Мошенники времени

Читать
Отзывы

Глава 14

Страница - 2 из 4


Глава 7

Британские Врата всегда открывали неплохую возможность поживиться.
Скитер избрал своей мишенью симпатичного типа, одетого в дорогой
викторианский костюм, и держался за его спиной до тех пор, пока этот
"джентльмен" не удалился в дверь с табличкой "М". Скитер вошел следом,
сделал все что положено, а потом -- пока оба мыли руки над
раковинами-автоматами -- нарушил неписаный закон молчания в мужском сортире.
-- Тоже в Лондон? -- спросил он, застегивая ширинку невыносимо узких
викторианских штанов. Человек удивленно покосился на него.
-- Э... да.
Скитер расплылся в улыбке.
-- Послушайтесь моего дружеского совета. Это место просто кишит
карманниками -- даже хуже, чем описано у Диккенса. -- По меньшей мере это
было истинной правдой. -- Так что не держите своих денег в каком-нибудь
предсказуемом месте вроде карманного кошелька. Какой-нибудь девятилетний
сопляк вытащит его и испарится, прежде чем вы успеете заметить, чего
лишились.
-- Я... ну да, нас предупреждали остерегаться воров, -- нерешительно
промямлил "джентльмен", -- но я как-то плохо представляю, что мне с этим
делать. Кто-то предлагал, правда, попросить костюмера -- ну, понимаете,
пусть дал бы пояс для денег или что еще.
-- Я покажу вам один прием -- я сам научился ему на горьком опыте. --
Скитер подмигнул. -- Заверните свои деньги в носовой платок и подвяжите его
под рубаху так, чтобы он сидел под поясом штанов.
Тип в викторианском костюме явно терзался сомнениями.
-- Давайте я вам покажу. -- Скитер достал обычный белый носовой платок
-- в викторианскую эпоху все пользовались такими, -- сунул в него свои
собственные деньги и продемонстрировал, что с ним делать. -- Вот, у меня
есть еще платок. Попробуйте сами.
Тип терзался сомнениями еще несколько секунд; затем лицо его
просветлело.
-- Спасибо, сейчас попробую. -- Он достал из дорогого кожаного портмоне
толстую пачку банкнот и завязал ее в носовой платок. -- Боюсь, что узел у
меня не очень...
-- Давайте помогу.
Скитер мастерски завязал платок и подвесил его к своей рубахе, показав
типу, как положено висеть платку. Потом снял его и со словами: "Вот,
попробуйте еще", -- вернул владельцу, подвесив на его место свой собственный
узелок.
Тип -- не заметив, разумеется, что Скитер успел подменить узелки, --
сунул платок Скитера, полный значительно более скромных купюр, себе в штаны.
-- Да, здорово придумано! Благодарю вас, молодой человек. Позвольте
отблагодарить вас...
-- Нет, этого у меня и в голове не было, -- заверил его Скитер. --
Надеюсь, вы хорошо проведете время в Лондоне. Там есть на что посмотреть. Я
и сам жду не дождусь, когда вернусь туда.
Он улыбнулся типу и, с трудом удерживаясь от торжествующего смеха,
вышел из сортира. Если повезет, этот лопух не заметит подмены до тех пор,
пока не окажется по ту сторону Британских Врат. Конечно, "Путешествия во
времени" дадут ему ссуду на время тура по викторианскому Лондону, но потом
сдерут с него в двойном размере за хлопоты, и он получит хороший урок -- в
котором он явно нуждался -- того, как надо следить за своей собственностью.
Так или иначе этот улов дал ему преимущество перед Голди в несколько
сотен, не меньше. Весело насвистывая, он зашагал прямиком в библиотеку
официально оформить свой урожай. Компания подростков в Приграничном городе
-- ого, похоже, эти подкидыши из Верхнего Времени снова прогуливают уроки --
вывалилась из ресторана прямо на него, вереща от избытка энергии. Их
отступление из ресторана неизбежно сопровождалось грохотом и криками. Скитер
презрительно фыркнул. Шайка невоспитанных хулиганов, громящих все, до чего
могут дотянуться, -- просто так, забавы ради.
"Путешествия во времени, Инкорпорейтед", да и фирмы помельче
прикладывали все силы, чтобы не давать родителям брать детей с собой в
Нижнее Время. После того случая, когда какой-то малец ухитрился угробиться в
Древнем Риме и "Путешествиям" пришлось раскошелиться на кругленькую сумму
(хотя причиной этому была исключительно собственная глупость мальчишки и
невнимательность его ротозеев-родителей), все до единого гиды наотрез
отказывались иметь дело в Нижнем Времени с непослушными детьми.
Поэтому туристические фирмы приняли на вооружение следующую политику:
родителям предлагалось либо подписать отказ от всех возможных претензий и
уплатить бешеную сумму за детские билеты, либо "бросить" детей на вокзале на
время тура. В чистой теории следить за ними полагалось Хэрриет Бэнкс,
учительнице школы Шангри-ла. На практике это означало, что ей приходилось
учить местных детей, не давать детям туристов сбежать с Вокзала, следить,
чтобы малышня в детском саду не покалечилась, не заболела или не
передралась, и т.д. Скитер считал, что Буллу давно уже пора бы что-нибудь с
этим сделать, пока они не остались без учительницы.
Скучающие, как правило, плохо воспитанные дети туристов то и дело
вырывались из-под контроля, слоняясь по вокзалу подобно сворам бродячих
собак, попавших в мясную лавку. Скитер оказался в самой середине их ватаги,
пока они беспорядочно носились вокруг него с криками вроде: "Бух! Падай,
убит!" -- или: "Вот и промахнулся, вот и промахнулся!"
Некоторые строили ему рожи и даже толкали невежливо.
-- Эй! А ну поосторожнее!
-- Извините, мистер!
Не прекращая своей идиотской игры, они понеслись дальше. Странно, эти
детки вроде бы выросли из игр в ковбоев и индейцев Они находились уже в том
неопределенном возрасте, когда им полагалось бы играть в игры типа "а ну,
кто увидит трусики у той девчонки!" Скитер недовольно буркнул что-то себе
под нос -- и замер, не договорив фразы.
Следующие его слова отличались такой непристойностью, что ихтиорнис,
сушившийся на ветке рядом с ним, вздрогнул, расправил мокрые перья и
перелетел от греха на другой куст.
Сомнений не оставалось. Скитер не ощутил под поясом своих штанов
ничего, кроме пустоты. Не веря себе, он даже выпустил рубаху и посмотрел.
Носовой платок исчез. А вместе с ним и его собственный кошелек, лежавший в
заднем кармане.
Эти проклятые, гнусные маленькие...
Мальчишки исчезли в направлении лавки Голди Морран.
Значит, она опустилась до того, что подкупила туристов -- вернее, детей
туристов, -- чтобы те ограбили его прямо здесь, на людях... Подобного
оскорбления он снести не мог. Пари или не пари, Голди за это поплатится
Охваченный исступленным гневом, понесся Скитер в сторону ее лавки, не думая
о том, что сделает с ней Темноволосая девушка возникла на его пути. Скитер
безуспешно попытался обогнуть ее и ощутил, как его рассудок вдруг странно
затуманился Зажмурился, открыл глаза и обнаружил, что смотрит прямо в
бездонные глаза Йаниры Кассондры Потрясающе красивая девушка, что жила с
Маркусом, настойчиво схватила его за руку.
Где-то в стороне проталкивались к ней сквозь толпу эти ее самозваные
"послушники".
-- Некогда объяснять, Скитер Поверь на слово, -- тихо прошептала она.
-- Не только у Голди Морран есть помощники на этом Вокзале. Она не выиграет
пари. Клянусь тебе в этом всем, что свято для меня.
Она исчезла так быстро, что несколько секунд он даже сомневался, была
ли она действительно здесь. Он посмотрел ей вслед, совершенно сбитый с толку
ее словами, и удостоверился в том, что чувства не обманули его, ибо свита ее
"послушников", судорожно сжимая в руках фотоаппараты, блокноты, видеокамеры
и диктофоны, устремилась за ней подобно своре молодых кобелей за течной
сукой. Скитер не знал что и думать. Конечно, он дал Маркусу те деньги, из-за
чего они с Йанирой были благодарны ему, и он давно уже переводил деньги в
фонд Найденных, но даже если они это и серьезно, что могут поделать Маркус с
Йанирой против Голди Морран? У этой старой ведьмы везде есть могущественные
союзники и агенты.
Кроме того, слова Йаниры встревожили его. Их ведь тоже могут изгнать с
вокзала за вмешательство в дела людей Верхнего Времени, чего Скитеру вовсе
не хотелось бы: единственное место, куда их могли поместить в Верхнем
Времени, -- это тюрьма. Без детей, разумеется. Скитер судорожно сглотнул.
События разворачивались слишком быстро, выходя из-под контроля, и все из-за
того, что эта старая красноволосая гарпия никак не может претворить в жизнь
собственные планы.
Нет, она все-таки делала все, что в ее силах, чтобы разбить планы
Скитера.
Какая-то часть его сознания, по-детски рвущаяся любой ценой остаться на
ВВ-86, почти молилась, чтобы Йанира придумала что-нибудь, что повергнет
Голди Морран в ад, не угрожая при этом безопасности Маркуса и его маленькой
семьи. Ладно, что бы Йанира ни имела в виду, она дала гневу Скитера остыть
настолько, что он снова обрел способность соображать Трудно сказать, что бы
он сделал, ворвись он в лавку Голди в таком настроении
И уж обвинение в преднамеренном убийстве, пусть даже в состоянии
аффекта, наверняка вышвырнуло бы его с вокзала.
Рассудительно почесав в затылке, Скитер решил проститься со своими
банкнотами и кошельком. Удостоверение личности он всегда восстановит и
банковскую карточку тоже. Да и нельзя сказать, чтобы у него на счету лежала
уйма денег. Большая часть его римского улова уже ушла. Он поморщился при
мысли о том, что ему придется, забыв про гордость, пойти к Буллу Моргану и
выдать ему слегка отредактированную версию случившегося, чтобы восстановить
украденные документы. Что же до денег, которые он украл и которых тут же
лишился, ему остается только попытать счастья еще раз -- либо избрать другую
тактику, либо найти другой сортир с другим типом. Не так уж много выбора.
Даже если он и застанет Голди с поличным, он все равно не сможет ничего
доказать. И потом, она сделала его посмешищем, подловив на одном из его же
собственных трюков Йанира -- умница Скитер обязан ей больше, чем думал.
Он философски вздохнул и изменил курс, направив стопы в лавочку Булла
Моргана, прежде чем попытать счастья в пабе "Принц Альберт". Если он не
придумает чего-нибудь -- и очень скоро! -- он пропал. Поднимаясь на лифте в
приемную к управляющему вокзала, он понял, что слова Йаниры потрясли его и
по другой причине: оказывается, есть еще люди, которые заботятся о нем,
друзья, которые поддерживают его, хоть он и не догадывался об этом.
Отлично, он постарается получше Не только ради себя, но и ради них.
Приятно все-таки знать, что ты не совсем один.
* * *
Кайнан Рис Гойер не любил Скитера Джексона.
Знающие люди говорили, что Скитер пытался совратить внучку
господина-покровителя Кайнана, Кита Карсона, выдавая себя за кого-то. Кем на
деле не был. Конечно, тогда, когда Скитер Джексон врал, говоря, что он
разведчик времени, Кайнан еще не жил на Восемьдесят Шестом Вокзале Времени.
Однако за то время, пока Кайнан изо всех сил старался свыкнуться с новой
жизнью, он чуть не погиб, спасая леди Марго. Поэтому любой человек, павший
так низко, чтобы попытаться осквернить ее честь, был его заклятым врагом.
Как бы то ни было, жизнь в месте, которое ему приходилось называть
домом, оказалась далеко не так проста и бесхитростна, как в его родном
времени. Он начал постигать всю глубину этой истины, когда Йанира, греческая
красавица, которую некоторые называли Заклинательницей, хотя Кайнану она
представлялась просто преданной матерью и женой, созвала собрание в недрах
вокзала. Там она поведала всем последние новости о споре между Негодяем и
Голди Морран -- и то, что он услышал, заставило его кровь вскипеть.
Голди Морран крала у Негодяя. Но Йанира не радовалась этому. Напротив,
она просила их о помощи. Точнее, она просила их или красть у Голди то, что
крала она, или по крайней мере разрушить как можно больше ее черных планов.
Невероятно, но, оказывается, и она с Маркусом, и даже все остальные
Найденные были в долгу у Негодяя и таким образом хотели расплатиться с ним.
Из-за работы он пропустил последнее собрание, так что все, что он услышал,
поразило его.
Оказывается, вор давно уже давал деньги выходцам из Нижнего Времени.
Даже так Кайнан недолюбливал его. Но вот возможность поквитаться с Голди
Морран, да еще с одобрения Совета...
Кайнан Рис Гойер тоже давно ждал возможности оплатить старый долг, и
решение Совета обрадовало его. Шрамы на его груди и спине до сих пор
напоминали о том, во что вовлекла их своим змеиным языком Голди, и о том,
как он чуть было не распростился с жизнью в жаркой, вонючей Африке, когда их
по пятам преследовали охотники на ведьм, а арбалетная стрела была нацелена
прямо в грудь леди Марго
Голди Морран лгала ему, говоря, в каких условиях он будет работать на
нее, лгала ему, умолчав о смертельной опасности этой работы, а потом
презрительно отказалась платить ему, когда их "приключение" провалилось.
Только его господин-покровитель Кит Карсон спас Кайнана из лап португальских
охотников на ведьм, рискуя при этом жизнью так, как Кайнану и не
представлялось, и он же, Кит Карсон, сделал так, чтобы целители с помощью
доступной им магии исцелили те раны, что получил Кайнан. И это Кит Карсон
заплатил ему за ту работу, на которую наняла его Голди Морран. Заплатил,
между прочим, вдвое больше того, что обещала ему Голди.
Кит Карсон был господином-покровителем Кайнана, Голди Морран --
заклятым врагом. Кайнан мог недолюбливать Скитера Джексона, но если помощь
этому негодяю поможет унизить и изгнать Голди Морран -- что ж, это стоило
усилий и времени. И ведь от него не требуется помогать Скитеру красть; все,
что ему надо делать, -- это не дать красть Голди. Валлиец усмехнулся сам
себе и принялся обдумывать план действий.
* * *
Голди смаковала вино за уличным столиком кафе на "Вокзале Виктория",
прислушиваясь к разговорам туристов, что собирались отправляться через
Британские Врата. Один из них, сидевший за соседним столиком краснолицый
мужчина, то и дело вытирал лоб носовым платком и тревожно ощупывал карман
пальто.
-- Говорю тебе, Салли так достала меня, что я в конце концов согласился
взять ее в этот тур, но я и представления не имел, что это окажется так
дорого! Билет в Шангри-ла, билет в Британские Врата, оплата гостиниц здесь и
в Нижнем Времени, одежда... Боже праведный, ты хоть представляешь себе,
сколько денег я оставил в этих их "Костюмах и аксессуарах"? Говорю тебе, я
спустил все, каких-то пять тысяч осталось, а ведь Салли закатит мне черт
знает какую истерику, если я не накуплю ей всякого дорогого барахла в
Лондоне, а за это на обратном пути придется еще пошлину платить...
Его спутник, которому явно надоело выслушивать эти жалобы, только
кивнул:
-- Ну да, это дорого. Если не можешь себе позволить этого, не поезжай,
вот и все.
Недовольный краснолицый мужчина раскраснелся еще больше.
-- Тебе-то легко говорить. Тебе не надо жить с моей женой.
Второй мужчина посмотрел на карманные часы.
-- Ладно, пойду схожу пока в тир. До встречи, Сэм.
Он расплатился и ушел, оставив краснолицего Сэма вытирать лоб в
одиночестве. Голди улыбнулась, взяла свой бокал и подошла к его столику.
-- Вы не против, если я подсяду? Он удивленно поднял глаза.
-- Конечно, конечно, садитесь, -- запоздало пробормотал он.
Голди уселась с достоинством вдовствующей императрицы, возвращающейся
на трон предков.
-- Простите меня, я невольно подслушала ваш разговор. Надеюсь, вы не
сочтете это дерзостью с моей стороны, но существуют способы сократить
расходы на путешествие во времени. Значительно сократить. Если вам повезет,
вы можете остаться даже в выигрыше. Если, конечно, -- она снова улыбнулась,
-- вы... гм... не против чуть нарушить правила. Ничего действительно
незаконного, уверяю вас, так... наоборот, даже увлекательно. Я сама
проделывала это десятки раз, иначе не стала бы советовать.
Она пригубила из бокала и подождала улыбаясь.
Ее жертва таращила глаза, тупо разглядывая дорогое викторианское платье
Голди и сверкающие украшения. Он прокашлялся, покачал головой, еще немного
подумал и наконец сказал:
-- Что за способы?
Голди чуть подалась вперед и вкрадчиво коснулась руки Сэма
безукоризненно наманикюренными ногтями. Бриллианты сияли на одном кольце,
сапфиры -- на другом.
-- Ну, вы, наверное, знаете, что нам в Верхнем Времени официально
запрещено делать ставки на спортивные события в Нижнем -- бокс, бега, скачки
и тому подобное, -- поскольку считается, что мы можем откопать их
результаты. ДВВ считает, что это дает нам несправедливое преимущество.
Она позволила себе нотку аристократического раздражения в голосе и
бросила иронический взгляд на Первый зал, где суетились, перерывая багаж
туристов, таможенники из ДВВ и прочие бюрократы.
Сэм завелся с пол-оборота.
-- Мне это тоже говорили. Наш гид сказал, что в Лондоне за нами будут
специально следить, чтобы мы не играли на скачках. Произвол, да и только...
Голди позволила ему выговориться, потом вернулась к интересовавшей ее
теме.
-- Да, дорогой мой, я все это знаю. -- Она похлопала его по руке. -- Я
же сказала, я проделала это десятки раз. Право же, нет ничего проще. Вы
находите победителей той скачки, на которую вы хотите поставить, а потом
передаете эту информацию вместе с деньгами одному из этих типов из Нижнего
Времени, что сшиваются на вокзале. Многие из них подряжаются в самую
последнюю минуту носильщиками в "Путешествия во времени", так что это совсем
несложно устроить. Этот, из Нижнего, делает за вас ставку и забирает ваш
выигрыш. Вы платите ему небольшие комиссионные и -- вуаля! По крайней мере
вы окупаете часть расходов. И что еще удобнее, вы получаете это в Нижнем
Времени, так что можете или обменять это на современные деньги, на которые
ДВВ не может наложить лапу, или купить себе несколько безделушек на память.
Голди подняла свой бокал и повертела его в пальцах, любуясь игрой света
в бриллиантах и сапфирах колец. "Ну давай же, Сэмми! Валяй! Ни один поганый
тип из Нижнего не увидит твоих славных денег". Она скромно улыбнулась и
отпила еще вина с таким видом, будто его решение ее совершенно не касается.
"Пусть как следует заглотит наживку, а потом я скажу ему, что глупый
деревенщина из Нижнего Времени прошел через врата и затенился -- пуфф! --
вместе с денежками И пусть потом жалуется начальству, один к одному, он
ничего не докажет, и потом, это же признание в нелегальной игре...
Сэм в последний раз провел мокрым платком по вспотевшему лбу.
-- Я так и сделаю, -- решительно заявил он. -- Скажите мне как?
Голди поставила бокал.
-- Если уж на то пошло, я уже договорилась с одним джентльменом,
который сделает ставку за меня в этот заезд В принципе он может поставить и
за вас, на ту же лошадь. Ставки принимаются десять к одному Я собираюсь
поставить десять косых. И через неделю положу в копилку на старость сотню
тысяч чистыми.
Сэм, раскрасневшись от возбуждения, сунул руку в карман и достал пухлый
кошелек. Рот Голди наполнился слюной, и она сглотнула, вертя в руке бокал,
чтобы не выдать алчной дрожи пальцев.
-- Сколько... -- бормотал Сэм. -- Сколько рискнуть поставить? О, черт с
ними, поставлю все.
Мужчина протянул ей британские банкноты: пачка тянула тысяч на пять
долларов -- настоящих, американских. Голди снова улыбнулась -- ее хищная
душа пела. И тут на столик легла чья-то тень. Оба разом подняли взгляд, и
глаза Голди расширились от удивления.
-- Кайнан Рис Гойер?
-- Мой приходил, леди, как и обещать. Насчет вашей ставки, леди. Мой
все правильно понять? За этот джентльмен тоже поставить?
Голди зажмурилась, отчего сделалась похожей на сову, потом
спохватилась, не слишком ли у нее округлился рот от удивления, и усилием
воли заставила себя сделать невозмутимое лицо.
-- Ну да, все верно, Кайнан. Я просто не ожидала тебя так рано.
-- Мой быстро, леди. Все поставить как надо. -- Он подмигнул. -- Все
деньги.
И прежде чем она смогла открыть рот, он вынул деньги из ее пальцев.
Кайнан поклонился, галантно поцеловал ей руку, потом поклонился улыбающемуся
Сэму, на которого эта шарада явно произвела большое впечатление. Голди не
знала, что ей делать.
Но если Кайнан Рис Гойер воображает, что она выпустит его из виду, он
еще глупее, чем она думала.
Валлиец еще раз поклонился, повернулся и пошел прочь
-- С вашего позволения, -- торопливо сказала Голди, -- нам с Кайнаном
надо еще договориться об одном деле
-- Но...
-- Не беспокойтесь, мы же с вами будем путешествовать вместе Увидимся у
Британских Врат, Сэм.
Голди пустилась вдогонку за валлийцем, который почти уже скрылся за
углом. Голди прибавила шагу, пронеслась мимо витрин, кафе и пабов "Вокзала
Виктория", увидела далеко впереди его спину и еще наддала ходу.
-- Кайнан!
Валлиец нырнул в какой-то паб и растворился в густом сигарном дыму и
алкогольных испарениях. Голди стояла, озираясь по сторонам, пока глаза ее не
привыкли к полумраку, но Кайнана Риса Гойера и след простыл.
-- Кто-нибудь здесь видел Кайнана Риса Гойера? -- спросила она.
-- Он вроде пошел в туалет, дорогая, -- крикнул кто-то.
Стиснув зубы, Голди решительно ворвалась в мужскую комнату. Не обращая
внимания на мужчин, поспешно прикрывавших различные части тела и
проклинавших ее в самых замысловатых выражениях, начала она обшаривать
кабинки.
В туалете Кайнана не оказалось.
Она вылетела оттуда, побагровев от ярости.
-- ...Ты ни за что не поверишь, -- услышала она. -- Самая потрясная
семейная сцена из всех, что я видел за всю свою жизнь! Сцепились словно
кошка с собакой -- она тычет ему в лицо толстенную пачку денег, а бедный
лопух только лопочет, что это ради нее он дал себя провести...
Голди громко выругалась -- и головы сидевших в пабе обитателей
Восемьдесят Шестого повернулись к ней.
-- Что-нибудь не так, Голди? -- поинтересовалась Рэчел Айзенштайн.
-- Все в порядке!
Рэчел пожала плечами и повернулась к рассказчику.
-- Надеюсь, после их ссоры для меня найдется работа? Хоть несколько
швов?
Голди свирепо отвернулась от главного врача ВВ-86 и остальных ублюдков,
хихикающих по поводу ее денег.
Этот... этот мерзкий типчик, поганая деревенщина, крыса чертова!
Он вернул эти чертовы деньги жене Сэма!
На всех парах вернулась она в свою меняльную лавку, чтобы без помех
обдумать какой-нибудь новый способ опередить эту жалкую дворнягу, этого
сукина сына Скитера Джексона.
Голди с такой силой захлопнула за собой дверь, что чуть не разбила
стекло болтавшимся на двери колокольчиком. Она плюхнулась в свое кресло за
стойкой и минут пять только и делала, что извергала проклятия. Наверное,
хорошо, что этого не слышал никто, кроме блестящих монет и камней.
Потом, сделав несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, она
добавила Кайнана Риса Гойера к списку лиц, с которыми следует серьезно
разобраться. А потом -- когда ярость ее поутихла настолько, что перестала
заглушать инстинкт самосохранения, -- она старательно вычеркнула это имя из
списка. По причинам, которые для нее -- словно нож острый: Кайнан Рис Гойер
находился под персональным -- и, надо сказать, надежным -- покровительством
Кита Карсона. И после того, как Голди Морран испытала гнев Кита на
собственной шкуре, ей вовсе не хотелось еще раз оказаться лицом к лицу с
рассерженным Кеннетом (Китом) Карсоном, всемирно известным разведчиком
времени и удачливым бизнесменом.
-- Будь прокляты все длинноносые разведчики, гиды и ублюдки из Нижнего
Времени -- все до одного! -- пробормотала Голди себе под нос и постаралась
направить свою злость против одной, многообещающей цели: Скитера Джексона.
Ей надо знать, что он задумал. После того молниеносного нападения
подкупленных ею мальчишек он словно сквозь землю провалился. Голди
побарабанила длинными наманикюренными ногтями по стеклянной столешнице,
вспомнила про кольца, позаимствованные с витрины, вернула их на место и
задумчиво потянулась к телефону. Возможно, она и не выиграла это сражение,
но война еще далеко не кончена.
* * *
Все человеческие сообщества, независимо от размера, рано или поздно
вырабатывают те или иные ритуалы, отмеряющие ход времени и напоминающие о
смысле жизни. Под внешне сверхъестественным содержанием эти ритуалы таят
вполне земные цели: они объединяют членов сообщества и способствуют
поддержанию необходимого порядка, помогают выстоять в хаосе повседневной
жизни, отмечают переходы от одной фазы жизни к другой, например, взросление
индивидуума от детства к юности, от юности к зрелости и дальше -- к
старости, все в рамках определенной социальной группы, к которой принадлежит
данный индивидуум. Столь велика потребность в этих ритуалах, что они
заложены в нас генетически и передаются из поколения в поколение сквозь
столетия еще с тех времен, когда Люси и ее предки кочевали по жарким
африканским долинам, обучаясь пользоваться орудиями труда и языку во
враждебном мире; в мире, где даже буйная красота природы вселяла в души
наших далеких предков благоговейный ужас; в мире, где страх внезапной смерти
никогда не покидал их.
И люди учились выживанию, трансформируя ритуалы, и они изменялись не
столько физически, сколько духовно. В мире, лишенном ритуалов, люди
создавали новые -- так, банды беспризорной детворы терроризировали улицы
крупных городов -- и раньше, и теперь, после Происшествия.
И чем беспорядочнее мир, тем сильнее потребность в ритуалах.
Ла-ла-ландия представляла собой самое хаотическое смешение
конфликтующих культур, религий и норм поведения. Даже само прозвище этого
места отражало сумасшедшую природу маленького сообщества торговцев,
профессионалов, блюстителей порядка, медицинского персонала, ученых,
жуликов, служащих туристических фирм, случайно попавших сюда людей из
Нижнего Времени, независимых гидов и самых безумных среди всех --
разведчиков времени, с риском для жизни исследующих новые Врата в прошлое.
С целью поддержания мира и спокойствия администрация вокзала и
представители правительства из Верхнего Времени установили определенные
ритуалы -- зашифрованные в своде правил, -- соблюдать которые полагалось как
туристам, так и местным жителям. Другие ритуалы возникли сами собой, как
случается всегда, когда люди собираются в более-менее постоянные сообщества
численностью более одного (собственно, ритуалы существуют даже у
отшельников-одиночек, признают они это или нет).
В Ла-ла-ландии существовало два ритуала первостепенной важности:
непрекращающиеся попытки Бюро Допуска к Вратам Времени силой добиться
соблюдения основного правила путешествий во времени ("Да не извлекай прибыль
от путешествия во времени") и столь же неустанные попытки обитателей вокзала
нарушить вышеизложенное основное правило.
Верховными жрецами двух противостоящих сил являлись Булл Морган --
управляющий вокзалом, основной целью которого было поддерживать вокзал в
образцовом, приносящем прибыль порядке, так, чтобы любая душа на нем могла
заниматься чем угодно до тех пор, пока это не нарушает мир и покой, и
Монтгомери Уилкс, старший представитель ДВВ -- человек, твердо
вознамерившийся любой ценой добиться соблюдения основного правила
путешествий во времени.
И разумеется, когда Булл с Монтгомери сталкивались рогами, только искры
летели. Это, в свою очередь, положило начало третьему всеобщему ритуалу
Ла-ла-ландии. Известный в народе как "бой быков", этот ритуал сводился к
заключению пари -- как больших, так и малых -- на исход каждого конкретного
поединка этих двух незаурядных личностей. В своем классическом виде "бой
быков" дарил часы развлечения тем мужчинам и женщинам, которые вольно или
невольно избрали местом жительства Ла-ла-ландию, где электричество горело
под кровлей двадцать четыре часа в сутки, а единственный настоящий солнечный
свет попадал только ненароком, сквозь отворившиеся Врата.
И в этом лишенном солнца, ярко освещенном мире Монтгомери Уилкса все
больше и больше бесило то, что жители ВВ-86 подрывали его авторитет при
каждом удобном случае и заключали доводившие его до исступления пари по
поводу каждого слова, что бы он ни сказал или вообще ничего не сказал, -- не
важно. Когда Голди Морран явилась к нему со своим планом избавить вокзал от
Скитера Джексона, он увидел замечательную возможность избавиться разом и от
нее самой -- от той, кто, как он потрохами чувствовал, нарушала основное
правило при каждом открытии Врат, но была слишком увертливой, чтобы ее можно
было поймать на этом. Заключив это пари со Скитером -- и придя затем к нему,
-- она подписала собственный приговор.
Монтгомери Уилкс вознамерился депортировать с вокзала обоих
правонарушителей. Приняв такое решение, он совершил свой собственный ритуал.
Он называл его "строевым смотром". Агенты ДВВ, прикомандированные к ВВ-86,
называли его словами, которые невозможно повторить в приличном обществе.
Облаченные в черные, поскрипывающие при ходьбе мундиры, с волосами,
постриженными на уставную длину (поговаривали, что Монтгомери пользуется
линейкой, проверяя длину волос с точностью до миллиметра), агенты ДВВ,
собравшиеся в кабинете дежурных, вытянулись по стойке "смирно", когда он
вошел -- шесть футов роста, сто восемьдесят фунтов мускулатуры, коротко
остриженная рыжая шевелюра, пронзительные зеленые глаза и твердо сжатые
губы, подчеркивающие выражение постоянного недовольства.
Окинув своих агентов взглядом, вселившим в их сердца ужас, он начал:
-- Пришло время и вам быть достойными той формы, которую вы носите.
Этот проклятый Вокзал окружил нас, загнал в угол, не давая нам делать
ничего, кроме досмотра багажа и повышения пошлин на те редкие штуки, которые
везут в Верхнее Время. А мы сидим сложа руки и смотрим на то, как всякие
ублюдки воруют бешеные деньги прямо у нас под носом.
В наступившей тишине громко скрипнула подошва, когда он прошелся из
угла в угол. Он резко повернулся и уставился на ближних к нему агентов.
-- Довольно!
Резким движением он включил диапроектор и щелкнул переключателем. На
противоположной стене появилось десятифутовое изображение физиономии Голди
Морран.
-- Это Голди Морран, торговка камнями и редкими монетами, обмен валюты,
эксперт и мошенница. -- Щелкнул переключатель. -- Этот, улыбающийся, --
Скитер Джексон. Полагаю, мне не нужно говорить вам, что это за жулик. -- Он
грозно откашлялся, пронзив взглядом зеленых глаз ближайшего агента. -- И еще
я полагаю, что вы все уже слышали об их маленьком пари.
Ни один из находившихся в кабинете агентов не посмел улыбнуться.
Кое-кого прошиб пот в этих жестких, накрахмаленных черных мундирах -- как бы
не выплыли наружу их небольшие ставки на исход данного пари.
-- Леди и джентльмены! -- Он сложил руки за спиной и остановился
посередине изображения Скитера Джексона, так что пятна света от диапроектора
запестрели на его лице и мундире каким-то безумным витражом. -- Мы дадим
этим двоим достаточно веревки, чтобы они повесились. Я по горло сыт уже
этими гадами с Восемьдесят Шестого, живущими так, словно священные правила,
поддерживать которые мы с вами поставлены, не существуют вовсе. Жаль, мы не
можем депортировать их всех и закрыть это гнездо порока, но, клянусь
Господом, поймать этих двоих мы можем! И именно это я и намерен сделать. Я
хочу, чтобы к концу этой недели Голди Морран и Скитер Джексон сидели в
кутузке за мошенничество, воровство и все остальное, что мы сможем им
припаять. Я хочу, чтобы их депортировали в тюрьму Верхнего Времени, где им и
место, или я серьезно задумаюсь о том, почему целый отряд агентов ДВВ не
способен отловить двух мелких ублюдков в замкнутом пространстве. Ясно?
Никто не произнес ни слова Никто даже не дышал -- почти. Многие
прощались мысленно со своими пенсиями. И все до единого проклинали судьбу,
сунувшую их на эту службу, на этот вокзал, под начало этого босса.
-- Отлично Считайте себя бойцами в бесконечной битве добра со злом Я
хочу, чтобы агенты в штатском прочесали весь вокзал в поисках любого, кто
сможет дать показания против этих двоих Я хочу, чтобы другие агенты в
штатском были готовы к превентивным операциям Если мы не возьмем их с
поличным, клянусь Господом, мы подтасуем им улики! И если я узнаю, что
кто-либо из вас поставил на исход этого пари, на выходные пособия у меня
денег хватит, ясно? А теперь шевелите задницами! За работу!
Агенты в черном поспешили из кабинета получать задания от своих
непосредственных начальников -- капитанов, лейтенантов и сержантов
Монтгомери Уилкс остался в пустом кабинете и холодно прищурился на
изображение улыбающегося Скитера Джексона
-- Я до тебя доберусь, -- тихо сказал он разноцветному изображению на
гладкой стене -- Клянусь Господом, я до тебя доберусь И самое время Буллу
Моргану понять, кто здесь действительно вершит закон
Он вышел в Общий зал и решительно зашагал в сторону офиса управляющего
вокзалом.

Глава 8

Подобно большинству Вокзалов Времени, ВВ-86 собрал со всего света
талантливых ученых, лучших в своей области. И Роберт Ли не исключение.
Частные коллекционеры и музеи наперебой старались залучить его, охотились за
консультантом, и количество разоблаченных им безупречных по исполнению
подделок не поддается подсчету.
И неспроста: никто не превзошел, Роберта Ли по части изготовления
подделок оригинальных произведений искусства. При этом работа его была --
почти всегда -- совершенно законной. Как туристы, так и представители музеев
все время приносили к нему в мастерскую объекты, с тем чтобы он выполнил их
точнейшие копии, которые затем экспортировались по всему миру как
официальные репродукции с торговой маркой Ли. Однако иногда Роберту Ли --
как и большинству жителей ВВ-86 -- смертельно надоедало чистоплюйство ДВВ.
Он обладал исключительно сильным (если не уникальным) чувством
справедливости. И чем пристальнее люди Монтгомери Уилкса наблюдали за его
деятельностью, тем больше его это возмущало -- до тех пор, пока это
неизбежно не приобретало таких отчаянных форм протеста, как помощь в
отправке краденых объектов в Верхнее Время (разумеется, после того как
похитители давали ему возможность сделать копию).
Но даже и в этом случае "украденная" вещь чаще всего возвращалась
разведчиками туда, где ей полагалось находиться, хотя прежде он опять-таки
делал с нее репродукцию. И совсем уж редко объект, попавший к нему на
рабочий стол, был так оглушительно прекрасен, так уникален, что он просто не
в силах был противостоять искушению. Он восторгался фарфором эпохи Минь, но
от античной бронзы мог просто сойти с ума. Поэтому в тайне от ДВВ -- да и от
всех других, если на то пошло, -- Роберт Ли содержал персональный сейф
размером со спальню, в котором хранил свои самые ценные экземпляры. Его
коллекция античной бронзы не уступала собранию Лувра и уж наверняка
превосходила собрания коллекционеров из Верхнего Времени, обладавших куда
большими средствами, чем он.
Некоторые вещи просто нельзя продавать.
К таким вещам относилась, во-первых, античная бронза; во-вторых,
друзья.
Голди Морран была, говоря откровенно, жадной стервой, которая продала
бы свои зубы, если бы за них хорошо заплатили, но все же она была другом и
одним из немногих людей на земле, чье знание камней и редких монет могло
сравниться с его собственным. За долгие годы их знакомства Голди оказала ему
парочку услуг, раздобыв для него вещи, по которым его сердце давно уже
томилось, так что втайне он даже восхищался ее способностями.
В отличие от Кита Карсона он никогда не пытался обыграть ее на
бильярде, зная свои недостатки так же хорошо, как свои сильные стороны.
Кроме того, он хорошо сознавал, что при той жизни, которую ведет Голди, для
нее нет ничего святого. Поэтому, когда она вошла к нему в кабинет, Роберт Ли
застегнул свои карманы, запер все ящики и дверцы, до которых мог дотянуться,
не сходя с места, и изобразил на лице самую задушевную улыбку.
-- Ба, Голди, что это привело тебя сюда? Она кивнула и положила на стол
карбункул с резной гранью.
-- Что ты думаешь об этом? Он с любопытством посмотрел на нее, потом
взял камень и достал свою лупу.
-- Гм... очень мило. Чрезвычайно искусное изображение статуи из
Большого Цирка, и я не видел еще лучших изображений поворотных столбов. Кто
подделал эту вещицу для тебя?
-- Вот ублюдок! -- возмутилась Голди, всем своим видом изображая
оскорбленную добродетель. -- Как ты догадался?
Он только печально посмотрел на нее из-под насупленных бровей.
-- Ладно, -- фыркнула Голди. -- Но это хоть может обмануть большинство
людей? Даже разборчивого коллекционера?
-- О, несомненно. Если только, -- он улыбнулся, -- они не наймут
кого-нибудь вроде меня, чтобы проверить ее подлинность.
-- Удвой то, что я говорила тебе. Нет, утрой. Сколько это будет?
Роберт тихо усмехнулся.
-- За молчание? Или за поддельное свидетельство о подлинности?
-- И то, и другое, ты, бессовестный...
-- Голди! -- В голосе его прозвучала обида любовника, оскорбленного
недоверием госпожи его сердца.
-- Роберт, ты в долгу передо мной. И я в отчаянном положении.
-- ДВВ глаз с меня не сводит. Ходит слух, что Монти собирается
прищучить и тебя, и Скитера.
Голди умела ругаться более изобретательно, чем любой другой известный
Роберту Ли человек, -- а ведь он был знаком со всеми разведчиками времени,
работавшими с ВВ-86.
Роберт слишком хорошо знал Голди, чтобы похлопать ее по руке, но
какое-то сочувствие проявить все же стоило.
-- Ну конечно, я не сомневаюсь, что ты всегда можешь отравить Уилкса,
но мне кажется, тебе проще постараться несколько дней держаться подальше от
всех незнакомых тебе людей. Вокзал кишит переодетыми агентами.
Глаза Голди угрожающе вспыхнули.
-- Скажи, Булл знает об этом? Если ДВВ действует исподтишка, они
превышают свои полномочия, и уж Монтгомери Уилкс не может не понимать этого.
Прежде чем Роберт успел ей ответить, в кабинет вошел Кит Карсон.
Походка его была на первый взгляд ленивой, но на поверку поразительно
быстрой.
-- Привет. Новость слышали?
-- Какую новость? -- поинтересовалась Голди, не в силах скрыть
волнение.
Кит усмехнулся и подмигнул Роберту.
-- Свидетели, на которых можно положиться, утверждают, что крики было
слышно даже сквозь шумоизолирующую стену.
-- Булл и Монти? -- спросил Роберт, заметно оживившись. -- Говорят, на
этот раз Монти слишком много себе позволил.
-- Не то слово, -- рассмеялся Кит. -- Ни за что не догадаетесь, что
сделал Булл.
-- Искупал его в пруду? -- спросила Голди, осторожно накрыв резной
карбункул рукой. Понятие "искупать в пруду" восходило к тому случаю, когда
Марго вышла из себя от приставаний какого-то мультимиллиардера, питавшего
слабость к рыжим нимфеткам. Марго действительно швырнула его в пруд с
рыбками.
Кит громко расхохотался. Роберт Ли не сомневался, что Голди не случайно
напомнила Киту Карсону о том инциденте. И о том, какой вопль поднял этот
старый мокрый козел, угрожая засудить всех и вся.
К счастью, Булл Морган настоял на том, чтобы дело вышеупомянутого козла
рассматривалось там, где произошло нападение, вслед зачем объяснил, что ни
одному адвокату при исполнении служебных обязанностей не разрешается совать
нос на ВВ-86. Так, мол, лучше для всех.
Но конечно, то, как выглядела и двигалась Марго...
Вряд ли чувака можно было винить в том, что он попытался... Не всем же
везет так, как Малькольму.
Кит с видом заговорщика подался вперед.
-- Неплохое предположение, но мимо.
Слушатели Кита, сами того не осознавая, тоже подались вперед. Кит
ухмыльнулся.
-- Булл Морган распорядился, чтобы Майк Бенсон посадил старину Монти
под арест. Сунуть его в камеру в компанию к семнадцати алкашам, полудюжине
дебоширов и трем побитым молью ворам, настолько неуклюжим, что позволили
поймать себя.
-- Что???
Этот вопрос прозвучал как бы стереофонически, с двух сторон
одновременно; голос Голди сорвался при этом на визг.
Ухмылка Кита осветила его худое усатое лицо подобно дьявольскому
фонарю-тыкве с Хэллоуина.
-- Вот именно. Похоже на то, что во время их беседы в кабинете Булла
насчет предела полномочий досада и чувство приверженности букве закона Монти
подстегнули его к... гм... скажем так, к нападению.
Роберт Ли поперхнулся:
-- Монти? Ударил?? Булла??? И он еще жив?!
-- Ох нет, -- рассмеялся Кит; глаза его озорно блестели. -- Нечто
получше. Монти напал на любимую фарфоровую статуэтку Булла, на трофейного
Бессмертного Элвиса. Ну ты наверняка помнишь ее, она стояла у него на столе
много лет, словно Будда какой-нибудь, с тех пор как он... гм...
позаимствовал ее в новоорлеанском борделе.
Глаза Голди сделались круглее карбункула, который она пыталась укрыть
от острого взгляда Кита.
-- Он разбил Элвиса?
-- Они до сих пор выдергивают осколки из стены. И потолка. И ковра.
-- О Боже, -- хрипло произнес Роберт зажмуриваясь. -- Ты хоть
понимаешь, что это означает?
-- А как же! Открытие сезона охоты на агентов ДВВ, равно как и на
сотрудников безопасности вокзала. Драки уже начались. Мне показалось, стоит
вас предупредить. Некоторое время здесь будет довольно горячо. Да, еще одно,
напоследок... -- Он подмигнул Роберту. -- Тот карбункул, что ты пытаешься
спрятать, слышишь, Голди? Забудь и думать о том, чтобы продать его той
славной юной штучке, которая попросила тебя найти ей такой. Она новенькая на
службе у Монти.
Голди разинула рот. Роберт ухмылялся. Киту редко удавалось застать ее
вот так, врасплох. Потом Голди спохватилась и закрыла рот.
-- Пожалуй, я обойдусь без вопросов, -- сказала она со всем
достоинством, на какое только была способна. -- Всего доброго, джентльмены.
Она забрала свой карбункул и ушла.
Роберт с любопытством посмотрел на Кита.
-- Эта девица, о которой ты говоришь... Она правда работает у Монти?
-- Будь я проклят, если знаю точно, -- усмехнулся Кит. -- Но она ходит
и разговаривает как ДВВ, при всех ее кружевах, духах и глазках, которые она
строила Скитеру Джексону. Он прячется каждый раз, когда видит ее. И я еще не
помню случая, чтобы этого парня подвел нюх на копов в штатском.
-- Похоже, ты прав, -- хихикнул Роберт. -- Бедный Скитер. Бедная Голди.
Ну и паутина.
-- Ну, если уж на то пошло, они сами ее сплели, разве нет? Мне просто
не нравится мысль о том, что ДВВ бросило свои силы на то, на что их
юрисдикция не распространяется. Пусть себе занимаются своими пунктами
проверки, а мы будем заниматься своими делами. С проблемами вроде Голди и
Скитера мы как-нибудь разберемся сами.
Роберт Ли расхохотался, вспомнив о том, как Кит "разобрался" со
Скитером в том, что касалось его собственных семейных проблем. Парень до сих
пор становился ниже травы, стоило Киту оказаться поблизости.
-- Когда приезжает Марго? -- не удержался он от вопроса.
На лице Кита засияла его известная на весь мир улыбка.
-- В следующее же открытие Первого зала. Малькольм берет ее в Денвер.
-- Да, я слышал.
-- Послушай, хоть что-нибудь здесь можно сохранить в тайне?
-- В Ла-ла-ландии? -- хихикнул Роберт Ли. -- Спустись на землю, Кит.
Эй, а вот и клиент.
Кит повернулся и вышел, пропустив внутрь девушку. В дверях он
задержался, сделав Роберту выразительный знак: "Поосторожнее с этой
девицей!" -- и зашагал по Общему залу, весело насвистывая что-то. Роберт Ли
пристально рассматривал туристку, пока она глазела на антикварную мебель,
привезенную из Лондона Нижнего Времени, а потом на стеклянный стеллаж,
уставленный нефритовыми божками.
-- Могу я чем-нибудь помочь вам? -- вежливо спросил ее Роберт.
-- Привет. Я как раз думала, не поможете ли вы мне? Мне хотелось бы
купить что-нибудь папе на день рождения, а он с ума сходит по римским
безделушкам. И он ужасно увлекается спортом. Поэтому когда эта торговка
камнями показала мне обалденную гемму с вырезанным на ней Большим Цирком...
-- Она похлопала ресницами в дюйм длиной, оставив конец фразы висеть в
воздухе. Она была вся в кружевах, духах и строила глазки. И голос ее
сладостью и коварством не уступал меду тысячелетней выдержки. Но Кит все
верно сказал: она держалась как опытный агент, и в этом медовом голоске
угадывались-таки нотки, говорившие Роберту: "Да, Монти их здорово вышколил,
это точно. Эта детка жаждет крови".
Роберт Ли сложил руки на животе и принялся ждать продолжения. От бабки
по материнской линии, китаянки, он унаследовал некоторые характерные черты
внешности, которых не заглушила даже скандинавская кровь его матери; при
необходимости ему удавалось оставаться непроницаемым. Эта тактика,
безотказно действовавшая с другими клиентами, и ее несколько вывела из себя:
во всяком случае, она заметно покраснела на мгновение, прежде чем совладала
с собой.
-- Понимаете, я надеялась, что вы сможете подсказать мне... чтобы я
была уверена в том, что плачу за нее правильную цену.
-- Я торгую антиквариатом, -- скромно сказал Роберт, -- и разбираюсь
немного в мебели, а также интересуюсь южноамериканским нефритом, но не
претендую на познания в области оценки драгоценных камней.
-- Но у вас на витрине знак МФОИВУ, -- выпалила она, словно хорошо
знала то, что требуется для того, чтобы стать официальным представителем
МФОИВУ.
-- Боюсь, милая леди, оплата моей консультации будет пустой тратой
денег.
-- Оплата консультации?
-- Разумеется, ведь мое время и услуги стоят денег. Это не противоречит
правилам МФОИВУ, а зарабатывать на жизнь-то надо. -- Он вежливо улыбнулся.
-- Боюсь, тысяча долларов за слова "Я не знаю" будет слишком обременительна
для особы чувствительной, каковой, полагаю, вы являетесь. Вы наверняка ведь
получили уже такой ответ у кого-нибудь из здешних торговцев камнями? Глаза
ее подозрительно прищурились.
-- Все порекомендовали обратиться к вам.
-- Разумеется, я буду рад постараться, но не забывайте, мне нужно
блюсти свою репутацию. Подумайте, что станет с ней, если я оценю камень
неверно. Обманутыми окажетесь вы, обманутым окажется нынешний владелец
геммы, и никто больше не будет доверять моим суждениям. Я знаю предел своим
возможностям, милая леди, так что я не хочу подвергать свою репутацию такому
испытанию, о котором вы просите.
Она сжала губы. Он буквально видел в ее глазах мысль: "Ты замешан во
все это, ублюдок, ты по уши в этом, а я не могу этого доказать..."
-- Спасибо, -- коротко бросила она. Все ее обаяние и воркование куда-то
делись. -- Надеюсь, день у вас будет удачный.
"Черта с два ты надеешься, девочка!" Тем не менее Роберт мило
улыбнулся.
-- И вам желаю того же. И вашему батюшке. Да будет день его рождения
отмечен свободой, которую он заслужил своими земными трудами.
Какое-то мгновение ему казалось, что она сорвется и заорет, что
Монтгомери Уилксу недолго сидеть в каталажке, но она сдержалась. Она только
вышла из его кабинета, выпрямив спину, как на парадном плацу. "Такая
молоденькая, -- вздохнул Роберт, -- а этот кретин Уилкс ее уже портит. Прямо
умственный запор какой-то у этого идиота". Потом он напомнил себе о том, что
ДВВ -- в какой бы привлекательной обертке ни преподносился -- остается
врагом, и озадачился несколькими телефонными звонками. У него были друзья,
которых стоило предупредить, пока эта маленькая штучка не заявилась к ним.
Она явно жаждала крови Голди.
Роберт Ли продавал самые разные вещи за самую разную цену.
Но он никогда не продавал друзей. Даже если этот друг -- такая змея
подколодная, как Голди Морран. То, что она продала бы его с потрохами при
малейшей возможности, еще не означало, что он жаждал наказать ее за
беспринципность или там за плохие манеры. И ведь было еще кое-что, чего
агенты ДВВ никак не могли уразуметь. Во всяком случае, те, которых вышколил
Монтгомери Уилкс. Иногда Роберт просто не мог понять, что же движет этим
типом. Но что бы это ни было, это уже вышло боком многим жителям ВВ-86, а
ведь Большое Пари еще не кончилось.
Он по памяти набрал номер.
-- Алло? -- отозвался голос на том конце провода.
-- Очень симпатичная юная штучка из персонала Монти Уилкса делает
обход, пытаясь ужалить Голди, а также, возможно, и тебя заодно. Она только
что вышла от меня и чертовски хороша собой. Совершеннейшая лапушка с этакими
глазками -- до тех пор, пока не поймет, что ей ничего не светит. Ты ее ни с
кем не спутаешь. Мне казалось, тебе стоит знать.
-- Угу. Спасибо. Я дам знать дальше. Ты кого хочешь взять на себя, от
"А" до "М" или от "Н" до "Я"?
-- Я уж доведу до конца тех, с кого начал. Пусть будет от "А" до "М".
-- Значит, за мной от "Н" до "Я". Спасибо за звонок.
В трубке раздались гудки.
Роберт ухмыльнулся, потом набрал новый номер.
* * *
-- Прошу внимания. Первые Врата откроются через пять минут. Извещаем
всех отбывающих, что, если вы не прошли медконтроль, вам не будет разрешено
войти в Первый зал Приготовьте ваш багаж для таможенного досмотра.
Необходимые платежи принимаются агентами Бюро Допуска к Вратам Времени,
которые выдадут соответствующие квитанции...
Малькольм Мур придвинулся ближе к Киту.
-- Не хотелось бы мне стоять в этой очереди сегодня. Агенты нынче явно
не в духе. Кит усмехнулся.
-- А чего еще от них ожидать, если их босс В тюрьме? Дураки, они сами
не понимают, как им повезло. Конечно, после всех этих потасовок...
Половина агентов ДВВ мужского пола из всех, находившихся в поле зрения,
щеголяла фингалами под глазом и разбитыми в кровь кулаками. Да и у части
женщин на лице виднелись царапины. Майку Бенсону пришлось посадить на губу
половину своих людей, распорядившись при этом перевести агентов ДВВ на
временное поселение в одну из ближних к Первому залу гостиниц, чтобы
разъединить враждующие стороны на время, пока страсти не поутихнут
-- Мне кажется, они все сейчас жалеют, что Скитер Джексон и Голди
Морран вообще уродились на свет, не говоря уже об этом идиотском пари.
Кит снова покосился на часы. Малькольм рассмеялся.
-- Время не будет идти быстрее от того, что ты смотришь на эти
проклятые цифры.
Кит аж покраснел, потом почесал в затылке.
-- Ну, если честно, я соскучился по этой чертовке. Малькольм
прокашлялся.
-- Ладно, если ты уж заговорил об этом, мне тоже не терпится увидеть ее
снова.
Кит бросил на него оценивающий взгляд.
-- Конечно. Ты хоть понимаешь, что она может сказать "нет"?
-- Понимаю. -- Тихая боль, прозвучавшая в этом ответе, выдала его с
головой. Он не мог отделаться от мысли, что его печально известное счастье
может изменить ему.
-- На что это она может сказать "нет"? -- послышался голос у них за
спиной.
Малькольм вздрогнул. Они с Китом разом повернулись и оказались лицом к
лицу со Свеном Бейли, упершим руки в бока и созерцавшим их с видом
удивленного бульдога.
-- Какого черта ты здесь делаешь? -- выпалил Малькольм.
Свен ухмыльнулся -- у большинства людей от его улыбки кровь стыла в
жилах.
-- Встречаю свою ученицу, разумеется. Хочу посмотреть, все ли она
помнит из того, чему я ее обучил.
-- Если забыла, -- усмехнулся Кит, -- мы оба размажем ее по мату.
-- Боже! -- Свен Бейли, известный всем как самый опасный человек на
ВВ-86, радостно потер руки. -- Не терпится посмотреть. Туристы не доставляют
мне столько удовольствия.
Малькольм легонько щелкнул его по носу.
-- Это потому, что туристы имеют обыкновение подавать в суд.
Единственный на весь вокзал инструктор по рукопашным единоборствам и
владению холодным оружием только поморщился.
-- Адвокаты в Ла-ла-ландию не допускаются, и это тебе хорошо известно.
-- А это очень удобно и для вас тоже, -- произнес новый голос. -- Так
ведь, Свен?
Они обернулись и обнаружили улыбающуюся Энн Уин Малхэни. Единственную,
возможно, особу на ВВ-86, кто осмеливался смеяться над самим Свеном Бейли,
миниатюрную наставницу по огнестрельному оружию. Глаза ее сияли от
удовольствия. Вместе они составляли забавную пару: этакий квадратный бык
семь-на-восемь рядом с крохотной, изящной ловчей птицей.
-- Как это понимать? -- пробормотал Малькольм. -- Это что, комитет по
торжественной встрече?
-- Ну, в конце концов она моя ученица, -- заявила Энн. -- Могу я по
крайней мере поздороваться с ней и проверить, помнит ли она хоть что-нибудь?
-- Лицо ее излучало веселье, но был ли причиной тому смущенный вид
Малькольма или воспоминание о первых уроках Марго, он не знал.
Свен только фыркнул. Энн удивленно покосилась на него, и Кит снова
рассмеялся.
-- Свен тоже так утверждает. Вы оба невозможные лгуны. С чего это вам
любить эту чертовку, если вы знаете, во что она нас втравила?
-- Любить? Ее? -- возмутился Свен. Ему даже удалось изобразить
возмущение -- поразительное достижение, учитывая то, что обычно -- и
постоянно -- он был здорово похож на готового к нападению взбесившегося
бульдога. -- Ха! Любить ее! Надо же, сказал! Ну ладно, Кит. Мне просто
хотелось еще раз посмотреть на рукоять твоего меча работы Мусаси. Помнишь,
ты сам говорил, что я смогу посмотреть на него, если вышколю ее.
-- А я, -- с очаровательной улыбкой подхватила Энн, изобразив лесть
куда удачнее, чем Свен -- обиду, -- мечтаю провести еще один медовый месяц в
номере для новобрачных "Замка Эдо". -- Она очаровательно опустила ресницы.
Кит только застонал. Малькольм расплылся в улыбке.
-- Ты не лучше их, Кит, если надеешься, что я поверю в твои театральные
стоны больше, чем в их вздорные объяснения.
Кит сложил руки и сжал губы с видом оскорбленного достоинства, словно в
рот ему попал отравленный стручок и он не знает, выплюнуть его или просто
выругаться.
-- Друзья! -- В голосе его звучало неподдельное отвращение.
-- Кит, -- рассмеялась Энн, тронув его за плечо, -- ты самый большой
притворщик из всех, кто когда-либо ступал на камни Восемьдесят Шестого. За
это мы тебя и любим.
Кит только фыркнул.
-- Ты говоришь точь-в-точь как Конни Логан. Уж не в сговоре ли вы все,
женщины?
Энн подмигнула.
-- Разумеется. Ты же у нас знаменитость. Половина всех попадающих сюда
туристов с ума сходит, только бы хоть издали посмотреть на Кита Карсона.
Кит пожал плечами. Его отвращение к туристам давно уже сделалось в
Ла-ла-ландии легендой.
-- Придется напомнить вам, я ведь далеко не единственный знаменитый Кит
Карсон.
Свен понимающе кивнул.
-- Но вы ведь оба разведчики, верно?
Кит неожиданно улыбнулся.
-- Собственно, меня назвали так вовсе не в честь Кита Карсона,
знаменитого разведчика с Дикого Запада.
Все трое удивленно уставились на него. Малькольм первым опомнился и
подобрал отвисшую челюсть.
-- Не в его честь? А в чью же?
Глаза Кита озорно блеснули.
-- Вовсе не в его. В детстве я только и делал, что строил модельки
аэропланов, запускал их со скалы, а потом сбивал из рогатки. У нас в
Далонеге, штат Джорджия, -- сухо добавил он, -- нет особых
достопримечательностей, зато скал в избытке. Так что когда я начал сбивать
каждый маленький самолетик славным камешком, мой дедуля прозвал меня Китом в
честь его любимого аса Второй мировой войны, полковника Кита Карсона. У него
сбитых самолетов ненамного меньше, чем у Чака Йегера.
-- Значит, истребитель? -- произнес Свен, округлив глаза от удивления.
-- Черт, знаешь, Кит, мне кажется, это тоже не так уж плохо -- быть
названным в честь истребителя-аса. Послушай, а ты сам-то летал когда-нибудь?
На лице Кита появилось хорошо знакомое Малькольму отсутствующее
выражение.
-- Да, -- очень тихо произнес он.
Прежде чем кто-нибудь успел сказать хоть слово, вокзальные
громкоговорители снова ожили:
-- Прошу внимания. Первые Врата откроются через одну минуту...
Умолкнув, все четверо стали наблюдать, как зона ожидания отправляющихся
Первого зала превратилась в форменный бедлам: проверка багажа, багровые
лица, злобные протесты и бешеные суммы денег, конфискованных агентами, явно
не расположенными спускать что бы то ни было кому бы то ни было в это
конкретное отправление. Ко времени, когда Врата начали отворяться, отчего
виски Малькольма загудели, страсти по обе стороны таможенных стоек
накалились до предела.
-- Хорошо, что Врата открываются, а то у нас было бы уже несколько
драк, -- пробормотал Малькольм, ни к кому конкретно не обращаясь.
-- Угу, -- по обыкновению лаконично согласился Свен.
Возвещавший об открытии Врат звук, который не был звуком, усилился. За
впечатляющим нагромождением рогаток, вооруженных охранников, пандусов,
оград, металлодетекторов, рентгеновских аппаратов и медицинских диагностов
возвышался пологий пандус -- он поднимался футов на пятнадцать и резко
обрывался. Воздух в этом месте начал переливаться всеми цветами радуги, и
почти сразу же основные Врата Шангри-ла -- единственное, что связывало его с
внешним миром, миром Верхнего Времени, -- отворились.
Прибывшие из Верхнего Времени сплошным потоком хлынули вниз, волоча
свой багаж к постам медицинского контроля. Вокзальные медики сканировали их
по одному, занося данные в карту. Малькольм в холодном поту ждал, когда в
этой толпе мелькнет единственная стройная фигурка, которую он мечтал увидеть
уже много месяцев -- и одновременно страшился этой встречи. И вот, прежде
чем он успел подготовиться к этому, она показалась. Волосы ее снова приняли
естественный рыжий цвет; от каштановой краски не осталось и следа до тех
пор, пока она не будет готова профессионально заняться разведкой времени.
Марго...
Живот Малькольма непроизвольно напрягся. И как это он мог забыть, что
творит вид этой девчонки с обменом веществ в мужском теле, даже если она
всего-то спускается по самому обычному пандусу? К удивлению Малькольма,
Марго была одета в строгое платьице, доходившее ей почти до колен. Даже то,
как развевался его подол, как облегала ткань ее кожу, болезненно отражалось
на дыхании Малькольма. Волосы ее тоже стали длиннее и -- если это вообще
возможно -- еще более возбуждающими. "Боже мой, что, если она ответит "нет"?
Ради Бога, Марго, только не сходи с этого пандуса и не говори мне, что ты
познакомилась в школе с одним мальчиком..."
Она увидела его, и лицо ее сразу же осветилось, как рождественская елка
на Пиккадилли. Она опустила тяжелую спортивную сумку на землю и послала ему
воздушный поцелуй. Его живот сжался еще сильнее, отчего он вообще перестал
дышать. Он помахал в ответ. Колени его подгибались.
-- Держись, приятель, -- прошептал ему на ухо Кит. -- Ты белее полотна.
Кольцо в кармане жгло его сквозь ткань. Он надеялся отдать ей его прямо
здесь, но не при таком же скоплении зрителей... И тут, опять-таки прежде чем
он приготовился к этому, она отделалась от медиков и, отшвырнув свою сумку,
бросилась прямо ему в объятия.
Что-что, а целоваться Марго Смит не разучилась.
Когда они наконец оторвались друг от друга, в толпе совершенно
незнакомых Малькольму туристов раздались аплодисменты. Марго покраснела,
улыбнулась и обняла Кита.
-- Я по тебе соскучилась!
-- Уфф! -- произнес Кит, прижимая ее к себе. -- По тому, как ты
приветствовала Малькольма, я уж думал, что ты забыла о существовании деда!
Марго удивила их всех, разразившись слезами.
-- Забыть тебя? -- Она обняла его еще крепче. -- Даже не надейся!
Малькольм деликатно покашлял, пока Кит удерживал ее, зажмурившись.
После всего, что пережил Кит, нечаянное признание Марго означало для него
больше, чем она, возможно, думала. И после их жутких ссор приятно было
видеть на лице Кита это выражение.
В конце концов она вытерла глаза и застенчиво шмыгнула носом.
-- Извини. Я правда очень по тебе соскучилась. Свен! И Энн! Вы тоже
пришли меня встречать?
Энн крепко обняла свою бывшую ученицу.
-- Добро пожаловать домой, Марго.
Свен Бейли, верный себе, выказал свою привязанность, с размаху сунув
кулак ей под диафрагму. Впрочем, Марго на пути кулака уже не оказалось.
Несмотря на длинное платье, она бойко увернулась и успела даже хлопнуть его
по пузу, прежде чем крепко обняла. Он испустил приглушенный яростный звук и
не без усилия высвободился.
-- Гм. Приятно видеть, девочка, что ты еще помнишь кое-что из того,
чему я тебя учил. Марго расплылась в улыбке.
-- На самом деле очень немного. Надеюсь, мы продолжим образование?
Конечно, я старалась не терять форму...
Глаза Свена Бейли загорелись, как у злого гнома из сказки.
-- Всегда к твоим услугам!
И удивив всех присутствующих, он подхватил багаж Марго и зашагал к
выходу.
-- В "Замок Эдо"? Домой к Киту? Или к Малькольму? -- спросил он через
плечо.
Марго покраснела до корней волос, виновато покосилась на Кита,
прикусила губу, но все же выговорила:
-- Э... к Малькольму...
Кит сразу понурился, но Марго снова обняла его.
-- Только до завтра, ладно? Я хочу сказать... ну... ты же понимаешь...
Кит покраснел еще сильнее, чем Свен только что. Энн громко рассмеялась.
-- Эй, Кит, ты должен мне двадцатку.
Кит со вздохом достал кошелек.
-- Ты смотри поосторожнее, Марго, -- назидательным тоном сказал он.
Марго показала ему язык.
-- Это я обещала еще до того, как отправилась в школу. А я держу свое
слово. Теперь держу, -- добавила она, посмотрев на него. -- Этот урок я
усвоила! Но я хотела поужинать с тобой в "Радости", так что лучше не забивай
себе рабочий график на сегодняшний вечер, ладно?
Кит облегченно улыбнулся.
-- Арли уже заказал для нас столик.
-- Здорово! А то от еды в колледже меня тошнило!
-- Выбирай выражения, -- мягко заметил Кит.
-- Нет, правда, -- весело сказала она.
Взгляд ее упал на пышные украшения, свисавшие с галерей Общего зала, и
глаза округлились от удивления.
-- О, Малькольм, гляди! Что это такое?
-- Это еще одна новая традиция Восемьдесят Шестого, с которой ты пока
не знакома, -- со смехом ответил Кит. -- Конкурс рождественских украшений.
Торговцы у каждых Врат стараются переплюнуть друг друга. Год назад
пластиковый Санта-Клаус, ростом в три этажа и с размахивавшими руками,
загорелся.
-- Ух ты! Должно быть, долго потом пришлось выветривать всю эту вонь.
-- Ага, -- усмехнулся Малькольм, -- во всех смыслах.
Марго вздохнула. Веселый декор был, на ее вкус, совершенно неотразим.
Потом она спохватилась и посмотрела на Кита.
-- Да, кстати... Я решила, что возвращаться в Верхнее Время в ту школу,
куда ты меня устроил, это пустая трата времени. Библиотека у Брайана гораздо
лучше, и потом там просто ужасно!
Прежде чем Кит успел взорваться, Марго положила руку ему на локоть.
-- Ты просто подумай пока об этом. Мы, мы позже это обсудим, ладно?
Кит возмущенно фыркнул.
-- Ладно, детка моя, -- сказал он, -- но тебе придется говорить быстро
и убедительно, если хочешь, чтобы я передумал.
Марго рассмеялась -- совсем по-взрослому, непохоже на прежнее девчачье
хихиканье.
-- О, я постараюсь. Не надо хмуриться из-за этого, хорошо?
Когда она взяла Малькольма под руку, ему показалось, что воздух вокруг
его головы звенит и искрится. Интересно, подумал он, слышит ли Марго, как
громко колотится у него сердце от одного прикосновения ее пальцев?
-- Есть что-нибудь многообещающее в этой группе? -- поинтересовалась
Энн, завороженно наблюдавшая за всей этой сценой. Она кивнула в сторону
остальных прибывших из Верхнего Времени, вывалившихся из Первого зала на
ярко освещенный проспект Общего.
-- Гм... если подумать, то да. Вон идет группа палеонтологов, они
собираются в Нижнее Время через Врата Дикого Запада. Пара докторов, трое
аспирантов. Они подготовились -- им так кажется, -- хихикнула Марго, -- к
исследованию Костяных войн.
-- Костяных войн? -- удивленно переспросила Энн.
Марго покосилась на Кита с видом довольной кошки, стянувшей с чужой
тарелки редкую закуску.
-- Да, Костяных войн. Видите ли, было два палеонтолога, Коуп и Марш,
которые вечно воевали друг с другом из-за доисторических животных с
американского Запада. Что-то вроде необъявленного пари насчет того, кто
откроет больше неизвестных видов и переправит их останки в музеи на Востоке.
Их агенты буквально нападали на лагеря друг друга, уничтожали находки
неприятеля, даже перестреливались -- в общем, занятная была история. Но
благодаря этому соревнованию они нарыли чертову уйму костей динозавров,
открыли бог знает сколько новых видов, и так далее, и тому подобное. Так что
эти парни -- ну, вообще-то одна из аспиранток вовсе даже женщина, -- в
общем, они хотят изучить все это непосредственно на месте. Они сказали, что
взяли с собой собственное оружие -- пистолеты и карабины, но что они
упакованы на время путешествия через Главные Врата. Я заставила их
пообещать, что они покажут мне свои ружья и прочее снаряжение перед
отправкой Вниз, и заставила поклясться именем Господа и ангелов небесных,
что прежде они пройдут краткий курс подготовки у тебя. Мне кажется, по
меньшей мере один из них скорее дотронется до гремучей змеи, чем до ружей,
которые у них с собой.
-- Вот умница! -- улыбнулась Энн.
-- Это проще простого, -- засмеялась Марго. -- Четверо из них --
мужчины -- готовы были на что угодно, только бы поболтать со мной. -- Она
закатила глаза. -- Мужчины, что с них взять!
Волна горячей ревности захлестнула Малькольма. Марго быстро подняла на
него глаза. Должно быть, она заметила, как дернулась его рука, потому что
спросила:
-- С тобой все в порядке, Малькольм?
-- Замечательно, -- соврал он. "Интересно, и на что похожи эти так
называемые палеонтологи?" Он всмотрелся в толпу прибывших, но она была так
велика, что он отказался от попытки найти их.
Марго сжала его руку.
-- Эй, Малькольм. Они меня утомили. То, как блеснули ее глаза, когда
она улыбнулась, обожгло его огнем и холодом одновременно.
-- Правда? -- "Спокойно, старина, спокойно! Держись, приятель, как
говорит Кит, -- она ведь еще не сказала "нет"".
-- Ха! -- добавила она. -- Даже их ископаемые твари были бы интереснее,
чем они сами! Мне только хотелось посмотреть на их карабины.
Кит рассмеялся.
-- Малькольм, мне кажется, ты выиграл свое пари, а?
Марго чуть заметно покраснела.
-- Я бы этого не сказала. Время, установленное уговором, истекло
давным-давно.
-- Ничего, -- вздохнул Малькольм. -- Есть ведь, наверное, и другие
способы узнать историю твоей жизни.
-- Гм. Посмотрим, посмотрим, мистер Мур, насколько вы окажетесь
изобретательны. -- Но она крепко сжала его пальцы.
-- По крайней мере, -- заметил Кит, любуясь этой парой, -- ты, похоже,
неплохо изучила американскую историю. Может, идея Малькольма не так уж и
плоха.
-- Идея Малькольма, -- буркнул Малькольм, -- задумывалась как сюрприз.
Широко раскрыв глаза, Марго подняла на него взгляд.
-- Сюрприз? Вы приготовили для меня сюрприз? Жар бросился ему в лицо.
-- Угу. И твой дедуля делает все, чтобы его испортить.
-- Вы что, поспорили? -- подозрительно спросила Марго.
-- Только не я, -- вздохнул Малькольм. -- Но я бы не удивился, если бы
узнал, что он поспорил с кем-нибудь.
-- Разумеется, со всей Ла-ла-ландией, -- рассмеялась Энн. -- Надеюсь, у
тебя есть компания на ужин -- или это внутреннее семейное дело?
Марго снова покраснела.
-- Гм, ты не будешь против, если мы встретимся лучше завтра за ленчем?
-- Ни капельки. -- Энн взъерошила Марго волосы. -- Проказница. Славно
видеть тебя снова дома. Она махнула рукой и убежала. Кит почесал в затылке.
-- Э... у меня, гм... тоже дела срочные...
-- Так скоро? -- удивилась Марго. Он покосился на Малькольма.
-- Мне кажется, Малькольм хочет пообщаться с тобой наедине. Дед может и
подождать. Но не очень долго, -- добавил он свирепо.
Она крепко обняла его.
-- Обещаю.
Кит поцеловал ее как маленькую, в затылок, потом осторожно
высвободился.
-- И приоденься к ужину, ладно?
-- Обязательно.
Он взъерошил ей волосы так же, как Энн только что, и ушел. Малькольм
сглотнул, ощутив, что горло его вдруг совершенно пересохло.
-- Слушай, не хочешь, гм... перекусить сначала? Зеленые глаза Марго
загорелись огнем.
-- Я умираю от голода. Но не по еде. Ну же, Малькольм. Это я, Марго. Он
рискнул улыбнуться.
-- Похоже, лечение тебе помогло. Она улыбнулась.
-- Да, психотерапевт, снимавшая стресс после изнасилования, здорово
помогла. Но твои объятия нравятся мне гораздо больше. -- Глаза ее вдруг
наполнились слезами, и она обхватила его руками. -- Боже, как я соскучилась
по тебе! У меня голова пухнет от всего вздора, который нам вдалбливали в
этой самой школе. Пожалуйста, обними меня и скажи, что все это позади!
-- Эй, что случилось с моей маленькой пожирательницей огня?
Рубаха на груди у него оказалась мокрой.
-- Ей было ужасно одиноко. Неужели ни один мальчик из Верхнего Времени
не утешил ее? Малькольм надеялся, что нет.
-- Мы уже почти пришли, -- пробормотал он, прижимая ее к себе. -- Нам,
гм... о многом надо поговорить.
-- Правда? -- Она просияла и смахнула с лица слезы. -- О чем, например?
-- О, очень о многом. -- Они вошли в лифт и нажали кнопку этажа. -- Ну,
например, о пари, которое заключили Голди и Скитер. Кто из них награбит
больше за месяц -- и Голди не имеет права пользоваться своими знаниями
редких монет и камней, -- тот останется в Ла-ла-ландии. Проигравший должен
уехать.
Марго округлила глаза.
-- Ты шутишь? Ничего себе пари! -- Она хитро улыбнулась. -- Мы можем
как-нибудь помочь Скитеру?
-- Я думал, ты его ненавидишь!
Марго рассмеялась, и зеленые глаза ее загорелись дьявольским огнем --
ни дать ни взять чертенок, только что из адского огня.
-- Пожалуй, да. Но Голди заслуживает большего, чем получила от нас.
Гораздо большего! -- Металл в ее голосе напомнил Малькольму его любимого
поэта:

Известно каждому на свете
То, что сказал еще мудрец:
У всех животных самка, дети,
Стократ опасней, чем самец...

-- Ого! Это напоминает мне, что находиться с вами, юная леди, по разные
стороны баррикад опасно для здоровья. -- Воспоминание о тех ужасных днях в
Риме, когда он искал ее, оказалось почти нестерпимым, но прикосновение руки
Марго сказало ему гораздо больше, чем ее глаза, а в них он читал боль и
тоску, встряхнувшие его, как физический удар. Но приугасшие было надежды
разгорелись вновь.
Свен Бейли оставил сумку Марго в ящике для посылок перед дверью.
Малькольм отпер ключом свою ячейку, достал оттуда пожитки Марго, затем
отворил дверь в квартиру и пропустил Марго внутрь.
-- Ой, ты ее заново обставил! Уау! У тебя теперь настоящая мебель!
Малькольм пожал плечами.
-- Немного денег еще никому не повредило.
-- Не расстраивайся из-за меня, Малькольм, -- рассмеялась Марго. -- Я
знаю, что сама виновата в том, что нас всех чуть не убили, но видишь: что-то
хорошее из этого все-таки вышло! -- Она махнула рукой, чуть не сбив на пол
лампу. -- Ой! Извини.
Это была его любимая Марго, точно. Вот только захочет ли она стать его
Марго?
-- Я... э... у меня тут есть кое-что. Я... то есть...
-- Малькольм, -- она взяла обе его руки в свои, -- что с тобой? Это же
я. Та самая безмозглая дуреха, которую тебе пришлось спасать с костра
португальских охотников на ведьм.. Ты же весь дрожишь! Что случилось?
Он смотрел в ее бездонные зеленые глаза, переполненные тревогой и даже
страхом. Когда она потянулась и коснулась его губ, он почувствовал, что в
его душе что-то тает. Если она скажет "нет"...
-- Все в порядке, Малькольм. Что бы ни было, скажи мне.
"Не смей больше увиливать", -- мрачно приказал он сам себе и полез в
карман за маленькой желтой коробочкой.
-- Я тут смотался Наверх на пару дней и... вот, заказал для тебя...
Она с любопытством открыла коробочку и побледнела.
-- Малькольм!.. -- Голос ее дрогнул. И потрясающие зеленые глаза тоже.
-- Ты согласна? -- прошептал он. По лицу ее пробежала тень
нерешительности, и сердце у Малькольма перестало биться.
-- Малькольм, ты же знаешь: мое сердце и моя душа мечтают о разведке,
-- прошептала она. -- Ты... ты не будешь против?
Он прокашлялся.
-- Нет, если только ты будешь брать меня с собой. Глаза ее округлились.
-- Но...
-- А я-то думал, давно прошли уже те времена, когда я мог трусить.
И вдруг Марго оказалась в его руках, плача и целуя его одновременно.
-- Никогда больше не говори так! Слышишь меня, Малькольм Мур? Никогда,
никогда не говори так!
Потом она отдала ему кольцо и протянула руку. Пальцы его дрожали.
Только с третьей попытки Малькольму удалось надеть кольцо ей на безымянный
палец. Золотое колечко, которое прижмет ее сердце к его сердцу... Марго
согнула пальцы и долго молча смотрела на кольцо. Бриллиант, в поисках
которого она чуть не погибла в Южной Африке, сиял в мягком свете лампы.
-- Да, -- прошептала она. -- О да, Малькольм, я согласна.
И прежде чем к Малькольму успело вернуться дыхание, глаза ее вдруг
тревожно расширились.
-- О Боже, а что скажет Кит?
Малькольм сумел даже несмело усмехнуться.
-- Дедушка не против.
Брови ее сдвинулись у переносицы, и зеленые глаза вспыхнули -- сейчас
она была совсем как ирландская бродячая кошка.
-- Ах, значит, он знает, да? Интересно, я единственная на вокзале не
знала, что выхожу замуж?
Малькольм в замешательстве почесал нос.
-- Ну, гм... ты же знаешь Ла-ла-ландию.
-- Еще бы мне не знать, -- недоверчиво пробормотала она, но взгляд ее
смягчился. -- Марго Мур. Что ж, мне нравится, как это звучит.
Звучание своей фамилии в сочетании с ее именем оказало удивительное
воздействие на кровь Малькольма. Свет в комнате странным образом померк.
-- Тогда... Как ты насчет медового месяца в Денвере? Я купил билеты...
Поцелуи Марго смогли бы свести с ума и самого здравомыслящего человека.
Когда они оторвались друг от друга, чтобы отдышаться, Марго выдохнула ему в
щеку:
-- Мысль мне нравится. А теперь перестань увиливать, Малькольм Мур, и
тащи меня в постель!
Без лишних слов он так и поступил. Он опасался, что страдания,
причиненные ей теми проклятыми португальскими торговцами, могут каким-то
образом поставить между ними барьер, которого ни он, ни она не смогут
одолеть. Но нежность и страсть, которые так хорошо запомнились ему по Риму,
только удвоились в тиши его спальни. Он почти с ума сходил от жажды
прикосновения, ласки и стремления дарить наслаждение той, что выстрадала так
много. И после того как они, обессиленные, оторвались друг от друга, Марго
снова заплакала, почти так же горько, как в тот ужасный день в Риме. Но на
этот раз, вместо того чтобы убегать, она прижалась к нему и позволила
утешать себя всеми глупыми, бессмысленными словами. И они подействовали,
потому что она уснула на его плече, прижавшись к нему мокрой щекой.
Малькольм целовал ее волосы и думал, сможет ли она когда-нибудь доверить ему
свою душу так же, как доверила тело.
Кольцо, поблескивающее в полутьме на ее пальце, вселяло в него надежду.
По крайней мере начало положено. Малькольм лежал без сна, глядя в темноту, и
обнимал ее, спящую. Когда она наконец проснулась, их второе слияние прошло
еще прекраснее. И на этот раз, задремывая у него на груди, она сказала чуть
слышно, словно вздохнула, те слова, которые он так давно хотел услышать от
нее:
-- Я люблю тебя, Малькольм Мур. Обними меня...
Так он и сделал.

Глава 9

-- Его зовут Чак, -- произнес голос на том конце провода. -- Чак Фарли.
Скитер не имел ни малейшего представления, кто ему звонит; во всяком
случае, звонивший сумел завладеть его вниманием.
-- Да? Ну и что с ним?
-- Он проходил Главные Врата один. Не в составе какой-либо группы. Он
носит пояс с деньгами, не продекларированными в ДВВ. Как раз сейчас он
наводит справки в отелях, какое время интереснее всего посетить.
Говоривший повесил трубку, прежде чем Скитер успел спросить, кто такой
он сам, почему позвонил именно ему и откуда знает всю эту соблазнительную
информацию. Может, это Голди снова пытается подставить его? Или ДВВ? Или
кто-то из местных? Он не забыл странную заинтересованность Йаниры в том, кто
выиграет это пари.
Возможно, у него больше союзников, чем он думал раньше
Скитер решил выследить мистера Фарли и своими глазами посмотреть, что
делает здесь этот одиночка Сверху. И если этот денежный пояс действительно
существует... что ж, тогда Скитер может выиграть пари одним ловким ходом.
Все, что ему для этого потребуется, -- это немного ловкости. Вопрос только,
какую тактику избрать в данном конкретном случае? Нетерпеливо потирая руки,
Скитер отправился на рекогносцировку.
Еще Есугэй учил его тому, что предварительная разведка территории --
ключ к победе. Он узнает, что нужно здесь этому Чаку Фарли, и использует это
для того, чтобы освободить этого джентльмена от пояса, набитого
недекларированными деньгами. Скитер ухмыльнулся и, весело насвистывая,
отправился в Общий зал.
* * *
-- Не декларировал? Вы в этом уверены? -- Голди так разволновалась, что
почти перешла на визг.
-- Абсолютно. Я видел этот самый пояс у него под рубахой, когда он
выходил в сортир. И пояс тугой. Не иначе как много тысяч туда напихал.
Золотые видения поплыли перед глазами Голди: изысканные сладости,
галантные принцы-Щелкунчики, а также образ закованного в наручники Скитера,
которого, невзирая на все протесты и увертки, вышвыривает через Главные
Врата лично Монтгомери Уилкс, а сама она, как добрая бабушка, машет ему
вслед платочком.
-- Как его зовут и где он сейчас? Голос на том конце провода хихикнул.
-- Называет себя Чаком Фарли. Сейчас он ходит по гостиницам и задает
вопросы. Вроде того, какие Врата интереснее. Похоже, он еще не решил ничего
определенного. Мне это показалось немного странным, так что я сам навел
кое-какие справки. "Путешествия во Времени" утверждают, что он не заказывал
билетов ни через одни из их Врат, и в списках клиентов маленьких фирм он
тоже не значится.
-- Ну-ну. Большое спасибо.
Голди задумчиво положила трубку. Или у них на руках какой-то спекулянт,
рассчитывающий быстро и незаконно разбогатеть, или они наткнулись на
богатого дурака, ищущего развлечений. Все равно этого не узнать, пока она
сама не переговорит с ним. Кем бы он ни был, она нацелилась на этот пояс и
не включенное в декларацию содержимое, которому самое место в ее руках.
Идиот. Чак Фарли и не знает еще, что он уже ступил одной ногой в сеть к
Голди Морран. И как славный тихий паук, она принялась плести серебряную
паутину обмана, чтобы заполучить в нее эту маленькую жирную муху.
* * *
Скитер стоял в тени бутафорской мраморной колонны напротив "Радости
эпикурейца", глядя на худого невзрачного типа с темными волосами и
невыразительными глазами, читавшего вывешенное у входа меню. При беглом
осмотре Чак Фарли отнюдь не впечатлял, но наметанный взгляд сразу же
обнаруживал присутствие того пояса с деньгами, о котором говорил по телефону
анонимный информатор. Скитер собрался уже выйти из укрытия, чтобы изучить
меню вместе с ним, когда на площади показались Кит Карсон, Малькольм Мур и
-- что главное -- Марго Смит. Они оживленно болтали. Скитер чертыхнулся про
себя и отступил глубже в тень. На безымянном пальце левой руки Марго
красовалось кольцо с огромным бриллиантом. "Так! И что она только нашла в
этом гиде?" Малькольм Мур невзрачностью не уступал Чаку Фарли, а невезение
неотступно следовало за ним по пятам, будто его кто цепью приковал к
ботинку.
Ну конечно, в последнее время он немного поправил свои дела. Что-то там
выгорело у них с Китом -- и то, что Скитеру до сих пор не удалось даже
подступиться к этой загадке, сводило его с ума. Тем не менее в данном случае
он успешно сдерживал свое любопытство -- при том, что Скитер был любопытнее
любого другого жителя ВВ-86, он старался держаться подальше от всего, так
или иначе связанного с Китом Карсоном. Есугэй хорошо вышколил его: Скитер
знал, когда противник сильнее. Умный воин разборчив в выборе жертвы. Одно
дело гордость, совсем другое -- глупость. Пять лет в юрте Есугэя еще как
научили Скитера распознавать разницу.
Их компания задержалась перед входом в "Радость". Они потоптались у
входа и перекинулись парой вежливых слов с Фарли, прежде чем глянуть на
меню. "Ну же, входите быстро, пока он думает, обедать или нет".
Фарли вежливо кивнул в ответ и пристроился к длинной очереди приезжих,
ожидающих свободного столика. Для всех, кроме местных, попасть в "Радость
эпикурейца" -- дело непростое. Бронировать стол приходилось за несколько
недель, и долгое ожидание было здесь правилом, а не исключением. Но местные
всегда могли рассчитывать на место за одним из зарезервированных столиков,
которые Арли Айзенштайн держал специально для таких случаев Рот Скитера
наполнился слюной. Запахи, доносившиеся из всемирно известного ресторана,
будоражили аппетит, но у Скитера не было денег на обед в "Радости", тем
более теперь, когда он откладывал любую мелочь в счет победы.
Конечно, он ухитрился попасть сюда раз или два в прошлом, уговорив
доверчивого туриста, у которого денег было больше, чем мозгов, угостить его
изысканным обедом Но подобное случалось нечасто, и то, что голод был для
Скитера привычным состоянием, только усугубляло это. Голоса терпеливо
ожидающих туристов мешали Скитеру услышать, о чем говорят Кит Карсон и эти
двое. Скитер усилием воли обуздал свое нетерпение. Если они сейчас войдут,
он сможет подойти поближе и завязать разговор с Чаком Фарли
Мимо проехал мусорный контейнер. И толкал его -- Скитер точно узнал
этого типа из Нижнего Времени -- один лучник-валлиец, попавший сюда через
нестабильные Врата прямиком из битвы при Орлеане. Вот он остановился и
громко что-то прокричал. Марго обнялась с ним, смеясь и спрашивая что-то --
что именно, Скитер не расслышал. Когда она показала ему кольцо на пальце,
валлиец почтительно поклонился Киту и Малькольму.
Кайнан Рис Гойер был одним из немногих выходцев из Нижнего Времени,
рядом с которыми Скитер ощущал себя неуютно. Во-первых, этот человек принес
что-то вроде средневековой клятвы верности Киту, в результате чего его дела
во многом касались Кита -- а следовательно, отнюдь не касались Скитера.
Во-вторых, лицо валлийца приобретало угрожающее выражение всякий раз, когда
он смотрел в сторону Скитера. Скитер не имел ни малейшего представления, что
он такого сделал, чтобы так настроить этого человека против себя; он даже не
помнил, чтобы ему приходилось с ним говорить, но с другой стороны, валлиец
вообще все то время, что он провел в Ла-ла-ландии, вел себя довольно
странно. Он определенно непредсказуем, хотя это слишком мягко сказано. Порой
он становился просто опасным -- вроде того случая, когда он напал на Кита с
крокетной битой, пытаясь убить его.
Скитер скрестил руки на груди и прислонился к колонне. "Отлично.
Импровизированная встреча прямо перед моей богатой дичью. Вот и говорите
теперь про удачу..." Может, невезение Малькольма Мура заразно? С тех пор как
Скитер вызвал Голди на это дурацкое пари, ни одна из его операций не
получила успешного завершения. "О чем я вообще думал? Ведь всем и каждому
известно, что Голди невозможно побить ни в чем. Если и есть кто-то
сумасшедший, так это я". И все равно вызов, который она ему бросила, задевал
его гордость. У него не было другого выбора, и он знал это. Возможно, она
тоже знала, будь проклята эта нечистоплотная гарпия. Хорошо хоть, записи
Брайана Хендриксона показывали, что она опережает его совсем ненамного. Пара
удачных операций, и он вырвется вперед. Далеко вперед.
Скитер осторожно высунулся из-за колонны посмотреть, что делает его
"дичь", и услышал прямо над ухом тяжелый удар. Он вздрогнул и оглянулся.
Перед его лицом еще дрожала в воздухе рукоятка ножа, металлическое лезвие
которого наполовину ушло в пластиковое покрытие колонны. Скитер вытаращился
на нож. Если бы он не выглянул сейчас, а оставался стоять как...
Он резко обернулся, шаря взглядом по толпе...
О Боже!
Люпус Мортиферус.
Гладиатор ринулся на него.
Скитер пригнулся, выдернул нож из колонны -- чтобы не оставаться
совершенно безоружным, если разъяренный римлянин все-таки догонит его на
этот раз, -- и пустился наутек. Туристы, терпеливо стоявшие в очереди перед
рестораном, выпучили глаза при виде несущегося мимо них Скитера с ножом в
руке и гонящегося за ним по пятам гладиатора в ковбойской одежде. Только
сейчас Скитер ощутил жжение в шее. Он выругался, провел по шее рукой и
поперхнулся. Кровь на пальцах дала ему понять, как близка была смерть.
Быстро покосившись на лезвие, он увидел на острие тонкую полоску подсыхающей
крови.
"Боже... если он был отравлен..." Тогда он в беде, в большой беде. Ноги
вдруг подкосились, но он собрался с силами и взлетел вверх по лестнице.
Петляя между туристами, Скитер пересек галерею и бросился к лифту. Дверь
отворилась с мелодичным звонком. Он нырнул внутрь и нажал кнопку верхнего
этажа. Двери закрылись как раз перед самым носом взбешенного гладиатора.
Лифт плавно взмыл вверх. Скитер привалился к стенке, прижимая руку к
шее. Черт, черт, черт! Ему нужно пойти в лазарет и показаться Рэчел
Айзенштайн. Вместо этого гордость и страх послали его в лабиринт Жилого
сектора. Если он явится к Рэчел, ему придется объяснять, где это он
заработал длинный порез на шее. А это приведет к неприятным признаниям в
извлечении прибыли из путешествий по времени.
Нет, поход в лазарет исключается.
И этот проклятый тип из прошлого узнал, должно быть, уже достаточно о
Ла-ла-ландии, чтобы подстерегать его у входа в клинику. Скитер чертыхнулся
про себя и направился домой. Когда он добрался наконец до своей квартиры,
его трясло от шока и потери крови. Как ни зажимал он рану рукой, кровь
сочилась между пальцами и стекала на рубашку. Он испытывал сильное искушение
позвонить Буллу Моргану и сообщить о нападении, наплевав на последствия.
Этот гладиатор... Сейчас ему было по-настоящему страшно. Одно дело --
выигрывать пари у Голди, но совсем другое -- подыхать ради этого.
Трясущимися руками запер он за собой дверь, неверными шагами устремился в
ванную и, увидев в зеркале свое отражение -- мертвенно-белая маска с
каким-то даже зеленоватым оттенком, -- ожесточенно выругался.
Шипя сквозь зубы от боли, он промыл длинный, глубокий порез. "Прости,
Есугэй, это правда больно". Антисептик, гель-антибиотик и повязка превратили
его в жертву чрезвычайно длиннозубого вампира.
-- Придется поносить некоторое время свитеры с высоким воротом, --
пробормотал Скитер. -- Ничего, это переживем. Будем надеяться только, что
этот проклятый нож не был отравлен.
В противном случае он очень скоро это узнает.
Все еще не выбрав между звонком Буллу Моргану и молчанием, он выключил
свет в ванной и проплелся в гостиную. Он врубил телек и рухнул в свое
любимое кресло, изможденный, напуганный и все еще слегка дрожащий. Ему нужны
были еда, сон и болеутоляющее. Еду и сон он может получить, не выходя из
дома. Вот с болеутоляющим... аспирин разжижает кровь, это некстати. Придется
удовольствоваться чем-нибудь вроде ибупрофена, если только у него найдется.
В темной квартирке зазвучала музыкальная заставка вечернего выпуска
новостей. Подобно "Газете Шангри-ла" программы новостей Ла-ла-ландии
представляли собой скорее собрание сплетен, чем настоящие последние
известия. Большинство из подвизавшихся здесь так называемых журналистов --
дешевые бульварные писаки, по тем или иным причинам неспособные работать в
Верхнем Времени. Они шатались по Вокзалам Времени в надежде, что
какой-нибудь горячий репортаж поможет им заново начать карьеру журналиста
Наверху. Еще они постоянно ругались из-за перепадающих крох бюджета,
оборудования и студии. Скитер пожал плечами -- и вздрогнул. В свое время,
вернувшись еще мальчишкой в Верхнее Время, он проникся исключительной
неприязнью к этой братии, разбившей на лужайке у них перед домом настоящий
табор в надежде щелкнуть камерой или даже отхватить эксклюзивное интервью с
парнем, который жил с папашей Чингисхана... да что там, с сосунком, который
сам стал Чингисханом.
Журналисты сыграли далеко не последнюю роль в его решении смыться ночью
и отправиться в Нью-Йорк.
В этом прогнившем до основания городе историю вроде его собственной
можно было без особого труда похоронить под грудой информации о
коррумпированных политиках, росте преступности, насилия и греха --
собственно, последнее и делало Нью-Йорк тем местом, где полудикий приемный
монгол мог отточить свои таким трудом наработанные навыки. Скитер вздохнул.
Это были суровые годы, во многих отношениях куда более суровые, чем жизнь в
стойбище Есугэя. Но он выжил. Одна мысль о возвращении...
"Я всегда могу снова шагнуть в Монгольские Врата, -- напомнил он себе.
-- Темучин должен сейчас биться с Аргутаем, и весь его род сейчас где-то
там. Темучин примет меня, возможно, он даже помнит парня, развлекавшего его
всякими фокусами по вечерам, пока взрослые ели, рассказывали друг другу
истории и напивались до блевоты. Жить с Темучином лучше, чем возвращаться в
Нью-Йорк". Да что там, почти все что угодно лучше, чем возвращаться в
Нью-Йорк. Он не был уверен в том, что проживет долго, если вернется, и
привык за эти годы к комфорту, но есть ведь судьба и похуже, чем пасть в
битве.
Кстати о судьбе... так звонить ему Буллу Моргану или нет?
Наконец пошел выпуск новостей, которого он ждал, и на экране появилось
тошнотворно-сладкое личико "Джуди, Джуди Джейнс!". Она ослепительно
улыбнулась камере и похлопала ресницами, приняв идиотский вид, вполне
соответствующий идиотскому содержанию. Однако первое же ее сообщение вмиг
приковало внимание Скитера.
Инцидент, имевший место сегодня вечером в Общем зале прямо перед входом
в "Радость эпикурейца", заметно удивил местных жителей и озадачил службу
безопасности. Непосредственная свидетельница события, всем хорошо известная
жительница вокзала Голди Морран, любезно согласилась поделиться
впечатлениями с нашими зрителями.
На экране появился Враг крупным планом.
Скитер изощренно выругался. По-монгольски.
-- Ну, я не совсем уверена, все произошло так быстро, но мне
показалось, что Скитер Джексон выскочил из-за той колонны и побежал от
человека, которого я никогда в жизни не видела.
-- Вы абсолютно уверены в том, что это был именно он, мисс Морран?
На несколько секунд на экране появилась улыбающаяся физиономия Скитера
с его идентификационной карточки. Подпись под фотографией гласила:
"Безработный мастер-мошенник". Скитер пришел в совершеннейшую ярость.
Камера переключилась на панораму Общего зала. Да, это был момент
торжества Голди. Глаза ее сияли дьявольским светом.
-- Ну... нет. Я не могу поклясться в этом, но, видите ли, мы со
Скитером заключили довольно крупное пари, так что я предприняла некоторые
шаги, с тем чтобы следить за его перемещениями. Боюсь, я не могла бы
считаться официальной свидетельницей для вокзальной службы безопасности, но
этот человек был действительно похож на него. Но знаете ли, -- ее губы
скривила злобная усмешка, -- в наше время развелось столько мошенников, что
их уже трудно стало различать... Все они так похожи...
Остальная часть репортажа -- обыкновенный треп и домыслы, совершенно
бездоказательные, разумеется, но каждое слово было тщательно просчитано: они
все сделали, чтобы лишить его последнего шанса задурить голову любому, кто
посмотрел бы эту передачу. В полумраке комнаты Скитер стискивал кулаки в
бессильной ярости. Заявить о своем ранении? Черта с два! Он выиграет это
пари и вышибет эту гарпию с пурпурными волосами отсюда к чертовой матери!
Скитер свирепо ткнул пальцем в пульт, переключая канал. Комната
наполнилась убаюкивающей музыкой и медленно сменявшими друг друга пейзажами
как Верхнего, так и Нижнего Времени. И с этим сраным гладиатором он тоже сам
разберется. Ничто не испортит ему игры. Даже Люпус Мортиферус и его
пятьдесят проклятых золотых аурий.
Он нашел нож, чуть не лишивший его жизни, и стиснул пальцы на рукоятке.
Скитер Джексон не был искушенным бойцом -- он ведь был еще совсем
мальчишкой, когда его, так сказать, "спас" изумленный разведчик, -- но пару
финтов он знал. Возможно, Люпуса Мортиферуса ждет не меньший сюрприз, чем
Голди Морран. Он злобно швырнул нож через всю комнату, и тот вонзился
лезвием в мягкую облицовку стены. Классный метательный ножик... Ублюдок! Нож
был совершенно современный. Или он украл его, или кто-то ему помогает.
Скитеру надо было узнать, так это или нет. И если помогает, то кто. И
чем скорее он это узнает, тем лучше. Задача обезвреживания этого гладиатора
выходила на первый план.
В отличие от большинства монголов, весьма невысоко ставивших
человеческую жизнь, Скитер свою ценил очень высоко. Он совершенно не
собирался погибать от рук оскорбленного типа из Нижнего Времени, отрезавшего
языки тем несчастным, которыми владел, и потрошившего людей ради забавы и
денег.
Запертый между двумя мирами, вырастившими его таким, каким он стал,
Скитер Джексон слушал музыку, баюкал больную шею и не мог решить, убить ли
ему гладиатора каким-нибудь дьявольским методом, или же изыскать способ
отправить его туда, откуда он явился, -- навсегда, разумеется.
Можно представить себе, как сильно боролись в его душе два этих мира,
если к тому утреннему часу, когда он все же уснул, он так и не пришел к
какому-либо решению.
* * *
Малькольм встретил Марго, когда она выходила из душа, и от одного ее
вида совсем раскис. Все же он сумел совладать со своим голосом:
-- Ты всегда так потрясающе выглядишь нагишом, Марго?
Марго подмигнула и жестом коварной обольстительницы протянула ему
полотенце, чтобы он вытер ей спину.
Малькольм зарычал, но вытер ей спину так же нежно, как вытирал бы
испуганному фавну.
-- Так, значит, ты делала домашние работы? -- спросил он. Он и не
думал, что его голос может звучать так хрипло.
Марго рассмеялась.
-- Спрашиваешь! Каждую свободную минуту, когда не сидела в классе. Ты
даже не поверишь, как прозвали меня приятели.
-- Ну? -- спросил Малькольм, грозно выгибая бровь, чтобы скрыть приступ
отчаянного страха при мысли о том, что кто-то из этих приятелей мог быть
достаточно молод и красив, чтобы обратить на себя ее внимание.
-- Да! Сумасшедшая Марго, вот как они меня называли. Я не ходила ни на
вечеринки, ни на пикники -- если только это не было связано с чем-то важным
из того, что я изучала, -- и я ни разу не ходила на свидания.
-- Ты в этом уверена? -- поддразнил ее Малькольм.
Взгляд ее зеленых глаз сделался вдруг совсем серьезным.
-- Ни разу. -- Она сжала его руку. -- Неужели ты думаешь, что все эти
мальчуганы, которые только и умеют, что лакать пиво и похваляться своими
подвигами, могут хоть сколько-нибудь интересовать меня? После всего, что мы
пережили с тобой, Малькольм? Разве что одному Богу -- а может, и кому
посильнее -- удастся разделить нас.
Малькольм уронил полотенце и нежно поцеловал ее. Впрочем, поцелуй их
недолго оставался нежным. Когда они наконец оторвались друг от друга,
задыхаясь и пылая, Малькольм едва смог выдавить из себя: "Ясно".
Глаза Марго вновь смеялись, сияя зелеными искорками.
-- Я только хотела убедить тебя. Малькольм облизнул опухшие губы, потом
улыбнулся.
-- Отлично! -- Впрочем, когда он потянулся к ней для еще одной попытки,
Марго со смехом отпрыгнула.
-- Ох нет! Я такая жутко чистая и хочу такой оставаться по меньшей мере
час, мистер Мур! -- Она нырнула в спальню и меньше чем через две минуты
появилась оттуда в модных черных джинсах в обтяжку, легком свитере и мягких
темных ботинках. Малькольм вдруг заметил, что на всех ее вещах стоят
солидные парижские марки. Она не разменивалась на яркие однодневки, явно
отдавая предпочтение той одежде, которая никогда не выйдет из моды.
-- Ладно, -- заявила она, мотнув не просохшими еще волосами --
волосами, над которыми, похоже, хорошо поработали в парижском салоне. -- Ты
говорил что-то про ленч?
-- Гм... Ну да, конечно, говорил. Отлично, Марго, тогда пошли -- сейчас
же!
Он грозно сдвинул брови. Марго рассмеялась и схватила его под руку. Они
вышли из квартиры и пошли по коридору к ближнему лифту. Они так и шли, не
отпуская рук, и воздух между ними, казалось, гудел от невидимых глазу, но
осязаемых токов.
-- После ленча куда? -- хрипло спросила Марго, когда они вошли в лифт.
-- К тебе или ко мне?
Малькольм ничего не мог поделать с приступом острого желания,
пронзившего его стрелой, но все же он не потерял голову настолько, чтобы не
помнить конечно, формально у Марго каникулы, но ей надо уделить время и
учебе, причем не у Малькольма в постели. Или на диванчике. Или на полу в
столовой. Или...
Он тяжело вздохнул
-- Боюсь, ни туда, ни туда. Есть еще один человек, с которым я тебя
хотел познакомить.
Зеленые глаза вспыхнули вдруг подозрением.
-- С кем это?
Малькольм усмехнулся и щелкнул ее по носу.
-- Марго Смит, уж не ревнуешь ли ты? Ничего, тебе она понравится.
Можешь мне поверить. Она уже жила здесь, но еще не открыла своего киоска,
когда ты была в Ла-ла-ландии в прошлый раз. Она стоит того, чтобы с ней
познакомиться, это точно.
-- О'кей, слушаю и повинуюсь. После ленча и познакомишь!
Какое-то мгновение Марго держалась совершенно так же, как несколько
месяцев назад. Приятно знать, что не все в ней еще повзрослело. Он даже не
очень хотел, чтобы эта часть ее менялась.
-- Ладно, познакомлю. Но только не после ленча, а до него. Я, можно
сказать, требую!
Марго притворно надула губки, и Малькольм нажал на кнопку Общего
уровня. Лифт послушно зажужжал, унося их вверх. Малькольм вывел ее на Малую
агору, которая вообще-то заметно отличалась от оригинала. Во-первых, здесь
не было привязанных или посаженных в клетки животных на продажу или
съедение. Во-вторых, здесь не было ни Сократа, ни его учеников. Вместо этого
здесь стояли киоски, и почему-то только один плотно обступила толпа
покупателей. Остальные торговцы поглядывали на этот киоск с различными
чувствами -- кто с яростью, а кто с безысходной тоской. Малькольм повел
Марго прямиком к этой толпе.
Ну да, конечно.
-- Ты уверен, что мы не помешаем ее торговле? Вон как бойко идут у нее
дела.
Малькольм только ухмыльнулся.
-- Поверь мне, она будет нам только благодарна.
Он бесцеремонно протолкался через толпу, и Марго оказалась вдруг лицом
к лицу с потрясающей женщиной, красивой столь экзотической красотой, что
Марго такую видеть еще не доводилось. Глаза ее, темные как бархат, казались
старше ее возраста -- лет двадцати с небольшим. Пока Марго в оцепенении
смотрела на нее, пытаясь понять, что же так потрясло ее в этой женщине, лицо
той вдруг осветилось исключительной, какой-то древней улыбкой.
-- Малькольм! Добро пожаловать!
Марго вдруг окаменела от нахлынувших на нее подозрений. Пока она была в
колледже, никто не мешал Малькольму...
-- Йанира, это Марго. Она внучка Кита Карсона, и она -- та, на ком я
хочу жениться.
Женщина улыбнулась, и на этот раз улыбка ее посвящалась исключительно
Марго.
-- Для меня большая честь познакомиться с тобой, Марго, -- тихо
произнесла она. -- Малькольму повезло вдвойне. -- Темные глаза пронизывали
всю ее насквозь. -- И он снимет ту боль, что носишь ты в сердце, я знаю, --
продолжала она еще тише. -- Он поможет тебе забыть твое детство и подарит
тебе много, много счастья.
Марго молча смотрела на нее, не понимая, откуда та знает все это, --
разве что проболтался кто-то из тех немногих, кто знал? Это было бы вполне в
духе Ла-ла-ландии, если бы ее отец, ее дед и Малькольм Мур оказались не
единственными, кто знал о ней.
Она оглянулась на Малькольма и с удивлением заметила, что все
окружавшие киоск "покупатели" с ожесточением записывали что-то, протягивая к
ней диктофоны или ловя ее в объективы видеокамер. Ее охватил внезапный гнев
на бесцеремонное вторжение в ее жизнь, но она все-таки совладала с собой,
оставшись внешне невозмутимой. Она сделала глубокий вдох, потом повернулась
к Йанире. Глубоко-глубоко в этих темных глазах Марго увидела улыбку --
улыбку, понимавшую и ее гнев, и его причины.
-- Спасибо, -- медленно произнесла она, все еще в смятении, поскольку
абсолютно твердо знала, что ни Кит Карсон, ни Малькольм Мур не сказали бы
этого ни одной живой душе. И она была абсолютно уверена, что отец ее ни разу
в жизни не ступал ногой на ВВ-86. Ответная улыбка Йаниры загадочностью своей
не уступала Моне Лизе, напомнив Марго те изящные белые статуи из давних
времен, что стоят в мраморных музейных залах нагие или искусно
задрапированные.
-- Йанира Кассондра пришла на ВВ-86 несколько лет назад, -- тихо
пояснил Малькольм. -- Через Врата Философов.
-- Значит, вы из Нижнего Времени? Я и не подумала бы, -- добавила
Марго, когда Йанира чуть кивнула. -- Ваш английский просто безупречен.
Легкая улыбка, как луч света в облаках, промелькнула на лице Йаниры.
-- Ты очень добра.
Так и не придя в себя окончательно, Марго сосредоточила внимание на
самом киоске и его содержимом. Искусно вышитые бумажные и льняные платья
вроде того, которое было на самой Йанире, лежали, аккуратно сложенные, среди
брошей, украшений для волос, красивых шалей, маленьких флаконов бог знает
чего, кучки разных камней и кристаллов -- образцы висели на нитках,
переливаясь на солнце, -- какие-то талисманчики, вырезанные из кости, дерева
или драгоценных камней, даже маленькие бархатные мешочки, перетянутые
тесемками, маленькие бирки на которых гласили: "Счастье", "Богатство",
"Любовь", "Здоровье", "Дети". Надписи были выполнены буквами, стилизованными
под античный греческий шрифт. Были здесь и палочки благовоний, маленькие
курильницы, а также компакт-диски с названиями вроде "Тайны Афродиты:
священная музыка Олимпа".
И венчали все это потрясающе красивые ювелирные украшения в каком-то
ужасно древнем стиле, все на вид подлинные, чего никак не могло быть, судя
по ценам.
-- Вот это киоск! -- восхищенно вздохнула Марго. Йанира негромко
рассмеялась странным, журчащим смехом.
-- Да, он немного... немного не похож на другие.
-- Марго, -- сказал Малькольм, совершенно не обращая внимания на
окружавшую их толпу, скрипевшую перьями и жужжавшую диктофонами и
видеокамерами. -- Ты ведь помнишь молодого Маркуса, да?
-- Бармена из "Нижнего Времени"? Ну конечно, очень хорошо. -- Она
ощутила, что щеки ее пылают при воспоминании о той первой, унизительной
встрече с Китом. Собственно, эта краска на щеках была совершенно невинной,
но Йанира могла не понять ее. -- А что?
Малькольм улыбнулся и кивнул на Йаниру.
-- Они женаты. У них две чудесные дочки.
-- О, как замечательно! -- вскричала Марго, совершенно забыв все свои
подозрения. -- Я вас поздравляю! Маркус такой... такой добрый. Всегда
старается, чтобы всем было хорошо, и обращается к тебе как к королю. Вы
должны быть очень счастливы с ним.
Что-то в этих бездонных глазах отозвалось на теплоту ее слов.
-- Да, -- прошептала Йанира. -- Но не стоит говорить о счастье. Боги
могут подслушать.
Пока Марго думала, как ей относиться к этому заявлению, Малькольм
продолжал беседу.
-- Ты уже делала перерыв на ленч, Йанира? Мы с Марго как раз
собирались. Мы тебя приглашаем, и не пытайся возражать. Арли Айзенштайн
нажил кучу денег на тех рецептах сырных пирогов, которые ты отдала ему,
можно сказать, даром, так что пошли отведаем их вкус, если уж его денег нам
не видать.
Йанира неожиданно рассмеялась.
-- Отлично, Малькольм. Я с удовольствием приму ваше предложение.
Она опустила искусно расписанные фанерные щиты и заперла киоск. Они
терпеливо ждали и улыбнулись, когда она присоединилась к ним. Йанира держала
в руках странный сверток из коричневой упаковочной бумаги, перевязанный
бечевкой. Он напомнил Марго какой-то мюзикл с монахинями, нацистами и
побегами.
-- Доставка на дом после ленча? -- спросил Малькольм.
-- Что-то вроде этого, -- с улыбкой кивнула Йанира.
Не особо обращая внимания на их беседу, Марго вдруг обнаружила, что ей
нравится походка Йаниры и то, как колышется ее платье при каждом шаге. Она
попробовала подражать -- и не без успеха, но чего-то все-таки не хватало.
Марго твердо решила купить себе как-нибудь такое же платье -- во сколько бы
это ей ни обошлось -- и проверить эффект на уравновешенном британце
Малькольме Муре, который и так таял в ее руках и покрывал ее всю поцелуями
своих дрожащих губ всякий раз, когда они занимались любовью.
Увы, вся толпа этих дурацких типов с блокнотами, диктофонами и
видеокамерами продолжала следовать за ними по пятам.
-- Кто эти люди? -- прошептала Марго, прекрасно понимая, что и этот ее
шепот все равно будет уловлен и записан.
Йанира скривила губы так, словно наступила на кучку дерьма.
-- Это самозваные послушники.
-- Послушники?
-- Да. Видишь ли, я была жрицей высокого ранга в храме богини Артемиды
в Эфесе, пока мой отец не продал меня замуж. Я была только частью платы в
крупной сделке с торговцем слоновой костью и янтарем. Человек, которому он
меня отдал, был... недобр.
Марго вспомнила тех ужасных португальцев в Южной Африке, потом своего
отца -- и вздрогнула.
-- Да. Я понимаю.
Йанира пристально посмотрела на нее и мягко сказала:
-- Да. Ты понимаешь. Мне очень жаль, Марго.
-- Ничего, -- пожала она плечами. -- Что было, то прошло.
Это ее заявление было встречено еще одной лучезарной улыбкой.
-- Верно. Здесь проще забывать о несчастьях. -- Йанира громко
рассмеялась. -- В день, когда вон эти, древние, -- она показала на фермы,
где сидели птеродактили размером с ворону и небольшая стайка зубастых птиц,
-- попали сюда через большие нестабильные Врата, я спряталась под ближайший
киоск и молилась, чтобы кто-нибудь Спас меня. Когда я осмелилась выглянуть,
я увидела большого, накрытого сетями, и маленьких, летавших вокруг
кровожадными гарпиями!
Марго с Малькольмом тихо засмеялись.
Малькольм задумчиво почесал затылок; он раскраснелся от смеха, и в
глазах прыгали бесенята.
-- Видела бы ты меня в тот день, когда я пытался удержать это чудище, а
оно мотало меня как листок, угодивший в смерч. В конце концов я упал-таки и
приземлился в десяти футах от этого места!
Они продолжали смеяться, когда дошли до Римского города. Малькольм
провел их в жаркий, полный людей зал "Радости эпикурейца", к одному из
столов, постоянно зарезервированных для жителей ВВ-86. Разочарованные
"послушники" понуро толпились у входа -- внутрь их не пустили. Туристы --
они забронировали себе столики за несколько месяцев -- с пристальным
любопытством наблюдали за их странной компанией.
-- Боже мой! -- услышала Марго возбужденный женский шепот. -- Это
местные! Настоящие местные! Интересно, кто это?
-- Может, это Кит Карсон? -- сдавленно прошептала другая туристка. --
Просто помереть как хочется хоть разок поглядеть на Кита Карсона!
-- Нет, нет, ты что, новостей не смотришь? Это Малькольм Мур, тот самый
загадочно разбогатевший гид, а это Марго Смит, внучка Кита Карсона. Кажется,
та самая внучка, о существовании которой он даже не знал. Об этом кричали в
свое время все газеты! И телепрограммы уделили этому не меньше чем по
полчаса. Я записала все программы, просто чтобы сравнить. Нет, я не понимаю,
как ты могла пропустить такое! А та женщина, которая с ними сидит, --
попробуй догадайся, кто это?
-- Э... нет... я не помню, кто это.
-- Знаешь все эти церкви Святой Артемиды? Они тут на Вокзале чуть ли не
на каждом шагу. Так вот, это Йанира Кассондра, живая богиня,
заклинательница, которой известны древние тайны. Она живет здесь, спасаясь
от преследований.
Глаза второй женщины округлились настолько, что стали размером с
блюдце.
-- Правда? -- сдавленно пискнула она. -- Ой, где мой аппарат?
Она порылась в сумочке, достала оттуда маленький изящный
фотоаппарат-мыльницу и нацелила на них объектив.
Марго залилась краской. Йанире это не слишком понравилось. Малькольм
только улыбнулся -- сначала Марго, потом этим двум дамам: они продолжали
громко перешептываться. Он встал и театрально поклонился им в пояс, сорвав с
головы воображаемый цилиндр. Вспышка на мгновение ослепила Марго, поймав
Малькольма в этой комической позе. Обе дамы побелели, потом покраснели -- и
все это всего за пару секунд. Потом улыбнулись -- с их точки зрения
соблазнительными или по меньшей мере победными улыбками.
-- Эй, -- сказала Марго, нежно взяв его за руку. -- Ну ты даешь. И не
забудь выбросить эти штучки из головы, дорогуша, покуда я не наколола тебя
на вилку, так-то!
Он усмехнулся.
-- Таковы правила игры, милая. Никогда не знаешь, откуда оторвется
богатый клиент. И потом, пока мы не женаты, ты не имеешь права бить меня...
Послушай, ты давно начала учить говор Дикого Запада?
-- Ну, не так уж и давно.
Он мягко взял ее за запястье и состроил зверскую рожу.
-- Да ты за простака меня держишь, детка. Словно как не ковбоя, а
какого овцевода тухлого, да?
-- О боже, ты меня расстроил. А я-то думала, что делаю успехи. -- Она
легонько хлопнула его по руке. -- Ты ужасен. Но все равно люблю тебя. -- Она
улыбнулась. -- В прошлый раз я не видела, чтобы туристы так себя вели.
-- О нет, еще как вели. Ты просто не замечала -- ты тогда смотрела
дикой кошкой на все, что стояло у тебя на пути, -- даже на эти несчастные
книги, которые ты читала или разбрасывала по всей квартире Кита, когда они
тебя начинали раздражать. Или пыталась положить Свена на лопатки, пусть даже
ценой своей жизни.
Марго опять покраснела.
-- Я не знала, что Кит рассказал тебе про книги, -- пробормотала она,
явно не собираясь извиняться за попытки побить своего тренера, каждый день
награждавшего ее свежими синяками.
Взгляд его смягчился.
-- Эй, Марго, все о'кей. Ты здорово продвинулась, особенно сейчас,
когда взялась за дело всерьез.
Марго лишь кивнула, боясь, что голос выдаст ее.
Йанира, молчавшая на протяжении всего этого разговора, вдруг начала
смеяться.
-- У вас все будет хорошо, у обоих. -- Они тотчас же повернулись к ней.
Йанира засмеялась громче. -- О да. Огонь юности и благоразумие опыта -- и
вдобавок чуть-чуть ребяческой игривости и робкой любви в каждом Да, --
улыбнулась она, -- вы будете счастливы вместе. -- И прежде чем они успели
что-то сказать, Йанира блаженно потянулась. -- Что за наслаждение отделаться
от этих пиявок! -- Она указала на окно, за которым понуро топтались
отчаявшиеся "послушники", потом сказала что-то тихо по-древнегречески,
словно извиняясь.
Марго терпеливо подождала, пока она договорит.
-- Они что, всегда вас преследуют? Наверное, это ужасно утомляет?
-- Да, почти всегда, и да, утомляет. -- Выразительные глаза Йаниры
стали вдруг ужасно усталыми. -- Со временем к этому, конечно, привыкаешь. Но
мало кого из них можно действительно научить хоть чему-то. Мне говорили --
саму меня никогда не пустят в Верхнее Время, -- что из-за меня началось
прямо-таки возрождение культа Артемиды. Вы же сами слышали этих двух женщин.
Только тем, что я попала сюда и случайно поговорила с несколькими из них, --
она снова чуть заметно кивнула в сторону окна, -- я случайно положила начало
чему-то, что даже мне неизвестно к чему приведет.
-- Да, это точно. Поверьте мне, уже привело. У нас в студенческом
городке по меньшей мере три храма Артемиды, потому что спрос оказался так
велик, что пришлось построить сначала второй, а потом и третий, чтобы
вместить всех желающих участвовать в ритуалах. А сколько их всего в городе,
думаю, не знает никто.
Йанира выслушала это молча и -- судя по ее глазам -- скорбно.
-- Послушайте, Йанира, не переживайте из-за этого. Я хочу сказать, все,
что мы делаем или не делаем, все равно как-то влияет на кого-то или на
что-то. И никто и никогда не знает, чем все кончится. Ну, например,
вспомните церковь Элвиса Бессмертного.
-- Элвиса? -- неуверенно переспросила Йанира. -- Я не знаю такого бога.
Марго захихикала как маленькая.
-- Вот именно. Элвиса Пресли, певца-звезду. Был такой стареющий кумир
рок-н-ролла, которого нашли мертвым в собственной уборной с жутким
количеством всякой химии в крови. Это было, кажется, в тысяча девятьсот
семьдесят шестом... нет, в семьдесят седьмом году. В общем, довольно скоро
люди начали писать о нем песни или утверждать, что они видели Бессмертного
Элвиса где-то в магазине, или у себя дома, или голосующим на шоссе, и будто
какой-то шофер посадил его к себе в грузовик, поболтал с ним о том о сем, а
тот ответил что-то вроде: "Мне пора, дружище. Приятно было потрепаться.
Увидимся как-нибудь у меня в Грейсленде", -- а потом растворился в воздухе.
Йанира смеялась так громко, что у нее на глазах выступили слезы.
-- Извини, Марго, а кто такой "кумир рок-н-ролла"? Почему этот Элвис
был таким популярным?
И тут Малькольм удивил их обеих. Он отодвинул свой стул, взбил руками
волосы, придав им отдаленное подобие знаменитой шевелюры Короля, и
неожиданно похоже запел "Heartbreak Hotel". Включая знаменитое на весь мир
вихляние тазом. При этом он схватил вазу со стола и пел в розовую гвоздику,
словно в микрофон, под аплодисменты, свист и женские взвизги. Потом он
ловким движением выхватил гвоздику из вазы и бросил ее -- прямо в руки
Марго. Та издала нечто среднее между ахом и визгом, а преобразившийся
Малькольм уже кланялся под шквал аплодисментов.
-- Я хочу поблагодарить вас всех за то, что пришли сюда, на мой
концерт, -- произнес он, театрально раскланиваясь. -- Я люблю вас всех,
детки. А теперь мне пора. Меня еще сандвич ждет.
Он уселся под еще более оглушительный шквал аплодисментов, крики "Еще!"
и целый град гвоздик со всех сторон. Все трое съежились, оказавшись вдруг
погребенными под грудой мокрых цветов.
-- Видите, -- ухмыльнулся Малькольм, вынырнув на поверхность с красной
гвоздикой в волосах. -- Без костюма, без блестящей гитары -- то есть вообще
без гитары, -- и я отнюдь не столь хороший имитатор, как многие другие. Но
вы видели, какую реакцию это вызвало. -- Они все еще стряхивали с себя
гвоздики. Малькольм махнул официанту. -- Они все совсем с ума посходили. Вот
чем отличаются настоящие рок-звезды: от того, что они делают, публика сходит
с ума. То же самое было и с "Битлз", но Элвиса назвали "Королем рока"
задолго до того, как он умер, и его причислили к лику святых.
Оставшуюся часть лекции как смогла провела Марго.
-- Очень скоро возникла "Церковь Элвиса Бессмертного". Главный храм
находился -- да и сейчас находится -- в его поместье, в Грейсленде, недалеко
от Нэшвилла, Теннесси. Беда была в том, что, хотя куча народа совершала
паломничество туда, еще больше людей не могли себе этого позволить. Так что
прежде, чем кто-то понял, что же происходит, были уже тысячи церквей Элвиса
Бессмертного по всей стране. И все отчисляют пожертвования в главный храм в
Грейсленде.
Марго улыбнулась.
-- Право, на это стоит посмотреть. Несколько недель назад по телевизору
показывали фильм, и раз уж мне нечего было делать, я посмотрела его. -- Она
сделала большие глаза, -- Настоящий король позавидовал бы. Алтарь покрыт
цельным куском черного бархата, должно быть, футов двадцать -- двадцать
пять, и еще один кусок спускается с кафедры на пол. Те, кто умеет шить, до
сих пор трудятся над ним. Элвис Бессмертный на кафедре уже завершен: золотое
и серебряное шитье, бриллианты, рубины, изумруды -- все для того, чтобы
украсить этот кусок ткани.
И это не какой-нибудь там синтетический бархат, нет, самый натуральный,
который обошелся бы мне... дайте подумать, наверное, в стипендию за семь
недель, не меньше, и это только тот кусок, что на алтаре, не говоря уж о
другом. Они собираются так проиллюстрировать всю жизнь Бессмертного Элвиса.
Марго хихикнула.
-- Я не могу отделаться от мысли, уж не собираются ли они показать его
воскрешение -- представьте себе, Элвис Бессмертный величаво встает с того
стульчака, на котором он умер! Ох, совершенно ненормальное место. Весь этот
культ ненормальный. Поклоняться умершему рок-певцу? Тьфу!
Йанира все еще утирала слезы.
-- Мне кажется, весь ваш Верхний мир так же ненормален, как поклонение
умершему человеку. Но у тебя, Марго, талант рассказчицы. -- Йанира одарила
ее ослепительной улыбкой. -- Тебе надо хорошо учиться, огневласая. Далеко не
многие умеют так ясно видеть в твоем возрасте.
Марго смутилась.
-- Гм... Дело не в возрасте, -- процитировала она своего любимого
классика, -- дело в расстояниях.
-- Видишь, что я имела в виду? -- тихо сказала Йанира. -- Ты снова
сделала это. Тебе необходимо учиться, прежде чем ты сама отправишься на
разведку. Когда-нибудь это тебе пригодится.
Марго не нашла слов для ответа. И снова на помощь ей пришел Малькольм,
раздав всем меню.
-- Йанира, -- беззаботно сказал он, -- одолела для своего возраста
такие расстояния, что стала в Верхнем Времени чем-то вроде знаменитости, как
ты сама заметила, говоря про все эти храмы в вашем городке. Сразу после
Происшествия возникла группа чудиков -- забыл, как они называли себя...
-- Спасители Судного Дня, -- подсказала Марго.
-- Вот-вот, -- кивнул Малькольм. -- Спасибо. -- Он поцеловал ее в щеку.
-- Так вот, эти Спасители решили после Происшествия, что нам всем пришел
конец. Они стали ждать знамения свыше. Пророка, который введет человечество
в новый век. Увы, они приняли за это знамение Йаниру. Она объявлена
пророчицей, Гласом Богини на Земле. Марго потерла кончик носа.
-- Ну, если она каждому говорит то, что говорила про меня и мое не
очень-то счастливое прошлое, я могу их понять.
-- Нет, -- мягко улыбнулась Йанира. -- Просто мы с тобой так созвучны
друг другу. И опыт наш, пусть и разный, тоже достаточно схож, чтобы
почувствовать эту созвучность и ясно понять ее истоки.
Марго тряхнула головой.
-- Я просто дурочка. Интересно, как это вам удается...
-- Это часть того, чему меня учили, это -- таинства Артемиды в Великом
храме Артемиды Эфесской, где я родилась. О, как соскучилась я по родному
Эфесу! -- Ее странные глаза затуманились на мгновение, и Марго вдруг поняла,
как ужасно, должно быть, тоскуют по дому все выходцы из Нижнего Времени --
оторванные от всего, что знали и любили, без надежды вернуться домой,
перебиваясь с одной черной работы на другую, возможно, даже с вокзала на
вокзал в надежде хоть как-то поправить свои дела...
И Марго пообещала себе всегда относиться ко всем людям из прошлого, не
только к Кайнану Рису Гойеру, гораздо внимательнее.
-- После свадьбы, когда мой муж отвез меня через Эгейское море в Афины,
гордость Греции, я дала клятву, что попытаюсь, насколько смогу, постичь
таинства великой Афины, покровительницы этого города. Даже он не мог
помешать мне сделать это. И я училась этому -- как училась и ненавидеть свою
жизнь вне стен храма, на женской половине его дома.
-- Ох... Я... простите меня, -- только и сказала Марго.
-- Большинство людей поражается этому, -- вмешался Малькольм. -- Видишь
ли, имя "Йанира" означает "заклинательница". Она, можно сказать, сокровище
всех времен и народов, надежно хранящееся в бетонных стенах Восемьдесят
Шестого.
Йанира покраснела и попыталась возразить.
-- Сказать про тебя, что ты сокровище всех времен и народов, -- мягко
настаивал Малькольм, -- это назвать тебя тем, кто ты и есть на самом деле.
Доктор Мунди -- профессор истории, опрашивающий людей из Нижнего Времени, --
пояснил он Марго, -- все время так говорит. Он считает то, что ты ему
рассказала, самой ценной информацией, которую он получил за всю свою жизнь.
И потом, -- он подмигнул, -- быть сокровищем всех времен и народов --
приносит доход, правда?
Йанира рассмеялась.
-- Ты совершенно невозможен, Малькольм Мур. Но да, это приносит доход,
и не такой уж плохой. Маркус хорошо придумал -- поставить этот киоск, как
раз когда эти неучи из Верхнего Времени начали искать меня. Знаешь, мы уже
почти расплатились с лазаретом.
-- Это замечательно, Йанира. Я очень рад за тебя. Я помню, как ты
переживала за свою дочурку.
Йанира грустно улыбнулась.
-- Спасибо. Все было в руках богов -- и Рэчел Айзенштайн, да
благословит ее навеки Владычица, -- но теперь дочка уже окрепла настолько,
что может ходить в детский сад. Иногда я думаю: попадись мне в руки тот
турист, который занес на вокзал лихорадку... ох, что б я с ним сделала!
Кстати, Малькольм, не поможешь ли ты мне после ленча? Я всегда захожу в сад
посмотреть, как там мои девочки. И я ума не приложу, как бы помочь бедной
Хэрриет Бэнкс. Она бьется из последних сил, а ведь это несправедливо.
-- Конечно, зайду, -- просто ответил Малькольм. -- Буду рад. У меня
есть кое-какие мысли на этот счет. Вот как раз и посмотрим, кто и что
надумал. А ты, Марго?
Она покачала головой, извинившись взглядом перед Йанирой.
-- Мне надо потренироваться с оружием до отправления в Денвер. Я
немного подрастеряла навыки, но и без этого мне бы так или иначе пришлось
потренироваться. Надо признаться, мои результаты до моего... гм...
приключения были не ахти. Пришлось попробовать пару карабинов того периода,
несколько пистолетов... Посмотрим, как у меня получится с ними.
-- Ты поступаешь мудро, -- улыбнулась Йанира своей древней, загадочной
улыбкой. -- Женщина, которая считает, что может все, глупа и опасна -- а
ведь я видела слишком много таких. -- "Послушники" все ждали за окном,
снимали и что-то строчили в блокнотах. Не меняя выражения лица, Йанира
только посмотрела в его сторону, но даже так сумела выразить такое
презрение, что Марго зажмурилась, не понимая, как это ей удалось, но твердо
решив узнать, в чем тут секрет.
Йанира протянула ладонь и положила на руку Марго.
-- Ты начинаешь понимать, что и у тебя свои недостатки, Марго, -- любой
человек имеет недостатки. Что удивляет -- и радует -- меня еще больше, так
это то, что для девушки твоего возраста ты уже поняла вещи, которые
большинству вот этих, -- она кивнула на толпу за окном, -- не понять
никогда. -- На этот раз даже Малькольм внимательно посмотрел на нее.
-- Для меня будет в радость учить тебя, Марго, -- в душе твоей столько
огня... Я не видела ничего подобного со времен моего детства, когда мою
любимую наставницу, сестру моей матери, избрали Верховной жрицей. Волосы ее
излучали свет, и ее пальцы тоже, столько в ней было огня. Много великих
деяний она совершила и стала умным и решительным вождем в то время, когда
все так нуждались в руководстве.
Ты ни капельки не похожа на нее, Марго, и все же ты можешь стать ею. И
как бы молода ты ни была, ты уже сделала первые шаги на своем пути к
мудрости. -- Отпустив руку Марго, которую покалывало так, словно через нее
пропустили ток, Йанира поискала под столом, достала оттуда сверток в
коричневой бумаге и протянула Марго. Та удивленно посмотрела на нее. -- Твой
Малькольм, -- мягко пояснила Йанира, -- человек с прекрасной душой. Он дорог
нам -- Совету Семерых, всем людям из Нижнего Времени, Найденным. Считай это
свадебным подарком от всех нас, чтобы ты могла радовать Малькольма даже
больше, чем сейчас, и чтобы Малькольм не просто любил, а боготворил тебя,
ведь это нужно вам обоим, и вы этого достойны. Да, этого, и не меньше. Я
надеюсь только, что эта безделушка хоть немного вам поможет.
-- Гм, -- неуверенно пробормотала Марго. -- Мне развернуть это сейчас?
Или приберечь до свадебной ночи?
-- Это уж на твое усмотрение, -- рассмеялась Йанира. -- Но судя по
тому, как смотрит Малькольм на тебя и на этот сверток, я бы на твоем месте
развернула его прямо сейчас.
Марго покосилась на Малькольма и увидела, что он залился краской, когда
до него дошло, что его поймали, -- уж слишком откровенно он пожирал глазами
"Марго.
-- Мне просто любопытно, вот и все, -- поспешил пояснить он
прокашлявшись.
Обе женщины рассмеялись. Марго порылась в сумочке размером не больше
коробки для дискет и достала оттуда маленький, но весьма полезный
швейцарский перочинный ножик. Она перерезала бечевку, сделала глубокий вдох
и развернула пакет.
В нем оказалось самое красивое платье из всей коллекции Йаниры и
аккуратно завернутые украшения: не дешевые безделушки, а самые настоящие
дорогие древности.
-- О!.. Бог мой! О... Йанира, вы не... Я не могу... Йанира оборвала ее
на полуслове, коснувшись мягкими пальцами ее губ.
-- Просто прими, и все. Как друг. Глаза Марго почему-то увлажнились.
-- Но почему вы делаете это? Я ведь только что познакомилась с вами...
-- О нет, дитя мое. Мы знаем друг друга уже много жизней. Носи это и
радуй своего любимого, чтобы вы тоже прожили вместе много, много жизней.
Следующие несколько секунд Марго почти ничего не слышала. Она могла
только смотреть на сверкающую вышивку, тяжелое серебряное ожерелье,
браслеты, серьги -- по старинной моде с простыми по отделке камнями. Она
глаз не могла отвести: округлые кабошоны, даже алмазы... Это было не просто
красиво, это было прекрасно. Марго не находила слов, чтобы сказать, как это
прекрасно.
Йанира с Малькольмом снова увлеклись беседой, насильно вырвав Марго из
глубокой задумчивости.
-- ...занятия по стрельбе по ее собственному графику, и то же самое по
борьбе. И она еще находит время учиться, Бог ты мой, девчонка еще учится!
Йанира только улыбнулась.
-- Скажи, а ты бы позволил ей по-другому?
-- Нет, -- ответил Малькольм не раздумывая. Йанира снова посмотрела на
Марго.
-- Я буду молить Владычицу, чтобы она благословила твои занятия.
-- Да-да, -- радостно закивал Малькольм. -- После ленча тебе идти
играть с ружьями. Я загляну попозже и посмотрю, как твои успехи. Заодно и
сам потренируюсь. Потом вымоемся, пообедаем и успеем примерить вот это. --
Он похлопал рукой по свертку. -- Перед сном. Задолго перед сном.
Марго улыбнулась своей лучшей улыбкой, обладающей свойством
останавливать сердцебиение. Какой-то пожилой джентльмен -- ну, скажем
честно, джентльменом его можно было назвать с большой натяжкой, --
оказавшись как-то раз случайно в фокусе этой улыбки, буквально рухнул тут
же, на улице, заставив прохожих шарить у него по карманам в поисках
нитроглицерина и вызывать "скорую помощь". После того печального случая
Марго пользовалась этой улыбкой с большой осторожностью.
И тут она поняла вдруг одну вещь: она и Йанира не так уж отличаются
друг от друга. Она вздрогнула и посмотрела Йанире в глаза.
Йанира все знала. Каким-то образом она совершенно точно знала то, что
только что открыла для себя Марго. Более того, она подтвердила это, весело
блеснув глазами. Марго только сглотнула, направив поверх головы Малькольма
безмолвное предложение. "Как-нибудь, -- постаралась передать Марго глазами,
-- когда-нибудь я попрошу тебя поучить меня. У меня есть странное чувство,
что мне суждено учиться у тебя. Что мне нужно будет знать то, чему ты
научишь меня".
Йанира только кивнула и снова улыбнулась своей загадочной улыбкой.
Марго улыбнулась в ответ.
Малькольм Вечно Бдительный (этот безмолвный разговор вообще прошел мимо
его внимания) оторвался от меню и улыбнулся им обеим:
-- Ну и что мы закажем на ленч?

Глава 10

Один взгляд на огневой рубеж, и Марго скривилась от досады. "О нет,
только не это! Кто угодно, только не эта шайка!"
Может, они уже кончают тренировку... Марго сжала ноздри, и губы
сложились в брезгливой гримасе, что было для нее в общем-то не характерно.
Группа из пятерых напористых палеонтологов, с которыми она познакомилась на
Вокзале Времени в Нью-Йорке, куда открывались Главные Врата Шангри-ла,
только-только начинали распаковывать тележку, выкладывая из нее чехлы с
ружьями для занятий у Энн.
Ох, черт! Некоторые уроки у Энн могли продолжаться по несколько часов.
Собственно, она не то чтобы недолюбливала этих палеонтологов. Уж во
всяком случае, не женщину. Но трое из четверых мужчин все время в зале
ожидания Врат несли какую-то околесицу и пялили на нее глаза. Точнее, не на
нее, а на ее бюст. Конечно, она вполне привыкла к такой реакции, но все
равно это малоприятно.
"Поменяла бы ты манеру одеваться, Марго. Ты ведь не любишь, когда на
тебя глазеют, да?"
Тем временем палеонтологи уже заметили ее, и их взгляды заставили ее
почувствовать себя расхристанной шлюхой с 42-й улицы. Марго серьезно
задумалась, не обзавестись ли ей какой-нибудь одеждой поуродливее и
поскромнее. Ну, например, какое-нибудь крестьянское платьице в салоне Конни
Логан.
"Палеонтологи... Тьфу!"
Единственное интересное, что Марго обнаружила для себя в разговоре с
ними, -- это то, в какое место и время они собирались. Она едва заметно
покачала головой.
И эти чертовы идиоты сознательно лезли в самое пекло, надеясь спасти
один из тех вновь открытых скелетов, которые та или другая сторона разбила
на мелкие, потерявшие всякую ценность обломки, так что этот вид оказался
навсегда утерянным для науки. Все это объяснила ей девушка, одна из троих
аспирантов, отобранных в эту экспедицию. Она упомянула еще о дневнике одного
из сотрудников экспедиции, найденном кем-то из профессоров в старой книжной
лавке.
Используя этот дневник в качестве путеводителя, они разработали свою
безумную авантюру и надеялись не только найти и спасти один из разбитых
скелетов, но и протащить его обратно через Врата Дикого Запада и дальше, в
Верхнее Время, в университетский музей.
Марго порадовало, что они все-таки послушались ее совета и решили взять
несколько уроков обращения с тем оружием, которое берут с собой, но из этого
вовсе не следовало, что она хотела тренироваться рядом с ними.
"Ну, давай же, Марго, смелее! Может, мне лучше занять дальнюю от них
линию? Так и сделаем, если она еще не забита".
Места в тире часто бронировались заранее для разведчиков, которые в
процессе подготовки к разведке не исследованных еще Врат хотели
поупражняться в стрельбе из компактного, современного оружия Кит крайне
отрицательно относился к такой практике -- он сделал все, что в его силах,
чтобы она никогда так не поступала, -- однако разведчики -- люди
независимые, так что решение, что брать с собой в Нижнее Время, каждый
принимал сам. Как предупреждал ее Кит, есть среди разведчиков эдакие
самоубийцы, все время нарушающие священные правила разведки.
Брать с собой ружье в неизвестные время и место, где любое
огнестрельное оружие может оказаться анахронизмом, не просто глупо. Это
почти наверняка самоубийство.
Впрочем, на огневом рубеже она не увидела больше никого, и это
несколько ее обнадежило. Палеонтологи оживленно болтали, скидывая чехлы с
ружьями на столы Много чехлов. Марго зажмурилась при виде того, как они
обращаются с ними, позволяя им соскальзывать на пол, ударяя один о другой,
толкая узким концом чехла, где находится ствол, другой, более тяжелый чехол,
чтобы освободить место карабину с почти наверняка сбитым уже прицелом
Ничего. Им еще придется научиться осматривать и пристреливать свои ружья,
или Марго плохо знает Энн Уин Малхэни
Когда Энн заметила, что только один из пятерых ее учеников расстегивает
чехлы для проверки, а остальные четверо смотрят совсем в другую сторону, она
поняла, что что-то неладно, и оглянулась. Потом улыбнулась так, что Марго
даже стало немного не по себе.
-- А, это ты, -- рассмеялась Энн. -- А я-то думала, это призрак Мэрилин
Монро нас посетил.
Это заявление заставило-таки палеонтологов покраснеть и обратить
внимание на нераспакованное снаряжение. Ну, Марго так просто не смутить --
хм, Мэрилин Монро, секс-богиня двадцатого века? Ну, положим, Марго до нее
далеко, но все равно комплимент ей понравился. Энн кивнула ей. Марго с
удовольствием посекретничала бы с Энн -- но сейчас не время.
"Ох, ладно, -- думала она, решительно направляясь к ним, -- по крайней
мере посмотрю, что эти ученые кретины берут с собой". Утешившись этой
мыслью, Марго одолела оставшееся расстояние.
-- Привет, Энн! -- радостно поздоровалась она. -- Надеюсь, у тебя все
фантастически хорошо.
Энн рассмеялась и быстро, но крепко обняла ее, потом вернулась к своим
ученикам. Ей не очень-то просто было смотреть Марго в глаза -- а ведь Марго
не отличалась высоким ростом. Просто Энн была совсем уж миниатюрная.
-- Да, именно так. Абсолютно и фантастически хорошо. Через семь месяцев
у меня будет еще один ребенок. -- Она гордо погладила себя по животу. -- Так
что -- увы! -- никакой борьбы, -- усмехнулась она. -- Ну и пусть, это все
равно стихия Свена, а не моя. -- Глаза ее сощурились в довольной улыбке,
когда она окинула Марго взглядом. -- Дай-ка посмотреть на тебя, девочка. Ты
еще выросла! Но Малькольм так тискал тебя в объятиях на вокзале, что тогда я
не смогла это точно определить.
Щеки Марго снова покраснели, на этот раз сильнее. Кольцо на пальце
тянуло руку вниз, таким оно было тяжелым Она знала, что Энн заметила его в
ту же секунду, когда она вышла на огневой рубеж.
-- Отлично! -- решила Энн, по обыкновению подбоченившись. -- Ты
выглядишь гораздо лучше, когда у тебя на костях наросло немного мяса, а на
щеках появился румянец, бродячая ирландская кошка. Одно я знаю точно: этот
угрожающий зеленый взгляд не изменился ни капельки.
Марго ухмыльнулась.
-- Как дела с пари? Энн удивленно моргнула.
-- С пари?
-- Насчет того, скоро ли я окажусь в твоем положении.
-- Ах, с этим пари. -- Энн прищурилась. -- Ну как же, спорят, и
оживленно -- кто "за", кто "против". Всем известно, как ты рвешься получить
эту профессию, но всем известно также, что Малькольм Мур очень... гм... как
бы это сказать... настойчив, если чего-то действительно захочет.
Они улыбнулись друг другу. Потом Марго вспомнила про палеонтологов,
которые молча слушали, глядя на них круглыми глазами.
"Ох, черт, вот я и опять делаю то, чего обещала не делать".
Энн, возможно, догадываясь, о чем она думает, осторожно коснулась
пальцами ее руки, возвращая ее к реальности. Марго вздрогнула и очнулась.
-- Ты пришла на урок? В таком случае тебе придется немного подождать.
Или ты хочешь просто взять пачку мишеней и выбрать сама, из чего будешь
стрелять?
Марго кивнула.
-- Я хотела попробовать "винчестер" семьдесят третьей модели. Мы с
Малькольмом собираемся в Денвер, так что я думала, мне стоит поупражняться с
карабинами и винтовками того периода. А потом я бы хотела пострелять из
семьдесят шестой, "юбилейной" модели.
-- Только из двух?
Марго рассмеялась.
-- А кто учил меня выбирать для работы только правильное оружие? Это
так, для разминки. Завтра утром я хотела заняться пистолетами всех возможных
систем и производителей, только бы они были изобретены до тысяча восемьсот
восемьдесят пятого года; а потом Свен будет колошматить меня до самого
ленча.
Глаза Энн загорелись.
-- Ух ты, можно мне прийти посмотреть? У меня вроде нет в это время
занятий...
Марго удивленно посмотрела на нее.
-- Не могу же я запретить тебе приходить. И потом, мне может
понадобиться кто-нибудь, кто поможет мне уползти из зала.
Энн одобрительно улыбнулась.
-- О'кей, чертовка. Договорились. Ты на верном пути, детка, хоть и
проторчала в этом своем колледже целых шесть месяцев. В колледже, в котором,
я готова поспорить, даже тира не было.
-- Издеваешься? -- Ответ был кислый, как миннесотские яблоки. -- Тира?
Слава Богу, они там хоть грифельные доски отменили.
Энн печально покачала головой
-- Мне жаль времени, потерянного там, Наверху. Как ты думаешь, почему
мы переехали в Шангри-ла? -- Она вздрогнула при воспоминании о чем-то таком,
о чем не хотела бы говорить, потом вздохнула -- Ладно, можешь начинать
Возьми четвертую линию, если не возражаешь Я пока проведу лекцию по технике
безопасности, а потом уже перейдем к типам пистолетов и нарезных ружей Ты
ведь помнишь, где лежат ключи, да?
Все палеонтологи аж рты разинули от удивления.
Марго улыбнулась в ответ.
-- Угу, -- она озорно подмигнула, -- я даже помню, где ты прячешь
духовые трубки и иглометы с лазерным прицелом, не говоря уж о совсем крутых
штучках. Кстати, эту браунинговскую автоматическую винтовку починили? Мне
жутко нравилось стрелять из нее, пока ее не заело. -- Она еще раз подумала,
как себя держать перед этой шайкой салаг, скромно или крутить хвостом, и
выбрала скромность -- пусть это послужит им уроком. -- И мне до сих пор
ужасно стыдно, что ее заело по моей вине, а я так и не придумала, как
изготовить новую деталь. Так ее починили? Я ведь посылала деньги на ремонт.
-- Она затрепетала ресницами и постаралась принять томный вид, как у не до
конца утопленного котенка.
Энн хихикнула
-- Ох, ты как всегда невозможна То канючишь, то вдруг начинаешь
дерзить. Так и тянет тебя отшлепать! Иди и бери все, что тебе нужно, и не
мешай мне отрабатывать деньги моих клиентов. -- Она улыбнулась, чтобы слова
ее не показались обидными, но она так ведь и не ответила на вопрос про М-16.
Прежде чем отойти, Марго бросила взгляд на пистолеты и карабины, без
лишнего шума разложенные на столах за то время, пока они болтали. "Ого! Так
я и знала. Хитроумные -- и все равно тупицы. Типичные кабинетники. Можно
подумать, они меняются со временем..."
Марго нашла ключи там, где им и полагалось лежать, потом отперла
комнату-сейф. Сваренная из стальных пластин в четыре дюйма толщиной, с
тяжелой дверью на потайных петлях, она хранила в себе огнестрельное оружие
буквально всех исторических эпох -- с момента его изобретения в
четырнадцатом веке. Не закрывая за собой дверь, она услышала беззаботный
голос Энн, объясняющей новым ученикам:
-- Почему я... Марго... ключи? О, только потому, что... разведчица
времени. Да, до сих... очень лихо работает. Ее первая вылазка... очень
опасно... нестабильные Врата. Но она вытащила всех по очереди... малярия...
Марго поморщилась -- все в Шангри-ла знали, кто вытащил ее из огня
(буквально) в том путешествии, но она была все же еще молода и достаточно
тщеславна, чтобы пожалеть о том, что не видит физиономий этих сушеных
кабинетников, -- и вдруг чуть не задохнулась, когда устрашающая мысль чуть
не сбила ее с ног.
Ох, черт! До нее дошло, что у нее в запасе еще около трех месяцев,
прежде чем эти пятеро идиотов раструбят всем газетчикам из Верхнего Времени
о женщине -- разведчице времени по имени Марго Смит, работающей на ВВ-86. Ей
же житья не будет от репортеров, особенно из бульварных газетенок. А уж если
они в тебя вцепились, стряхнуть их почти невозможно.
Теперь она никогда не завершит обучения. Она сразу поняла извечную,
бескомпромиссную ненависть деда к репортерам. "Ладно, Марго, детка, попробуй
извлечь из этого максимум пользы, и, возможно, ты заработаешь репутацию,
достаточную даже на то, чтобы удовлетворить собственное эго".
Она улыбнулась сама себе, узнав про Марго Смит такие вещи, о наличии
которых до сегодняшнего дня не имела представления, и выбрала на полке
нарезного оружия прекрасный "винчестер" модели 73 .44-40, автоматически
проверив, не заряжен ли он. Она осторожно отложила его в сторону, дулом от
открытой двери. Потом нашла патроны к модели 76, "юбилейной" .45.75, смутно
припомнив, что у Энн должно быть два таких карабина. Поискав немного, она
нашла и сам "винчестер" модели 76 -- явно оригинал, -- очень похожий на
семьдесят третью модель, но массивнее и более мощного калибра. Он тоже был
разряжен, как и положено. "Юбилейный" предназначался для серьезной стрельбы.
Надо не забыть попросить Энн зарезервировать оба для их поездки в Денвер.
При виде семьдесят шестого Марго вспомнились винтовка Кута ван Биика и
этот жуткий Кейп Буффало. Это навсегда осталось в ее памяти. Она поспешно
отложила "юбилейный" вместе с современным набором для чистки оружия.
Никогда, никогда больше не пройдет Марго через Врата без подходящего оружия.
Отогнав воспоминания, Марго отнесла всю свою амуницию на четвертую
линию и разложила на столе. Энн посмотрела на нее и одобрительно кивнула --
очки в одной руке, наушники сдвинуты на щеку "режим лекции".
-- Дай знать, когда соберешься стрелять, Марго, -- окликнула она
Марго кивнула и стала, готовясь к стрельбе, краем уха слушать начало
лекции По крайней мере с ее места казалось, что палеонтологи не настроены
облегчать жизнь Энн.
Один из них -- электронные наушники Марго улавливали разговор на
поразительном расстоянии -- обращался к Энн тоном, способным заморозить даже
раскаленную лаву
-- Мы не собираемся ни брать под залог, ни тем более надевать весь этот
вздор! На кой черт нам защита глаз и ушей? Насколько мы договаривались, --
он постарался добавить в свой голос как можно больше яда, -- это будет
испытание нашего снаряжения перед полевой работой. В Нижнем Времени у нас не
будет ничего из этой чепухи! Верно?
Марго продолжала беззастенчиво подслушивать -- как еще можно
рассчитывать на выживание в жестоком мире, особенно если ты готовишься к
работе разведчика, которая и состоит в подслушивании и запоминании подобных
разговоров? Энн явно изо всех сил старалась не сорваться на грязную ругань
по-вьетнамски и по-гэльски, но давалось это ей нелегко
Как продемонстрировали в свое время первые, печальной памяти уроки
Марго, Энн могла передать желающим учиться много полезных навыков, но вот с
глупостью поделать не могла ничего. Результат? Некоторые клиенты
отказывались слушать ее, уходили в Нижнее Время, неправильно вооруженные и
неподготовленные, и возвращались обычно прямиком в больницу -- если
возвращались вообще
"Путешествия во времени, Инкорпорейтед", разумеется, старались сводить
информацию об этом к минимуму, однако руководство фирмы -- заботясь
исключительно о прибыльности Врат -- не делало ничего для приобретения
оружия или уроков самозащиты, прежде чем позволять туристу отправляться в
Нижнее Время Занятия у профессиональных инструкторов вокзала являлись
исключительно личным делом каждого и посещались на добровольной основе
Возможно, ей стоит предложить Буллу Моргану ввести обязательный курс
лекций. Она фыркнула. Он наверняка скажет ей, что учиться -- дело туристов,
а не его, и что если те настолько глупы, что отправляются в Нижнее Время без
этого, пусть получают то, что заслужили. И потом, Булл Морган ни в коем
случае не издаст такого закона -- ведь Ла-ла-ландия заслуженно пользуется
репутацией такого места, где народ обожает показывать кукиш любым законам и
правилам, кто бы их ни издал.
Так или иначе, но похоже, что Энн не помешает помощь в обуздании этих
недоумков, с тем чтобы они слушали ее, а не кричали о своих научных и прочих
заслугах Марго вздохнула и оставила свое снаряжение лежать на столе, дулами
в сторону мишеней, а сама вмешалась в разговор.
-- Эй, ребята! -- окликнула она их, использовав свой медовый голосок в
качестве наживки и очаровательно улыбаясь -- прямое предупреждение об
опасности для всех, кто хорошо ее знал (Энн даже вздрогнула), -- сорвала
защитные очки и наушники и тряхнула волосами. -- Видите это? -- Она подняла
наушники повыше, решив постараться как может. -- Это служит для защиты
слуха. Когда вы на огневом рубеже, не снимайте их. Все время. Вы очень
быстро можете оглохнуть, если не надвинете их на уши прежде, чем кто-то
откроет огонь.
-- Откуда вы знаете?
Один из ученых -- она не успела заметить, кто именно, -- задал этот
вопрос уже ей, а не Энн. Она пожала плечами.
-- Я знаю это, потому что утратила часть слуха в глухом переулке в
Уайтчепеле одним холодным утром тысяча восемьсот восемьдесят восьмого года.
Все молча смотрели на нее.
Она не стала добавлять, что стреляла не она, а Малькольм. Но потеря
слуха, пусть и небольшая, была все же налицо.
-- Я оглохла чуть сильнее, -- продолжала она, -- при открытии
нестабильных Врат, когда я упала в самое пекло битвы при Орлеане. Жанна
д'Арк, и злые как черт английские рыцари со своими лучниками, и еще более
злые французские рыцари -- и все схватились насмерть. Меня чуть не убили там
-- дважды -- прежде чем я благополучно вернулась в вокзальный лазарет.
После этого я распростилась с частью слуха в Южной Африке, удирая от
купцов-португальцев шестнадцатого века. Я попала в самую перестрелку. Мои
друзья поняли, что мне грозит опасность, и пришли мне на помощь -- и я
оказалась между ними и толпой немытых купцов, которые как раз собирались
жечь меня и моего помощника на костре.
Марго удалось удержаться от невольной дрожи при одном воспоминании об
этом -- и она вдруг поняла своего деда гораздо лучше, чем полагала
возможным. Ничего удивительного, что он так грубо отшил ее в тот первый
день, в "Нижнем Времени".
-- Поверьте мне, ружья на дымном порохе стреляют действительно очень
громко. Вы ведь не хотите оглохнуть, когда попадете в Нижнее Время? --
спросила Марго, мило улыбаясь. -- А что касается этого, -- она покрутила
пальцами прозрачные стрелковые очки, -- думаю, даже новичок сообразит, для
чего они. Я полагаю, никто из вас не хочет ослепнуть?
Никто не ответил, хотя в задних рядах и послышалось недовольное
бормотание. Марго пожала плечами.
-- В конце концов это ваши глаза и уши. Если у вас наготове запасные,
можете обходиться и без защитного снаряжения. -- Она еще раз мило
улыбнулась. -- Готова поспорить, что вы немного умнее. Думаю, уже ко
времени, когда вы получили диплом, не говоря уже об ученой степени, вы
научились отличать то, что не заслуживает внимания, от того, что не только
верно, но и жизненно необходимо. Правильно?
Стоявшая за спинами палеонтологов Энн обеими руками зажала рот, чтобы
не прыснуть. На глазах ее выступили слезы. Пять голов кивнули разом, словно
у марионеток.
-- Спасибо, Марго, за то, что готова нам помочь. Я думаю, теперь эти
ребята защитят свои ушки от того шума, что ты сейчас поднимешь! -- Энн
махнула рукой, и вся компания торопливо разобрала защитное снаряжение и
натянула наушники.
Марго взяла со стола "винчестер" семьдесят третьей модели -- карабин,
пользовавшийся на Старом Западе наибольшей популярностью. Она зарядила его,
крикнула: "Энн, я начинаю!" -- и прицелилась.
Бум!
Пятеро палеонтологов справа от нее разом подпрыгнули, несмотря на
защищавший уши толстый слой поролона и пластика.
Бум!
"Чуть выше и правее", -- пробормотала она себе, мысленно двигая точку
прицеливания, вместо того чтобы подстраивать прицел, -- способ, который
называется "поправка по-кентуккски", когда вы мысленно двигаете рисунок на
мишени на то же расстояние, на которое промахнулись при первом выстреле.
Третий "бум!" вогнал пулю точно туда, куда ей и хотелось: прямехонько в
"яблочко". Она расстреляла магазин и осталась довольна собой: единственные
попадания за пределами "девятки" были два пристрелочных выстрела. Ни одной
пули впустую! И ведь это несмотря на несколько месяцев, когда она даже в
руки ружья не брала. Она решила еще потренироваться.
Немного погодя Марго улыбнулась своей последней мишени и опустила
карабин. Ее так и подмывало вернуться к группе, хотя бы только глянуть, что
у них за ружья, но она боялась испортить Энн лекцию -- она и так взяла на
себя слишком много. Словно уловив ее желание, Энн оглянулась и махнула ей
рукой.
Марго подошла, и Энн выразительным жестом предложила ей осмотреть
оружие. Марго поняла, что это тоже часть урока -- ее урока, при котором Энн
проверяла ее суждения и оценки. Она внимательно посмотрела на аккуратно
разложенные ружья и пистолеты. Осмотр лишь подтвердил то, что она
подозревала и раньше.
-- Гм... у них здесь славный "винчестер" девяносто четвертой модели, а,
Энн? Жаль, жаль... -- Она покосилась на палеонтологов. -- Вам придется их
заменить. Да-да, все до единого. Полный анахронизм. Начать с того, что вся
система перезарядки у девяносто четвертого отличается от семьдесят третьего
и шестого.
-- Какое это все имеет значение? -- спросил низкий сердитый голос
откуда-то из-за спин аспирантов. -- Поставьте их рядом, они же совершенно
одинаковы!
Она покачала головой.
-- Простите, но нет, они неодинаковы.
-- Совсем неодинаковы, -- вмешалась Энн. Марго вздрогнула, но увидела
ехидную искорку в глазах Энн и сразу же почувствовала себя лучше.
-- Так вот, -- продолжала Энн, -- там, куда вы собираетесь, кто-нибудь
из местных обязательно увидит ваши девяносто четвертые достаточно близко,
чтобы заметить разницу.
-- От этого никуда не деться, -- согласилась Марго, с наслаждением
глядя на синхронность, с какой головы снова повернулись в ее сторону.
"Возможно, как-нибудь, когда мне нечего будет делать в каникулы, стоит
попробовать заняться преподаванием. В конце концов полномочия у меня на это
есть".
Ну, на самом деле, конечно, их у нее не было. Просто она никак не могла
устоять перед соблазном покрутить хвостом -- так кошки готовы узлом
завязаться на всем, что пахнет валерьянкой.
-- Милая девушка, -- начал один из мужчин голосом, неожиданно глубоким
для того длинного скелета, который он считал своим телом, -- вы оспариваете
мое суждение? Я, -- продолжал он тоном, надменным, как у нью-йоркского
таксиста, -- лично выбрал каждый предмет из всего этого арсенала. -- Он с
достоинством прокашлялся. -- Десять лет в составе сборной Гарварда,
Национальная Стрелковая Ассоциация.
"Гарвард? Тьфу ты, черт! Теряю квалификацию". Она готова была
поручиться, что он из Йейля.
Она встретила и спокойно выдержала его взгляд -- достаточно долго,
чтобы дать ему понять, что слова его не произвели на нее особого
впечатления.
-- Хорошо, сэр, -- вежливо ответила она. -- Я не сомневаюсь, что вы
великолепно владеете прекрасно сбалансированной винтовкой -- "аншютц"
пятьдесят четвертой модели, верно?
"Ба! -- сказал кто-то за спиной длинного профессора. -- Классика, да и
только!" -- на что кто-то другой ответил шепотом: "Университетская сборная
по пулевой стрельбе? Да ты знаешь, как их мало осталось?"
Марго сдержала улыбку при виде того, как покраснело лицо мужчины:
конечно, поставить его на место было бы нетрудно и даже приятно, но главное
все же -- заставить этих лопухов учиться. Прежде чем тот успел повернуться и
обрушиться на говоривших, Марго снова взяла инициативу в свои руки:
-- "Аншютц" пятьдесят четвертой модели великолепен для спортивной
стрельбы, но выбирать ружье, от которого будет зависеть ваша жизнь, --
немного другое дело... Нет, -- поправилась она, -- совсем другое.
Профессор, гордость которого была явно уязвлена, открыл рот, чтобы
возразить, но тут в разговор вмешалась Энн -- деловая женщина, умеющая
погладить по шерстке, когда это необходимо.
-- Вы должны простить Марго ее манеры, доктор Реджинальд-Хардинг Уверяю
вас, все разведчики времени немного... немного прямолинейны.
Хмурое лицо профессора чуть-чуть прояснилось. Энн Уин Малхэни одарила
его своей самой очаровательной улыбкой -- верный признак того, что она
питает глубокое отвращение к его особе, но не к некоторой части его
экспедиционных денег
-- Тем не менее разведчики знают, что говорят, -- если бы не это, им бы
не выжить при их работе А вот эта, -- она кивнула в сторону Марго, -- прошла
наилучшую подготовку из всех возможных. Я учила ее огнестрельному и прочему
баллистическому оружию, Свен Бейли -- боевым единоборствам и холодному
оружию, Кит Карсон лично составил учебный план и сам принимал участие в
курсе обучения. И наконец, лучший из всех независимых гидов туристической
индустрии научил ее всему остальному, чему не могли мы. Ну, например, тому,
как выжить в лондонском Ист-Энде конца прошлого века.
-- Ладно, -- буркнул профессор голосом кислым, будто он съел дюжину
лимонов. -- Тогда будьте добры, объясните, почему наше оружие анахронично
или не подходит для наших целей.
"Ух ты, должно быть, эти слова дались тебе не очень-то легко".
-- Олл райт -- Она тоже умела быть вежливой, когда надо, хотя это и
требовало от нее значительных усилий. Но она и сама училась. Умение владеть
собой наверняка сослужит ей добрую службу, когда она станет разведчиком. И
потом, ее дед довел это умение до совершенства и возвел в привычку --
сначала для того, чтобы выжить, а потом для того, чтобы защитить себя от
толп восторженных туристов, глазеющих на него и задающих идиотские вопросы.
А на нее он кричал и сердился только потому, что знал то, чему ей еще только
предстояло научиться: контролировать свои эмоции, усмирять злость и
гордость, для разведчика -- вопрос жизни и смерти.
Ну что ж, хорошо! Эти идиоты действительно научили ее кое-чему!
-- Отлично. Тогда для начала отодвиньте затворы -- Энн поможет вам,
если нужно, -- и проверьте, не заряжено ли ваше оружие.
Те послушно принялись за дело, пока они с Энн прогуливались у них за
спиной, поправляя и показывая. Главный инструктор по стрельбе Ла-ла-ландии
явно развлекалась вовсю, выполняя команды Марго, -- в конце концов это тоже
был экзамен. Марго показывала все, чему выучилась у нее. "Хорошо еще, я
вызубрила в колледже все книжки, которые присылал мне Кит..."
-- О'кей, -- кивнула Марго. -- Теперь, передергивая затвор, загляните
сверху в механизм подачи.
Хорошо пригнанные друг к другу металлические детали щелкнули.
-- Заметили что-нибудь?
-- Подающая рамка качается, как на шарнире, -- подал голос один из
мужчин помоложе. -- И механизм подачи компактнее, чем у многих винтовок.
-- Очень хорошо.
Молодой мужчина вздрогнул, удивленно поднял на нее глаза и запоздало
улыбнулся:
-- Спасибо.
-- О'кей, ученики, -- вступила в свои права инструктора Энн; в голосе
ее появились неожиданно властные, командные нотки. -- Кто-нибудь знает,
почему механизм девяносто четвертой модели имеет такое устройство?
Было совершенно очевидно, что только этот молодой человек имеет
какое-то представление об общем устройстве огнестрельного оружия. Он
покосился на остальных, подождал, не заговорит ли кто, и только после этого
откашлялся.
-- Должно быть, это самый надежный способ досылания патрона в
патронник. И наверное, здесь меньше движущихся частей.
-- Очень хорошо, -- кивнула Энн и покосилась на Марго, как бы предлагая
ей продолжить лекцию.
Марго сделала глубокий вздох, набралась храбрости и постаралась
припомнить все, что знала, -- на самом деле не так уж и много.
-- Итак, вы заметили одну важную особенность девяносто четвертого
"винчестера" -- его система подачи действительно качается на шарнире,
скажем, как качели при каждом вашем выстреле, подавая в патронник новый
патрон. О'кей, положите ваши карабины и подойдите ко мне.
Палеонтологи мгновенно окружили ее плотным кольцом.
-- А теперь смотрите. -- Она взяла свой "семьдесят третий" и подняла
его так, чтобы всем было видно. -- Видите разницу? -- Она медленно
передернула затвор, чтобы все успели увидеть. -- На семьдесят третьей и
семьдесят шестой моделях система подачи движется просто вверх-вниз. Вроде
лифта. Это важно для вас и ваших изысканий в Нижнем Времени. Кто-нибудь
знает почему?
Кое-кто задумчиво прикусил губу. На этот раз первой заговорила молодая
женщина:
-- Потому что кто-нибудь может заметить разницу, когда мы будем
собирать их в Денвере?
-- Вот именно. Ни один из местных старожилов не упустит этой детали.
Они очень внимательны к оружию. К любому оружию. Во-первых, ружья сохраняют
им жизнь, а во-вторых, я не встречала еще мужчин, которые не любили бы
возиться с такими игрушками.
Оба аспиранта мужского пола покраснели как раки. Она не обратила на это
внимания, как не обращала внимания почти на всех парней.
-- А теперь возьмите свои "девяносто четвертые" и держите их дулом в
потолок.
На этот раз все послушно повернулись к ней, осторожно держа свои
карабины вверх дулом.
-- О'кей. Осмотрите их внимательно. Например, вот этой боковой доски
моего "семьдесят третьего" на ваших "девяносто четвертых" нет. Так вот,
любой старый поселенец, который заметит, что у ваших карабинов нет боковых
досок... и поверьте мне, кто-нибудь, и не один, наверняка заметит! В общем,
как только они увидят эту маленькую деталь, они поймут, что такого еще не
видели. И они могут весьма заинтересоваться этим. А мне кажется, что
любопытство к вашей группе или вашему снаряжению как раз то, чего вы бы
хотели избежать.
Она холодно улыбнулась и нанесла последний удар:
-- Любой житель Дикого Запада, увидев эти "девяносто четвертые", сразу
же подумает, что это, черт возьми, такое, и где вы, черт возьми, это взяли.
Полагаю, что единственный образец девяносто четвертой модели, существовавший
в тысяча восемьсот восемьдесят пятом году, находился в мастерской в Огдене,
штат Юта, где братья Браунинг как раз завершали его разработку. Винчестер
сразу же выкупил у них права на производство, как только увидел, насколько
хорошо те усовершенствовали их старые модели.
Но девяносто четвертая модель не сразу пошла в производство, потому что
сначала Винчестеру пришлось выкупать права, а потом поработать немного над
конструкцией, пока она не начала соответствовать их стандартам качества, а
потом еще переоснастить завод, ну и так далее -- все обычные проволочки при
переходе от прототипа к коммерческому производству.
Прежде чем она успела сказать что-то еще -- и прежде чем кто-либо из
палеонтологов набрался смелости, чтобы задать вопрос, -- дверь тира
распахнулась, пропустив немного свежего воздуха, Малькольма и Кита Карсона.

Глава 11

Те, кто видел фотографии, поперхнулись. Малькольм только улыбался,
игнорируя это, из-за чего сердитее забилось так сильно, что она почти забыла
о симпатичных молодых аспирантах. Улыбка Малькольма превращала ее
внутренности -- да и кости, пожалуй, тоже -- в желе.
-- Ага, вот ты где! -- воскликнул Малькольм, и на его длинном,
костлявом, загорелом лице читалось явное облегчение. -- А я думал, что ты
уже ушла отсюда помериться силами со Свеном. Мы заходили к нему. Он дуется.
-- Я просто откладываю, -- хитро прищурилась Марго. -- Стоит ему
швырнуть меня пару раз, как я выбываю из строя на весь следующий день.
-- Уверен, -- ухмыльнулся Кит, -- что ты гордишься этим, девочка.
Она показала ему язык, поцеловала Малькольма -- достаточно страстно,
чтобы воспламенить его, но недостаточно, чтобы он потерял голову и утащил ее
отсюда. Оторвавшись от него, она улыбнулась ему, глядя прямо в глаза, обещая
продолжить позже, потом чуть не сокрушила ребра Киту. Это слегка застало его
врасплох, но он не сопротивлялся. Он нагнулся и поцеловал ее несколько раз в
волосы, словно не веря, что это происходит на самом деле.
Когда она заглянула наконец ему в глаза, она увидела в них радость и
боль
-- Я все сделаю, -- прошептала она. -- Все-все. Я даже расскажу тебе
все про мою жизнь. Я знаю, мне давно следовало сделать это, но я боялась.
После уроков, ладно?
Кит только зажмурился.
-- Я... да, конечно. -- Он открыл глаза и осторожно откашлялся. --
Насколько я понимаю, у тебя сейчас ученики?
Она вздохнула и застенчиво потупилась.
-- Ага. И как почти все, чем я занимаюсь, это, похоже, входит в мое
обучение.
Кит с Малькольмом одобрительно кивнули.
-- Что ж, это хорошо, что ты поняла это, -- и, главное, сама, --
добавил Кит.
Марго взяла Малькольма за руку и положила ее себе на талию.
-- Прошу внимания, -- объявила она. -- Этот джентльмен, который
обнимает меня, -- доктор Мур, независимый гид по времени, высоко ценимый
хорошо известными и богатыми людьми: мужчинами и женщинами, носящими
европейские дворянские титулы, американскими промышленными и компьютерными
магнатами, влиятельными журналистами и голливудскими звездами. Они
приглашают доктора Мура для частных туров, лежащих в стороне от туристских
маршрутов, чтобы не выслушивать обычный, повторяющийся раз от разу вздор.
Помимо этого, доктор Мур ведет выгодные операции с драгоценными камнями, --
Малькольм предостерегающе сжал ее руку, -- а еще он обладатель ученых
степеней по антропологии и античной культуре и -- к моему большому
удовольствию -- мой жених.
До них донеслось несколько сдавленных стонов. Глаза Малькольма, когда
Марго заглянула в них, лучились смехом.
Тем не менее Кит как-то странно посмотрел на нее.
-- А этот знаменитый герой, -- продолжала она, высвободившись из
объятий Малькольма настолько, чтобы дотянуться до мозолистой руки деда, --
наверное, самый знаменитый затворник на земле. Вам сильно повезло, ибо вы
повстречались с одним из самых первых разведчиков времени, обследовавших
Главные Врата с самого начала, когда они начали открываться и закрываться по
более-менее стабильному графику. Прекрасно зная об угрозе затенения, он
продолжал разведывать различные Врата до тех пор, пока риск не оказался
слишком велик, а потом осел здесь в качестве владельца одной из самых
престижных гостиниц в мире, "Замка Эдо". Мне доставляет огромное
удовольствие представить вам легендарного разведчика времени Вокзала
Шангри-ла, Кита Карсона. -- Она старательно обошла тот факт, что он
приходился ей дедом.
Выпученные глаза обратились на Кита; вид у аспирантов был при этом
такой, словно они вот-вот лишатся чувств в присутствии бога во плоти.
-- Где, черт возьми, ты научилась так цветисто трепать языком? --
спросил шепотом Кит, наклонившись к ней.
-- В том идиотском колледже, куда ты меня послал, -- отвечала Марго
таким же зловещим шепотом. -- Можешь себе представить, меня там заставляли
изучать этикет!
Этикет стал вторым курсом, ее заставили изучать этот самый этикет
вместо математики, которой ей отчаянно не хватало. Марго ужасно хотелось
освоить свой личный журнал и АПВО -- систему абсолютной
пространственно-временной ориентации, -- а для этого требовалась уйма
математических познаний. Поэтому, когда ей так и не удалось мольбами,
слезами и скандалами добиться того курса, который ей действительно был
необходим, она в ярости вылетела из кабинета декана и принялась строить
планы, как добиться своего. Ей пришлось самой купить все необходимые
учебники по предмету, в котором ей отказали, и продираться через них до тех
пор, пока не начала хоть немного понимать смысл каждой теоремы и формулы
Уже немного лучше понимая смысл своих действий, она разработала для
себя свой собственный ритуал, который повторяла каждый вечер: после ужина
она неслась из кафетерия к себе в комнату и корпела над учебниками до
темноты. И если небо было ясным -- а зимой это случалось часто, -- она
доставала свой АПВО и начинала обходить с ним двор, образованный четырьмя
корпусами студенческих общежитии, привязываясь по звездам и надиктовывая
результаты измерений в микрофон журнала.
Потом она, не обращая внимания на косые взгляды студентов, видевших,
как она разговаривает с собой во дворе и тычет в небо маленькой коробочкой,
и на похотливые взгляды других студентов, которым было наплевать, сошла она
с ума или нет, только бы дорваться до того, что у нее под джинсами в
обтяжку, возвращалась к себе в комнату и тщательно сверяла результаты
измерений для каждой звезды.
Конечно, математических познаний ей еще не хватало, но она уже неплохо
освоила те формулы, которые требовались ей для привязки на местности. И она
выучила-таки этот проклятый "этикет". Получила за него свою вонючую пятерку
с плюсом "Вот только этикета и декламации мне не хватало, чтобы отправляться
в Нижнее Время через неразведанные Врата!"
Тут до нее дошло, что с лицом деда что-то произошло. Глаза его
буквально горели от гнева, и его рыжеватые брови сошлись на переносице,
покрыв весь лоб паутиной морщин -- увы, некоторые из них появились в свое
время по ее вине.
-- Мы поговорим еще об этом наедине, -- пробормотал он. -- Я хочу знать
все про этот колледж. Все.
"По крайней мере он разозлился не на меня", -- немного успокоилась
Марго. Никто, даже она, не хотел бы попасть под горячую руку Киту Карсону.
Ей самой приходилось попадать, и слишком часто, так что еще одного раза ей
не хотелось совсем.
-- И еще, Марго, -- добавил Кит без намека на улыбку, -- сделай дедушке
одолжение, ладно? Брось к чертовой матери этот несчастный этикет и говори
по-человечески, а не то я отведу тебя за шкирку в спортзал к Свену и душу из
тебя там выколочу, пока ты снова не превратишься в мою нормальную внучку.
Марго -- чуть разозлившись, чуть успокоившись и очень сильно чувствуя,
как сильно он ее любит, -- встретила его взгляд с опасной улыбкой на губах.
-- Так-так, рукоприкладство по отношению к детям? И тебе не стыдно? --
Улыбка ее сделалась шире. -- А что до выколачивания меня.. Можешь
попробовать
Впрочем, сколько она помнила Кита, лицо его почти всегда было мрачнее
тучи.
-- Ох, да не переживай ты так, -- шепнула она, прежде чем он успел
сказать еще что-то. -- Я ведь тоже терпеть не могу всей этой ерунды. Я буду
умницей.
Кит заметно успокоился, улыбнулся и нежно взъерошил ей волосы.
-- О'кей, огнедышащая. Валяй продолжай урок после того, как закончишь
представлять нас друг другу.
Поскольку Марго не знала, как зовут ученых, она повернулась к Энн Уж
Энн-то наверняка должна знать имена своих клиентов!
И тут Марго обнаружила, что Кит может еще удивить даже ее. Сделав над
собой усилие, она не раскрыла рот, когда Кит вежливо поздоровался с каждым
на родном языке, точнее, на языке, который они могли бы знать кроме
английского: на идише с доктором Рубинштейном, на безупречном украинском с
Василько, глаза которого расширились настолько, что стали напоминать два
ярко-голубых бассейна. Василько ответил что-то по-украински, отчего Кит
улыбнулся. От приветствия на арабском щеки Кэти порозовели -- она явно была
знакома с арабским достаточно, чтобы понять фразу, произнесенную Китом.
Затем он повернулся ко второму доктору-палеонтологу.
-- Я восхищаюсь вашей работой, доктор Реджинальд-Хардинг. Я видел, во
что превратился Американский Музей после Происшествия. То, как вы смогли
собрать средства на восстановление его, не говоря уже о реставрации
ископаемых останков и других бесценных экспонатов, сильно смахивает на чудо.
Для меня большое удовольствие познакомиться наконец с вами.
Они обменялись рукопожатием. Вид у доктора Реджинальд-Хардинга был при
этом несколько ошалелый, чтобы не сказать напуганный. Если это не прошло
мимо внимания Марго, то Кит тем более не мог не заметить этого, поэтому
одарил профессора своей всемирно известной улыбкой.
Последним в очереди оказался аспирант Адер Маккиннон. Тот только
разинул рот, покраснев как рак, когда Кит обратился к нему по-гэльски.
-- Нет? -- вздохнул Кит. -- Ну что ж, в конце концов вы ведь не
завершили еще своего образования. У вас еще куча времени на то, чтобы
выучить его до получения ученой степени.
-- Я всегда... всегда хотел выучить его, -- пробормотал Адер, покраснев
еще сильнее. -- Ведь иначе какой из меня Маккиннон? Иногда... нет, ничего.
Кит кивнул, соглашаясь с тем, что осталось невысказанным.
Покончив с представлениями, доктор Рубинштейн выступил вперед и пожал
руки Киту и Малькольму.
-- Поверьте мне, джентльмены, знакомство с вами -- большая честь для
меня. Вы, сэр, и так уже известны всем и каждому, -- обратился он к Киту, --
а вам, доктор Мур, повезло. Чертовски повезло. Насколько я понял, вы оба
обучали эту юную леди? Она, конечно, немного прямолинейна, -- он улыбнулся,
потерев подбородок, -- но она знает, что говорит. Очень неплохо знает. И ее,
гм... скажем, радикальные предложения не лишены оснований и изложены весьма
убедительно. -- На этот раз доктор Рубинштейн улыбнулся ей. -- Теперь я
вижу, чему вы обязаны такой блестящей подготовкой.
Странно, но она испытала лишь раздражение.
"Ага, значит, я нахалка, но стоило появиться Киту Карсону, так я сразу
стала умницей? Нет, дядя, ты еще не все понял".
-- О да, конечно, -- произнесла она вслух безмятежно. -- Вы, конечно,
правы, знания, полученные у них, более чем основательны, -- она почти
услышала, как ехидно фыркнул Кит про себя, -- но поверьте мне, необходима
еще и уйма теоретических знаний. В общем, учеба никогда не кончается. Верно,
дедушка?
Она еще никогда не называла его так. Он моментально застыл, не в силах
вымолвить ни слова.
-- Верно, -- отозвался он наконец. -- Даже выйдя в отставку, я
продолжаю учиться -- мало ли что. Вот сейчас, например, я изучаю по
учебникам древние китайские диалекты и хорватский, очищенный от воздействия
сербского, а также историю и культуру хорватского народа. И все это на
случай, если все-таки рискну на старости лет попробовать эти новые Врата на
В В-16. Безусловно не туристские Врата, но научный потенциал их, говорят,
потрясающий. -- Глаза его увлеченно горели.
На палеонтологов это явно произвело большое впечатление.
Кит еще раз взъерошил Марго волосы, вложив в это прикосновение все, что
было у него на уме.
Марго кашлянула, отчаянно жалея, что они с ним не наедине, чтобы
поговорить по душам. Ей нужно было рассказать ему все, что случилась с ее
матерью, дочерью Кита, которую тот не видел ни разу и даже не знал о ее
существовании до тех пор, пока об этом ему не сказала Марго. Собственно, она
почти ничего и не сказала ему еще, кроме того, как ее звали и что она
умерла. Марго поежилась при воспоминании о том разговоре у прудика "Замка
Эдо". Она была тогда так неопытна, так боялась его -- она просто не могла
тогда сказать ему все то, о чем молили его глаза.
На этот раз она не будет такой трусихой. И она обнимет его, пока он
будет плакать над несчастной судьбой своей дочери.
"Ой, Марго, что-то очень уж ты раскисла. Тебе еще дело делать, а как ты
собираешься учить этих олухов, шмыгая носом и утирая слезы, скажи на
милость?"
Она заставила себя встряхнуться и снова повернулась к своим ученикам.
-- Да, кстати: вам всем обязательно надо заглянуть в салон "Костюмы и
аксессуары" Конни Логан, не только ради одежды того времени -- она у нее
самая лучшая, и вы можете взять ее напрокат, сэкономив на покупке, -- но и
для того, чтобы купить хороший словарь разговорного языка Дикого Запада,
чтобы не попасть впросак. Язык Старого Запада может показаться почти
непонятной тарабарщиной для любого, кроме местных, но как раз они-то и
сочтут вас зеленым новичком. Вам надо хорошо поработать над языком.
Сама она немного набралась его в школе, но ей еще предстояло заниматься
и заниматься до отправки с Малькольмом в Денвер.
-- Но, -- спросил Адер Маккиннон, вспотев от умственного усилия, --
разве это не диалект английского?
-- Нет, -- тихо ответил Малькольм. -- До тех пор пока вы не сможете
ответить мне, что точно означают такие слова и выражения, как "маслобойка",
"сьенага", "иерусалимский гробовщик", "ювелирка" или "грудь в каменьях", вам
лучше засесть в библиотеку с хорошим словарем и вызубрить все это. Вам это
будет просто необходимо следующие три месяца в дикой стране, вдали от
более-менее цивилизованного Денвера.
Адер ошеломленно покачал головой.
-- Конечно, я понимаю, что говорить как местный желательно, но почему
так категорично? Так называемые олухи с Востока ведь тоже не говорили
поместному, верно? И если уж на то пошло, что означают эти "иерусалимский
гробовщик" или совершенно нормальные слова вроде "ювелирки"?
-- Да, -- согласился Малькольм. -- Олухи не говорили по-местному,
попадая туда. Они терялись в чужой культуре, пытаясь выжить и постепенно
вжиться в ту среду, в которой они оказались. Короче, они были чужаками и
зелеными новичками, а новички считались хорошей дичью.
-- Очень хорошей дичью, -- серьезно добавил Кит. -- Конечно,
пограничные войны были не так страшны, как их показывают в кино, хотя все
равно страшны, а уровень преступности в Додж-Сити уступал, скажем, Нью-Йорку
или Вашингтону, округ Колумбия, середины девяностых годов двадцатого века.
Но вооруженные нападения на чужаков -- как со стороны опытных одиночек, так
и целых банд -- были вполне привычным явлением. Даже мелкие мошенники могли
сорвать изрядный куш, говоря то, что на первый взгляд казалось совсем другим
и что новички, на свою беду, обнаруживали слишком поздно, оставшись без
земли, или без коня, или чем они там еще рисковали. И поскольку контракт
заключался вполне легальный, эти бедолаги уже ничего не могли с этим
поделать. Разве что найти наемного убийцу -- если у них оставалось, конечно,
хоть немного денег, -- чтобы тот выследил ублюдка и прикончил его.
Марго снова взяла Кита за руку, на этот раз осторожнее, поняв, что она
сжимала ее слишком сильно.
-- Это дедушка разведывал Врата Дикого Запада, -- пояснила она.
Он хмыкнул:
-- Это работа разведчиков -- изучать новые Врата. В том, чтобы пройти
во Врата Дикого Запада, не было ничего геройского, уверяю вас. Были Врата
куда труднее и опаснее.
Ну конечно, это деликатный намек на катастрофическую экспедицию Марго в
Южную Африку. Она покраснела, но руки деда не выпустила.
Доктор Рубинштейн понимающе кивнул.
-- Я полагаю, Римские Врата были исключительно трудны.
-- О, пройти туда было совсем несложно, -- рассмеялся Кит. -- Вот выйти
обратно оказалось неплохим испытанием смекалки и ловкости.
И это все, что он может сказать об одном из самых опасных, можно
считать, смертельно опасных своих приключений! Его невольное выступление на
арене Большого Цирка давно уже стало легендой.
-- Ладно, -- пробормотала Марго. -- Я... гм... пожалуй, вернусь к своей
тренировке. Не буду тебе больше мешать, Энн.
Крошечная инструктор по стрельбе благодарно кивнула ей. Действительно,
заставить таких учеников слушать внимательно было, наверное, не легче, чем
укротить особо строптивого коня.
-- Мы подождем здесь, пока ты не закончишь, -- тихо сказал Кит.
Она только кивнула, удержавшись от вздоха. "Еще один экзамен, будь он
неладен..."
Однако на этот раз она и не думала ни спорить, ни возражать, ни
закатывать детские истерики. Она просто надвинула наушники, надела очки,
крикнула: "Стреляю!" -- чтобы все, включая Кита и Малькольма, успели сделать
то же самое, и, несмотря на взвинченные нервы, всадила в "яблочко" еще две
коробки патронов 44-40. Потом сменила карабин на "юбилейный" и не
осрамилась, расстреляв три коробки патронов почти исключительно в "десятку"
и "девятку". Несколько раз она, конечно, промазала -- мешали вспотевшие
руки, да и глаза устали, но даже без учета того, что она не тренировалась
почти полгода, результаты были очень даже ничего, и она знала это.
-- Ну? -- спросила она, протягивая мишени.
Два самых главных человека в ее жизни сдвинули головы, вглядываясь в
мишени и отмечая каждое попадание за пределами девятого круга.
-- Ну, мягко говоря, -- начал Кит, -- ты могла бы еще потренироваться и
укрепить кисти, но для первого раза после полугодового перерыва неплохо,
очень даже неплохо.
Марго забыла свои страхи и сразу же почувствовала себя на седьмом небе
от радости.
-- Эй, -- окликнул ее Малькольм, -- спустись на землю!
Она вздохнула и позволила себе мягко приземлиться. Она открыла глаза и
обнаружила себя глядящей прямо в глаза Малькольму.
-- Да? -- спросила она мягко.
Он не произнес ничего. Он просто целовал ее до тех пор, пока она не
воспарила снова. Когда она смогла наконец вздохнуть, голова у нее шла
кругом.
-- Уау! Где это ты научился такому?
Малькольм погладил ее по щеке.
-- У одной моей знакомой рыжей чертовки. Она... как бы это сказать...
очень убедительно объясняет.
Марго покраснела до корней волос. Малькольм только улыбнулся.
-- Могу я, гм... унести все это на место, чтобы мы могли убраться
отсюда?
-- Да-а, -- протянул Кит, и в глазах его загорелся хитрый огонек. -- Мы
пообедаем где-нибудь, а потом, с позволения Малькольма, я украду тебя у него
ненадолго, чтобы спокойно побеседовать. О'кей?
-- Идет, -- только и смогла ответить она.
Они помогли ей почистить ружья, потом она убрала все снаряжение и
заперла оружейную комнату, положив ключи на место. Проделав все это, Марго
Смит взяла Кита с Малькольмом под руки, и они втроем вышли из тира,
сопровождаемые все еще пораженными взглядами.
Только оказавшись на улице, за шумоизолирующими стеклами, все трое
начали хохотать как безумные. Впрочем, этот смех был воистину целебным -- он
смыл робость и боль одиночества, оставив только ощущение душевной близости и
окрепшей любви, которую Марго испытывала к ним обоим Она чувствовала, что не
достойна этой любви, но -- видит Бог! -- она старалась изо всех сил, чтобы
заслужить ее
-- Кто последний у лифта -- тот мокрая курица! -- объявила Марго и
резвой газелью рванулась вперед.
Она ни капельки не удивилась, когда Кит ворвался в лифт следом за ней,
перехватив ее руку, когда она уже тянулась к кнопке. Малькольм нырнул в
кабину секундой позже.
-- Теряешь форму! -- буркнул Кит.
-- Ха! Скажи спасибо твоей ненасытной внучке.
Кит только усмехнулся и подмигнул Марго, покрасневшей, как свекла, но
продолжавшей смеяться. Лифт бесшумно вознес их вверх, двери отворились, и их
смех выплеснулся в Общий зал. Они направились прямиком в "Радость
эпикурейца" на обед, который обещал стать не заурядным принятием пищи.
Да и как могло быть иначе, если блюда заказывал сам Кеннет (Кит)
Карсон?

Глава 12

Была как раз смена Маркуса, когда в гриль-бар "Нижнее Время" вошел
_
он_
, спокойный и невозмутимый как генерал, устраивающий смотр новобранцам в
лагере Марция. Стакан выпал из онемевших пальцев Маркуса и разбился за
барной стойкой. _
Он_
покосился в его сторону, чуть заметно кивнул, не меняя
брюзгливо-скучающего выражения лица, и уселся в дальнем углу так, словно
Маркуса и не существовало вовсе.
Страх и гнев разом накатили на Маркуса, как волны дурноты от
нестабильных Врат. Годы, проведенные им на ВВ-86, изменили его больше, чем
он думал, -- воспоминания о рабстве стерлись от доброго обращения в этом
месте, где люди вроде Кита Карсона и Скитера Джексона видели в нем человека,
а не предмет собственности. За эти годы он привык уже к тому, что он
свободен, что никто не имеет права называть его рабом, однако в то короткое,
жуткое мгновение, когда глаза его бывшего господина равнодушно скользнули по
нему, воспоминания о рабстве навалились на него, словно заключив в стальную
клетку.
Маркус продолжал стоять, словно ноги его приросли к полу, не веря в то,
что он действительно мог забыть это ужасающее, знакомое, небрежное отрицание
его как личности.
-- Эй, Маркус, а ну убери это безобразие!
Он обернулся и увидел нахмурившегося управляющего.
Маркус опустился и предательски дрожащими руками подобрал битое стекло.
Собрав все осколки и выбросив их в мусорный контейнер, Маркус вымыл и вытер
руки, упрямо продолжавшие дрожать. Он набрался смелости. Ему не хотелось
делать эти несколько шагов, но он понимал, что это необходимо. Он до сих пор
оставался должен большую сумму денег этому человеку, имени которого он не
знал, называя его просто "домус", как и положено рабу, обращающемуся к
своему господину. Он слишком живо вспомнил выражение холодной издевки в
глазах этого человека, когда тот впервые увидел Маркуса в вонючем загоне для
рабов.
Он вышел из-за относительно надежного укрытия, каким казалась ему
теперь стойка бара, и подошел к столику в полутемном углу. _
Он_
снова поднял
на него взгляд, слово пастух, прикидывающий возможную стоимость своего
скота. Все внутри Маркуса сжалось.
-- Что будете заказывать? -- прошептал он, не в силах совладать с
голосом.
За прошедшие несколько лет его бывший хозяин не очень изменился.
Немного похудел, немного поседел. Но глаза остались все те же: темные,
горящие.
-- Пиво. Рюмку виски.
Маркус принес заказанное питье, отчаянно стараясь остановить звон
стекла на маленьком круглом подносе. Это не укрылось от зоркого взгляда, и
_
он_
улыбнулся.
-- Очень хорошо, -- пробормотал _
он
_. -- Пока все.
Маркус поклонился и отошел. Весь следующий час он ощущал на себе жгучее
прикосновение темного взгляда -- тот наблюдал, как он разливает питье,
собирает плату и чаевые, готовит сандвичи и закуски в моменты прилива и
отлива клиентов. Маркус молился всем богам, чтобы они дали ему сил выдержать
это испытание. "Зачем он пришел? Почему не сказал мне больше ни слова? У
меня теперь есть золото, чтобы вернуть ему те деньги, что он отдал за меня.
У меня есть..."
И первый из всех этих вопросов, снова и снова: "Почему он молчит? Он
только сидит и смотрит". Мужчина допил свое пиво, положил деньги на стол и
вышел, даже не оглянувшись. Маркус прислонился к стойке -- ноги плохо
держали его
-- Маркус?
Он вздрогнул так сильно, что чуть не упал. Управляющий подхватил его
под локоть.
-- С тобой все в порядке? На тебе лица нет!
Маркусу так и хотелось крикнуть, что ему дурно.
-- Я... мне нездоровится. Простите...
-- Эй, тебе лучше прийти в себя. Ступай домой, прими аспирин, отдохни
немного. Я позову Молли -- она наверняка не откажется от сверхурочных. Если
до завтра не полегчает, вызови врача.
-- Спасибо, -- кивнул Маркус, борясь с тошнотой. Двигаясь осторожно,
как во сне, он вытер руки о полотенце, еще осторожнее повесил его и выполз
из бара на ярко освещенный променад Общего зала. Его бывшего хозяина нигде
не было видно. Что ему делать? Тот не сказал ничего -- не назначил встречи,
не просил передать ему те записи, которые Маркус так тщательно вел все эти
годы. Он не знал, как поступить. Он даже не знал, как его зовут, чтобы найти
его в гостиничных списках. Может, он отложил встречу, чтобы потом поговорить
наедине, дома у Маркуса?
Чтобы вернуться домой, ему надо было миновать киоск Йаниры на Маленькой
агоре. Что мог он сказать ей, если он и сам ничего не знал? Маркус все-таки
надеялся, что сможет проскользнуть мимо нее незамеченным, но Йанира заметила
его еще издалека. Ее прекрасные глаза расширились. Мгновение спустя она уже
попросила покупателя подождать и поспешила ему навстречу, а за ней -- свита
ее ненавистных почитателей.
-- Что с тобой? Ты болен... -- Она приложила руку к его щеке.
Маркус, опасавшийся, что его бывший господин может находиться где-то
поблизости, наблюдая за всей этой сценой, разрывался на части между желанием
прижать Йаниру к себе, набравшись от нее сил, и еще более острым желанием
защитить ее и детей.
-- Он заходил сегодня в "Нижнее Время", -- заплетающимся языком
пролетал Маркус. -- Он... мой бывший хозяин. -- Ясные глаза Йаниры
расширились; губы ее, повторявшие по форме серебряный лук Артемиды,
поражение раздвинулись. -- Ты... мы можем позволить себе закрыть на время
киоск?
Йанира озабоченно нахмурилась.
-- Зачем?
Маркусу пришлось перевести дыхание, прежде чем он смог продолжать:
-- Я хочу, чтобы ты забрала Артемисию и Геласию в какое-нибудь
безопасное место до тех пор, пока я не узнаю, что ему нужно. Он ведь ничего
не сказал, Йанира, только вошел, смотрел на меня почти час и вышел, ничего
не сказав. Я был когда-то его рабом, Йанира! Он до сих пор считает... ведет
себя так, словно... что я за мужчина, если не могу защитить тебя и наших
детей?
Один взгляд в ее глаза -- и он вздрогнул, как от боли. Он заставил себя
говорить дальше:
-- И в этом мире у людей из Нижнего Времени нет прав. Я боюсь за тебя.
Он без труда может причинить нам вред, может поднять шум в Верхнем Времени,
чьи законы связывают нас по рукам и ногам, может даже попытаться отнять тебя
силой...
Его рука дрожала. Он готов умереть, защищая ее и детей. Он боялся
только, что его бывший владелец сможет сделать что-нибудь с Йанирой прежде,
чем Маркус сможет принять меры предосторожности.
Йанира обвела взглядом ярко освещенный Общий зал, словно в поисках их
невидимого врага. Ничего не подозревавшие об их страхах туристы с
беззаботным смехом проходили мимо. Свита ее идиотов-почитателей уже
перетекла сюда от киоска, окружив их полукольцом. При взгляде на их толпу
Йанира сжала свои губы так, что они превратились в одну белую прямую.
-- Ты прав, что боишься, -- прошептала она так тихо, что даже Маркус
еле услышал ее слова. -- Я чувствую, что кто-то следит за нами, кто-то -- за
этими людьми, -- она презрительно махнула в сторону своих обалделых
"послушников", -- но я не могу обнаружить его. Слишком много здесь сознаний,
это сбивает мои ощущения. Но он здесь, я знаю точно. -- Маркус знал, что она
обладает свойствами, которых он почти не понимал, и обучена древним обычаям
и обрядам, недоступным пониманию большинства людей. В ее взгляде тоже был
испуг. -- Я останусь у друзей, у Найденных до тех пор, пока мы не узнаем
всего. Ты мудр, мой любимый. Будь осторожен. -- Взгляд ее обрел твердость.
-- Я ненавижу его, -- прошептала она. -- За одно то, что он вселил страх в
твои глаза, я ненавижу его так же сильно, как эту свинью, моего мужа!
Ее губы на мгновение прижались к его губам, а потом она повернулась и
отошла от него. Ее наряд -- такой же обычный хитон, как те, что она носила
по ту сторону Врат Философов, -- взметнулся вихрем складок. И тут --
странное дело! -- со всех концов Общего зала, неведомо какими богами
призванные, сбежались Найденные и окружили ее. Одни стали непроницаемым
барьером между ней и ее "послушниками". Другие выстроились охраной -- и,
если глаза не обманывали Маркуса, вооруженной охраной, -- готовой защитить
председателя Совета Семерых и ее родных. Он знал, что они пройдут самым
коротким путем в детский центр ВВ-86, чтобы забрать девочек. Она свернула за
угол Жилого сектора и исчезла.
Маркус не двинулся с места, чтобы удостовериться в том, что никто ее не
преследует. Несколько ее "послушников" сделали было такую попытку, но
безуспешно. Не обошлось, правда, без легкой потасовки, стоившей синяков паре
особо настойчивых парней с видеокамерами. Потом и защитники ее тоже скрылись
за тем же углом.
В окружении Найденных Йанира и девочки будут в безопасности от этого
чудовища, что привел его сюда и бросил в чужом мире, не дав ему ничего,
кроме казавшегося бессмысленным поручения. После этого его "господин"
беззаботно встал в очередь отбывающих с ВВ-86 в Верхнее Время, оставив
Маркуса -- пребывающего в шоке от всего, что видел и слышал, -- самого
заботиться о себе. Он до сих пор почти в подробностях помнил тот кошмарный
день. Никто здесь, похоже, не говорил на известном ему языке.
Вместо этого он слышал обрывки самых разных варварских наречий. Так
много их было и так быстро на них говорили, что голова шла кругом. Он не
понимал ни слова. Переплетение лестниц, половина которых вела в никуда,
привело его в конце концов в руки "богов", правивших этим миром. Потом он
повстречал человека по имени Бадди, а после -- группу мужчин и женщин,
находившихся примерно в таком же положении, как и он сам, принявших его и
помогавших ему, пока он не свыкся немного с новой жизнью.
От этих болезненных воспоминаний его отвлек Кайнан Рис Гойер, известный
Маркусу, помимо всего прочего, как добрый друг Кита Карсона. Тот как раз
закрывал киоск Йаниры, переставляя предметы с прилавка на внутренние полки и
опуская фанерные ставни, отмахиваясь при этом от почитателей Йаниры. Эти
жесты сопровождались экспрессивными репликами на валлийском, перевести
которые могли разве что только боги. Покончив с этим, он выбрался из толпы,
мрачно стоявшей вокруг киоска так, словно они вознамерились ждать здесь
вечно, взялся за свою тележку с мусором и покатил ее в сторону стоявшего
Маркуса.
-- Твой женщина и дети в безопасности, друг, -- пробормотал он,
наклоняясь за пустой пивной банкой у самых ног Маркуса, сунул ее в свой
контейнер и двинулся дальше. Маркус зажмурился, благодаря богов за это чудо,
потом расправил плечи, сделал глубокий вдох и решительно зашагал домой. Его
бывший хозяин наверняка будет искать его там. Что будет делать он тогда,
когда Маркус вернет ему свою стоимость и попросит его забрать все записи,
что он вел, и никогда больше не возвращаться...
Реакцию римлянина Маркус мог представить себе даже не задумываясь. Но
бывший господин Маркуса не был римлянином. Он был родом из Верхнего Времени,
и Маркус не знал ни его целей, ни того, что у него на уме. Он дал Маркусу
очень специфическое -- чтобы не сказать загадочное -- поручение. Согласится
ли он лишиться источника информации, да еще в самом удобном месте для того,
чтобы собирать столь нужные ему подробности? Что он будет делать? Что он
скажет? Конечно, Маркус всегда может обратиться за помощью к Буллу Моргану
-- если уж положение будет совсем безвыходным Управляющий вокзалом защитит
его, даже если этого не сможет сделать никто другой. Мысль о его бывшем
хозяине, стоящем лицом к лицу с Буллом Морганом и отрядом службы
безопасности, помогла ему справиться с внутренней дрожью.
И все равно он отчаянно боялся.
* * *
-- Мистер Фарли?
Человек, выходивший из гриль-бара "Нижнее Время", оглянулся, и в темных
глазах его мелькнуло удивление.
-- Да?
Скитер Джексон одарил его ослепительной улыбкой и протянул фальшивую
визитку.
-- Скитер Джексон, независимый гид. Я слышал, вы ищете, куда бы вам
податься в Нижнее Время из Врат нашего вокзала.
Фарли покосился на визитку, потом внимательно посмотрел на него.
-- Я собираю информацию, -- осторожно признал он.
Скитер, любой ценой сохраняя на лице улыбку, подумал, не видел ли
случайно Чак Фарли его панического бегства от этого трижды проклятого
гладиатора или последовавшего за этим выпуска новостей.
-- С вашего позволения, я дал бы вам дружеский совет...
Фарли кивнул, приглашая его продолжать.
-- "Путешествия во времени" предлагают неплохой набор
достопримечательностей, но, если честно, они дерут с вас бешеные бабки за
любой дополнительный сервис, который могут вам навязать. Мелкие фирмы,
оперирующие через находящиеся в собственности правительства Врата, немного
лучше, но, как правило, эти Врата не ведут в какое-то особо интересное
время. Для вас выгоднее всего было бы нанять независимого гида. В таком
случае, если вы остановитесь на Вратах, не контролируемых "Путешествиями во
времени", все, что вам придется оплатить, -- это билет через Врата, услуги
гида, гостиницу в Нижнем Времени плюс пропитание и прочую мелочь. Гораздо
дешевле, чем место в туристической группе. Разумеется, это зависит еще и от
того, чего вы хотите, не так ли?
Взгляд Фарли оставался холодным и неприятно острым.
-- Да.
-- Впрочем, если вам интереснее идти с группой "Путешествий во
времени", вы все равно можете нанять частного гида. -- Выложив всю лабуду,
которую так часто слышал в исполнении Малькольма Мура, он добавил: -- Есть и
еще ряд потрясающих зрелищ, не охваченных групповыми экскурсиями, просто
потому, что они не могут провести туда такое количество людей, не обратив на
себя внимание. С частным гидом вы можете позволить себе роскошь отрываться
от группы в любой момент, когда вы пожелаете. Вы можете, например, -- он
выложил свою козырную карту, позаимствованную из компьютера, -- отправиться
в Остию, посмотреть на строительство большого порта Клавдия. Величественное
зрелище, но в экскурсии его не включают.
Он снова торжествующе улыбнулся.
Фарли просто сунул его визитку в карман.
-- Спасибо за совет. Я подумаю над ним.
И не добавив больше ни слова, повернулся и ушел.
Скитер стоял, словно прирос ногами к мостовой, с застывшей на лице
улыбкой. Все внутри его кипело. "Черт подери, я теряю хватку! И как раз
тогда, когда она мне нужнее всего. Ну что такое творится с людьми в этот
месяц"?
Ему просто необходимо было дорваться до этого пояса с деньгами.
Скитер отправился в библиотеку, уселся за компьютер и принялся
проверять списки постояльцев всех гостиниц Шангри-ла. Должен же этот Фарли
остановиться где-нибудь! Он начал с самых дешевых гостиниц и прошел весь
список снизу доверху, пока не нашел то, что искал: Фарли, Чак. Номер 3027,
"Замок Эдо". Скитер застонал и уткнулся лбом в прохладный экран монитора.
"Замок Эдо". Час от часу не легче. Гостиница Кита Карсона.
Ну что ж, грим у него еще не кончился.
Если он сможет проникнуть незамеченным в гостиницу, он сможет
пробраться и в номер Фарли. Если он сможет пробраться в номер Фарли, он
сможет украсть оттуда что угодно. И если ему повезет и он застанет этого
чувака в душе, он просто спокойно выйдет с тем поясом на своей собственной
талии... Он все не мог поверить в то, что этот тип отверг его в качестве
независимого гида.
Тихо ругаясь себе под нос, Скитер направился домой испытать свой грим
на персонале гостиницы "Замок Эдо".
* * *
Голди Морран нашла Чака Фарли за столом "Дикого Билла", стилизованного
под салун бара в Приграничном городе. Он был поглощен чтением последнего
номера "Газеты Шангри-ла".
-- Вы не против общества леди? -- промурлыкала она.
Он поднял взгляд, зажмурился и отложил газету в сторону.
-- Присаживайтесь.
Оценивающий взгляд, которым он ее смерил, и холодный тон не слишком
обнадеживали, но он все же махнул рукой официантке. Веселые звуки разбитого
рояля -- пианист был наряжен в латаную-перелатаную рубаху с короткими
рукавами и побитую молью бобровую шапку -- перекрывали смех, разговоры и
звон стаканов. Официантка, пышная девица из Нижнего Времени, которая -- если
верить слухам -- зарабатывала, флиртуя с шахтерами, больше, чем сами шахтеры
за год ковыряния в забое, дружески подмигнула Голди как мошенница мошеннице.
Голди улыбнулась в ответ.
-- Что пить будем? -- спросила та, уперев руки в рельефные бедра, в то
время как пышный бюст ее явно не желал умещаться в кружевном костюме. Если
это и произвело впечатление на Чака Фарли, он не выказал этого ничем; во
всяком случае, Голди этого не заметила. Впрочем, то, с кем он спит и зачем,
интересовало Голди гораздо меньше, чем его деньги.
-- Питье для леди, -- сардонически ответил он, -- на ее выбор. Платит
она сама, поскольку я ее не приглашал.
Голди удалось сохранить на лице улыбку, хотя с гораздо большим
удовольствием она сейчас отхлестала бы его по мордасам.
-- Виски, Ребекка. Спасибо. И да, -- спокойно добавила она, -- плачу я.
Я пришла сюда не за тем, чтобы клянчить рюмку у беззащитного туриста.
В глазах его промелькнуло что-то, напоминающее улыбку.
-- Очень хорошо, зачем вы тогда сюда пришли?
Пока Ребекка, виляя бедрами, шла к бару выполнять заказ Голди, та
откинулась на спинку стула.
-- Мне дали понять, что вы ищете чего-то помимо обычных путешествий.
Фарли сухо улыбнулся.
-- Однако же быстро у вас тут разносятся новости.
-- Совершенно верно, -- рассмеялась Голди. -- Именно поэтому я и хотела
поговорить с вами. Прежде чем вас попробует облапошить какой-нибудь
мошенник. -- Она протянула ему свою карточку. -- У меня свой магазин в Общем
зале. Обмен валюты, редкие монеты, камни и все тому подобное. Моя экспертиза
пользуется уважением.
На лице у Фарли снова обозначилась слабая улыбка, хотя его темных
внимательных глаз она не затронула.
-- Да, я слышал о вас. Ваша репутация хорошо известна.
Что именно он хотел сказать этим, Голди так и не поняла. Точно так же
она не была уверена в том, что ей нравится, как он продолжает рассматривать
ее, словно какого-то диковинного зверя.
-- Конечно, я не знаю, что именно вы ищете, -- заявила она, принимая у
Ребекки виски и выкладывая на стол деньги за него, -- но мне казалось, что
мы могли бы поговорить немного на эту тему. Поскольку вас, похоже, не очень
интересуют обычные туристские маршруты, мне показалось, что вы, возможно,
прибыли в Шангри-ла, имея в уме что-то другое.
Он прищурился.
-- Ну например?
-- О, люди прибывают сюда с самыми разными целями, -- усмехнулась
Голди. -- Некоторые рвутся сюда только затем, чтобы пообедать в "Радости
эпикурейца". Потом здесь есть еще эта греческая прорицательница, за которой
таскаются толпой эти недоросли из Верхнего Времени так, словно она Христос
во плоти. -- Она улыбнулась при воспоминании о сопровождающих Йаниру ордах.
Голди на них не так уж плохо зарабатывала. -- Но я пришла сюда вовсе не за
тем, чтобы говорить об оракулах и тех идиотах, которые верят им. К нам
заезжают порой и деловые люди, понимающие все выгоды инвестиций в места
подобные Шангри-ла. Уголки рта Фарли чуть дернулись.
-- Правда? И какие же инвестиции?
Голди отпила виски. Да, этот Фарли спокоен. Даже слишком спокоен.
-- Ну, существует ряд прибыльных предприятий, из которых смекалистый,
обладающий некоторым капиталом человек может извлечь неплохую прибыль. Это,
во-первых, магазины, обслуживающие туристов, рестораны -- даже небольшие
дают хорошую прибыль. Расположенная к отдыху публика, понимаете ли. -- Она
снова усмехнулась. Чак Фарли позволил своим губам едва заметно улыбнуться.
-- Потом имеет место бизнес вроде моего. Капитал, помещенный в редкие
монеты, собираемые агентами в Нижнем Времени, приносит прибыль в
девять-десять раз больше первоначального вложения.
Снова эта слабая ехидная улыбка.
-- А мне-то казалось, что первое правило путешествий во времени гласит:
"Извлекать прибыль из времени запрещается". ДВВ расклеил плакаты с этим
повсюду. Вы не видели?
Каким-то образом -- возможно, по улыбке в глубине этих темных глаз -- у
Голди сложилось впечатление, что это первое правило путешествий во времени
Чаку Фарли глубоко до лампочки.
-- Верно, -- улыбнулась она. -- Однако деньги, нажитые на сделках в
Нижнем Времени и инвестированные здесь, в Шангри-ла, под действие этого
правила не подпадают. Вы нарушаете его, только если забираете свою прибыль в
Верхнее Время.
Поэтому возможности для выгодных инвестиций для человека с фантазией и
капиталами поистине неисчерпаемы. -- Она отхлебнула еще виски, наблюдая за
ним сквозь стакан. -- И что лучше всего, деньги, инвестированные, скажем, в
бизнес здесь, в Шангри-ла, облагаются налогом в размере, равном налогу в
Верхнем Времени, -- при большей отдаче. Короче, вы можете сорвать большой
куш, не нарушив при этом ни единого закона.
Она вежливо улыбалась, пока он разглядывал ее, откинувшись в кресле.
Уголки его рта чуть дрогнули.
-- Вы заинтересовали меня, Голди Морран. Мне нравится ваш подход.
Целеустремленный, отточенный, искренний. Возможно, я свяжусь еще с вами.
Он бросил на стол несколько монет за свое питье, забрал газету и
оставил ее сидеть, кипя от ярости. Она допила свое виски и поспешила за ним,
но он растворился в толпе Общего зала. Люди глазели на витрины, на пандусы
Врат, на часы, на Врата, на зоны ожидания, на доисторических тварей,
вывалившихся из этих абсурдных нестабильных Врат в эпоху динозавров, --
только это она и видела, куда бы ни посмотрела. Она сжала губы -- этот
мерзавец отверг ее и просто исчез!
Но что, черт возьми, все-таки нужно этому Фарли?
Донельзя раздосадованная, направилась Голди к себе в магазин. Не успела
она сделать и несколько шагов, как заметила Скитера Джексона, оживленно
беседовавшего с какой-то туристочкой. Будь он проклят, этот гаденыш! Она
совершенно серьезно вознамерилась уже подойти и сказать этой несчастной, с
каким пройдохой она имеет дело, только бы сорвать тому любую возможность
опередить ее. И как только она согласилась на это идиотское пари?..
Голди зажмурилась и снова открыла глаза. Кто-то крался за Скитером.
Рыжеватый мужчина в ковбойской одежде, почему-то плохо вязавшейся с тем, как
он двигался... Глаза ее расширились, когда она узнала его: тот же самый тип
из Нижнего Времени, который преследовал Скитера в прошлый раз. Потом она
заметила настоящий меч, который тот бесшумно доставал из складок кожаной
одежды. Голди затаила дыхание.
Какое-то мгновение злоба и ненависть удерживали ее на месте. Злоба,
ненависть и жадность. Если Скитер будет мертв, спору конец, и ни одна собака
не сможет выставить ее из Ла-ла-ландии. Человек подобрался ближе. Голди
похолодела от ненависти, горевшей в глазах незнакомца. Конечно, Скитер был
ее противником и мерзавцем и, возможно, заслужил подобную участь больше, чем
кто-либо другой из всех, кого она знала. Но она вдруг поняла, что не хочет
видеть, как он умрет.
И не потому, что она слишком переживала за Скитера. Но эта смерть
обещала быть неприглядной. И очень -- очень! -- некстати для бизнеса. И еще
одну вещь она поняла в то же мгновение: победа над мертвым соперником будет
не слаще горькой редьки. Поэтому, прежде чем она сама поняла это, она уже
спешила через Общий зал.
Скитер и его жертва были совершенно поглощены разговором у входа в зону
ожиданий Врат Дикого Запада. Незнакомец подкрался к ним, прячась за
декоративным конем, в прозрачном пузе которого плавали разноцветные рыбки, и
замер, готовясь к последнему броску. Голди огляделась по сторонам в поисках
оружия, или кого-нибудь из Безопасности, или чего угодно другого, что могло
бы сорвать кровожадные планы незнакомца.
Прямо у них над головой сидели на стальных переплетениях фермы штук
десять кожистых, с ворону размером птеродактилей, жадными глазами созерцая
рыбу в лошадином животе. Скитер продолжал заливаться соловьем, не подозревая
о надвигающейся смерти. Ага! Голди бросилась к тележке, с которой торговали
бейсбольными кепками, футболками и прочей ерундой, и со словами: "Прошу
прощения, я позаимствую на минутку", -- выхватила из-под носа у
остолбеневшего торговца игрушечный лук с колчаном, полным стрел.
Она мастерски наложила стрелу на тетиву, прицелилась и выстрелила.
Стрела описала в воздухе плавную кривую и угодила точно куда нужно:
резиновая присоска врезалась в самую середину стайки перепуганных
птеродактилей, разом сорвавшихся с места. Площадь огласилась пронзительными
воплями и хлопаньем кожистых крыльев. Голди спряталась за тележкой. Скитер
вздрогнул, оглянулся -- и увидел человека с мечом. Глаза его расширились.
А потом он сорвался с места и понесся быстрее, чем Голди могла ожидать
даже от него.
Человек с мечом выругался -- кажется, на латыни -- и устремился за ним.
Рассерженные птеродактили кружили у него на пути, визжа, как обезумевшие
вороны вокруг сойки. Кожистые крылья хлестали его по лицу. Когтистые лапы
цеплялись за волосы. Он выкрикнул что-то свирепое и попытался изрубить их
своим мечом. Скитерова туристочка, хорошенькая рыжая девица, взвизгнула и
спряталась за коня. Туристы разбегались в разные стороны, кто-то громко звал
службу безопасности, кто-то санитарную службу. Незнакомец, бившийся с
птеродактилями, вдруг сообразил, что привлекает к себе внимание. Он снова
выругался и устремился в направлении, противоположном тому, в котором исчез
Скитер. И почти сразу же появились парни из службы безопасности.
-- Что тут происходит?
Потрясенная туристка, которую пытался надуть Скитер, выбралась из-под
лошадиного брюха.
-- Мужчина с ножом! Длинным таким! Он пытался напасть на парня, с
которым я разговаривала... а потом вот эти твари... -- она ткнула пальчиком
в птеродактилей, которые продолжали злобно кружить у них над головами, --
начали летать везде, и... и я не знаю, куда он побежал. Я только пряталась
за этим...
Офицер службы безопасности составил описание мужчины со слов
потрясенной туристки, а Голди тем временем тихо ускользнула под шумок.
Торговец, у которого она позаимствовала лук и стрелу, только хлопал глазами
ей вслед. Голди вернулась к себе в магазин кружным путем, удостоверившись,
что никто из службы безопасности не идет за ней, заперла за собой дверь и
уселась подумать хорошенько. Каким-то образом Скитер Джексон ухитрился
нажить себе смертного врага. Где-то. Или когда-то. Он ведь пришел к ней
менять бешеную уйму денег после той последней прогулки через Римские Врата.
Голди готова была поспорить на свой последний золотой зуб, что нападавший на
Скитера человек был обманут в Нижнем Времени и каким-то образом смог попасть
сюда сквозь Врата, чтобы отомстить.
Она чуть вздрогнула. Со всех сторон ее окружали стеклянные стеллажи с
монетами, камнями и прочими драгоценностями, принесенными в Верхнее Время
разными наивными туристами. С пари или без него, она не раскаивалась в своем
поступке. Но была и еще одна вещь, которую она вознамерилась узнать, или ее
имя не Голди Морран, -- что это за человек, который чуть было не убил только
что Скитера Джексона?
Да, узнать, кто это такой и почему охотится за этим мелким воришкой,
было бы не только интересно, но, возможно, даже полезно. Может, она и не
хотела, чтобы Скитера изрубили в капусту, но вот против того, чтобы его
арестовали, она не имела ровным счетом ничего. Задумчиво побарабанив
пальцами по прохладной стеклянной столешнице, Голди прикинула, с кем бы
лучше связаться насчет личности этого незнакомца. У нее было достаточно
агентов по всему вокзалу, всегда готовых выполнить для нее небольшую работу,
будь то слежка за кем-то или просто служба на побегушках, как в этом
дурацком Нижнем Времени. Голди самодовольно фыркнула и сняла телефонную
трубку.
Время уходило, но она узнает то, что ей нужно.
В конце концов не так уж много в Ла-ла-ландии мест, где можно
спрятаться. Кто-нибудь да знает. А как только это узнает она, об этом узнает
человек, который охотится за ним. И как только это узнает он, дни Скитера
Джексона в Шангри-ла будут сочтены.
Голди набрала первый номер.

Глава 13

Маркус добрался до дома и отпер дверь своей маленькой квартирки. В ней
царила непривычная, почти зияющая пустота. Йанира собиралась в спешке и,
похоже, взяла только детские вещи. Маркус прикоснулся к ее хитону, вдохнул
его аромат, почти улыбнулся при виде джинсов, висевших на вешалке в шкафу...
потом стиснул тяжелую ткань в руках.
Маркус знал, что рано или поздно этот день настанет.
Он не знал только, что он так безжалостно разрушит его жизнь.
Маркус свирепо выругался на языке, которого не знал на ВВ-86 ни один
другой мужчина, женщина или ребенок -- за единственным исключением его
любимой Йаниры, которую он обучил немного, -- потом нашел в аптечке пузырек
аспирина. Он проглотил целых пять таблеток, чтобы унять пульсирующую боль в
висках, горько жалея о том, что не может позволить себе крепких напитков
вроде особого бурбона Кита Карсона -- тот привез его на ВВ-86 из какой-то
своей разведывательной экспедиции. На такую роскошь у него просто не было
денег.
У него вообще не было денег ни на что.
Маркус снова выругался, злясь на себя за дрожь, с которой никак не мог
справиться. Он только-только начал осознавать себя свободным человеком. Но
человек, купивший его и доставивший сюда, рано или поздно не мог не
вернуться за расплатой. Маркус достал записи, которые старательно вел,
подслушивая деловые разговоры в баре, и деньги, которые еще старательнее
откладывал в маленькую железную коробочку на верхней полке гардероба. Он
сменил свою рабочую одежду на чистые джинсы и легкую рубаху, которую Йанира
купила ему на последний день рождения в лавке Приграничного города.
Непослушными пальцами он пригладил челку и судорожно глотнул, пытаясь
смочить пересохшее горло. Пепельной бледности лица в зеркале не могла скрыть
даже щетина на подбородке.
Если он попробует сейчас побриться, он просто весь изрежется.
Не в состоянии думать ни о чем, кроме предстоящей встречи, он опустился
в кресло лицом к двери и принялся ждать. Когда зазвонил телефон, он чуть
было не опрокинул кресло. Он вскочил и схватил трубку, прежде чем включился
автоответчик.
-- Алло?
-- Маркус, -- произнес знакомый голос -- по-английски, не на латыни! --
Нам надо обсудить дела. Приходи в "Замок Эдо", номер три ноль двадцать семь.
Не забудь свои записи.
В трубке раздались гудки.
Маркус молча сглотнул слюну. Он так и не знал даже, как зовут этого
человека. Он снова сглотнул, борясь с глупым, беспочвенным страхом. Ну что
может с ним случиться? И ведь он идет в гостиницу к Киту, не в какой-то
глухой угол вокзала. Кит Карсон -- его друг. Могущественный друг. Маркус
цеплялся за эту мысль.
Он собрал деньги, записи и мужество и решительно зашагал в сторону
всемирно известной гостиницы Кита Карсона.
* * *
Попасть в "Замок Эдо" было не так уж сложно.
Существует множество способов попасть в гостиницу помимо главного
вестибюля. Гораздо больше, чем, возможно, было известно Киту Карсону, если
только предыдущий владелец, легендарный Хомако Тани, не оставил своему
давнему партнеру-разведчику в наследство вместе с гостиницей ее строительных
чертежей. Архитектор "Замка Эдо", работавший под непосредственным
руководством Тани, запроектировал больше мелодраматических тайных коридоров,
скрытых входов и выходов и потаенных комнат, врытых в гималайские скалы, на
которых покоился вокзал, чем знали даже боги этих диких вершин.
Скитер не раз уже пытался подобрать ключи к этим дверям, пробираясь в
гостиницу через один из по меньшей мере пятнадцати обнаруженных им тайных
входов, -- а ведь он даже не поднимался выше второго этажа из страха открыть
ненароком потайную панель и вывалиться прямиком в шикарный кабинет Кита
Карсона на пятом этаже. Отличительной особенностью этого этажа, кстати,
являлся окружавший его по периметру балкон в форме дракона, каждая чешуйка
которого была на деле королевской хризантемой, а спальни люксовых номеров
площадью не уступали квартире родителей Скитера.
Если верить слухам (а на источники информации, которой пользовался
Скитер, как правило, можно было положиться), Кит обнаружил, что является
владельцем "Замка Эдо", когда целую ватагу незнакомых ему юристов допустили
в Ла-ла-ландию ровно настолько, чтобы они вручили ему копию завещания Хомако
Тани, короткое письмо и документы на отель.
Как всем хорошо известно, личным повелением самого Булла Моргана
юристам любого калибра категорически запрещается вести дела на территории
Ла-ла-ландии (не говоря уже о том, чтобы открыть здесь контору или хотя бы
филиал). Это железное правило соблюдалось неукоснительно, и управляющий
Вокзалом, битюг, жевавший сигары, как восьмилетний карапуз -- баббл-гам,
допускал отклонения от него единственно в случаях, касавшихся наследства
В своем роде Ла-ла-ландия являлась идеальным прибежищем для человека,
блюдущего законы (или по крайней мере не попадающегося на их нарушении).
Скитер ухмыльнулся. Ни одна живая душа -- возможно, даже сам Кит -- не
знала, на самом ли деле создатель "Замка Эдо" умер. Слухи (и в этом случае
даже источники Скитера расходились во мнениях) варьировались от достоверных
свидетельств того, что Хомако Тани пал от руки величайшего японского
воителя-художника-поэта-оружейника Миямото Мусаси, и до восшествия его на
Крышу мира, где он доживал свои годы тибетским Далай-Ламой (собственно, если
не по времени, то по местонахождению это было не так уж и далеко от ВВ-86).
Всемирно известный храм на Крыше мира был наконец возрожден после того,
как наводнения, цунами, землетрясения, голод, эпидемии и войны с
ненавистными северными соседями заставили в конце концов последний бастион
развитого социализма развалиться, оставив Тибет молельным колесам,
бамбуковым пандам и сияющим вечными снегами горным вершинам.
Как бы то ни было, на этот раз Скитер вошел в "Замок Эдо" просто через
главный вестибюль, хоть и в гриме, миновал огромное панно "Восход солнца над
Замком Эдо" (представлявшее собой, кстати, копию картины того самого Мусаси,
который, по слухам, убил Хомако Тани и который вполне мог это сделать,
учитывая его характер), вступил в лифт и нажал круглую кнопку с цифрой
"три".
Спустя несколько секунд он уже крался по коридору третьего этажа к
дорогому номеру. Ноги его бесшумно ступали по ковру, столь ценному и
толстому, что и персидские цари не отказались бы постелить такой в своих
зимних дворцах. Простой черно-белый узор напоминал Скитеру снежных барсов,
осторожных хищников монгольских степей, и он вздрогнул, вспомнив ужас,
охвативший его, когда Есугэй приказал ему ехать с ними на зимнюю охоту в
священных горах. Он до сих пор не знал, было ли его умением или чистой
удачей то, что стрела его пронзила барса прежде, чем тот добрался до него
своими когтями. Во всяком случае, он до самой смерти будет помнить
предсмертный визг его маленькой мохнатой лошадки, буквально выбитой из-под
него, прежде чем он вообще понял, что рядом с ним кто-то есть.
Скитер раздраженно тряхнул головой, отгоняя эти воспоминания, и
сосредоточился на первоочередной задаче: как попасть в номер 3027? Первым
делом он приставил к двери стетоскоп и прислушался. До него донесся шум душа
и мужской голос, немузыкально напевавший что-то из куплетов Гильберта и
Салливена. Скитер улыбнулся, осторожно отомкнул замок, не врубив при этом
сигнализацию, -- он сам изобрел приспособление для этого, чем очень
гордился, -- и вошел в темный номер.
Фарли все пел, а Скитер тем временем начал методичный обыск хорошо
обставленной спальни. Он порылся в беспорядочно брошенной на кровать одежде,
обшарил все тумбочки, заглянул под матрас, в стенной шкаф, под все предметы
мебели и ухитрился даже открыть комнатный сейф -- только чтобы обнаружить,
что он пуст.
Где же?
Он осторожно приоткрыл дверь в ванную и рискнул заглянуть одним глазом
внутрь.
В лицо ему ударил пар вместе с немузыкальным ревом -- что-то там про
маузеры и дротики. Однако ничего похожего на пояс с деньгами не лежало ни на
раковине, ни на унитазе, не висело на вешалке для полотенец. Неужели он не
снимает этот чертов пояс даже в душе?
Песня и шум воды резко оборвались. Фарли завершил водные процедуры.
Скитер чертыхнулся про себя и выбежал в прихожую. Он выскользнул из номера,
запер за собой дверь и, тяжело дыша, с бешено колотящимся сердцем,
прислонился к ней.
-- Что это ты здесь делаешь? -- спросил знакомый голос.
Скитер охнул и подпрыгнул от неожиданности. Только потом он понял, что
перед ним Маркус.
-- Ох, это ты... -- выдохнул он, снова привалившись к двери, ибо ноги
его почти не держали. -- А я уж испугался, что Голди снова натравила на меня
службу безопасности.
Маркус отчаянно хмурился.
-- Ты пытался украсть что-то в номере?
Скитер вызывающе посмотрел на друга.
-- Мне ведь надо выиграть это пари, -- тихо произнес он. -- Или ты
забыл? Если я проиграю, меня вышвырнут с вокзала.
-- Да, все ты и твое идиотское пари! Почему тебе обязательно нужно
мошенничать и красть у всех и каждого, а, Скитер Джексон?
Злость Маркуса удивила его.
-- Почему у всех? Я никогда не краду у местных. Это семья. А у семьи я
не краду.
Щеки Маркуса горели -- это было заметно даже в полутемном коридоре.
Дыхание его участилось.
-- Семья? Когда ты поймешь наконец, Скитер? Ты не монгол. Ты американец
из Верхнего Времени, а не какой-то немытый, вонючий варвар!
Он даже пошатнулся от удивления. Откуда Маркусу это известно?
-- Монгол не крадет у своих, -- объявил Маркус, явно цитируя разговор,
которого Скитер совершенно не помнил. -- Милая мораль для милого вора, да?
Вот ты кто -- вор. Мне тошно слышать от тебя, насколько туристы это
заслужили. Они не твои враги! Они просто люди, которые хотят радоваться
жизни, и тут появляешься ты, и крадешь, и лжешь... -- Глаза его вдруг
расширились, потом сощурились. -- Те деньги, что ты дал мне... Твой римский
выигрыш. Ты выиграл его нечестно.
Скитер облизнул пересохшие губы, пытаясь найти подходящие слова.
-- Он пришел ко мне за помощью, будь ты проклят, потому что ты украл
деньги, которые он отложил, чтобы начать новую жизнь! Чтоб тебе гореть в
твоем монгольском аду, Скитер Джексон!
И не сказав больше ни слова, Маркус повернулся и зашагал к лифту,
миновал его и исчез на лестнице Громко хлопнула дверь. Скитер стоял,
задыхаясь, на белоснежном ковре. Почему ему так хочется плакать, как в тот
день, когда ему исполнилось восемь лет? К черту, Маркус всего лишь выходец
из Нижнего...
"Да, -- прошептал ему внутренний голос. -- Выходец из Нижнего Времени,
которого ты назвал другом и которому ты спьяну -- или по глупости -- выложил
всю правду". Скитер мог лгать туристам сколько угодно, но этому голосу
соврать не мог. Только что на его глазах разлетелась в пыль его единственная
дружба. Когда рядом с ним отворилась дверь номера 3027 и из нее высунул
голову в коридор Фарли, он почти не заметил этого.
-- Эй, вы. Вы не видели здесь парня по имени Маркус -- ростом примерно
с вас, каштановые волосы?
Скитер посмотрел Фарли в глаза и не удержался еще от одной лжи.
-- Нет Никогда не слыхал о таком.
Потом он пошел к лифту и в ближайшее место, где отпускали спиртное. Он
хотел напиться до бесчувствия И ему было совершенно наплевать, сколько денег
это ему будет стоить. Он зажмурился и стоял так, пока лифт бесшумно
спускался в вестибюль "Замка Эдо".
Как сможет он возродить дружбу, которую сам ухитрился разбить к
чертовой матери? Но он должен попытаться. Кой смысл оставаться на ВВ-86,
если это будет ему не в радость? И вспоминая холодный, злой взгляд Маркуса и
его ледяной голос, от которого холод пробирал до костей, он понимал, что
никогда не будет жить счастливо в Ла-ла-ландии, если не сможет как-то
восстановить добрых отношений с Маркусом.
Он вывалился из лифта, ощущая себя совершенно одиноким в вестибюле,
полном туристов, и понял, что гнев Маркуса гораздо страшнее тех давнишних
матчей в бейсбол, на которые его папочка так и не удосужился явиться ни разу
под предлогом работы: вытягивать деньги из клиентов, навязывая им то, что им
и даром не нужно.
Это сравнение причиняло ему боль.
Скитер добрел до ближайшего бара и, не обращая внимания ни на
татуированных якудза, ни на удивленных японских бизнесменов, напился до
чертиков. Уж не изменило ли ему счастье? Может, это послано ему в наказание
за то, что он обманул -- и потерял в результате -- своего единственного
друга? Так он и сидел, один среди японских лиц, косившихся на "гейджина" в
их баре, и думал, кого он ненавидит больше: своего отца? Маркуса -- за то,
что тот показал Скитеру, насколько он сделался похож на него? Или самого
себя -- за то, что делал в жизни все, чтобы в конце концов стать похожим на
человека, которого ненавидел?
Он не нашел ответа на этот вопрос ни в японском виски, ни в горячем
сакэ, которое поглощал в таких количествах, что произвел впечатление даже на
японских бизнесменов, постепенно собравшихся вокруг него выказать ему свое
восхищение и приободрить. Девушка, одетая как гейша, -- черт, она даже могла
быть настоящей гейшей, ибо Вокзалы Времени могли позволить себе платить даже
такие бешеные бабки, которых требует эта профессия, -- все наполняла и
наполняла его чашку, безуспешно пытаясь флиртовать с ним или хотя бы
расшевелить его на разговор или дурацкие игры, в которые остальные играли с
большим энтузиазмом. Скитер не обращал на все это ни малейшего внимания.
Совершенно никакого. Все, чего он хотел, -- это напиться до бесчувствия.
Поэтому он не мешал им говорить, но слова их обтекали его, как ветры
бескрайней пустыни Гоби. Может, в виски и не найти ответов, но справляться с
одиночеством с ним все же легче.
* * *
Набравшись как матрос (это выражение он помнил еще с тех пор, как отец
брал его раз в короткое плавание, чтобы все, кому нужно, увидели его новую
яхту), Скитер как раз собирался провалиться в блаженное забытье, когда
зазвонил телефон. Чуть не упав с кресла, он потянулся и схватил трубку.
-- Слушаю?
-- Мистер Джексон? Это Чак Фарли.
От удивления он прирос к ковру.
-- Да? -- осторожно спросил он.
-- Я тут подумал над вашим вчерашним предложением. Насчет услуг гида.
Вы убедили меня. Если вы не заняты сейчас, я был бы рад нанять вас.
Скитер вовремя вышел из оцепенения.
-- Разумеется. Какие Врата вы имеете в виду?
-- Денвер.
-- Денвер... Денвер... М-м... -- притворившись, будто сверяется с
несуществующим графиком, он выиграл немного времени, чтобы прийти в себя. --
Идеальное время для Денвера -- это заезд через две недели, после полного
цикла Римских Врат. Да, на время того заезда в Денвер я свободен.
-- Замечательно! Тогда встречаемся через полчаса в Приграничном городе.
Обсудим детали. Там есть такой маленький бар, "У счастливого Джека"...
-- Да, я его знаю. Через полчаса? Нет проблем. Я приду.
-- Отлично.
В трубке раздались гудки. "Счастливый Джек" -- место довольно дикое,
где всякое может случиться. Особенно с одним конкретным поясом с деньгами.
Выходя из квартиры, Скитер улыбался.
"Денежки, где вы? Я иду!"
"Счастливый Джек" выделялся огромной деревянной вывеской, изображавшей
двух пляшущих ковбоев, палящих друг другу по ногам из револьверов. Большая
стеклянная витрина была раскрашена кричащими красками Приграничного города
-- красными, синими, золотом. Скитер толкнул зеркальные двери -- ни дать ни
взять из голливудского вестерна -- и вошел в шумное помещение. Пианист
наполнял зал разухабистыми мелодиями, популярными в свое время в Денвере, --
Национальную ассоциацию содействия прогрессу национальных меньшинств,
доведись ей услышать их слова, хватил бы групповой апоплексический удар.
Многие из этих милых старых песенок, подслушанных в танцевальных залах и
салонах от Нью-Йорка до Сан-Франциско восьмидесятых годов девятнадцатого
века, явно не предназначались для ушей темнокожих американцев.
Это служило причиной давних войн между делегациями из Верхнего Времени
и владельцами питейных заведений Приграничного города, конца которым пока не
было видно. Поэтому пианисты играли, давая возможность клиентам привыкнуть к
тому, что им предстояло услышать в Нижнем Времени, -- пошлости, расизм и
тому подобное. Скитер считал также, что эта музыка в некотором роде помогает
отсеивать тех туристов, которых современные замашки могут довести Внизу до
серьезных неприятностей.
Скитер покачал головой. Некоторые этого просто не могут понять. Люди
никогда не вели себя хорошо, имей они хоть полшанса вести себя по-другому.
Если крестоносцы с их законным раздражением хотят исправить положение,
судебные тяжбы с владельцами вокзальных баров -- не лучший способ делать
это. Прошлого не исправишь, что бы ты ни делал, и в конце концов владельцы
баров просто помогали клиентам акклиматизироваться. Крестоносцам лучше
оставаться у себя в Верхнем Времени и тратить силы и средства на
действительно добрые дела -- например, на повышение уровня образования людей
из Нижнего Времени вне зависимости от цвета кожи и национальности. Впрочем,
то же относилось и к пламенным борцам за сохранность окружающей среды,
прямо-таки рвавшимся отправиться в Нижнее Время, чтобы защищать среду там. И
потом просто глупо убивать сравнительно небольшую прослойку профессиональных
охотников Нижнего Времени за то, что они заняты делом, считавшимся тогда
совершенно естественным.
С точки зрения полудикого монгола-приемыша Скитер никак не мог взять в
толк, что плохого в трезвом, ясном взгляде на собственное прошлое, вне
зависимости от того, что там можно обнаружить. Подправлять прошлое в
соответствии с идеями той или иной политической группы казалось ему гораздо
более опасным занятием -- но в конце концов он был всего лишь полудикий
монгол-приемыш. Что может он понять в социальных теориях и политике Верхнего
Времени?
Чак Фарли пришел в бар раньше его. Он сидел за столиком у стойки и
потягивал виски. Скитер улыбнулся самой лучшей своей улыбкой и опустился в
кресло напротив.
-- Вечер добрый, хозяин, -- заявил он, повысив голос, чтобы его было
слышно поверх дребезжания пианино и голосов.
-- Добрый, -- медленно улыбнулся Чак. -- Выпьете со мной?
-- Почему бы и нет?
Фарли махнул официантке. Минуту спустя Скитер тоже потягивал виски.
Виски было хорошее. Ну...
-- Начнем. Вы планировали прогулку в Денвер?
Фарли кивнул.
-- Кто мне действительно нужен -- это опытный гид, способный
организовать всю поездку и обучить меня азам путешествия во времени до того,
как я пройду Врата.
-- Ну, сэр, в таком случае я тот, кто вам нужен. Но мой тариф высок.
Фарли полез в карман плаща и достал пухлый конверт.
-- Половина -- перед отправкой, половина -- по возвращении.
-- Видите ли, сэр, билеты на Денверские Врата расходятся быстро; нам
надо купить их прямо сейчас, пока еще не поздно. -- Скитер не терял надежды
на то, что Фарли отдаст ему деньги немедленно.
Вместо этого Фарли убрал конверт обратно.
-- Это я оставлю на вас, -- заявил он с видом человека, испытывающего
облегчение оттого, что ему не надо связываться с нудными хлопотами. -- Все
равно вы знаете все ходы лучше меня.
-- Ясное дело, -- философски ухмыльнулся Скитер. -- Где и когда
встретимся в следующий раз? -- Если даже в этом конверте всего малая часть
того, что Фарли носит в этом не внесенном в декларацию поясе, Скитер скоро
сделается богачом.
Фарли назвал место в Общем зале, тихий коридор неподалеку от "Радости
эпикурейца".
-- Встретимся там, скажем, через час? -- предложил он.
-- Буду ждать там, -- улыбнулся Скитер.
-- Я тоже. -- Фарли поднял стакан. -- За приключение.
Скитер чокнулся с ним и допил виски.
-- За приключение. Увидимся через час. -- "Отлично. Как раз то, что я
от него хотел. Голди хана".
Он вышел из салуна и направился к ближайшему банкомату. Жаль, конечно,
покупать билеты на свои деньги, но в конце концов дорогую рыбешку можно
поймать только на красивых жирных червей. Получив деньги, он отправился в
кассу "Путешествий во времени" у Врат Дикого Запада.
-- Привет, мне нужно два билета на денверскую экскурсию через две
недели.
-- Это запросто, билетов еще полно. -- Женщина за стойкой, как и любой
житель ВВ-86 хорошо знавшая Скитера, нахмурилась. -- Но деньги вперед,
Джексон.
Он улыбнулся, протягивая ей купюры. Женщина застонала.
-- Бедный лопух. Мне его жалко -- или ее. Ладно, получай свои билеты.
Она проставила в билетах штамп с датой отправления и возвращения и
протянула их Скитеру.
-- И не забудь напомнить твоему лопуху, что он не должен забывать свою
индивидуальную карточку, -- ехидно добавила она.
Ясное дело, она не надеялась, что предполагаемая жертва Скитера вообще
дойдет до Врат Дикого Запада. Скитер весело послал ей воздушный поцелуй и
отправился на место встречи с Фарли. Он насвистывал на ходу, ощупывая в
кармане жесткие прямоугольнички билетов и остаток своих денег -- как раз на
то, чтобы перекусить. Ничего, когда этот пояс с деньгами окажется у него,
эта сумма денег покажется в сравнении с ним сущим пустяком.
Обед в "Радости" будет приятным разнообразием после мороженых соевых
биточков с бутафорскими полосками якобы от гриля, чтобы они выглядели как
мясо. После той диеты, на которой он вырос, они вызывали у него чувство
тошноты, но они хорошо поддерживали силы, и потом на время этого пари он не
мог позволить себе такую роскошь, как настоящая говядина в морозилке.
Коридор за "Радостью" был длинный и совершенно пустой Собственно, в
этот коридор выходили только служебные двери ресторанной кухни. Вдоль стен
выстроились мусорные контейнеры. Скитер уперся в стену спиной и одной
подошвой и принялся ждать, насвистывая. Какой-то звук слева привлек его
внимание. Он посмотрел в ту сторону...
Острая боль пронзила его затылок. Он упал, понимая, что его ударили, и
почувствовал, как лицо его чувствительно соприкоснулось с неожиданно твердой
мостовой. Потом какая-то тряпка, смоченная дурно пахнущей жидкостью, накрыла
ему нос и рот. Он забился, проклиная свою глупость и неосторожность, но
провалился в черный туман. Он успел еще ощутить, как чья-то рука
бесцеремонно обшарила его карманы.
Потом его окутала чернота, и тело его осталось лежать распластанным на
мостовой.
Когда он пришел в себя -- медленно, с дурным привкусом Гоби во рту и
бушующим в голове бураном, -- он застонал и тут же пожалел об этом. Его
усыпили... Он попробовал сесть и чуть было не выключился снова, но все же
смог принять более-менее сидячее положение, привалившись спиной к стене.
Трясущимися, непослушными руками обшарил он карманы, но билеты и все его
деньги исчезли. Кто обвел его вокруг пальца? Фарли? Или какой-нибудь
конкурент, недавно появившийся на вокзале? Или -- что скорее всего --
кто-нибудь из агентов Голди?
Он выругался про себя, зажмурился и осторожно ощупал раскалывающуюся от
боли голову. Он ведь не может пожаловаться на это нападение Буллу Моргану,
верно? "Эй, я только собирался надуть этого типа, и тут кто-то огрел меня и
усыпил хлороформом..."
Нет, об этом он не скажет ни управляющему, ни кому угодно другому. Он с
трудом поднялся на ноги, потом сполз по стене обратно и несколько
мучительных минут избавлялся от содержимого желудка. Он все еще кашлял,
отчаянно мечтая хотя бы о стакане воды прополоскать рот, когда услышал
приближающиеся легкие шаги.
-- Скитер? -- тревожно спросил женский голос. Он с трудом заставил себя
посмотреть, кто это. Он никогда раньше не видел этой женщины.
-- Ох, Скитер, тебе совсем плохо! Йанира так расстроится! Ладно, давай
я помогу тебе.
Произношение выдавало в ней уроженку Нижнего Времени, возможно,
гречанку. Ноги у Скитера так ослабли, что он вряд ли удержался бы на них без
посторонней помощи, так что он позволил ей отвести себя к нему домой, где
она умело раздела его и сунула его под душ. Охая, прислонился он к кафельным
плиткам ванной -- холодное прикосновение чуть снимало боль в затылке.
Женщина -- кто бы она ни была -- вернулась с полотенцем и помогла ему
выбраться из ванны, умело вытерла, одела в халат и помогла добраться до
постели -- сам он одолеть эти несколько шагов уже не смог бы. Потом снова
вышла, вернувшись со стаканом в руке.
-- Вот. Выпей это. Это успокоит твой желудок и облегчит головную боль.
Он послушно выпил. Питье оказалось не такой гадостью, как он ожидал.
Вернув ей пустой стакан, он тихо застонал и откинулся на подушки. Она
накрыла его одеялом, погасила свет и уселась в кресло у изголовья
-- Эй, -- пробормотал Скитер, -- спасибо.
-- Спи, -- сказала она. -- Тебе досталось. Сон вернет тебе силы.
Не в силах противиться ни ее логике, ни наваливающейся на него черноте,
Скитер закрыл глаза и уснул.
* * *
Маркус нашел Люпуса Мортиферуса в Римском городе -- тот слонялся у
входа в "Радость эпикурейца". Глаза гладиатора удивленно расширились, когда
Маркус решительно направился к месту его засады. Он подошел к Люпусу, сунул
руку в коробку с деньгами, что он копил так долго, и вытащил оттуда
пригоршню монет -- примерно столько же, сколько дал ему Скитер.
-- Вот. Возьми, это твои.
Люпус безропотно взял деньги, переводя взгляд с них на Маркуса.
-- Что случилось?
Маркус рассмеялся так горько, что глаза Люпуса расширились еще сильнее.
-- Я узнал правду, друг мой, и она оказалась неприглядной Я просто
дурак Эти деньги отдал мне тот человек, который украл их у тебя. Я думал, он
выиграл их честно, поставив на Играх в Цирке. Как я мог так подумать, когда
он за всю свою жизнь не проработал честно ни дня...
Люпус ухватил его за шиворот.
-- Кто он? Где он?
Маркус чуть было не ответил. Потом рывком освободился.
-- Где? -- Он рассмеялся еще более горько. -- Я не знаю. И не хочу
знать Может, пытается обокрасть еще кого-то достаточно доверчивого, чтобы
считать его своим другом. А что до того, кто он... Я дал тебе кров. Моя жена
и дети скрываются, и у меня нет теперь денег, чтобы вернуть человеку,
который привел меня сюда, ту цену, которая была за меня заплачена. И каким
бы он ни был вором и мошенником, я называл его другом. Ты хочешь убить его.
Тебе придется искать его самому, Волк.
* * *
Сеть агентов Голди окупала себя сполна. В особенности гениальный по
наглости пятнадцатилетний подросток из Нижнего Времени, известный всем в
Ла-ла-ландии просто как Юлий. Голди сидела на скамеечке "Вокзала Виктория" в
ожидании скорого открытия Британских Врат -- доверив все дело Юлию, ей
нечего было больше делать, только ждать. Народу по улицам разгуливало вдвое
или даже втрое против обычного: пышно украшенная к Рождеству Ла-ла-ландия
всегда привлекала к себе внимание, а "Вокзал Виктория" и вовсе превзошел в
этом году самого себя, стараясь реабилитироваться после прошлогодней оказии,
когда вывалившийся из нестабильных Врат гад-звероящер пролетел пять этажей и
размазался по мостовой Общего, разгромив при этом несколько чугунных
скамеек, мусорных урн и даже один фонарный столб. Голди надеялась, что в
этом году приз достанется этому кварталу с отрывом в тысячу очков от
ближайшего соперника.
Голди тряхнула головой, отгоняя воспоминания, и принялась наблюдать за
туристами, столпившимися у местной достопримечательности -- маленькой, но
настоящей железной дороги. Крошечный поезд только что отошел от перрона
"Виктории" и набирал ход по Общему залу. Родители торопливо жужжали
видеокамерами, стараясь запечатлеть своих отпрысков или их юных подружек в
открытых вагончиках. Глаза горели, веселый смех сливался с перезвоном
рождественских колоколов.
Голди негромко фыркнула. По правде говоря, детей она не терпела почти
так же сильно, как этот раздражающий слух звон посеребренных колокольчиков
Голди пожала плечами. Ничего не поделать, такой уж она циник. Она уже
насмотрелась всего этого раньше, из года в год, много лет подряд: небогатые
типы из Верхнего Времени со своими большими семьями, накопившие денег на
льготный разовый билет через Главные Врата, чтобы как следует насладиться
волшебной страной Ла-ла-ландией до следующего открытия Главных. Впрочем,
сама Голди тоже украсила свой магазинчик несколькими светящимися гирляндами
и венками, хоть и считала это выброшенными на ветер деньгами. И временем.
Кстати, о времени...
Где этот Скитеров мститель?
Приказав себе хранить спокойствие, Голди -- ни дать ни взять
воплощенная невинность -- скромно сидела на лавочке "Виктории", глядя на
туристов. Многие задерживались, чтобы сфотографировать украшения на верхних
этажах. Голди обратила внимание, что во многих местах гирлянды уже слегка
загажены доисторическими птицами и птерозаврами, гнездившимися в фермах
перекрытия.
Один из типов с камерой дождался-таки своего. Подарочек от одной из
крикливых бестий с кожистыми крыльями угодил ему прямиком в объектив,
забрызгав заодно и лицо -- глаз (тот, что не приник к видоискателю), щеки,
рот и подбородок, не говоря уже о том, что набилось в волосы. Смех -- по
большей части сочувственный, но и не без некоторого ехидства -- слышался со
всех сторон "Виктории".
Хихикавшая вместе со всеми Голди чуть было не пропустила его. Первыми
внимание ее привлекли те самые ковбойские штаны. Она сфокусировала на них
взгляд и увидела того самого парня. Странное дело, он не смеялся со всеми
остальными. Потом он повернулся лицом прямо к Голди. Ага... да, это точно
он. Хмурая физиономия, коротко стриженные рыжеватые волосы, мощные бицепсы,
играющие при движении, -- тот самый человек с мечом. Неясно, конечно, где он
спал: вид у него был изможденный, словно он недоедал уже несколько дней, и
немного растерянный. Она не знала, как его зовут, но это ничего не меняло --
этот тип мог разом решить все проблемы Голди и навсегда избавить ВВ-86 от
этого хорька, Скитера Джексона.
Голди подала условный знак. Двое дюжих, мускулистых парней из Нижнего,
состоявшие у нее на службе, как бы ненароком приблизились к нему сзади,
потом разом схватили за руки, заломив их за спину, и подтащили к Голди.
Минутой позже из-за угла вынырнул паренек на роликовых коньках. Высекая
искры из мостовой, он подлетел к ее скамейке и лихо затормозил, схватившись
за спинку. Отпрыски туристов из Верхнего Времени смотрели на него с
завистью.
"Прирожденный шоумен", -- подумала Голди. Ему повезло, что его
приемными родителями стала чета из Нижнего Времени, имевшая кое-какие дела с
Голди. В свое время они, опасаясь продажи в рабство за долги, ненароком
забежали в Римские Врата и оказались в Ла-ла-ландии. У них с собой были
монеты, за которые она оказала им кое-какую "помощь".
-- Это он? -- спросил парень.
-- Да, -- ответила Голди медовым голоском. -- Будь так добр, скажи ему,
что я хочу только поговорить с ним о том, чего он хочет больше всего. Скажи
ему, что, если он пообещает не убегать, я отдам его врага прямо ему в руки.
Юный Юлий заговорил. Его латинская речь лилась легко и плавно -- такие
манеры понравились бы даже самому Клавдию (Голди даже подозревала, что в нем
течет кровь цезарей, ибо его нашли не где-нибудь на помойке -- таких
подкидышей отдавали на воспитание бедноте, а еще чаще -- в рабство, но
выставили перед вратами дворца самого Императора, а на шее его висела
табличка с надписью: "Знайте все, что это Юлий, сын наложницы, умершей
родами. Считается, что плод ее также умер"). Все время, пока Юлий переводил
ее предложение, Голди не сводила глаз с лица мнимого ковбоя. Выражение его
разительно сменилось за каких-то несколько секунд. Сначала недоверие, потом
подозрительность, затем глаза его забегали по сторонам в поисках
отсутствующих стражей порядка. Потом удивление и, наконец, осторожное
согласие на столь неожиданное предложение.
-- Пожалуйста, Юлий, предложи нашему гостю присесть рядом со мной.
Юлий не слишком ладил с вырастившими его плебеями -- он считал своих
приемных родителей нудными и мелочными, -- но благодарил всех богов за то,
что они оказались здесь. За один день в Ла-ла-ландии он узнавал больше, чем
за всю свою жизнь с ними. Они не желали адаптироваться (да простит их
Юпитер, если они все-таки принимали что-то новое и необычное, например,
щелкали выключателем, вместо того чтобы наполнять комнату дымом и вонью от
свечей и лампад, не дававших к тому же почти никакого света). Он -- желал, и
еще как.
Голди Морран вывела его из задумчивости:
-- Юлий, будь добр, объясни, пожалуйста, этому человеку, где живет
враг, которого он ищет.
Юлий расплылся в улыбке, повернулся к мужчине в ковбойской одежде и
быстро-быстро затараторил что-то на латыни.

Глава 14

Маркус резко повернулся и ушел, оставив гладиатора растерянно смотреть
ему вслед. Он заметил, что Люпус пошел за ним, поэтому срезал дорогу через
"Вокзал Виктория". Того, как Юлий и его команда поймали Люпуса Мортиферуса
для Голди Морран, он уже не заметил. Когда он вернулся в "Замок Эдо", Скитер
давно уже оставил свои попытки ограбить номер и ушел. Недовольно морщась от
звука своих шагов в гулкой лестничной клетке, Маркус поднялся на третий
этаж. Стопка тетрадок с записями и заметно полегчавшая коробка с деньгами
все еще покоились у него под мышкой.
-- Будь он проклят! -- сердито чертыхнулся Маркус, глядя в пустой
коридор.
Он постучал в дверь номера 3027 и попробовал представить себе, что
скажет человеку, которому все еще не может вернуть долг. Дверь открылась
сразу же. Маркус оказался лицом к лицу с тем, кто выкупил его из грязного,
вонючего загона для рабов и привез, дрожащего от страха, в Ла-ла-ландию.
-- Маркус? -- чуть улыбнулся человек. -- Заходи. Ему не хотелось
входить в номер. Но он шагнул через порог, сжав жестяную коробку с деньгами
побелевшими пальцами, и остановился. За его спиной мягко щелкнул замок,
потом в тишине лязгнули о дно стакана кубики льда. Булькнула наливаемая
жидкость. Маркус узнал этикетку. Его бывший хозяин знал толк в дорогих
напитках. Маркус обратил внимание на то, что тот не предложил ему второго
стакана. Внешне спокойный, хотя внутри его все бурлило, Маркус стоял и ждал.
Человек отпил из стакана и посмотрел на него.
-- Ты изменился. -- Латынь слетала с его языка так же легко, как тогда,
в Риме.
-- Благодаря вам, -- ответил Маркус по-английски.
Седеющая бровь поползла вверх.
-- Ого!
Маркус пожал плечами -- этот галльский жест пережил столетия.
-- Вы привезли меня сюда. Я слушал и учился. Я знаю законы, запрещающие
рабство, и законы, которые запрещают вам приводить в этот мир людей вроде
меня.
Темные глаза сузились.
-- Я должен вам деньги, -- упрямо продолжал Маркус. -- Ту сумму,
которую вы заплатили тогда за меня. Но я больше не ваш раб. Это
Ла-ла-ландия, не Рим.
Он бросил тетради на кровать.
-- Вот записи, которых вы ждали. Люди, которые отправлялись в Рим и
Грецию исключительно ради борделей. Люди, которые возвращались с
интересующими вас объектами искусства. Люди, которые имели по возвращении
дела с Робертом Ли, и те, которые не имели.
Он протянул жестяную коробку.
-- Вот бОльшая часть тех денег, что я вам должен. Еще несколько недель
-- и я заработаю остальное. Если вы скажете мне, как вас зовут, -- он
позволил себе несколько саркастических ноток в голосе, -- я мог бы послать
их вам в Верхнее Время.
Его бывший господин продолжал стоять неподвижно, глядя на него. Потом,
очень медленно, он взял у него коробку и отложил в сторону не открывая.
-- Мы поговорим об этом позже, Маркус. Что же насчет моего имени... --
быстрая улыбка коснулась его губ, не затронув темных наблюдательных глаз, --
меня зовут Чак. Чак Фарли. По крайней мере, -- он глухо усмехнулся, -- на
сегодня. А завтра... -- Он пожал плечами. -- Давай-ка взглянем на твои
записи, ладно?
Он протянул руку.
Маркус, разрывавшийся между желанием не сдавать позиций и надеждой на
то, что бывший господин поймет его и примет его условия выплаты оставшейся
части долга, колебался. Потом медленно подобрал тетради и протянул ему.
-- Ага... -- Чак Фарли опустился в кресло и включил торшер, потягивая
виски и пробегая глазами Маркусовы заметки. Время от времени он отпускал
замечания, ничего не говорившие Маркусу.
-- Интересно... Гм, ну, теперь ясно... Конечно... -- Он мрачно
усмехался. Маркуса снова пробрала дрожь. Фарли прочитал все тетради, ни разу
не подняв на него глаз. -- Ты очень хорошо справился, Маркус. Я поражен
твоим вниманием к деталям и тщательностью, с которой ты вел записи. -- Он
сделал жест рукой, в которой был зажат стакан. Ледяные кубики, как кости,
звякнули о стекло. -- Ладно. Теперь второй вопрос. Посмотрим, сколько тебе
осталось платить, идет?
Он открыл наконец коробку и сосчитал деньги -- это все, что было у
Маркуса, -- и почти все, что заработала Йанира. Они оставляли себе не
больше, чем требовалось на пропитание детям.
Фарли тихо присвистнул.
-- Ты смог сберечь столько, платя за квартиру на Вокзале? Я поражен еще
больше. -- На этот раз взгляд его был полон улыбки. Маркус поборол дрожь. --
Ладно, -- он отложил коробку, нашел еще стакан и налил теперь уже им обоим,
-- давай-ка отпразднуем, если ты не против, твое освобождение. Да, мы выпьем
за твое освобождение. Ты сможешь заработать остаток без особого труда.
Маркус механически принял у него стакан. Точнее, он ощущал себя как в
тумане, не зная, что ему думать.
-- Собственно, ты можешь избавиться от этого долга сегодня же, если
выполнишь для меня небольшую работу.
Маркус ждал, не прикасаясь к виски.
Фарли улыбнулся:
-- Пей. Мы же празднуем, не забывай.
Он выпил. Виски обожгло ему горло. Он все-таки удержался -- с трудом,
-- чтобы не закашляться. Его язык не привык к виски, несмотря на то, сколько
он разливал его клиентам на работе.
Чак Фарли -- или как там звали его по-настоящему -- говорил что-то.
Маркус постарался внимательно слушать, невзирая на быстро распространявшиеся
по телу тепло и неприятную сонливость.
-- Далее. Сегодня вечером я собираюсь в Римские Врата по делам. У меня
с собой много багажа, и мне не хотелось бы оставлять его здесь. Случается,
что вещи пропадают даже из багажа, оставленного на хранение в гостинице. --
От его улыбки по спине Маркуса пробежала дрожь. -- Гм... Я скажу тебе, что
ты должен сделать. Послужи сегодня моим носильщиком, помоги мне доставить
багаж в гостиницу, и мы будем считать, что ты расплатился с долгом. Я знаю,
что вы, из Нижнего Времени, все время подрабатываете носильщиками. Если ты
согласишься, я сэкономлю неплохие деньги, а ты разделаешься с долгом. -- Его
глаза блеснули, но темным светом -- словно черные алмазы.
Фарли уже улыбался. Виски быстро разбегалось по жилам. Фарли снова
наполнил его стакан.
-- Пей до дна, Маркус! Сегодня праздник, твой праздник!
Он выпил, ощущая, как горячий жар проваливается в его желудок и пожаром
охватывает все его тело. Голова шла кругом. Вернуться в Рим? Одна мысль об
этом так пугала Маркуса, что руки его, не удержав стакан, плеснули дорогое
питье на еще более дорогой ковер. Он допил остаток, чтобы не заставлять Кита
Карсона тратиться на чистку еще больше.
Вернуться в Рим? Но ведь это быстро и без особых хлопот избавит его от
оставшейся части долга.
Пронести несколько сумок через Римские Врата и вернуться свободным
человеком к женщине, которую он любит, и к детям, рожденным от их любви. Так
просто... Фарли улыбался и беззаботно болтал, подливал ему в стакан,
предложил сесть, даже завел разговор о людях, упоминавшихся в его сухих,
деловых заметках. Маркус отвечал, рассказывая о них, о тех странных
сексуальных объектах, которые они провозили контрабандой для богатых
коллекционеров из Верхнего Времени, собиравших любые изделия из керамики,
камня или слоновой кости -- только бы они касались секса. Если честно,
Маркус не понимал, из-за чего столько шумихи. Он вырос, окруженный таким
обилием секса во всех его проявлениях, что для него это было все равно что
видеть знакомую фигуру Конни Логан в ее причудливых одеяниях у нее в салоне.
Он пил, говорил и сквозь дымку опьянения слышал свой собственный голос,
обсуждавший условия его освобождения от долга. Работа носильщика на время
экскурсии в Рим. Его честь не ущемляется. Но он не мог отделаться от мысли,
что заключает сделку с самими богами подземного мира.
-- Хорошо! Очень хорошо! -- Фарли посмотрел на часы. -- Еще час с
небольшим, и Врата отворятся. Нам пора переодеться, не так ли? Я буду ждать
тебя здесь через... скажем, через пятнадцать минут, ладно?
Маркус понял, что бездумно кивает, соглашаясь, потом на нетвердых ногах
вышел в коридор и, пошатываясь, спустился вниз и еще вниз -- в свою
опустевшую квартирку. В коробке на дне гардероба до сих пор хранились туника
и сандалии, которые были на нем в те первые дни на Вокзале. Когда он надел
их, они показались ему чужими. Он оставил футболку, что подарила ему Йанира,
лежать на кровати вместе с написанной нетвердой рукой запиской -- куда он
отправляется и зачем. Потом в одежде римского бедняка решительно вернулся в
"Замок Эдо".
Еще час -- и он будет свободен от всех долгов и обязательств перед
человеком, называющим себя Чаком Фарли. Он постучал в дверь номера 3027,
молча забрал сумки и так же молча последовал за ним в ярко освещенный Общий
зал и забитую народом зону ожидания готовых отвориться Римских Врат.
-- Подожди меня здесь, -- сказал ему Фарли. -- Мне надо еще обменять
деньги.
Маркус только кивнул и остался сторожить вещи. Он думал, где сейчас
Йанира, жалел, что не может сказать ей, как хорошо все складывается в конце
концов, потом заметил, что Фарли скрылся в направлении магазинчика Голди
Морран. Он хотел было предостеречь его на ее счет, потом пожал плечами.
Фарли наверняка знал, что делает. Утомленный, с головой, все еще идущей
кругом от виски, он терпеливо стоял и ждал возвращения Фарли и конца всех
этих тяжелых испытаний.
* * *
Настоящее его имя было вовсе не Чак Фарли, но оно восхитительно
подходило к его роду занятий. Впрочем, и имя -- Чак -- было достаточно
близко к настоящему.
Он с трудом удерживался от улыбки при мысли о предстоящей сцене.
Проходя через Римский город, он зашел в мужской туалет переодеться, надев
под мужской костюм Верхнего Времени самодельную кольчугу, а римские тунику и
тогу спрятав в сумку на ремне, и нашел лавку этой отвратительной гарпии с
пурпурными волосами. Он появился бесшумно, как сова, охотящаяся на особо
вкусную мышь.
Гарпия оторвалась от разговора с другим клиентом и расплылась в улыбке.
Чак вежливо улыбнулся в ответ и стал ждать в стороне, внутренне заходясь от
хохота.
О, что за наслаждение натягивать нос кому-то, возомнившему себя
профессионалом... Она поспешно разделалась с клиентом, только что не
выставив его за дверь от жадности.
-- Мистер Фарли, что за приятный сюрприз! Вы передумали?
Чак позволил себе легкую улыбку.
-- Ну, не совсем. -- Он потянулся за сумкой с римскими одеждами и
достал из бокового кармана наживку. -- Я хотел обсудить с вами вот это. --
Он задумчиво почесал в затылке. -- Я слышал, вы большой эксперт по таким
вещам, -- с хорошо натренированным выражением почтения на лице он протянул
ей выцветшую газетную вырезку.
С любопытством перебегая глазами с его лица на клочок бумаги и обратно,
Голди Морран изучила вырезку, и на лице ее на миг вспыхнула откровенная
алчность. "Крючок, леска, грузило..."
-- Ну, это довольно любопытно, -- произнесла Голди Морран, прочистив
горло. -- Это законно?
-- Уверяю вас, совершенно законно. Видите ли, я в некотором роде
историк-любитель и раскапывал, так сказать, фамильные корни. Так вот,
копаясь в библиотеках Верхнего Времени, я как раз дошел до "золотой
лихорадки" в Колорадо. Можете представить мое удивление... -- Это вышло
достаточно забавно, так что Голди даже засмеялась. Он улыбнулся и показал на
газетную вырезку. -- И вот он я, запечатленный для потомков, стою над
золотой жилой, которую открыл, и какой-то дремучий фотограф щелкает меня
своим допотопным ящиком. -- Он усмехнулся. -- Теперь понимаете? Передо мной
открывается потрясающая возможность -- или судьба? -- и все, что мне нужно
для этого, -- это аванс, чтобы купить этот чертов клочок земли.
-- Ах.. -- Голди улыбнулась и предложила ему присесть в удобное кресло
у прилавка. -- Вы хотели бы обменять валюту Верхнего Времени на
соответствующую американскую валюту для Врат Дикого Запада, верно?
-- Вот именно. Мне нужна чертова уйма денег в Нижнем Времени, чтобы
купить снаряжение для лагеря, для разработки жилы, лошадей и все тому
подобное, чтобы быстро выбрать жилу, но чтобы все выглядело при этом вполне
законно. И вы, надеюсь, понимаете, что я не хочу менять такую сумму денег
официально -- очень уж ДВВ подозрительно ко всему относится.
Голди неожиданно хихикнула.
-- Теперь я понимаю, почему вы без интереса отнеслись ко всем моим
предложениям. У вас у самого неплохо все продумано. Очень неплохо, мистер
Фарли. -- Она нацелила на него длинный коготь. -- Сколько вы хотели
поменять?
-- Сто тысяч.
Глаза Голди Морран расширились.
-- Я принес наличные, -- добавил он, чуть улыбнувшись.
-- Отлично Сто тысяч. Посмотрим, что у меня есть. Конечно, понимаете, я
включаю в расчет обмена небольшие комиссионные.
-- О да, я все прекрасно понимаю, -- заверил ее Фарли.
Она отошла от стойки, открыла маленький шкафчик и вернулась с большой
охапкой банкнот непривычно большого размера и горстью золотых и серебряных
монет.
Он с готовностью расстегнул спрятанный под костюмом Верхнего Времени
пояс с деньгами и отсчитал сотню тысячных бумажек. Глаза Голди загорелись
алчным огнем. Она быстро пересчитала деньги, которые он ей протянул, и
подвинула к нему груду денег Нижнего Времени.
Покончив с обменом, Голди улыбнулась:
-- А знаете ли вы, сэр, что вам еще понадобится некоторое количество
золотых слитков для оформления прав на участок?
Чак казался совершенно пораженным.
-- Нет, об этом я как-то не подумал. Мне говорили только, что мне нужно
будет по меньшей мере столько денег на покупку снаряжения -- цены в тысяча
восемьсот восемьдесят пятом году были просто дикие из-за "золотой
лихорадки". Это все.
Голди кивнула, напомнив Чаку оживший водослив-горгулью какого-то
готического собора.
-- Ну, возможно, я смогла бы помочь вам. Если уж на то пошло, я держу
часть моих личных сбережений в виде золота. Я могу дать вам золота на подачу
заявки, если вы согласны уделить мне определенный процент вашей добычи.
Скажем, пятьдесят процентов?
Фарли изобразил на лице интерес, несколько поколебавшийся при этой
цифре.
-- Ну, вам не кажется, что это многовато? Как насчет двадцати
процентов? В конце концов это ведь я нашел ее.
-- Да, но без моего золота вам пришлось бы провернуть уйму тяжелой,
грязной работы, чтобы успеть подать заявку в городе до закрытия Врат. И
потом вам пришлось бы возвращаться к своей шахте, тратя драгоценное время,
которое могло бы пойти на добычу золота.
-- Тоже верно. Гм, как насчет пятидесяти процентов, и вы соглашаетесь
обменять мою долю золотого песка, что я привезу обратно, без ваших обычных
комиссионных?
-- Договорились, сэр.
Она вышла в заднюю комнату и вскоре вернулась, толкая перед собой
тележку с маленькими мешочками, ткань которых топорщилась от странных
бугров. Она поставила на прилавок аптечные весы, выудила из-под стойки набор
разновесов и уселась на место.
-- Ну, в основном у меня здесь песок, но есть и самородки, -- объяснила
она с улыбкой. -- Этого должно хватить для того, чтобы убедить пробирщика в
подлинности вашего месторождения. -- Она подстроила весы и положила на одну
из чашек медные гирьки, промаркированные в тройских унциях, потом развязала
мешочек и насыпала золото в другую чашку до тех пор, пока стрелка не
показала на "ноль". -- По нынешнему курсу это сто долларов.
Она беззастенчиво врала -- здесь было не больше тридцати пяти
-- Э... -- неуверенно произнес Чак. -- Вам не кажется, что здесь
немного мало песка?
-- Ох, простите ради Бога! Это гири, которые я держу для половых
гигантов. Подождите, сейчас я возьму настоящие. -- Она открыла шкафчик за
спиной, достала другой набор разновесов и продолжала отмерять золото
порциями по сто долларов до тех пор, пока не взвесила все. Груда оказалась
впечатляющей.
-- Возможно, вам покажется странным, что я держу при себе так много
золота. Но я пережила все потрясения после Происшествия, и я теперь не
доверяю банкам.
Чак потер переносицу.
-- Милая леди, вы меня спасаете, -- сочувственно пробормотал он. -- И
мое богатство, -- добавил он, чуть усмехнувшись. -- Но у меня остается еще
одна небольшая проблема, -- он мотнул головой в сторону мешков с песком и
слитками, разложенных по прилавку. -- Не могу же я пройти через Врата Дикого
Запада с этим на виду у всех? Мне надо производить впечатление человека,
который много месяцев добывал все это на месте. У вас не найдется
какой-нибудь кожаной сумки в стиле того времени, чтобы я смог погрузить это
в нее?
Голди улыбнулась самой своей (как ей, во всяком случае, казалось)
очаровательной улыбкой.
-- У меня есть как раз то, что вам надо. Пара переметных сум, которую
захватил из Нижнего Времени один из моих агентов. Для вас -- бесплатно.
Сейчас принесу.
Она снова скрылась в задней части своего магазина.
Чак испытывал сильное искушение стянуть свои купюры обратно -- они до
сих пор лежали на прилавке, -- но он не хотел рисковать. Мало ли что, зачем
ему арест по возвращении? Его поддельная карточка была безупречна, но к чему
рисковать зря? И потом, если его босс поймает его за небольшими приработками
на стороне, это может повредить его здоровью. Необратимо повредить.
Они с Голди завершили свои дела рукопожатием, и Фарли отправился в
ближайшую уборную переодеться, переложить тяжелые мешки с золотом в свою
сумку и поправить тогу перед зеркалом. После этого он вернулся к Маркусу,
терпеливо поджидавшему его с багажом. Он улыбнулся ему и направился к
пандусу.
Ко времени, когда Голди поймет, что ее обманули, и побежит жаловаться,
его давно уже не будет здесь. Чак расхохотался, и раб, которого он приобрел
несколько лет назад, удивленно посмотрел на него. Да, дорого бы он заплатил,
чтобы посмотреть на ее лицо под этими дурацкими пурпурными волосами.
Дилетанты! Продолжая усмехаться, он сунул свою карточку с фальшивым именем в
контрольный автомат, получил ее обратно с проставленными на ней датой и
временем отправления и махнул рукой Маркусу. Молодой человек поднял багаж и
следом за ним зашагал в отверстие, разверзшееся в бетонной стене Восемьдесят
Шестого Вокзала Времени.
* * *
Не в состоянии выйти из квартиры, так ему было плохо, Скитер, перебирая
возможности получения незаконной прибыли до выздоровления, вдруг наткнулся
на ответ. Что-то из того, что говорил как-то Маркус, вдохновило его как раз
тогда, когда он больше всего в этом нуждался. Он все еще мучился похмельем,
и на затылке, там, куда саданул его Фарли -- или это был кто-то другой? --
вздулся болезненный желвак. И еще его начинало поджимать время. Поэтому он
без лишнего шума купил в разных местах партии маленьких стеклянных
пузырьков, пробок и бумажных ярлычков, заказав их через компьютер и попросив
немедленно доставить их к нему на дом. Когда все наконец прибыло, Скитер
занялся делом, надписывая от руки ярлычки и наклеивая их на закупоренные
пузырьки. В пузырьках была вода из-под крана, чуть подкрашенная чернилами.
Чем дольше он подсчитывал потенциальные доходы от патентованного
медицинского бизнеса, тем больше повышалось его настроение, несмотря на
головную боль и похмелье от переизбытка алкоголя в сочетании с переизбытком
хлороформа. На ярлыках восхитительным, стилизованным под античный шрифтом
(среди прочих, скажем так, необычных талантов Скитера была и способность
подделывать почти любую подпись, которую он видел хотя бы раз) значилось:


_Чудодейственная вода -- прямо

из Нижнего Времени!

Знаменитые источники Катерета!

В ваших руках пузырек чудесной истории

Галлии Коматы 47 г. до н.э.!

Назад Вперед
Рейтинг книги
N/A
(0 Ratings)
  • 5 Star
  • 4 Star
  • 3 Star
  • 2 Star
  • 1 Star
Отзывы
Рейтинг:
Категория: