознями, оказался по той же причине лишенным и богатства и звания, которых
она, как ей казалось, с их помощью для него добилась, и должен был
довольствоваться небольшим пенсионом, который ему назначили за его былые
заслуги. Бедность самого короля, который жил на ту помощь, которую получал
от Людовика XIV {2}, исключала возможность этот пенсион сколько-нибудь
увеличить. Когда священник выслушал до конца страшную исповедь умирающей
грешницы, он мог только напутствовать ее теми словами, которые приписывают
епископу Бернету {3}, когда к нему обратился за советом преступник, - он
велел ей "пребывать в отчаянии" и ушел.

* * * * * *

Элинор удалилась вместе с беспомощным существом, на которое изливались
ее неувядающая любовь и непрестанные заботы, в свой йоркширский домик. Там,
говоря словами божественного слепого старца {4}, чья поэтическая слава не
достигла еще этой страны,

Отрадой было ей его увидеть дома {5}

и следить за ним, подобно отцу иудейского силача, который следил за
тем, как сын его набирается "богом данной силы". Только в отличие от силы
Самсона силе ума его не суждено было больше к нему вернуться.
По прошествии двух лет, в течение которых Элинор истратила большую
часть своего состояния на лечение больного и "много претерпела от многих
врачей" {6}, она поняла, что надеяться ей больше не на что, и, рассчитав,
что доходов с ее уже уменьшившегося капитала будет все же достаточно, чтобы
на них могли прожить и она и тот, кого она твердо решила не покидать, она
терпеливо переносила свою горькую участь вместе с печальным спутником ее
жизни и явила собой еще один из многих ликов женщины, "неустанно творящей
добро" {7}, которая не нуждается ни в опьянении страстью, ни в шумном
одобрении людей, ни даже в благодарности ничего не сознающего предмета своих
забот.
Если бы в жизни для нее все сводилось к тому, чтобы спокойно переносить
лишения и оставаться равнодушной к окружающему, усилия эти вряд ли можно
было счесть ее заслугой, а страдания ее, пожалуй, не вызвали бы к себе
сочувствия; но женщина эта терпит непрерывную и ничем не смягченную муку.
Первую свою любовь она похоронила у себя в сердце, однако сердце это все еще
продолжает жить и остается чутким к чужому страданию, и горячо на что-то
надеется, и испытывает жгучую боль.

* * * * * *

Она сидит возле него с утра до вечера, вглядывается в глаза, свет
которых был ее жизнью, и видит их устремленный на нее стеклянный
бессмысленный взгляд; она мечтает об улыбке, которая озаряла его душу, как
утреннее солнце - весенний луг, и видит только отсутствующую улыбку, ту, что
пытается передать чувство довольства, но неспособна ничего выразить. Тогда,
глядя в сторону, она погружается в мысли о прошлом. Перед ней проплывают
видения; это какие-то сладостные образы, все окрашено в неземные цвета, -
это ткань, слишком тонкая, такая, что невозможно было бы выткать в нашей
жизни, - они встают и ширятся перед ней, зачарованные и призрачные. Потоки
дивной музыки ласкают ей слух, она мечтает о герое, о возлюбленном, о
любимом - о человеке, который соединил бы в себе все, что может ослепить
взгляд, опьянить воображение и смягчить сердце. Она видит его таким, каким
он явился перед ней в первый раз, и даже миражи, что возникают в пустыне,
так не увлекают воображение и не таят в себе такой жестокий обман. Она
наклоняется, чтобы испить из этого призрачного источника - и вдруг все
исчезает; она пробуждается от своих мечтаний и слышит тихий смех
несчастного: он налил в раковину воды, и ему кажется, что это бушующий
океан!

* * * * * *

Есть у нее одно утешение. Когда сознание его ненадолго просветляется,
когда речь его становится членораздельной, он произносит не имя Маргарет, а
ее имя, и тогда в сердце ее вспыхивает проблеск надежды и наполняет его
радостью, но потом гаснет так же быстро, как гаснет в его остывшей душе этот
проблеск сознания, мимолетный и случайный!

* * * * * *

Непрестанно заботясь о том, чтобы он чувствовал себя хорошо и был всем
доволен, она каждый вечер совершала с ним прогулки, но водила его обычно по
самым уединенным тропинкам, чтобы избежать насмешек со стороны встречных или
их безучастного сожаления, которые были бы для нее мучительны и могли бы
смутить ее кроткого спутника, с лица которого никогда не сходила улыбка.

- Именно в это время, - сказал незнакомец, прерывая свой рассказ, - мне
и довелось познакомиться с... я хотел сказать, именно в это время некий
приезжий, поселившийся неподалеку от той деревушки, где жила Элинор,
несколько раз встречал их обоих, когда они вместе выходили на свою
уединенную прогулку. И каждый вечер он внимательно за ними следил. Он знал
историю этих двух несчастных существ и решил воспользоваться ею в своих
целях. Они вели настолько замкнутый образ жизни, что не могло быть и речи о
том, чтобы познакомиться с ними обычным путем. Он пытался приблизиться к
ним, время от времени оказывая больному какие-то знаки внимания: иногда он
подбирал цветы, которые тот нечаянно ронял в речку, и, приветливо улыбаясь,
выслушивал те невнятные звуки, которыми несчастный, сохранивший еще прежнюю
свою обходительность, после того как уже утратил ясность мысли, пытался его
отблагодарить.
Элинор бывала благодарна ему за все эти случайные знаки внимания,
однако ее начинала уже тревожить та настойчивость, с которой он стал каждый
вечер появляться в местах, где они имели обыкновение гулять вдвоем, и
независимо от того, поощряла она его, пренебрегала им или даже просто
отталкивала его от себя, всякий раз находил все же способ разделить их
уединение. Даже то скорбное достоинство, с которым держала себя Элинор, ее
глубокое уныние, ее сухие поклоны и лаконичные ответы были бессильны против
учтивого, но на редкость назойливого незнакомца.
Постепенно он стал заговаривать с ней о постигшем ее горе - а ведь тот,
кому удается завести подобный разговор с человеком несчастным, тем самым
подбирает ключ к его сердцу. Элинор начала прислушиваться к его речам; ее,
правда, смущало то, что он в таких подробностях осведомлен обо всей ее
жизни, но вместе с тем успокаивало участие, которое сквозило в его словах, а
таинственные намеки его на то, что есть еще надежда, намеки, которые он
ронял как бы невзначай, ободряли ее. Вскоре жители деревушки, которых
праздность и отсутствие каких-либо интересов жизни сделали любопытными,
заметили, что Элинор и незнакомец постоянно появляются вместе на вечерних
прогулках.

Прошло около двух недель после того, как это было замечено, когда
соседи вдруг услыхали, как Элинор, одна, вся вымокшая под дождем и с
непокрытой головой, в поздний час громко и исступленно стучится в дом
жившего рядом священника. Тот открыл ей дверь, ее впустили, и как ни был
почтенный хозяин дома смущен столь неожиданным появлением ее, да еще в такой
неурочный час, чувство это сменилось глубоким изумлением и ужасом, когда она
рассказала, что ее к нему привело. Вначале он, правда, вообразил (ибо знал,
в каком печальном положении она находилась), что постоянное общение с
умалишенным могло оказать свое вредное влияние на рассудок той, которая не
отходила от него ни на шаг.
Когда же Элинор рассказала о страшном предложении, которое ей было
сделано, и назвала не менее страшное имя нечестивца, от которого оно
исходило, священник пришел в чрезвычайное волнение; долгое время он молчал,
а потом попросил у нее разрешения сопровождать ее, когда она в следующий раз
встретится с незнакомцем. Встреча эта должна была состояться на следующий же
вечер, ибо тот не пропускал ни одного дня, когда она выходила на свою
печальную прогулку.
Необходимо еще упомянуть, что священник этот несколько лет провел за
границей, что там ему довелось видеть нечто такое, о чем потом ходили
странные слухи, он же по возвращении не обмолвился о виденном ни словом, и
что приехал он в эту округу совсем недавно и не знал ни самое Элинор, ни
обстоятельств ее прошлой жизни, ни теперешнего ее положения.

* * * * * *

Была осень, вечера становились короче, и сумерки быстро сменялись
ночной тьмой. И вот как раз тогда, когда тени стали заметно густеть,
священник вышел из дома и направился в то место, где, по словам Элинор, она
каждый вечер встречала незнакомца.
Они пришли туда раньше, чем он; по тему, как дрожала Элинор, как
отводила в сторону взгляд и как суров, но вместе с тем спокоен был ее
навязчивый спутник, священник сразу же понял, сколь ужасен был их разговор.
Быстрыми шагами он подошел к ним и стоял теперь перед незнакомцем. Они сразу
же узнали друг друга. Выражение, которого раньше никто на нем не видел, -
выражение страха появилось на лице странного пришельца! Он выждал немного, а
потом ушел, не сказав ни слова, и с тех пор больше никогда уже не докучал
Элинор.

* * * * * *

Прошло несколько дней, прежде чем священник более или менее оправился
после потрясения, вызванного этой необычайной встречей, и мог объяснить
Элинор причину пережитого им глубокого и мучительного волнения.
Когда он увидел, что уже может ее принять, он послал за ней и пригласил
ее к себе поздним вечером, ибо знал, что в течение дня она никогда не
оставляет беспомощного больного, которому так безраздельно предана. Вечер
этот наступил; представьте себе теперь, как оба они сидят в старинном
кабинете священника, стены которого уставлены шкафами с увесистыми
старинными фолиантами; как теплится тлеющий в очаге торф, озаряя комнату
тусклым, едва мерцающим светом, и как единственная зажженная свеча на
дубовой подставке в дальнем ее углу освещает один только этот угол и ни
одного отблеска не падает на фигуры Элинор и ее собеседника, сидящих в
массивных креслах, наподобие деревянных изваяний святых в богато убранных
нишах какого-нибудь католического храма.

- Что за нечестивое и отвратительное сравнение, - сказал Альяга,
пробуждаясь от дремоты, в которую он не раз погружался за время этого
долгого рассказа.

- Слушайте лучше, чем это кончилось, - сказал его настойчивый
собеседник, - священник признался Элинор, что он был знаком с ирландцем по
имени Мельмот, который возбудил в нем самый пристальный интерес своим
широким кругозором, большим умом и страстной любознательностью, и он очень с
ним сблизился. Когда в Англии начались смуты, священнику пришлось вместе со
всей семьей искать убежища в Голландии. Там он снова встретил Мельмота,
который предложил ему поехать вместе с ним в Польшу; предложение это было
принято, и они отправились туда вдвоем. Священник рассказывал при этом много
всяких необычайных историй о докторе Ди и Альберте Аляско {8}, польском
авантюристе, с которым они виделись и в Англии, и в Польше; по его словам,
он понял, что приятель его Мельмот безудержно увлечен изучением того
искусства, которое приводит в содрогание всех, "кто произносит имя Христа".
Большому кораблю нужно было большое плавание; ему было тесно в тех водах,
где он оказался и откуда он рвался на просторы морей; иными словами, Мельмот
сошелся с теми мошенниками или кем-то еще того хуже, которые обещали ему
знание потустороннего мира и сверхъестественную силу на непередаваемо
страшных условиях.
Когда священник упомянул об этом, черты лица его странным образом
исказились. Он поборол свое волнение и добавил;
- С этого дня мы перестали встречаться. Я окончательно решил, что это
человек, предавшийся дьявольскому обману, что он во власти Врага рода
человеческого.
Прошло несколько лет, в течение которых я не видел Мельмота. Я
собирался уже уезжать из Германии, как вдруг накануне получил письмо от
некоего человека; он называл себя моим другом и писал, что, чувствуя
приближение смерти, хочет, чтобы его напутствовал протестантский священник.
Мы находились тогда на территории католического курфюршества. Я не замедлил
отправиться к умирающему. Слуга провел меня к нему в комнату, после чего
затворил дверь и ушел; оглядевшись, я, к удивлению своему, увидел, что
комната вся заполнена разными астрологическими таблицами, книгами и
какими-то приборами, назначение которых было мне непонятно; в углу стояла
кровать, около которой не было ни священника, ни врача, ни родных, ни
друзей; на кровати лежал Мельмот. Я подошел к нему и попытался сказать ему
несколько слов утешения. Он только махнул рукой, прося меня замолчать, что я
и сделал. Когда я припомнил его прежние привычки и занятия и увидел все, что
его окружало, я испытал не столько смущение, сколько страх.
- Подойдите поближе, - едва слышно попросил Мельмот, - еще ближе. Я
умираю... Вы хорошо знаете, как прошла моя жизнь. Я повинен в великом
ангельском грехе: я был горд и слишком много возомнил о силе своего ума! Это
был первый смертный грех - безграничное стремление к запретному знанию! Я
умираю! Я не прошу вас творить надо мной какие-либо обряды; я не хочу
слушать слова, которые для меня ничего не значат или которым я сам не хочу
придавать никакого значения! Не смотрите на меня с таким ужасом, я послал за
вами, чтобы вы мне здесь торжественно обещали, что скроете от всех мою
смерть. Пусть ни один человек на свете не узнает ни того, что я умер, ни
того, где и когда это было.
Голос его звучал отчетливо, а в движениях была сила, и я никак не мог
допустить, что он в таком тяжелом состоянии.
- Не верится мне, - сказал я, - что вы умираете: голова у вас ясная,
голос твердый, говорите вы связно; невозможно даже представить себе, что вы
так больны.
- Хватит ли у вас терпения и мужества, чтобы убедиться, что все, что я
говорю, правда? - спросил он.
Я ответил, что терпения у меня, разумеется, хватит, что же касается
мужества, то я обращусь за ним к существу, которое я слишком чту, для того
чтобы произносить при нем его имя.
В ответ он только улыбнулся страшной улыбкой, значение которой я
слишком хорошо понял, и указал на часы, находившиеся в ногах кровати.
- Заметьте, - сказал он, - часовая стрелка стоит на одиннадцати, и я
сейчас в здравом уме, могу ясно выразить свои мысли и даже вид у меня
здорового человека. А через час вы увидите меня мертвым!
Я сел у его изголовья; мы оба с ним стали следить за медленным
движением стрелок. Время от времени он что-то еще говорил, но заметно было,
что силы его слабеют. Он настойчиво повторял, что я должен все сохранить в
глубокой тайне, что это в моих интересах, и вместе с тем намекал, что мы с
ним, может быть, еще и увидимся. Я спросил, почему он решил доверить мне
тайну, разглашение которой столь опасно, в то время как ему ничего не стоило
ее сохранить. Ведь если бы я не знал, жив он или нет и где он находится, я,
разумеется, не узнал бы и того, где и при каких обстоятельствах он умер. На
это он мне ничего не ответил. Как только часовая стрелка подошла к
двенадцати, лицо его переменилось, глаза потускнели, речь сделалась
невнятной, челюсть отвисла; дыхание прекратилось. Я поднес к его рту зеркало
- оно не запотело. Я взял его руку - пульса не было. Прошло еще несколько
минут, и тело совершенно остыло. После этого я еще оставался в комнате около
часа - за это время не произошло ничего, что позволяло бы думать, что жизнь
к нему возвращается.
Печальные события в нашей стране заставили меня надолго задержаться за
границей. Я побывал в различных частях континента, и, куда бы я ни приезжал,
до меня всюду доносились слухи, что Мельмот жив. Слухам этим я не верил и
вернулся в Англию в полной уверенности, что он умер. _Но ведь не кто иной,
как Мельмот, прогуливался и говорил с вами в последний вечер, когда мы с
вами виделись_. Я видел его собственными глазами и так ясно, что сомнений и
быть не может. Это был Мельмот собственной персоной, такой, каким я знал его
много лет назад, когда волосы мои были еще темными, а походка твердой. Я за
эти годы постарел, а он все такой же; можно подумать, что время боится к
нему прикоснуться. Невозможно даже представить себе, какие средства, какая
сила дает ему возможность продолжать эту посмертную, сверхъестественную
жизнь, остается только допустить, что страшная молва, сопровождавшая его
всюду на континенте, верна.
Побуждаемая страхом и ненасытным любопытством, Элинор стала
допытываться, что это за молва; однако ужасы, которые ей самой случилось
изведать, позволяли ей уже строить догадки о том, что это могло быть.
- Не пытайтесь проникнуть глубже, - сказал священник, - вы и так уже
знаете больше, чем людям дано было услышать и уразуметь. Достаточно того,
что божественная сила помогла вам отразить нападения злого духа; искус был
мучителен, но вы восторжествуете над ним. Если враг станет упорствовать в
своих попытках, помните, что он уже был отвергнут среди ужасов тюрьмы и
виселицы, среди криков сумасшедшего дома и костров Инквизиции; что ему еще
предстоит быть побежденным противником, с которым, как он думал, ему легче
будет справиться, - со слабым, разбитым сердцем. Он исколесил землю от края
до края в поисках жертв, ища, какою душою еще завладеть, и, однако, не
поживился добычей даже там, куда, кажется, мог устремиться за ней со всей
присущей ему сатанинской жадностью. Да будет же нашей славой и венцом
радостей наших, что даже слабейший из противников оттолкнул его. ибо владел
силой, которая всегда будет побеждать его силу.

* * * * * *

Кто эта постаревшая женщина, которая с трудом поддерживает изможденного
больного, а сама не меньше него на каждом шагу нуждается в помощи? Это
по-прежнему Элинор, она ведет под руку Джона. Они идут все по той же
тропинке, только сейчас уже другое время года, и перемена эта как будто
сказалась и на состоянии природы, и на душах людей. Они идут сумрачным
осенним вечером; речка, текущая рядом, потемнела, и вода ее сделалась
мутной; слышно, как ветер завывает среди деревьев; сухие пожелтевшие листья
шуршат у них под ногами. Два эти существа больше уже не общаются друг с
другом, ибо один из них уже ни о чем не думает и редко что-нибудь говорит!
Неожиданно он знаками объясняет ей, что хочет посидеть; она не перечит
ему и сама садится с ним рядом на поваленное дерево. Он склоняет голову ей
на грудь, и она чувствует, смущенно и радостно, теплоту стекающих на нее
слезинок, впервые за долгие годы; едва ощутимое, но сознательное пожатие
руки кажется ей признаком того, что к нему возвращается разум; затаив
дыхание, она с надеждой следит за тем, как он медленно поднимает голову и
устремляет на нее взгляд... Господь утешитель, взгляд его осмыслен! Этим
необыкновенным взглядом он благодарит ее за всю заботу о нем, за долгий и
трудный подвиг любви! Губы его приоткрыты, он пытается что-то сказать, но
давно уже отвык произносить звуки человеческой речи, и ему это не удается;
он пытается снова и опять терпит неудачу; силы его иссякают, глаза
закрываются, последний тихий вздох проливается на грудь той, которая верила
и любила.
Прошло еще немного времени, и Элинор могла сказать тем, кто стоял у ее
одра, что умирает счастливой, ибо он узнал ее еще раз! Последнее движение ее
было исполнено особого смысла: она торжественно прощалась им со священником.
И тот понял этот знак и ответил.

Глава XXXIII

Cum mihi non tantum furesque furaeque suetae
Hunc vexare locum, curae sunt atque labori;
Quantum carminibus quae versant atque venenis
Humanos animos *.
Гораций
{* Но ни воры, ни звери, которые роют тут землю.
Столько забот и хлопот мне не стоят, как эти колдуньи,
Ядом и злым вдохновеньем мутящие ум человека {1} (лат.).}

- Ума не приложу, - сказал себе дон Альяга, продолжая свой путь на
следующий день, - ума не приложу, чего ради этот человек навязывает мне свое
общество, пристает ко мне со всякими рассказами, которые имеют ко мне не
больше отношения, чем, скажем, легенда о Сиде {2}, и в которых, может быть,
так же мало правды, как в "Песни о Роланде" {3}; теперь вот он едет рядом со
мной весь день, и можно подумать, что он хочет искупить прежнюю свою
непрошенную и надоедливую говорливость: он ни разу даже и рта не открыл.
- Сеньор, - сказал незнакомец, обращаясь к нему за целый день в первый
раз и как будто читая мысли Альяги, - я виноват перед вами; должно быть, мне
не следовало рассказывать вам эту повесть; вижу, что она показалась вам
совсем неинтересной. Позвольте же мне искупить мою вину и рассказать одну
очень коротенькую историю; уж она-то, надеюсь, вас заинтересует.
- А она действительно будет короткой, вы это обещаете? - спросил
Альяга.
- И не только это, обещаю вам, что она будет последней и я больше не
стану испытывать вашего терпения, - ответил незнакомец.
- Если это будет так, то, во имя божие, говорите, брат мой. И
постарайтесь, чтобы все было действительно так, как вы обещали, и вы не
вышли из рамок.
- Был в Испании один купец, дела которого поначалу шли очень успешно;
через несколько лет все, однако, изменилось, и ему стало грозить разорение.
Тогда он принял предложение одного своего родственника, который к тому
времени перебрался в Ост-Индию, и сам отправился туда вместе с женой и
сыном, а маленькую дочь свою оставил в Испании.
- Как раз то, что было со мной, - воскликнул Альяга, нимало не
догадываясь о том, зачем ему это рассказывают.
- Два года, на протяжении которых он удачно вел там торговлю, вернули
ему потерянное состояние и вселили в него надежду еще больше разбогатеть.
Воодушевленный всем этим, наш купец решил прочно обосноваться в Ост-Индии и
выписал свою маленькую дочку вместе с нянькой; те отправились туда, как
только представился случай, что тогда бывало очень редко.
- Все точь-в-точь, как было со мной, - сказал не отличавшийся
сообразительностью Альяга.
- Корабль этот потерпел крушение возле берегов какого-то острова,
неподалеку от устья реки; команда и пассажиры погибли, и можно было
подумать, что и няньку с порученным ей ребенком постигла та же участь.
Однако прошли слухи, что именно им двоим удалось спастись, что по какой-то
странной случайности они добрались до этого острова, где нянька вскоре же
умерла, изможденная усталостью и голодом, девочка же осталась жива, выросла
там в этих диких краях и превратилась в прелестное дитя природы: питалась
она плодами, спала среди роз, пила ключевую воду, радовалась солнцу и
звездам и повторяла те немногие слова молитв, которым научила ее нянька,
отвечая ими на обращенное к ней пение птиц и на журчание речки, воды которой
звучали в унисон с чистой и благостной музыкой ее возвышенного сердца.
"Никогда я ничего об этом не слышал", - подумал Альяга.
- Рассказывают, - продолжал незнакомец, - что буря прибила к берегам
этого острова какой-то корабль; что капитану его удалось вырвать это
прелестное создание из рук грубых матросов и спасти его, что, поговорив с
нею по-испански, на языке, который она немного еще помнила и на котором ей,
по-видимому, даже там довелось разговаривать с неким путешественником,
который бывал на этом острове, и что капитан этот, будучи человеком
благородным, взялся отвезти ее к родителям, чьи имена она помнила, хоть и не
могла указать, где они жили: столь острой и цепкой бывает память наша в
первые годы жизни. Он исполнил свое обещание и доставил эту прелестную
девушку ее семье, которая жила тогда в городе Бенаресе {4}.
При этих словах Альяга воззрился на своего собеседника уже понимающим и
испуганным взглядом. У него не было сил прервать незнакомца; он только
затаил дыхание и, стиснув зубы, слушал.
- Я слышал, - продолжал незнакомец, - что семья вернулась потом в
Испанию; что прелестная обитательница далекого острова сделалась кумиром
мадридских кавалеров, тех бездельников, что шатаются у вас на Прадо, ваших
sacravienses {Здесь - гуляк {5} (лат.).} ... ваших... каким же еще
презрительным именем мне назвать их? Но знайте, что на нее устремлена еще
одна пара глаз, и чары их неотвратимы и смертельны, как у змеи. Есть рука,
протянутая, чтобы схватить ее, а от этой руки гибнет все живое! И вот теперь
даже эта рука отпускает ее на миг; даже она трепещет от жалости и от ужаса;
на мгновение она освобождает свою жертву, больше того, она призывает отца
прийти на помощь дочери, которая попала в беду! Теперь-то, надеюсь, вы меня
поняли, дон Франсиско? Ну как, интересно вам было слушать этот рассказ,
имеет он к вам отношение или нет?
Он замолчал. Альяга, весь похолодевший от ужаса, мог ответить ему
только едва слышным сдавленным стоном.
- Если да, - продолжал незнакомец, - то не теряйте ни минуты, спешите
спасти вашу дочь!
И. пришпорив своего коня, он исчез в проходе между двумя скалами,
настолько узком, что, должно быть, ни один смертный никогда бы не мог по
нему пробраться.
Альяга был не из тех людей, на которых могут действовать картины
природы; кого-нибудь другого самый вид грозного ущелья, среди которого
прозвучал этот зловещий голос, заставил бы сейчас же ему повиноваться.
Наступил вечер, все было окутано густым серым сумраком; ехать надо было по
каменистой тропе, петлявшей среди гор или, вернее, скалистых холмов, голых и
не защищенных от ветра подобно тем, которые на некоем западном острове {1*
Может быть, Ирландии.} усталый путник замечает над болотистыми низинами: при
всем своем отличии от окружающей их местности они никак не выдавались над
ней. Проливные дожди проложили глубокие борозды меж холмов, и порою можно
было увидеть, как ручей клокочет в своем каменистом желобе, словно
какой-нибудь заносчивый и шумливый выскочка, меж тем как широкие расселины,
некогда служившие ложем грозным, громыхавшим по ним потокам, являют взору
зияющую жуткую пустоту, напоминая собою покинутые замки разорившейся знати.
Ни один звук не нарушал тишины, если не считать унылого эха, которым ложбины
откликались на стук копыт проходивших вдалеке мулов, и крика птиц, которые,
покружив несколько раз по промозглому туману, устремлялись назад к своим
укрывшимся среди утесов гнездам.

* * * * * *

Просто невозможно поверить, что после этого предупреждения, - а
важность его подтверждалась той осведомленностью, которую выказал незнакомец
в отношении всего прошлого Альяги и всех обстоятельств его семейной жизни, -
дон Франсиско не поспешил сейчас же домой, тем более что сообщение это он
счел достаточно важным, чтобы написать об этом жене. Тем не менее так оно и
случилось.
В ту минуту, когда незнакомец исчез, наш путник действительно было
решил, не теряя ни минуты, мчаться домой; однако, прибыв на ближайший же
постоялый двор, он обнаружил там ожидавшие его деловые письма. Один из
купцов, с которым он был в переписке, извещал его, что в отдаленной части
Испании близок к разорению некий торговый дом и необходимо, чтобы он тотчас
же туда явился. Были там также письма от Монтильи, которого он прочил себе в
зятья; тот сообщал, что отец его настолько плох, что он не сможет его
оставить до тех пор, пока судьба старика не решится. А так как от того, как
она решится, зависели и состояние сына и жизнь отца, Альяга невольно
подумал, что решение это свидетельствует и о благоразумии пишущего, и о его
сыновней любви.
После того как Альяга прочел все эти письма, мысли его снова
направились по привычному для них руслу. Никто ведь не может, нарушить
образа мыслей и привычек закоренелого негоцианта, будь то даже выходец из
могилы. Да и притом к этому времени таинственный образ незнакомца и весь его
разговор с ним успели уже изгладиться из памяти человека, чья жизнь
сложилась так, что в ней не было места общению с потусторонним миром. Время
помогло ему стряхнуть с себя все страхи, вызванные этой необычайной
встречей, а свою победу над ними он, не задумываясь, приписал собственному
мужеству. Так, вообще говоря, все мы поступаем с созданиями нашей фантазии,
с тою только разницей, что люди впечатлительные и страстные сожалеют о них и
способны проливать по ним слезы, а люди, лишенные воображения, лишь краснеют
от стыда за свою минутную слабость. Альяга отправился в отдаленную часть
Испании, где присутствие его должно было спасти от разорения торговый дом, в
благополучии которого он был чрезвычайно заинтересован, и написал донье
Кларе, что, может быть, пройдет еще несколько месяцев, прежде чем он
возвратится в свое поместье поблизости от Мадрида.

Глава XXXIV

Колечко подарил ты мне,
Его надела я.
Ты сделался моим навек,
А я - навек твоя.
Литтл. Стихотворения {1}

В ту страшную ночь, когда исчезла Исидора, донья Клара и отец Иосиф
были близки к отчаянию; у доньи Клары при всей ее нетерпимости и ужасающей
посредственности все же были какие-то материнские чувства; что же касается
отца Иосифа, то надо сказать, что тот, невзирая на все свое себялюбие и
чревоугодие, обладал добрым сердцем, исполненным жалости ко всем страждущим
и обремененным, и всегда старался прийти им на помощь.
Страдания доньи Клары усугублялись еще страхом перед мужем, перед
которым она трепетала; она боялась, что ее супруг станет упрекать ее за то,
что она не выполнила свой материнский долг и недоглядела за дочерью.
В эту горестную ночь она несколько раз порывалась послать за сыном и
попросить у него совета и помощи, но она знала, какой у него горячий нрав, и
поэтому, пораздумав, не стала ничего предпринимать и, предаваясь отчаянию,
ждала наступления утра. Когда рассвело, повинуясь некоему безотчетному
побуждению, она поднялась с кресла и по обычаю своему поспешила в комнату
дочери, как будто все события минувшей ночи были всего-навсего тяжким
кошмаром, который должен рассеяться с наступлением утра.
То, что она там увидела, казалось, подтверждало эту истину, ибо на
кровати лежала Исидора и крепко спала с тою же чистой и умиротворенной
улыбкой на губах, какая бывала у нее в те годы, когда ее убаюкивала сама
природа и тихие мелодии, навеянные д_у_хами Индийского океана, продолжали
звучать в ее снах. Крик изумления вырвался из груди доньи Клары, и крик этот
оказал поразительное действие - он разбудил отца Иосифа, который на рассвете
уснул мертвым сном. Тут же вскочив, сей добродушный баловень дома побрел в
комнату, откуда донесся крик, и, старательно приглядываясь ко всему
слипающимися от сна глазами и не очень-то им веря, наконец все же увидел
лежавшую в кровати и крепко спавшую Исидору.
- Радость-то какая! - воскликнул он, зевая и глядя на спящую с
восхищением, вызванным, правда, больше всего мыслью, что теперь-то его не
будут тревожить. - Только не вздумайте будить ее, - сказал он и, позевывая,
направился к выходу, - после того как все мы тоже намучались за эту ночь,
освежить себя сном это лучшее, что мы можем сделать. Итак, да поможет вам
господь и все святые!
- Преподобный отец! Святой отец! - вскричала донья Клара, цепляясь за
него, - не покидайте меня одну в таком тяжелом положении... Это же все
колдовские чары, это дело рук дьявола. Посмотрите, каким непробудным сном
она спит, а мы ведь громко разговариваем, и сейчас день.
- Дочь моя, вы глубоко заблуждаетесь, - ответил сонный священник, -
можно отлично спать и днем, и это только полезно для здоровья. А так как сам
я собираюсь сейчас соснуть, то пришлите-ка мне бутылочку фонкарраля или
вальдепеньяса {2}; это, правда, отнюдь не значит, что я не ценю богатейшие
виноградники Испании, начиная от бискайского Чаколи и кончая каталонским
Матаро {1* Смотри "Путешествие по Испании" Диллона.}; только не надо думать,
что я когда-нибудь сплю днем без особых на то причин.
- Святой отец! - ответила донья Клара, - неужели, по-вашему, в том, что
моя дочь вдруг исчезла, а теперь спит непробудным сном, не замешана
потусторонняя сила?
- Дочь моя, - ответил священник, нахмурив брови, - велите принести мне
сюда вина, чтобы утолить невыносимую жажду, в которую повергла меня тревога
за вашу семью, а потом оставьте меня на несколько часов в покое, и я
поразмыслю о том, что нам лучше предпринять; когда я проснусь, я выскажу вам
свое мнение по этому поводу.
- Святой отец, вы уже все за меня рассудите сами.
- Не худо было бы, дочь моя, если бы к вину мне подали несколько
кусочков ветчины или какой-нибудь колбасы поострее; может быть, это бы
немного умерило пагубное действие отвратительного напитка, который я,
вообще-то говоря, никогда не употребляю, разве только в исключительных
случаях, вроде сегодняшнего.
- Святой отец, вам все сейчас подадут, - заверила его озабоченная донья
Клара, - только неужели вы в самом деле не думаете, что тут замешана...
- Пойдемте сейчас ко мне, дочь моя, - ответил священник, сменив свой
клобук на ночной колпак, который почтительно поднес ему один из слуг, - и вы
очень скоро увидите, что сон - не что иное, как естественное следствие столь
же естественной причины. Разумеется, дочь ваша провела очень тревожную ночь,
так же как вы и как я, хотя, может быть, в силу различных причин; но, так
или иначе, все эти причины побуждают нас как следует отдохнуть... Я-то уж не
премину это сделать, велите только подать вино и закуску. До чего же я
устал! Поверьте, меня совершенно замучали посты и ночные бдения и проповеди.
Язык у меня прилип к небу, а челюсти никак не разомкнуть; может быть,
правда, глоток-другой, и эта ужасная сухость во рту пройдет. Но вообще-то я
так не люблю вино... Какого же черта ты до сих пор ничего не принес?
Прислуживавший ему лакей, испугавшись рассерженного голоса, которым
священник произнес последние слова, поспешил послушно исполнить его
распоряжение, а отец Иосиф спокойно уселся наконец у себя в комнате, чтобы
поразмыслить обо всех бедствиях и волнениях вверенной его попечению семьи,
пока глубокомысленные вопросы эти окончательно не одолели его и он в
отчаянии не вскричал:
- Обе бутылки уже пустые! Ну раз так, то нечего больше об этом думать.

* * * * * *

Разбужен он был, однако, раньше, чем ему бы хотелось: донья Клара
прислала за ним, прося его прийти. Как все слабые натуры, она привыкла в
трудные минуты непременно получать поддержку со стороны, и теперь ей
казалось, что стоит ей только совершить хоть какой-нибудь шаг без этой
посторонней помощи, как он сразу же приведет ее к неминуемой гибели. Душа ее
была во власти суеверных страхов и страха перед мужем, и наутро она послала
за отцом Иосифом, чтобы пораньше испросить у него совета по поводу
охватившего ее ужаса и беспокойства.
Главной заботой ее было, если это окажется возможным, скрыть от всех
ночное исчезновение дочери; обнаружив, что, по всей видимости, никто из
домочадцев об этом не знал и что из всей многочисленной прислуги утром _не
оказалось налицо только одного престарелого слуги_и отсутствие его в доме
никем не было замечено, она постепенно приободрилась. Она почувствовала себя
еще уверенней, когда получила письмо от Альяги, где тот сообщал ей, что
должен поехать в отдаленную часть Испании и что свадьба их дочери и Монтильи
откладывается на несколько месяцев; для доньи Клары это было равносильно
отсрочке казни; она посовещалась со священником, и тот успокоил ее, сказав,
что если даже станет известным, что Исидора на какие-то несколько часов
отлучалась из дома, то это не такой уж большой грех, а если об этом никто не
узнает, то тогда вообще ей не о чем беспокоиться, и посоветовал ей для того,
чтобы тайна эта не открылась, принять в отношении слуг кое-какие меры,
которые - и в этом он поклялся своим саном - вполне надежны, ибо были
испытаны на слугах другого, более обширного и могущественного дома.
- Преподобный отец, - сказала донья Клара, - насколько я знаю, ни у
кого из испанских грандов нет дома, который великолепием своим мог бы
сравниться с нашим.
- А я знаю такой дом, дочь моя, - сказал священник, - и во главе его
стоит Папа. Ну а теперь подите-ка разбудите сеньориту; хоть она и заслужила
того, чтобы не просыпаться до дня Страшного суда, ибо начисто забыла, когда
у нас завтрак. Я говорю не о себе, дочь моя, просто я не выношу, когда
нарушается распорядок дня в таком замечательном доме, как ваш. Что до меня,
то с меня довольно будет чашки шоколада и виноградной кисти; да, совсем
забыл, виноград-то терпкий, и, чтобы смягчить его вкус, никак не обойтись
без бокала малаги. Кстати, ни у кого мне не доводилось пить из таких узких
бокалов, как у вас. Не могли бы вы послать в Ильдефонсо {2* Знаменитая в
Испании фабрика, изготовлявшая стеклянные изделия {3}.} за бокалами
подобающей формы с короткими ножками и широким раструбом? Ваши похожи на Дон
Кихота: длинные ноги, а туловища-то, можно сказать, совсем нет. А мне
нравятся те, что похожи на его оруженосца - тело тучное, а ножки
коротенькие, не больше моего мизинца.
- Сегодня же пошлю к Ильдефонсо, - заверила его донья Клара.
- Подите разбудите сначала вашу дочь, - сказал священник.
В это время в комнату вошла Исидора, мать ее и священник обмерли от
удивления. Лицо ее было безмятежно спокойным, походка ровной, и она так
владела собой, что можно было подумать, что она даже ничего не знает обо
всех страхах и горестях, которые причинило близким ее ночное исчезновение.
После нескольких минут замешательства донья Клара и отец Иосиф забросали ее
множеством вопросов, наперебой восклицая: "Почему?", "Куда?", "Зачем?", и "С
кем?" и "Как?" - это были единственные слова, которые они могли выговорить.
Только все это было напрасною тратою сил, ибо ни в этот день, ни в
последующие дни никакие уговоры, просьбы и угрозы ее матери, к которым
присоединились увещевания охваченного еще большей тревогой духовника, не
могли исторгнуть из нее ни единого слова в объяснение того, что произошло с
нею в эту страшную ночь. Когда вопрошавшие становились особенно настойчивы и
упорны, к Исидоре словно возвращался непреклонный и могучий дух
независимости, взращенный, должно быть, чувствами и привычками юности. На
протяжении семнадцати лет у нее не было другой наставницы и госпожи, кроме
нее самой, и, хотя по натуре она была и мягкою и податливой, всякий раз,
когда властная посредственность пыталась ее тиранить, она преисполнялась
презрения и выражала его одним только глубоким молчанием.
Возмущенный ее упорством и вместе с тем боясь потерять свое влияние в
семье, отец Иосиф пригрозил ей, что не допустит ее до исповеди.
- В таком случае я исповедуюсь перед богом - ответила Исидора.
Противиться настояниям матери ей было труднее, ибо своим сердцем женщины она
была привязана ко всему женскому, даже тогда, когда оно представило ей в
самых непривлекательных формах, а надо сказать, что преследования, которым
она подвергалась с этой стороны, были надоедливыми и непрестанными. В донье
Кларе при всей слабости ее натуры была та нестерпимая назойливость, какая
обычно появляется в характере женщины, когда умственное убожество сочетается
с неукоснительным и строгим соблюдением правил. Когда она начинала осаждать
скрытую от нее тайну, крепостному гарнизону приходилось сдаваться.
Недостаток силы и уменья восполнялся в ней докучливой, не ослабевающей ни на
миг кропотливостью. Она никогда не отваживалась брать крепость штурмом,
однако назойливо окружала неприятеля со всех сторон и в конце концов
изводила его и принуждала сдаться. Однако на этот раз даже ее упорство не в
силах было что-либо сделать.
Продолжая быть с матерью почтительной, Исидора упорно молчала; видя,
что положение становится отчаянным, донья Клара, обладавшая способностью не
только раскрывать, но и хранить тайну, условилась с отцом Иосифом, что они
не обмолвятся ни словом о таинственных событиях этой ночи ни отцу ее, ни
брату.
- Пусть видит, - сказала донья Клара, сопроводив свои слова
многозначительным и самодовольным кивком головы, - что мы так же умеем
хранить тайну, как и она.
- Правильно, дочь моя, - согласился отец Иосиф, - подражайте же ей в
том единственном ее качестве, которое делает сходство с нею лестным для вас.

* * * * * *

Тайна эта, однако, вскоре открылась. Прошло несколько месяцев, на
протяжении которых посещения ее мужа окончательно вернули Исидоре прежнее
спокойствие и уверенность в себе. Жестокая мизантропия его незаметно
уступала место задумчивой грусти. Это походило на темную, холодную, но
вместе с тем уже не страшную и сравнительно спокойную ночь, какая следует за
днем бури и землетрясения. У потерпевших свежи в памяти ужасы этого дня, и
такая вот темная тихая ночь кажется им надежным прибежищем. Исидора взирала
на мужа, и ей было радостно не видеть его нахмуренных бровей и его еще более
страшной улыбки, и у нее зародилась надежда, та, что всегда зарождается в
умиротворенном и чистом женском сердце: она начала думать, что, может быть,
ее влияние рано или поздно возобладает над тем, кто носит в себе хаос и
пустоту, вспыхнув, как блуждающий огонек над болотом, и что верой своей жена
все же может спасти неверующего мужа.
Эти мысли служили ей утешением, и хорошо, что они у нее были, ибо,
когда воображение наше вступает в борьбу с отчаянием, факты - плохие
союзники. В одну из ночей, когда она ожидала Мельмота, он застал ее за
пением гимна Пресвятой деве, которому она аккомпанировала на лютне.
- А не поздно ли петь гимн Пресвятой деве после полуночи? - спросил
Мельмот, и страшная улыбка исказила его черты.
- Мне говорили, что слух ее отверст во всякое время, - ответила Исидора
- Если это так, милая, - сказал Мельмот, по обыкновению вскакивая к ней
в комнату через окно, - добавь к гимну твоему еще один куплет, помолись за
меня.
- Что ты! - воскликнула Исидора, и лютня выпала у нее из рук,ты же не
веришь, милый, так, как того требует от нас пресвятая церковь.
- Нет, я верю, когда слушаю, как ты поешь.
- Только тогда?
- Спой еще раз твой гимн Пресвятой деве.
Исидора исполнила его просьбу и стала смотреть, как на него действует
ее пение. Казалось, он был взволнован; он знаком попросил ее повторить.
- Милый, - сказала Исидора, - так повторяют в театре какую-нибудь арию
по просьбе зрителей, а ведь это гимн, и тот, кто его слушает, любит свою
жену еще больше потому, что любит ее бога.
- Это коварные речи, - сказал Мельмот, - но почему же ты даже не
допускаешь мысли, что я могу любить бога?
- А ты разве ходишь когда-нибудь в церковь? - взволнованно спросила
Исидора. Последовало продолжительное молчание. - А ты разве приобщаешься
когда-нибудь святых тайн? - Мельмот не сказал ни слова в ответ. - А разве,
как я тебя об этом ни просила, ты позволил мне объявить моей семье, которая
сейчас в такой тревоге, какими узами мы связаны с тобой с той ночи? -
Молчание. - И вот теперь, когда... может быть... я не решаюсь даже сказать,
чт_о_ я чувствую! О, как же я предстану пред взором того, чьи очи направлены
на меня даже сейчас? Что я скажу? Жена без мужа, мать ребенка, у которого
нет отца, или связавшая себя клятвой никогда не называть его имени! О
Мельмот, сжалься надо мной, избавь меня от этой жизни, принудительной,
лживой, притворной. Признай меня как законную жену перед лицом моей семьи и
перед лицом той страшной участи, которую жена твоя разделит, последует за
тобой всюду, с тобой погибнет!
Она обняла его, ее холодные, но исторгнутые из сердца слезы катились по
ее щекам, а когда женщина в часы позора своего и страха обнимает нас, моля
спасти ее, то чаще всего мы стараемся внять этой мольбе. Мельмот
почувствовал этот ее призыв, но лишь на какое-то мгновение. Он схватил
протянутые к нему руки; впиваясь в глаза своей жертвы - своей жены -
страшным испытующим взглядом, он спросил:
- А это правда?
Услыхав эти слова, жена его побледнела и, вздрогнув, вырвалась из его
объятий; ее молчание было ему ответом. Сердце его трепетно забилось -
человеческой мукой. "Он мой, - сказал он себе, - он мой; это плод моей
любви; первенец сердца и плоти... мой... мой, и теперь, что бы со мной ни
сталось, на земле останется человеческое существо, которое наружностью своей
будет походить на меня и которого научат молиться за отца, пусть даже
молитвы эти шипя засохнут на вечном огне, как случайная капля росы на
горючих песках пустыни".

* * * * * *

С той минуты, когда Мельмот об этом узнал, он сделался с женой заметно
нежнее.
Одним только небесам ведомы истоки той странной любви, с которой он
взирал на нее и к которой и теперь еще примешивалась какая-то ярость. Его
страстный взгляд походил на палящий зной жаркого летнего дня, когда духота
возвещает близость грозы и когда она так томит нас, что грозы этой ждешь
почти как избавления от непереносимого гнета.
Может статься, он подыскивал уже предмет своих будущих опытов, а
существо, которое будет так безраздельно принадлежать ему, как только может
принадлежать собственное дитя, могло показаться ему самым подходящим для
этой цели; к тому же ведь, для того чтобы опыт удался, испытуемый должен был
испить в жизни горя, а уж кто, как не он, всегда был властен любому его
причинить. Однако, каковы бы ни были истинные причины этой наступившей вдруг
нежности, в нем пробудилось ее так много, что больше, верно, быть уже не
могло, и он заговорил о приближающемся событии с волнением и участием, какие
бывают у готовящегося стать отцом человека.
Успокоенная этой происшедшей в нем переменой, Исидора безропотно
переносила тяготы своего положения и сопутствующее ему недомогание и уныние,
которые становились еще больше от постоянного страха и необходимости все
держать в тайне. Она надеялась, что он в конце концов вознаградит ее тем,
что, как подобает человеку порядочному, открыто перед всеми признает ее
своей женой, но о надежде этой можно было судить только по терпеливой
улыбке, появлявшейся на ее лице. Время быстро приближало ее к роковому дню,
и мучительные и страшные опасения не давали ей покоя, когда она думала о
судьбе ребенка, который должен был родиться при столь таинственных
обстоятельствах.
На следующую ночь Мельмот застал ее в слезах.
- Увы! - воскликнула она в ответ на его отрывистые вопросы и попытку ее
утешить. - Как много у меня причин для слез, и как мало слез я пролила! Если
ты хочешь, чтобы не было этих слез, то помни, что отереть их может только
твоя рука. Я чувствую, - добавила она, - что час этот кончится для меня
худо; я знаю, что мне не дожить до того, чтобы увидеть мое дитя; прошу тебя,
обещай мне то, что поддержит меня даже тогда, когда я буду знать, что это
конец.
Мельмот не дал ей договорить и стал заверять, что подобные опасения
всегда появляются в таком состоянии у женщин и что многие из них, став
матерями нескольких детей, только улыбаются, вспоминая те страхи, которые
они испытывали всякий раз перед родами, полагая, что исход их окажется
роковым.
Исидора в ответ только покачала головой.
- Предчувствия, которые одолевают меня сейчас, из тех, что никогда не
приходят понапрасну. Я всегда верила, что чем мы ближе подходим к невидимому
миру, тем слышнее для нас становятся его голоса, страдание же и горе - это
посредники между нами и вечностью; есть некое глубокое и неизъяснимое
чувство, оно непередаваемо и в то же время неизгладимо; чувство это
совершенно непохоже ни на какое физическое страдание и даже на овладевающий
нашей душой страх, - как будто небо что-то доверило тебе одной и наказало
хранить эту тайну, а если и открыть ее кому-то, то лишь при условии, что ей
никто никогда не поверит. О Мельмот, не улыбайся этой страшной улыбкой,
когда я говорю о небесах; скоро я, может быть, стану твоей единственной
заступницей перед ними.
- Милая моя святая! - сказал Мельмот, смеясь и в шутку опускаясь перед
ней на колени, - позволь же мне заранее извлечь выгоду из этого
посредничества - сколько дукатов мне надо будет внести, чтобы быть
причислену к лику святых? Надеюсь, что ты напишешь настоящий отчет о
содеянных мною настоящих чудесах не в пример тому вранью, которое каждый
месяц посылают в Ватикан и за которое становится просто стыдно.
- Пусть же твое обращение будет первым чудом, которое начнет собой этот
список, - сказала Исидора с такой убежденностью в голосе, что Мельмот
содрогнулся; было темно, но она почувствовала, что он задрожал. - Мельмот, -
воскликнула она, предвкушая свое торжество над ним, - я вправе потребовать,
чтобы ты обещал мне исполнить одну мою просьбу: ради тебя я пожертвовала
всем; никогда еще не было такой преданной женщины, ни одна женщина не могла
представить таких доказательств своей преданности, как я. Я могла бы стать
достойной, всеми уважаемой женой человека, который положил бы к моим ногам
свое богатство и титулы. В эти опасные и мучительные для меня дни жены самых
знатных испанских дворян дожидались бы у моих дверей. А теперь вот одна, без
помощи, без поддержки, без утешения я должна переносить эти страшные муки,
страшные даже для тех, чьи постели застланы любящими руками, кому легче
переносить боль оттого, что рядом стоит их мать и слышит, как в ответ на
первый совсем еще слабый крик ребенка радостными возгласами откликаются все
родные. О Мельмот! Подумай только, каково будет мне! Я должна переносить все
эти муки втайне от всех и молча! У меня отнимут ребенка прежде, чем я успею
его поцеловать, и наместо крестильной рубашки он будет окутан таинственной
тьмою, сотканной твоими руками! Но что бы там ни было, обещай мне исполнить
мою просьбу... одну-единственную просьбу! - горячо молила она, и в голосе у
нее слышалась мука, - поклянись мне, что мое дитя будет окрещено по всем
обрядам католической церкви, что ребенок будет христианином, насколько
церковные обряды в силах это сделать; и тогда я буду знать, что если мои
страшные предчувствия сбудутся, то на земле все же останется существо,
которое будет молиться за своего отца и чьи молитвы будут, должно быть,
приняты. Обещай мне это, поклянись - добавила она в смертельной тоске, - что
ребенок мой будет христианином! Увы! Если мой голос не достоин того, чтобы
его услышали на небесах, то там услышат голос херувима! Ведь когда Христос
жил на земле, он допускал к себе детей; так неужели же он отвергнет их на
небе? Нет! Нет! Не может он оттолкнуть от себя _твоего_ ребенка!
Мельмот слушал ее, и чувства его были таковы, что не следует ни
толковать их, ни вообще о них говорить и лучше всего обойти их молчанием. Но
он внял ее мольбе и торжественно заверил ее, что ребенок будет окрещен, а
вслед за тем добавил, что он будет христианином, насколько обряды и
церемонии католической церкви в состоянии это сделать; при этом лицо его
приняло какое-то странное выражение, но Исидора была так обрадована его
согласием, что не успела сообразить, что оно могло означать. Он несколько
раз язвительно намекнул на ненужность всех пышных обрядов и на бессилие
всякой церковной иерархии и упомянул об ужасных и отчаянных обманах,
учиняемых священниками всех разрядов, о которых он говорил одновременно и
шутливо, и с сатанинской иронией; в речах его забавное смешивалось с
ужасным, и он походил на арлекина в аду, который заигрывает там с фуриями.
Исидора все время повторяла свою торжественную просьбу, чтобы, если ребенок
переживет ее, он был окрещен.
Он еще раз подтвердил свое согласие, а потом с саркастическим и
ужасающим легкомыслием добавил:
- Пусть он будет хоть магометанином, если тебе к тому времени этого
захочется, или примет любую другую веру, напиши мне только одно слово;
священника найти нетрудно и вообще вся церемония обойдется недорого! Только
дай мне знать, каковы будут твои желания, когда ты сама все решишь.
- Меня уже не будет здесь, чтобы высказать их тебе, - с глубокой,
убежденностью ответила Исидора на его жестокое легкомыслие; так холодный
зимний день ответил бы на прихоти летней погоды, когда лучам сверкающего
солнца сопутствуют вспышки молнии, - меня тогда не будет, Мельмот!
И эта сила отчаяния в существе столь юном, не имеющем опыта ни в чем,
кроме страданий сердца, противостояла сейчас каменному равнодушию того, кто
прошел в жизни от Дана до Вирсавии {4} и всюду видел одну только бесплодную
пустыню или - превращал в пустыню все, что встречал на своем пути.
В ту минуту, когда Исидора плакала холодными слезами отчаяния не смея
даже попросить своего возлюбленного отереть эти слезы, в одном из ближайших
монастырей, где совершалась заупокойная месса по усопшем монахе, внезапно
зазвонили колокола. Исидора воспользовалась этой минутой, когда даже воздух
был напоен звуками, призывающими к вере, чтобы силою этой веры
воздействовать на таинственное существо, присутствие которого вызывало в ней
и ужас и любовь.
- Слушай! Слушай! - вскричала она.
Звуки нарастали медленно и спокойно, как будто невольно выражая собою
то глубокое чувство, которое всегда вызывает в нас ночь: казалось, что это
перекликаются между собою часовые, когда бодрствующие и погруженные в
раздумье души сделались "сторожами ночи" {3* Кричат мне с Сеира: сторож,
сколько ночи? Сторож, сколько ночи? Исайя {5}.}. Действие этих звуков
усиливалось тем, что к ним время от времени присоединялся хор низких и
проникающих в душу голосов; голоса эти не только гармонически сочетались со
звоном колоколов, они звучали с ними в унисон и сами также казались какою-то
музыкой, которая, подобно им, возникает сама собой, исполняемая невидимыми
руками.
- Слушай, - повторяла Исидора, - может ли не быть истиной голос, что
так проникновенно звучит в ночи? Увы! Если нет правды в религии, то, значит,
ее вообще нет на земле! Страсть и та превращается в обман чувств, если она
не освящена мыслью о боге и о грядущем. Бесплодие и сухость сердца, которые
не дают взрастить в нем веру, не могут не быть враждебны нежности, и
великодушию. _У того, у кого нет бога, должно быть, нет и сердца_! О любимый
мой, неужели, когда ты придешь склониться над моей могилой, тебе не
захочется, чтобы последний мой сон смягчали такие вот звуки; неужели не
захочется, чтобы и тебе самому они несли умиротворение и покой? Обещай мне
хотя бы, что ты приведешь на могилу ко мне наше дитя; что ты позволишь ему
прочесть надпись, где будет сказано, что я умерла во Христе и в надежде на
бессмертие. Слезы его со всей силою убедят тебя не отказывать ему в
утешении, которое в часы страданий мне дала вера, и - в надеждах, которыми
она озарит мой смертный час. Обещай мне хотя бы, что ты позволишь ребенку
моему пойти ко мне на могилу, - хотя бы это. Не мешай развиться в нем этому
чувству, не сбивай его своей иронией, или легкомыслием, или тем
красноречием, что сверкает у тебя на устах, - и не для того, чтобы пролить
свет, а для того, чтобы опалить. Ты не будешь плакать, но будешь молчать,
пусть небеса и природа его сами сделают все что надо. Голос божий будет
говорить его сердцу, а душа моя, даже если она будет в раю, задрожит, увидев
эту борьбу, и даже там, на небесах, испытает еще одну радость, увидав, что
силы добра одержали победу. Так обещай же мне это, поклянись! - вскричала
она, простирая руки в мольбе.
- Твой ребенок будет христианином! - сказал Мельмот.

Глава XXXV

...Сжалься, Гримбальд!
Я соблазню отшельников в их кельях
И девственниц - в их снах.
Драйден. Король Артур {1}

Как это ни странно, но можно считать вполне установленным, что женщины,
которым приходится скрывать свою беременность и которые вынуждены бывают
претерпевать все связанные с этим трудности и неудобства, часто лучше
переносят ее, чем те, которых в этом положении опекает нежная и заботливая
семья. Очевидно и то, что и сами роды, происходящие втайне, когда на свет
появляется незаконный ребенок, оказываются менее опасными и приносят
роженице меньше страданий, чем те, когда на помощь приходит и врачебное
искусство, и любовь. По-видимому, именно так было и с Исидорой. Замкнутый
образ жизни семьи, характер матери, которая была недостаточно проницательна,
чтобы что-нибудь заподозрить, но в то же время совершенно неутомима в
преследовании определившейся уже цели, что проистекало от стремления чем-то
себя занять, вполне естественного для ее праздной натуры, и к тому же еще
особенности тогдашней моды - огромные фижмы, которые совершенно скрывали
очертания тела женщины, - все эти обстоятельства давали возможность
сохранить тайну Исидоры, во всяком случае до наступления критического часа.
Легко можно было себе представить, сколько было тайных приготовлений к нему
по мере того, как час этот приближался, сколько тревоги; удалось найти
няньку, которая набралась важности и кичилась оказанным ей доверием,
преданную служанку и надежную повивальную бабку; на все это нужны были
деньги, и Мельмот щедро снабдил ими Исидору; обстоятельство это, вероятно,
немало бы ее удивило, ибо являлся он к ней всегда очень скромно и просто
одетый, и эта щедрость его обратила бы на себя внимание, если бы в эти
тревожные дни она вообще могла думать о чем-нибудь еще, кроме приближения
_рокового часа_.

Вечером накануне того дня, когда ожидалось это страшное для нее
событие, Мельмот был с ней необычайно нежен; он молчал, но часто смотрел на
нее, и в глазах его были тревога и любовь: казалось, он порывался ей что-то
сказать, но только никак не мог решиться. Исидора, которая хорошо знала,
сколь много человек способен передать другому глазами, ибо чаще всего ими-то
и говорит сердце, попросила его разъяснить ей, _чт_о_ означают эти ею
взгляды_.
- Отец твой возвращается, - неохотно ответил Мельмот, - он будет здесь
через несколько дней, а может быть, даже через несколько часов. Исидора
выслушала его; известие это привело ее в ужас.
- Мой отец! - вскричала она. - Я же никогда его не видела. О, как я
встречу его теперь! А моя мать этого не знает? Как это она могла не сказать
мне об этом?
- Сейчас она еще не знает, но будет знать очень скоро.
- А откуда же ты мог об этом проведать, если даже ей ничего не
известно?
Какое-то время Мельмот молчал; лицо его сразу переменилось и сделалось
напряженным и мрачным.
- Никогда больше меня об этом не спрашивай, - проговорил он медленно и
сурово, - известие, которое я могу тебе сообщить должно быть для тебя
гораздо важнее, чем те средства, какими я его получил; тебе достаточно
знать, что я тебя не обманываю.
- Прости меня, милый, - сказала Исидора, - может статься, что обидела я
тебя последний раз; так неужели же ты сейчас не простишь мне _последнюю_
обиду?
Мельмот был, должно быть, настолько поглощен своими мыслями, что
оставил без ответа даже ее слезы. После нескольких минут мрачного молчания
он наконец сказал:
- Вместе с отцом твоим прибывает жених, с которым тебя уже обручили;
отец Монтильи умер; все приготовления к твоей свадьбе уже закончены; жених
твой приезжает, чтобы сыграть свою свадьбу с чужою женой; вместе с ним
приезжает твой вспыльчивый точно порох брат: он ездил встретить отца и
будущего зятя. По случаю твоей свадьбы в доме будет большое торжество; ты,
может быть, прослышишь, что на празднестве этом появился странный гость, - я
там буду.
Исидора оцепенела от ужаса. - Торжество! - повторила она, - свадьба! Но
ведь я твоя жена и вот-вот стану матерью!

* * * * * *

В эту минуту раздался топот копыт; слышно было, как множество всадников
приближается к дому, как слуги бегут встретить их и помочь им сойти с
лошадей, и Мельмот, подняв руку не для прощанья, а, как показалось Исидоре,
с угрозой, мгновенно исчез; а через час Исидора опускалась уже на колени и
кланялась отцу, которого не видела ни разу в жизни, позволила Монтилье
приветствовать себя и приняла поцелуй брата, который едва прикоснулся к ней,
раздраженный ее холодным обращением и замеченной в ней переменой, когда она
вышла ему навстречу.

* * * * * *

Семейное свидание это происходило так, как то было принято в те времена
в Испании. Альяга поцеловал холодную руку своей постаревшей жены;
многочисленные слуги дома выразили надлежащую радость по случаю возвращения
своего господина; отец Иосиф напустил на себя еще более важный вид и громче,
нежели обычно, потребовал, чтобы подали обед. Монтилья, будущий муж, человек
хладнокровный и спокойный, относился ко всему безучастно.
Все было приглушено наступившим спокойствием, недолгим и ненадежным.
Исидора, которая так боялась приближавшейся опасности, почувствовала вдруг,
что страхи ее улеглись. Должно быть, час этот был не так еще близок, как она
думала, и она сумела найти в себе достаточно выдержки, чтобы выслушивать
ежедневные разговоры о своей приближающейся свадьбе, меж тем как ее
доверенные слуги то и дело смущали ее своими намеками на то, что событие,
которого они ожидают, произойдет очень скоро. Исидора мужественно все
выслушала, почувствовала, перенесла: торжественные, степенные поздравления
отца и матери, самодовольные ухаживания Монтильи, вполне уверенного в своей
невесте и в ее приданом; угрюмую уступчивость брата, который не мог не
согласиться на этот брак, однако непрестанно намекал на то, что его сестра
могла составить более удачную партию. Все это проплывало перед ней как во
сне; настоящая жизнь ее шла, должно быть, только в глубинах души. "Если бы
мне пришлось стоять перед алтарем, - думала она, - и моя рука была бы в руке
Монтильи, Мельмот все равно бы меня от него избавил". Эта страшная
уверенность глубоко в ней укоренилась; образ, исполненный чудовищной,
сверхъестественной силы, вставал перед нею всякий раз, когда она думала о
Мельмоте, и застилал собою все остальное; и образ этот, который в первую
пору их любви причинил ей столько страха и тревоги, теперь сделался ее
единственною опорой в часы невыразимого страдания; так те несчастные женщины
восточных сказок, чья красота возбудила ужасную страсть некоего злого духа,
в час свадьбы ждут, что этот соблазнивший их дух вырвет из объятий сраженных
горем родителей и растерявшегося жениха жертву, которую он приберег для себя
и чья беззаветная преданность ему служит оправданием богопротивного и
противоестественного их союза {1* Смотри прелестную сказку об Авгите,
принцессе Египетской, и колдуне Мограбе в Арабских сказках {2}.}.

* * * * * *

Сердце Альяги ширилось, когда он предвкушал, что его заманчивые планы
скоро осуществятся, а вместе с сердцем щедро открывался и кошелек, который
был извечным его пристанищем, и владелец его решил устроить по случаю
бракосочетания своей дочери великолепнейший праздник. Исидора помнила, как
Мельмот предсказал ей, что наступит этот роковой день, и его слова "Я там
буду" среди того ужаса, который ее охватил, на какое-то время принесли ей
успокоение. Однако по мере того, как приготовления к свадьбе совершались у
нее на глазах - ас ней то и дело советовались о том, как лучше убрать и
украсить комнаты, - она теряла присутствие духа; она бормотала в ответ
что-то совсем невнятное, а в остекленевших глазах ее был ужас.
Вечером этого дня должен был состояться костюмированный бал. Исидора
подумала, что, может быть, Мельмот воспользуется этим случаем, чтобы
устроить ее побег; она ждала, что услышит от него какой-то намек, что он
подаст ей надежду, что он шепнет ей, что бал этот облегчит ей возможность
вырваться из сетей смерти, которые, казалось, опутывали ее со всех сторон.
За все время он не проронил об этом ни слова, и наступавшая было твердая
уверенность, что она может на него положиться, оказывалась через минуту
потрясенной в своих основах зловещим его молчанием.
В одну из таких минут, которые становились для нее нестерпимыми от
убежденности, что роковой час уже близок, она взмолилась:
- Увези меня... увези меня из этого дома! Жизнь моя уже ничего не
стоит; это дыхание, от которого скоро не останется и следа; но рассудку
моему каждую минуту грозит опасность! Я не в силах вынести всех ужасов,
какие выпали на мою долю! Сегодня меня целый день водили из комнаты в
комнату и заставляли смотреть, как их украшают ко дню моей свадьбы! О
Мельмот, если ты уже больше не любишь меня, то по крайней мере будь ко мне
милосерд! Спаси меня от этого ужаса, которому нет названия! Если тебе не
жаль меня, то пожалей твоего ребенка! Я не отрывала от тебя глаз, я ловила
каждое твое слово, ища в нем проблеск надежды, и у тебя не нашлось для меня
ни единого звука, ни один твой взгляд не принес мне этой надежды! Я схожу с
ума! Ничто не может теперь меня взволновать; ничто, кроме неизбежных и _уже
наступивших_ для меня ужасов завтрашнего дня. Ты говорил, что можешь
подходить к стенам этого дома, беспрепятственно проникать внутрь, не вызвав
ни в ком подозрений и не боясь, что тебя обнаружат; ты хвалился, что умеешь
окружить себя облаком непроницаемой тайны. Так теперь, когда мне уже нет
исхода и часы мои сочтены, окутай меня ее страшным покровом, чтобы я могла
бежать, пусть потом он даже обернется для меня саваном! Вспомни только, как
ужасна была ночь нашей свадьбы! Я шла за тобою в страхе, но я тебе верила;
от одного твоего прикосновения раздвигались все земные преграды, ты вел меня
неведомым мне путем, но я шла за тобой! О, если ты действительно владеешь
этой таинственной и непостижимою силой, о которой я не смею тебя
расспрашивать и в которую не могу поверить сама, яви ее ради меня в эту
ужасную минуту... помоги мне бежать; мне не выжить, и хоть я и чувствую, что
жить мне осталось слишком мало, чтобы я успела поблагодарить тебя потом за
все сама, с тобой останется тот, кто без слов, одной улыбкой напомнит тебе о
слезах, которые я проливаю теперь; и если проливала я их напрасно, то улыбка
его, когда он будет играть с цветами на могиле у матери, будет для тебя
горьким упреком!
Мельмот слушал ее с напряженным вниманием и не проронил ни слова.
- Итак, ты отдаешься мне целиком? - спросил он.
- А разве я уже не поступилась для тебя всем?
- Вопрос не есть ответ. Так, значит, ты согласна порвать все, что тебя
связывает с другими, отказаться от всех надежд, положиться целиком на меня
одного, чтобы я вызволил тебя из того безысходного ужаса, в котором ты
очутилась?
- Да, согласна; я полагаюсь на тебя!
- А ты обещаешь, что, если я окажу тебе эту услугу, если я пущу в ход
ту силу, на которую ты говоришь, что я намекал, ты станешь _моей_?
- _Твоей_! А разве я уже не стала твоей?
- Значит, ты соглашаешься _мне_ во всем подчиниться? Ты сама
добровольно вверяешь себя той силе, которою я могу тебя защитить? Ты хочешь
сама, чтобы я употребил эту силу, чтобы дать тебе возможность бежать?
Говори, верно ли я толкую сейчас твои чувства? Я не могу привести в действие
те силы, которые ты приписываешь мне, если ты сама не захочешь, чтобы я это
сделал. Я был терпелив; я ждал, когда меня призовут к делу. И вот меня
призвали. Лучше бы этого никогда не случилось! - выражение жесточайшего
страдания искривило его суровые черты. - Но ты еще можешь взять обратно свое
решение.
- И тогда ты не спасешь меня от позора и опасности? Вот, оказывается,
какова твоя любовь, какова та сила, которой ты кичишься? - воскликнула
Исидора, которую промедление это сводило с ума.
- Если я молю тебя не спешить, если сам я сейчас колеблюсь и трепещу,
то все это для того, чтобы дать тебе время... и твой добрый ангел мог еще
шепнуть тебе спасительные слова.
- Спаси меня, и этим ангелом будешь ты! - вскричала Исидора, падая к
его ногам.
Услыхав эти слова, Мельмот весь затрясся. Он, однако, поднял ее и
успокоил, обещав, что спасет ее, хотя голос его скорее возвещал отчаяние, а
потом, отвернувшись от нее, разразился страстным монологом.
- Бессмертные небеса, что же есть человек? Неведение делает его самым
слабым из живых тварей, но у тех есть инстинкт! Люди - все равно что птицы,
когда ты, кого я не дерзаю назвать отцом, берешь их в руку: они пищат и
трепещут, хоть ты и касаешься их с нежностью и хочешь только возвратить
беглянку обратно в клетку; а из страха перед светом, который слепит их, они
кидаются в расставленные у них перед глазами сети и попадают в плен, из
которого им уже не уйти!
Произнося эти слова, он быстрыми шагами ходил по комнате и нечаянно
наткнулся на кресло, на котором было разложено сверкающее своим великолепием
платье.
- Что это такое? - вскричал он, - что это за дурацкая мишура, что за
нелепейший маскарад?
- Это платье, которое я должна буду надеть на празднестве, что будет
сегодня вечером, - ответила Исидора, - служанки уже идут; я слышу шаги их за
дверью. О, как будет у меня биться сердце, когда я надену этот сверкающий
наряд! Но ты не оставишь меня? - спросила она, едва переводя дыхание от
охватившей ее тревоги.
- Не бойся, - торжественно заверил ее Мельмот, - ты просила у меня
помощи, и ты ее получишь. Пусть же сердце твое не трепещет ни тогда, когда
тебе придется снимать это платье, ни теперь, когда ты должна будешь его
надеть!
Час торжества приближался, и начали съезжаться гости. Исидора,
разодетая в причудливый сказочный наряд и радуясь тому, что под маской
скрылись и бледность ее и грусть, смешалась с веселящеюся толпой. Пройдя
один тур с Монтильей, она больше не стала танцевать и отговорилась тем, что
должна помочь матери принимать и развлекать гостей.
После роскошного ужина танцы возобновились в огромном зале, и Исидора с
бьющимся сердцем пошла туда вместе со всей компанией. Мельмот обещал прийти
ровно в полночь, а на часах, что висели над дверями зала, было без четверти
двенадцать. Стрелки их поднимались все выше; наконец обе они сравнялись -
часы пробили двенадцать раз! Не отрывавшая от них глаз Исидора теперь в
отчаянии стала глядеть куда-то в сторону. В это мгновение она вдруг
почувствовала, как кто-то тихо коснулся ее руки, и одна из масок,
наклонившись к ней, прошептала:
- Я здесь! - и в ту же минуту маска подала ей знак, которым по условию
они должны были обменяться с Мельмотом.
Не в силах промолвить ни слова, Исидора могла только ответить ему тем
же знаком.
- Поторопись, - прошептал он. - Все приготовлено, чтобы ты могла
бежать, нельзя терять ни минуты; сейчас я ненадолго уйду, через несколько
минут жди меня в западной галерее; там сейчас темно, слуги забыли зажечь
огни; уходи незаметно и побыстрее!
Он тут же исчез; через несколько минут Исидора последовала за ним. Хотя
в галерее и было темно, тусклые отблески, падавшие туда из сверкавших
ослепительным светом зал, озарили выросшую перед ней фигуру Мельмота. Ничего
не говоря, он взял ее под руку и стал стремительно увлекать за собой.
- Стой, негодяй, стой! - раздался голос ее брата, который спрыгнул в
эту минуту с балкона, а следом за ним - Монтилья. - Куда это ты тащишь мою
сестру? А ты, негодница, куда ты собралась бежать и с кем?
Мельмот пытался проскочить мимо него, поддерживая одной рукой Исидору и
протянув другую, чтобы не дать ему подойти к ним, но Фернан обнажил шпагу и
преградил им путь, призывая меж тем Монтилью поднять на ноги слуг и вырвать
Исидору из рук похитителя.
- Прочь от меня, глупец, прочь! - вскричал Мельмот. - Не кидайся на
верную смерть! Мне не нужна твоя жизнь, довольно с меня и одной жертвы в
этом доме, прочь с дороги, не то ты погиб!
- Ты еще должен это доказать, хвастун! - воскликнул Фернан, делая
отчаянный выпад, который Мельмот отстранил, однако, спокойным движением
руки. - Обнажай шпагу, трус! - вскричал взбешенный Фернан. - Второй мой удар
будет половчее!
Мельмот не спеша вытащил из ножен шпагу.
- Мальчишка! - зловещим голосом сказал он, - стоит мне направить на
тебя этот клинок, и минуты твои сочтены! Будь разумен и дай нам пройти.
Вместо ответа Фернан яростно на него напал; шпаги их скрестились.
Участники шумного празднества услыхали теперь крики Исидоры; толпою
кинулись они в сад; следом за ними бежали слуги, сорвав со стен украшавшие
их по случаю злосчастного празднества факелы, и на аллее, где происходил
поединок, сделалось светло как днем; вокруг собралась большая толпа.
- Разнимите их, разнимите их, спасите! - закричала Исидора, кидаясь к
ногам отца и матери, которые вместе со всеми остальными, оцепенев от ужаса,
взирали на эту сцену. - Спасите моего брата! Спасите моего мужа!
Слова эти открыли донье Кларе всю страшную правду, и, успев только
бросить на испуганного священника понимающий взгляд, она сразу лишилась
чувств. Поединок длился недолго, ибо силы противников были неравны; за
несколько мгновений Мельмот дважды пронзил Фернана шпагой; тот упал к ногам
Исидоры и тут же испустил дух!
На несколько минут все застыли в ужасе; наконец крик: "Держите убийцу"
вырвался из всех уст, и толпа окружила Мельмота. Он даже не пытался себя
защитить. Отойдя на несколько шагов и вложив шпагу в ножны, он только
отстранил их рукой. И от одного этого движения, которое, казалось, возвещало
превосходство внутренней силы над силой физической, каждый из присутствующих
почувствовал себя словно пригвожденным к месту.
Свет факелов, которые дрожавшие от страха слуги приблизили, чтобы на
него взглянуть, ярко озарил его лицо, и среди толпы раздались потрясенные
голоса: "МЕЛЬМОТ СКИТАЛЕЦ!".
- Да, это он! Это он! - сказал несчастный, - и кто из вас посмеет
теперь не пустить меня, и кто пойдет следом за мной? Я не собираюсь
причинять вам никакого вреда, но задержать вам меня не удастся. Если бы этот
глупец, что лежит сейчас бездыханный, внял моим словам, вместо того чтобы
дожидаться удара шпаги, в сердце моем трепетала бы единственная человеческая
струна; в эту ночь она порвалась и - навеки! Никогда больше я не соблазню ни
одной женщины! Ради чего будет вихрь, способный сотрясать горы и дыханием
своим сокрушать города, опускаться на землю и обрывать лепестки едва
распустившейся розы?
Взгляд его упал на Исидору, которая лежала у его ног рядом с телом
Фернана; на какой-то миг он склонился над ней, и она словно встрепенулась;
он наклонился еще ниже и прошептал так, что никто, кроме нее, не мог
расслышать его слов:
- Исидора, бежим; сейчас самое время, руки у всех скованы, мысли -
недвижны! Исидора, встань и бежим, это твое спасение, воспользуйся этой
минутой!
Исидора узнала его голос, но не узнала его самого; на мгновение она
приподнялась, посмотрела на Мельмота, бросила взгляд на залитую кровью грудь
Фернана и, упав прямо на нее, окрасилась сама этой кровью.
Мельмот поднял голову; он заметил пробежавшую кое-где по лицам вражду;
он бросил на них мгновенный зловещий взгляд; мужчины стояли, схватившись за
шпаги, но бессильные вытащить их из ножен, и даже перепуганные слуги
дрожащими руками держали факелы так, словно он заставил светить их себе
одному. И он невредимый прошел среди всех к тому месту, где возле тел сына и
дочери стоял оцепеневший от ужаса Альяга.
- Жалкий старик! - воскликнул он.
Несчастный отец смотрел на него широко открытыми, остекленелыми
глазами, силясь разглядеть, кто же с ним говорит, и в конце концов хоть и с
трудом, но узнал в нем незнакомца, с которым он при таких страшных
обстоятельствах повстречался несколько месяцев назад.
- Жалкий старик! Тебя ведь предупреждали, но ты пренебрег этим
предупреждением; я заклинал тебя спасти свою дочь; я лучше _знал_, какая
опасность ей грозит; ты вместо этого спасал свое золото; так посчитай же
сейчас, что дороже, - горстка праха, которой ты завладел, или сокровище,
которое ты теперь потерял! _Я встал между собой и ею_; я предупреждал; я
грозил; просить - не в моей натуре. Жалкий старик, смотри, к чему все это
привело!
Сказав это, он не спеша повернулся, собираясь уйти.
Когда он уходил, его провожал какой-то невольно вырвавшийся у всех
звук, похожий не то на шипение, не то на стон, настолько существо это было
всем и отвратительно, и страшно, а священник с достоинством, которое скорее,
впрочем, соответствовало его сану, нежели характеру, воскликнул:
- Изыди, окаянный, и не смущай нас; изыди с проклятьями и для того,
чтобы проклинать.
- Я иду с победой и для того, чтобы побеждать, - ответил Мельмот с
неистовой яростью и торжеством. - Несчастные! Ваши пороки, ваши страсти и
ваша слабость делают вас моими жертвами. Обращайте упреки свои не ко мне, а
к себе самим. Все вы бываете героями, когда идете на преступления, но
становитесь трусами, когда вас постигает отчаяние; вы готовы валяться у меня
в ногах, оттого, что в эту минуту я могу быть среди вас и остаться целым и
невредимым. Нет сердца, которое не проклинало бы меня, но нет и руки, что
преградила бы мне путь!
Когда он медленно уходил, по толпе прокатился ропот неодолимого ужаса и
омерзения. Он прошел, хмурясь и глядя на них, как лев - на свору гончих
псов, и удалился целый и невредимый; ни один человек не обнажил шпаги; ни
один даже не поднял руки; на челе у него была печать, и те, кто мог ее
разглядеть, понимали, что она означает; они знали, что никакая человеческая
сила над ним не властна и прибегать к ней бессмысленно; те же, кто не мог
это увидеть, охваченные ужасом, в слабости своей все равно ему покорялись.
Все шпаги оставались в ножнах, когда Мельмот покинул сад.
- Да свершится над ним воля божия! - воскликнули все.
- Хуже для него ничего быть не может, - воскликнул отец Иосиф, - нет
никаких сомнений, что он будет проклят... и это все же какое-то утешение для
семьи в ее скорби.

Глава XXXVI

Nunc animum pietas maternaque nomina frangtmt... *
{* То сокрушаясь душой, материнскою мучась любовью {1} (лат.).}

Меньше чем через полчаса все роскошные покои Альяги и его ярко
освещенные сады замерли в безмолвии; гости все разъехались, за исключением
очень немногих, которые остались, одни - побуждаемые любопытством, а другие
- участием, одни - для того лишь, чтобы посмотреть на страдания несчастных
родителей, другие - чтобы разделить их горе. Роскошное убранство сада до
такой степени не соответствовало душевному состоянию находившихся в нем
людей и трагедии, которая там только что разыгралась, что только усиливало
охватившее всех ощущение ужаса. Слуги стояли неподвижно как статуи, все еще
продолжая держать в руках факелы; Исидора лежала рядом с окровавленным телом
брата; ее пытались увести, но она с такой силой к нему прижалась, что
понадобилось применить другую силу, чтобы ее от него оторвать; Альяга,
который за все это время не произнес ни слова и задыхался от волнения и
гнева, опустился на колени и стал осыпать проклятиями свою уже едва живую
дочь. Донья Клара, сохранив в эту страшную минуту женское сердце, потеряла
всякий страх перед мужем и, став рядом с ним на колени, схватила его за
руки, которые он в исступлении своем поднял ввысь, и пыталась не дать ему
произнести страшных проклятий. Отец Иосиф, по-видимому единственный из всех,
кто сохранил присутствие духа и способность мыслить здраво, несколько раз
обращался к Исидоре с одним и тем же вопросом: "Так вы замужем, и замужем за
этим чудовищем?".
- Да, я замужем, - ответила страдалица, поднимаясь над телом брата. -
Да, замужем, - повторила Исидора, взглянув на свой роскошный наряд и
выставляя его напоказ со странным неистовым смехом. В эту минуту раздался
громкий стук: это стучали в калитку сада. - Да, я _замужем_! - вскричала
Исидора, - и вот свидетель моей свадьбы!
В это время соседние крестьяне вместе со слугами дона Альяги внесли в
сад мертвое тело, до такой степени обезображенное, что даже самые близкие не
могли бы его узнать. Исидора, однако, тут же поняла что это не кто иной, как
их старик слуга, который так таинственно исчез в ночь ее страшной свадьбы.
Тело это только что обнаружили крестьяне; оно было сброшено со скалы и так
покалечено падением и тленом, что нельзя было даже поверить, что еще недавно
это был человек. Опознали его только по ливрее, какую носили все слуги в
доме Альяги: как она ни была разодрана, вид ее все же позволял думать, что
эти клочья прикрывают собою тело несчастного старика.
- Вот он! - исступленно вскричала Исидора, - вот свидетель моей
злосчастной свадьбы!
Отец Иосиф склонился над обезображенным телом, на котором некогда было
начертано природой: "Се человек", надпись, которую теперь уже было бы
немыслимо разобрать, и, потрясенный тем, что увидел, не мог не вскрикнуть:
- Но ведь он же безгласен!
Когда несчастную Исидору оттащили наконец от тела брата, она
почувствовала, что у нее начинаются родовые схватки, и воскликнула:
- Вы увидите сейчас и живого свидетеля, если только дадите ему жить!
Слова ее вскоре подтвердились; ее перенесли к ней в комнату, и
несколько часов спустя, почти без всякой помощи и не пробудив в окружающих
ни малейшего участия, она родила дочь.
Событие это вызвало в родителях ее чувства и нелепые и страшные.
Альяга, которого гибель сына повергла в глубокое оцепенение, вышел из него и
изрек:
- Жену колдуна и их проклятого отпрыска надлежит передать в руки
милосердного и святого судилища Инквизиции!
Потом он пробормотал какие-то слова касательно того, что имущество его
могут конфисковать, но никто не обратил на это внимания. Сердце доньи Клары
разрывалось между сочувствием к несчастной дочери и мыслью, что сама она
сделалась бабушкой отродья дьявола, ибо у нее не было другого названия для
Мельмота Скитальца, а отец Иосиф, когда он дрожащими руками крестил ребенка,
уже приготовился к тому, что зловещий восприемник младенца появится в эту
минуту из-под земли, осквернит творимый им обряд и надругается над всем, что
свято для сердца каждого христианина. Крестины, однако, состоялись с
единственным отступлением от правил, к которому, впрочем, наш добродушный
священник отнесся достаточно снисходительно: живого крестного отца у ребенка
не было, самый последний слуга в доме и тот в ужасе отказывался от
предложения сделаться восприемником ребенка, родившегося от этого страшного
брака. Несчастная мать слышала все эти домашние пререкания, лежа на одре
болезни, и еще больше после этого полюбила отвергнутое всеми дитя.

* * * * * *

Несколько часов спустя оцепенение, в котором пребывала семья, улеглось,
во всяком случае в отношении всего, что касалось вопросов религии. Явились
служители Инквизиции во всеоружии власти, какою было наделено их судилище, и
в великом волнении от известия о том, что Скиталец, которого они долгие годы
разыскивают, за последнее время совершил наконец поступок, который делал его
подсудным их учреждению, ибо теперь в их власти единственное человеческое
существо, с которым он связал свое одинокое бытие.
- Все, что в нем есть человеческого, - теперь в наших руках, -
промолвил главный инквизитор, основывая свои слова больше на истинах,
вычитанных из книг, нежели на собственных чувствах, - и если он сможет
порвать эти узы, то это будет означать, что он действительно владеет
сверхчеловеческой силой. У него теперь есть и жена и ребенок, и если в нем
самом найдется хоть крупица человеческих чувств, если сердце его может
привязаться к смертной женщине, мы обовьем эти корни и вместе с ними вытащим
и его самого.

* * * * * *

Прошло несколько недель, прежде чем Исидора могла окончательно прийти в
себя. Когда она опомнилась, она увидела, что находится в тюрьме; ложем ей
был соломенный тюфяк; в камере ничего не было, кроме черепа и распятия. Луч
света с трудом пробивался туда сквозь узкое, заделанное решеткой окно, но
усилия его были напрасны: бросив взгляд на убогие стены, он стремился
поскорее их покинуть. Исидора осмотрелась кругом: в камере было достаточно
светло для того, чтобы она могла разглядеть своего ребенка; она прижала его
к груди, к которой он все это время слепо тянулся и которая его кормила, и -
заплакала от радости. "Она моя, - шептала она, рыдая, - и только моя! Отца у
нее нет; он где-то на другом конце земли; он покинул меня, но я не одна, раз
со мною ты!".
Ее надолго оставили в полном уединении: никто не приходил к ней, никто
ее не тревожил. У тех, в чьи руки она попала, были веские основания к тому,
чтобы вести себя с ней именно так. Они хотели, чтобы к началу следствия
рассудок полностью к ней вернулся; в их намерения входило также дать ей
время глубоко привязаться к невинному существу, которое разделило ее
одиночество, дабы сделать это чувство орудием в своих руках и с помощью него
раскрыть таинственные обстоятельства, относящиеся к Мельмоту, которые до сих
пор Инквизиция была не в силах проведать, ибо он всякий раз от нее
ускользал. Все полученные ими сведения сходились на том, что Мельмот никогда
не пытался соблазнить женщину и не вверял ни одной женщине страшную тайну
своего предназначения {1* Это дает основание предполагать, что они ничего не
знали об истории Элинор Мортимер.}; и кто-то слышал, как инквизиторы
говорили друг другу: "Ну если уж Далила попала к нам в руки {2}, то недалек
тот час, когда мы доберемся и до Самсона".
Вечером накануне допроса (а о том, что он будет, она ничего не знала)
Исидора увидела, как дверь в ее камеру отворилась и на пороге появилась
фигура, которую, несмотря на окружавшую ее темноту, она тут же узнала - это
был отец Иосиф. После того как оба они долгое время молчали, потрясенные
тем, что случилось, Исидора молча же преклонила колена, чтобы священник
благословил ее, что тот и сделал с прочувствованной торжественностью, после
чего наш добрый монах, который, хоть и питал склонность ко всему земному и
плотскому, все же ни с какой стороны не был в силу этого привержен дьяволу,
возвысил голос и горько заплакал.
Исидора молчала, но молчание это проистекало отнюдь не от унылого
безразличия ко всему и не от закоренелой нераскаянности. Отец Иосиф сел на
край тюфяка на некотором расстоянии от узницы, которая тоже теперь сидела,
склонившись над ребенком; по щекам ее тихо катились холодные слезы.
- Дочь моя, - сказал священник, наконец овладев собой, - разрешением
посетить тебя здесь я обязан снисходительности Святой Инквизиции.
- Я очень за это им признательна, - ответила Исидора; слезы ручьем
хлынули у нее из глаз, и ей от этого сделалось легче.
- Мне позволено также предупредить тебя, что допрашивать тебя начнут
завтра, чтобы ты могла приготовиться к этому допросу и, если что-нибудь...
- Допрашивать! - удивленно воскликнула Исидора, не выказывая, однако,
никакого страха, - о чем же меня будут допрашивать?
- О твоем непостижимом союзе с существом обреченным и проклятым. - Дочь
моя, - добавил он, задыхаясь от ужаса, - значит, ты действительно жена
этого... этого... этого существа, от одного имени которого меня мороз по
коже пробирает и волосы на голове становятся дыбом?
- Да, я его жена.
- Кто же все-таки были свидетели вашего бракосочетания и чья рука
дерзнула соединить тебя с ним этим нечестивым и противоестественным союзом?
- Свидетелей у нас не было: венчались мы в темноте. Я никого не видела,
но я как будто слышала какие-то слова и отчетливо ощутила, как чья-то рука
взяла мою руку и вложила ее в руку Мельмота: она была холодна, как рука
мертвеца.
- О, как это все запутанно и страшно! - воскликнул священник, побледнев
и осеняя себя крестным знамением; в движениях его был непритворный ужас; он
склонил голову и застыл, не в силах вымолвить ни слова.
- Святой отец, - сказала наконец Исидора, - вы должно быть, знали
отшельника, того, что жил возле развалин монастыря неподалеку от нашего
дома; он же был и священником. Это был человек праведной жизни, он и
обвенчал нас! - в голосе ее послышалась дрожь.
- Несчастная жертва! - простонал священник, не поднимая головы, - что
ты такое говоришь! Да ведь все знают, что праведник этот умер в ночь
накануне той, когда была твоя ужасная свадьба.
Последовало снова тягостное и жуткое молчание; наконец священник его
нарушил:
- Несчастное существо, - сказал он спокойным и торжественным голосом, -
мне позволено перед тем, как ты пойдешь на допрос, поддержать твой дух,
исповедовав тебя и причастив. Молю тебя, очисти душу твою от бремени греха и
откройся мне. Ты согласна?
- Согласна, святой отец.
- А ты будешь отвечать мне так, как ответила бы перед судом божиим?
- Да, буду отвечать так, как перед судом божиим.
И она опустилась перед ним на колени, так, как положено на исповеди.

* * * * * *

- И ты открыла теперь все, что смущало твою душу?
- Все, отец мой.
Священник довольно долго сидел в задумчивости. Потом он задал ей
несколько вопросов относительно Мельмота, на которые она никак не могла
ответить. Вопросы эти вызваны были по преимуществу рассказами о его
сверхъестественной силе и о трепете, который он сеял вокруг себя всюду, где
бы ни находился.
- Отец мой, - спросила Исидора прерывающимся голосом, едва только он
замолчал, - отец мой, можете ли вы мне что-нибудь рассказать о моих
несчастных родителях?
Свяшенник только покачал головой и не ответил ни слова.
Потом, правда, тронутый ее настойчивостью, в которой было столько
волнения и муки, он с видимой нео"отой сказал, что она сама может
догадаться, как повлияли на ее отца и мать смерть сына и заточение дочери в
тюрьму Инквизиции, ведь оба они были не только любящими родителями, но и
ревностными католиками.
- А они живы? - спросила Исидора.
- Не спрашивай меня больше ни о чем, дочь моя, - ответил священник, - и
будь уверена, что, если бы ответ мой мог принести тебе успокоение, я бы не
замедлил тебе его дать.
В эту минуту в отдаленной части здания раздался колокольный звон.
- Колокол этот, - сказал священник, - возвещает, что допрос твой скоро
начнется. Прощай, и да хранит тебя господь!
- Погодите, отец мой, побудьте со мной... только минуту... одну минуту!
- взмолилась Исидора, в отчаянии кидаясь к нему и становясь между ним и
дверью.
Отец Иосиф остановился. Исидора упала на пол и, закрыв руками лицо и не
в силах перевести дыхание от охватившей ее смертельной муки, вскричала:
- Отец мой, скажите мне, ужели я погибла ... погибла навеки?
- Дочь моя, - ответил священник уже сурово, - дочь моя, я постарался
облегчить твою участь тем утешением, которое было в моих силах тебе дать. Не
настаивай на большем, дабы то, что я тебе дал ценой упорной борьбы с собой,
не было у тебя отнято. Быть может, ты находишься сейчас в таком состоянии, о
котором мне не позволено судить и касательно которого я не могу сделать
никакого вывода. Да будет господь к тебе милосерд, и да отнесется к тебе
также с милосердием Святое судилище.
- Нет, не уходите, отец мой, останьтесь на минуту... на одну только
минуту! Дайте мне задать вам еще один вопрос.
И, наклонившись над своим соломенным тюфяком, она взяла на руки
бледного и ни в чем не повинного младенца и протянула его священнику.
- Отец мой, скажите, разве может эта малютка быть отродьем дьявола?
Может ли быть им это существо; оно ведь улыбается мне, улыбается вам в то
время, как вы готовы обрушить на него столько проклятий? О, ведь вы же сами
кропили ее святой водой, произносили над ней святые слова. Отец мой, пусть
они разрывают меня своими клещами, пусть они жарят меня на своем огне, но
неужели та же участь ждет и мое дитя, невинное дитя, которое улыбается вам
сейчас? Святой отец, умоляю вас, оглянитесь на моего ребенка.
И она поползла за ним на коленях, держа в руках несчастную девочку, чей
пискливый крик и исхудалое тельце взывали о помощи, прося вызволить ее из
стен тюрьмы, в которой она обречена была прозябать с самого рождения.
Отца Иосифа мольба эта растрогала, и он готов был долго целовать
несчастное дитя и читать над ним молитвы, но колокол зазвонил снова, и,
спеша уйти, он успел только воскликнуть:
- Дочь моя, да хранит тебя господь!
- Да хранит меня господь, - прошептала Исидора, прижимая малютку к
груди.
Колокол прозвонил еще раз, и Исидора знала, что час испытаний настал.

Глава XXXVII

Не страшись изнеможенья,
Лет согбенных маеты,
Жгучих мук без облегченья
И последней немоты.
Мейсон {1}

На первом допросе Исидоры предусмотрительно соблюдались те
формальности, которыми, как известно, всегда сопровождаются действия этого
судилища. Второй и третий были столь же строгими, обстоятельными и -
бесплодными, и Святая Инквизиция начала уже понимать, что ее высшие
должностные лица бессильны перед находящейся перед ними необыкновенною
узницей: соединяя в себе крайнее простосердечие с истинным величием души,
она признавалась во всем, что могло служить к ее осуждению, однако с
искусством, превосходившим все те изощренные приемы, к которым прибегала
Инквизиция, отводила все вопросы, имевшие отношение к Мельмоту.
Во время первого допроса судьи вскользь упомянули о пытке. Исидора, в
которой, казалось, пробудились ее свободолюбивая натура и воспитанное самой
природой чувство собственного достоинства, в ответ только улыбнулась.
Заметив совсем особое выражение ее лица, один из инквизиторов шепнул об этом
другому, и к разговору о пытке больше не возвращались.
Прошло немало времени, прежде чем состоялся второй допрос, а потом -
третий, однако заметно было, что с каждым разом допросы эти становились все
менее суровыми, а отношение к узнице - все более снисходительным. Юность ее,
красота, неподдельная искренность и в поступках ее и в словах, которые при
этих исключительных обостоятельствах сказались с особою силой, трогательный
облик ее, когда она появлялась перед ними всякий раз с ребенком на руках,
когда тот жалобно пищал, а ей приходилось наклоняться вперед, чтобы услышать
вопросы, которые ей задавали, и на них ответить, - все это не могло оставить
равнодушными даже этих людей, не привыкших поддаваться каким бы то ни было
впечатлениям, идущим из внешнего мира. В этой прелестной и глубоко
несчастной женщине поразительны были кротость и послушание, раскаяние в
содеянном грехе и готовность принять страдание; ее мучило горе, которое она
причинила родителям и ее собственное; все это не могло не растрогать даже
черствые сердца инквизиторов.
После нескольких допросов, на которых от узницы им так и не удалось
ничего добиться, один глубокий знаток той анатомии, что умеет искусно
расчленять человеческие души, шепнул инквизитору что-то по поводу ребенка,
которого она держала на руках.
- Она не испугалась и дыбы, - был ответ.
- Тогда испробуйте _эту дыбу_, - посоветовал говоривший.
По соблюдении всех надлежащих формальностей Исидоре зачли приговор. Как
подозреваемую в ереси, ее присуждали к пожизненному заключению в тюрьме
Инквизиции; ребенок должен был быть у нее отнят и отдан в монастырь для
того, чтобы...
На этом месте чтение приговора прервалось: несчастная мать, испустив
душераздирающий крик, такой, каких в этих стенах не исторгали даже под
пыткой, упала без чувств на пол. Когда ее привели в себя, ничто уже - ни
уважение к месту, где она находилась, ни к судьям, ни страх перед ними - не
могло остановить ее дикой исступленной мольбы, исполненной такой неистовой
силы, что для нее самой выкрики эти звучали уже не как просьбы, а как
приказания, - чтобы последняя часть приговора была отменена: вечное
одиночество, годы жизни, которые ей суждено провести в вечной тьме, все это,
казалось, нисколько ее не страшило и не печалило, но она рыдала, взывая к
ним в бреду, моля не разлучать ее с ребенком.
Судьи выслушали ее не дрогнув и в глубоком молчании. Когда она увидела,
что все кончено, она поднялась с полу, словно освобождаясь от мук
перенесенного унижения, и в облике ее появилось даже какое-то достоинство,
когда спокойным и переменившимся голосом она потребовала, чтобы у нее не
отнимали ребенка до следующего утра. Теперь она настолько владела собой, что
могла уже чем-то подкрепить свою просьбу: она сказала, что дитя может
погибнуть, если его с такой поспешностью отнимут от груди. Судьи согласились
исполнить эту просьбу, и она была отведена обратно в камеру.

* * * * * *

Время истекло. Надзиратель, приносивший ей еду, ушел, не сказав ни
слова; ничего не сказала и она. Около полуночи дверь отперли, и на пороге
появилось двое людей, одетых, как тюремщики. Сначала они медлили, как
вестники возле шатра Ахиллеса {2}, а потом, подобно им, заставили себя
войти. У людей этих были мрачные и мертвенно-бледные лица; фигуры их
выглядели застывшими и словно изваянными из камня, движения - механическими,
как у автоматов. И, однако, люди эти были растроганы. Тусклый свет плошки
едва позволял разглядеть соломенный тюфяк, на котором сидела узница, но
ярко-красное пламя факела ярко и широко озарило дверной свод, под которым
появились обе эти фигуры. Они подошли к ней одновременно, и даже шаги их как
будто повиновались чьей-то посторонней силе, а произнесенные обоими слова,
казалось, были изречены одними и теми же устами.
- - Отдайте нам ребенка, - сказали они.
- Берите, - ответил им хриплый, глухой и какой-то неестественный голос.
Вошедшие оглядели углы и стены; казалось, они не знают, как и где им
надлежит искать в камерах Инквизиции человеческое дитя. Узница все это время
сидела недвижно и не проронила ни слова. Поиски их продолжались недолго:
камера была очень мала, и в ней почти ничего не было. Когда наконец они
закончили ее осмотр, узница со странным неестественным смехом вскричала:
- Где же еще можно искать дитя, как не на материнской груди? Вот... вот
она... берите ее... берите! О, до чего же вы были глупы, что искали мое дитя
где-то в другом месте! Теперь она ваша! - крикнула она голосом, от которого
служители похолодели. - Возьмите ее, возьмите ее от меня!
Служители Инквизиции подошли к ней, и механические движения их словно
замерли, когда Исидора протянула им мертвое тельце своей дочери. Вкруг горла
несчастного ребенка, рожденного среди мук и вскормленного в тюрьме, шла
какая-то черная полоска, и служители не преминули доложить об этом
необычайном обстоятельстве Святой Инквизиции. Одни из инквизиторов решили,
что это печать дьявола, которой дитя это было отмечено с самого рождения,
другие - что это след руки доведенной до отчаяния матери.
Было решено, что узница через двадцать четыре часа предстанет перед
судом и ответит, отчего умер ребенок.

* * * * * *

Но не прошло и половины этого времени, как ее коснулась рука более
властная, чем рука Инквизиции; рука эта поначалу будто грозила ей, но на
самом деле была протянута, чтобы ее спасти, и перед ее прикосновением все
неприступные стены и засовы грозной Инквизиции были столь же ничтожны, как
все те сооружения, которые где-нибудь в углу сплел паук. Исидора умирала от
недуга, который хоть и не значится ни в каких списках, равно смертелен, - от
разбитого сердца.
Когда инквизиторы наконец убедились, что пыткою - как телесной, так и
душевной - от нее ничего не добиться, они дали ей спокойно умереть и даже
удовлетворили ее последнюю просьбу - позволили отцу Иосифу ее посетить.

* * * * * *

Была полночь, но приближения ее нельзя было ощутить в местах, где день
и ночь, по сути дела, ничем не отличаются друг от друга. Тусклое мерцанье
плошки сменило слабую и едва пробивавшуюся туда полоску света.
Умирающая лежала на своей жалкой постели: возле нее сидел заботливый
священник; если его присутствие все равно не могло облагородить эту сцену,
оно, во всяком случае, смягчало ее, окрашивая ее человеческим теплом.

* * * * * *

- Отец мой, - сказала умирающая Исидора, - вы сказали мне, что я
прощена.
- Да, дочь моя, - ответил священник, - ты убедила меня в том, что ты
неповинна в смерти девочки.
- Я никак не могла быть виновницей ее смерти, - сказала Исидора,
приподнимаясь на своем соломенном тюфяке, - одно только сознание того, что
она существует, давало мне силу жить даже здесь, в тюрьме. Скажите, святой
отец, могло ли дитя мое выжить, если, едва только оно начало дышать, его
заживо похоронили вместе со мной в этих ужасных стенах? Даже то молоко,
которым кормила его моя грудь, пропало у меня, как только мне прочли
приговор. Всю ночь она стонала, к утру стоны сделались слабее, и я была
этому рада, наконец они прекратились совсем, и это было для меня великим
счастьем!
Но при упоминании об этом страшном счастье она расплакалась.
- Дочь моя, а свободно ли твое сердце от этих ужасных и гибельных уз,
которые принесли ему в этой жизни горе, а в жизни грядущей несут погибель?
Исидора долго не могла ничего ответить; наконец прерывающимся голосом
она сказала:
- Отец мой, сейчас у меня есть сила углубиться к себе в сердце или же с
ним бороться. Смерть очень скоро порвет все нити, которые связуют меня с
ним, и не к чему предвосхищать это мое освобождение, ибо, до тех пор пока я
жива, я должна любить того, кто погубил мою жизнь! Увы! Разве Враг рода
человеческого мог не быть враждебен и ко мне, разве это не было неизбежным и
роковым? В том, что я отвергла последний страшный соблазн, в том, что я
предоставила его своей участи, а сама предпочла покориться своей, я ощущаю
свою победу над ним и уверена в том, что меня ждет спасение.
- Дочь моя, я не понимаю тебя.
- Мельмот, - сказала Исидора, с трудом произнося это имя, - Мельмот был
здесь сегодня ночью... был в тюрьме Инквизиции, был в этой камере!
Священника слова эти привели в неописуемый ужас; он мог только
перекреститься, и, когда он услыхал, как, проносясь по длинному коридору,
глухо и заунывно завыл ветер, ему стало чудиться, что хлопающая дверь
вот-вот распахнется и он увидит перед собою фигуру Скитальца.

* * * * * *

- Отец мой, я часто видела сны, - сказала кающаяся, качая головой в
ответ на слова священника, - у меня было много снов, много смутных образов
проплывало передо мной, но то, что было сегодня, - не сон. В снах моих мне
являлся цветущий край, где я увидела его впервые; вновь наступали ночи,
когда он стоял перед моим окном, и я дрожала во сне, как только раздавались
шаги моей матери, и у меня бывали видения, которые окрыляли меня надеждой:
небесные создания являлись ко мне и обещали, что обратят его в святую веру.
Но это был не сон: он действительно был здесь сегодня ночью. Отец мой, он
пробыл здесь всю ночь; он обещал мне... он заверял меня... он заклинал меня
принять из его рук свободу и безопасность, жизнь и счастье. Он сказал мне, -
и я не могла в этом усомниться, - что с помощью тех же средств, которые
позволили ему проникнуть сюда, он может осуществить мой побег. Он предлагал
мне жить с ним на том самом индийском острове, в том раю посреди океана, где
не будет людей и где никто не станет посягать на мою свободу. Он обещал, что
будет любить меня одну, и - любить вечно, и я слушала его речи. Отец мой, я
еще совсем молода, и слова жизни и любви сладостною музыкой звучали у меня в
ушах, когда я взирала на тюремные стены и думала, что должна буду умереть на
этом вот каменном полу! Но корда он шепотом сообщил мне страшное условие, на
которое я должна согласиться, чтобы он мог исполнить свое обещание, когда он
сказал мне, что...
- Дочь моя, - воскликнул священник, склоняясь над ее изголовьем, - дочь
моя, заклинаю тебя тем, чей образ ты видишь на кресте, что я подношу сейчас
к твоим умирающим устам, надеждою твоей на спасение души, которое будет
зависеть от того, скажешь ли ты сейчас мне, духовному отцу твоему и другу,
всю правду, заклинаю тебя назвать мне те условия, которые предложил тебе
Искуситель!
- Обещайте мне сначала прощение того, что я повторю сейчас эти слова,
если последнее дыхание мое изойдет в тот миг, когда они будут у меня на
устах.
- Те absolvo {Отпускаю тебе грехи (лат.).}, - Произнес священник и
низко склонился над нею, чтобы уловить все то, что она ему скажет. Но как
только слова эти были произнесены, он вскочил, словно его ужалила змея, и,
отойдя в дальний угол камеры, затрясся от страха.
- Отец мой, вы обещали мне отпущение грехов, - сказала умирающая.
- Jam tibi dedi, moribunda {Я уже дал его тебе в твой смертный час
(лат.).}, - ответил священник; в смятении своем он заговорил на языке,
привычном для него в церкви.
- Да, в смертный час! - ответила страдалица, снова падая на свое ложе.
- Отец мой, дайте мне почувствовать в эту минуту вашу руку, человеческую
руку!
- Обратись к господу, дочь моя! - сказал священник, прикладывая
распятие к ее холодеющим губам.
- Я любила его веру, - пробормотала умирающая, благоговейно целуя
крест, - я любила его веру еще до того, как ее узнала, и господь, должно
быть, был моим учителем, ибо другого у меня не было! О если бы, -
воскликнула она с той глубокой убежденностью, какою проникается сердце
умирающего и которая (если это будет угодно богу) может отозваться эхом в
сердце каждого человеческого существа, - если бы я не любила никого, кроме
бога, какой бы глубокий покой наполнил мне душу, каким сладостным был бы для
меня смертный час... А теперь ... его образ преследует меня даже на краю
могилы, куда я схожу, чтобы от него убежать!
- Дочь моя, - сказал священник, обливаясь слезами, - дочь моя, твой
путь лежит в обитель блаженных, борьба была жестокой и недолгой, но победа
зато будет верной; по-новому зазвучат для тебя арфы, и песнь их будет
приветствовать тебя, а в раю уже сплетают для тебя венец из пальмовых
ветвей!
- В раю! - пробормотала Исидора, испуская последний вздох. - _Пусть
только он будет там_!

Глава XXXVIII

Звонили в колокол, месса шла,
Свечей колыхалось пламя,
Монах и монахиня до утра
Молились истово в храме.
* * *
На вторую ночь...
* * *
И все быстрей молитвы слова
Слетали с их губ дрожащих,
И чем грознее гул нарастал.
Тем звон становился чаще!
* * *
Настала третья...
* * *
Забыли оба слова молитв,
И ужас на пол свалил их;
Святых они громко сзывали всех
Спасти их от темной силы.
Саути {1}

На этом Монсада закончил рассказ об индийской островитянке, жертве
страсти Мельмота, равно как и его судьбы - такой же нечестивой и
непостижимой. И он сказал, что хочет посвятить своего слушателя в то, как
сложились судьбы других его жертв, тех людей, чьи скелеты хранились в
подземелье еврея Адонии в Мадриде. Он добавил, что их жизни еще более мрачны
и страшны, чем все то, что он рассказал, ибо речь будет идти о ставших
жертвами Скитальца мужчинах, о натурах жестких, у которых не было никаких
других побуждений, кроме желания заглянуть в будущее. Он упомянул и о том,
что обстоятельства его собственной жизни в доме еврея, его бегство оттуда и
причины, побудившие его вслед за тем отправиться в Ирландию, были, пожалуй,
столь же необычны, как и все то, о чем он рассказал. Молодой Мельмот (чье
имя читатель, возможно, уже успел позабыть) выказал самое серьезное
намерение {2} удовлетворить до конца свое опасное любопытство; может быть, к
тому же он еще тешил себя безрассудной надеждой увидеть, как оригинал
уничтоженного им портрета выйдет вдруг из стены и возьмется сам продолжать
эту страшную быль.
Рассказ испанца занял много дней; когда он был закончен, молодой
Мельмот дал своему гостю понять, что готов услышать его продолжение.
В назначенный для этого вечер молодой Мельмот и его гость снова сошлись
в той же комнате. Была ненастная тревожная ночь; дождь, ливший целый день,
сменился теперь ветром, который налетал неистовыми порывами и так же
внезапно затихал, как будто набираясь сил для предстоящей бури. Монсада и
Мельмот придвинули свои кресла ближе к огню; по временам они глядели друг на
друга с видом людей, которые стараются друг друга подбодрить, дабы у одного
хватило мужества слушать, а у другого - рассказывать, и которые тем более
озабочены этим, что ни тот ни другой не чувствуют этого мужества в себе.
Наконец Монсада набрался решимости и, откашлявшись, приступил к своему
рассказу; однако очень скоро заметил, что ему никак не удается завладеть
вниманием слушателя, и - замолчал.
- Странно, - промолвил Мельмот как бы в ответ на это молчание, - шум
какой-то: будто кто-то бродит по коридору.
- Тсс! Погодите, - сказал Монсада, - я не хотел бы, чтобы нас
подслушивали.
Оба замолчали и затаили дыхание; шорох возобновился; не могло быть
сомнения, что чьи-то шаги то приближаются к двери, то снова от нее
удаляются.
- За нами следят, - сказал Мельмот, приподнимаясь со своего кресла. В
эту минуту дверь отворилась, и на пороге показалась фигура, в которой
Монсада узнал героя своего рассказа и таинственного посетителя тюрьмы
Инквизиции, а Мельмот - оригинал висевшего в голубой комнате портрета и
существо, чье непостижимое появление в ту минуту, когда он сидел у постели
умирающего дяди, повергло его в оцепенение.
Фигура эта стояла какое-то время в дверях, а потом тихо пошла вперед и,
дойдя до середины комнаты, снова остановилась, но даже не взглянула на них.
Потом она приблизилась к столу, за которым они сидели, медленным, но
отчетливо слышным шагом и теперь стояла перед ними. Обоих охватил глубокий
ужас, но ужас этот по-разному себя проявил. Монсада беспрерывно крестился и
принимался читать одну молитву за другой. Приросший к своему креслу Мельмот
уставился невидящими глазами на пришельца. Это действительно был Мельмот
Скиталец, такой же, каким он был сто лет назад, такой же, каким, может быть,
будет в грядущих столетиях, если возобновится действие того страшного
договора, который продлевал его дни. Сокрытая в нем сила не ослабела, однако
взгляд его потускнел {3}, в нем не было больше того устрашающего
сверхъестественного блеска, какой он всегда излучал: это ведь был зажженный
от адского пламени маяк, и он заманивал (или, напротив, предупреждал)
отчаянных мореплавателей на рифы, о которые разбивались многие корабли и где
иные из них тонули, - этого чудовищного света уже не было; всем обличьем
своим он ничем не отличался от обыкновенного смертного, от того, каким он
был изображен на портрете, уничтоженном молодым наследником рода, только
глаза у него теперь были как у мертвеца.

* * * * * *

Когда Скиталец подошел совсем близко к столу и мог уже их обоих
коснуться, Монсада и Мельмот в неодолимом ужасе вскочили с кресел и
приготовились защищать себя, хотя отлично понимали в эту минуту, что все
равно никакие средства не помогут справиться с существом, которое сметает на
своем пути все и насмехается над слабостью человека. Скиталец взмахнул рукой
- жест этот выражал пренебрежение без вражды, - и до слуха их донеслись
странные и проникновенные слова единственного на свете существа, которое
дышало тем же воздухом, что и другие люди, но чья жизнь давно уже преступила
отведенные человеку пределы; голос, который бывал обращен только к
несчастным, истерзанным горем и грехом, всякий раз повергая их в новые
бездны отчаяния, зазвучал теперь размеренно и спокойно и был подобен
отдаленным раскатам грома.
- Смертные, - начал он, - вы ведете здесь разговор о моей судьбе и о
событиях, которые она за собой повлекла. Предназначение мое исполнилось, а
вместе с ним завершились и все те события, которые возбудили ваше неистовое
и жалкое любопытство. И вот я здесь, чтобы поведать вам и о том, и о другом!
Тот, о ком вы только что говорили, стоит перед вами! Кто может рассказать о
Мельмоте Скитальце лучше, чем он сам, теперь, когда он собирается сложить с
себя бремя жизни, которая во всем мире возбуждает удивление и ужас? Мельмот,
ты видишь перед собой своего предка, того самого, чей портрет был написан
еще полтораста лет назад. Монсада, ты видишь более недавнего своего знакомца
- (тут по лицу его пробежала мрачная усмешка). - Не бойтесь ничего, -
добавил он, видя страдание и ужас на лицах тех, кому приходилось теперь
выслушивать его слова. - Да и чего вам бояться? - добавил он, меж тем как
злобная усмешка еще раз вспыхнула в глубинах его мертвых глазниц. - Вы,
сеньор, отлично вооружены вашими четками, а вы, Мельмот, проникнуты той
бесплодной и неистовой пытливостью ума, которая в прежнее время сделала бы
вас моей жертвой - (и тут черты его на мгновение до неузнаваемости
исказились страшною судорогой), - ну а сейчас дает только повод посмеяться
над вами.

* * * * * *

- Есть у вас что-нибудь, чем бы я мог утолить жажду? - попросил он,
усаживаясь за стол.
Страшное смятение охватило Монсаду и его собеседника; оба они были
словно в бреду, однако Монсада с какой-то странной и доверчивой простотой
налил стакан воды и протянул его гостю так же спокойно, как если бы перед
ним находился обыкновенный смертный; он только ощутил в этот миг какой-то
холод в руке. Скиталец поднес стакан к губам, отпил немного, а потом,
поставив его на стол, заговорил со странным, но уже лишенным прежней
свирепости смехом:
- Знаете вы, - спросил он, обращаясь к Монсаде и Мельмоту, которые с
тревогой и в полной растерянности взирали на явившееся им видение, - знаете
вы, как сложилась судьба Дон Жуана {4}, только не в той пьесе, что
представляют на вашей жалкой сцене, а знаете ли вы его страшную трагическую
участь, которую изобразил испанский писатель? {1* Смотри эту пьесу,
имеющуюся в несуразном и очень устаревшем переводе.} Там, чтобы отплатить
хозяину за его гостеприимство, тот в свою очередь приглашает его к себе на
празднество. Залом для этого празднества служит церковь; гость приходит,
храм весь освещен таинственным светом: невидимые руки держат лампады,
которые горят, хоть в них и не налито масла, освещая богоотступнику час
Страшного суда над ним! Он входит в храм, и его там встречает многолюдное
общество - души всех тех, кому он причинил на земле зло, кого он убил, тени,
вышедшие из могил, закутанные в саваны, стоят там и кланяются ему! Когда он
проходит среди них, они глухими голосами предлагают ему выпить за них и
протягивают ему кубки с их кровью, а под алтарем, возле которого стоит дух
умерщвленного им отца, зияет бездна погибели, которая должна его поглотить!
Такой вот прием скоро окажут и мне! Исидора! Тебя я увижу после всех, и это
будет для меня самая страшная из всех встреч! Ну что же, надо допить
последние капли земной влаги, последние, которым суждено смочить мои
смертные губы!
Он медленно допил стакан. Ни у Мельмота, ни у Монсады не было сил
что-нибудь сказать. Скиталец погрузился в глубокую задумчивость, и ни тот ни
другой не решались ее нарушить.
Так они просидели в молчании, пока не начало рассветать и бледные лучи
зари не пробились сквозь закрытые ставни. Тогда Скиталец поднял голову и
устремил на Мельмота застывший взгляд.
- Твой предок вернулся домой, - сказал он, - скитания его окончены!
Сейчас мне уже даже незачем знать, что люди говорили и думали обо мне. Тайну
предназначения моего я уношу с собой. Пусть даже все, что люди измыслили в
своем страхе и чему сами же с легкостью поверили, действительно было, что же
из этого следует? Ведь если преступления мои превзошли все, что мог содеять
смертный, то таким же будет и наказание. Я сеял на земле страх, но - не зло.
Никого из людей нельзя было заставить разделить мою участь, нужно было его
согласие, - _и ни один этого согласия не дал_; поэтому ни на кого из них не
распространится чудовищная кара. Я должен всю ее принять на себя. Не потому
разве, что я протянул руку и вкусил запретный плод, бог отвернул от меня
свое лицо, врата рая закрылись для меня, и я обречен скитаться до скончания
века среди безлюдных и проклятых миров?
Ходили слухи, что Враг рода человеческого продлил мою жизнь за пределы
того, что отпущено смертным, что он наделил меня даром преодолевать все
препятствия и любые расстояния и с быстротою мысли переноситься из одного
края земли в другой, встречать на своем пути бури без надежды, что они могут
меня погубить, и проникать в тюрьмы, где при моем прикосновении все замки
становились мягкими, как лен или пакля. Утверждали, что я был наделен этой
силой для того, чтобы искушать несчастных в минуты отчаяния, обещая им
свободу и неприкосновенность, если только они согласятся обменяться участью
со мною. Если это так, то это лишь подтверждает истину, произнесенную устами
того, чье имя я не смею произнести, и нашедшую себе отклик в сердце каждого
смертного.
Ни одно существо не поменялось участью с Мельмотом Скитальцем. Я
исходил весь мир и не нашел ни одного человека, который, ради того чтобы
обладать этим миром, согласился бы погубить свою душу. Ни Стентон в доме для
умалишенных, ни ты, Монсада, в тюрьме Инквизиции, ни Вальберг, на глазах у
которого дети его умирали от голода, никто другой...
Он замолчал, и несмотря на то что стоял теперь у самой грани своего
темного и сомнительного пути, он, казалось, с горечью и тоской обращал свой
взгляд в прошлое, где из дымки тумана перед ним возникала та, с которой он
прощался теперь навсегда. Он встал.
- Дайте мне, если можно, час отдохнуть, - сказал он. - Отдохнуть? Нет,
уснуть! - проговорил он в ответ на изумленные взгляды своих собеседников, -
я все еще живу человеческой жизнью!
И страшная усмешка последний раз пробежала по его губам. Сколько раз от
усмешки этой застывала кровь в жилах его жертв! Мельмот и Монсада вышли из
комнаты, и Скиталец, опустившись в кресло, заснул глубоким сном. Да, он
спал, но что он видел последний раз в своем земном сне?

-----

СОН СКИТАЛЬЦА

Ему снилось, что он стоит на вершине, над пропастью, на высоте, о
которой можно было составить себе представление, лишь заглянув вниз, где
бушевал и кипел извергающий пламя океан, где ревела огненная пучина, взвивая
брызги пропитанной серою пены и обдавая спящего этим жгучим дождем. Весь
этот океан внизу был живым; на каждой волне его неслась душа грешника; она
вздымалась, точно обломок корабля или тело утопленника, испускала страшный
крик и погружалась обратно в вечные глубины, а потом появлялась над волнами
снова и снова должна была повторять свою попытку, заранее обреченную на
неудачу!
В каждом клокочущем буруне томилось живое существо, которому не дано
было умереть; в мучительной надежде поднималась на огненном гребне сокрытая
в нем душа; в отчаянии ударялась она о скалу, присоединяла свой никогда не
умолкающий крик к рокоту океана и скрывалась, чтобы выплыть еще на
мгновение, а потом снова кануть ко дну - и так до скончания века!
Вдруг Скиталец почувствовал, что падает, что летит вниз и - застревает
где-то на середине. Ему снилось, что он стоит на утесе, с трудом сохраняя
равновесие; он посмотрел ввысь, но верхний пласт воздуха (ибо никакого неба
там быть не могло) нависал непроницаемою кромешной тьмой. И, однако, он
увидел там нечто еще чернее всей этой черноты - то была протянутая к нему
огромная рука; она держала его над самым краем адской бездны и словно играла
с ним, в то время как другая такая же рука, каждое движение которой было
непостижимым образом связано с движениями первой, как будто обе они
принадлежали одному существу, столь чудовищному, что его невозможно было
представить себе даже во сне, указывала на установленные на вершине
гигантские часы; вспышки пламени озаряли огромный их циферблат. Он увидел,
как единственная стрелка этих таинственных часов повернулась; увидел, как
она достигла назначенного предела - полутораста лет (ибо на этом необычном
циферблате отмечены были не часы, а одни лишь столетия). Он вскрикнул и
сильным толчком, какие мы часто ощущаем во сне, вырвался из державшей его
руки, чтобы остановить роковую стрелку.
От этого усилия он упал и, низвергаясь с высоты, пытался за что-нибудь
ухватиться, чтобы спастись. Но падал он отвесно, удержаться было невозможно
- скала оказалась гладкой как лед; внизу бушевало пламя! Вдруг перед ним
мелькнуло несколько человеческих фигур: в то время как он падал, они
поднимались все выше. Он кидался к ним, пытаясь за них уцепиться - за одну,
за другую... Это были Стентон, Вальберг, Элинор Мортимер, Исидора, Монсада:
все они пронеслись мимо; к каждой он бросался во сне, к каждой протягивал
руки, но все они, одна за другой, покидали его и поднимались ввысь.
Он обернулся последний раз; взгляд его остановился на часах вечности;
поднятая к ним гигантская черная рука, казалось, подталкивала стрелку
вперед; наконец она достигла назначенной ему цифры; он упал, окунулся в
огненную волну, пламя охватило его, он закричал! Волны рокотали уже на-д его
головой; он погружался в них все глубже, а часы вечности заиграли свой
зловещий мотив: "Примите душу Скитальца!". И тогда огненная пучина ответила,
плещась об адамантовую скалу: "Места здесь хватит!".
Скиталец проснулся.

Глава XXXIX

И пришел тогда, с огнем в глазах.
Дьявол - за мертвецом.
Саути {1}

Настало утро, но ни Мельмот, ни Монсада не решались подойти к двери.
Только в двенадцать часов дня они осторожно постучали и, не получив ответа,
медленно и нерешительно вошли в комнату. Все было в том же виде, в каком они
оставили ее ночью, или, вернее, на рассвете, было темно и тихо; ставни так и
не открывали, а Скиталец все еще спал в кресле.
Услыхав их шаги, он приподнялся и спросил, сколько времени. Они
сказали.
- Час мой настал, - промолвил Мельмот, - вам нельзя этого касаться и
нельзя находиться при этом. Часы вечности скоро пробьют, но уши смертных не
должны слышать их боя!
Они подошли ближе к нему и с ужасом увидели, как за последние несколько
часов он переменился. Зловещий блеск его глаз померк еще раньше, но теперь
каждая черта лица выдавала его возраст. Волосы его поседели и были белы как
снег, рот запал, мускулы лица ослабели, появились морщины; перед ними было
воплощение немощной старости. Он и сам был, казалось, удивлен впечатлением,
которое на них произвел.
- Вы видите, что со мною, - воскликнул он, - это значит, что час
настал. Меня призывают, и я должен повиноваться; у господина моего припасена
для меня другая работа! Когда по небу пронесется метеор, когда комета
огненною стезею своей устремится к солнцу, взгляните ввысь, и, может быть,
вы тогда вспомните о духе, которому велено вести за собой блуждающее и
пламенеющее во тьме светило.
Внезапно начавшееся воодушевление столь же внезапно сменилось у него
подавленностью.
- Оставьте меня, - сказал он, - я должен побыть один последние
несколько часов моей земной жизни, если им действительно суждено быть для
меня последними. - Слова эти он произнес с каким-то внутренним содроганием,
которое оба его собеседника ощутили. - В этой комнате я впервые увидел свет,
- сказал он, - и здесь же мне, может быть, придется закрыть глаза. О, лучше
бы... мне никогда не родиться!

* * * * * *

- Уходите, оставьте меня одного. Какие бы звуки вы не услыхали этой
ночью, не вздумайте даже подходить близко к этой двери; это может стоить вам
жизни. Помните, - сказал он, возвышая голос, который все еще звучал громко,
- помните, что за непомерное любопытство вы можете поплатиться жизнью.
Именно оно-то и заставило меня согласиться на ставку, которая была больше,
чем жизнь, и - я проиграл. Уходите!
Они ушли и весь остаток дня даже не вспомнили о еде; охватившее их
жгучее волнение, казалось, разъедало у них все внутри. Вечером они разошлись
по своим комнатам, и хотя каждый из них прилег, ни тот ни другой и не
помышлял о сне. Да и все равно уснуть было бы невозможно. Звуки, которые
после полуночи стали доноситься из комнаты Скитальца, вначале особенно их не
беспокоили, однако вскоре сменились другими, исполненными такого ужаса, что
Мельмоту, который предусмотрительно отослал на ночь всю прислугу в соседние
службы, стало уже казаться, что люди и там могут их услыхать. Сам не свой от
неимоверного волнения, он поднялся с постели и принялся расхаживать взад и
вперед по коридору, который вел в комнату, где творился весь этот ужас. В
это время ему показалось, что в другом конце коридора появилась чья-то
фигура. Он пришел в такое смятение, что сначала даже не узнал в этом
человеке Монсаду. Они не стали ни о чем расспрашивать друг друга и вместе
продолжали молча ходить по коридору.
Вскоре звуки сделались такими душераздирающими, что даже грозное
предостережение Скитальца едва удержало их от того, чтобы не ворваться в
комнату. Описать их нет никакой возможности. Казалось, что все самое
разнородное соединилось вдруг воедино. Ни тот ни другой не могли понять,
были это стоны и мольба - в душе они надеялись, что это именно так, - или
же, напротив, - кощунство и брань.
Перед рассветом звуки вдруг стихли - произошло это за один миг.
Последовавшая затем тишина первое время показалась им даже страшнее всего
предыдущего. Переглянувшись, они кинулись к двери, распахнули ее - комната
была пуста: страшный гость не оставил после себя никаких следов.
Оглядывая в замешательстве своем комнату и нигде ничего не обнаружив,
они вдруг обратили внимание на небольшую дверь в противоположной стене.
Дверь эта, которая вела на заднюю лестницу, была открыта. Подойдя к ней, они
увидели на полу следы ног, ступавших, как видно, по сырому песку и глине.
Следы эти не оставляли никаких сомнений, они привели их по лестнице к другой
двери, которая выходила в сад; дверь эта тоже была открыта. Следы вели
дальше - по узенькой, посыпанной гравием аллее, которая кончалась возле
сломанной ограды, а потом - по поросшему вереском склону, доходившему до
половины скалы, которая другой стороной своей смотрела в море. День был
дождливый, и следы на вересковом поле были отчетливо видны. Мельмот и
Монсада пошли по ним.
Несмотря на ранний час, береговые жители, - а все это были бедные
рыбаки, - не спали; они рассказали Мельмету и его спутнику, как ночью они
были разбужены и напуганы странными звуками. Примечательно было то, что,
хоть это были люди суеверные и привыкшие к преувеличениям, все, что они
говорили, на этот раз точно соответствовало действительности.
Есть сила убежденности, которая сметает все на своем пути; все мелкие
особенности, отличающие манеру выражения и характер человека, - все
отступает перед выжатою из сердца истиной. Многие хотели пойти вместе с
ними, но Мельмот сделал им знак остаться и только вдвоем с Монсадой стал
подниматься к нависающему над морем обрыву.
Терновник, покрывавший скалу почти до самой вершины, был примят так,
как будто по нему кого-то тащили; на всей этой узкой полосе не было уже
видно ничьих следов, кроме следа от тела, которое волокли. Мельмот и Монсада
поднялись в конце концов на вершину скалы. Внизу был океан, его необъятные и
пустынные глубины! Немного пониже их, на утесе, что-то развевалось по ветру.
Мельмот спустился туда. В руке у него оказался платок, который прошлой ночью
он видел на шее Скитальца. Это было все, что осталось от него на земле!
Мельмот и Монсада с невыразимым ужасом поглядели друг на друга и в
глубоком молчании пошли домой.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. ТЕКСТ

Первое английское издание "Мельмота Скитальца" вышло в свет в четырех
томиках в 1820 г. {См. выше, "Библиографические материалы"; см. также
воспроизведение титульного листа на с. 561. В самом начале своего
"Предисловия" к этому произведению Метьюрин сделал оговорку, что в данном
случае он не делает различия между терминами "роман" или "повесть" и
определяет "Мельмота Скитальца" как "Romance (or Tale)". Поэтому
воспроизводя титульный лист первого издания этой книги, мы в соответствии с
русской традицией в употреблении этих терминов удержали обозначение
"роман".} Так как авторские рукописи этой повести не сохранились, а при
жизни автора она была напечатана только однажды, издание 1820 г. стало
основой последующих довольно многочисленных переизданий этого произведения
на английском и других языках, выпускавшихся в XIX-XX вв. Между тем лишь
недавно редакторы этих переизданий, их переводчики, а также исследователи
творческого наследия Ч. Метьюрина обратили внимание на то, что издание 1820
г. имеет некоторые неточности и что его нельзя перепечатывать механически,
без желательных или даже необходимых исправлений или изменений. В самом
деле, некоторые текстологические особенности изданий 1820 г. таковы, что они
не могли не быть учтены переводчиком и редактором настоящего русского
издания "Мельмота Скитальца".
Некоторые неточности в издании 1820 г. следует отнести за счет
небрежности лиц, готовивших его к выпуску в свет, в частности плохой вычитки
и недостаточной правки корректур; следовательно, они не отражают
сознательных намерений автора и беспрепятственно могут быть устранены из
воспроизведений текста романа даже и в том случае, когда ошибка случайно
была допущена автором в рукописи и повторена в печатном тексте. Так,
например, в новейших английских и американских изданиях текст "Мельмота
Скитальца" состоит из тридцати девяти глав, тогда как текст 1820 г.
заканчивается главой XXXVI. Причиной этого несовпадения является то, что
нумерация глав в первом издании ошибочна: две главы - XVII и XXXII -
обозначены одними и теми же цифрами дважды подряд; так, вслед за главой XVII
следует снова глава XVII (вместо XVIII), а за главой XXXII также вновь
следует глава XXXII (вместо XXXIII). Естественно, что воспроизводить эти
случайные оплошности не имело никакого смысла; поэтому и в настоящем русском
переводе эти неправильные цифровые обозначения устранены и общий порядок
нумерации глав восстановлен.
В издании 1820 г. оказалось также довольно много типографских опечаток
(в частности, в собственных именах); так, например, в тексте стоит Corvat
вместо ожидаемого Coryate, deperate вместо desperate, thier вместо their и
т. д. Все эти и подобные им опечатки в английском тексте подлежат
безоговорочному исправлению и в русском издании в соответствующих местах не
оговариваются. Однако в некоторых случаях допущенные в тексте издания 1820
г. опечатки представляются не столь очевидными, хотя все же вероятными, и
поэтому на те из них, которые могут иметь значение для перевода, сделаны
указания в пояснительных примечаниях. Так, в тексте главы XXVIII дважды
встречается испанское слово alcaide. Мы предполагаем, что здесь вместо него
должно было стоять другое слово - alcalde, что значит "судья",
"представитель местной администрации или судебной власти", тогда как похожее
по написанию слово "алькайд" значит, собственно, "начальник тюрьмы" и, судя
по ходу повествования XXVIII главы, автором не имелось в виду;
подтверждением такого предположения может служить то, что слова alcalde в
точном соответствии с его смыслом употребляется автором уже в XI главе его
романа. В "Предисловии" к лондонскому изданию "Мельмота Скитальца" 1892 г.
было особо отмечено плохое знание Метьюрином испанского языка, сказавшееся,
в частности, в неправильном употреблении им испанских титулов и названий,
что "бросается в глаза всем, имеющим хотя бы поверхностное знакомство с этим
языком". Добавим к этому от себя, что частичным оправданием автора могло
служить отсутствие в английской типографии начала XIX в. соответствующих
испанских литер и знаков, в частности тильды (в таких словах, как do~na
"донья") или смягченного "шепелявого" с (с) (что вызвало неверную передачу и
произношение первыми переводчиками "Мельмота Скитальца" имени Moncada как
Монкада, а не Монсада). Отражать в русском переводе все эти особенности
первопечатного текста в неправильной передаче испанских слов представлялось,
естественно, нецелесообразным; во всех случаях употребление испанских слов,
титулов, имен и названий в русском переводе приведено в полное соответствие
со звучанием и употреблением их в испанском языке.
Подобным же (и особо оговоренным) исправлениям подверглась в русском
переводе вся система передачи Метьюрином индийских географических названий и
имен индуистской мифологии во вставной "Повести об индийских островитянах".
В передаче их Метьюрин был малосамостоятельным, основываясь преимущественно
на семитомном труде английского историка и поэта Томаса Мориса (см. о нем в
примечаниях к этой вставной повести) "Индийские древности" (1800-1806), из
которого Метьюрин заимствовал "местный колорит" для своего повествования. Он
писал Seeva, т. е. Сива, и, более того, назвал это мужское божество
индуистов "черной богиней Сивой". Хотя русский перевод по возможности точно
воспроизводит текст английского оригинала, но мы сочли возможным, оговорив
допущенную автором ошибку, все же дать более привычную для русского читателя
транскрипцию имени индийского божества Шива вместо Сива оригинала. Небольшие
изменения внесены в русские транскрипции также некоторых других собствен ных
имен, например Типпо Саиб (в тексте гл. XVI стоит Tippoo Saib, следует Tippo
Sahib).
В первоначальном тексте "Мельмота Скитальца" встречается два нотных
примера (в гл. XXXI); в большинстве переизданий романа, в частности даже в
тех, которые приближаются к изданиям "критическим", а также во всех
переводах эти нотные примеры опущены как малозначительные и несущественные
для читателя {Например, в издании "Мельмота Скитальца" под ред. Ф. Экстона
(F. Axton; см. выше "Библиографические материалы"). В издании повести под
редакцией Дугласа Гранта (D. Grant) нотный пример сохранен, хотя и не
сопровождается никакими пояснениями.}. В настоящем издании нотный пример,
напротив, сохранен и воспроизводится в той транскрипции, которая дается в
издании 1820 г.
Отметим также, что в оригинальном английском тексте "Мельмота
Скитальца" есть примечания к отдельным местам, напечатанные в сносках. В
русском переводе они сохраняются с обозначением цифрой со звездочкой. Все
переводы стихотворных эпиграфов и встречающихся в тексте стихов выполнены А.
М. Шадриным. Им же переведены (в сносках) иноязычные тексты как стихами, так
и прозой, за исключением особо оговоренных.
Настоящий перевод является первым полным переводом оригинального текста
"Мельмота Скитальца" на русский язык. Он сделан с издания: Ch. Rob. Maturin.
Melmoth the Wanderer. Oxford University Press, London, 1968.

2. ОБЪЯСНИТЕЛЬНЫЕ ПРИМЕЧАНИЯ

Ниже помещены в последовательном порядке, по главам, объяснительные
примечания к тексту "Мельмота Скитальца", целью которых является содействие
лучшему пониманию этого произведения Метьюрина. Среди довольно
многочисленных изданий романа - как в подлиннике, так и в переводах -
комментированных в нашем смысле изданий не существует. Лишь два недавних
издания - американское Ф. Экстона 1966 г. (город Линкольн, изд-во
университета штата Небраска) и Д. Гранта, профессора университета в городе
Лидсе, изданное оксфордским университетом (1968), могут быть упомянуты с
благодарностью как издания, оказавшие помощь в подготовке комментария к
настоящему изданию; однако нижеследующий комментарий потребовал от
составителя длительного и самостоятельного труда. Издание Ф. Экстона,
собственно, примечаний не имеет, кроме нескольких случайных пояснений в
ссылках, с обозначением в скобках "Editors note", чтобы их можно было
отличить от ссылок автора (Метьюрина), воспроизведенных полностью под
соответствующими страницами текста, но без всякого дополнительного указания
на их происхождение. Но "примечаний издателя" здесь помещено так мало, что
они не могли служить подспорьем составителю комментария в данной книге 3.
Значительно большую ценность имеют примечания Д. Гранта, выделенные в его
издании в особый отдел "Explanatory notes" (p. 543-560). Эти примечания,
однако, отличаются лаконичностью и подлежали проверке по первоисточникам;
кроме того, имея в виду прежде всего английских читателей, издатель не
разъяснял того, что необходимо истолковать или уточнить читателям русского
перевода, недостаточно посвященным в подробности и реалии испанского или
английского быта XVII-XIX вв., исторические даты или географические
названия. В ряде необходимых случаев, когда дополнительная проверка
сведений, сообщенных в двух указанных изданиях, не могла быть произведена
(например, когда можно предполагать, что тот или иной эпиграф, даже с
обозначением своего мнимого источника, сочинен самим Метьюрином), в
настоящих объяснительных примечаниях сделаны ссылки на эти издания (они
даются сокращенно: F. Axton, D. Grant).

КНИГА ПЕРВАЯ

Глава I

1 Он жив еще?.. - Эпиграф - Шекспир. Генрих VI, ч. II, (III, 3, 12-13).
2 ...Дублинского Тринити колледжа... - Тринити колледж (протестантский
колледж св. Троицы) - первый и важнейший из колледжей, составивших
университет в главном городе Ирландии - Дублине; основан указом английской
королевы Елизаветы в 1591 г, и служил оплотом протестантизма среди католиков
Ирландии.
3 ...это было графство Уиклоу... - Графство и порт на юго-западе
Ирландии; в путеводителях по этой стране первой половины XIX в. отмечалось,
что "романтический пейзаж" живописной гористой местности этого графства
привлекал к себе много путешественников.
4 ...призрак Беатрисы из "Монаха"... - Метьюрин имеет в виду знаменитый
готический роман английского писателя Метью Грегори Льюиса (Lewis,
1775-1818) "Монах" ("The Monk", 1796), традициям которого в известной мере
следовал он сам в "Мельмоте Скитальце". Характеристику "Монаха" см. в статье
"Ч. Р. Метьюрин и его "Мельмот Скиталец"", с. 537, 569, 577, 579, 581.
3 На 402 страницах издания Ф. Экстона, где воспроизводится текст
"Мельмота Скитальца", мы находим лишь четыре "примечания издателя",
помещенные на страницах 7, 25, 51, 78; без такой пометы приводятся переводы
древнегреческих и латинских цитат.
5 ...молотка на месте не оказалось. - Дверные молотки, иногда весьма
причудливой формы, употреблялись в то время в Англии вместо звонков.
6 ...целый киш... - Киш - большая плетеная корзина, в которой ирландцы
носят торф.
7 ...иссохшая Сивилла... - У народов античного мира сивиллами
назывались женщиныпророчицы, принадлежавшие разным временам и народам;
однако известия древних о сивиллах, их числе, именах и происхождении
несогласны между собой: некоторые из сивилл пользовались широкой
известностью из-за своего долголетия. В Риме почиталась Кумская сивилла,
которой приписывали сивиллины книги (см. ниже, прим. 53 к гл. III).
8 ...касательно "дурного глаза"... - В суеверных представлениях ряда
народов некоторые люди обладали таинственно-магической силой взгляда,
которым можно причинить зло человеку.
9 ...за пределами нашего разумения. - Слова Форда из комедии Шекспира
"Виндзорские насмешницы" ("Merry Wives of Windsor" IV, 2, 190).
10 ...сплести магическую нить... - Описанные в главе народные гадания к
началу XIX в. в Англии уже почти исчезли вовсе, но еще сохранялись в глухих
углах Шотландии и Ирландии. Интересные параллели к гаданиям девушек о
суженых в "Мельмоте Скитальце" содержатся в стихотворении шотландского поэта
Роберта Бернса "Канун дня всех святых" ("Hallowe Ewe", 1786), представляющем
собою ценный источник для истории фольклора в Шотландии и сопредельных
странах. Берне указывает (в прозаических примечаниях, сопровождающих это
стихотворение), что ночь накануне дня всех святых (All Hallow Ewe), т. е.
ночь с 31 октября на 1 ноября, в его время считалась "ночью волшебства", так
как именно в это время, по древним поверьям, происходили сборища ведьм и
чертей; поэтому она особенно удобна для вопрошания судьбы и гаданий всякого
рода. В примечании к строфам 11-й и 12-й своего стихотворения Берне
поясняет, что гадающая девушка опускает "нить из мотка голубой пряжи" в
некий "горшок" или "яму"; если нить застревает там, спрашивает: "Кто
держит?" ("Wha bauds?"), и что якобы может раздаться голос, который назовет
имя будущего жениха. В примечании к строфе 13-й описан другой способ
гадания: перед зеркалом ставят свечку, девушка ест яблоко и расчесывает свои
волосы гребнем; образ суженого может отразиться в зеркале, появляясь из-за
плеч гадальщицы. В примечании к строфе 24-й описан еще один способ: в воду
речки в том месте, где сливаются три (или четыре) ручья, окунают рубашку,
затем ее просушивают в комнате у огня, после чего она может принять форму
тела будущего жениха. Приведенные параллели к указанному месту "Мельмота
Скитальца" наводят на мысль, что Метьюрину было известно стихотворение Р.
Бернса. Впрочем, скорее всего, Метьюрин знал это стихотворение по изложению
в хорошо известной ему книге Н. Дрейка "Шекспир и его время" (Nathan Drake.
Shakespeare and his times, vol. I. London, 1817, p. 344-345), который
утверждает, что в эпоху Шекспира подобные гадания были распространены по
всей Англии.
11 ...не осмеливаемся поминать в "благовоспитанном обществе"... -
Возможно, что эта фраза представляет собою отклик на стихи 149-150 II части
"Послания к графу Берлингтону" ("Epistle to the Earl of Burlington", 1731)
Александра Попа (A. Pope, 16881744); поэт говорит, что проповедник грозит
вечными муками тому, кто осмелится произнести слово "ад" в обществе
воспитанных людей ("...who never mentions Hell to ears polite").
12 ...лорд Литтлтон... - Неясно, о каком лорде Литтлтоне идет речь, так
как Метьюрин не называет его христианского имени. По мнению Д. Гранта (D.
Grant, p. 543), здесь имеется в виду лорд T. Lyttleton, или Томас Хромой
(1744-1779), который якобы предсказал свою смерть за три дня до самого
события, увидев во сне, что он умер. Но упоминание о высокой образованности
и репутации скептика, которые Метьюрин приписывает называемому им лицу,
позволяет думать, что речь может идти о другом лорде Литтлтоне (Cieorge
Lyttelton, 1709-1773), известном политическом деятеле и
писателе-просветителе, авторе сатирических произведений, написанных в
подражание французским писателям Монтескье и Фонтенелю, - "Диалоги мертвых"
("Dialogues of the Dead", 1760), друге Филдинга, который посвятил ему свой
роман "Том Джонс". О кончине Дж. Литтлтона 22 августа 1773 г. подробные
воспоминания оставил некий д-р Джонстон (см.: В. Bock. George Lord Lyttelton
und seine Stellung in der englischen Literatur des 18 Jahrh's Gottinaen
1927, 321).
13 ...вампир... - Возможно, что имеется в виду повесть "Вампир" (1819),
приписанная Байрону, но сочиненная (по устным рассказам поэта) его
секретарем Джоном Вильямом Полидори.
14... повесть мисс Эджворт "Помещик в отъезде". - Речь идет об
известной повести ирландской писательницы Марии Эджворт (M.
Edgeworth,1767-1849) "Помещик в отъезде" ("The Absentee", 1812), входящей в
цикл ее "Повестей из светской жизни" ("Tales of Fashionable Life", vol. VI);
в начале повести рассказывается об ирландском помещике, лорде Клонброни,
жена которого, англичанка по происхождению, заставляет его вести суетную и
разорительную жизнь в Лондоне.
15 ...о своем деде, который был деканом в Киллале... - Церковный приход
в небольшом городке северо-западной Ирландии, в котором между 1724-1741 гг.
деканом (старшим священником) был прадед писателя - Питер Джеймс Метьюрин
(см. статью, с, 534).
16 ...настоящим Амфитрионом этого пиршества... - В комедии Мольера
"Амфитрион" (1668), основанной на латинской комедии Плавта, есть реплика:
"Настоящий Амфитрион- Амфитрион, у которого обедают" (III, 5), ставшая
распространенной поговоркой. Имя Амфитрион сделалось синонимом хлебосольного
хозяина.
17 ...и тот усладил свое чрево". - Имеется в виду следующее место в
заключительной (LXXIV) главе II части "Дон Кихота" Сервантеса ("О том, как
Дон Кихот занемог, о составленном им завещании и о его кончине"): "...в
течение трех дней, которые Дон Кихот еще прожил после того, как составил
завещание, он поминутно впадал в забытье. Весь дом был в тревоге; впрочем,
это отнюдь не мешало племяннице кушать, а ключнице прикладываться к
стаканчику, да и Санчо Панса себя не забывал: надобно признаться, что мысль
о наследстве всегда умаляет и рассеивает ту невольную скорбь, которую
вызывает в душе у наследников умирающий" (перевод Н. Любимова).
18 ...будь то сама Пифия на треножнике... - Пифии (их было три) -
жрицы-пророчицы, вещательницы при храме Аполлона в Дельфах. Пифия отпивала
глоток воды из священного ручья, жевала листья священного лавра и занимала
место на золотом треножнике над расселиной скалы; выкрикивавшиеся ею слова
толковались жрецами храма как воля Аполлона.
19 ...с их умершими мужьями. - Имеется в виду "История
Синдбада-морехода" (у Метьюрина ошибочно Синбад) из "Тысячи и одной ночи",
арабского сборника сказок, ставшего известным в Европе по французскому
переводу Галлана (Париж, 1704-1717). История Синдбада была особенно
популярна у английских романтиков (M. P. Conant. The oriental tale in
England in the eighteenth century, N. Y., 1908, p. 253-254). Метьюрин
цитирует сказку неточно; в рассказе о четвертом путешествии Синдбада
говорится, что, заброшенный бурей на некий остров, он по повелению короля
этого острова женится на придворной даме, когда же она умирает, его
погребают живым "вместе с покойницей, в соответствии с обычаем этой страны";
таким образом, в арабской сказке идет речь о жертвоприношении вдовцов, а не
вдов (V. Chauvin. Bibliographie des ouvrages arabes, vol. VII.
Liege-Leipzig, 1893, p. 19-20).
20 ..."холодный, как камень". - Метьюрин цитирует то место хроники
Шекспира "Генрих V" (II, 3, 24-28), где хозяйка лондонского трактира в
Истчипе, бывшая миссис Куикли, недавно ставшая женой Пистоля, рассказывает о
смерти Фальстафа: "...тут он велел мне потеплее закутать ему ноги. Я сунула
руку под одеяло и пощупала ему ступни, - они были холодные, как камень;
потом пощупала колени - то же самое, потом еще выше, еще выше - все было
холодное как камень".
21 ...имя им легион, потому что их много. - Неточная цитата из
Евангелия от Марка (5, 9), где идет речь об изгнании бесов из бесноватого.
82 ...как о недалеком стражнике Догберри, что "читать и писать ее
научила сама природа". - Стражник по имени Догберри - действующее лицо
комедии Шекспира "Много шуму из ничего" (III, 3, 9-10, 16-15); откуда и
заимствована приводимая в тексте цитата.
23 Талаба. - Приведенное двустишие заимствовано из большой эпической
поэмы Роберта Саути (Robert Southey, 1774-1843) на сюжет из восточной сказки
"Талаба-разрушитель" ("Thalaba the Destroyer", 1801; II, 5, 10-11). Метьюрин
хорошо знал ранние произведения Саути и вдохновлялся некоторыми их эпизодами
в "Мельмоте Скитальце"; из поэмы "Талаба-разрушитель", в частности, взят
эпиграф для XIII главы романа.
24 ...бедный Батлер в своем "Антикварии"... - Речь идет об английском
писателе-сатирике Семюэле Батлере (Samuel Butler, 1612-1680), автор поэмы
"Гудибрас". "Бедным Батлером" он назван Метьюрином потому, что последние
годы своей жизни сатирик провел в бедности и ему почти ничего не удавалось
печатать. Лишь более чем три четверти века спустя впервые опубликованы были
оставшиеся от него рукописи произведений в стихах и прозе; среди последних
были "Характеры" - типические очерки и портреты его современников,
написанные ярко и живо, с присущей ему сатирической направленностью; среди
них имеется и очерк "Антикварий"; однако Метьюрин ошибся: характеристика,
которую он имеет в виду, находится в другом очерке того же цикла -
"Занимательный человек" ("A Curious Man"). "Характеры" Батлера напечатаны во
втором томе издания: The Genuine Remains in Verse and Prose of Mr. Samuel
Butler, ed. by R. Thyer, 2 vols. London, 1759.
25 ...fades Hippocratica... - Имеется в виду лицо человека с признаками
приближающейся смерти, как оно описано знаменитым греческим врачом
Гиппократом (460-357 гг. до н. э.).

Глава II

1 Ты, что стонешь... - Эпиграф заимствован из трагедии Николаса Роу
(Nicholas Rowe, 1674-1678) "Прекрасная грешница" ("The Fair Penitent", 1703
- V, 1), представляющей собою переделку более ранней пьесы Филипа
Мессинджера (Philip Massinger, 1583-1640) "Роковое приданое" ("Fatal Dowry",
1632).
2 ...наподобие вергилиевской Алекто... - Одна из фурий (или эринний),
богинь проклятия, мести и кары, по верованиям греков и римлян. Об Алекто,
"коей по сердцу война, клевета, и гнев, и засады", Вергилий упоминает в
"Энеиде" (VII, 324-326). Далее в поэме рассказывается, что Алекто, явившаяся
(во сне) царю рутулов Турну в образе престарелой жрицы Юноны, чтобы побудить
его к войне с троянскими пришельцами, встретила его возражения и мгновенно
приняла свой подлинный страшный образ (VII, 415-455).
3 ...подобно "проклятому чародею, знаменитому Глендауру"...Исторический
Оуев Глендаур (Glendower, Glyndwr, 1364-1416) - уэльский князек, один из
вождей восстания против английского короля Генриха IV. Метьюрин цитирует
историческую хронику Шекспира "Генрих IV", приводя не вполне точно слова
короля о "знаменитом колдуне, проклятом Глендауре" ("The great magician,
damn'd Glendower", см. ч. I, I, 3, 83).
4 ...Драйден составлял гороскоп своего сына Чарлза... - Джон Драйден
(John Dryden, 1631 -1700) - виднейший английский поэт XVII в.; о нем не раз
будет идти речь в последующих примечаниях. О том, что Драйден был любителем
астрологии и что он производил вычисления по положению звезд для того, чтобы
узнать судьбу своего сына, Метьюрин узнал, по-видимому, из "Собрания
сочинений" Драйдена, изданного В. Скоттом, см.: Dryden Works, vol. XVIII.
London, 1808, p. 207-213.
5 ...нелепые сочинения Гленвила были в большом ходу... - Английский
священник и философ-идеалист Джозеф Гленвил (Joseph Glanvill, 1636-1680) -
автор многочисленных произведений философского и публицистического
характера, направленных, в частности, против свободомыслия и атеизма его
времени (последний, в соответствии со словоупотреблением, принятым у
философов Кембриджа в XVII в., именовался им "саддукейством"). Гленвил
проявил себя как убежденный поборник веры в колдовство и "нечистую силу".
Одной из его наиболее популярных книг был трактат в двух частях
"Ниспроверженное саддукейство, или Полные и очевидные доказательства
существования ведьм и привидений" ("Saddukismus Triumphatus, or a full and
plain Evidence concerning Witches and Apparitions", 1681; и последующие
издания 1683, 1689, 1700, 1729 гг.). Саддукеи - иудейская секта, враждебная
фарисеям, свято чтившим талмудическое предание, со всеми вошедшими в него
суевериями. Таким образом "саддукейство" для Гленвила, глубоко веровавшего в
существование ведьм, - нечестивое заблуждение. Ранее Гленвил издал
"Философские рассуждения о ведовстве" ("Philosophical Considerations
concerning Witchcraft", 1666). Одна из этих книг была в руках Метьюрина, и
именно о них отзывается он как о "нелепых сочинениях" (см.: Hartwig Habicht.
Joseph Glanvill, ein speculativer Denker in England der XVII Jahrh. Eine
Studie uber das fruhwissenschaftliche Weltbild. Zurich und Leipzig, 1936, S.
152). Хотя в XVIII в. в Англии никто уже не верил в существование колдуний,
но эти средневековые суеверия поддерживались здесь и с церковной кафедры, и
с судейской скамьи: даже после официальной отмены наказания за колдовство в
Англии в 1736 г. Джов Уэсли (J. Wesley), основатель учения "методистов",
высказывал сожаление по этому поводу и писал: "Англичане вообще, и
собственно большая часть людей науки в Европе, отвергли все показания о
колдуньях и ведьмах как сказки старых баб. Меня это очень огорчает...
Отвергнуть колдовство значит, по правде говоря, отвергнуть Библию".
6 ...Дельрио и Виерус были настолько популярны... - Мартин Антон
Дельрио (Martin Anton Delrio, 1551 -1608) - иезуит, автор книги
"Исследование колдовства в шести книгах" ("Disquisitionum magicarum libri
sex", 1509); Иоганн Вейер или Виерус (J. Weyer, 1516-1588) - знаменитый
врач, автор трактата "Об обманах, творимых нечистой силой, и колдовских
чарах и зельях" ("De Praestigiis daemonum et mcantationibua ас veneficiis",
1564).
7 ...один из драматургов (Шедуэл) обильно цитировал их... - Речь идет о
пьесе поэта и плодовитого драматурга Томаса Шедуэла (Thomas Shadwell, 1642?
- 1692) "Ланкаширские ведьмы" ("The Lancashire Witches", 1681); в
предисловии Шедуэл писал: "В отношении всякого колдовства я не надеялся
сравняться по богатству фантазии с Шекспиром, создававшим свои колдовские
сцены силой воображения... и поэтому решил обратиться к авторитетным
источникам... Вот почему в этой пьесе нет ни одного действия, мало того, ни
одного слова, имеющего отношение к колдовству, которое не было бы взято из
сочинений какого-либо древнего или современного колдуна".

Глава III

1 Появлялся призрак старика (Apparebat eidolon senex). - Та же
латинская цитата, но в более полном виде и с более точным указанием на
источник, приведена в тексте гл. XXIII, с. 346; она вята из "Писем"
латинского писателя Плиния Младшего (Gaius Plinius Secundus, 62-114).
Приводим эту цитату полностью (VII, 27) в переводе А. И. Доватура: "Был в
Афинах дом, просторный и вместительный, но ославленный и зачумленный. В
ночной тиши раздавался там звук железа, а если прислушаться внимательно, то
звон оков слышался сначала издали, а затем совсем близко; потом появлялся
призрак - старик, худой, изможденный, с отпущенной бородой, с волосами
дыбом; на ногах у него были колодки, на руках цепи, которыми он потрясал.
Жильцы поэтому проводили в страхе, без сна, мрачные и ужасные ночи:
бессонница влекла за собой болезнь, страх рос, и приходила смерть, так как
даже днем, хотя призрак и не появлялся, память о нем не покидала
воображения, и ужас длился, хотя причина его исчезала. Дом поэтому был
покинут, осужден на безлюдье и всецело предоставлен этому чудовищу;
объявлялось, однако, о его сдаче на тот случай, если бы кто-нибудь, не зная
о таком бедствии, пожелал бы его купить или нанять" (Письма Плиния Младшего.
М.-Л., 1950, с. 223).
2 ...самому Михаэлису... - Михаэлис (Johann David Michaelis, 1717-1791)
- известный немецкий теолог XVIII в., автор многотомных сочинений по критике
текста Библии и по библейской археологии.
3 ...подобно Тому Кориету... - Томас Кориет (Thomas Coryate. 1577-1617)
- чудаковатый английский путешественник, современник Шекспира, исколесивший,
большею частью пешком, многие страны Западной Европы, Азии и Африки и
описавший свои странствования в нескольких книгах весьма экстравагантного
стиля. Первая из опубликованных им книг называлась "Сырые плоды Кориета,
наскоро проглоченные им во время скитаний, поспешно совершенных в течение
пяти месяцев во Франции, Савойе, Италии, Ретии, обычно называемой страной
гризонов, Гельвеции или Швейцарии, в некоторых частях верхней Германии и
Нидерландов, ныне же переваренные в голодной земле Одкомба в Сомерсете"
("Coryats Crudities, hastile gobled up in five months in FranTj ce, Savoy,
Italy, Rhetia, commonly called the Grison's country, Helvetia alias
Switzerland, some parts of high Germany and the Netherlands; newly digested
in the hungry aire of Od combe of Somerset", 1611). В 1612 г. Т. Кориет
совершил путешествие в Индию, побывал также в Константинополе, Алеппо,
Иерусалиме и в Месопотамии. Это путешествие по Востоку также описано им в
еще более чудаковатом сочинении, посвященной его друзьям по лондонской
таверне "Русалка", в котором он сам именует себя
"Иepyсалимско-сирийско-армянско-парфяно-индийским разминателем ног Томасом
Корнетом из Одкомба в Сомерсете" ("the
Hierosolymitan-Syrian-Mesopotamian-Armenian-Parthian-Indian Legge-stretcher
of Ddcombe in Somerset", 1616).
4 Великолепные руины двух вымерших династий... - Речь идет о римлянах и
арабах, некогда живших на Иберийском полуострове.
5 ...по мнению д-ра Джонсона... - Слова Семюэла Джонсона (Samuel
Jonnson, 1709-1784), известного английского лексикографа, писателя и
литературного критика, сказанные им в беседе с Адамом Фергюсоном 26 марта
1772 г., записаны биографом Джонсона Джеймсом Босвелом и помещены в книге
"Жизнь Джонсона" (J. Boswell. Life of Johnson. 1876, vol. II, p. 33-34).
6 Горе побежденным (Vae victis). - По преданию, рассказанному Титом
Ливнем и другими римскими историками, во время осады Рима галлами один из
галльских вождей, Бренн, наложил на побежденных римлян контрибуцию в тысячу
фунтов золота. "К постыднейшей уже самой по себе сделке прибавилось еще
новое унижение, - пишет Ливии, - весы, принесенные галлами, были неверны;
когда трибун [Кв. Сульпиций] стал возражать против этого, нахальный галл
положил еще на чашку весов свой меч, и римлянам пришлось выслушать тягостные
слова: "Горе побежденным!"" (см.: Тит Ливии, Римская история от основания
города. Перевод с латинского под ред. П. Адрианова. М., 1892, т. I, кн. V,
с. 483).
7 ...подвиги Сида... - Сид (историческим прототипом которого был
Родриго Диас)национальный герой средневековой Испании, воспетый в ряде
произведений испанского героического эпоса. О борьбе Сида за отвоевавие
захваченных маврами территорий Испании (в частности, Валенсии) рассказано в
двух дошедших до нас поэмах о Сиде: древней (около середины XII в.),
довольно близкой к действительным историческим фактам, и более поздней
("Родриго", XIV в.), а кроме того, в обширном цикле "романсов" о Сиде
(XV-XVI вв.).
8 ...над развалинами. Сагунта... - Сагунт (Saguntum)-торговый город в
Испании, к северу от Валенсии. Основанный греками недалеко от морского
берега, Сагунт был предметом борьбы между карфагенянами и римлянами. В 219
г. до н. э. Сагунт был завоеван Ганнибалом и почти совершенно разрушен после
героического сопротивления в течение долгой осады; восемь лет спустя
отвоеван римлянами.
9 ...историю английского мальчика из Билдсона... - История этого
мальчика не раз приводилась в различных книгах о колдовстве. В 1620 г. он
обвинил некую Джоун Кок (Joan Kock) в том, что она околдовала его, и для
доказательства этого представил якобы воткнутые ею в его тело иголки и
булавки; Джоун Кок была судима, но обман мальчика раскрылся, и мнимая
"колдунья" была оправдана. В издании Ф. Экстона "примечание издателя" полнее
и точнее называет предполагаемый первоисточник цитаты у Метьюрина - брошюру
1622 г. "Мальчик, из Билсона" (Билстона?). Вот ее полное заглавие: "Мальчик
из Вильсона, или Правдивое разоблачение новейших заведомых обманщиков из
римско-католических священников в их притворном экзорцизме (заклинании) или
изгнании дьявола из маленького мальчика по имени Вильям Перри... из
Билсона... Здесь же, с позволения, приводится краткое теологическое
рассуждение о путях предостережения от них, для наиболее легкого
распознавания подобных католиков-плутов" и т. д. ("The Boy of Bilson, or a
true discovery of the late notorious impostures of Certaine Romish priests
in their pretended Exorcisme or expulsion of the Diuell out of a young Boy,
named William Perry ...of Bilson... Hereunto is permitted a brief
Theological Discourse by way of Caution for the more easie disoerning of
such Romish spirits, etc"). Эта брошюра была издана в Лондоне неким Ричардом
Беддели (Richard Baddeley) и затем, по-видимому, переиздавалась анонимно
(см.: F. Axton, p. 25; D. Grant, p. 34, 545)
10 ...была применена пытка водой... - Описание "пытки водой" в
трибунале Инквизиции, а также всех прочих мучительств, применявшихся
Инквизицией во время суда над обвиняемыми, несомненно было известна
Метьюрину из книги каноника и главного секретаря испанской Инквизиции Хуана
Антонио Льоренте "Критическая история испанской инквизиции" (Juan Antonio
Llorente. Histoire critique de l'inquisition d'Espagne. Paris, 1817).
Ставшая одним из источников "Мельмота Скитальца" (см. статью, с. 584),
основанная на архивных данных, книга Льоренте разоблачила многие
преступления испанской Инквизиции, о которых читатели ее ранее могли только
догадываться; изданная на французском языке в переводе с испанской рукописи,
она была запрещена в Испании и Италии. "Пытка водой" была одной из самых
мучительных и нередка кончалась смертью истязаемого. По свидетельству
Льоренте, она заключалась в следующем: в рот пытаемого "вводят до глубины
горла тонкую смоченную тряпку, на которую вода из глиняного сосуда падает
так медленно, что требуется не менее часа, чтобы влить по каплям поллитра,
хотя выходит она из сосуда беспрерывно. В этом положении осужденный не имеет
промежутка для дыхания, так как смоченная тряпка препятствует этому. Каждое
мгновение он делает усилие, чтобы проглотить воду, надеясь дать доступ струе
воздуха, но вода в то же время входит через ноздри... Поэтому часто бывает,
что по окончании пытки извлекают из глубины горла тряпку, пропитанную кровью
от разрыва сосудов в легких или в соседних частях" (Хуан Антонио Льоренте.
Критическая история испанской инквизиции, т. 1, М., 1936, с. 336-337; к
книге приложена и литографическая картинка, изображающая "пытку водой").
11 ...по выражению Догберри, можно было "проверить недостоверное", -
Цитата (неточная) заимствована из комедии Шекспира "Много шуму из ничего"
(V, 1); о комической фигуре Догберри, чванливого глупца, см. выше, прим. 22
к гл. I.
12 ...описанной Саллюстием походкою Катилины... - Метьюрин имеет в виду
сочинение римского историка Гая Саллюстия Криспа (86-34 гг. до н. э.) "О
заговоре Катилины", где о Катилине-заговорщике Саллюстий писал, что "совесть
терзала его потрясенную душу. Отсюда его бледность, омерзительный взгляд,
походка то торопливая, то медленная, словом, все признаки душевного
расстройства как во всей наружности, так и в выражении лица" (см.: Гай
Саллюстий Крисп. О заговоре Катилины; Марк Туллий Цицерон. Речи против
Катилины. Перевод С. П. Гвоздева. М.-Л., 1934, с. 110).
13 ...остепенялись маски. - Стихи взяты из знаменитой дидактической
поэмы "Опыт о критике" ("An Essay on Criticism", 1711; II, 540-541)
Александра Попа (16881744).
14 Ювенал (ок. 55-ок. 128 г.) - римский сатирик. Метьюрин хорошо знал
его произведения и несколько раз цитировал в "Мельмоте Скитальце".
15 ...первой исполнительницы роли Роксаны... - Роксана - героиня пьесы
Натаниэла Ли "Королевы-соперницы" (1677). Та же актриса, миссис Маршалл,
играла роль Роксаны в трагедии графа Оррери "Мустафа" (1668). Похитителем
актрисы был, однако, Обри де Вир, граф Оксфорд (Aubrey de Vere, Earl of
Oxford).
16 ...ожидала карета со стеклами... - Кареты с окнами из стекла
(glass-coach) вошли в моду в Англии около 1667 г.
17 ...увезти Кинестона... - Речь идет об Эдуарде Кинестоне (Edward
Kynaston, 1670?-1706?) - одном из последних английских актеров, по старой
традиции исполнявшем женские роли. Метьюрин называет его Адонисом за его
красоту, уподобляя прекрасному юноше, о котором рассказывается в
древнегреческом мифе.
18 ...становится понятным название пьесы Уичерли "Любовь в лесу". -
Первая пьеса Уильяма Уичерли (William Wycherley, 1640-1716) имела заглавие
"Любовь в лесу, или Сент-Джеймский парк" ("Love in a Wood, or St.-James's
Park", 1671). СентДжеймский парк в Лондоне, разбитый к югу от
Сент-Джеймского дворца, служившего в то время резиденцией короля, - любимое
место прогулок лондонской знати.
19 ...картины Лели... - Питер Лели (Lely, 1618-1680) - английский
художник голландского происхождения, написавший много портретов придворных
Карла II.
20 ...мемуары Граммона... - "Мемуары" графа Филибера Граммона
(1621-1707), Французского дворянина, одного из самых типичных и блестящих
представителей двора Карла II, написаны были на французском языке шурином
Граммона А. Гамильтоном ("Memoires de la vie du comte de Grammont");
английский их перевод впервые опубликовал В. Скотт. Эта книга представляет
собою ценный источник, дающий полное и яркое представление о жизни и нравах
английской аристократии при дворе Карла II после Реставрации.
21 ...даже самому Принну. - Вильям Принн (William Prynne, 1600-1669) -
ученый юрист, пуританин-публицист, ополчавшийся на порочные нравы своего
времени. "Иногда Принн считал страшным грехом, что мужчины носят длинные
локоны (Love-locks, как их называли) или пьют за чье-либо здоровье; иногда
таким грехом было для него неправильное толкование вопроса о
предопределении. Наконец, Принн обратил свое внимание на театры. Тут для
бича сатиры открывалось весьма обширное поле" (Р. Гардинер. Пуритане и
Стюарты, 1603-1660 гг. СПб., 1896, с. 104-105). О трактате Принна "Бич
актеров" ("Histriomastix", 1634) и его последствиях см. ниже, прим. 34 и 37
к гл. XXX.
22 ...будь то герцогиня Портсмутская... - Луиза Рене де Керуай (Louise
Renee de Kerouaille, 1649-1734) приехала из Франции в Англию в свите сестры
английского короля Карла II Генриетты, герцогини Орлеанской. Керуай поручена
была тонкая миссия - склонить английского короля к заключению союза с
Людовиком XIV. Исполнить это поручение ей, правда, удалось в малой степени,
но Керуай стала первой любовницей английского короля, присвоившего ей титул
герцогини Портсмутской 19 августа 1673 г.
23 ...или Нелл Гдинн... - Элинор Гуинн (Eleanor Gwynn, ок. 1640-1687),
или "маленькая Нелли", как ее называли обычно, первоначально была
продавщицей апельсинов в королевском театре; затем она сделалась актрисой,
любовницей лорда Бакхерста, позднее ее избрал своей наложницей Карл II; она
имела от короля двух сыновей; один умер в младенчестве, второй носил имя
Чарлза Боклерка, а затем ему был присвоен титул герцога Сент-Олбанского (S.
J. Low and F. S. Pulling. The Dictionary of English History. London, 1884,
p. 523).
24 ...они... поносили Драйдена... - О Драйдене см. выше, прим. 4 к гл.
II.
25 ...Ли и Отвея... - Драматург Натаниэл Ли (Nathaniel Lee, 1653-1692)
в 70-х годах XVII в. (между 1675 и 1680 гг.) написал восемь трагедий;
большой известностью пользовалась поставленная на сцене в 1677 г. пьеса
"Королевы-соперницы, или Смерть Александра Великого", за которой следовал
"Митридат, царь Понта" (1678); затем Н. Ли в сотрудничестве с Драйденом
создал пьесы "Эдип" (1679), "Феодосии, или Сила любви" (1680). Т. Отвей
(Thomas Otway, 1652-1685) занимал видное место среди драматургов того же
времени; им написаны "Алкивиад" (1675), "Дон Карлос" (1676), кроме того,
известны его переделки пьес Расина и Мольера, знаменитая трагедия в белых
стихах "Спасенная Венеция" ("Venice Preserv'd, or a Plot Discover'd", 1682),
пользовавшаяся долголетней популярностью.
26 ...цитировали Седли и Рочестера. - Чарлз Седли (Sir Charles Sedley,
1639?-1701) - автор двух незначительных трагедий и нескольких комедий, из
которых лучшими считались "Белламира" ("Bellamira", представлена в 1687 г.)
и "Шелковичный сад" ("The Mulberry Garden", 1668), частично основанная на
"Школе мужей" Мольера. Граф Джон Уилмот Рочестер (John Wilmot earl of
Rochester, 1648-1680) - любимец Карла II, поэт, автор сатир (среди них
"Сатиры против человечества", 1675) и стихотворений весьма нескромного
содержания.
17 ...Не то еще в паписты угодите. - Стихотворные строки заимствованы
из четвертой сатиры Джона Донна (John Donne, 1571 (1572?)-1631) в
стихотворной переделке Александра Попа (см.: A. Pope. The fourth Satire of
John Donne versifyed, 256-257).
28 Смотри "Старый холостяк"... - Речь идет о первой комедии драматурга
Вильяма Конгрива (W. Congreve, 1670-1729) "The Old Bachelor" (1693); называя
ее, Метьюрин, однако, допускает ошибку: в комедии Конгрива не Араминта, но
ее кузина БелинДа просит своего возлюбленного Бельмура в разговоре с ней не
употреблять обращения "отвратительного вкуса".
29 ...языком Орондата, боготворящего Кассандру... - И в этом месте
своего повествования Метьюрин допустил неточности, которые читателю следует
иметь в виду. "Кассандр" ("Cassandre") - псевдоисторический "галантный"
роман французского писателя Ла Кальпренеда (La Calprenede, Gautier de
Coster, 1614-1663), изданный в 1644-1650 гг. в 10 томах (объемом в пять с
половиной тысяч страниц); английский перевод - 1676 г.; главным героем
романа является Кассандр, царь Македонский (сын Антипатра), а действие
происходит во время греко-персидских войн; Кассандр влюблен в дочь Дария, на
которой женится Александр Македонский. В побочных эпизодах повествуется о
любви скифского царя Оорондата (Oorondates) к Статире и ревности к ней
Роксаны, пленницы Александра Македонского. (Подробное изложение этого
огромного романа см.: H. Karting. Geschichie des franzosischen Romans in
XVII Jahrundert, Bd. I, 2te Ausg. Berlin, 1891, S. 247-281). Таким образом,
Метьюрин превратил царя Кассандра в Кассандру, а роль Оорондата и самое его
имя представил неправильно. Последняя ошибка произошла, по-видимому, потому,
что историю Оорондата Метьюрин знал не из романа Ла Кальпренеда, а из
заметки Д. Аддисона в журнале "Зритель", где, в частности, говорится:
"Любовь - мать поэзии и до сих пор производит среди малообразованных и
грубых людей тысячи воображаемых страданий и любезностей. Она заставляет
лакея говорить языком Орондата и превращает неотесанного сельского учителя в
галантного пастушка" и т. д. (The Spectator, vol. V, 8th ed. London, 1726, Э
377, Tuesday, May, 13, p. 237-238). Имена Кассандра, Роксаны и Ла
Кальпренеда в этой заметке, однако, не упомянуты.
30 ...площадь Ковент-Гарден. - Квартал в Лондоне с рынком овощей,
цветов и фруктов, где позднее, после того времени, которое описывается в
романе Метьюрина, возник театр Ковент-Гарден (построен в 1809 г.).
31 ...в "Marriage a la mode" Драйдена. - Комедия Драйдена (см. о нем
выше, прим. 4 к гл. II) "Брак по моде" представлена на сцене в 1672 г.
32 ...всей премудростью от Аристотеля до Боссю... - Французский
писатель Ле Боссю (Le Bossu, 1651-1681) - автор часто переиздававшегося
"Трактата об эпической поэме", который высоко ценил теоретик французского
классицизма Буало. Греческий философ Аристотель упомянут здесь как автор
"Поэтики".
33 ..."шатры Кидарские". - Так неоднократно в Библии образно именуется
Аравия и аравийские кочевники (см.: П. Солярский. Опыт библейского словаря
собственных имен, т. II. СПб., 1881, с. 599).
34 ...у тетушки Дины в "Тристраме Шенди"... - В романе Лоренса Стерна
"Жизнь и мнения Тристрама Шенди" (1760-1767) о приключении Дины, двоюродной
тетки рассказчика, "которая лет шестьдесят тому назад вышла замуж за кучера
и прижила от него ребенка", говорится несколько раз (см. гл. XXI). Тристрам
даже клянется "старой черной вельветовой маской" своей тетушки.
35 Смотри "Оруноко" Саутерна... - Пьеса Томаса Саутерна (T. Southerne,
1650-1746) "Оруноко" ("Oroonoko", 1795), сюжет которой заимствован из романа
английской писательницы Афры Бен (Aphra Behn, 1640-1689) "Оруноко, или
Царственный невольник" (1678).
36 ...призрак матери Алъмансора... - Имеется в виду героическая драма
Драйдена "Завоевание Гранады" ("The Conquest of Granade, or Almanzor and
Almahide", 1670); призрак утонувшей матери Альмансора появляется здесь во II
части, в 3-й сцене IV действия пьесы.
37 ...дух Лайя... - Имеется в виду трагедия Драйдена (написанная
совместно с Н. Ли в 1679 г.) "Эдип" ("Oedipus"), в которой обработан миф об
Эдипе, сыне фиванского царя Лайя (III, 1).
38 Смотри письма Леблана. - Имеется в виду аббат Леблан (Jean Bernard
le Blanc, 1707-1781), автор весьма популярных в XVIII в. "Писем француза,
касающихся правления, политики и нравов англичан и французов" ("Lettres l'un
Francois concernant le gouvernement, la politique et les moeurs des Anglois
et des Francois". La Hav, 1745; перепечатано в 1751, 1758 гг., английский
перевод: "Letters of the English and French Nations". London, 1747, другое
издание - Dublin, 1742). "Письма" Леблана написаны во время пребывания его в
Англии между 1731-1744 гг., из 90 писем 31 посвящено художественной
литературе, 11 - театру. Отзывы Леблана об английской литературе, в
частности о Драйдене, характеризованы в статье: George Havens. The Abbe Le
Blanc and English Literature. - Modern Philology, 1920, t. XVIII, p. 82;
Helene Monod-Cassidy. Un voyageur-philosophe au XVIII s. L'abbe J.-B. Le
Blanc. Harvard Univ. Press, 1941 p. 66-75.
39 ...требовали... "сожжения папы"... - Обряд сожжения сделанного из
соломы изображения римского папы происходил в Лондоне несколько лет подряд в
день рождения королевы Елизаветы, в частности между 1679-1681 гг. в период
сильнейшего ожесточения против католиков, которое подогревалось слухами о
воображаемом так называемом папистском заговоре против Англии (S. J. Low and
F. S. Pulling. The Dictionary of English History, p. 827-828).
40 ...остановили свой выбор на испанских и мавританских
сюжетах.Названные Метьюрином драматурги действительно создали ряд пьес, в
которых обработаны были сюжеты из истории Испании и ее колоний, борьба
испанцев с арабами и т. д. Драматург Роберт Хауард (Robert Howard,
1626-1698) написал "Индийскую королеву" ("The Indian Queen", 1664,
напечатана в 1665 г.), продолжение которой создал в том же году Драйден под
названием "Индийский император, или Завоевание Мексики испанцами" ("The
Indian Emperor, of the Conquest of Mexica by the Spaniards"); выше уже была
упомянута пьеса Драйдена "Завоевание Гранады" (см. прим. 36). Элкене Сетл
(Elkanah Settle, 1648-1724) создал "Императрицу Марокканскую" ("The Empress
of Morocco", 1673) и т. д.
41 Смеяться шутке, что смущает ложи. - Стихи заимствованы из
произведения Джона Гея (John Gay, 1685-1792) "Чайный столик. Городская
эклога" ("The Tea-Table. A Town Eclogue").
42 ...давали "Александра"... - Речь идет о пьесе Натаниэла Ли
"Королевы-соперницы, или Смерть Александра Великого" (см. выше, прим. 25).
43 ...главную роль исполнял Харт... - Артист Чарлз Харт (Ch. Hart, ум.
1683).
44 ...настоящий "сын Аммана". - Александр Македонский был обожествлен
при жизни, объявленный сыном Зевса-Аммона.
45 Смотри "Историю сцены" Беттертона... - Томас Беттертон (Th.
Betterton, 16351710) - известный актер и драматург. Его заметки по истории
английских театров, делавшиеся им в течение долгого времени, были изданы под
заглавием "История английской сцены" ("A History of English Stage", 1741).
46 ...испытал, вероятно, Брюс, открывши истоки Нила... - Речь идет о
Джеймсе Брюсе (James Bruce, 1730-1794), шотландском путешественнике,
открывшем истоки реки Нил в Африке (так называемый Голубой Нил) и
напечатавшем об этом подробный отчет.
47 ...Гиббон, завершив свею "Историю". - Эдвард Гиббон (Gibbon, Edward,
17371794) писал свой знаменитый труд "История упадка и падения Римской
империи" ("The History of Decline and Fall of the Roman Empire") в течение
многих лет: первый том (в издании in 4
o
) вышел в свет в 1776 г., второй и
третий - в 1781, последние три тома появились в 1788 г.
48 Ларошфуко Франсуа де (La Rochefoucauld, 1613-1680), автор
"Размышлений или Моральных изречений и максим" ("Reflexions ou sentences et
maximes morales", 1665; много раз переиздавалось). Точно цитируемый текст
этой максимы Ларошфуко гласит: "В несчастиях наших лучших друзей мы всегда
находим нечто такое, что для нас не лишено приятности". Эта книга
пользовалась популярностью также в Англии, Метьюрину, вероятно, хорошо было
известно стихотворение Джонатана Свифта, написанное им "при прочтении" этой
сентенции Ларошфуко и озаглавленное "Стихи на смерть доктора Свифта"
(1731-1732; впервые опубликовано в 1739 г.), в котором он подводит итог
своей жизни и дает оценку своей литературно-общественной деятельности как
сатирика. Характерно, однако, что английские писатели и философы понимали
Ларошфуко односторонне, толкуя его этическую систему как оправдание эгоизма.
В полном соответствии с такой точкой зрения находилось, несомненно, и
восприятие Ларошфуко Метьюрином. Честерфилд в письме к сыну от 5 сентября
1748 г. пишет: "Ларошфуко порицают и, как мне кажется, напрасно, за то, что
главным побуждением, определяющим все поступки, он считает себялюбие. Мне
думается, что в этом есть значительная доля истины и уж, во всяком случае,
вреда эта мысль принести не может". В этом же письме Честерфилд замечает
также: "Вот размышление, которое больше всего осуждается в книге Ларошфуко
как жестокое "Человек может находить что-то приятное в горе, которое
постигает его лучшего друга". А почему же нет?" (Честерфилд. Письма к сыну.
Максимы. Характеры. Л., 1971, с. 70-71).
49 ...огромными глыбами Стонехенджа... - Под этим названием известен
гигантский древний памятник из каменных столбов, находящийся в Англии в
десяти милях от Солсбери. По-видимому, этот памятник представляет собою
развалины храма с алтарем-жертвенником и относится еще к кельтским
друидическим временам. В книге Томаса Мориса "Индийские древности", бывшей
источником главы "Повесть" (см. о ней ниже, прим. 3 к "Повести"), помещен
специальный раздел о "громадном храме солнца" в Стонехендже (vol. VI, р.
123-128), а в приложении к нему дана гравированная картинка, изображающая
"вид массивных колонн в Стонехендже при лунном свете". Об историческом
значении этого древнего памятника см.: Б. Р. Виппер. Английское искусство.
Краткий исторический очерк. М., 1945, с. 5-6.
50 ...капитана Бобадила... - Персонаж комедии Бена Джонсона (Ben
Jonson, 1573-1637) "У каждого свои причуды" ("Every Man in his Humor";
поставлена на сцене в 1598 г., напечатана в 1611 г., в новой редакции - в
1616 г.). Бобадил - тип полуголодного, но чванливого и тщеславного хвастуна.
51 ...в Айя-Софии... - Знаменитый христианский храм, после завоевания
Константинополя турками (1453) превращенный в магометанскую мечеть.
52 ...навстречу королю Этельберту... - Король англосаксонского Кента
Этельберт (Ethelbert, 560-616) был крещен св. Августином в 597 г.
53 ...сивиллины книги... - Книги предсказаний сивилл (см. выше, прим. 7
к гл. I). По древнему преданию, собирать эти книги начал Тарквиний Гордый,
приобретший несколько книг от Кумской сивиллы. Последующие правители Рима
увеличили это собрание пророчеств, хранившееся в каменном ящике под сводом
храма Юпитера в Капитолии, но в 84 г. до н. э. они были истреблены пожаром;
позднее собрание было частично восстановлено и пополнено. Как видно из
контекста "Мельмота Скитальца", фраза, оборванная на словах о сивиллиных
книгах, вероятно, должна была служить началом фразы, в которой мог быть
изложен еще один пример, подтверждавший ту "остроумную", по ироническому
замечанию автора, мысль, что набожность народа увеличивалась, если
богослужение совершалось на неизвестном для него языке; по-видимому, хорошо
знавший историю сивиллиных книг, Метьюрин знал также, что древнейшие из них
были написаны не на латинском, а на греческом языке.
54 О если б мог мычать я, как горох... - Поэт и драматург Натаниэл Ли
(см. о нем выше, прим. 25) окончил свою жизнь в сумасшедшем доме (Бедламе) в
1692 г. Приведенный стих ("О that my lungs could bleat like buttered pease")
представляет собой начальную строчку приписанного H. Ли стихотворения,
озаглавленного "Бессмыслица" ("Nonsense") и напечатанного в сборнике
"Остроты и забавы" ("Wit and Drollery", 1656).
55 Хью Питерс (Hygh Peters, 1599-1660) - священник, пользовавшийся
славой красноречивого проповедника. Получив образование в Кембриджском
университете, Питере был священником сначала в Лондоне, затем в Роттердаме
(в Голландии), прожил несколько лет в Северной Америке (в Массачузетсе),
вернулся в Англию в 1641 г., где стал капелланом в различных армейских
частях, сопровождал Кромвеля в Ирландию после Реставрации был судим как один
из убийц короля Карла I и казнен 16 октября 1660 г. (см.: S. J. Low and F.
S. Pulling. Dictionary of English History, p. 817).
56 ...повторял пять пунктов... - Имеются в виду пять основных положений
кальвинистской доктрины, о которых шли споры между представителями различных
протестантских сект. В различных сочинениях теологического характера в XVII
в. эти положения и порожденные ими разногласия формулировались следующим
образом: 1. Предопределение или личный выбор; 2. Неотразимая благость
(милосердие божие); 3. Личный грех или общая греховность естественного
человека; 4. Личное искупление; 5. Конечное заступничество святых.
57 ...До царствования королевы Анны... - Королева Анна (1664-1714) была
последней представительницей дома Стюартов на английском престоле (второй
дочерью Иакова II и его жены Анны Хайд).
58 ..."Охвостье" Парламента... - Английский Парламент, избранный 6
октября 1640 г., вошел в историю под названием Долгого парламента, так как,
собравшись в Конце этого года, он не расходился в течение двенадцати с
половиной лет, вплоть до 20 апреля 1653 г., когда он был разогнан Кромвелем
при ближайшем участии генерала Гаррисона (о нем см. ниже, прим. 64), что
явилось важным этапом в развитии революции в Англии и установлении
республики. За период своей деятельности и двух гражданских войн Долгий
парламент сильно поредел; тем не менее среди депутатов находились еще
депутаты, оппозиционно настроенные к революционным переменам, происходившим
в стране. Долгий парламент, очень малочисленный, получил также прозвище
"Охвостье" (The Rump): с ним и боролся Кромвель, опиравшийся на сектантские
элементы в революционной армии и народе.
59 ...злосчастного полковника Лавлеса... - Речь идет об известном поэте
эпохи гражданской войны и революции в Англии Ричарде Лавлесе (Richard
Lovelace, 1618-1658), являвшемся полковником армии роялистов.
60 ...отрывками из "Щеголя с Колмен-стрит"... - Сатирическая комедия
Абрахема Каули (Abraham Cowley, 1618-1667) первоначально была направлена
против пуритан, но в ней доставалось также и роялистам. Первая редакция
"Щеголя с Колмен-стрит" ("The Cutter of Coleman Street") относится еще к
1641 г., но окончательную форму эта пьеса приняла уже после Реставрации,
когда она неоднократно и с большим успехом шла на лондонских сценах.
61...леди Лемберт и леди Десборо... - Речь идет о персонажах пьесы
писательницы Афры Бен (о ней см. выше, прим. 35) "Круглоголовые" ("The
Round-Heads, of the Good Old Cause", 1682).
62 - Тавифа, Тавифа! - закричал голос... - Тавифа (Tabitha) - одно из
действующих лиц комедии А. Каули "Щеголь с Колмен-стрит". Цитаты,
приведенные Метьюрином, взяты из этой комедии (III, 12: разговор между
Щеголем и Тавифой).
63 ...Канарский... - Оживленный и веселый Канарский танец (canary
dance), т. е. испанский танец Канарских островов, пользовался в Англии
широкой популярностью уже в конце XVI - нач. XVII в. Он упомянут в комедии
Шекспира "Конец - делу венец" ("All's well that ends well", II, 1, ст.
75-78), где о нем рассуждает Мот в беседе с Армадо, а Лафе убеждает короля,
имея в виду женское очарование:

...я лекаря такого раздобыл.
Который может в камень жизнь вдохнуть,
Скалу расшевелить и вас заставить,
Мой добрый государь, пуститься в пляс...
(Перевод М. Донского)

В тексте оригинала ст. 71 читается: "Quicken a rock, and make you dance
canary", т. е. "расшевелить скалу и заставить вас плясать Канарский танец".
Уже один из ранних комментаторов Шекспира, Френсис Дус, в своих "Пояснениях
к Шекспиру" (F. Douce. Illustrations of Shakespeare. 1807) привел подробное
описание этого танца, заимствовав его из трактата французского хореографа
Туано Арбб "Орхезография" (Thoinot Агbeau. Orchesographie). Это описание
дано также в книге Н. Дрейка "Шекспир и его время" (Nathan Drake.
Shakespeare and his times, vol. II. London, 1817, p. 174-175), которая, как
мы уже предположили выше (см. прим. 10 к гл. I), была известна автору
"Мельмота Скитальца".
64 Гаррисон Томас (Thomas Harrison, 1606-1660) - полковник, затем
генерал парламентской армии (см. о нем выше, прим. 58), в 1649 г. являлся
членом суда над королем Карлом I и одним из подписавших ему смертный
приговор. После Реставрации Гаррисон был казнен (13 октября 1660 г.) как
цареубийца по приговору суда, на котором он мужественно и убежденно
оправдывал осуждение короля (см. ниже, прим. 26 к гл. "Повесть о двух
влюбленных").
65 Брешешь, круглоголовый! - взревел портной-кавалер... - Перебранка
между двумя обитателями сумасшедшего дома, ткачом-пуританином и
портным-роялистом, которую слышит Стентон, изображена Метьюрином с полным
правдоподобием, что свидетельствует о начитанности его в первоисточниках по
истории английской революции XVII в. В конце 1641 г. перед началом первой
гражданской войны в Англии в Парламенте возникли серьезные споры и волнения
по вопросу об епископате в связи с антипуританской позицией, занятой
примасом англиканской церкви, архиепископом Лодом. Полемика эта отразилась и
в печати, в ряде памфлетов, написанных в типично "барочном" стиле, полном
метафор, библейской символики и неожиданных уподоблений. К этому времени,
когда в Англии уже совершился переход верховной власти в государстве к
Парламенту в последнем появились две противоборствующие политические силы:
защитники короля и англиканской епископальной церкви и сторонники
Парламента, вскоре вступившие между собой в вооруженную борьбу. В это время
и те и другие получили от населения особые клички: роялисты стали
именоваться "кавалерами" (Cavaliers), сторонники республики -
"круглоголовыми" (Roundhead); эти уничижительные эпитеты быстро утвердились
в разговорной речи и распространились повсеместно. В прозвании "кавалеры"
видели намек на склонность англичан-"роялистов" к французам и католикам
("папистам"), а также иронию к той лености и небрежности, с какой они
относились к военной службе. Прозвание "круглоголовые" имело в виду принятый
у пуритан обычай (особенно среди купцов и ремесленников и вообще людей, не
принадлежавших к дворянскому обществу) носить коротко стриженные волосы в
отличие от дворян-"кавалеров", носивших обычно длинные кудри и локоны. Один
из современников свидетельствовал о пуританах 40-х годов XVII в.: "Они были
скромны по виду, но не по своему языку, волосы на своих головах они носили
немного длиннее своих ушей, вследствие чего их и назвали круглоголовыми".
66 О будь он проклят дважды! - Слова из анонимной политической песни,
направленной против Оливера Кромвеля, текст которой приводится в упомянутой
выше комедии Э. Каули "Щеголь с Колмен-стрит" (II, 8).
67 ...для полковника Бланта... - В середине 40-х годов Блант (Thomas?
Blunt или Blount) был полковником парламентской охраны (см.: Alfred Harbage.
Cavalier Drama. N. Y. - London, 1936, p. 178).
68 ..."Мятеж был, дом разнесли"... - Первая строка политической песни
"The Sale of Rebellious Household-stuff", включенной (под Э 14) в третью
книгу известного собрания Томаса Перси "Остатки древней английской поэзии"
(Thomas Percy. Reliques of ancient English poetry: consisting of old Heroic
Ballads, songs and other pieces of our earlier poets... 1765). Публикуя эту
песню, представляющую, по его словам, "саркастическое ликование
торжествующей законности", Перси сообщает, что он взял текст из
старопечатного издания политических песен ("A choice collection of 120 loyal
songs" etc, 1684, in 12
o
) и что она исполнялась на мелодию песни "Старый
Саймон-король" ("Old Simon the King").
69 ...проклинать проклятьями Мероза... - Бред сумасшедшего
ткача-пуританина насыщен отчетливыми отзвуками различных текстов из Библии,
которую каждый пуританин времени революции знал превосходно. Мероз (город в
северной части Палестины) упомянут в Книге Судей (5, 23); именно это место
вспоминает ткач: "Прокляните Мероз, говорит ангел господень, прокляните,
прокляните жителей его за то, что не пришли на помощь господу, на помощь
господу с храбрыми".
70 ...я в шатрах Кидарских... - См. выше, прим. 33. Ткач и на этот раз
наизусть цитирует ст. 5-7 из 119 псалма ("Горе мне, что я пребываю у Мосоха,
живу у шатров Кидарских. Долго жила душа моя с ненавидящими мир. Я мирен: но
только заговорю, они - к войне").
71 ...посмотрите на Марстон-Мур! - Марстонская пустошь (Marston-Moor) -
местность в одиннадцати километрах к западу от г. Йорка, где 2 июля 1644 г.
состоялась битва парламентских войск и армии роялистов, по числу
участвовавших в ней - одна из самых крупных за все время гражданской войны в
Англии. При Марстон-Муре парламентские войска в составе северных армий и
армии Восточной Ассоциации под командованием графа Манчестера и Кромвеля
встретились с войсками роялистов ("кавалеров"), которые возглавляли принц
Руперт и герцог Ньюкасл. Потери с обеих сторон были очень велики: было убито
4150 человек, из них около 3000 роялистов; кроме того, парламентские войска
взяли полторы тысячи пленных и много оружия и военного снаряжения.
Последствием сражения при Марстон-Муре было полное уничтожение армии герцога
Ньюкасла, падение города Йорка и освобождение от приверженцев короля всего
севера. Кромвель проявил здесь качества выдающегося полководца (см.: S. J.
Low and F. S. Pulling. Dictionary of English History, p. 717-718; Английская
буржуазная революция XVII в., т. I, M., 1954, с. 180-183).
72 ...воды Северна... - Бассейн реки Северн своей верхней областью
принадлежит Уэльсу; как только река становится судоходной для мелких судов,
она вступает в Англию в собственном смысле и, изгибаясь к югу, прежде своего
впадения в Бристольский залив, орошает шесть графств. Река Северн и ее
берега были неоднократными свидетелями кровопролития во время гражданской
войны.
73 - Благодари вероломных шотландцев и их торжественный союз и договор
и Керисбрцкский замок... - Имеются в виду события второй гражданской войны в
Англии (1648) и непосредственно ей предшествующие. "Вероломными" шотландцы
названы на том основании, что шотландские пресвитерианцы поддержали
контрреволюционное движение в Англии и с конца 1647 г. подготавливали
интервенцию в Англию. В декабре этого года шотландские представители во
главе с Лодердейлом заключили договор о сотрудничестве и союзе с Карлом I,
находившимся в Керисбрукском эамке (Carisbroock Castle) на острове Уайт.
Шотландский Парламент обратился к Долгому парламенту (26 апреля 1648 г.),
требуя запрещения всех пуританских сект, кроме пресвитерианской. Однако над
шотландцами победу одержал Оливер Кромвель. 1 января 1649 г. решением
Парламента Карл I был отдан под суд, его обвинили в сговоре с шотландцами
против Парламента, что было сочтено государственной изменой.
74 ...Красноносый... - Это было одно из прозвищ О. Кромвеля (см.: Е.
Cobham Brewer. Dictionary of Phrase and Fable. 1877, p. 290).
75 ...как Давид повалил Голиафа. - Имеется в виду библейский рассказ о
филистимлянине, великане Голиафе, побежденном Давидом в единоборстве на
глазах готовых к сражению войск филистимлян и израильтян, что привело к
бегству первых и победе последних (Первая книга Царств, 17).
76 Это его... - Во время гражданской войны и борьбы с Карлом I среди
пуритан не принято было называть его ни "король" (King), ни "его величество"
(His Majesty), а просто "он" (the man).
77 ...не искушай меня этой телячьей головой... - В 1650 г. в годовщину
казни Карла I в Лондоне был открыт "Клуб телячьей головы" ("Calve's Head
Club"), основанный пуританами для того, чтобы сделать посмешищем память о
короле, сложившем свою голову на плахе.
78 ...сын арминиан... - Основателем религиозной секты арминиан, или
ремонстрантов, был голландец Якоб Гарменсен (Jacob Harmensen, 1560-1600;
латинизованное написание его фамилии - Arminius, Арминий) - протестантский
пастор в Амстердаме и профессор богословия в Лейдене. Он отрицал
предопределение, допускал прощение всех раскаявшихся грешников. Его
последователи в Голландии позже получили наименование ремонстрантов; это
название произошло из докладной записки, поданной ими правительству
Голландских штатов. В 1618 г. на синоде в городе Дордрехте арминиане были
исключены из синодального общения и образовали особую секту. Довольно много
арминиан жило также в Англии.
79 ...во время страшного пожара Лондона... - "Великий лондонский пожар"
возник случайно 2 сентября 1666 г. в одном из домов на Лондонском мосту,
затем распространился с ужасающей быстротой по обоим берегам Темзы и бушевал
в течение пяти суток, в результате чего в огне погибло две трети города: 13
тысяч жилых домов, 89 церквей (включая Собор св. Павла) и т. д.
Погорельцы-пуритане пытались обвинить в поджоге города "папистов"; иные же
из них объявляли это стихийное бедствие карой господней, ниспосланной
жителям за их грехи.
80 Прислушайся: уже трубит труба! - В произведениях Н. Ли (о нем см.
выше, прим. 25) этот или близкий к нему стихотворный текст не обнаружен
(см.: A Grant, р. 548).
81 ...совершеннейшим альбиносом... - Альбиносом называют человека (или
животное), страдающего альбинизмом, т. е. болезненной ненормальной белизной
кожи и волос, а также краснотой глаз (вследствие отсутствия в организме
красящего пигмента).
82 ...хилые земляки... - Слова короля Иоанна в исторической хронике
Шекспира "Король Иоанн" (I, 1, 193: "My picked man of countries").
83 ...когда не ты что-то ешь, а когда едят тебя самого! - Цитируются в
слегка измененном виде слова Гамлета из одноименной трагедии Шекспира (IV.
3, 20: "Not where he eats, but where he is eaten").
84 ...к числу субляпсариев. - Уже в XVI в. среди последователей
Кальвина (см. статью) обнаружились и стали обособляться два направления,
связанные с истолкованием учения о предопределении, получившие впоследствии
названия субляпсаризма, инфра- и супраляпсаризма. Все последователи Кальвинa
полагали, что избрание части людей к вечному блаженству и осуждение другой
части на вечные мучения является актом божественной воли, установленной до
сотворения мира и грехопадения. Споры шли о роли акта изгнания из рая в этом
предопределении: супраляпсарии считали, что грехопадение вытекало из акта об
избрании или отвержении (к ним, т. е. к более суровым последователям учения
Кальвина, принадлежал и упомянутый пуританский священник, оказавшийся в доме
для умалишенных), субляпсарии, напротив, полагали, что грехопадение следует
считать источником предопределения, см.: А. Потехин, Очерки по истории
борьбы англиканства с пуританством при Тюдорах (1550-1603 гг.). Казань,
1894, с. 688-689.
85 ..."лучше десяти тысяч других"... - Песнь песней (5, 10).
86 ...найденной в Геркулануме... - Геркуланум (или, правильнее,
Геркуланеум, как пишет и Метьюрин: Herculaneum) - город в Италии на
юго-восток от Неаполя, у западной подошвы Везувия. При сильном извержении
этого вулкана в 79 г. н. э. город был засыпан толстым слоем пепла и залит
лавой в десятки футов толщиной. Раскопки этого города (открытого в 1711 г.)
начались в XVIII в., шли с большими перерывами и особенно успешно велись в
1806-1815 гг., вследствие чего о них вспомнил и Метьюрин. Находки здесь
рукописных свитков, содержащих в себе преимущественно сочинения поздних
греческих философов, сделаны были в 1753 г., а с 1793 г. начато было
публикование их в Неаполе в специальной серии ("Herculanensia voluminum,
quae superstant"), подвигавшееся крайне медленно, так как самое прочтение
свитков, обуглившихся вследствие извержения Везувия в 79 г. н. э.,
представляло значительные трудности. К концу первого десятилетия XIX в., т.
е. как раз к тому времени, когда Метьюрин заканчивал работу над "Мельмотом
Скитальцем", к изучению и дешифровке свитков Геркуланума привлечены были
видные английские химики того времени, в частности Хемфри Дэви (H. Davy), a
отчеты о его опытах широко освещались в печати (см.: Quarterly Journal,
1819, Э XIII).
87 ...стихи "Энеиды"... - "Энеида" - поэма Вергилия (70-19 г. до н.
э.).
88 ...непристойные строки Петрония или Марциала... - Метьюрин имеет в
виду двух римских писателей, живших при императорах Нероне и Домициане. Гай
Петроний Арбитр (Gaius Petronius Arbiter, ум. в 66 г. н. э.) -
предполагаемый автор "Сатирикона", романа, заключающего в себе много
непристойных эпизодов. Марк Валерий Марциал (Marcus Valerius Martialis, p.
ок. 41 г., ум. 104) - автор многочисленных эпиграмм, в которых дается яркая
реалистическая картина безнравственности римского общества его времени.
89 ...на таинства Спинтрий или на фаллические оргии... - Об "Таинствах
Спинтрий", эротических празднествах в Риме известно мало; вещественными
доказательствами их существования при императоре Тиберии служат открытые
археологами бронзовые жетоны, или тессеры, грубо эротического характера,
которые, вероятно, носили на себе участники этих таинств; по-видимому,
именно эти жетоны имеет в виду Марциал, говоря о "развратных монетах"
("lasciva numismata"). О фаллическом культе у древних (от греческого
"фаллос" - мужской половой орган), в основе которого лежало обожествление
производительных сил природы, Метьюрим упоминает в гл. XVI, в связи с
характеристикой религий и обрядности древней Индии.

Глава IV

1 К оружию, ребята... - Эпиграф взят из поэмы в трех песнях
"Кораблекрушение" ("The Shipwreck", Canto II, 2, 913-914) Вильяма Фолконера
(W. Falkoner, 1732-1769), описывающей гибель корабля у берегов Греции. Поэма
была напечатана в 1762 г. (переиздана в 1764 и 1769 гг.) и пользовалась
известностью.
2 ...любил, когда качались стены... - Перефразировка строки из трагедии
Шекспира "Отелло" (II, 1, 5-6).
3 ...в ночь, когда умер Кромвель... - Оливер Кромвель умер 3 сентября
1658 г. Страшная буря бушевала над всей Англией в течение нескольких дней
начиная с 30 августа; по свидетельству современников, это и дало повод
роялистам говорить, что "дьявол пришел за душою тирана" (С. Р. Гардинер.
Пуритане и Стюарты, 1603-1660. СПб., 1896, с. 225).
4 ...скрытые в седой пучине. - Цитата внушена библейской книгой Иова
(41, 23-24), где о дьяволе говорится: "Он кипятит пучину, как котел,
бездна кажется сединою".
...Клык и Силок... - Метьюрин имеет в виду двух второстепенных
персонажей хроники Шекспира "Генрих IV" (ч. 2, II, 1) - стражников шерифа,
которых драматург наделил "характеризующими" именами Fang (Клык) и Snare
(Силок).

Глава V

1 ...от ада нет спасения... - Метьюрин имеет в виду следующий разговор
Дон Кихота с его оруженосцем в романе Сервантеса (I, XXV): "Кто попал в ад,
то уж nulla est retentio, - заметил Санчо. - Я не понимаю, что значит
retentio, - сказал Дон Кихот.Retentio - это когда кто-нибудь не может
вырваться из ада, - пояснил Санчо". Комизм этого диалога заключается в том,
что вместо латинской фразы - "in inferno nulla est redemptio", т. е. "из ада
освободиться нет никакой возможности", Санчо, искажая ее, говорит, что "из
ада нет никакого задержания".
2 ...Фатима в "Кимоне"... - "Кимон" ("Cymon") - драма Дэвида Гаррика
(17171770), знаменитого английского актера, театрального деятеля и
драматурга, впервые представлена на сцене в 1767 г.
3 ...о которых Спенсер говорит... - Вероятно, Метьюрин имеет в виду
рассказ английского поэта Эдмунда Спенсера (1552-1599) об ирландских бардах
в его прозаическом трактате "Взгляд на современное состояние Ирландии" ("A
view of the Present State of Ireland", 1596).
4 ...Рассказ, что льется у постели. - Цитата заимствована из трагедии
шотландской поэтессы и драматурга Джоанны Бейли (Joanna Bailey, 1762-1851)
"Этволд" ("Etwald: a tragedy", ч. II, 4).
5 ...тревожит попусту того, кто сном забылся... - Цитата заимствована
из хорошо известных слов Констанции в исторической хронике Шекспира "Король
Иоанн" (III, 4, 109).
6 ...то ли в Уэксфорд, то ли в Уотерфорд... - Небольшие портовые
городки в юго-восточной Ирландии.
7 ...почему Иона остался жить, а моряки погибли? - Испанец имеет в виду
библейскую легенду о пророке Ионе, брошенном корабельщиками в море и
проглоченном большим китом (см.: Книга пророка Ионы, 1-2).

Рассказ испанца

1 ...в монастырь экс-иезуитов... - В середине XVIII в. во всех странах
Западной Европы, прежде всего католических, где орден иезуитов (Societas
Jesu), основанный Игнатием Лойолой с кучкой единомышленников в 1534 г.,
достиг наибольшей власти, началась борьба с иезуитами. Вдохновляемая
философами-просветителями, эта борьба нашла широкий отклик также у королей и
высших властей разных стран, не без основания считавших, что орден иезуитов
превратился в своего рода государство в государстве н получил неожиданное
влияние в чисто мирских делах этих стран.
В 1759 г. иезуиты были изгнаны из всех своих владений в Португалии, где
господство иезуитского ордена было наиболее полным и продолжительным. Во
Франции по указу короля от 14 июня 1763 г. все состояние ордена было
конфисковано в пользу короны, а иезуиты изгнаны из страны. В Испании иезуиты
подвергались гонениям в царствование Карла III (1759-1788), короля,
интересовавшегося науками, французской и итальянской литературами,
затронутого идеями Просвещения и мечтавшего о реформе испанского общества.
Под воздействием своего премьер-министра, графа Аранды (некогда состоявшего
в переписке с Вольтером), Карл III приказал в одну ночь (2 апреля 1767 г.)
арестовать около шести тысяч иезуитов и выслать их за пределы Испании. Хотя
орден и был запрещен на некоторое время во всех частях империи, здесь, как
справедливо заметил Метьюрин, никто не верил, что изгнание иезуитов означает
полную ликвидацию их владений (в частности, монастырских), что' и
оправдалось впоследствии (см.: Г. Бемер. Иезуиты. М., 1913, с. 419).
2 ...что глухие услышат. - Реплика монаха намекает на известные слова:
"Имеющий ухо [слышать] да слышит" (Откровение Иоанна Богослова, 2, 11). В
Испании, как и в других католических странах, Библия (Ветхий Завет) была
запрещена к обращению даже в XIX в., о чем рассказал в своей популярной
книге Дж. Борроу (G. Borrow. The Bible in Spain, 1843).
3 ...по берегу Мансанареса. - Мансанарес - небольшая река, почти
высыхающая в летнюю пору, на берегах которой расположен Мадрид.
4 ...карета свернула на Прадо... - Имеется в виду мадридский бульвар
Прадо, в конце улицы Алькала, любимое в то время место для прогулок верхом и
в каретах испанской знати.
5 ...принято называть физиогномией человека. - В оригинале "physique" и
"physiognomy". Нередкие упоминания в тексте "Мельмота Скитальца" английских,
голландских, испанских художников, а также принадлежащих их кисти картин
свидетельствуют, что Метьюрину, вероятно, были не чужды также и трактаты по
теории и эстетике живописи, в которых речь шла о человеческом лице. Подобных
трактатов в XVIII и начале XIX в. в Англии существовало довольно большое
количество. Метьюрин мог знать сочинение художника В. Хогарта "Анализ
красоты" (1753); в XV главе этой книги, озаглавленной "О лице", можно было
прочесть следующие утверждения: "Некоторые черты лица бывают сформированы
так, что по ним можно четко определить то или иное чувство", или: "Черты
лица, соответствующие выражениям, которые часто на нем появляются, в конце
концов отмечают его линиями, позволяющими в достаточной мере судить о
характере человека", и т. д. Руководства по физиогномике для художников в
Англии также были довольно распространены. Главными авторитетами в искусстве
распознания человеческих лиц и выражаемых ими душевных движений были авторы
сочинений, посвященных этим вопросам, - англичанин Роберт Фладд (1547-1637)
и в особенности неаполитанец Джованни Баттиста делла Порта (1539-1637);
последнего имели в виду Дж. Аддисон,. рассуждая о человеческих лицах в своем
"Зрителе" ("Spectator", Э 86), и Джон Гей а басне "Собака и лиса". Как видно
из указанной выше книги Хогарта, в Англии были хорошо известны и ценились
сочинения французского рисовальщика и теоретика живописи Шарля Лебрена о
физиогномике как о подсобной учебной дисциплине для художников, например:
"Способ научиться отгадывать душевные движения... Сокращенное изложение
чтения г. Лебрена о физиогномике" (1702), в последующем, более полном
французском издании получившее другое заглавие: "Выражение душевных
состояний, представленных во многих гравюрах голов по рисункам покойного
Лебрена" (1727).
6 Я сравнивал себя с несчастным Исавом... - Имеется в виду библейский
рассказ об Исаве, старшем сыне Исаака, как он изложен в Библии (Книга Бытия,
27, 32-38). Этот рассказ кончается следующими словами (вольно переданными в
контексте романа): "Но Исав сказал отцу своему: неужели, отец мой, одно у
тебя благословение? Благослови и меня, отец мой! И [как Исаак молчал],
возвысил Исав голос свой и заплакал".
7 ...перед изумленным взором Саула. - Рассказчик вспоминает библейскую
историю о царе Сауле, который в решительный момент своей борьбы с
филистимлянами пришел переодетым к волшебнице и просил ее вызвать из могилы
тень умершего Самуила: "И сказал ей царь: не бойся; [скажи,] что ты видишь?
И отвечала женщина: вижу как бы бога, выходящего из земли. Какой он видом? -
спросил у нее Саул. Она сказала: выходит из земли муж престарелый, одетый в
длинную одежду. Тогда узнал Саул, что это Самуил, и пал лицеи на землю и
поклонился" (Первая книга Царств, 28, 13-14). Тень. Самуила предсказывает
Саулу смерть на следующий день в плену у филистимлян.
8 - Да будет воля твоя. - Слова из молитвы "Отче наш".
9 ...скептицизмом Пилата... - Слова Пилата "Что есть истина?" приведены
в Евангелии от Иоанна (18, 38).
10 Смотри Баффа... - Метьюрин ссылается на книгу Джона Баффа
"Путешествия по империи Марокко" (John Buffa. Travels through the Empire of
Morocco. 1810), в которой помещен изложенный им рассказ о пленнике мавров,
брошенном на растерзание свирепому льву; так как эта книга вышла в свет
позже того времени, к которому относятся события, о которых повествуется в
романе, Метьюрин сожалеет о допущенном им "предумышленном" анахронизме.
11 "я выбрал арию из "Жертвоприношения Иеффая". - Речь идет об оратории
английского композитора (родом из Германии) Георга Фридриха Генделя (Handel,
1685-1759), озаглавленной "Иеффай" ("Jephthah", 1752). Эта оратория основана
на весьма драматическом библейском рассказе об Иеффае, давшем обет в случае
своего благополучного возвращения от врагов-аммонитян принести в жертву богу
всякого, кто первым выйдет к нему из ворот его дома. Навстречу Иеффаю вышла
его единственная дочь. "Когда он увидел ее, разодрал одежду свою и сказал:
ах, дочь моя} ты сразила меня... я отверз [о тебе] уста мои пред господом, и
не могу отречься. Она сказала ему: ...делай со мною то, что произнесли уста
твои" (Книга Судей, 11, 35-36). Нетрудно видеть, что история юноши в
"Рассказе испанца" представляет собою близкую аналогию рассказу о дочери
Иеффая, которую он должен был принести в жертву; можно догадаться также,
какую арию оратории Генделя Метьюрин имел в виду, заставляя героя своего
рассказа спеть ее своему отцу.
12 ...в недрах сердца, которое "лукаво... более всего и крайне
испорчено...". - Цитата из книги пророка Иеремии (17, 9).
13 ...рассказ об одном римском генерале... - Речь идет о римском
военачальнике Mapции Кориолане и его матери. Вероятно, Метьюрин знал этот
рассказ по той сцене трагедии Шекспира "Кориолан" (V, 3, 94-124), где мать
Кориолана, Волумния, явившись вместе с женой его, Виргилией, к нему в
палатку, неподалеку от Рима, в большом монологе убеждает сына положить конец
войне. Волумния говорит в этой сцене:

Что до меня, то я, мой сын, не стану,
С судьбою примирясь, покорно ждать
Конца войны. Уж если я не в силах
Склонить тебя великодушным быть
К обеим сторонам, а не стремиться
Добить одну из них, то знай, что прежде
Чем двинуться на Рим, тебе придется
Ногою наступить на чрево той,
Что жизнь тебе дала...
(Перевод Ю. Корнеева)

Возможно, впрочем, что Метьюрину этот рассказ был известен из
"Сравнительных жизнеописаний" Плутарха, в которых помещена глава "Гай Марций
и Алкивиад", как известно, явившаяся одним из основных источников указанной
трагедии Шекспира. У Плутарха рассказ этот имеет следующий вид. "Когда же он
[Кориолан] вдоволь насытил свое чувство и заметил, что мать хочет говорить,
он подозвал поближе вольсков-советников и услышал от Волумнии следующую
речь: "Сын мой, если бы мы не проронили ни слова, то по нашей одежде и по
жалкому нашему виду ты можешь судить, на какую замкнутость обрекло нас твое
изгнание... Твоей жене и детям придется потерять либо отечество, либо тебя.
А я - я не стану ждать, пока война рассудит, какой из этих двух жребиев мне
сужден, но если не уговорю тебя предпочесть дружбу и согласие борьбе и злым
бедствиям и сделаться благодетелем обоих народов, а не губителем одного из
них, - знай и будь готов к тому, что ты сможешь вступить в бой с отечеством
не прежде, нежели переступишь через труп матери"" (Плитарх. Сравнительные
жизнеописания, т. I, M., 1961, с. 269).
14 ...я спал подобно Симоргу в восточном сказании... - Гигантская птица
Симорг (Simorgh), или Симург, известна многим восточным сказаниям: иранским,
арабским и т. д. (иногда под другими названиями Cyena, Anqa, Rokh). Птица
Симорг упоминается в "Шахнаме", в повести о "Синдбаде-мореходе" (см. о ней
выше, прим. 19 к гл. 1). Известна была она также средневековым легендам об
Александре Македонском, Марко Поло и т. д. Очень возможно, что сведения о
Симорге Метьюрин почерпнул из хорошо известной ему поэмы Р. Саути
"Талаба-разрушитель" (см. о ней выше, прим. 23 к гл. I), где птице Симорг
посвящен особый эпизод (XI, 10-14), сопровождаемый обширным ученым
примечанием поэта (к строфе 12-й): Симорг описана здесь как "древняя птица",
сидящая в долине среди высоких гор с всегда закрытыми глазами, на отдыхе и в
глубоком покое.
15 ...как папа Сикст... - Очевидно, имеется в виду пользовавшийся
весьма дурной репутацией папа Сикст IV, в миру - Франческо делла Ровере
(1414-1484), избранный на папский престол в 1471 г. Для Испании он был
особенно памятен тем, что учредил здесь инквизицию в 1478 г.
16 Отыди, сатана, прочь от меня, сатана! - Слова Христа к апостолу
Петру, приведенные в Евангелии от Матфея (16, 23: "Отойди от меня, сатана!
Ты мне соблазн! потому что думаешь не о том, что божие, но что
человеческое").
17 ...группа, достойная того, чтобы ее изобразил Мурильо. - Речь идет
об испанском художнике Мурильо (Bartolome Esteban Murillo, 1617-1682).
18 ."обезумевшего Ореста. - По древнегреческим сказаниям Орест, сын
Агамемнона и Клитемнестры, покарал свою мать за предательское убийство ею
своего мужа, возвратившегося из-под стен Трои. Богини мести преследовали
Ореста за пролитую им кровь матери я вселили в него бешенство, от которого
он исцелился благодаря вмешательству в его судьбу Аполлона.
19 "Жюльен Дельмдр". - Указанный в авторской сноске роман французской
салонной писательницы г-жи Жинлис (MmR de Genlis, Madeleine Stephanie
Felicite, 1746-1830) в подлиннике, озаглавлен "Выскочки, или Приключения
Жюльена Дельмура, рассказанные им самим" ("Les parvenus ou les aventures de
Julien Delmour, ecrites par lui-meme", 2 vols. Paris, 1819). Этот роман о
французской революции 1789 г., в котором отражены многие эпизоды собственной
жизни писательницы и явственно чувствуется тенденция всячески идеализировать
благовоспитанное и образованное дворянское общество дореволюционной эпохи,
противопоставляя его и среднему сословию и народу. Сюжет романа несложен.
Жюльен Дельмур, сын кондитера, еще до революции дружил с сыном виконта я был
безнадежно влюблен в его сестру. Но она вышла замуж за графа, которого
потеряла после революции, так как он был казнен по приговору революционного
трибунала; Жюльен спасает ее из тюрьмы, но она предпочитает замужеству с ним
монастырь в эмиграции, и он женится на другой, также спасенной им вдове
казненного аристократа. Роман представляет известный интерес своими
картинами революции во Франции, которую г-жа Жанлис видела собственными
глазами, когда ее муж стал жертвой революционного террора, а она сама
принуждена была эмигрировать. Роман о Жюльене Дельмуре вышел в свет в 1819
г. и пользовался в Европе большим успехом в то время, как Метьюрин
заканчивал работу над "Мельмотом Скитальцем".
20 ...кончая Франциском Ксаверием... - Святой Франциск Ксаверий или
Ксавье (Francis Xavier, 1506-1552), Один из основателей ордена иезуитов,
друг юности Игнатия Лойолы во время их совместного учения в Париже,
впоследствии ставший "апостолом Индии", возглавляя деятельность миссионеров
в Ост-Индских колониях Испании и Португалии. Причислен был к лику святых
католической церковью в 1623 г. по настоянию папы Урбана (см.: Г. Бемер.
Иезуиты. М., 1913, с. 271-283).
21 ...на луну, что в "ярком сиянии проплывает по небу". - Цитата из
Книги Иова (31, 26). Та же цитата приведена в гл. IX и XXI.
22 Тайны дома узнать норовят, чтоб держать его в страхе. - Цитата взята
из III сатиры (стих 113) римского поэта Ювенала (Decimus Junius Juvenalis,
55 - ок. 128 г. в. э.) Ср.: Римская сатира. М., 1957, с. 182. Ту же цитату
Метьюрин поместил в гл. XX.
23 ...пусть же второй жертвой вашей станет теперь Иаков! - О Исаве и
Иакове см. выше, прим. 6.

КНИГА ВТОРАЯ

Глава VI

1 Души... не дают подойти мне. - Эпиграф взят из "Илиады" Гомера (XXII,
72). Эти слова произносит тень Патрокла, умоляя Ахилла о погребении и
жалуясь на то, что ее не пускают в Аид.
2 ...воспроизводил то и другое. - Рассказ о "бедном идиоте" был помещен
в книге Роберта Плота "Естественная история Стаффордшира" (Rob. Plot.
Natural History of Staffordshire, 1686), однако Метьюрин "когда-то читал"
его, но не в этой книге, а пересказе его в журнале Стиля и Аддисона
"Зритель" ("Spectator", 1709, N 447, Saturday, August, 2, p. 289), где
говорится: "Д-р Плот в своей истории Стаффордшира сообщает об одном идиоте,
который, не рискуя жить без звука часов, забавлял себя отсчетом удара всякий
раз, как часы останавливались" и т. д.
3 Я не стал отвечать на их оскорбления... - Отзвук слов Евангелия: "Не
воздавайте злом за зло или ругательством за ругательство" (Первое послание
апостола Петра, Э, 9).
4 По одному суди обо всех. - Источник этой фразы, еще в древности
ставшей крылатой, - "Энеида" Вергилия (II, 65-66).
5 ...готовы воскликнуть вслед за несчастным Агагом: "Самое горькое уже
позади".Имеются в виду слова: "...и сказал Агаг: конечно горечь смерти
миновалась?" (Первая книга Царств, 15, 32).
8 ...подтверждается "Священной историей" Мосхейма. - Имеется в виду
труд знаменитого протестантского теолога Иоганна Лоренца фон Мосхейма (I. L.
Mosheim, 1694-1755) "Основы древней и новой церковной истории в 4 книгах"
("Institutionum Historiae ecclesiasticae antiquoris et recentioris libri
IV". Frankfurt und Leipzig, 1726).
7 ...о сатанинской мессе... - В протоколах судебных процессов
Инквизиции сохранились описания подобной "черной мессы", как она
представлялась горячечному воображению изуверов-фанатиков или погасающему
сознанию лиц, подвергавшихся пытке перед сожжением за колдовство. Судя по
этим описаниям, имеющим непристойный характер, черная месса представляла
собою пародию на церковную службу христианской церкви, ее обряды и церемонии
(см.: Хуан Антонио Льоренте. Критическая история испанской инквизиции, т.
II, М., 1936, с. 265-266). В пьесе "Сумасшедший любовник" ("The Mad Lover",
1619), принадлежащей, вероятно, перу Дж. Флетчера, которую Метьюрин имеет в
виду, действительно идет речь о подобной мессе в честь Сатаны, а одно из
действующих лиц приглашает петь пародии на церковные молитвы ("a black
Santis") и "завывать гнусавыми непристойными голосами" (IV, 1).
8 Тетцель (Johann Tetzel, или Tezel, 1470-1519) - немецкий
монах-доминиканец, торговавший индульгенциями (грамотами об отпущении
грехов) от имени папы Льва X, нуждавшегося в средствах для завершения
постройки Собора св. Петра в Риме. Эта скандальная коммерческая деятельность
Тетцеля вызвала резкие нападки на него Лютера, Тетцель отвечал собственным
памфлетом; кроме того, он публично сжег знаменитые "Тезисы" Лютера, бывшего
в то время профессором теологии в Виттенбергском университете. Эта громкая
распря, однако, кончилась осуждением Тетцеля папским легатом, специально
приезжавшим по этому поводу в Германию из Рима. Я был Ионой на корабле...См.
выше, прим. 7 к гл. V.
10 ...в монастыре экс-иезуитов. - См. выше, прим. 1 к гл. "Рассказ
испанца".
11 ...ждет участь Дон Жуана. - В данном случае Метьюрин, вероятно,
имеет в виду оперу Моцарта "Дон Жуан" ("Don Giovanni"), созданную на
либретто итальянца Да Понте; впервые она была представлена на оперной сцене
в Праге 29 октября 1787 г., в следующем году - в Вене. Но Метьюрин был
знаком и с другими литературными обработками сюжета о севильском
обольстителе. См. ниже, прим. 4 к гл. XXXVIII.

Глава VII

1 Рассказать о сокрытом... - Вергилий. Энеида, VI, 267.
2 ...какое диво, Батc? - Шекспир, Генрих VIII (V, 2, 17-20; с пропуском
и мелкими неточностями).
3 ...где "все было позабыто". - Речь идет о "земле Египетской", как она
характеризована в Книге Бытия (41, 30): "И забудется все то изобилие в земле
Египетской, и истощит голод землю".
4 ..."самый свет как мрак". - Неточная и сокращенная цитата того места
Книги Иова, где Иов говорит о своей близкой смерти (1U, 21-22): "Прежде
нежели отойду,_ и уже не возвращусь, - в страну тьмы и сени смертной, в
страну мрака, каков есть мрак тени смертной, где нет устройства, где темно,
как самая тьма".
5 ...потому лишь, что я горец. - Имеется в виду рассказ в "Дон Кихоте"
Сервантеса "О том, что произошло между Дон Кихотом и дуэньей герцогини
доньей Родригес, равно как и о других событиях, достойных записи и
увековечения" (II, XLVIII). Здесь дуэнья говорит Дон Кихоту: "Осталась я
сиротою... и в это самое время, без всякого с моей стороны повода, меня
полюбил наш выездной лакей, мужчина уж в летах, представительный, с густой
бородою, а уж какой воспитанный, - ну прямо король: это потому, что он
горец" (перевод Н. Любимова).
6 ...распускал ткань Пенелопы... - В гомеровской поэме "Одиссея"
рассказывается, что жена Одиссея - Пенелопа во время его двадцатилетнего
отсутствия, всяческими хитростями стараясь отклонить домогательства ее руки
докучливыми женихами, упросила их подождать ответа, пока она не закончит
работу над покрывалом на гроб своего тестя Лаэрта. Но то, что Пенелопа
успевала соткать днем, она распускала ночью. Так продолжалось три года, пока
одна из служанок не выдала ее тайны женихам, принудившим ее окончить эту
работу ("Одиссея". II, 88).
7 Этот надругался над святыней... - Святотатство и богохульство
наказывалось судом Инквизиции с особой жестокостью. Многочисленные
свидетельства этого приводятся в книге X. А. Льоренте, впервые изданной в
1817 г. (см.: Критическая история испанской инквизиции, т. I-II. М., 1936).
8 "Взойду ли на небо... и там...". - Автор вкладывает в уста своего
героя слова из псалма 138 (8-10).
9 ...заклейменным Каином. - Каин - убийца своего брата Авеля (Книга
Бытия, 4, 8).
10 Пародируя известную итальянскую пословицу... - Очевидно, Метьюрнн
имеет в виду следующую итальянскую пословицу: "Мужчинам любой смертный грех
простителен, для женщин любой малый проступок - смертный грех" ("Ogli uomini
ogni peccato mortale e veniale, alle donne - ogni veniale e mortale"); см.:
Henry C. Bohn. A Polyglott of Foreign Proverbs. London, 1884, p. 68.
11 Подобно гробу Магомета, я повис между небом и землей. - Основатель
мусульманской религии. Магомет (Мухаммед) умер в Медине (8 июня 632 г.);
место его смерти доныне привлекает паломников из различных частей света.
Хотя жизнь и смерть мусульманского пророка расцвечены множеством легенд,
мусульманское предание о гробе Магомета, "повисшем между небом и землей",
сколько знаем, среди них не встречается; очевидно, что эта легенда, если она
не является ошибкой Метьюрина, относится к тем легендам, которые пущены были
в оборот христианскими противниками магометанства. В повести У. Бекфорда
"Ватек. Арабская сказка", написанной по-французски (издание английского
текста относится к 1786 г.), которую Метьюрин хорошо знал, дважды
упоминается "всеведущий пророк" Мухаммед (Магомет), находящийся на "седьмом
небе" и через подвластных ему духов ("гениев") управляющий судьбами
правоверных - магометан. См.: Уолпол. Казотт. Бекфорд. Фантастические
повести. Л., 1967 (серия "Литературные памятники"), с. 166, 218. Польская
легенда о чернокнижнике Твардовском, который после смерти остается висеть в
воздухе между небом и землей, как преступивший назначенные человеку границы,
имеет аналогии в древнегреческих сказаниях об Иксионе (обреченном вечно
кружиться в вихре, привязанным к колесу) или Тантале который за желание
испытать всеведение богов "носится в воздухе, имея над головой ежеминутно
готовый обрушиться камень, находящийся, очевидно, между небом и землей" (В.
Клингер. Сказочные мотивы истории Геродота. Киев, 1903, с. 188). О могиле
Магомета и о различных вариантах подобных легенд (один из них приводит аббат
Прево: Oeuvres choisies de l'Abbe Prevost, t. 35. Amsterdam, 1784, p.
570-572) см.: A. Chauvin. Bibliographie des ouvrages arabes ou relatifs aux
Arabes, publies dans l'Europe chretien de 1810 a 1885, vol. XI, Mahomet.
Liege, 1909; N. A. Daniel. Islam and the West. The making of an image.
Edinburgh, 1960, p. 329 ("Vita Mahometi"). Возможно, впрочем, что Метьюрин
произвольно истолковал то место 7-й суры "Корана", где идет речь об
Альарафе, области между раем и адом; об Аль-арафе говорится в XI главе
"Мельмота Скитальца" (см. ниже, прим. 9).

Глава VIII

1 Когда во храм к плечу плечо... - Данное четверостишие не найдено ни в
сочинениях драматурга Джорджа Колмена Старшего (George Colman, 1732-1794),
ни в произведениях его сына, также драматурга, Джорджа Колмена Младшего
(1762-1836) и, вероятно, является плодом собственного творчества Метьюрина.
2 Сардонический смех. - Латинское выражение "сардонический смех" (risus
или rictus sardonicus) употреблялось в античном мире в глубокой древности;
мы находим его уже у Гомера ("Одиссея", XX, 302). Так назывался
злобно-насмешливый, язвительный смех. Его вызывала ядовитая трава, от
употребления которой люди умирали; при этом лица их искажались судорогами,
похожими на смех (см.: И. Е. Тимошенко. Литературные первоисточники и
прототипы трехсот русских пословиц и поговорок. Киев, 1897, с. 13-15).
3 Султан в восточной сказке... - Источником приводимого ниже рассказа
Метьюрину, очевидно, послужила статья Дж. Аддисона "О препровождении
времени", опубликованная в журнале "Зритель" ("The Spectator", 1711. N 94).
Рассуждая здесь об относительности понятия времени, Аддисон между прочим
ссылается на широко известную на арабском Востоке легенду о так называемой
ночной поездке Магомета (Мухаммеда) на седьмое небо. Самому пророку она
показалась очень долгой, между тем совершилась она в короткое время,
меньшее, чем потребовалось, чтобы вода вылилась из кувшина. Далее Аддисон
цитирует повествование из восточных сказок о некоем египетском султане,
выразившем сомнение в истинности легенды о "ночной поездке" Магомета; чтобы
уверить его в этом, один из состоявших при нем мудрецов посоветовал ему
опустить свою голову в водоем, находившийся в саду. Едва султан успел
сделать это, как увидел себя на берегу моря, у подошвы горы. Оттуда султан
добрался до города и долго жил в нем. После многих приключений он
разбогател, женился на прекрасной девушке, имел от нее семерых сыновей и
столько же дочерей, затем впал в нищету и скитался по улицам, прося
подаяния. Однажды, совершая омовение, увидел себя стоящим подле водоема со
всеми своими приближенными, на том же месте, где начались его странствования
и приключения, пережитые как бы во сне.
4 Смотри "Взгляд..." Мура. - Автор ссылается на известную в его время
книгу Джона Мура (1729-1802), издававшего свои путевые очерки по
континентальной Европе под заглавием "Взгляд на общество и нравы во Франции,
Швейцарии и Германии" (John Moore. A View of Society and Manners in France,
Switzerland and Germany in 1779. London, 1781); эта книга Мура, в которой
Метьюрин почерпнул заинтересовавшее его свидетельство, была переведена на
французский язык (Lettres d'un voyageur anglais. Lausanne, 1782; Voyage de
John Moore en France, en Suisse et en Allemagne. Paris, 1809) и пользовалась
популярностью.
5 ...где свершается черная месса... - См. выше, прим. 7 к гл. VI.

Глава IX

1 ...Исав продал свое право первородства... - О Исаве и Иакове см.
выше, прим. 6 к главе "Рассказ испанца". В данном случае имеется в виду
следующее место библейского текста: "...Иаков сказал [Исаву]: ...продай мне
теперь же свое первородство [т. е. права старшего сына]. Исав сказал: вот, я
умираю, что мне в этом первородстве? Иаков сказал [ему]: поклянись мне
теперь же. Он поклялся ему, и продал [Исав] первородство свое Иакову. И дал
Иаков Исаву хлеба и кушанья из чечевицы; и он ел, и пил, и встал, и пошел; и
пренебрег Исав первородство" (Книга Бытия, 25, 31-34).
2 ..."животным, которые погибают"... - Псалом 48, 21.
3 ...жестокостью своей смутила бы даже Фаларида. - Фаларид (VI в. до н.
э.) - тиран в Агригенте, где он завладел властью хитростью после изгнания
своего с острова Астипалеи (около Родоса). Фаларид был одним из первых
тиранов, из-за которых этот титул властителя стал в истории позорным.
Фаларида древние историки упрекали в насилиях, "страсти к убийствам и
бесчеловечным наказаниям. Всеобщей известностью в древнем мире пользовался
рассказ о медном быке, в котором Фаларид приказывал сжигать людей (возможно,
что это предание основано на свидетельствах о культе Молоха). Фаларид был
убит в Агригенте во время всеобщего восстания, поднятого после его
шестнадцатилетнего правления.
4 ...Шарлевуа. История Парагвая. - Книгу французского иезуита Шарлевуа
(Charlevoix, Pierre Francois Xavier de, 1682-1761) "История Парагвая"
("Histoire de Paraguay". Paris, 1756, 3 vols.) Метьюрин читал в английском
переводе, вышедшем в 1769 г. Шарлевуа родился во Франции, вступил в орден
иезуитов в 1698 г., жил некоторое время во французских владениях в Канаде;
ему принадлежат книги о миссионерской деятельности иезуитов в Канаде,
Японии, Санто-Доминго. "История Парагвая" привлекла к себе внимание Вольтера
и явилась источником нескольких глав (гл. XIV-XVI) его философской повести
"Кандид", действие которых происходит в Парагвае. И здесь и в своих
"полемических статьях Вольтер с негодованием описывает лицемерие иезуитов,
создавших в Парагвае теократическое рабовладельческое государство.
5 ...в злобе и ненавидя друг друга... - Автор вкладывает в уста монаха
сокращенную цитату из Послания к Титу ап. Павла (3, 3: "Ибо и мы были
некогда несмысленны, непокорны... жили в злобе и зависти, были гнусны,
ненавидели друг друга").
6 "Оставь надежду навсегда!" (Lasciate ogni speranza...) - Цитата из
"Божественной Комедии" Данте ("Ад", III, 9).
7 ...госпожа Севинье признается... - Маркиза де Севинье (Marquise de
Sevigne, Marie de Rabutin-Cliantal, 1626-1696) - автор известных "Писем",
первое издание которых вышло в свет после ее смерти в Голландии (La Haye,
1726). "Письма" представляют собой ценный источник для истории нравов
светского общества и быта во Франции во второй половине XVII в.; большинство
их адресовано дочери Севинье, графине Гриньян.
8 ...от Зенона до Бургерсдиция. - Зенон (IV-III вв. до н. э.) -
древнегреческий философ, един из основателей школы стоиков. Бургерсдейк
(Franco Burgersdyck, 1590-1635), или согласно принятому в его время обычаю
латинизировать фамилии Бургерсдициус, - голландский ученый, занимавший
кафедру логики в Лейденском университете. По заказу школьного управления
голландских штатов Бургерсдициус написал учебник на латинском языке
"Основания логики" ("Institutiones Logicarum liber". Leyden, 1626); книга
выдержала несколько изданий, была переведена на голландский язык (1646) и
еще в XVIII в. считалась одним из образцовых учебных пособий по этому
предмету даже в английских университетах.
9 ...величественно шествует по небу. - См. выше, прим. 21 к гл.
"Рассказ испанца".

Глава X

1 ...отреклись от веры. - Приведенные стихотворные строки заимствованы
из ранней поэмы В. Скотта (1771-1832) "Мармион" (1808; II, XXIII).
2 ...не девятом валу... - В английском тексте - "десятом" (tenth wave).
Периодически набегающая на берег во время прибоя наиболее сильная и высокая
волна у некоторых народов считалась девятой (в связи с древним
представлением о девяти как священном числе). Однако в Древнем Риме, а затем
и в Италии такая волна считалась десятой а не девятой. Это
засвидетельствовано, в частности, Овидием, писавшим в своей элегии
("Tristia", I. 2, 49-50):

Вот подымается вал, всех прочих возвышенней, грозно
Перед одиннадцатым он вслед за девятым идет.
(Перевод С. В. Шервинского)

"Десятый вал" (flutto, ondo decumano) встречается также в итальянской
литературе (см.: Salvaiore Battaglia. Grande dizionario delia lingua
italiana. Torino, 1966, t. IV, p. 105). В английской литературе обе традиции
смешались: Э. Берк говорит о "победоносной десятой волне", А. Теннисон - о
"девятой" (см.: Е. Brewer. Dictionary of Phrase and Fable, London, 1894, p.
1214). Для Метьюрина, очевидно, привычным словосочетанием было'не "девятый",
а "десятый вал". В его романе "Женщины, или За и против" (см. о нем в
статье, с. 556-559) мы находим, например, следующие слова: "Когда большие
таланты сочетаются с бедствием, их союз производит десятый вал человеческого
страдания".
3 ...Гектор наш долгожданный? - Имеется в виду то место "Энеиды"
Вергилия (II, 270-286), где приводятся слова Энея:

270 В этот час мне явился во сне опечаленный Гектор.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Горе! Как жалок на вид и как на того не похож был
275 Гектора он, что из битвы пришел в доспехах Ахилла
Или фригийский огонь на суда данайские бросил!
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
...И привиделось мне, что заплакал я сам и с такою
280 Речью печальной к нему обратился, героя окликнув:
"Светоч Дардании! Ты, о надежда вернейшая тевкров!
Что ты так медлил прийти? От каких берегов ты явился?
Гектор желанный, зачем, когда столько твоих схоронили
Близких и столько трудов претерпели и люди и город,
285 Видим тебя истомленные мы? И что омрачает
Светлый лик твой, скажи! Почему эти раны я вижу?".
(Перевод С. Ошерова)

(Публий Вергилий Марон. Буколики. Георгики. Энеида. М., 1971, с.
148-149).
4 ...был Панфом... - Панф, или Пант, - один из старшин Трои,
неоднократно упоминаемый в "Илиаде". По "Энеиде" Пант (Panthus) - сын Офриса
и жрец Аполлона. Речь идет о словах Энея, рассказывающего о гибели Трои:

Тут появляется Панф, ускользнувший от копий ахейских.
Панф Офриад, что жрецом был в храме Феба высоком:
320 Маленький внук на руках, и святыни богов побежденных
В бегстве с собой он влечет, к моему поспешая порогу.
"Где страшнее беда, о Панф? Где найти нам твердыню?" -
Только промолвил я так, со стоном он мне ответил:
"День последний пришел, неминуемый срок наступает
325 Царству дарданскому! Был Илион, троянцы и слава
Громкая тевкров была, - но все жестокий Юпитер
Отдал врагам, - у греков в руках пылающий город!".
(Перевод С. Ошерова)

(Публий Вергилий Марон. Буколики. Георгики. Энеида, с. 150).
5 Укалегона дом в огне. - Вергилий. Энеида, II, 311-312 (в том же
рассказе Энея о гибели Трои). Укалегон - один из троянских
"старцев-советников", упоминаемый в "Илиаде" (III, 148). Уже в "Сатирах"
Ювенала (III, 198-199) имя Укалегона стало типическим для обозначения
горожанина, пострадавшего от пожара. В этом смысле оно часто встречается в
английских стихотворных произведениях, посвященных великому лондонскому
пожару 1666 г. (см.: London in Flames, London in Glory, London 1666-1709,
ed. by Robert Arnold Aubin. New Brunswick, 1943, p. 53, 322, 323; см. также
выше, прим. 79 к гл. III).
6 ...ядовитое дерево Упас... - Одно из ранних известий о дереве Упас
(Pohon Upas), сообщенное голландским врачом Ф. Фуршем, появилось в
декабрьском номере английского журнала "London Magazine" 1783 г. На языке
малайцев Pohon (произносится Рооп) означает "дерево", Upas - "яд". Латинское
название дерева - Upas Antiar toxicaria; Antiar - название яванское, от
которого произошли наименования западноевропейские- Antschar и русское -
Анчар (см.: С. Городецкий. Анчар. М., 1894, с. 6-7). Со ссылкой на известие
Ф. Фурша Упас, "древо смерти", упомянул Эразм Дарвин в своей описательной
поэме "Любовь растений" ("The Love of the Plants", 1789, III, 238240). О том
же дереве, "пронизывающем отравой" и "плачущем лишь ядовитыми слезами",
говорится также в трагедии С. Колриджа "Озорно" (I, 1, 23-24) 1797 г. Поэт
Джеймс Монтгомери (1771-1854) в своей поэме "Океан" ("Ocean", 1805) называет
"смертоносный Упас, демона среди деревьев". Отдел об "Упасе, или дереве яда"
есть в книге Томаса Стемфорда Раффлза "История Явы" (T. S. Raffles. The
History of Java, vol. I. London, 1817, p. 43-49), и в том же 1817 г. о
"губящем все вокруг" Упасе Байрон говорит в четвертой песне
"Чайльд-Гарольда" (строфа 126), см.: M. Eimer. Byronmiscellen. 2. Der
Upasbaum. - Englishe Studien, 1912, Bd. 144, N 5, p. 475-476.
7 "Дьявол-проповедник" ("El diablo Predicador"). - Имеется в виду пьеса
(1624), которая приписывается перу испанского поэта Луиса де Бельмонте (de
Belmonte Bermudez, p. ок. 1587 - ум. ок. 1650), автора ряда поэм и
стихотворных комедий, из которых некоторые были написаны им в сотрудничестве
с Кальдероном, Морето и др. Действие этой пьесы, полной тонкого комизма,
происходит в Италии в г. Лукке, где живет бедная община францисканцев.
Дьявол добился такого торжества над своими врагами-монахами, что возбудил к
ним всеобщую ненависть, и общине грозит опасность изгнания из города. Но
торжество дьявола непродолжительно: сошедший с неба ангел заставляет его
вновь обратить сердца горожан Лукки к францисканцам, восстановить почти
разрушенный ими монастырь; более того, ангел заставляет дьявола надеть
ненавистную ему монашескую рясу, молиться, проповедовать, творить чудеса и
т. д. В последней сцене дьявол вынужден признаться, кто он такой, что его
ждет адское пламя, и проваливается в преисподнюю. Пьеса долго держалась на
папистских сценах в качестве произведения нравоучительного и благоприятного
интересам ордена францисканцев. Лишь в конце XVIII в. она была запрещена к
представлениям.
8 ..."плотская, чувственная, бесовская"... - Неточная цитата из
Соборного послания апостола Иакова (3, 15).
9 ...наполовину из "ave" и "credo"... - Рассказчик имеет в виду молитву
"Ave Maria" и первое слово "Верую".
10 ...он пал духом и не нагнал убийцу. - Речь идет о древнегреческом
сказании о волшебнице Медее, дочери Эета, и ее возлюбленном Ясоне, достигшем
Колхиды с аргонавтами в поисках золотого руна. Когда им удается похитить его
и уплыть обратно. Эет посылает за ними погоню; Медея, взявшая с собой еще
малолетнего брата Абсирта, убивает его, разрубает его тело и по кускам
бросает в море, чтобы уйти от погони, пока он собирает останки сына.

Глава XI

1 О, пощадите... Вы предали ее... - Первый эпиграф взят из исторической
хроники Шекспира "Генрих VI", ч. I (III, 3, 11), второй - из его же пьесы
"Комедия ошибок" (V, 1, 90; эта цитата неточно воспроизводит шекспировский
текст).
3 ...ее никогда бы не свергли с престола. - Генриетта Мария
(1609-1669), с 1625 г. жена английского короля Карла I, казненного в 1649
г., была младшей дочерью французского короля Генриха IV н потому ее называли
в Англии Генриеттой Французской. Во время гражданской войны в Англии она
дважды возвращалась во Францию, в 1642 и 1644 гг., затем снова вернулась в
Англию после Реставрации, но пять лет спустя (1665), во время эпидемии чумы
в Лондоне, покинула эту страну навсегда.
3 ...о "каретах со стеклами". - В тексте речь идет, собственно, не о
каретах вообще, а именно о "каретах со стеклами" (glass-coach), о которых
Метьюрин уже упомянул выше (см. прим. 16 к гл. III); подобные кареты
действительно появились в Лондоне в 1667 г. Об очерках Батлера см. выше,
прим. 24 к гл. I.
4 ...монарх, изображавший собою бога солнца... - Французский король
Людовик XIV от придворных льстецов получил прозвание Король-Солнце. Вольтер
в своей книге "Век Людовика XIV" (1752, гл. XXV) утверждает, что мысль
предложить в качестве эмблемы короля "солнце, льющее лучи на земной шар, с
девизом: "Я один стою многих"" ("Nee pluribus impar"), пришла в голову
некоему антикварию по имени Дуврие. "Это было в некотором роде подражанием
испанской эмблеме, представленной Филиппу II", - сообщает Вольтер и пишет
далее, что во Франции "этот девиз имел чрезвычайный успех. Герб короля,
мебель, гобелены, скульптуры были им украшены". Вольтер вспоминает также о
стихах поэта Исаака де Бенсерада для короля, изображавшего восходящее солнце
в балете "Ночь", впервые представленном в театре "маленького Бурбона" ("du
petit Bourbon") 23 февраля 1653 г. (ср.: A. Dumas. Louis XIV et son siecle,
t. IV. Bruxelles. 1845, p. 22).
5 ...смерти герцогини Орлеанской... - Генриетта Английская (1644-1670),
дочь английского короля Карла I и Генриетты Марии Французской, родилась в
Англии в разгар гражданской войны и в младенчестве была увезена матерью во
Францию, где и получила свое воспитание. Вскоре после реставрации Стюартов
во Франции (1661), когда ее родной брат был возведен на английский престол
под именем Карла II, он задумал, в целях сближения с французской королевской
семьей, выдать свою сестру замуж за младшего брата Людовика XIV, герцога
Филиппа Орлеанского. Эта свадьба действительно состоялась в 1661 г.; брак
этот, однако, не был счастливым. Герцог не скрывал равнодушия к своей
молодой жене, которая платила ему тем же. В 1670 г. Людовик XIV направил
герцогиню Орлеанскую в Лондон с тонкой дипломатической миссией:
противодействовать намечавшемуся англо-голландскому сближению. Вскоре после
возвращения во Францию она внезапно умерла. Эта неожиданная смерть породила
упорно распространявшиеся слухи, что она была отравлена. Получившая широкую
известность речь произнесена была на похоронах Генриетты знаменитым
французским проповедником Боссюэ (Jacques-Benigne Bossuet, 1627-1704), а не
иезуитом Луи Бурдалу, которому ее приписывает Метьюрин.
6 ...всеми осужденной гордости жены Иакова II... - Речь идет о Марии
Моденской (1658-1718), дочери герцога Моденского Альфонсо, вышедшей замуж в
1673 г. за английского короля Иакова II; в Англии она была очень непопулярна
как ревностная католичка. Упоминаемый ниже отец ее, герцог Моденский, был по
происхождению французским дворянином и до получения титула герцога
именовался графом Мормуароном (Esprit de Raymond de Mormoiron, Comte,
1608-1672).
7 ...кардинал Ришелье... - Армян Жан дю Плесси Ришелье (1585-1642) -
кардинал (с 1622 г.), герцог-пэр (с 1631 г.). С 1624 г. Ришелье был первым
министром французского короля Людовика XIII и фактическим правителем
Франции. Анекдот об услужливости и находчивости Ришелье, приведенный в
тексте, по словам самого Метьюрина, взят им ("если я не ошибаюсь") из
"Еврейского шпиона". Однако Метьюрин заблуждался. В действительности он взял
этот анекдот из другой книги, озаглавленной (приводим в сокращении) "Письма
Турецкого шпиона, жившего сорок пять лет в Париже: в которых дается отчет
...о наиболее примечательных событиях... в Европе... между 1637 и 1682 гг."
("Letters, writ by a Turkish Spy, who Kv'd five and forthy years... at Paris
giving an Account... of the most remarkable transactions of Europe... from
1637 to 1682"). Это 8-томное издание, переведенное с французского У. Бредшо
(W. Bradshaw), впервые вышло в Лондоне в 1687-1693 гг. и затем много раз
переиздавалось: двадцать второе издание указанного перевода появилось в 1734
г., двадцать шестое - в 1770 г. Автором этой знаменитой книги, положившей
начало новому жанру - сатирических псевдописем воображаемого иностранца,
живущего за границей, и вызвавшей много подражаний (среди последних
находятся "Персидские письма" Монтескье и "Гражданин мира" О. Голдсмита),
был Джованни Паоло Марана, генуэзец, живший в Париже. Написанный им
"Турецкий шпион" впервые появился в Париже в 1684 г. В книге помещены
фиктивные письма воображаемого турецкого шпиона по имени Махмуд, посланного
Оттоманской Портой для получения сведений о европейских государствах,
придворных нравах и т. д. Цитированный Метьюрином анекдот находится в III
томе "Турецкого шпиона" (письмо Э 3).
8 ...все инквизиторы мира - от Мадрида до Гоа. - Гоа - укрепленный
приморский город на западном побережье Индии, на острове перед устьем реки
Манданы. С 1510 г Гоа и примыкающая к нему территория являлись центром
португальских владений на Дальнем Востоке. После того как в 1542 г. в Гоа
высадился с корабля иезуит Франциск Ксавье (см. о нем выше, прим. 20 к гл.
"Рассказ испанца"), этот город надолго сделался центром всего
римско-католического населения Индии; среди духовных властей в Гоа жил также
инквизитор. С 1807 по 1815 г. Гоа находился в руках английской
администрации, после чего снова был предоставлен португальцам. С декабря
1961 г. Гоа стал частью Индийского государства в качестве его союзной
территории.
9 ...по разделяющему две пропасти Аль-арафу... - Очевидно, имеется в
виду упоминаемая в 7-й суре "Корана" область ("преграда") между раем и адом
- Al-araf, нечто вроде "чистилища", см.: Коран. Перевод и комментарии И. Ю.
Крачковского. М., 1963, с. 125-126, где указана и литература вопроса.
10 ...ни одной из жертв аутодафе... - Аутодафе (португальск. auto da fe
- "дело веры"; ныне употребляется в смысле "сожжение") - название церковной
церемонии, торжественно совершавшейся инквизиционным трибуналом. Начиналась
эта церемония в церкви, где секретарь инквизиционного суда оглашал протокол
судебного дела и обвинительный приговор осужденным в их присутствии.
Приговоры были двух родов: 1) для "примиренных" с церковью назначались
различные наказания - епитимий, штрафы, заключения в тюрьмах и монастырях;
2) для "нераскаянных" - передача осужденных в руки светских властей для
торжественного публичного сожжения; последние также разделялись на несколько
видов (см. о них в кн.: Хуан Антонио Льоренте. Критическая история испанской
инквизиции, т. I, с. 23-24).
11 ...санбенито... - Так называлась наплечная повязка или нарамник
вроде мешка из желтой шерстяной ткани с рыжим андреевским крестом и
различными издевательскими изображениями. Санбенито надевалось на
осужденного грешника и имело несколько видов. Санбенито первого вида
предназначалось для обвиняемых еретиков, которые покаялись до суда. Из той
же желтой ткани для всех видов санбенито делался круглый пирамидальный
колпак, называвшийся "короса" (coroza). Второй вид санбенито предназначался
для еретиков, которые покаялись после своего осуждения и приговора о
передаче светским властям для публичного сожжения. Нижняя часть санбенито
была разрисована огненными языками, пламя которых было обращено вниз (fuego
revolto): эти изображения должны были удостоверять, что человек сжигался на
костре не живым, но лишь после удушения палачом Инквизиции. Наконец, еще
один вид санбенито (самарра), самый зловещий, предназначался для
упорствующих и нераскаявшихся грешников. Желтое одеяние было разрисовано
огненными языками, подымавшимися вверх и свидетельствовавшими, что он будет
сожжен живым; тут же нарисованы были карикатурные фигуры чертей, чтобы
показать, что они окончательно и безнадежно овладели душой осужденного.
Очень возможно, что о всех разновидностях санбенито (всего известно их шесть
видов) Метьюрин знал из упомянутой уже книги X. А. Льоренте "Критическая
история испанской инквизиции" (1817), к первому тому которой были приложены
картинки, изображающие санбенито с fuego revolto и "самарру". См. эти
картинки в русском переводе книги Льоренте (т. I, между с. 176 и 177), а
также пояснения к ним на с. 31, 227-229, 675.
12 ...Елизавета Французская... - Елизавета Валуа (1545-1568) - дочь
короля французского Генриха II и Екатерины Медичи, третья жена Филиппа II
Испанского (с 1559 г.). В Испании ее охотнее называли Изабеллой.
13 ...пелись литании. - В католической литургии так назывались молитвы
с призывами и обращениями к христианским святым.
14 ...римлянин Аппий Клавдий, благословлявший свою слепоту... - Речь
идет об Аппии Клавдии (Appius Claudius Caecus, ок. 307-280 г. до н. э.),
консуле, победителе самнитян и этрусков. В глубокой старости он ослеп
(отсюда и прозвание его Caecus - "Слепой"). Когда посол Пирра, Кинеас,
старался склонить римский сенат к миру, Аппий Клавдий произнес пламенную
речь, ставшую знаменитой, против заключения мира, вследствие чего посол
получил отказ.
15 ...Великому инквизитору Испании, который уверял Филиппа... -
Метьюрин рассказывает историю единственного сына Филиппа II от его первой
жены, Марии Португальской, - дона Карлоса (род. в 1545 г.), принца
Астурийского и наследника испанского престола. Дон Карлос умер двадцати трех
лет (1568) после ареста и заключения в течение нескольких месяцев во
внутренних апартаментах королевского дворца. В Испании и за ее пределами о
загадочной смерти принца ходили самые противоречивые слухи. Характерно, что
Метьюрин, ярый ненавистник католицизма, придерживается одной из самых
распространенных версий (мы находим ее в книге французского историка Сезара
Ришара, аббата Сен-Реаля (1639-1692) "Дон Карлос. Историческая повесть"
(Париж, 1673), ставшей впоследствии главным источником драмы Ф. Шиллера "Дон
Карлос", по которой смертный приговор дону Карлосу был внушен Филиппу II
Инквизицией. Новейшая историография отвергла легенду о роли Инквизиции в
таинственной смерти дона Карлоса (см.: Рафаэль Альтамира-и-Кревеа. История
Испании, т. II. М., 1951, с. 83-84). X. А. Льоренте (Критическая история
испанской инквизиции, т. II, с. 8687) ссылается на легендарные, по его
мнению, беседы о доне Карлосе между Филиппом II и Великим инквизитором,
которым в 1568 г. был тогдашний фаворит короля кардинал Диего Эспиноса,
являвшийся в то же время председателем Государственного совета Испании, "что
и породило молву об участии Инквизиции в деле принца"; однако, по мнению
Льоренте, дон. Карлос погиб из-за словесного приговора, одобренного Филиппом
II, его отцом, но Святой трибунал не принимал в этом участия.
16 ...просим, чтобы он поступил с тобой не слишком сурово. - Тридцать
первая статья инквизиционного судебного кодекса предписывала следующую
формулу осуждения еретика: "Мы должны отпустить и отпускаем такого-то и
отдаем его в руки светского правосудия, такому-то, коррехидору сего города,
или тому, кто исполняет его обязанности при названном трибунале, коих мы
сердечно просим и молим милосердно обращаться с обвиняемым" (В. Парнах.
Испанские и португальские поэты - жертвы инквизиции, с. 19). Было хорошо
известно, что эта формула предписывала последующий приговор к сожжению на
костре.
17 ...был достоин кисти Сальватора Розы или Мурильо. - Сальватор Роза
(Salvator Rosa, 1615-1673) - неаполитанский живописец, произведения которого
пользовались большой известностью в Англии в XVIII в. Мурильо (Bartolome
Esteban Murillo, 16171682) - великий испанский художник. Метьюрин очень
ценил их. В гл. XXVIII он замечает, что описанная им сцена как бы
предназначена для кисти именно обоих названных живописцев, а в гл. "Рассказ
испанца" вспоминает о группе людей, достойных изображения Мурильо (см. прим.
17 к гл. "Рассказ испанца" и прим. 3 к гл. XXVIII).
18 Страсть покойного испанского короля к охоте была хорошо известна. -
Речь идет об испанском короле Карле IV (1748-1819), который был низложен
Наполеоном в 1808 г. во время франко-испанской войны. Карл IV умер в тот
самый год, когда Метьюрин усиленно работал над "Мельмотом Скитальцем";
писатель был, несомненно, хорошо знаком с биографией этого неспособного
правителя, так как о нем много писали в английских газетах того времени.
Вступив на престол взрослым человеком, он был совершенно не подготовлен к
государственной деятельности, зато действительно большую часть своего
времени посвящал охоте. Русский посол в Испании С. С. Зиновьев, занимавший
этот пост в течение почти двадцати лет (1778-1794), в одном из своих
донесений давал следующую характеристику Карлу IV: "Из принца Астурийского,
который при отце наполнял свое бесцельное существование охотой да забавами,
выработался высокий, дородный мужчина, силач, ловкий охотник, хороший кучер
- и только. Все остальное сосредоточивалось для него в жене, которую он так
почитал, что даже вполне подчинялся ее любовнику" (см.: А. Трачевский.
Испания XIX в. М., 1872, с. 23).

КНИГА ТРЕТЬЯ

Глава XII

1 Я поклялся только на языке... - Первый эпиграф взят из трактата
Цицерона "Об обязанностях" (III, XXIX, 108). Разбирая в этом сочинении
вопрос о клятвах, Цицерон приводит здесь в своем латинском переводе с
греческого стих из трагедии Еврипида "Ипполит" (612): "Уста клялись; ум
клятвою не связан". Утверждение Цицерона, что "есть много случаев, к которым
можно приложить эти остроумные слова Еврипида", пользовалось известностью в
Европе в XVI-XVII вв. и удостоилось критического разбора философов и
юристов, в особенности после того, как формула Еврипида-Цицерона была
обновлена в анонимном трактате, якобы являвшемся моральным кодексом
иезуитов: "Тайные наставления" ("Monita secreta"; впервые опубликован в 1614
г.). Одно из правил поведения, рекомендуемое в этом сочинении и называемое
"об удержании в уме" (reservatio mentalis), состоит в том, что человек может
говорить одно, а думать про себя другое, говорить ложь и скрывать правду,
если говорить ее невыгодно. Иезуиты энергично отрицали свою причастность к
составлению "Тайных наставлений".
2 Кто первый свел тебя с дьяволом? - Второй эпиграф заимствован из
пьесы драматурга Джеймса Шерли (James Shirley, 1596-1666) "Святой Патрик
Ирландский" ("St. Patrick for Ireland", 1640), представляющей собой
драматизацию жития св. Патрика (V в.) - покровителя Ирландии; эта пьеса была
написана Шерли в то время, когда он жил в Дублине (1639-1640).
3 ...размеченной самаритянскими точками). - Речь идет, вероятно, о так
называемых масоретских примечаниях в текстах Библии, т. е. о целой системе
критических и стилистических пояснений, отмечавшихся на листах рукописей, в
частности различными графическими способами - точками, вертикальными и
горизонтальными чертами (см. статью "Масора" в "Еврейской энциклопедии",
изд. Брокгауз - Ефрон, СПб., т. 10, [б. г.], с. 686-693), Стоит отметить,
что, называя Адонией (Adoniah) человека, приютившего у себя в подземелье
Монсаду, бежавшего из тюрьмы Инквизиции, автор "Мельмота" не случайно дал
ему это. имя; Метьюрин, по-видимому, знал, что сведение всего материала
"Масоры" принадлежит ученому-гебраисту Иакову бен Хаиму Ибн-Адонии, который
сличил огромное количество манускриптов и результаты своих трудов привел в
изданиях Библии, вышедших в свет в 1524 и 1525 гг. в Венеции.
4 Смотри цитату из Буксторфа в книге д-ра Меджи... - Метьюрин имеет в
виду книгу В. Меджи (William Magee, 1766-1831), бывшего профессором
математики в Дублинском Тринити колледже (см. выше, прим. 2 к гл. I), а
затем ставшего архиепископом в Дублине (Метьюрин именует его Bishop of
Raphoe), в 1801 г. Меджи опубликовал в Дублине книгу "Рассуждения о
библейских доктринах об искуплении и жертве" ("Discourses of the Scriptural
Doctrines of Atonement and Sacrifice"), которую Метьюрин и имеет в виду. В
этой книге приводится цитата из книги Иоганна Буксторфа (Johann Buxtorf,
1564-1629), известного швейцарского гебраиста, в течение трех десятилетий
занимавшего в Базеле кафедру древнееврейского языка, знатока библейских
текстов и раввинских книг. По-видимому, речь идет о знаменитом толковом
словаре Буксторфа "Lexicon chaldaicum, talmudicum et rabbinicum" (1607) или
об его четырехтомном труде "Bibliotheca hebraica rabbinica" (1618-1619).
Однако цитата взята Метьюрином не непосредственно из сочинения Буксторфа, а
у ссылающегося на него Камберленда, под которым следует, вероятно, разуметь
Ричарда Камберленда (Cumberland, R., 1732-1811), писателя и драматурга.
"Наблюдатель" ("The Observer") - воскресный газетный листок, основанный им в
Лондоне в 1792 г. Камберленд, однако, ошибался, утверждая, что обряд,
описанный у Буксторфа, приурочен к пасхе. На самом деле речь идет об обряде,
который совершается у евреев накануне дня покаяния (Иом-Киппур). В этот день
евреи-мужчины берут в руки петуха и произносят особую молитву-заклинание;
при этом петуха держат поднятыми вверх руками, трижды обводят его вокруг
головы, трижды повторяют заклятие и затем приносят его в жертву. Петуху в
ритуалах клятв и обрядности многих народов древности приписывалось свойство
отвращать от человека беду (см.: В. Клингер, Животное в античном и
современном суеверии. Киев, 1911, с. 312-330).
5 ...даже христианский апостол говорит... - Цитата заимствована (но
воспроизведена неточно, вероятно, по памяти) из Послания к римлянам апостола
Павла (9, 4), где он упоминает своих "братьев по плоти", "то есть
израильтян, которым принадлежат усыновление и слава, и заветы, и
законоположение, и богослужение, и обетования".
6 ...хоругвь святого Доминика с устрашающей надписью на ней... - В
процессии, направляющейся к месту публичного сожжения, перед началом
аутодафе принимала участие группа монахов доминиканского ордена; они несли
хоругвь Инквизиции; на ней был изображен святой Доминик, держащий в одной
руке меч, в другой - оливковую ветвь; это изображение было окружено
надписью, гласившей: "Справедливость и Милосердие" ("Justifia et
Misericordia").
7 Сим победшии. - По церковному преданию, сохраненному в "Жизни
Константина" (I, 28) Евсевия Памфила (ок. 260-340 г. н. э.), слова эти были
сказаны императором Константином Великим по поводу якобы явившегося на небе
знамения - светящегося креста накануне решающей битвы его с Максентием и
победоносного вступления в Рим в 312 г. Слова "сим победиши" впоследствии
вышиты были на знамени императора Константина.
8 ...от Мадрида до Монсеррата... - Монсеррат - гора в Испании, в 9 км.
от Барселоны, на которой в 880 г. был построен знаменитый монастырь, с
давних пор лежащий в развалинах.
9 ...когда был убит несчастный д-р Гамильтон. - Речь идет о Вильяме
Гамильтоне (W. Hamilton, 1755-1797), естествоиспытателе и археологе, убитом
грабителями в Шароне (графство Донегал).
10 ...подобно тому, как Регула, вырезав ему веки, заставляли глядеть на
солнце... - Имеется в виду Атилий Регул (M. Atilius Regulus), бывший римским
консулом в 267 и 256 г. до н. э. Во второе свое консульство он получил
приказание перенести войну с Африкой в Карфаген и одержал победу; по
преданию, он ездил в Рим, где уговаривал сенат не принимать условий
карфагенян, за что по возвращении был ими подвергнут истязаниям и казнен.
11 ...вспыхнуло восстание Эммета... - Роберт Эммет (R. Emmet,
1778-1803) - член революционного общества "Объединенные ирландцы",
являвшийся одним из организаторов восстания в Дублине в июле 1803 г. против
английского владычества. Восстание это вскоре было подавлено, а Эммет казнен
(20 сентября 1803 г.).
12 ...лорда Килуордена... зверски убили. - Артур Вольф, виконт
Килуорден (Arthur Wolfe, viscount Kilwarden, 1739-1803), с 1787 г. занимал
ряд высших должностей английской администрации в Ирландии. Он был высшим
членом министерства юстиции, защищавшим интересы Великобритании в ирландских
судебных процессах (Solicitor General), и генеральным прокурором, а с 1796
г. - верховным судьей Ирландии. Был убит восставшими ирландцами 23 июля 1803
г.
13 ...что за люди эти христиане! - Слова Шейлокд, обращенные к Антонио,
в пьесе Шекспира "Венецианский купец" (I, 3, 161).
14 ...сыны Велиала... - В библейских текстах имя Велиала является
синонимом нечестивца и негодного человека; в "Псалтыри" (40, 9) он упомянут
как виновник несчастия, бедствия и всякого зла; см.: П. Солярский. Опыт
библейского словаря собственных имен, т. I, с. 310.
15 ...кто стучал ночью в дом в Гиве... - Имеется в виду следующий
рассказ в Книге Судей (20, 3-5): "...И сказали сыны Израилевы: скажите, как
происходило это зло? Левит... сказал: я с наложницею моею пришел ночевать в
Гиву Вениаминову; и восстали на меня жители Гивы и окружили из-за меня дом
ночью; меня намеревались убить, и наложницу мою замучили, [надругавшись над
нею] так, что она умерла".
16 ...одного из вениамитян. - Вениамин - младший сын патриарха Иакова
от Рахили. В Библии упоминается и потомство его (вениамитяне) - все колено
Вениаминово, со всеми его племенами. По смерти Иисуса Навина, во дни
безначалия, среди вениамитян началось страшное беззаконие, за что они едва
не были вовсе истреблены прочими коленами (Книга Судей, 19-21; ср.: П.
Солярский. Опыт библейского словаря собственных имен, т. I, с. 313-315).
17 ...черная кровь Гранады... - Гранада - последний оплот мавров на
Пиренейском полуострове - пала под натиском испанцев в царствование
Фердинанда и Изабеллы в 1492 г. Падение Гранады, однако, упомянуто здесь и
по другой причине: оно доставило Инквизиции одновременно множество новых
жертв, - кроме морисков (т. е. мавров, для своего спасения принявших
христианскую веру вместо магометанской), также евреев. О последних X. А.
Льоренте (Критическая история испанской инквизиции, т. I, с. 189)
свидетельствует: "Испанские евреи знали об угрожавшей им опасности. Будучи
Убеждены, что для отвращения ее достаточно предложить Фердинанду деньги, они
обязались доставить тридцать тысяч дукатов на издержки по войне с Гранадой,
которая как раз в это время была предпринята Испанией; кроме того, евреи
обязались не давать никакого повода к тревоге правительства и сообразоваться
с предписаниями закона о них, жить в отдельных от христиан кварталах,
возвращаться до ночи в свои дома и воздерживаться от некоторых профессий,
предоставленных только христианам. Фердинанд и Изабелла готовы были
отнестись благожелательно к этим предложениям, но случилось так, что об этом
узнал Торквемада [Великий инквизитор]. Этот фанатик имел дерзость явиться с
распятием в руке к государям и сказать им: "Иуда первый продал своего
господа за тридцать сребреников; ваши величества думают продать его вторично
за тридцать тысяч монет. Вот он, возьмите распятие и поторопитесь его
продать". Фанатизм доминиканца произвел внезапный поворот в душе Фердинанда
и Изабеллы. 31 марта 1492 г. они издали декрет, которым все евреи мужского и
женского пола обязывались покинуть Испанию до 31 июля того же года под
угрозой смерти и потери имущества. Декрет запрещал христианам укрывать
кого-либо в своих домах после этого срока под угрозой тех же наказаний.
Евреям было разрешено продавать свои земельные угодья, брать с собой все
движимое имущество и другие вещи, кроме золота и серебра". По подсчетам
историков Испании страну покинуло вследствие этого закона до 800 тысяч
евреев, а так называемые новохристиане, т. е. принявшие христианство, долгое
время находились под постоянным подозрением в неискренности исповедания.

Глава XIII

1 ...обретался дух... принявший облик человека. - Приведенное двустишие
заимствовано из поэмы Роберта Саути "Талаба-разрушитель" (IX, 36, 1-2), уже
упоминавшейся выше (см. прим. 23 к гл. I).
2 ...гробницу Хеопса... - Самая большая пирамида в Гизе, в которой
находится гробница третьего фараона IV египетской династии, Хеопса
(египетск. Хнум-Хуфу).
3 ...модель дыбы... - Дыба - орудие пытки, применявшееся Инквизицией
при допросах.

Глава XIV

1 Чего же бояться гнева богов... - В сочинениях Сенеки указанная цитата
не обнаружена.
2 ...отвратить гнев свой от Иакова и освободить Сион от плена. -
Патриарх Иаков, согласно Библии, - родоначальник иудейского народа. Сион -
гора на юго-западе Иерусалима, на которой был построен этот город, при царе
Давиде ставший столицей Иудеи. В более широком смысле Сион - не только город
и государство, но и народ Иудеи, и. царство божне: в таком смысле это слово
употребляется в библейских книгах.
3 ...серебряная струна все же не ослабла, и золотой бокал не разбит...
- Парафраза из Екклезиаста (12, 3).
4 ...узрят землю отдаленную. - Книга пророка Исайи (33, 17).
5 ...сыны Доминика. - Монахи ордена доминиканцев.
6 ...бог Иакова... - См. выше, прим. 2.
7 ...заметках Д-ра Кока по поводу Книги Исхода... - Имеется в виду
книга д-ра Кока (Thomas Coke, 1784-1814) "Комментарий к св. Библии"
("Commentary on the Holy Bible", 1801).

Повесть об индийских островитянах

1 ...неподалеку от устья реки Хугли... - Хугли (Hoogli или Hugli) -
один из наиболее крупных рукавов в устье реки Ганг, впадающий в Бенгальский
залив Индийского океана.
2 ...первый храм черной богини Шивы... именно там... - Об этой "червой
богине" (в оригинале "black goddess Seeva") Метьюрин несколько раз говорит в
повествовании об индийских островитянах, хотя это определение основано на
недоразумении. Сведения об индуистской мифологии были почерпнуты Метьюрином
из книги "Индийские древности" Мориса, на которую он сам ссылается в
примечании к данной странице (см. ниже, прим. 3), а также из авторских
пояснений Р. Саути к его поэме "Проклятие Кехамы" ("The Curse of Kehama",
1810), в частности из приложенного к ней "Краткого объяснения мифологических
имен". Однако в данном случае эти источники цитированы им неверно: как пол
названного им божества, так и написание его имени у Метьюрина ошибочны;
речь, несомненно, должна идти здесь об одном из верховных божеств (а не
богине) индуистов - Шиве. Источником этой ошибки явилась, очевидно,
гравированная картинка, приложенная к VI тому "Индийских древностей" Мориса,
с подписью: "Древняя скульптура из пещер Элефанты". На картинке изображено
некое божество, олицетворяющее злое начало и являющееся символом кровавого
культа ("representing the Evil Principle and the Symbols of that sanguinary
Worship"). У этого божества по три руки с каждой стороны; в одной руке -
меч, с другой - принесенный в жертву младенец (с отрубленными конечностями),
сосуд, в который собирается кровь, змея, колокольчик. Вокруг тела божества -
цепочка из черепов. Именно эта картинка и ввела в заблуждение Метьюрина,
превратившего Шиву, одного из богов индуистского триединства (Брама, Вишну,
Шива), в богиню; "черной" же она названа, по-видимому, по аналогии с Кришну,
о котором Морис говорит, что "это санскритское имя означает "черный"". На
другой картинке того же VI тома "Индийских древностей" изображен
вещественный символ триединства Шивы в виде трезубца, венчающего храмы,
"впоследствии присвоенного греками для Нептуна". В объяснениях к "Проклятию
Кехамы" Саути отмечает, что в его поэме Шива (Seeva) представлен как
верховный бог (supreme among the Gods) и что в источниках, которыми он
пользовался, это имя транскрибируется на всевозможные лады: "Seeva, Seeb,
Sieven, Chiva - у французов, Xiva - у португальцев".
3 Смотри "Индийские древности" Мориса. - Имеется в виду большой труд
английского историка и поэта Томаса Мориса (Maurice, Thomas 1754-1824). К
созданию этого труда Морис приступил в 80-х годах, а окончил после
назначения своего библиотекарем Британского музея (1799); в ближайшие за
этим годы этот труд вышел в свет в 7 томах под общим заглавием "Индийские
древности" ("Indian Antiquities". London, 1800 - 1806); из длинного
подзаголовка явствует, что этот труд посвящен религии, праву,
государственным учреждениям и литературам Индии в сопоставлении с
соответствующими областями культуры Персии, Египта и Греции.
4 ...поклонение Джаггернауту. - Джаггернаут (Jaggernaut, Juggennath) -
европейское искажение имени верховного индуистского божества, "мировладыки"
Джаганнатха (Jagan-natha), одного из воплощений Вишну. Самое прославленное
место поклонения Джаггернауту - около города Пури в Ориссе, где находится
посвященный ему храм, а на "поле Джаггернаута" еще около пятидесяти храмов,
между которыми происходят торжественные процессии; на колеснице везут
огромное изображение Джаггернаута; эти праздники привлекают к себе многие
тысячи богомольцев и происходят несколько раз в году.
5 ...воплощением самого Вишну... - По словам Мориса (vol. V, р. 73) и
Р. Саути, Вишну (Veeshnu) - один из главных богов индуистской "триады"
(Брама - создатель, Вишну - охранитель, Шива - разрушитель).
6 ...кровавых обрядов Шивы и Хари... - Хари (Нагее), по словам Мориса,
- "одно из имен Вишну" (vol. V, р. 117 - 118), т. е., по-видимому, имя Хари
(как и имя Шивы) принадлежало сначала другому, более древнему божеству,
которое впоследствии было отождествлено с Вишну. Морис указывает также, что
скульптурное изображение Хари находится в священных пещерах Сальсетты и
Элефанты (см. ниже, прим. 17); это фигура "гигантской величины, лежащая на
свернувшейся кольцом змее. Головы змеи многочисленны; скульптор придумал
накрыть спящего бога своего рода балдахином; из каждого змеиного рта
высовывается раздвоенный язык, как бы надменно грозящий смертью всякому, кто
решится потревожить бога".
7 ...давали обеты Камдео и посылали... бумажные кораблики... - Называя
"Камдео" (Camdeo, Kama-deva?) в примечании Купидоном индийской мифологии,
Метьюририн основывается на свидетельстве Мориса (vol. II, p. 93), который,
однако, утверждает, что "в образе Кама (Cama) индусы имеют своего Купидона -
бога любви, с его луком и цветущими стрелами"; ниже Метьюрин, говоря о
Кришну - "индийском Аполлоне", также заимствует это отождествление из труда
Мориса (vol. V, p. 159), в свою очередь ссылающегося на "Индийские
праздники" Холлуэлла.
8 ...пока... они не сойдут с ума... - Все перечисленные здесь
самоистязания почитателей Шивы и Хари описаны у Мориса (vol. V, р. 314-317);
частично они изображены также на последней гравированной картинке,
приложенной к V тому "Индийских древностей": "Индусы в различных позах при
жертвенных самоистязаниях под кронами могучих индийских баньяновых деревьев"
("Hindoos of various attitudes of Penance under the great Banian tree of
India").
9 ...храмов священного города Бенареса... - Бенарес - главный город
Бенгалии (Индия); с давних пор является средоточием религиозной жизни Индии
и имеет множество индуистских храмов.
10 ...превосходство свое над царем Соломоном... - Автор намекает на
известные слова о полевых лилиях в Евангелии от Матфея (6, 28-29): "Но
говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из
них".
11 ...звуков и сладостных напевов... - Скрытая цитата из драмы Шекспира
"Буря" (III, 2, 147-148). Эта цитата может служить свидетельством того, что,
описывая свой воображаемый остров в Бенгальском заливе, Метьюрин
вдохновлялся представлениями о волшебном острове Просперо, которые внушила
ему указанная драма Шекспира. Калибан в "Буре" говорит об этом острове
слова, которые, вероятно, были в памяти Метьюрина:

Ты не пугайся: остров полон звуков, -
И шелеста, и шепота, и пенья;
Они приятны, нет от них вреда.
Бывает, словно сотни инструментов
Звенят в моих ушах; а то бывает,
Что голоса я слышу, пробуждаясь,
И засыпаю вновь под это пенье.
И золотые облака мне снятся,
И льется дождь сокровищ на меня...
И плачу я о том, что я проснулся.
(Перевод М. Донского)
(У. Шекспир. Полн. собр. соч., т. 8. М., 1960, с. 180).

12 ...как будто он пария.... - Пария - лицо из низшей касты индийцев
("неприкасаемых"), лишенных социальных и религиозных прав (в переносном
смысле - отверженный, бесправный человек).
13 ...самого Брамы... - Брама - один из верховных богов индуистской
"триады". См. выше, прим. 2.
14 ...глаза ее блестят... сквозь сетку пурдаха у набоба... - Метьюрин
приводит местное название вышитой занавески (purdah), а утвердившееся
впоследствии в европейских языках название "набоб" (Nabob) приводит в форме
Nawaub, близкой к арабскому nuvvab; это титул крупных мусульманских
аристократов в Индии.
15 ...выше черной пагоды Джаггернаута... - См. выше, прим. 4.
16 ...затмевает трезубец храма Махадевы... - Махадева - одно из
воплощений Шивы. К VI тому "Индийских древностей" Мориса приложена
гравированная картинка, изображающая "древнейшие пагоды Деогура", на которой
изображены три пагоды с пирамидальными крышами, увенчанными трезубцами. По
объяснению Мориса, трезубцы служат символами триединства Шивы и впоследствии
"были присвоены греками для Нептуна",
17 ...храм этот напоминал тот, что на острове Элефанте. - Элефанта -
остров в Бомбейском заливе Индийского океана, в 9 километрах от города
Бомбея; индусы называют его Гарипур (Gharipur), португальцы же дали ему имя
Элефанта, так как они увидели неподалеку от места первой своей высадки на
этом острове огромную каменную скульптуру слона. Знаменитыми стали пещеры
или, вернее, подземные храмы, в которых находится множество скульптур и
барельефов, являющихся предметами религиозного поклонения индуистов; эти
древние скульптуры относятся к V или VI вв. до н. э.; описание их дает в
своей книге Морис.

Глава XV

1 Джозеф Стратт (Joseph Strutt, 1749-1802) - английский литератор,
историк, художник-гравер, собиратель древностей, автор ряда исторических
трудов, главным образом по бытовой истории Англии; среди них были особенно
известны: "Одежды и обычаи английского народа" ("Dresses and Habits of the
English People", 1796-1799), "Физические упражнения и игры английского
народа" ("Sports and Pastimes of the People of England", 1801). Среди
рукописей Стратта, оставшихся после его смерти, найден был неоконченный
роман, озаглавленный "Куинху-холл" ("Queenhoo-Hall"); он был окончен
Вальтером Скоттом и издан им в 1808 г.; из этой книги Метьюрин и заимствовал
цитату для эпиграфа к данной главе.
2 ...могучих баньяновых деревьев... - Баньян (Ficus bengalensis) -
название огромных деревьев, растущих в Индии, широко раскидывающих свои
кроны с густой листвой, сквозь которую плохо проникает дневной свет.
3 ...низкими... селянами... - Селямы - почтительные поклоны, восточное
приветствие.
4 ...бесстрашный лев "склоняется перед целомудрием и девической
гордостью". - Цитата заимствована из драматической хроники Шекспира "Король
Иоанн" (I, 1, 267-268).

Глава XVI

1 Больше нет у меня сладостной надежды. - Следует предположить, что
цитированная строка взята из известной трагедии Метастазио (Pietro
Bonaventura Trapassi, известный под псевдонимом Metastasio, 1698-1782)
"Покинутая Дидона" ("Didope Abbandonata"), впервые представленной в Неаполе
(1724) и обошедшей затем многие сцены Италии и других стран. Сюжет трагедии
- о карфагенской царице Дидоне, покинутой Энеем (из поэмы Вергилия "Энеида"
(IV), см. ниже, прим. 23 к гл. XXX), Метастазио внушила знаменитая певица
Бугарелли (по прозванию Romanina), ставшая первой исполнительницей роли
Дидоны в его пьесе. Музыку к этой трагедии написали более сорока
композиторов; Метьюрин, по-видимому, цитирует одну из арий "Дидоны", так как
приведенная им в качестве эпиграфа итальянская строка не имеет дословного
соответствия в литературном тексте "Покинутой Дидоны"; скорее всего, это
музыкальная ария Дидоны ("Perduta ogni speranza...") в 14-ой сцене III
действия. Метьюрин, вероятно, знал также пьесу К. Марло и Т. Нэша "Трагедия
Дидоны" (опубликована в 1594 г.) и либретто Н. Тейта "Дидона и Эней" (1695)
для оперы композитора Г. Перселла.
2 Вид ее "пробудил в нем заглохшую волю". - Цитата из трагедии Шекспира
"Гамлет" (III, 4).
3 ...узелки на ваших разукрашенных вершинах! - Речь идет об
архитектурных украшениях на крышах индийских храмов, известных Метьюрину по
гравированным картинкам, приложенным к труду Т. Мориса "Индийские древности"
(см. выше, прим. 3 к гл. "Повесть об индийских островитянах").
4 Типпо Саиб... - Имеется в виду майсурский султан Типпо Саиб (Tippo
Sahib, 153-1799, у Метьюрина: Tippoo Saib), сын Хайдера Али, в 1759 г.
основавшего новый магометанский султанат в Майсуре, в центральной части
Индии. Типпо Саиб, провозглашенный султаном (1782) после смерти своего отца,
значительно расширил пределы этого султаната; жизнь его прошла в почти
беспрерывной войне с англичанамимирный договор с англичанами заключен был им
в 1784 г., но военные действия возобновились, когда английские войска вошли
на территорию Майсура (1790). Два года спустя Типпо Саиб потерял половину
своей территории после битвы при Серингапатаме - убит 4 мая 1799 г.
5 ...это храм Махадевы... - Называя Махадеву "одной из самых древних
богинь этой страны" ("one of the ancient goddesses of the country"),
Метьюрин делает ошибку, аналогичную той, которую он сделал выше (см. прим. 2
к гл. "Повесть об индийских островитянах"), назвав индуистского бога Шиву
"богиней". Увенчанный трезубуем храм Махадевы, "богини, которая не так
сильна и не так широко известна, как этот великий идол Джаггернаут",
неоднократно упоминается Метьюрином (см. выше, прим. 16 к гл. "Повесть об
индийских островитянах").
6 ...триумфальную колесницу... - О Джаггернауте см. выше, прим. 4 к гл.
"Повесть об индийских островитянах".
7 ...от самоистязания святого Бруно... - Речь идет об основателе
Картузианского монашеского ордена, получившего название от долины
(Cartusia), в которой св. Бруно устроил свой скит в 1084 г. Распорядок жизни
в этом монастыре отличался самым суровым аскетизмом: каждый монах жил в
своей келье в полном одиночестве на протяжении недели и видел своих
собратьев только по воскресеньям, но и в этот день соблюдал обет молчания;
вся пища монаха состояла из одного хлебца в неделю. Монахи проводили время в
молитвах и переписывании молитвенников.
8 ...от ослепления святой Люции... - Сиракузская мученица (ум. ок. 310
г.), причисленная к лику святых. По легенде, ее должны были выдать замуж за
язычника, пленившегося ее прекрасными глазами, но она вырвала их из орбит и
послала в чаше этому юноше.
9 ...от мученичества святой Урсулы... - Легенда о св. Урсуле и
девах-мученицах на нижнем Рейне, убитых при нашествии гуннов, была известна
в различных редакциях, несомненно восходящих к кельтским преданиям
дохристианского времени. Гальфред Монмутский (ок. 1170 г.) рассказывает эту
легенду, ссылаясь на британский (кельтский) источник (см.: О. А.
Добиаш-Рождественская. Культ вод на периферии Галлии и сказание о кельнских
девах. - Яфетический сборник, т. IV. Л., 1926, с. 123-149). У средневековых
хронистов и позднейших историков, излагавших эту легенду, всегда вызывало
удивление количество дев-мучениц, в ней упоминавшихся, - одиннадцать тысяч,
и они старались найти этому рациональное объяснение. Одно из таких
объяснений было известно и Метьюрину: излагая догадку о том, почему в
легенде о св. Урсуле появилось женское имя Ундецимиллы, он, может быть, был
знаком, прямо или косвенно, с трудом ученого монаха Крумбаха, вышедшем в г.
Кельне в 1647 г. под заглавием "Ursula vindicata". Крумбах нашел эту легенду
в "Хронике" Зигеберта, жившего около 1110 г., и пытался объяснить из
загадочного обозначения римскими цифрами: XIMV, какое, по его мнению, можно
прочесть как "одиннадцать тысяч дев" (undecim milla virginum) или как одно
имя "Undecimilla [virgol". Известен также древний молитвенник, хранящийся в
Париже, в котором есть отметка о праздновании дня св. Урсулы: здесь
Ундецимиллой названа одна из спутниц Урсулы ("Festum SS. Ursulae,
Undecimillae et Sociarum virginum et martyrum").
10 ...дикие и бесстыдные пляски Альмей... - Нижеследующее описание
жертвенных плясок египетских профессиональных танцовщиц альмей (у Метьюрина
- Almahs, следует - Aimais или Aimees) основано на характеристике этих
танцовщиц, приведенной в "Письмах об Египте" ("Lettres sur l'Egypte",
1788-1789, 3 vols.) французского путешественника-ориенталиста Клода Этьена
Савари (Savary, 1750-1788), побывавшего в Египте в 1776 г. Большую цитату из
14-го письма Савари, в которой находится эта характеристика альмей, приводит
в своем английском переводе Морис в "Индийских древностях" (vol. V, р.
164-167) при сопоставлении альмей с индусскими храмовыми танцовщицами.
11 ...слабые крики их беспомощных жертв. - Сведения о традиционных
убийствам детьми их престарелых родителей у первобытных народов заимствованы
Метьюрином из труда того же Мориса.
12 ...проклинали их именем бога и пророка его. - Вся эта страница
посвящена религии мусульман и учению пророка Магомета (Мухаммеда) -
основоположника этой религии, ж-ившего в VII в. н. э.
13 ...должны быть другие подруги... - Речь идет о гуриях - райских
девах мусульманской мифологии.
14 ...они называют ее Кораном... - Священная книга мусульман,
содержащая учение Магомета (Мухаммеда).
15 ...Взята из произведения Джоанны Бейли... - Цитата из трагедии
Джоанны Бейли "Этволд" ("Etwald", ч. I, II, 1). Другая цитата из той же
трагедии приведена была Метьюрином в начале V главы (см. выше, прим. 4 к гл.
V).
16 Он улетел, а с ним и ночи тени. - Цитата из поэмы Мильтона
"Потерянный рай"; это - заключительные слова IV песни (1013-1015) о Сатане,
с ропотом бегущем от архангела Гавриила.

Глава XVII

1 Синяя борода. - Эпиграф заимствован из сказки Шарля Перро (Charles
Perrault, 1628-1703) "Синяя борода", входящей в его знаменитый сборник
"Сказки моей матушки Гусыни, или Истории и сказки былых времен" ("Contes de
ma mere l'Oye, ou histoires et contes du temps passe", 1697). Английский
перевод- 1729 г. - Кади - духовный судья у мусульман в странах зарубежного
Востока.
2 ...не замечала времени... - Цитата из книги английского поэта Эдуарда
Юнга (Edward Young, 1683-1765) "Жалоба, или Ночные размышления" ("The
Complaint, or Night Thoughts", 1742-1745).
3 ...молнию, которая должна была ее поразить... - По преданию, Семела,
дочь фиванского царя Кадма, была возлюбленной Зевса и матерью Диониса.
Ревнивая Гера, явившись к Семеле в виде старухи-кормилицы, дала ей совет
попросить Зевса в доказательство его любви явиться к ней во всем величии
бога; Зевс явился в блеске сверкающих молний, которые и испепелили Семелу.
4 ..."чтобы торговать золотом, серебром и человеческими душами"... -
Неточная цитата из Откровения Иоанна Богослова (18, 11-13), с большим
пропуском в середине текста ("И купцы земные восплачут и возрыдают о ней,
потому что товаров их никто уже не покупает, товаров золотых и серебряных, и
камней драгоценных и жемчуга и тел и душ человеческих").
5 ...как арфа Давида... - Имеется в виду библейский царь Давид,
которому предание приписывает библейскую Псалтырь (Книгу псалмов).
6 ...моих самых дурных героев... - Бертрам - герой одноименной драмы
Метьюрина (см. о ней в статье, с. 547-549). Колридж подверг эту драму резкой
критике в своем журнале "Курьер" (1817), в статье, вошедшей затем в его
книгу "Литературная биография" ("Biographie Literaria", 1817), где эта
статья составила 23-ю главу; он резко осудил трагедию Метьюрина:
неправдоподобность сюжета, ходульность и ложный пафос речей ее действующих
лиц, присущий им аморализм или безбожие. Метьюрин был в полном бешенстве. В.
Скотту еле удалось уговорить его не печатать ответ Колриджу, чтобы не
подлить масла в огонь и не превратить полемику в крупный литературный
скандал. Хотя возражения Метьюрина Колриджу напечатаны не были, но Метьюрин
помнил их долго и все же не удержался от обиженных реплик по адресу Колриджа
(не названного по имени). Одна из них опубликована в предисловии к его
роману "Женщины, или За и против" (вольнодумец и атеист Кордонно - одно из
действующих лиц этого романа), другая - в данном авторском примечании к
"Мельмоту Скитальцу".
7 Во время войн Лиги... - Метьюрин имеет в виду католическую Лигу,
учрежденную в 1576 г. во время религиозных войн во Франции для борьбы с
протестантами (гугенотами). Между 1584-1594 гг. во время войн католики
боролись против правительства Генриха III, а также Генриха Наваррского
(Генриха IV) и пытались в 1589 г. объединить страну под знаменем
католической Лиги. С вступлением Генриха IV в Париж (1594) Лига была
распущена.
8 ...в белую холщовую одежду или в черное домашнее платье... должны ли
они опускать ...детей в купель... - Метьюрину, получившему богословское
образование, был хорошо известен многолетний и достигавший сильной
горячности спор между англиканами и пуританскими сектами в первое
десятилетие царствования королевы Елизаветы по вопросу об англиканских
богослужебных облачениях и форменных одеждах для духовенства. Полемика по
этому поводу велась и проповедниками в церквах и в университетах и на
площадях, производила волнения в городах, подвергала несогласных с
англиканами в нищету, приводила к заключению в тюрьмы и даже к казням
"мятежников". Причиной было непреодолимое отвращение пуритан к
римско-католической церкви, убеждение, что она совершенно испорчена и
развращена и что ее священнодействия и таинства - не выше языческих мистерий
и идольских треб. Разногласия относительно одежд церковнослужителей (в
особенности при совершении богослужения) продолжались в Англии до середины
XIX в. (см.: А. Потехин. Очерки из истории борьбы англиканства с
пуританством при Тюдорах (1550-1603 гг.). Казань, 1894, с. 220-237).
9 Диссиденты. - Этим словом, а также словами "диссентер" и
"нонконформист" называли всех сектантов, не согласных со взглядами
ортодоксальной англиканской церкви, отказывавшихся подчиняться ее правилам и
признавать ее авторитет.

Глава XVIII

1 Меня, несчастную, страшит все... - Цитата, приведенная в эпиграфе,
воспроизводит (с неточностями) слова, заимствованные из фрагмента комедии
римского писателя Секста Турпилия (Sextus Turpilius, ум. ок. 104 г. н. э.).
Младший современник Теренция, Турпилий написал свыше десятка комедий (в
которых он подражал греческим образцам), но до нас дошли лишь ничтожные
отрывки из этих пьес, изданные в 1564 г. Анри Этьенном.
2 Линней. - Метьюрин говорит о Карле Линнее (Cari von Linne, в
латинизированной форме - Linnaeus, 1707-1778) - шведском
ученом-естествоиспытателе, основателе научной ботаники. В труде "Philosophie
Botanica" (1751), созданном им в годы профессорства в Упсальском
университете, он изложил систему ботаники как одной из самостоятельных наук
о природе.
3 Горе побежденным (Vae victis). - См. выше, прим. 6 к гл. III.
4 ..."имеющим уши, чтобы слышать". - Неточная цитата из Евангелия от
Матфея (11. 15).

Глава XIX

1 "Магдалиниада" Пьера де Сен-Луиса. - Под "Магдалиниадой" Метьюрин
разумеет поэму "Магдалина в пустыне Сент-Бом в Провансе" ("La Magdaleine au
desert de la Sainte Baume en Provence", 1668; переиздана в 1694 г.)
французского монаха ордена кармелитов и поэма Пьера де Сент-Луиса (Pierre de
Saint-Louis, 1626-1684). Биограф его рассказывает, что Сент-Луис в юности
был сильно увлечен девушкой по имени Магдалина и посвятил ей множество
стихотворений анаграмматического характера; пять лет спустя, когда девушка
наконец согласилась выйти за него замуж, она неожиданно умерла. Через
несколько лет после ее смерти Сен-Луис вступил в орден кармелитов (в 1658
г). Поэма его "Магдалина" в отрывках пересказана была Ла Моннуа (La Monnoye)
в "Собрании избранных стихотворений" (1714), назвавшего эту поэму "шедевром
благочестивой экстравагантности", так как она была полна неожиданными
эпитетами, сравнениями и кончетти барочного стиля.
2 Испанцу было очень трудно произнести последние две буквы этого имени,
которые звучали необычно для языков континента. - Речь идет об
орфографическом сочетании, выражаемом в английском алфавите буквами "ти" и
"ейч" (th) в конце имени Мельмот (Melmoth).
3 ...мантильи... - В русском языке испанское слово "мантилья"
(mantilla) употреблялось в двояком значении: "женская накидка на плечи" и
"головное покрывало". В данном случае слово дважды упоминается в первом из
указанных значений.

Глава XX

1 Такова лишь любовь... - Эпиграф представляет собою строчки 5-8 из
стихотворения английского поэта Томаса Мура (1779-1852), входящего в VI
серию "Ирландских мелодий" (1815): "Come, rest in this bosom, my own
stricken dear!".
2 ...настоящие гранды. - Исп. grande - человек знатного происхождения.
3 ..."дитя веселое стихии"... - Неточная цитата из стихотворной "маски"
Дж. Мильтона "Комус" ("Cornus", I, 299).
4 ...это время сьесты... - Итальянск. siesta - послеобеденный отдых.
5 ...лепестки царицы ночи. - Растение семейства кактусовых (Cereus
grandiflorus), дикорастущее в жарких странах Азии и Южной Америки: имеет
крупные одиночные цветы, цветет ночью.
6 Легкие ветерки обвевают остров блаженных (
macarwn Aurai
peripneousin
). - Цитата заимствована из второй "Олимпийской оды" (II, 72)
древнегреческого поэта Пиндара (522-442 г. до н. э.).
7 ...житие польского святого... - Речь идет о св. Казимире (Казимеже,
1456-1480), патроне Польши, умершем в Кракове двадцати четырех лет от роду и
причисленном к лику святых. В житии его (см.: Acta sanctorum, 1668, tomus I,
под 4 марта) повествуется о его целомудрии и крайней застенчивости, которой
он отличался с детских лет.
8 Тайны дома узнать норовят... - Цитата заимствована из Ювенала (III,
113); эта же цитата была уже приведена в гл. "Рассказ испанца" (см. прим.
22).
9 ...этой посылки сорита. - Соритом в логике называется "вид сложного
силлогизма, в котором приводится только последнее заключение, проводимое
через ряд посылок; остальные же промежуточные заключения не высказываются, а
подразумеваются" (подробнее см.: Н. И. Кондаков. Логический словарь. М.,
1971, с. 491).
10 Он ослепил их, да не видят. - Сокращенная цитата из Евангелия от
Иоанна (12, 40).
11 Инквизиция в Гоа... - См. выше, прим. 8 к гл. XI.
12 Время, удобное для разговора. - Цитата из "Энеиды" Вергилия (IV.
293).
13 Всегда куропатка (toujours perdrix). - По преданию, эта фраза
принадлежит исповеднику французского короля Генриха IV; в отместку за упреки
в любовных связях король велел подавать исповеднику только жареную куропатку
(The Oxford Dictionary of Quotations, 2d ed., 1959, p. 12, N 20).
14 ...поистине я могу сказать: "ревность по доме твоем снедает меня". -
Цитата из Псалтыри (68, 10).
15 ...слоено изображая собою Сикста... - См. выше, прим. 15 к гл.
"Рассказ испанца".
16 ..."новым небом и новой землей"... - Неточная цитата из Откровения
Иоанна Богослова (21, 1). Полный текст: "И увидел я новое небо и новую
землю; ибо прежнее небо и прежняя земля миновали, и моря уже нет".
17 ..."тот, кто всего нужней". - Неточная цитата из трагедии Шекспира
"Ричаод III" (I, 2, 256).
18 ...что Деянира послала своему мужу... - По античному преданию,
Деянира, жена Геракла, чтобы привязать его к себе, послала ему тунику,
подаренную ей кентавром Нессом и пропитанную, как она думала, любовным
зельем; однако яд, которым она была пропитана на самом деле, начал жечь тело
Геракла, как только он ее надел; доведенный до бешенства ужасной болью,
Геракл разжег костер, бросился в огонь и погиб.
19 Скорее всего, "Ромео и Джульетты". - Речь несомненно идет о "Ромео и
Джульетте" Шекспира. Имеются в виду те слова (II, 2, 143-148), которые
Джульетта, расставаясь с Ромео после их первой встречи, говорит ему:

Три слова, мой Ромео, и тогда уж
Простимся. Если искренно ты любишь
И думаешь о браке - завтра утром
Ты с посланной моею дай мне знать.
Где и когда обряд свершить ты хочешь, -
И я сложу всю жизнь к твоим ногам
И за тобой пойду на край вселенной...
(Перевод Т. Л. Щепкиной-Куперник)

20 ...Александры и Цезари, Птолемеи и фараоны... Аларихи... - Мельмот
перечисляет здесь знаменитых властителей древнего мира: Александра
Македонского, римских императоров; или Птолемеи - династия властителей
Египта, которым досталась часть империи Александра Македонского (Птолемею
Сотеру в 323 г. до н. э., его сыну - Птолемею Филадельфу, 311-247 гг. до н.
э., Птолемею Епифану, 210-181 гг. до н. э., и т. д.); "властителями Севера",
вероятно по ошибке, названы Один - верховное божество скандинавской
мифологии, а также исторический вождь гуннов Аттила (406-453 г. н. э.),
знаменитый завоеватель мира V в., прозванный "бичом божьим", за ними следует
Аларих (ум. 410 г. н. э.) - король вестготов, завоевавший Рим (в 402 г.);
среди "восточных государей... своих времен" Мельмот называет царя Немврода -
основателя Вавилонской империи, Валтасара - последнего царя Вавилона и внука
Навуходоносора, Олоферна - полководца Навуходоносора, завоевавшего Палестину
в 689 г. до н. э.
21 ...победы гром и яростные крики. - Измененная цитата из Книги Иова
(39, 25).
22 ...владык Запада, которые прячут свои бритые головы под тройной
короной... - Несомненно имеются в виду римские папы с их головными уборами -
трехъярусными тиарами. Мильтон в своем сонете (XVIII) на этом же основании
называет папу "тронным тираном" (the triple tyrant), а в латинском
стихотворении, цитируемом ниже (см. прим. 12 к гл. XXX), - "На пятое ноября"
(стих 55) называет "Tricoronifer" ("несущий [на голове] три короны").
23 ...о музыке небесных сфер! - По учению древних пифагорейцев,
движение небесных светил порождает прекрасную музыку.
24 ...освещать собой сады Нерона в Риме. - Тнберий Клавдий Нерон -
римский император (37-68 г. н. э.). Историк Корнелий Тацит, рассказывая в
своих "Анналах" о неслыханных жестокостях Нерона, упоминает, в частности,
что он поджег Рим и, чтобы отвести от себя негодование народа, обвинил в
этом поджоге христиан, подвергшихся жестоким гонениям. "Их умерщвление
сопровождалось издевательствами, - пишет Тацит, - ибо их облачали в шкуры
диких зверей, дабы они были растерзаны насмерть собаками, распинали на
крестах или обреченных на смерть в огне поджигали с наступлением темноты
ради освещения. Для этого зрелища Нерон предоставил свои сады" (Корнелий
Тацит. Сочинения, т. 1. Л., 1969, с. 298).
25 ...начиная с Иувала с его первыми опытами... - В этом месте текста
Метьюрин или сам сделал описку, или при публикации рукописи допущена была
типографская опечатка, оставшаяся неисправленной во всех изданиях "Мельмота
Скитальца" вплоть до самых последних. Изобретатель музыки, упоминаемый в
Библии, в изданиях романа Метьюрина именуется Тувал-Каином (Tubal-Cain),
тогда как в Книге Бытия (4, 21) в перечислении всего многочисленного
потомства сына Каина - Еноха он назван ИувалКаин (Jubal-Cain): "...он был
отец всех, играющих на гуслях и свирели"; тот же источник называет
Тувала-Каина первым "ковачом орудий из меди и железа" (IV, 22), т. е.
изобретателем кузнечного искусства. На этом основании мы восстанавливаем в
переводе имя - Иувал вместо ошибочно стоявшего в тексте Тувала; к этому
следует также прибавить, что смешение этих имен в письменности разных
народов (благодаря графической близости литер J и Т) наблюдалось часто и
поэтому стало почти традиционным.
26 ...кончая Люлли... - Знаменитый французский композитор Жан Батист
Люлли (Jean Baptiste Lully, род. во Флоренции в 1633 г., ум. в Париже в 1687
г.). Что касается легенды о смерти Люлли, то она передана Метьюрином
неверно. Люлли повредил себе ногу собственной тростью, отбивая ею такт на
репетиции благодарственной молитвы, сочиненной им по случаю выздоровления
Людовика XIV. Образовавшийся на ноге нарыв свел Люлли в могилу, так как
алчный знахарь-шарлатан, нанятый за крупную сумму одним из почитателей Люлли
и взявшийся вылечить его, отстранил профессиональных врачей от участия в
лечении больного музыканта.
27 Демокрит - древнегреческий философ-материалист (471-361 г. до н.
э.). Еще Ювеналу принадлежит определение Демокрита как мудреца, смеющегося
над человечеством, и противопоставление его другому философу - "пессимисту"
Гераклиту. Представление о "смеющемся Демокрите" сохранялось и в новое
время, хотя оно и не подтвердилось изучением его литературного наследия.
28 ...смех - это безумие. - Неточная цитата из Книги Екклезиаста (2,
2).
29 ...какая ряса надета на монахе в минуту смерти. - См. выше, прим. 8
к гл. XVII (споры о церковных облачениях).

Глава XXI

1 Он видел бездну под ногами... - Английские исследователи высказывают
очень правдоподобное предположение, что эти стихи сочинены самим Метьюрином
(см.: D. Grant, p. 554).
2 Море бесплодное. - Латинское выражение. Mare infructuosum, очевидно,
было почерпнуто Метьюрином из распространенных в учебной практике его
времени греческолатинских словарей или из какого-либо комментария к
"Илиаде", где этими латинскими словами передавалось гомеровское
pontoV
СatrugetoV
, содержавшее в себе неясный уже для античных филологов эпитет

СatrugetoV
. Грамматической традиции, этимологически сближающей это слово с
глаголом
truga
("пожинать", "собирать плоды"), следовал и Н. Гнедич в
переводе "Илиады", например:

После, избрав совершенные Фебу царю гекатомбы.
Коз и тельцов сожигали у брега бесплодного моря.
(I. 315-316)

3 ..."со всех очей будут отерты слезы". - Неточная цитата из Откровения
Иоанна Богослова (7, 17).
4 "Пойдемте в лом скорби". - Измененная и сокращенная цитата из Книги
Екклезиаста (7, 2). Полный текст: "Лучше ходить в дом плача об умершем,
нежели ходить в дом пира; ибо таков конец всякого человека".
5 ..."плывшая по небу светлая луна". - Измененная цитата из Книги Иова
(31, 26). Эта цитата в тексте "Мельмота Скитальца" приведена несколько раз
(см. выше, прим. 21 к гл. "Рассказ испанца" и прим. 9 к гл. IX).
6 ...пока прикосновение Пигмалиона... - По античному преданию,
Пигмалион, царь Кипрский, изваял образ прекрасной женщины, влюбился в свое
творение и, умолив Афродиту оживить ее, женился на ней. Об этом было
рассказано у Публия Овидия Назона в "Метаморфозах" (X, 244-249), что очень
способствовало распространению этой легенды.
7 ..."ничто не было ново под солнцем". - Неточная цитата из Книги
Екклезиаста
8 ..."зловещим предвкушением возмездия и суда"... - Сокращенная и
неточная цитата из Послания апостола Павла к евреям (10, 27).
9 ...в горло посланцу Рима. - Митридат VI Евпатор - царь Понтийского
государства (121-64 г. до н. э.), подчинивший себе почти все греческие
города Черноморья. Во время первой войны с Римом Митридат взял в плен Мания
Аттилия (Аквилия), главу римского посольства, и, по рассказу историка
Аппиана, "его связанного он всюду возил на осле, громко объявляя зрителям,
что это Маний; наконец в Пергаме велел влить ему в горло расплавленное
золото, с позором указывая этим на римское взяточничество" (Аппиан.
Митридатовы войны. - Вестник древней истории, 1946, Э 4, с. 246).
10 ...выражаясь высоким языком еврейского поэта (вернее, пророка)... -
Очевидно, имеется в виду "псалмопевец" - библейский царь Давид. Возможно,
что неточно цитируемые Метьюрином слова восходят к Псалму 18 (3-5), в
котором имеются следующие слова: "День дню передает речь, и ночь ночи
открывает знание. Нет языка и нет наречия, где не слышался бы голос их. По
всей земле проходит звук их и до пределов вселенной слова их".
11 ...откликается на него звуками музыки.. - Речь идет о так называемой
статуе (или колоссе) Мемнона близ Фив, представлявшей собою сидящую фигуру,
сделанную из темного мрамора, с крепко сжатыми ногами. Статуя эта была
разрушена землетрясением (вероятно, в 27 г. до н. э.); верхняя ее часть
отвалилась. Тем не менее статуя представляла замечательное явление, потому
что при первых лучах восходящего солнца она издавала звук, похожий на звук
лопающейся струны; на этом основании говорили, будто Мемнон отвечает этим на
призыв своей матери Зари (звук получался, по-видимому, от прохождения
воздуха сквозь поры и скважины, образовавшиеся в каменной скульптуре от
землетрясения). Миф о Мемноне проник в Египет только в александрийское время
благодаря грекам, которые связали его с колоссальной статуей близ Фив,
посвященной египетскому царю Аменофу, Первым из античных писателей,
упомянувшим колосс Мемнона, был Страбон; вслед за ним эту статую упоминали и
многие другие путешественники и писатели. Метьюрин мог знать о ней из самых
разнообразных источников, в частности из "Дон Кихота" Сервантеса (II, LXI),
где также находится намек на ту музыку, которой, согласно античной легенде,
статуя Мемнона каждое утро встречала появление на небе своей матери Зари.

Глава XXII

1 ...Мой муж Ромео. - Слова Джульетты из пьесы Шекспира "Ромео и
Джульетта" в редакции Д. Гаррика (V, 5).
2 ...распрями между молинистами и янсенистами... - Молинисты -
последователи знаменитого испанского богослова, иезуита Луиса де Молина
(Luis de Molina, 1535-1600), в течение двадцати лет читавшего лекции в
университете города Эвора в Португалии. В своем главном труде "О
согласовании свободного выбора с милостью божьей" ("De Hberi arbitra cum
gratiae donis concordia", 1588) Молина пытался примирить учение о
предопределении с представлением о свободной воле человека и утверждал, что
милость божия недействительна сама по себе, но становится таковой лишь по
собственному волеизъявлению человека. Изворотливые схоластические
рассуждения Луиса де Молины показались многим современникам неубедительными,
и они обвинили испанского богослова в том, что он вступил в противоречие с
учением Фомы Аквинского; эта послужило поводом для долголетних нескончаемых
споров разделившихся на партии "молинистов" и "томистов" (thomistes), в
которых приняли участие иезуиты, доминиканцы и янсенисты. Последние получили
свое прозвание от Корнелия Отто Янсена (Cornelius Otto Jansen, 1585-1638),
епископа города Ипра, защищавшего учение о неотразимости милости божьей, без
которой человек не может принять его велений. Это учение изложено им в
трактате "Августин" ("Augustinus", 1640), в котором тезисы Молины
опровергались доводами блаженного Августина.
3 ...высалился отнюдь не в Осуне... - Оссуна (или Осу на) - небольшой
испанский город в провинции Севилья; в нем есть и университет, основанный в
1548 г. В XVI-XVII вв. принято было высмеивать крошечные учреждения,
подобные тем, которые имелись в Осуне; городок этот вошел в поговорку, после
того как над ним посмеялся Сервантес в "Дон Кихоте" (см.: Richard L.
Predmore. An Index to Don Quijote. New Brunswick, 1938, p. 64). Очень
возможно, что и к Метьюрину имя этого городка попало из того же источника. В
гл. XXX первой части "Дон Кихота" Доротея признается, говоря о ламанчском
рыцаре: "...не успела я высадиться в Осуне, как до меня уже дошла весть о
неисчислимых его подвигах... - Каким же образом ваша милость высадилась в
Осуне, коль скоро это не морская гавань? - спросил Дон Кихот. Однако ж,
прежде чем Доротея успела что-нибудь ответить, взял слово священник и
сказал: "Сеньора принцесса, видимо, хочет сказать, что, высадившись в
Малаге, она впервые услышала о вашей милости в Осуне. - Это я и хотела
сказать", - сказала Доротея". - Английский перевод "Дон Кихота", сделанный
Т. Смоллеттом, на который ссылается Метьюрин, вышел в свет в 1755 г.
4 ...житие святого Ксаверия... - См. выше, прим. 20 к гл. "Рассказ
испанца".
6 Человека-рыбу (hombre pez). - В литературах Западной Европы XVI-XVII
вв. обращалось много фантастических рассказов о диковинных чудовищах,
которых находили в лесах или на морском берегу. Одна из фацеций Поджо
Браччолини (Э XXXI) повествует о человеке-рыбе, пойманном в Средиземном море
и имевшем человеческое тело сверху и рыбье - снизу. В гл. XVIII II тома "Дон
Кихота" сам герой упоминает "Николао-рыбу" (итал. Pesce Nicolas или Cola) -
фантастического получеловека, полурыбу, о котором легенда возникла в XV в. в
городе Мессине в Сицилии. Существовала даже русская лубочная картинка с
изображением пойманного в 1739 г. "гишпанскими рыбаками" "чудовища морского
или так называемого водяного мужика" (см.: Д. А. Ровинский. Русские народные
картинки. СПб.. 1881. ч. IV, с. 385; Культура Испании. Л.. 1940, с. 385). В
переделках и продолжениях известного испанского плутовского романа
"Ласарильо с Тормеса" (1554) был рассказ о том. как Ласарильо потерпел
крушение на пути в Африку и был обращен в "морское чудовище", чтобы
обманывать легковерных; его поймали рыбаки, которые возили его по Испании и
показывали в разных городах; затем он был освобожден, обратился в
пустынножителя и т. д.; эпизод о "морском чудовище" включен во вторую часть
"Ласарильо с Тормеса", изданную Хуаном де Луна в 1620 г.
6 Многословное и длинное послание (verbosa et grandis epistola).Цитата
из Ювенала (Сатиры, X, 71; ср.: Римская сатира. М., 1957, с. 236).
7 ...погубившее и его врагов и его самого... - Имеется в виду Самсон,
разрушивший храм Дагона и погибший под его развалинами вместе с
находившимися в храме филистимлянами (Книга Судей, 16, 23-30).

КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ

Глава XXIII

1 Коль не ответит лиходей... - Четверостишие сочинено самим
Метьгорином. Венчаются... - слова Констанции из исторической хроники
Шекспира "Король Иоанн" (III. 1, 1).
2 ...встречу царя Соломона с цариией Савской. - О посещении в
Иерусалиме Соломона царицей савеев, приехавшей из Аравии, подробно
рассказано в Библии. Царицу сопровождала чрезвычайно большая свита; верблюды
ее были навьючены благовониями, грузом золота и множеством драгоценных
камней. Царица Савская явилась к Соломону, чтобы испытать его мудрость
различными загадками и осмотреть достопримечательности его дома. В ответ на
подарки Соломон одарил ее с неменьшей щедростью (Третья книга Царств, 10,
1-13).
3 ...в кукольном спектакле Маэсе Педро... - Метьюрин вспоминает эпизод
из главы XXVI II части "Дон Кихота", в котором рассказано о спектакле
кукольного театра, данного знаменитым раешником сеньором Маэсе ("маэстро",
"мастером") Педро, в котором представлено было, как доблестный Гайферос
освободил Мелисандру. Присутствовавший на спектакле Дон Кихот услышал
следующие слова мальчика, пояснявшего, что изображается на сцене:
"Посмотрите, какое множество блестящей конницы выступает из города в погоню
за любовниками-христианами... Я боюсь, что они догонят беглецов и приведут
их обратно, прикрепив их к хвосту собственного коня... Какое это будет
ужасное зрелище! Увидев перед собою столько мавров и услышав такой
грохот, Дон Кихот подумал, что ему следовало помочь беглецам; он вскочил и
громким голосом сказал: "Я не допущу, покуда я жив, чтобы в моем присутствии
была нанесена такая обида знаменитому рыцарю и неустрашимому любовнику, дону
Гайферосу. Стой, подлая сволочь! Не смей гнаться и догонять его, - не то
тебе придется иметь дело со мной!" И перейдя от слов к делу, он обнажил свой
меч, одним скачком очутился у сцены и с невиданной яростью и быстротой стал
осыпать ударами кукол-мавров; он валил их с ног, снимал головы, калечил и
рассекал".
4 Мала ее доля (Minima est pars sui). - Очевидно, реминисценция стиха
из "Энеиды" (II, 6) Вергилия, взятого эпиграфом к XXVII главе (ср. ниже,
прим. 1 к гл. XXVII).
5 ...потомком самого Кампеадора... - Имеется в виду Сид - герой
прославленного цикла испанского эпоса (см. выше, прим. 7 к гл. III).
Исторический Сид (имя его было Руй Диас) первые свои подвиги совершил на
службе у инфанта Санчо, сына короля Кастилии Фернандо I. Когда Санчо стал
королем Кастилии, Руй Диас сделался верным его помощником, начальником всех
его войск. Когда в 1066 г. между Кастилией и Наваррой возник спор из-за
одного замка, постановлено было решить дело поединком. Сид - Руй Диас,
выступивший на стороне Кастилии, победил соперника и получил за этот подвиг
прозвание "Кампеадор", что значит "Ратоборец".
6 ...Гонсало из Кордовы. - Имеется в виду знаменитый испанский
полководец Фернандес Гонсало де Кордова (Gonzalo de Cordova, 1453-1515),
овладевший в 1492 г. Гранадой, последней опорой мавров на Иберийском
полуострове.
7 "Помилуй" ("Miserere")... - Католическая молитва на слова 56 псалма
("Miserere mei, Deus, miserere mei, quonium in te confidit anima mea", т. е.
"Помилуй мя, боже, помилуй мя, ибо на тебя уповает душа моя").
8 ...веселые фанданго сменялись нежными звуками сегидильи... -
Испанские народные танцы fandango и seguidilla (испанская песня и танец
быстрого темпа).
9 ...кое-какие отрывки из Плиния, Артемидора и других... - О Плинии см.
выше, прим. 1 к гл. III. Артемидор Эфесский, живший в конце II в. до н. э.,
был автором сочинения в 5 книгах "Онейрокритика", имевшего целью подтвердить
фактами пророчествевное значение снов и содержащего в себе также
разносторонние сведения о нравах и обычаях античного мира.
10 Появлялся призрак... обагренный кровью ("Apparebat eidolon senex...
confectus").Та же цитата из "Писем" Плиния, но в усеченном виде, была уже
приведена в эпиграфе к гл. III (см. прим. 1).

Глава XXIV

1 Остроумие во всеоружии. - Второстепенная пьеса "Остроумие во
всеоружии" ("Wit at several weapons") начала XVII в., авторами которой без
достаточных оснований считались драматурги Бомонт (1585-1615) и Флетчер
(1576-1625); этот эпиграф взят Метьюрином из первого действия пьесы, но
фраза цитирована им неточно.
2 ...на что он намекает. - Книга, которую Мельмот имеет в виду в
разговоре с Исидорой, - это Евангелие и, в частности, входящее в него
Соборное послание апостола Иакова (2, 19), где говорится: "...и бесы веруют
и трепещут". См. также статью, с, 572,

Глава XXV

1 Души умерших... не дают подойти мне. - Цитата из "Илиады" (XXII, 72)
уже была избрана эпиграфом для гл. VI.
2 ...упоенный всем, чем он владеет... - Скрытая цитата из большой
дидактической поэмы Роберта Блера (Robert Blair, 1699-1746) "Могила" ("The
Grave", 1743), ст. 350-351.
3 ...он, подобно Дон Кихоту, воображал... - Вероятно, автор имел в виду
XVI главу I части "Дон Кихота" Сервантеса, озаглавленную "О том, что
случилось с хитроумным идальго на постоялом дворе, который он принял за
замок".

Глава XXVI

1 ...На палубе их двое... - Стихотворные строки взяты из романтической
поэмы Семюэла Тейлора Колриджа (S. Т. Coleridge, 1772-1834) "Старый моряк",
или "Песнь о старом моряке" ("The Rhyme of the Ancient Mariner"), впервые
напечатанной в 1798 г. (в сборнике Вордсворта и Колриджа "Лирические
баллады"), а затем в обновленной редакции в 1817 г. Цитата взята из III
части, ст. 54-58.

Повесть о семье Гусмана

1 ...были похожи на двух юных Геб... - По древнегреческому
мифологическому преданию, Геба, дочь Зевса и Геры, была богиней юности; живя
на Олимпе, она подносила богам в золотых чашах нектар и амброзию.
2 ...Тенирс и Воуверман... - Давид Тенирс Младший (D. Teniers,
1610-1690), имя которого долгое время произносили и писали у нас
неправильно, на французский лад (Теньер), - фламандский художник-жанрист,
изображавший деревенские праздники и сельские сцены, или его отец, Давид
Тенирс Старший (1582-1649) - один из зачинателей жанризма во фламандской
школе живописи. Филипп Воуверман (Ph. Wouverman, 1619-1668) - голландский
художник, изображавший сцены повседневной жизни, рынки, охотничьи эпизоды.
3 ..."как тень от высокой скалы в земле жаждущей"... - Цитируется в
сокращении то место из Книги пророка Исайи (32, 1-2), где говорится: "...и
князья будут править по закону; и каждый из них будет как защита от ветра и
покров от непогоды; как источники вод в степи, как тень от высокой скалы в
земле жаждущей".
4 ...блаженства вечного. - Неточная цитата из Второго послания
коринфянам апостола Павла (4, 17-18): "Ибо кратковременное легкое страдание
наше производит в безмерном преизбытке вечную славу, когда мы смотрим не на
видимое, но на невидимое, ибо видимое временно, а невидимое вечно".

Глава XXVII

1 ...бедствия... пережил сам. - Вергилий. "Энеида" (II, 5-6).
2 ...истых идальго. - Словом "идальго" в Испании называли всякого
потомственного дворянина, независимо от его общественного положения.
3 ...сердца сокрушенного и смиренного он не презрит. - Неточная
передача псалма 50, 19.
4 Да что там говорить! (Quid multis morer?). - Цитата из комедии
римского драматурга Теренция (Publius Terentius Afer, 195-159 г. до н. э.)
"Девушка с Андроса" ("Andria", I, 1, 114. см.: Терентий. Комедии. Перевод А.
В. Артюшкова. М.-Л., 1934, с. 51).
5 Улыбаясь сквозь слезы (
dakruoen gelasasa
). - Цитата из прославленной
сцены прощания Гектора с Андромахой в "Илиаде" (VI, 484):

482 Рек, и супруге возлюбленной на руки он полагает
Милого сына; дитя к благовонному лону прижала
Мать, улыбаясь сквозь слезы. Супруг умилился душевно,
Обнял ее и, рукою ласкающий, так говорил ей...
(Перевод Н. Гнедича)

Глава XXVIII

1 ...я с ними был на страже. - Слова Горацио в трагедии Шекспира
"Гамлет" (I, 2, 206-208).
2 ...возвысил голос свой и заплакал. - Цитата из библейского рассказа
об Иакове и Рахили (Книга Бытия, 29, 11).
3 ...фигура эта могла прельстить Мурильо, Сальватора Розу... - Оба
художника принадлежали к числу тех, творческое наследие которых Метьюрин,
вероятно, хорошо знал. Выдающегося испанского художника Мурильо он упомянул
уже в гл. "Рассказ испанца", изображая сцену, достойную его кисти (см. прим.
17 к этой главе и прим. 17 к гл. XI). Неаполитанский художник Сальватор Роза
также упомянут был им несколько раз (см. выше, прим. 17 к гл. XI).
4 ...картины, изображающие святого Варфоломея, с которого палач содрал
кисок кожи и держит его в руке, и святого Лаврентия, когда его жарят на
решетке... - По-видимому, Метьюрин имеет в виду картины Хосе Риберы (J.
Ribera, 1588-1656), знаменитого испанского художника, большую часть жизни
проведшего в Италии и умершего в Неаполе (в то время находившегося под
испанским владычеством). Картина Риберы "Мученичество св. Варфоломея"
имеется в многочисленных авторских вариантах, находящихся в различных музеях
Европы (Флоренция, Мадрид, Берлин, Дрезден и др.); судя по сделанному
Метьюрином описанию картины, он имел в виду тот вариант, который принадлежит
собранию дворца Питти во Флоренции. Что касается картины "Мученичество св.
Лаврентия", то, вероятно, он имеет в виду ту картину, которая также
принадлежит кисти Риберы (Дрезденская галерея). Обе картины, особенно
вторая, были очень популярны благодаря воспроизводящим их гравюрам и
литографиям; впрочем, тот же сюжет привлек многих других художников, большею
частью второстепенных (Кортоне, Б. Гадди, Бандинелли и др.); наибольшей
известностью пользуется эстамп французского рисовальщика и гравера XVII в.
Жака Калло.
5 ...бледный, как вдова Сенеки... - Римский философ стоической школы и
писатель Луций Анней Сенека (Lucius Annaeus Seneca), родом из римской
Испании, воспитатель императора Нерона; за участие в заговоре Пизона Сенека
был приговорен к смерти (причем род смерти предоставлено было избрать ему
самому) и умер в 65 г. н. э., вскрыв себе вены. Вторая жена Сенеки, Помпея
Павлина, хотела умереть вместе с ним такою же смертью, однако ей не удалось
этого сделать, и она прожила еще несколько лет.
6 ...казалось, что это фигуры, сошедшие с картины Рембрандта. -
Рембрандт ван Рейн (Rembrandt van Ryn, 1607-1669) - выдающийся голландский
художник. Комментируемое место повествования Метьюрина свидетельствует, что
писателю была хорошо известна живописная манера этого мастера и открытые им
эффекты противопоставления света и тени.
7 Тем временем явился алькальд... - В английском тексте "Мельмота" во
всех изданиях дважды стоит испанское слово alcaide; мы исправляем его на
другое слово alcalde в предположении, что в текст вкралась типографская
опечатка: "алькайд" - начальник тюрьмы, "алькальд" - судья, представитель
местной администрации или судебной власти; представляется более
естественным, что именно алькальду поручено было учинить следствие о
внезапной смерти путешественника на постоялом дворе и представить цитируемое
в тексте "Мельмота" заключение.

Глава XXIX

1 В этом мире тяжка любовь... - Поздние греческие стихи, приписанные
Анакреонту Теосскому (ум. в 459 г. до н. э.), см.: Анакреонт, XLVI
("Anacreontea", XXIX, 14). Цитируемые стихи известны в разных вариантах (в
которых строки переставлены, от чего смысл не меняется) и переводились на
русский язык, например, Л. А. Меем:

Безотрадно - не любить,
Безотрадно - полюбить,
Безотраднее - любовью
Отвергаемыми быть.

2 "в лабиринте скал". - Имеется в виду гл. XXIX 1-й части "Дон Кихота"
Сервантеса, где рассказывается об одном из дурачеств с переодеванием,
разыгранном перед рыцарем в пустынном месте на холмах близ городка Убеды
(Ubeda в провинции Хаен): некая "странствующая девица" Доротея по уговору со
священником и цирюльником является к Дон Кихоту, называет себя "принцессой
Микомиконой" и просит о защите; доверчивый рыцарь охотно верит этому и
обещает ей свое покровительство.
3 еще заставляют говорить о ней всю Европу. - Речь идет об английской
буржуазной "революции XVII в., казни короля Карла I (1649), о Кромвеле и
последовавших событиях - реставрации Стюартов (1660) и перевороте 1688 г.,
возведшем на престол новую династию.

Повесть о двух влюбленных

1 ...область, именуемая Шропшир... - Графство в Англии, на
северо-западе от Лондона, в центре которого находится город Шрусбери
(Shrewsbury) на реке Северн. Со времен норманского завоевания Англии город
Шрусбери находился в оживленных торговых сношениях с Францией и Испанией.
2 ...войн, которые вели между собою Стефан и Матильда... - Король
Англии Стефан (род. ок 1094 г., царствовал между 1135-1154 гг.) был сыном
графа Блуа и Адели, дочери Вильгельма Завоевателя. Матильда (ум. в 1151 г.)
- жена короля Стефана - была дочерью графа Булонского. Возможно, впрочем,
что Метьюрин имеет в виду другую Матильду (ум. в 1165 г.), внучку короля
шотландского Малькольма, которая вышла замуж за Генриха V, короля немецкого
(в 1114 г.), а после его смерти - за Жоффруа Плантагенета, графа Анжуйского;
она вела войну с королем Стефаном из-за короны, которую предназначал ей
Генрих I. В царствование короля Стефана в Англии происходили непрерывные
феодальные распри, доведшие страну до состояния полной анархии.
3 ...До Босвортского поля. - Битва при Босвортском поле между Ричардом
III и Генри, графом Ричмондом (впоследствии Генрихом VII), состоялась 21
августа 1485 г.
4 ...напечатанную в Голландии Тиндалем. - Новый Завет в английском
переводе был напечатан Вильямом Тиндалем (ум. в 1536 г.), но не в Голландии,
а в Германии, в городах Кельне и Вормсе (1525-1526); выполненные тем же
Тиндалем переводы Пятикнижия и Книги пророка Ионы опубликованы были в
Марбурге (1530).
5 Во время недолгого царствования Эдуарда... - Эдуард VI (1538-1553),
сын Генриха VIII и Джейн Сеймур, получил хорошее образование под присмотром
сторонников Реформации, но по малолетству правил Англией под руководством
Регентского совета из 16 членов, вынашивавших проекты дальнейших реформ
англиканской церкви.
6 В царствование Марии... - Мария I, королева Англии (1516-1558),
прозванная Кровавой, дочь Генриха VIII и Екатерины Арагонской, взошла на
престол в 1553 г. Царствование ее было отмечено господствующим влиянием
католицизма и преследованиями протестантов, в особенности после того, как
она вышла замуж за Филиппа II Испанского.
7 ...по случаю приезда Филиппа Испанского... - Филипп II (1527-1598)
первым браком был женат на Изабелле Португальской, вторым - на Марии
Английской (Тюдор). Хотя при Генрихе VIII в Англии сложилась сильная
протестантская партия и общественное мнение было настроено против
династического союза Англии с Испанией, брак ее с Филиппом, в то время еще
испанским инфантом, состоялся. После женитьбы Филипп прожил некоторое время
в Англии, безуспешно стараясь привлечь к себе симпатии англичан; впрочем,
ему удалось добиться благосклонного отношения части английской аристократии.
В октябре 1554 г. английский парламент утвердил зависимость английской
церкви от папы. 29 августа 1555 г. Филипп по вызову отца (Карла V) покинул
Англию и провозглашен был королем Испании; он вернулся в Англию только в
марте 1557 г., за двадцать месяцев до смерти Марии.
8 ...Лейстеру, тогдашнему фавориту королевы. - Речь идет о Роберте
Дадлее графе Лейстере (Robert Dudley, Earl of Leicester, 1532-1558), любимце
королевы Елизаветы
9 В царствование Иакова... - Имеется в виду король Англии Иаков I (и VI
Шотландии), сын шотландской королевы Марии Стюарт (и лорда Генри Дарнлея).
казненной королевой Елизаветой в 1587 г.; после смерти Елизаветы в 1603 г.
Иаков стал королем Англии.
10 ...на первом представлении "Варфоломеевской ярмарки"... - Имеется в
виду комедия Бена Джонсона (Benjamin Jonson, 1573-1637) "Варфоломеевская
ярмарка" (играна в 1614 г., опубликована только после смерти автора).
Сложносоетавное имя выведенного в комедии в сатирическом свете пуританина
(Zeal of the land Busy) только очень приблизительно может быть
воспроизведено на русском языке как
"Усердно-деятельный-хлопотун-соотечественник".
11 ...одетая в пурпур блудница. - Метьюрин искусно пользуется
чрезвычайно популярным среди пуритан XVI-XVII вв. образом "вавилонской,
блудницы" (как именовали они католическую церковь), восходящим к мистическим
видениям Апокалипсиса (Откровения Иоанна Богослова), где мы читаем,
например: "И повел меня [ангел] в духе в пустыню; и я увидел жену, сидящую
на звере багряном, преисполненном именами богохульными, с семью головами и
десятью рогами. И жена облачена была в порфиру и багряницу, украшена
золотом, драгоценными камнями и жемчугом... и на челе ее написано имя:
тайна, Вавилон великий, мать блудницам и мерзостям земным" (17, 3-5} или:
"...пал. пал Вавилон, великая блудница, сделался жилищем бесов и пристанищем
всякому нечистому духу" (18, 2).
12 ...опустил руку на голову принцу Карлу... - Намек на то, что
впоследствии, будучи уже королем, Карл I был казнен в 1649 г.
13 ...арминианин по вероисповеданию... - См. выше, прим. 78 к гл. III.
14 ...ревностный поборник заблудшего Лода... - Вильям Лод (William
Laud, 1573-1645) - один из ближайших советников Карла I в церковной области,
назначенный в 1633 г. архиепископом Кентерберийским, враг и гонитель
пуритан, всячески содействовавший сближению англиканской епископальной
церкви с католицизмом и стремившийся превратить ее в послушное орудие
английского абсолютизма; обвиненный Парламентом, Лод после трехлетнего
тюргмного заключения был казнен в 1645 г.
15 ...закадычный друг злосчастного Стреффорда... - Английский
государственный деятель граф Томас Уентворт Стреффорд (T. Strafford,
1593-1641) был любимым министром короля Карла I. Несмотря на поддержку
короля и значительной части лордов, Стреффорд был обвинен в государственной
измене специальным законодательным актом Парламента (так называемым актом об
опале - Bill of Attainder) и казнен 12 мая; 1641 г.
16 ...для участия в битвах при Эджхилле и Марстон-Муре. - Битва при
Эджхилле (23 октября 1642 г.) была первым сражением между войсками Карла I и
парламентской армией во время гражданской войны в Англии. Эджхилл -
местность неподалеку от Кайнтона в Уорвикшире. Битва, в которой на стороне
короля находилось 12 тысяч человек, а на стороне Парламента почти 10 тысяч,
началась около двух часов пополудни и продолжалась до вечера. На другое утро
королевские войска отступили в Оксфордшир, парламентские - в Уорвик. О битве
при Марстон-Муре (2 июля 1644 г.), в которой победу над приверженцами короля
одержали войска Парламента, см. в прим. 71 к гл. III.
17 ...когда короля Карла убедили положиться на недружелюбных и
корыстных шот-ландиев... - См. выше, прим. 73 к гл. III.
18 ...старший сын погиб в битве при Ньюбери... - Во время гражданской
войны в Англии при городе Ньюбери (в графстве Беркшир) происходили две
битвы: первая - 20 сентября 1643 г. (когда Карл I предпринял новое
наступление на Лондон) и вторая- 27 октября 1644 г., которую скорее всего
Метьюрин и имеет в виду. Во время военных действий генералы парламентской
армии имели план захватить короля, отрезав ему отступление к Оксфорду, но
это их намерение не осуществилось, и 15 ноября парламентские войска оставили
Ньюбери.
19 ...на дочери диссидента... - См. выше, прим. 9 к гл. XVII.
20 ...с тем стихом псалма... - Метьюрин приводит стих 6-й из 149-го
псалма.
21 У тех, чей грех и в вас поныне жив. - Метьюрин цитирует первые
четыре строки из стихотворения Джона Мильтона (1608-1674) "On the new
forcers of conscience under the long parliament", написанного в 1646 г.
после принятого Парламентом указа "Об уничтожении архиепископств и
епископств в Англии и Уэльсе" (9 октября 1646 г.).
22 ...в полку, которым командовал Прайд... - Томас Прайд (Thomas Pride,
ум. в 1658 г.), полковник парламентской армии, был одним из уполномоченных
Парламентом для подписания смертного приговора королю Карлу I.
23 ...двух квакерш... - Квакеры (от англ. to quake - "трепетать") -
члены английской религиозной секты, называвшейся иначе "Обществом друзей",
основанной в середине XVII в. сапожником Джорджем Фоксом (G. Fox,
1624-1690).
24 ...проповедь знаменитого Хью Питерса... - О нем см. выше, прим. 55 к
гл. III.
25 ...к секте антиномианцев... - Антиномиаицы, или пустословы (Ranters)
- члены христианской религиозной секты (от греч. "антиномия" - противоречие
между двумя принципами или положениями), учившей, что для спасения человека
необходима лишь вера, но не следование определенным моральным правилам.
26 ...оратора "людей пятой монархии"... - Секта "людей пятой монархии",
или "милленариев", веривших в грядущее наступление тысячелетнего "царства
Христова" (после предшествующих четырех мировых царств, указанных в
пророчестве Даниила, - ассирийского, персидского, греческого и римского).
Одним из вождей этой секты был генерал Гаррисон (см. выше, прим. 58 и 64 к
гл. III), когда-то друг Кромвеля, а затем его противник, подвергшийся при
протекторате (правлении Кромвеля) репрессиям и казненный в 1660 г.
Многочисленные казни "людей пятой монархии" были совершены в 1661 г. в связи
с их попыткой провозгласить в Англии "царство Иисуса" и вслед за восстанием,
которое они подняли 6 января 1661 г. После этого секта милленариев в Англии
была почти совсем истреблена (см.: Герман Вейнгартен. Народная реформация в
Англии XVII века. М., 1901, с. 175; Английская буржуазная революция XVII
века, т. II, М., 1954, с. 129).
27 ...из числа камеронианцев... - Секта камеронианцев (Cameronians или
Covenanters) получила свое наименование от ее основателя - шотландского
проповедника Ричарда Камерона (ум. 20 июля 1680 г.). Камеронианцы были
враждебны католикам, англиканским епископам, в особенности тем, кто был
назначен при Карле II; проповедовали неповиновение королю, признавали
авторитет Библии как книги, дающей правила веры и поведения. Деятельность
камеронианцев была запрещена в 1684 г. по политическим мотивам.
28 ...повторял слова Арчи... - Арча (Archy) - кличка Арчибальда
Армстронга (ум. в 1672 г.), бывшего шутом Иакова I, а затем Карла I.
2В ..."головню, выхваченную из пожара". - Цитата заимствована из Книги
пророка Амоса (4, 11): "Производил я среди вас разрушения, как разрушил бог
Содом и Гоморру, и вы были выхвачены, как головня из огня, и при всем том вы
не обратились ко мне, говорит Господь".
30 ...о неожиданной попытке Монка вернуть к власти находящегося в
изгнании короля. - Джордж Монк, герцог Элбмарл (George Monk, Duke of
Albemarle, 1608-1670), генерал парламентской армии, в 1660 г. ставший одним
из главных деятелей, совершивших реставрацию монархии в Англии. К этому
времени ситуация в стране складывалась так, что восстановление здесь
"конституционной королевской власти" могло совершиться без кровопролития.
Долгий парламент распустил себя сам 17 марта 1670 г. во время выборов в
новый парламент, происходивших в марте-апреле этого года. Монк уже вел
официальные переговоры с будущим Карлом II. По совету Монка Карл издал (4
апреля 1660 г) манифест (так называемую Бредскую декларацию, так как она
была подписана в городе Бреде, в Голландии), провозглашавший амнистию
участникам гражданской войны, религиозную свободу и право владения новыми
земельными участками, приобретенными во время революции. 1 мая 1660 г. обе
палаты парламента провозгласили Карла II королем.
31 ...ныне отпущаеши раба твоего... - Слова Симеона, увидевшего
младенца Иисуса в иерусалимском храме; ему было предсказано, что он не
умрет, пока не увидит Христа (Евангелие от Луки, 2, 29).

Глава XXX

1 О муках тех, кто в море. - Приведенные стихи взяты из проникнутой
дидактическими тенденциями поэмы Вильяма Купера (William Cowper, 1731 -1800)
"Задача" ("The Task", 1785), кн. I, ст. 540-541).
2 "Чего ни попросишь у меня, дам тебе, даже до половины моего царства".
- Цитата воспроизводит известные слова Ирода к Саломее, дочери Иродиады, в
ответ на которые Саломея по наущению матери попросила голову Иоанна
Крестителя (Евангелие от Марка, 6, 23).
3 ...именно гак называли в те времена незамужних женщин... - Маргарет
Мортимер названа "миссис" (Mrs.), что, собственно, значит "хозяйка дома",
"госпожа" в отличие от "мисс" (miss) - "девушка", "незамужняя женщина".
4 ...письмом от самой Екатерины Браганцской... - Речь идет о жене
короля Карла II Екатерина Браганцская (Catherine of Braganza, 1638-1705),
дочь Иоанна (Жоао) IV Португальского, стала английской королевой в 1662 г.,
в 1693 г. вернулась в Португалию в качестве регентши при своем малолетнем
брате Педро.
5 Смотри комедию Уичерли... - Все нижеследующие подробности повторяют
полностью все то, что по поводу комедии Уичерли "Любовь в лесу" говорится
выше, в гл. III (см. прим. 18 к ней).
6 Тейлор. Книга о мучениках. - Метьюрин допустил ошибку, назвав в
примечании к этому месту автором "Книги о мучениках" ("Book of Martyrs")
Тейлора; на самом деле автором названной книги является Джон Фоке (J. Fox,
1516-1587), живший в более раннюю эпоху, чем Иеремия Тейлор (1613-1667),
епископ Дронморский, написавший "Святую жизнь" ("Holy Living", 1650),
"Святую смерть" ("Holy Dying", 1651) и другие религиозно-наставительные
сочинения. Что касается Джона Фокса, то его "Книга о мучениках"
первоначально имела заглавие "Деяния и памятники, относящиеся к церкви в
недавние опасные времена". Это огромный труд, представляющей собою,
собственно, историю христианской церкви с древнейших времен и тех
преследований, которым она подвергалась; подробнее всего здесь, однако,
говорится о протестантских мучениках Англии во время Марин Кровавой. Первая
часть этой книги появилась на латинском языке в (Зграсбурге (1554) и в
Базеле (1559); на английском языке она вышла первый раз в 1563 г. Широкую
популярность эта книга приобрела в Англии под названием "Книга о мучениках"
и при жизни автора издавалась четыре раза; очень ценилась эта книга и позже,
в периоды революции и Реставрации в Англии.
7 ...читали Мезре, де Ту и Сюлли. - Речь идет о французских историках.
Первый том капитального труда Франсуа Мезре (Francois Eudes de Mezeray,
1610-1683) "История Франции" вышел в Париже в 1643 г., второй - в 1646 и
третий - в 1651 г. Огюст де Ту (Jacques Auguste de Thou или в
латинизированной форме - Thuanus, 1553-1617) написал по-латыни свой главный
труд "История моего времени" (J.-A. Thuani historiarum sui temporis) в
четырех больших томах (1604-1608). Максимилиан де Бетюн, герцог Сюлли
(Maximilien de Bethune, duc de Sully, 1559-1641) - французский
государственный деятель и историк, автор четырехтомных мемуаров, являющихся
важным источником для истории французского короля Генриха IV ("Economies
royales", 1634-1662).
8 ...Фруассара в переводе Пинсона... - Фруассар (Jehan Froissart, 1333
- ок. 1400) французский поэт и историк, автор знаменитой "Хроники",
важнейшего памятника французской прозы XIV в. Метьюрин, однако, ошибается,
называя Пинсона (Richard Pynson, ум. в 1530 г.) английским переводчиком
"Хроники" Фруассара; Пинсон был лишь издателем перевода, выполненного лордом
Бернером.
9 И a поэтов... они уделяли внимание Уоллеру, Донну... - Эдмунд Уоллер
(Edmund Waller, 1606-1687) - английский поэт, произведения которого,
преимущественно лирические стихотворения (в которых он, в частности,
воспевал под именем "Сакариссы" Дороти Сидни), песни, переводы (среди них IV
книги "Энеиды"), охотно читались во второй половине XVII к. Джон Донн (John
Donne, 1571 (1572?)- 1631) являлся младшим современником Шекспира, но
произведения его начали появляться в печати лишь с 1633 г. и до конца XVII
в. оказывали большое воздействие на английскую поэзию; Донн считается
основоположником так называемой метафизической школы поэтов, воплотивших в
своем творчестве стилистические тенденции барокко. Донна Метьюрин упомянул
ранее в гл. III (см. прим. 27 к ней).
10 ...Марло, и Мессинджера, и Шерли, и Форда... - Даваемый Метьюрином
перечень драматургов "последних лет царствования Елизаветы и начала
царствования Иакова" представляется несколько случайным по выбору и
отличается некоторыми неточностями; здесь названы далеко не все известные
Метьюрину драматурги из "созвездия писателей", в том числе даже не все,
которые цитируются или упоминаются в тексте "Мельмота Скитальца" (Бомонт и
Флетчер, Бен Джонсон и др.). В приведенном перечне на первом месте стоит
один из предшественников Шекспира Кристофер Марло (Christopher Marlowe,
1564-1593), на втором Филип Мессинджер (Philip Massmger, 1583-1640),
писавший пьесы в 20-30-х годах XVII в.; к еще более позднему времени
относятся пьесы Джеймса Шерли (James Shirley, 1596-1666). Из его пьесы 1640
г. Метьюрин взял эпиграф для XII главы "Мельмота" (см. выше, прим. 2 к ней).
Последним в приведенном перечне назван Джон Форд (1586-1639?), пьесы
которого знаменуют упадок "елизаветинской" школы драматургов.
11 ...с поэтами континента в переводах Ферфакса... - Эдуард Ферфакс
(Edward Fairfax, ум. 1635) в 1660 г. перевел с итальянского поэму Т. Тассо
"Освобожденный Иерусалим".
12 "На пятое ноября" ("In Quintum Novembris"). - Стихотворение Дж.
Мильтона, написанное км в 1626 г. латинскими гекзаметрами, впервые
напечатано было в 1645 г. 5 ноября 1605 г. - день так называемого порохового
заговора, организованного английскими католиками с целью взорвать Парламент
(во время заседания в присутствии короля Иакова I). Год спустя, в память
раскрытия заговора и предотвращения взрыва, ученая коллегия Кембриджского
университета постановила отмечать ежегодно день 5 ноября проповедью в церкви
Кингс-колледжа или какими-нибудь другими церемониями, приличествующими этому
случаю. Вероятно, юношеская поэма Мильтона, состоявшая из 626 гекзаметров,
сочинена по этому же поводу. Хотя в стихотворении действует Сатана и
аллегорические фигуры и автор явно подражает придам античного эпоса, он
имеет в виду современную ему действительность; поэт осуждает преступные
замыслы заговорщиков-католиков в Англии и объясняет, что благодаря
своевременному раскрытию порохового заговора "в году нет большего праздника,
чем день пятого ноября".
13 ...великий поэт этой нации, которого ваша праведная и непогрешимая
вера заслуженно обрекает на вечные муки. - Произнося эти проникнутые горькой
иронией слова, Мельмот имеет в виду Шекспира; из двух его пьес приведены и
нижеследующие цитаты.
14 Мы вспоминали тягостные дни. - Хотя приведенные цитаты выбраны с
таким расчетом, чтобы они могли в совокупности производить впечатление
некоего целого, они представляют собою искусственную контаминацию цитат из
двух источников. Первые четыре строки заимствованы из трагедии "Ричард II"
Шекспира (V, 1, 40-43, с усечением начала стиха 42); последняя строка взята
из другой пьесы Шекспира - трагедии "Ричард III" (I, 4, 14).
15 ...королеве Генриетте... - Здесь и ниже, говоря о веселости
"несчастной Генриетты", Метьюрин имеет в виду королеву Англии Генриетту
Марию (1609-1669), жену короля Карла I; о ней см. выше, прим. 2 к гл. XI.
16 ...разрубить его на куски перед господом в Галгале. - Это цитата из
Первой книги Царств (15, 32-33), где рассказывается история царя амаликитян
Агага, плененного Саулом и казненного в Галгале, городе, находившемся между
Иорданом и Иерихоном. Самуил, царь израильский, поразивший амаликитян,
пощадил было царя их Агага и лучшую часть добычи; но бог судил недостойным
оставлять в живых человека, который не щадил матерей, убивал детей их, и
Агаг предан был смерти: "...сказал Самуил: приведите ко мне Агага, царя
Амаликитского. И подошел к нему Агаг дрожащий... Но Самуил сказал: как меч
твой жен лишал детей, так мать твоя между женами пусть лишена будет сына. И
разрубил Самуил Агага пред господом в Галгале".
17 ...из отряда принца Руперта... - принц Руперт (1619-1682) - сын
курфюрста Пфальцского Фридриха V и Елизаветы, дочери короля Иакова I. Принц
Руперт был племянником английского короля Карла I и сражался в его войсках
во время гражданской войны в Англии.
18 Когда предметом их была поэзия Уоллера... - См. выше, прим. 9.
19 ...об очаровательной Сакариссе... - Под этим условным именем Уоллер
воспел леди Дороти Сидни (Dorothea Sidney), ставшую впоследствии графиней
Сандерленд (1617-1684). Ниже упомянута леди София Маррей (Sophia Murray),
предполагаемая "Araoret" в стихах того же Уоллера.
20 ...Люций, лорд Фокленд... - Речь идет о Люции Кери Фокленде (Lucius
Cary, second viscount Falkland, 1610-1643), политическом деятеле, философе и
поэте. Член Долгого парламента в начале революции, Фокленд, однако,
предпочитал общественной деятельности уединенные умственные занятия и беседы
в кругу избранных друзей. Когда в мае 1642 г. Карл I предпринял неудачную
попытку арестовать пятерых членов Палаты общин - наиболее видных деятелей
оппозиции, Фокленд вместе с другими сторонниками короля вышел из Парламента
в знак протеста против совершенного им насилия. Когда Карл I покинул Лондон,
решив начать гражданскую войну, Фокленд направился к королю в город Йорк,
где пытался отговорить его от подобных воинственных планов, но это оказалось
невозможным. Современники свидетельствуют, что Фокленду пришлось сражаться
на стороне короля и что он искал смерти, которую и нашел в ожесточенной
битве при Ньюбери 20 сентября 1643 г. (см. выше, прим. 18 к гл. "Повесть о
двух влюбленных").
21 ...из ненавистного ей Назарета... - Метьюрин намекает на то
известное его читателям место из Евангелия от Иоанна, где Нафанаил говорит
Филиппу: "Из Назарета может ли быть что доброе?" (1, 46). Под "Назаретом" в
данном случае роялистка Мартарет Мортимер разумела революционно настроенных
пуритан.
22 ...выразительных фигур Гвидо... - Речь идет об итальянском художнике
Гвидо Рени (1575-1642).
23 ...подобно несчастной царице в поэме Вергилия... - Дидона (или
Элисса) - мифическая основательница Карфагена, почитавшаяся жителями этого
города как богиня (родственная финикийской Астарте). В легендах образ Дидоны
был преобразован в историческое лицо. Вергилий в IV книге эпической поэмы
"Энеида" дал новый оборот древним сказаниям о Дидоне, отнеся время ее жизни
к концу войны в Трое. Эней, сын Анхиса и Афродиты, отправился в Трою на
помощь Приаму, но, отчаявшись спасти Трою, покинул ее и отплыл со
спутниками, чтобы основать в Гесперии (Италии) новое (римское) государство.
По воле богини Юноны, которая из расположения к Карфагену желала
воспрепятствовать основанию Рима, поднялась буря и отбросила корабль к
африканскому берегу, где Энея ласково приняла Дидона, только что основавшая
Карфаген. Однако боги воспротивились их пламенной любви и повелели Энею
тайно покинуть Карфаген; тогда оскорбленная и покинутая Дидона взошла на
костер. В комментируемой фразе своего повествования Метьюрин скорее всего
имел в виду следующие стихи "Энеиды" (IV, 84 и след.):

...или Аскания, сходством с отцом прельщена, на коленях
Долго, любовь несказанную жаждая, держит.
(Перевод В. Брюсова)

24 Началась война с Нидерландами... - Речь идет о так называемой второй
англо-голландской войне 1665-1667 гг., ср. ниже (прим. 26), где приводятся
даты начала военных действий.
25 ...сопровождал сэра Уолтера Ралея... - Уолтер Ралей (Рэлей, Рэли или
Роли, Raleigh, Ralegh, ок. 1552-1618) - английский мореплаватель,
путешественник, пират, поэт и историк. Говоря о "трагической экспедиции"
Ралея, Метьюрин имеет в виду вторую экспедицию его в Южную Америку. Первая
была совершена еще в 1595 г., когда он проник в глубь южноамериканского
материка в поисках изобилующей золотом легендарной страны "Эльдорадо". Эта
экспедиция Ралея описана им в книге "Открытие обширной, богатой гвианской
империи, с прибавлением рассказа о великом и золотом городе Маноа (который
испанцы называют Эльдорадо)..." (London, 1596; русский перевод - М., 1963).
После восшествия на английский престол Иакова I (Стюарта) Ралей был обвинен
в участии в заговоре против короля и присужден к смертной казни, замененной
пожизненным заключением в Тауэре. В 1616 г. выдвинувший перед Иаковом I
проект добычи золота в Гвиане Ралей был освобожден из тюрьмы и поставлен во
главе небольшой эскадры, отправившейся в Южную Америку. Эта вторая
экспедиция Ралея была неудачной; вскоре по возвращении своем на родину он
был казнен.
26 ...с февраля 1665 года, с первого известия о действиях де Рейтера...
- Вторая англо-голландская война была официально объявлена Англии Голландией
24 января 1665 г., но фактически началась еще в 1664 г. захватом англичанами
голландской колонии в Северной-Америке. Де Рейтер (Michael de Ruyter,
1607-1676) - голландский адмирал, командовавший голландским флотом во время
войны.
27 ...назначением герцога Йоркского... - JBo главе английского
королевского флота поставлен был брат короля Иакова герцог Йоркский. В ходе
этой войны обнаружилась совершенная неподготовленность к ней Англии.
Английский флот представлял собою картину крайнего разложения и коррупции,
что повлекло за собой полное поражение Англии; английский флот был в конце
концов уничтожен голландскими кораблями, появившимися в устье Темзы и
угрожавшими самому Лондону.
28 ...корабль голландского адмирала Опдама был взорван... - Речь идет о
морском сражении 3 июня 1665 г.
29 ...герцог Йоркский был выпачкан с головы до ног. - Эти события
происходили на флагманском корабле герцога Йоркского "The Royal Charles".
30 ...как у Мисцелла... - По античному преданию, Мисцеллу (Myscellus, y
Метьюрина ошибочно - Micyllus), жившему в Аргосе, во сне явился Геракл и
повелел ему построить город в том месте, где дождь идет в ясную погоду.
Мисцелл покинул Аргос и направился в Италию; здесь он очутился около могилы
некоего Кротона, которого оплакивала его вдова. Мисцелл решил, что ее слезы
и есть тот дождь, о котором ему во сне говорил Геракл, и основал здесь
город, названный им Кротоной. Вероятно, упоминание "меда" на веках Мисцелла
есть ошибка памяти Метьюрина.
31 ...более склонным переходить через Альпы, чем нежиться в Кампанье. -
Фраза, напечатанная курсивом, вероятно, представляет собою реминисценцию из
труда римского историка Тита Ливия (XXI-XXII); она содержит в себе намек на
карфагенского военачальника Ганнибала, который, после героического перехода
через Альпы и ряда блестящих побед над римлянами, повел войско на зимовку в
богатую Капую и тем дал римлянам возможность восстановить свои силы.
32 ...подобно древней статуе, на каждый падавший на нее луч света
отвечает сладостным голосом... - Речь идет о так называемой статуе Мемнона;
см. о ней выше, прим. 11 к гл. XXI.
33 ...в день свадьбы принцессы Елизаветы с курфюрстом Пфальцским... -
Речь идет о свадьбе дочери короля Иакова I с Фридрихом V, состоявшейся в
"Валентинов день" 1613 г.
34 ...встречать Принна, когда тот был освобожден от стояния у позорного
столба... - О пуританском проповеднике и памфлетисте Вильяме Принне см.
выше, прим. 21 к гл. III и ниже, прим. 37. К стоянию у позорного столба
Принн был приговорен Звездной палатой в 1634 г.
35 ...именно так леди Лемберт и леди Десборо шествовали на
молитву...Имеются в виду персонажи комедии Афры Бен "Круглоголовые" (1682),
о которых Метьюрин упомянул в гл. III (см. прим. 61).
36 ...на картине великого итальянского художника... - По-видимому,
Метьюрин имеет в виду знаменитый плафон в Сикстинской капелле Ватикана
работы Микеланджело "Сотворение солнца и луны". Хотя на этой фреске
изображен христианский бог-отец, протягивающий руки к солнцу и луне, но по
своему внешнему облику он походит на античного Зевса. Так как Метьюрин
никогда не был в Италии, следует предположить, что он видел гравюру,
воспроизводящую эту фреску, и сознательно или бессознательно затемнил свое
сравнение, указав на "языческого бога", изображенного великим итальянским
художником. Возможно, впрочем, и другое объяснение, что, упоминая этого
художника, но не называя его по имени, Метьюрин подразумевал не
Микеланджело, а Рафаэля, более популярного в это время в Англии, - и
принадлежащую ему или его мастерской фреску из ватиканских лоджий,
восходящую к сикстинской работе Микеланджело, того же содержания и
композиции. Эта фреска, как и вся серия Рафаэля, особенно часто
гравировалась и могла быть известна Метьюрину. Свидетельством известности
фресок Сикстинской капеллы в Англии во второй половине XVIII в. могут
служить трактаты о живописи Джошуа Рейнольдса, в которых он часто говорит об
этих фресках, сопоставляя Микеланджело и Рафаэля (см.: R. Marshall. Italy in
English Literature 1755-1815. N. Y., 1934, p. 75-76).
37 ...тут же появлялись "Вестминстерское исповедание" или
"Histriomastix" Принна... - "Вестминстерское исповедание" было принято
Вестминстерской ассамблеей, созванной по распоряжению Долгого парламента
летом 1643 г. для обсуждения церковных вопросов; "Исповедание" содержало в
себе полный и краткий катехизис и сформулировало основные принципы
вероучения пресвитериан. Тяжеловесное сочинение Принна "Бич актеров"
("Histriomastix") было направлено против театра и возводило на актеров
разнообразные обвинения в безнравственности, развращении нравов и т. д. За
издание этой книги Принн был присужден Звездной палатой к выставлению у
позорного столба, к отрезанию ушей и тюремному заключению, кроме того,
исключен из сословия юристов и лишен университетской степени (см. также
выше, прим. 34).
38 ...пуританское развлекательное чтение - "Священная война" или "Жизнь
м-ра Бедмена" Джона Бениена. - Речь идет о двух знаменитых в ту пору книгах
пуританского писателя Джона Бениена (John Bunian, 1628-1688). "Священная
война" ("Holy War", 1680) в аллегорической форме изображает борьбу пуритан
("святых") с королем Карлом I; другое сочинение Бениена "Жизнь и смерть
мистера Бедмена" ("The Life and Death of Mr. Badman", 1680) также в
известной степени аллегорично, но Бениен дает здесь в
повествовательно-диалогической форме картину жизни и быта средних классов во
второй половине Xvll в. Действующие лица носят характеризующие их имена.
Повествование развертывается в форме диалога между м-ром Уайзменом (Мудрым
человеком) и м-ром Аттентивом; они обсуждают злосчастную жизнь м-ра Бедмена
(Дурного человека), смахивающую на типичный плутовской роман.
39 ...придавлены к земле тяжестью варфоломеевского ига... чтобы сказать
драгоценные слова... - Имеется в виду "Акт об единообразии" (богослужения
или об единоверии), "Act of Uniformity", устанавливавший исключительное
положение англиканской епископальной церкви и открывший эпоху гонений на
всевозможные пуританские секты Англии в период Реставрации; акт имел также
сугубо политическое значение, так как он считал незаконным восстания и
оппозиционную деятельность со стороны духовенства против королевской власти.
Одновременно акт имел целью прекратить всякое общение англиканской церкви с
протестантской церковью на континенте Европы, запрещая духовным лицам,
посвященным за пределами Англии, пользоваться своими бенефициями или
совершать церковные таинства, если священники эти не были рукоположены
вторично англиканскими епископами. Очень внушительным представлялся тот
параграф указанного "Акта", в котором требовалось, чтобы все приходские
священники, школьные учителя и частные преподаватели придерживались
установленной формы литургии и "не пытались бы ввести какие-либо изменения в
управление церковью или государством". В тексте "Мельмота Скитальца" этот
акт назван метафорически - "варфоломеевским игом" (Bartholomew's bushel),
как его называли современники, - на том основании, что хотя он был принят
Парламентом уже 19 мая 1662 г., но вошел в силу в день св. Варфоломея - 24
августа 1662 г. Пресвитериане твердо решили не подчиняться тяжело ударившему
их "Акту об единообразии"; в воскресенье 17 августа 1662 г. священники, не
подчинившиеся новому закону, со всех пресвитерианских кафедр произнесли свои
прощальные проповеди при большом стечении прихожан, а через неделю, 24
августа, не менее двух тысяч священников удалились в добровольное изгнание,
покинув свои приходы. Метьюрин хорошо знал дату этого акта, знаменитого в
истории церкви Англии, и поэтому в примечании к указанным словам открыто
признал допущенный им "анахронизм".
40 ...она, подобно Иосифу, искала места,... где бы никто ее не
заметил... - Имеется в виду библейский рассказ о пребывании Иосифа у
египетского фараона (Книга Бытия, 42, 24).
41 ...сочинение Маршалла "О причислении к лику святых". - Метьюрин
имеет в виду книгу Уолтера Маршалла (1628-1680) "Евангельская тайна
санктификации" ("The Gospel Mystery of Sanctification", 1694).
42 Старый священник-диссидент... был арестован городскими властями. -
Арест произошел в силу "Акта об единообразии", о котором см. выше, прим. 39.
43 ...и господь это услышал". - Измененная цитата из Книги пророка
Малахии - одного из "малых пророков" и последнего из пророков ветхозаветных:
"Но боящиеся бога говорят друг другу: "внимает господь и слышит это, и пред
лицем его пишется памятная книга о боящихся господа и чтущих имя его"" (3,
16).
44 Подобно жене Финееса, она постаралась дать жизнь сыну, хоть и
нарекла его Ихавод... - Имеется в виду библейский рассказ о жене Финееса,
сына первосвященника Илия, которая назвала своего сына "Ихавод" (что значит
"нет славы", "бесславный*): он родился во время бедственной войны с
филистимлянами, когда дети Илия (Офни и Финеес) пали мертвыми и сам Илий
умер (Первая книга Царств, 4, 21). Ср.: П. Солярский. Опыт библейского
словаря собственных имен, т. II, с. 109.
45 ...кое-какие письма леди Рассел... - Леди Рэчел Рассел (Lady Rachel
Russell, 1636-1723), вдова лорда Вильяма Рассела, одного из лидеров вигов,
казненного при Карле II в 1683 г., стала известной своими "Письмами",
изданными вскоре после трагической смерти ее супруга ("Letters", 1683);
большая часть этих писем адресована английским богословам того времени, в
частности знаменитому проповеднику Джону Тиллотсону (1630-1694), с 1689 г.
являющемуся архиепископом Кентерберийским.
46 ...нельсоновские "Посты и праздники англиканской церкви"... -
Заглавие известного труда английского писателя Роберта Нельсона (Robert
Nelson, 1656-1715), очевидно, указано Метьюрином по памяти и неточно,
следует: "Календарь постов и праздников английской церкви" ("Companion for
the Festivals and Feasts of the Church of England". London, 1704).
47 Непереносимой жизни (ctfkuyroc (3ioc). - Возможно, реминисценция из
комедии древнегреческого писателя Аристофана (V в. до н. э.) "Плутос"
("Богатство"), ст. 969 (см.: Аристофан. Комедии, т. II, М. - Л., 1934, с.
564).
48 ...танцевала в молодые годы Канарский танец. - О пьесе А. Каули
"Щеголь с Колмен-стрит" см. выше, прим. 60 к гл. III. О Канарском танце -
там же, прим. 63.
49 ...в "Собрании исторических бумаг" Рашуорта... - Имеется в виду
известный сборник первоисточников для истории общественной жизни Англии
первой половины XVII в., в особенности периода подготовки гражданской войны
и революции, см.: [J. Rushworth]. Historical collections of private passages
of state, weightly matters in law, icmarkable proceedings (1618-1648)...
publ. by J. Rushworth, vols. 1-8. London, 17211722 (1-st. ed., vols. 1-7,
1659-1701). В этом издании широко освещены процессы, которые велись против
пуританина Дж. Принна, нападавшего в своих памфлетах на театр и развлечения
в Англии (см. о нем выше, прим. 21 к гл. III и прим. 34 и 37 к гл. XXX).
50 ...к такому степенному и спокойному танцу, как Такты. - Танец,
называвшийся "The Measure", пользовался в Англии большой популярностью в
XVI-XVII вв.; мы переводим его название условным наименованием "Такты", так
как общеизвестное слово measure (мера, размер) являлось неоднократным
поводом непонимания тех литературных текстов, в которых речь идет именно об
этом танце, а не о "мере" вообще. Примером могут служить известные слова
Беатриче в комедии Шекспира "Много шуму из ничего" (II, 1), где она "Такты"
(Measure) уподобляет шотландской джиге - "горячей и бурной" ("hot and hasty,
like a Sketch jig"), тогда как "Такты" - "степенны и старомодны" ("as a
measure full of state and ancientry"); по свидетельству Давенанта, танец
"The Measure" был "серьезным и важным", благодаря чему его нередко исполняли
"самые степенные юристы" ("the gravest lawyers were often found treading the
measures"). См. также прим. 63 к гл. III.
51 ...благость учения Кальвина... - Жан Кальвин (Jean Calvin,
1509-1564) - один из основателей и деятелей реформационного движения во
Франции и Швейцарии; последователи кальвинизма в Шотландии и в Англии
разделялись на различные секты, но имели общее наименование пуритане.
52 Разве тот, кто непогрешим, не сказал грешнице... - Автор вспоминает
слова Христа о грешнице из города Капернаума: "...прощаются грехи ее многие
за то, что она возлюбила много; а кому мало прощается, тот мало любит"
(Евангелие от Луки, 7, 47).

Глава XXXI

1 Есть дуб неподалеку от пруда... - Эпиграф заимствован из трагедии
Джона Хома (John Home, 1722-1808) "Роковое открытие" ("The Fatal Discovery",
1769), д. V.
2 ...стало казаться ей ангельским ликом. - Неточная цитата из Деяний
св. апостолов (6, 15).
3 ...бродивший по лесу деревенский мальчик. - О значении приведенного
здесь нотного примера см. в статье, с. 578.

Глава XXXII

1 Мы были, нас нет (Fuimus non surnus). - Латинская фраза представляет
собою, вероятно, надгробную надпись, которая в различных сходных редакциях
встречалась на римских кладбищах.
2 ...жил на ту помощь, которую получал от Людовика XIV... - Это
утверждение Метьюрина вполне соответствует исторической истине. Еще до
своего вступления на английский престол, находясь в эмиграции во Франции,
будущий Карл II жил в значительной степени на иждивении французского короля.
После Реставрации субсидии Карлу II от Людовика XIV стали обычным явлением.
Так, например, в 1664 г. первый министр Карла II граф Кларендон обратился к
Людовику XIV с просьбой о предоставлении английскому королю 50 тысяч фунтов
стерлингов "заимообразно", но на самом деле в виде безвозвратной ссуды;
последующие регулярные ссуды Карлу II французского казначейства ставили его
в зависимость от французской монархии и получались им тайно; поэтому в 1678
г., когда стало известно, что тогдашний премьер-министр Карла II граф Денби
играл роль посредника в получении денег английским королем от Людовика XIV.
Парламент потребовал предания графа Денби суду. Тем не менее весною 1681 г.
Карлу II удалось договориться с Людовиком XIV о размерах крупной пенсии (в 5
миллионов ливров каждый год), которую должна была выплачивать ему Франция, и
сразу получить вперед большую сумму (в 12'/г миллионов ливров). Подобно
Карлу II, его преемник на престоле Иаков II продолжал тайно получать
субсидии от Людовика XIV и в конце концов в 1688 г. бежал во Францию.
3 ...словами, которые приписывают епископу Бернету... - Речь идет о
Гильберте Вернете (Gilbert Burnet, 1643-1715), с 1689 г. бывшем епископом
Солсберийским. Бернету принадлежит печатное известие о покаянии на смертном
одре известного поэта, кутилы и мота при дворе Карла II, графа Рочестера
("Some passages of the Life and Death of the Right Honourable John Earl of
Rochester", 1680), которое в данном случае, вероятно, имеется в виду: кроме
того, Г. Вернет был автором трехтомной "Истории реформации в Англии" (1679.
1681, 1714) и наиболее известного труда, изданного после его смерти, -
"Истории моего времени" (1724-1784).
4 ...говоря словами божественного слепого старца... - Рассказчик
Мельмот имеет в виду английского поэта Джона Мильтона (1608-1674), слава
которого действительно еще не достигла Испании в то время, к которому
относится рассказ.
5 Отрадой было ей его увидеть Дома... - Строка взята из трагедии
Мильтона "Самсон борец" ("Samson Agonistes", опубликована в 1671 г.); эти
слова в трагедии произносит отец Самсона Маной.
6 ..."много претерпела от многих врачей"... - Сокращенная цитата из
Евангелия от Марка (5, 26): "...много потерпела от многих врачей, истощила
все, что было у ней, и не получила никакой пользы, но пришла еще в худшее
состояние".
7 ..."неустанно творящей добро"... - Сокращенная цитата из Послания к
галатам апостола Павла (6, 9); "Делая добро, да не унываем, ибо в свое время
пожнем, если не ослабеем".
8 ...необычайных историй о докторе Ди и Альберте Аляско... - Имеется в
виду Джон Ди (John Dee, 1527-1608), известный английский математик, географ
и алхимик, которому молва приписывала также занятия магией и чародейством.
Любопытно, что в 1586 г. царь Феодор приглашал Джона Ди приехать в Москву и
поступить на русскую службу, от чего, впрочем, Джон Ди отказался (см.: С. F.
Smith. John Dee. 1527-1608. London, 1909, p. 176-I78); известно зато, что
сын его Артур Ди (Arthur Dee, 15701651) приехал в Россию и сделался главным
врачом царя Алексея Михайловича; как и его отец, он увлекался алхимией и
астрологией. "Альбертом Аляске" Метьюрин именует польского ученого Альберта
Лаского, занимавшегося алхимией и кристалломантией, жившего некоторое время
в Англии, приятеля. Джона Ди (также посетившего Польшу в 1584 г.).

Глава XXXIII

4 Но ни воры, ни звери... - Гораций. Сатиры, I, VIII, 17-20. Перевод М.
Дмитриева.
2 ...легенда о Сиде... - См. выше, прим. 7 к гл. III и прим. 5 к гл.
XXIII.
3 ...в "Песни о Роланде"... - Героическое сказание французского эпоса
раннего средневековья, дошедшее до нас в нескольких редакциях (наиболее
ранняя и совершенная - оксфордская, ок. 1170 г.) и повествующее о событиях
VIII в.
4 ...в городе Бенаресе. - См. о нем выше, прим. 9 к гл. "Повесть об
индийских островитянах".
5 ...гуляк (sacravienses). - Так назывались завсегдатаи улицы в Риме,
именовавшейся Via Sacra, любившие прогулки по ней.

Глава XXXIV

1 Колечко подарил ты мне... - Цитируемые строки заимствованы из
юношеской баллады Томаса Мура "Кольцо" ("The Ring"), напечатанной в его
стихотворном сборнике в 1802 г. под псевдонимом Томаеа Литтла.
2 ...бутылочку фонкарраля или вальдепеньяса... - Весь этот абзац
заимствован из книги, на которую сам Метьюрин ссылается в примечании к этой
же странице, - "Путешествие по Испании" Джона Тальбота Диллона (John Talbot
Dillon, 1740-1805) ("Travels through Spain, with a view to illustrate the
natural history and physical geography of that Kingdom, in a series of
letters... etc". London, 1780); эта книга пользовалась известностью и
переиздавалась несколько раз. В "Библиографическом указателе путешествий по
Испании и Португалии" Фуше-Дельбоска названы, кроме указанного выше, также
лондонское издание 1781 г., два дублинских 1781 и 1782 гг., еще одно лондон-
ское 1783 г. и немецкий перевод - Лейпциг, 1782. Некоторые из этих изданий
хорошо иллюстрированы л снабжены картами; лондонское издание 1781 г. (R.
Baldwin) имеет другое заглавие: "Письма английского путешественника по
Испании в 1778 г., о происхождении и развитии поэзии в этом государстве с
некоторыми размышлениями о правах и обычаях, а также пояснениями к роману о
Дон Кихоте" (см.: R. Foulche-Delbosc. Bibliographie des voyages, en Espagne
et en Portugal. Paris. 1896, p. 127-128). Метьюрин довольно широко
воспользовался этой книгой. В частности, он взял отсюда названия испанских
вин, перечисленных Диллоном на трех страницах 14-го письма, где эти вина
расположены по провинциям, которые их производят, от - "чаколи" в провинции
Бискайя до "матаро" в Каталонии. В провинции Кастилия первым из производимых
здесь вин стоит "фонкарраль" (Fonkarral) - "легкое красное вино, одно из
лучших этого рода, которое пьют в Мадриде; название его происходит от
названия одной деревни, недалеко от Мадрида", - объясняет здесь Дж. Диллон;
о "вальдепеньясе" (Val de Penas) он замечает здесь же: "Отличное легкое
красное вино приятного вкуса". В этом же перечне названа и "малага" - вино,
которое упоминается ниже в тексте этой главы ("бокал малаги").
3 ...послать в Ильдефонсо... - Сведения о фабрике стеклянных изделий в
San-Ildefonso в горах Гуадаррамы вместе с подробным описанием других
достопримечательностей этой местности - королевского замка и сада -
находятся в 8-м и 10-м письмах того же "Путешествия" Дж. Диллона (см. выше,
прим. 2). Замок в Сан-Ильдефонсо (почти в 50 км от Мадрида) был построен
Филиппом V.
4 ...от Дана до Bupcaeuu... - Книга Судей, 20, 1. Дан - город на севере
Палестины, Вирсавия - город на южной оконечности Палестины, на границе земли
филистимлян (см.: П. Солярский. Опыт библейского словаря собственных имен,
т. I, с. 328 и 465); следовательно, это выражение означает "от края и до
края".
5 Кричат мне с Сеира: сторож! сколько ночи? Сторож, сколько ночи?
Исайя. - Цитата из Книги пророка Исайи, 21, 11-12. Сеир - горный хребет на
юге Палестины, в Идумее, и земля Идумейская вообще (Я. Солярский. Опыт
библейского словаря собственных имен, т. III, с. 507-509).

Глава XXXV

1 ...Сжалься, Гримбальд!.. - Текст эпиграфа заимствован из пьесы Джона
Драйдена "Король Артур" ("King Arthur", 1691; III, 2).
2 ...прелестную сказку об Авгите, принцессе Египетской, и колдуне
Мограбе в Арабских сказках. - Сказку об Авгите (Auheta), как видно из
данного примечания, Метьюрин знал из дважды переведенного на английский язык
французского источника под заглавием "Арабские сказки, или Продолжение
арабских ночных развлечений" ("Arabian Tales, or a Continuation of the
Arabian Nights Entertainments... newly translated from the original Arabic
into French by Dom Chavis... and M. Casotte... and transi, from the French
into English by Robert Heron. Edinburgh and London, 1792, 4 vols.; другое
издание - London, 1794). Сказка об Авгите и Мограбе напечатана здесь в III
томе (р. 200 - 221). Французский оригинал напечатан ранее в серии "Cabinet
des Fees", 1788, vol. XXVIII (см.: V . Chauvin. Bibliographie des ouvrages
arabes ou relatifs aux arabes, vol. IV, Liege - Leipzig, 1900, p. 88, 148).
Сюжет этой арабской сказки был Метьюрину известен также из другого
источника: поэмы Роберта Саути "Талаба-разрушитель", которая, по собственным
словам поэта, была написана под ее воздействием; см.: Martha Pike Conant The
oriental Tale in England in the eighteenth Century. N. Y., 1908, p. 41-42,
252, 263.

Глава XXXVI

1 То сокрушаясь душой, материнскою мучась любовью. - Латинский стих
заимствован из "Метаморфоз" Овидия (VIII, 508), где он вложен в уста матери
Мелеагра. Цитируем по переводу С. В. Шервинского (см.: Публий Овидий Назон.
Метаморфозы. М.-Л., 1937, с. 166).
2 ...если уж Далила попала к нам в руки... - Далила (Далида) - красивая
куртизанка, которую, по рассказу библейской Книги Судей (16, 4 - 21),
филистимляне сделали орудием своей борьбы с Самсоном.

Глава XXXVII

1 Не страшась изнеможенья... - Стихотворные строчки заимствованы из
трагедии Вильяма Мейсона (William Mason, 1724 - 1797) "Карактак" (1759).
Карактак (Сагасtacus), или Карадок (Caradoc), - король одного из кельтских
племен Западной Британии, живший во времена императора Клавдия, плененный и
привезенный в Рим в 51 г. н. э.
2 ...они медлили, как вестники возле шатра Ахиллеса... - Имеется в виду
следующий эпизод из "Илиады" Гомера (I, 320 и сл.):

320 Он [Агамемнон], призвав пред лицо Талфибня и с ним Эвриата,
Верных клевретов и вестников, так заповедовал гневный:
"Шествуйте, верные вестники, в сень Ахиллеса Пелида,
За руки взяв, пред меня Бризеиду, не медля представьте.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
327 Мужи пошли неохотно по берегу шумной пучины;
И приближася к кущам и быстрым судам мирмидонов.
Там обретают его, пред кущей своею сидящим
330 В думе; пришедших увидя, не радость Пелид обнаружил.
Оба смутились они и в почтительном страхе к владыке
Стали, ни вести сказать, ни его воспросить не дерзая...
(Перевод Н. Гнедича)

Глава XXXVIII

1 Звонили в колокол, месса шла... - Стихотворные строчки заимствованы
из баллады Роберта Саути "Старуха из Беркли. Баллада, рассказывающая о том,
как она ехала верхом вдвоем и кто сидел перед ней" (1798), известной
русскому читателю по вольному переводу В. А. Жуковского. Из 190 стихов этой
баллады Саути Метьюрин цитирует лишь выдержки, а именно стихи 102-105, 112,
122-125, 134, 146-149).
2 ...серьезное намерение... - Шекспир. "Отелло" (I, 3).
3 Сокрытая в нем сила не ослабела, однако взгляд его потускнел...Начало
этой фразы восходит к словам во Второзаконии (34, 7): "Моисею было сто
двадцать лет, когда он умер; но зрение его не притупилось, и крепость в нем
не истощилась"; конец фразы восходит к Книге Бытия (27, 1): "Когда Исаак
состарился, и притупилось зрение глаз его, он призвал старшего сына своего
Исава". Таким образом, эта фраза контаминирована Метьюрином из двух
совершенно различных и даже противоположных по смыслу фраз из сочинений,
входящих в Библию.
4 ...как сложилась судьба Дон Жуана... - Говоря об истории Дон Жуана
"не в той пьесе, что представляют на нашей жалкой сцене" (т. е. английской),
Метьюрин, вероятно, как это видно и из авторского примечания к этому месту,
заставляет Мельмота Скитальца вспомнить первую в Англии обработку сюжета о
Дон Жуане в эпизоде пьесы Эстона Кокейна (Sir Aston Cokayne, 1608-1684)
"Трагедия Овидия" ("The Tragedy of Ovid", 1662). Герой этой пьесы
итальянский капитан по имени Ганнибал, дебошир и забияка, вместе со своим
слугой видит виселицу с повешенным на ней, и Ганнибалу приходит мысль
выкинуть шутку - пригласить повешенного к себе на ужин. Висельник является в
назначенное время, рассказывает, что он был повешен за кражу золотой статуи,
воздвигнутой в честь поэта Овидия, и в свою очередь приглашает к себе
Капитана на ужин у виселицы. Ганнибал является и попадает на маскированный
бал у виселицы, в котором принимают участие мертвецы и мифологические
персонажи - Эак, Радамонт, Минос, Алекто, Тисифона, Мегера и т. д.
Источниками этой пьесы Кокейна, вероятно, были итальянская пьеса Чиконьини
или французская анонимная пьеса 1630 г., восходящие к испанским образцам;
напомним в связи с этим, что пьеса испанского драматурга Тирсо де Молины
"Севильский озорник, или Каменный гость" ("Burlador de Sevilla y Convidado
di Piedra") - первая испанская литературная обработка испанского
фольклорного источника - появилась в 1625 г. (см.: G. G. de Bevolte. La
legende de Don Juan, vol. I. Paris, 1911, p. 187-189; Leo Weinstein. The
Metamorphoses of Don Juan. Stanford Calif., 1959, p. 35, 199). Ср. выше,
прим. 11 к гл. VI.

Глава XXXIX

1 И пришел тогда... - Стихотворные строки заимствованы из той же
баллады Р. Саути "Старуха из Беркли", из которой эпиграф взят для
предшествующей главы (см. выше, прим. 1 к гл. XXXVIII); строки эти неточно
передают стихи 163-164 оригинала баллады Саути.

Рейтинг книги
N/A
(0 Ratings)
  • 5 Star
  • 4 Star
  • 3 Star
  • 2 Star
  • 1 Star
Отзывы
Рейтинг:
Категория: