На повестке дня - Икар

Читать
Отзывы

Страница - 4 из 5


Глава 39

Вице-президент США Орсон Боллингер встретил Кендрика довольно тепло.
Можно сказать, дружески.
- Конгрессмен, - сказал он, широко улыбаясь, - рад приветствовать вас в
своей калифорнийской обители. Все уже собрались и...
- Все? - прервал его Кендрик.
- Не все, конечно, а только те, кого удалось оповестить о том, что
состоится встреча по вашей просьбе. Всего семь человек. Прошу! - Жестом он
пригласил Кендрика следовать за ним.
Они вошли в просторную библиотеку, где было все как полагается -
высокий потолок, тяжелые переплеты окон, обшитые дубом стены, кожаная мебель
и повсюду стеллажи с книгами. Впрочем, огромное помещение весьма смахивало
на склеп, хотя голос вице-президента прозвучал довольно гулко:
- Господа, знакомьтесь! Это конгрессмен Эван Кендрик, по чьей
инициативе мы сегодня собрались.
Орсон Боллингер быстро представил всех сидящих за овальным дубовым
столом, но Кендрик мгновенно уловил, что имена и фамилии, а также должности
некоторых из присутствующих на самом деле не соответствуют действительности.
Он внимательно вглядывался в лица, как будто собирался писать их портреты.
- Господа, - продолжил Боллингер, опускаясь в полукресло с высокой
спинкой и указывая Эвану на кресло рядом, - мы решили не устраивать
официальный прием по случаю Рождества в связи с безвременной кончиной наших
дорогих Эндрю и Ардис. - Боллингер помолчал. - Ардис не мыслила себе жизни
без него. Надо было видеть их вместе, чтобы понять и оценить их бесконечную
любовь и нежность. После этих слов последовали кивки и междометия,
выражающие полное согласие с мнением вице-президента.
- Я полностью разделяю вашу скорбь, господин вице-президент, - сказал
Кендрик, приняв удрученный вид. - Как вам, должно быть, известно, я
познакомился с миссис Ванвландерен много лет назад в Саудовской Аравии.
Замечательная была женщина. И такая, я бы сказал, впечатлительная...
- Нет, конгрессмен, я это не знал...
- Теперь это уже не имеет значения. Во всяком случае, я Ардис
Ванвландерен никогда не забуду. Повторяю, изумительная была женщина...
- Конгрессмен, мы собрались здесь по вашей просьбе, - сказал первый
помощник Орсона Боллингера. - Нам известно о мерах, предпринятых против
вице-президента в Чикаго, и, как мы понимаем, вполне возможно, вы в том не
принимали участия.
- Я уже объяснил вице-президенту, мне об этом ничего не было известно,
поскольку у меня совершенно иные планы, не имеющие никакого отношения к
политической деятельности.
- Тогда почему бы вам открыто не объявить о вашем нежелании участвовать
в выборах? - спросил второй помощник.
- Думаю, все не так просто, как нам кажется. Не правда ли? Я был бы
неискренним, если бы сказал, что мне не польстило это предложение. И в
течение пяти дней мои люди зондировали почву как среди рядовых членов, так и
среди лидеров моей партии. Они пришли к выводу, что моя кандидатура наиболее
выигрышная.
- Но ведь вы только что сказали, что у вас другие планы, - заметил
человек весьма плотного телосложения в серых фланелевых брюках и темно-синем
блейзере с металлическими пуговицами желтого цвета.
- Я сказал, что у меня иные планы, но еще ничего не решено
окончательно.
- Какова ваша точка зрения, конгрессмен, относительно приостановки
своей компании? - спросил первый помощник.
- Этот вопрос, думаю, следует обсуждать вице-президенту и мне. Не
правда ли?
- Здесь мои люди, - заметил Боллингер.
- Понимаю, сэр. Но здесь нет моих людей. К примеру, мне бы не помешало
по кое-каким вопросам навести справки.
- Вы не производите впечатления человека, которому требуются
консультации, - сказал первый помощник Боллингера. - Я видел вас по
телевизору. На мой взгляд, у вас вполне устоявшиеся убеждения.
- Да, это так! Я не в силах их изменить, даже если бы и появилось
намерение кое от чего отказаться. Тут уж ничего не поделаешь! Как у зебры -
полоса темная, полоса светлая...
- Вы, случайно, лошадьми не торгуете? - спросил долговязый молодой
человек в футболке и с очень загорелым лицом.
- К вашему сведению, я ничем не торгую и не торговал, - отчеканил
Кендрик. - Я просто хочу разъяснить ситуацию, которая не всем ясна, но
которая должна быть хорошо понята.
- Не принимайте близко к сердцу то, что говорится необдуманно, - сказал
Боллингер, кинув неодобрительный взгляд на своего загорелого консультанта. -
Речь идет не о торговле, а о своего рода коммерции, свойственной
представителям нашей демократической партии. А теперь, что это за ситуация,
которую вы намерены прояснить?
- Естественно, это кризис с заложниками в Омане, в смысле - в Маскате,
а также события, имевшие место в Бахрейне. Как мне кажется, это все и
способствовало возникновению плана выдвижения меня на более высокий пост. -
Присутствующие устремили свои взоры на конгрессмена. Каждый решил, что с
минуты на минуту узнает нечто весьма важное, что немедленно развеет миф о
герое Омана. - Я отправился в Маскат, - продолжил Эван, - поскольку понял,
что за спиной палестинских террористов стоит тот, кто, говоря образно,
выдавил меня и мою фирму из бизнеса и прибрал к своим рукам мои миллионы.
- Значит, вы руководствовались исключительно мстительными побуждениями?
- спросил помощник в блейзере с золотыми пуговицами.
- Никаких мстительных побуждений! О чем вы? - возмутился Кендрик. - Я
решил вернуть свою компанию. Я всегда этого хотел, и это намерение не
покидает меня вот уже много лет. Думаю, когда вернусь туда, соберу по частям
то, что утратил.
- Стало быть, вы собираетесь вернуться? - спросил третий советник, с
обветренным красным лицом и с бостонским выговором. - Обратно на Ближний
Восток? - уточнил он.
- Я намерен вернуться в регион Персидского залива. Это - не Ливан,
Сирия или Ливия, где Каддафи. Это совсем другие страны - Эмираты, Бахрейн,
Катар. Это - Абу-Даби, Дубай. Из Европы поступают сообщения, что в странах
Персидского залива повсюду начинается строительство, так что мне пора туда.
- Но ведь вы продали свою компанию! - заметил загорелый тип в футболке.
- Я не собирался ее продавать. Меня вынудили это сделать. К тому же я
продал компанию всего лишь за пятую часть ее стоимости. Но в принципе начать
все с самого начала - не такая уж для меня проблема. Разумеется, когда-то я
испытывал сложности, если сравнивать мои капиталовложения с капиталами фирм
Западной Германии, Франции, Японии, но зато у меня обширные контакты. Таких
связей, как у меня, пожалуй, нет ни у кого.
Кендрик вел свою партию сдержанно. Он лишь намекнул на покровительство
и помощь, которую ему оказывали министры и официальные лица, занимавшие
высокие посты в правительствах Омана и Бахрейна в период кризиса с
заложниками. Посчитав, что он несколькими штрихами набросал вполне
убедительные контуры картины, Кендрик замолчал.
Присутствующие обменялись многозначительными взглядами. Вице-президент
едва заметно кивнул своему помощнику в темно-синем блейзере. Тот сказал:
- Вы меня убедили! В самом деле, работа на государственном посту с
окладом в сто пятьдесят тысяч в год не для вас. Теперь я понимаю, почему
многие считают, будто вы никакой не политик.
- Фактор времени тоже нельзя сбрасывать со счетов, - заметил Кендрик. -
Через пять лет я подойду к сорокалетнему рубежу. И начни я свою политическую
карьеру завтра, мне понадобится целых два года, а то и три, чтобы все
освоить. И уж наверняка первый год я буду спотыкаться на каждом шагу. Так
что вам, господин вице-президент, я не конкурент. Ни с какой стороны! К тому
же хочу подчеркнуть, что мои возможности сильно преувеличены средствами
массовой информации.
Когда одновременно заговорили несколько человек, Боллингер сделал
останавливающий жест рукой, и все мгновенно замолчали.
- Продолжайте, конгрессмен! - сказал он.
- Итак, я полагаю, все достаточно ясно. Думается, ни у кого нет
сомнений в том, что Дженнингс одержит на выборах убедительную победу, хотя у
него могут возникнуть проблемы с сенатом. Предположим, мне повезет, я
окажусь в списках и стану вице-президентом, это будет означать, что я
приобрету со временем международное влияние, вес и возможности, о которых я
когда-либо мог мечтать.
- Вот, оказывается, что вас во всем этом привлекает! - выкрикнул
загорелый тип в футболке. - Использовать ответственный пост для своей личной
выгоды? Ну, знаете ли...
Все замолчали. Возникла неловкая пауза.
- Если бы я не отдавал себе отчета в том, что ваше заявление -
обыкновенное проявление эмоций под влиянием остроты момента, я бы мог
оскорбиться, - сказал Кендрик весьма сдержанным тоном. - А ведь я
просто-напросто констатирую очевидный факт, который вполне может иметь
место. Однако я не собираюсь ничего утаивать от вице-президента Боллингера,
которого глубоко уважаю. И тем не менее я намерен подчеркнуть, что ни в коем
случае не собираюсь манипулировать своими обязательствами перед нацией.
Одним словом, я хочу довести до вашего сведения, господин вице-президент, до
сведения всех здесь присутствующих, что так, как работает на благо страны и
нации ныне действующий вице-президент, я не сумею.
- Хорошо сказано, Эван, - заметил Орсон Боллингер. Оглянувшись на
слишком импульсивного помощника, он добавил: - А вам бы следовало
извиниться!
- Прошу прощения, конгрессмен! - сказал тот. - Конечно же вы правы.
- Извиняться ни к чему, - улыбнулся Кендрик. - Преданность шефу - это
не то, из-за чего следует сожалеть. - Эван перевел взгляд на Боллингера. -
Если ваш помощник является обладателем черного пояса, тогда мне лучше
удалиться!
Все засмеялись. Обстановка несколько разрядилась.
- Какой там черный пояс? - хмыкнул первый помощник. - Только и умеет,
что в пинг-понг! И то жульничает.
- Во всяком случае, - продолжил Эван, дождавшись, когда вымученные
улыбки на лицах присутствующих уступили место глубокомысленному вниманию, -
господин вице-президент, я уже потерял четыре года своей деловой карьеры. Да
нет, скоро будет пять лет... А ведь я работал не покладая рук, чтобы
добиться успеха. И что в итоге? Оголтелый убийца сорвал все мои планы. Я
вынужден был продать свою компанию, потому что люди стали бояться со мной
работать. В настоящее время положение изменилось, поскольку преступник,
погубивший многие жизни, понес заслуженное наказание - его казнили. Ситуация
в странах Персидского залива нормализуется. Правда, ощущается довольно
сильная конкуренция со стороны европейских фирм, то есть я хочу сказать,
приходится серьезно задумываться над тем, что выбрать. Короче говоря, я стою
перед выбором: смогу ли я одолеть конкурентов или все же следует принять
участие в выборах? Вот вопрос. Затраченные силы, время, да и средства,
наконец, окупятся или нет? Где гарантия, что все это не будет потрачено зря?
Надеюсь, вы меня понимаете. Собственно, на этот вопрос никто, кроме меня,
ответить не в силах.
И в этот момент Кендрик услышал слова, которые хотел услышать, но уже
почти не надеялся.
- Орсон, - сказал долговязый тип в футболке, - время позднее, служащим
пора по домам. Предлагаю перенести этот разговор на другое время.
- Ну да, ну да! - оживился вице-президент. - Ребята из обслуги прямо с
ног сбились. Похороны и все такое. Понимаете, Эван, их семьи ждут. Я
распорядился доставить сюда специальным авиарейсом жен и детей.
- Разумно, сэр! - сказал Кендрик.
- Еще бы не разумно! - улыбнулся Боллингер. - Завтра сочельник,
послезавтра Рождество. Пусть все идут по домам. Если русские не взорвут
Вашингтон, увидимся через три дня.
- Спасибо, Орсон, - сказал тип в футболке, - пойду всех отпущу, потом
вернусь.
- А я тоже могу задержаться, если угодно, - сказал первый помощник. -
Думаю, другие помощники тоже. Второй и третий помощники кивнули.
- Тогда нам не помешает пропустить по стаканчику бренди, чтобы решить
все мировые проблемы. А для этого потребуется дворецкий. - Боллингер нажал
кнопку вызова прислуги.
- Конгрессмен! - Помощник в темно-синем блейзере с золотистыми
пуговицами подался вперед, глядя в упор на Кендрика. - А давайте поговорим
откровенно. Начистоту, хотите?
- Я не улавливаю, куда вы клоните, мистер... простите, не знаю, как вас
величать.
- Старая жопа, вот как! - выкрикнул бостонец. - Дурня это все! Мы тоже
бизнесмены, конгрессмен. И между прочим, разбираемся, как и вы, в коммерции.
Так что не исключено, что и договоримся.
В библиотеку вошел дворецкий.
- Сэр, прошу прощения, - обратился он к вице-президенту.
- Потом, чуть позже, - замахал на него руками Боллингер.
- У меня для вас записка, - сказал дворецкий, протягивая конверт.
Боллингер вскрыл конверт, достал листок, прочитал и побледнел.
- Скажите ему, пусть подождет! - приказал он. - Итак, на чем мы
остановились? - Вице-президент обвел взглядом присутствующих.
- На цене, - ответил бостонец. - Мы говорили о том, что почем. Я прав,
конгрессмен?
- Звучит несколько грубовато, но при определенных обстоятельствах
вполне допустимо.
- А мы, конгрессмен, сразу это поняли, едва лишь вас вынесло в открытое
море, - сказал загорелый тип в футболке.
- Я не моряк, - заметил Кендрик. - Нельзя ли пояснить свою мысль?
- Вы что-то там говорили про конкуренцию со стороны немцев, французов и
японцев. У вас что, возникли трудности?
- Имеете в виду финансовые? - спросил Эван. Помолчав, он покачал
головой и добавил: - Как говорится, мне здесь не на что опереться. Я,
конечно, могу взять кредит от семи до десяти миллионов, но, разумеется, под
кабальные проценты.
- А если мы предоставим вам кредит без всяких кабальных условий? -
спросил бостонец.
- Джентльмены, - бросил Боллингер, поднимаясь со своего места, - я
должен вас покинуть, меня ждут. Если есть ко мне вопросы, спрашивайте.
- Мы недолго, господин вице-президент, - сказал Кендрик, понимая,
почему Боллингер не хочет присутствовать при разговоре о деньгах. - Я уже
говорил, что не собираюсь от вас ничего скрывать, и хотел бы поставить вас в
известность о своем решении.
- Понял, Эван, я все понял! - кивнул Боллингер. - Зайдите ко мне перед
уходом. Я буду у себя в кабинете.
Как только вице-президент США вышел из библиотеки, его помощники
мгновенно показали свое истинное лицо.
- Ну что, сынок? Как настроение? Теперь мы поговорим на равных, -
ухмыльнулся тот, что в футболке, подойдя к камину и облокотившись на
каминную полку.
Кендрик смерил двухметрового верзилу взглядом с головы до ног и
произнес с расстановкой:
- Мы с вами не состоим в родственных отношениях, поэтому прошу избавить
меня от панибратства.
- Большой Том всегда так разговаривает, - заметил бостонец. - Вы не
возмущайтесь! Он не хотел вас обидеть.
- Очень может быть, но я хотел бы напомнить, что обижать людей
значительно проще, чем делать добро, поэтому так распространено зло.
- Ой, конгрессмен, давайте без нравоучений! - ухмыльнулся субъект в
темно-синем блейзере с золотыми пуговицами. - Если уж на то пошло, мы хотим
от вас избавиться. Вам это понятно?
- Разумеется.
- А знаете, почему вы нам не подходите?
- Почему?
- Потому что мы намерены вкладывать средства в укрепление
обороноспособности страны, а вы, как выяснилось, собираетесь делать нечто
противоположное.
- Кто вам сказал, что я против? Я обеими руками за укрепление
обороноспособности, но только не в ущерб бюджету. Вам, должно быть,
известно, что разработка систем наступательного оружия съедает сорок
процентов расходов на вооружение. Это чересчур расточительные затраты.
- Совершенно верно! - заметил первый помощник. - Но эти расходы можно с
лихвой покрыть при помощи коммерции, о чем мы тут уже упоминали.
- Каким же это образом, если тратятся миллиарды?
- Бросьте, Кендрик! Силы свободного рынка способны откорректировать
любые затраты. Конкуренция, конгрессмен, конкуренция...
- Создается впечатление, что эти миллиардные затраты в таком случае
производятся преднамеренно, то есть находят одобрение как в Пентагоне, так в
кулуарах конгресса, где крутятся всякие ловкачи из министерства обороны.
- Если создается такое впечатление, тогда следует не
разглагольствовать, а действовать! А вы, видите ли, строительством в
арабских странах намерены заниматься! - повысил голос тип в футболке.
- Ну, конгрессмен, что вы на это скажете? Или, может, желаете, чтобы
нас обогнали русские? - Тот, что парился в темно-синем блейзере, достал
носовой платок и промокнул испарину, выступившую на лбу.
- При чем тут русские? Мы говорим сейчас о неоправданных затратах на
гонку вооружений, - отозвался Кендрик.
- Русские, они марксисты, русские - фанатики! - выкрикнул тип в
футболке. - Они глупцы, а глупость, как известно, ведет к глобальной
трагедии, когда, выживают самые сильные и ловкие. Словом, конгрессмен,
занимайтесь критиканством либо в сенате, либо в палате представителей, но
администрацию не трогайте, а то вы нас всех погубите. Мы этого не потерпим.
Вам понятно?
- Вы что же, считаете, я для вас представляю угрозу?
- А то нет?! Так что отправляйтесь в свою арабскую Азию и наверстывайте
там упущенное!
- Позвольте поинтересоваться, с какими средствами? - спросил Эван.
- Для начала позвольте вопросик?
- Пожалуйста.
- Счет на пятьдесят миллионов долларов вас устроит?
- Где?
- В Цюрихе, в банке "Гемайншафт"...
- Звучит убедительно, но, по-моему, это только слова.
- Это только по-вашему, а у нас слова не расходятся с делами.
- В таком случае хотелось бы знать, под чье гарантийное обеспечение
банк выдаст ссуду?
- Банку известно, а вам знать необязательно. Кендрик задумался. Кто же
этот всемогущий человек, который связан с террористическими организациями и
в долине Бекаа, и на Кипре?
- Хорошо, - сказал он. - Я сообщу подтверждение об открытии счета в
Цюрихе через двенадцать часов. Этого времени достаточно? - добавил он,
поднимаясь со своего места.
- Более чем, - сказал субъект в темно-синем блейзере. - Но когда
получите подтверждение от нас, не откажите в любезности, пришлите телеграфом
в адрес вице-президента копию уведомления штаб-квартиры по выборам
президента в Чикаго о своем отказе баллотироваться на пост вице-президента.
Кендрик кивнул.
- Что ж, джентльмены, - сказал он, - разрешите откланяться.
Выйдя в холл, он столкнулся с черноволосым кряжистым молодым человеком,
у которого были резкие черты лица и пристальный взгляд. Жетон зеленого цвета
на лацкане говорил о том, что это секьюрити.
- Добрый вечер, конгрессмен, - сказал сексот, протягивая руку. - Для
меня большая честь приветствовать вас.
- Добрый вечер. - Кендрик ответил крепким рукопожатием.
- Конгрессмен, я прекрасно знаю, что мы не должны распространяться на
тему о том, кто здесь бывает, - продолжил секьюрити, не отпуская руку Эвана,
- но приходится нарушить это правило ради моей матушки. Она живет в
Нью-Йорке. Пожалуй, ее бзик выглядит сродни помешательству, но она считает,
что вы должны претендовать на место Папы Римского.
- Ну, только если папская курия сочтет, что без меня в Ватикане
обойтись никак не смогут, - улыбнулся Кендрик. - Вице-президент попросил
меня зайти к нему. Он предупредил, что будет у себя.
- Да, да, конечно! Его дверь направо, пожалуйста. Он будет рад,
поскольку у него сейчас весьма нервный посетитель. Я лично его проверил.
Оружия при нем, конечно, не оказалось, но вещи с собой я ему взять не
позволил. - Секьюрити кивнул на портплед, перекинутый через спинку стула
возле Двери. На полу стоял черный медицинский саквояж.
Эван уставился на эту принадлежность медицинских работников. Где он
видел этот саквояж? Память сработала мгновенно. Высокий, улыбчивый врач...
Появляется на пороге его Дома, жизнерадостным тоном заявляет, мол, вот
только послушает легкие, возьмет кровь на анализ и...
- Если вы не против, - сказал Кендрик, - откройте, пожалуйста, дверь!
- Сначала я обязан постучать, - возразил секьюрити.
- Делайте так, как я говорю, - бросил резко Кендрик.
- Вице-президент будет недоволен, сэр. У нас принято прежде стучать.
- Ни прежде, ни после! - сказал Кендрик, выделяя голосом каждое слово.
- Распахните дверь, я беру на себя всю ответственность.
- Да, да, конечно! Если кто и имеет право входить без стука, то это
вы...
Дверь распахнулась, и до Кендрика долетели слова, сказанные
Боллингером:
- То, что вы предлагаете, - сущее безумие! - Он оглянулся. - Вы ко мне?
Кендрик ворвался в кабинет и остолбенел, встретившись взглядом с
доктором Юджином Лайонсом, с несуществующим Юджином Лайонсом.
- Это вы? - закричал Эван, обретя дар речи. - Он умирает... Вы убили
его, он умирает из-за вас... Вы все будете виноваты в его смерти, все...
В следующее мгновение голову Кендрика как бы сдавило железным обручем,
сильный удар коленом в промежность пронзил его острой болью, к тому же
чьи-то сильные пальцы надавили на глазные яблоки...
Несмотря на страшную боль, он все-таки различил торопливые приглушенные
реплики:
- Держу его, не двинется!
- Закройте дверь!
- Принесите мой саквояж! Проследите, чтобы никто не вошел!
- О Господи! Он знает, он обо всем догадался...
- Что нам делать?
- Я знаю кое-кого, кто нам поможет.
А потом Кендрика обволокла темнота, что сродни забвению.

Глава 40

Сначала Кендрик ощутил влажный ветер и брызги на лице, потом
покачивание. Где это он? Эван открыл глаза. Темно... Он на корме какого-то
судна. За кормой вспенивается кильватерный след... Кендрик попытался
привстать. Ничего себе! Нет возможности пошевелить ни рукой, ни ногой.
Оказывается, его крепко-накрепко пристегнули брезентовыми ремнями к
железному полукреслу, прикрепленному болтами к полу, на котором размытая
полоса света.
Кендрик оглянулся и встретился взглядом с темноволосым секьюрити, у
которого матушка проживает в Нью-Йорке и прочит конгрессмена Эвана Кендрика
на место Папы Римского. Вот так так!
- Ну что, конгрессмен? Смотрю, вы, грубо говоря, оклемались, - произнес
секьюрити нараспев и с явной усмешкой.
- Ты что это себе позволяешь? - рявкнул Кендрик. - Ну-ка, расстегни
ремни!
Эван завозился, пытаясь высвободить руки.
- Сильная килевая качка, конгрессмен! - сказал секьюрити. - Пришлось
принять соответствующие меры, дабы вы не свалились за борт. Я вот и сам
пристегнулся! Был бы штиль - другое дело! А вам требовалось непременно
побыть на свежем воздухе.
- Побыть на свежем воздухе, - повторил Кендрик с сарказмом в голосе. -
Каким образом я здесь оказался? Насильно меня сюда доставили? Вкололи
наркотики? Учтите, вы ответите за противоправные действия по всей строгости
закона, а это, как минимум, двадцать лет. А этот сукин сын Боллингер
подвергнется импичменту и...
- Спокойно, конгрессмен, спокойно! - оборвал его секьюрити, вскидывая
руки и делая останавливающий жест ладонями. - Наркотики какие-то выдумали...
Седативный препарат пришлось вколоть. Да! А то вы прямо чуть с ума не
сошли... Набросились на гостя вице-президента ни с того ни с сего... Вы же
могли его убить!
- Его мало убить, этого негодяя! Где он, где Лайонс? Где этот
врач-преступник?
- Врач-преступник? С чего это вы взяли?
- Все вы преступники! Машина, на которой я приехал к Боллингеру, где
она? Водитель, который был за рулем, прекрасно знает, что я не покидал
резиденцию Боллингера. Да и в офисе у меня знают, что вечером я отправился
на встречу с ближайшими помощниками вице-президента и не вернулся.
- Как это не выходили? Вышли, сели в машину и уехали. Правда, вы не
очень хорошо себя чувствовали, поэтому надели очки с затемненными стеклами,
да еще водителю довольно щедрые чаевые отвалили.
Судно сделало поворот и накренилось на правый борт. Эван зажмурился, а
когда судно выровнялось, он открыл глаза и, к своему величайшему удивлению,
обнаружил, что на нем чужие брюки из вельвета в широкий рубчик и джинсовая
рубашка черного цвета.
- Подлецы! - сказал он и поморщился. - Но ведь кто-то все-таки видел
меня в отеле?
- В каком отеле? - ухмыльнулся секьюрити. - Вы ни в какой отель не
заезжали. Как только сели в машину, сразу велели водителю отвезти вас в парк
Бальбоа. Мол, там у вас назначена деловая встреча. И добавили, что, когда
будете возвращаться домой, возьмете такси.
- Ты, сукин сын! - выкрикнул Кендрик. - Переодел в мою одежду какого-то
подлеца, разыгравшего спектакль с водителем вице-президентской машины. - Вы
все - подонки и наемные киллеры!
- Остыньте, конгрессмен! Спектакль, как вы выразились, с переодеванием
имел место, но это было сделано исключительно для того, чтобы вас не узнали,
поскольку вы вели себя неадекватно. Что вы там нюхали, что ширяли, нам
неведомо, но то, что вы вели себя как
pazzo
,50 говоря словами
моего дедушки, сомнения ни у кого не вызывало. Вы меня понимаете?
-
Va bene
,51 мафиозный мошенник! Я слышал, как ты талдычил,
что берешь всю ответственность на себя. "Я знаком кое с кем, кто все сделает
как надо". Это что, не ты говорил?
- Конгрессмен, я к вам великолепно отношусь, даже восхищаюсь вами, но
зачем же меня оскорблять? Если я итальянец, то сразу мафиозный мошенник?
- Не забудь задать этот вопрос федеральному прокурору Нью-Йорка, -
ответил Кендрик, поджимая ноги, так как судно вдруг резко задрало нос, а
затем ухнуло вниз. Килевая качка усиливалась.
- Штормит здорово, - сказал секьюрити. - Можно и на дне оказаться, но
нельзя. Многие видели в парке Бальбоа мужчину, сильно смахивающего на вас по
описанию. Я имею в виду, одет как вы. Это когда вы вылезли из лимузина и
зашагали по направлению к кофейне "Валтасар".
- Куда?
- В кофейню под названием "Валтасар". Историю Валтасара знаете, вернее,
про валтасаров пир слышали?
- Слышал, и что?
- Ничего, просто в этой кофейне собираются арабские студенты. Так
сказать, отпрыски состоятельных семей из Ирана, Саудовской Аравии, Египта...
Палестинцы тоже частенько наведываются.
- И что?
- Ничего особенного. Просто эта кофейня у полиции под наблюдением, так
как иногда вместо кофе с традиционным кардамоном арабские сынки и дочки
употребляют огнестрельное и холодное оружие. Пистолеты, автоматы, кинжалы,
ножи... Студенты вообще эмоциональный народ, а арабские - в особенности.
- И меня, стало быть, видели в этой кофейне, и нашлись желающие это
подтвердить?
- В вашей храбрости, конгрессмен, никто никогда не сомневался и не
сомневается. Вам не только какая-то там кофейня по плечу, но и целый
султанат Оман. Да и Бахрейн тоже! О резиденции вице-президента США я уж и не
говорю...
- Да уж говори! Договаривай... Так будет вернее. Скажи, что мне и
взятка по плечу, в смысле, что меня и купить можно.
- Минуточку, конгрессмен! Чего не знаю, того не знаю, в смысле - ведать
не ведаю, с какой целью вы пожаловали с визитом к вице-президенту. Мое дело
- обеспечение безопасности, вот и все.
- Ну да, конечно, ты же "знаком кое с кем, кто все сделает, как надо"!
Кто же этот "кое-кто", похожий на меня, кого подвезли на лимузине до парка
Бальбоа? А те, что занимались моим перемещением из резиденции Боллингера на
это судно, их сколько всего?
- Не берите в голову, конгрессмен! У службы секьюрити всегда под рукой
бригада "Скорой помощи". Мало ли что с гостем может случиться! Инсульт,
инфаркт, приступ стенокардии, просто обморок... Мы рады оказать помощь
любому, кто в ней нуждается.
- Полагаю, не задаром.
- Ну это как водится, конгрессмен! Форма и размеры оплаты самые разные,
как, например, сегодня...
- Сегодня - особый случай! Быстроходная прогулочная яхта, опытный
капитан... Непогода как-никак!
- Катер и капитан к нам не имеют никакого отношения, конгрессмен! - с
жаром возразил секьюрити. - Подобные излишества, скажем так, по плечу лишь
некоторым, кто без всякой опаски бороздит серьезно патрулируемые нейтральные
воды между Соединенными Штатами и Мексикой. Тут надо обладать огромным
влиянием, огромной пробивной мощностью, если угодно. Думаю, вы
догадываетесь, что я имею в виду.
Кендрик понял, что речь идет о ком-то третьем, кто находится в данный
момент на борту. Он обернулся, но сзади никого не оказалось. Он перевел
взгляд на капитанский мостик, и в тот же миг от перил отшатнулся человек и
шагнул в тень.
Но Кендрик его узнал. Худощавый, высокий, с бронзовым загаром, этот тип
в футболке присутствовал на встрече у Боллингера в библиотеке. Кендрик успел
заметить у него на лице выражение откровенной враждебности.
- Слушай, приятель, а что, на борту присутствуют все гости Боллингера
или только некоторые? - спросил Кендрик, заметив, что мафиози проследил за
его взглядом.
- Какие гости?
- Смышленый ты малый, Луиджи!
- Во-первых, я не Луиджи, но, если вам по душе это имя, пока возражать
не буду. Во-вторых, на борту капитан и кто-то из команды. Ни того ни другого
я ни разу не видел.
- Интересно, очень интересно! И куда мы путь держим?
- Совершаем морское путешествие, да и все!
Яхта замедлила ход, едва только мощный луч прожектора на капитанском
мостике рассек темноту. Мафиози отстегнул ремень безопасности и поднялся. Он
неторопливо пересек па-. лубу и спустился вниз, в каюту. Сказал что-то по
селектору, но что именно, Кендрик не уловил из-за шума ветра и волн. Спустя
пару минут секьюрити вернулся с кольтом 45-го калибра в руке.
"Хотелось бы знать, какой приговор мне эти подонки вынесут?" - подумал
Кендрик. Бахрейнский Махди намеревался скормить его акулам, шныряющим в
акватории Катара, но слава Богу, не успел. Мэнни выручил. А теперь? Он сам
за себя постоит! Будет драться до последнего. Хорошо бы завладеть чьим-либо
оружием. Во всяком случае лучше пуля в лоб и мгновенная гибель, чем
медленная смерть в пучине Тихого океана, где кишмя кишат акулы-людоеды.
- Ну вот, конгрессмен, можно сказать, прибыли! - произнес мафиози
вкрадчивым тоном.
- Прибыли? Куда именно?
- Если б я знал! Остров какой-то.
Кендрик постарался ничем не выдать своего беспокойства. Герой Омана с
такой легкостью стал добычей жуликов и проходимцев! - размышлял он. Но кто
кого, это еще вопрос. Если прежде жизнь не представляла для него особой
ценности, то сейчас, когда у него есть Калейла - его любимая, он так просто
с жизнью не расстанется.
- У тебя такой бравый вид, что пушка, пожалуй, явный перебор, - сказал
Кендрик, кивнув в сторону кольта.
- Перебор - это по вашей части, - усмехнулся мафиози, - а у меня все в
самый раз. Я вас сейчас освобожу от вынужденных пут, но имейте в виду: пара
лишних движений - и вы на дне морском.
Capisce?52
- Molto bene.53

- Не держите на меня зла, конгрессмен! Мне приказали, и я обязан приказ
выполнить. Так каждый поступает, и вы в том числе.
Эван услышал, как щелкнули замки, и мгновенно почувствовал, что
парусиновые ремни ослабли.
- А вам не приходило в голову, что, выполняя подобные приказы, вы
рискуете однажды не вернуться в Сан-Диего? - спросил он.
- И не один раз! - ответил мафиози. - Но чтобы этого не случилось, мы
как раз и прочим Вепря в вице. Вепря в вице... Хорошо звучит, правда?
Аллитерация подходящая...
- Не могу ничего сказать, поскольку я не поэт, а инженер-строитель.
- У меня вот кольт в руке, стало быть, я тоже не поэт. Так что не
увиливайте и отвечайте, если вас спрашивают.
- Вепрь - это что, вице-президент?
- Так точно! Говорят, ему стало известно, как мы его между собой
называем, и это прозвище ему не понравилось. Каково, а? Оказывается, его
прихлебатели имеют наглость подслушивать службу секьюрити!
- Я возмущен, - сказал Кендрик, поднимаясь со стула и размахивая
руками, дабы восстановить кровообращение.
- Стоять! - заорал мафиози, вскидывая кольт 45-го калибра.
- Ну ты чего как с цепи сорвался? Посидел бы как я, без движения,
посмотрел бы я на тебя...
- Ладно, ладно, не выступайте! Сейчас пришвартуемся, и двигайтесь
сколько душе угодно.
Яхта ловко проскользнула между скал в небольшую бухту, затем
прилаживаясь - давая то задний, то передний ход, - вошла в док длиной метров
тридцать, где покачивались еще три судна, поменьше размером, но помощнее и
более быстроходные.
Мокрый причал освещали фонари, забранные сеткой из проволоки. Из
темноты выскочили двое и помчались к причальным тумбам. Яхта искусно
сманеврировала, слегка коснувшись правым бортом пары автомобильных шин,
свисавших на цепях. Швартовка прошла как по маслу.
- Приехали! - сказал мафиози. - Прошу на берег, конгрессмен.
- Мне бы хотелось лично поблагодарить капитана за приятное путешествие
и благополучное прибытие.
- Очень смешно! - отозвался секьюрити. - Только оставьте эти ваши
реплики для будущих фильмов, а пока прошу на причал. Кажется, вам не
терпелось поразмяться? Пользуйтесь возможностью. А капитана вы, к сожалению,
не увидите, как, впрочем, и остальных обитателей этого острова.
- Ты не прав, Луиджи! Спорим, что увижу...
- На что спорим, на ваши яйца? Да и зовут меня все же не Луиджи.
- Но если не Луиджи, то, может, Реджинальд?
- Конгрессмен, может, хватит?
Эван сначала шагал по пирсу, потом спустился на лужайку и какое-то
время шел по тропинке, спускающейся под уклон, а затем стал выбираться вверх
по дорожке, выложенной плитами. Мафиози шагал следом.
Неожиданно перед ним возникли две деревянные дощечки, выкрашенные
коричневой краской. На той и на другой белой масляной краской был написан от
руки один и тот же текст. На дощечке справа от дорожки - на английском
языке, на дощечке слева - на испанском. Кендрик прочитал вслух:
- "Проход в Китай. Частная собственность. Сигнализация".
- Стоять! - сказал за спиной секьюрити. - Не оборачиваться! Смотреть
прямо перед собой.
Кендрик услышал топот. Кто-то бежал по пирсу. Затем он различил голоса.
На английском языке, но с испанским акцентом отдавались какие-то приказания.
- Все в порядке! - продолжил мафиози. - Поднимайтесь, а затем первый
поворот направо. Идите и не оглядывайтесь!
Эван повиновался. Ему было довольно тяжело подниматься по крутому
склону. Длительное сидение на стуле в одном и том же положении вызвало
отечность щиколоток и боль в ступнях. Поэтому он шагал медленно, пытаясь при
скудном освещении разглядеть окрестности. Высоченные деревья, достигавшие
шестиметровой высоты, придавали ландшафту живописный вид. Стволы этих
гигантов иногда были закрыты другими деревьями и кустарником, но все равно
их ярко-зеленые пышные кроны возвышались над прочими. Густые заросли
вьющихся растений, искусно прореженные, образовывали как бы сводчатый
тоннель, внутри которого пролегала дорожка, выложенная квадратными каменными
плитами. Короче говоря, дикой природе был навязан порядок.
По мере восхождения по крутому склону созерцание окружающей природы
постепенно уступало место восприятию звукового многоголосья. Кендрик уловил
звук падающей воды, но, прислушавшись, сообразил, что горные речки,
переваливая через пороги, звучат отрывисто, как бы стаккато, а сейчас
присутствовал необычный, вернее, незнакомый ритм и такт. Какой-то особенный
звук... Что же это? Волны... Конечно же, волны! Бьются о скалы с шумом,
напоминающим отдаленные раскаты грома.
Вдоль дорожки по земле струился как бы янтарный ручеек. Это мерцали
крошечные лампочки, указывающие путь. Неожиданно образовался желтенький
ручеек, поворачивающий направо. "Первый поворот направо"... Кендрик пошел
направо, и сразу стало темнее. Но потом вдруг сделалось совсем светло -
сквозь стволы пальм, опутанные сине-зеленой порослью, глянули ярко
освещенные окна одноэтажного коттеджа. Два окна... По одному по бокам
парадной двери.
То, что коттедж представляет собой нечто необыкновенное, Кендрик понял
сразу. Почему он пришел к такому выводу, было непонятно, но все стало ясно,
когда он подошел к дому ближе.
Все дело было в окнах. Он таких никогда не видел. Десятисантиметровой
толщины стекла были наклонены под таким углом, который, подобно мощным
прямоугольным призмам, увеличивал мощность источника света за стеклом в
десятки, а то и сотни раз.
- Ваши апартаменты, конгрессмен, - сказал секьюрити. - Ваша собственная
вилла, если хотите.
- Зачем мне такое претенциозное жилье? Неужели не найдется что-либо
более скромное?
- Вы прямо прирожденный комик, конгрессмен! Где я вам возьму другое?
Бросьте шутки шутить. Прошу! - Мафиози взмахнул рукой. - Дверь, между
прочим, открывается без ключа.
- Как это?
- Электроника, вот и весь секрет. Я сам поначалу прибалдел, пока охрана
не объяснила, что к чему. - Секьюрити достал из кармана небольшую пластину.
- Вот эта штуковина - как бы дистанционный ключ. Нажимаю кнопку, сразу пара
стальных засовов выдвигается из косяков и дверь открыта. Точно так же
устройство работает изнутри. Здорово, да?
- Здорово, но я бы сообразил, что надо делать без всякой охраны.
- Конгрессмен, вы, что ли, крутой?
- Куда уж мне! - сказал Кендрик, толкая дверь.
Его взору открылась прелесть комфортабельного сельского жилища, какие
встречаются в горах Новой Англии, но отнюдь не на юге Калифорнии или,
скажем, в Северной Мексике.
Бревенчатые стены, в глубине направо - кухня, налево - ванная. У правой
стены огромная кровать, отгороженная деревянной решеткой от гостиной с
журнальным столиком, парой глубоких кресел и с огромным телевизором.
Эван, будучи строителем, понимал, что этот однокомнатный домик с
перетекающими пространствами гораздо удачнее вписался бы где-нибудь в
заснеженном горном Вермонте, а не на берегу океана. И все же присутствующий
шарм сельской пасторали убеждал в том, что многие гости, оказываясь на этом
острове, получали здесь истинное наслаждение. Однако не вызывало сомнения и
другое предназначение однокомнатного коттеджа. Словом, эта "вилла",
напичканная электроникой, была премиленькой тюремной камерой, не лишенной,
однако, комфорта.
- Недурственно и весьма уютно, - сказал секьюрити вице-президента
Боллингера, меряя шагами единственную комнату. Кольт у него в руке был
постоянно направлен на Кендрика. - Как насчет того, чтобы пропустить по
рюмочке? Не возражаете, конгрессмен? - добавил он, подходя к зеркальному
бару в нише рядом с кухней, удачно вписанной в интерьер. - Если откажетесь,
я выпью один.
- Пожалуй, и я за компанию, - ответил Кендрик, обводя взглядом
помещение, оформленное в стиле, более подходящем для северного климата.
- Что предпочитаете?
- Канадское виски со льдом, - ответил Кендрик, неторопливо расхаживая
по комнате. Делая вид, будто его интересует интерьер, он оценивал своим
опытным глазом возможные огрехи и промахи, представляющие, с его точки
зрения, хоть какую-либо возможность выбраться отсюда.
Их не было, то есть он не обнаружил ничего такого, что сулило бы
избавление от вынужденного заточения.
Оконные рамы крепились болтами, скрытыми под толстым слоем штукатурки.
Петли парадной двери были такими внушительными, что снять дверь с петель
можно было бы только при помощи мощной электродрели.
Ванная оказалась без окон. Две вентиляционные отдушины, забранные
решетками в диаметре сантиметров не более десяти, обеспечивали доступ
свежего воздуха.
- Классное укрытие, не правда ли? - сказал мафиози, вручая Кендрику
бокал с виски прямо на пороге ванны.
- Замечательная хижина, - согласился Эван. - Но я, как
инженер-строитель, построивший вместе с моим другом-архитектором не один
десяток особняков, должен указать на полное отсутствие привязки этого домика
к ландшафту, то есть я хочу сказать, что не менее замечательная южная
природа здесь как бы сама по себе, тем более что проект этого жилища, по
всей видимости, решался с учетом северных климатических широт.
С бокалом виски в руке Кендрик направился на кухню, которая показалась
ему несколько необычной. Хотя ничего необычного ему, на первый взгляд, на
глаза не попалось.
Не забывая о кольте мафиози, направленном на него, он обогнул овальный
дубовый стол, служивший конечно же обеденным, и подошел к кухонному,
представлявшему собой трехметровый прилавок с плитой в самом центре, прямо
под вытяжкой. Мойка и холодильник находились справа и были разделены между
собой коротким прилавком с ящичками, на котором сверкала нержавейкой
микроволновая печь. Микроволновка! Вот, оказывается, в чем дело. Вот что
необычно! Электрическая печка... Да и вообще здесь все работает на
электричестве. А ведь в гористой сельской местности, к примеру,
жизнеобеспечение всех бытовых услуг возможно лишь благодаря пропану,
поставляемому жителям в переносных газовых баллонах.
А освещение на пирсе? А янтарные огонечки вдоль дорожки? И это на
острове, отдаленном от материка по крайней мере километров на пятьдесят,
если не на сто! Кендрик задумался. Интересно, телевизор работает на местном
передатчике или же используется какая-нибудь сверхмощная антенна? Ладно,
судя по всему, у него еще будет время обо всем этом подумать, но вот каково
сейчас бедняжке Калейле? Ждет его в отеле, а он вон где. Эван опустился в
кресло, сделал несколько глотков виски и сразу ощутил приятное тепло,
разливающееся по всему телу.
- Ваше здоровье, - заметил мафиози, приподнимая свой бокал левой рукой.
Ладонь его правой руки покоилась на рукоятке кольта, лежавшего на краю
овального обеденного стола.
- Благодарствую, - отозвался Кендрик, пренебрегая правилами хорошего
тона, которые требовали пожелания здоровья своему собеседнику.
Он опять отхлебнул виски. Стоп! Что такое? Почему напиток не столько
согревает, сколько обжигает? И неожиданно предметы в комнате вдруг как бы
пришли в движение, во всяком случае сфокусировать их ему не удалось. Ноги и
руки налились свинцом. Эван хотел крикнуть, но оказалось, что он не в силах
издать ни единого звука. Бокал с виски выпал из рук на пол и разбился. Это
он успел услышать. А потом его обволокла темнота, и он стал проваливаться в
бесконечную бездну глухого забытья.
Секьюрити пересек комнату, подошел к бару, нажал какую-то кнопку.
Отворилась потайная дверца, и он, утопив на селекторном аппарате одну за
другой три клавиши, произнес:
- Вызываю на связь.
- Коттедж, я вас слушаю, - отозвался тихий мужской голос.
- Ваш приятель сызнова задрых, - хмыкнул мафиози.
- Очень хорошо. Сейчас его заберем.
- У меня к вам вопросик. Зачем мы его доставили сюда?
- Мы решаем кое-какие медицинские проблемы, не имеющие к вашей службе
никакого отношения. Короче, это не ваше дело!
- На вашем месте я не разговаривал бы в таком тоне!
- Ну хорошо! Мы выясняем допустимые пределы дозировок.
- Два умеренных приема вместо одного массированного?
- Что-то в этом роде. Наш врач имеет большой опыт по этой части.
- Хочу дать совет. Врачу лучше бы не появляться в поле зрения Кендрика,
поскольку он намерен прикончить вашего лекаря. И пришлите латиноамериканца,
так как тела выволакивать я не нанимался.
- Само собой! А про врача забудьте, он в другом списке.

- Эм-Джей, это я! - сказала Калейла в трубку. - Уже четверть
четвертого, глухая ночь, а он все еще не вернулся. Ты что-нибудь выяснил?
- Ничего такого, что проливало бы свет на эту тайну, покрытую мраком, -
ответил директор Отдела спецопераций ЦРУ. - Я не звонил тебе, поскольку
полагал, что ты отдыхаешь.
- Не сочиняй, мой дорогой дядюшка Митч! Если мне память не изменяет, ты
только и делаешь, что заставляешь меня работать хоть в полночь, хоть за
полночь.
- Да, да! Конечно... А не говорил ли он тебе, будто у него с кем-то
назначена встреча в парке Бальбоа?
- Не говорил. Собственно, он даже не знает, где этот парк расположен, и
вообще не слышал о нем. Я в этом уверена.
- Уверена?
- Да. Эм-Джей. И не забывай, что в том районе живут мои бабушка с
дедушкой.
- Стало быть, тебе известно местечко под названием "Валтасар"?
- Разумеется. Это кофейня, где собираются студенты из арабских стран.
Весьма взрывоопасные молодые люди! Я как-то раз туда наведалась и больше ни
ногой. А почему ты спрашиваешь?
- После твоего звонка поздним вечером мы отправили к Боллингеру
посыльного. Курьера, одним словом. Мол, в офис конгрессмена Кендрика
поступило срочное сообщение... В общем, ты понимаешь! И представь, нам
сообщили, что конгрессмен уехал из резиденции вице-президента где-то около
девяти вечера. А ты звонила в одиннадцать. Если принять во внимание, что от
Боллингера до вашего отеля всего полчаса на машине, я насторожился и
немедленно связался с нашим агентом по фамилии Щапофф, у которого весьма
забавная кличка Имбирный Пряник и огромный опыт по выяснению подобных
запутанных ситуаций. Он сразу же взял след. Шофер лимузина объяснил, что
конгрессмен попросил высадить его у парка Бальбоа. После этого Щапофф
"пошуровал в окрестностях", как он выразился. То, что ему удалось выяснить,
наводит на размышления. Во-первых, мужчину, похожего по описанию на
Кендрика, видели в парке. Во-вторых, этот же самый мужчина в темных очках
зашел в кофейню и какое-то время стоял возле электромельницы, размалывающей
зерна кардамона. В общем, спустя минут десять он сел за столик.
- Митч! - вскрикнула Калейла. - Вот его темные очки, вот они... Лежат
преспокойно на письменном столе. И потом он иногда надевает их в течение
дня, чтобы не бросаться в глаза, но чтобы поздним вечером... Это исключено!
Эван считает, что темные очки в сумерках всегда обращают на себя внимание. И
тут он прав! Словом, я уверена, кто-то выдает себя за него. Эвана похитили!
Увезли и где-то спрятали.
- Лихо закручено! - сказал Пейтон. - Придется нам срочно ввязаться в
эти козни и каверзы.

Кендрик открыл на мгновение глаза и снова закрыл. Что сейчас, утро,
день, вечер? Где он? Неизвестность и душевное смятение вызвали сердцебиение.
Прошло минут пять, прежде чем он, повернувшись на спину, снова открыл
глаза и уставился в потолок.
Интересно, где же все-таки он находится? Высоко над головой потемневшие
от времени деревянные балки. В коттедже потолок выглядел совсем иначе.
Кендрик повернул голову, обвел взглядом просторную комнату. Похоже, это
чья-то спальня. На полу огромный ковер, в дальнем углу горит торшер. Свет
падает широкой полосой на высоченные застекленные двустворчатые двери.
Должно быть, это выход на балкон. Сам он лежит на огромной кровати.
Кендрик пошевелил кистями рук, ступнями ног. Поднял вверх правую руку,
потом левую. Ха! А ведь он, оказывается, в своем темно-синем костюме... Эван
приподнял ногу. Вот, пожалуйста, брюки с манжетами. Он провел ладонью по
животу и груди. Пиджак двубортный... Рубашка накрахмалена, узел любимого
галстука в полосочку из натурального шелка ослаблен.
Кендрик спустил ноги на пол и, слегка пошатываясь, поднялся. Постоял,
потом подошел к двустворчатым дверям, открыл их и вышел на балкон, где
стояли белый круглый столик и два полукресла. Что ж, по утрам здесь, должно
быть, кофе пьют. А сейчас вечер. Кендрик облокотился на перила, доходившие
ему до пояса, и стал обозревать раскинувшиеся перед ним угодья.
Луна все время пряталась за тучами, и, если бы не прожекторы, светившие
откуда-то издалека, в кромешной тьме вряд ли можно было что-то разглядеть.
Оттуда, где были прожекторы, доносился гул - приглушенное, но
равномерное и непрерывное гудение. От того места во все стороны растекались
по земле вдоль дорожек янтарные ручейки света - провода с желтыми
лампочками. Кендрик понял, что нашел ответ на вопрос, приводивший его в
замешательство. Вне всякого сомнения, в той стороне находится сверхмощный
генератор, вырабатывающий электроэнергию. Вполне возможно, решил Кендрик, он
работает на гелиоустановках, преобразующих энергию солнечной радиации, либо
на жидком топливе, хранящемся в подземных цистернах.
Он внимательно вглядывался в очертания темных блоков внушительного
размера. Конечно, табличку с надписью "Внимание! Высокое, напряжение!"
отсюда не разглядишь, но в том, что она есть и, возможно, не одна,
сомневаться не приходится.
Кендрик посмотрел вниз. Под балконом был дворик, выполненный кирпичом,
или, как теперь принято говорить, патио. Это патио представляло собой
углубление в земле, довольно обширное по площади, а что касается глубины -
довольно опасное для здоровья. Метров семь наверняка... Кто не в курсе,
свалится вниз - и пожалуйста, перелом конечностей обеспечен, да и более
серьезные травмы не исключены. А что, если связать узлом пару простыней да
оттолкнуться посильней, можно совершенно спокойно перемахнуть через это
патио. Вот хоть слева... За углом земля, похоже, рыхлая, а то растения
непременно погибли бы. Может, рискнуть прямо сейчас?.. Кендрик прервал свои
размышления и резко отшатнулся от перил в тень. На дорожке, подсвеченный
янтарными огоньками, появился человек. С винтовкой на плече, он шел по
направлению к дому. Минуты через две он вскинул руку и помахал. Кендрик
проследил за его взглядом. Слева, за кустарником, кто-то тоже вскинул руку.
Ясно, подумал Кендрик, патрули обменялись сигналами. Знать бы, в какое время
происходит смена караула!
В это время дверь в спальню отворилась и на пороге появился секьюрити.
- Ну, как дела, конгрессмен? А я услышал, что вы встали, и решил вас
навестить, - сказал он, прикрывая за собой дверь.
- Я так и понял! - заметил Кендрик. - Здесь, наверное, понапихано
"жучков" в каждой щелке.
- Ошибаетесь, как всегда! Эта комната для гостей высокого ранга.
Хозяевам нет нужды прослушивать их разговоры или, прошу прощения,
эмоциональные откровения во время любовных утех.
- Не рассказывай мне сказки, дружище! Каким образом тебе стало известно
о том, что я тут расхаживаю?
- Очень простым! - Мафиози подошел к шкафу и достал сверху небольшой
плоский предмет величиной с ладонь. - Отличное изобретение для тех, у кого
маленькие дети, - сказал он и ухмыльнулся. У меня есть сестра, а у нее пара
близнецов. Такие сорванцы, я вам скажу! Она без этого приборчика из дома не
выходит. Включает в розетку микрофон и отправляется хоть в ближайшую лавку,
хоть во двор. Дети только завопят, она уже слышит и бегом домой.
- Ты меня весьма просветил! А скажи, переодевал меня тоже ты?
- С какой стати, конгрессмен? Вами занимается один латиноамериканец.
Услужливый малый, должен заметить. И вообще я не в курсе, что с вами
происходит.
- Ты хоть отдаешь себе отчет, что я государственный служащий, точнее,
лицо, занимающее весьма ответственный рост в правительстве? Неужели не
понимаешь, в какое дело тебя вовлекли?
- О Господи! Вы так говорите, будто являетесь метрдотелем
"Уолдофф-Астории".
- Не смешно! - сказал Кендрик.
- А мне, напротив, хохотать хочется! - сказал секьюрити, вытаскивая из
наплечной кобуры кольт. - Вас, кстати, ждут на первом этаже.
- А если я не приму приглашение?
- Тогда я продырявлю вам брюхо и спущу вас с лестницы. Что там будет
дальше, меня, разумеется, не касается. Мне платят за охрану, а не за
доставку. Все понятно, герои Омана?
Секьюрити открыл дверь, жестом предложил Кендрику войти, а сам остался
в холле.
Комната, в которой оказался Эван, имела явно выраженное охотничье лицо.
С белых стен, украшенных лепниной, стеклянными пуговицами глаз смотрели
головы убитых зверей. Стулья и кресла были обиты шкурами леопарда, тигра и
слона. Словом, хозяин дома демонстрировал власть пули над обитателями дикой
природы.
Кендрик обернулся на шум отодвигаемого стула. Хозяин кабинета
приподнялся из-за письменного стола, кивком предложил Эвану сесть напротив.
- Конгрессмен, мы никогда прежде не встречались, - сказал Крейтон
Гринелл вкрадчивым голосом адвоката. - Возможно, вам это покажется
неучтивым, но я предпочитаю не называть своего имени и фамилии. Прошу вас,
присаживайтесь!
Кендрик сел на стул, обитый леопардовой шкурой. Он сразу узнал голос,
записанный на магнитофонную пленку европейцем-блондином, оказавшимся чешским
диссидентом, так нелепо погибшим. Этот вкрадчивый тихий голос отдал
приказание уничтожить госсекретаря, дабы сорвать встречу на Кипре, где
высокие договаривающиеся стороны должны были подписать важный
межправительственный договор о сокращении вооружений. Негодяй, мерзавец!
Столько людей погибли под развалинами отеля по вине Крейтона Гринелла!
- Конгрессмен, считаю, нет причин создавать неудобства, если для этого
нет никакой необходимости. Собственно, поэтому вам вернули ваши вещи...
- Сослужившие вам службу в парке Бальбоа, - прервал его Кендрик.
- Ну да, мы ввели в свою игру человека, похожего на конгрессмена
Кендрика.
- Понятно! - Кендрик помолчал. - Но поскольку вы не хотите назвать
себя, остается предположить, что подобным образом я могу снова оказаться в
Сан-Диего?
- Вполне возможно, но я хочу выделить одну сомнительную часть. Буду с
вами откровенен.
- У Боллингера со мною все тоже старались быть откровенными.
- Так ведь и вы тоже, - сказал Гринелл.
- А зачем вам понадобилось его убивать?
- Кого?
- Моего названого отца?
- Мы тут ни при чем, конгрессмен. Это во-первых, а во-вторых, его никто
не убивал. Он ведь пока живехонек...
- Но он скоро умрет.
- Мы все когда-нибудь умрем. А вообще-то ее муженек и здесь проявил
себя, прямо скажем, как форменный идиот. Дурацкий поступок, как, впрочем, и
финансовые манипуляции в Цюрихе. И о вас, и обо мне много чего можно
сказать, но вот что мы не отличаемся глупостью, это точно. Однако мы теряем
время. Ванвландерены присоединились к молчаливому большинству, и все, что
случилось, похоронено вместе с ними. Некий доктор Лайонс больше никогда не
появится и...
- Пусть появится, мне он нужен, понимаете? Мне... - оборвал его
Кендрик.
- Но мы его больше не увидим, вернее, я хочу сказать, он получил вышку.
- Уж будто бы?
- Мы глубоко сожалеем о том, что случилось с мистером Вайнграссом, но,
повторяю, мы не имеем к его болезни никакого отношения. Нет больше
Ванвландеренов, нет и доктора Лайонса. Как говорится, дочитана последняя
страница книги.
- Неужели для того только, чтобы убедить меня в этом, потребовалось
привозить меня сюда?
- После всего, что вы говорили на встрече с вице-президентом, мы не
имели права оставить вас в Сан-Диего.
- Интересно! Тогда мне не о чем с вами говорить.
- Почему же? Давайте поговорим еще об одной книге.
- Давайте. О какой именно?
- Сами знаете о какой. Верните ее нам, и вас немедленно отвезут в
Сан-Диего, прямо в ваш отель. В Цюрихе сейчас День, на ваше имя переведен
кредит в пятьдесят миллионов Долларов.
Сбитый с толку, ошеломленный, Эван старался ничем не выдать своего
удивления.
- Я не понимаю, о какой книге идет речь.
- О бухгалтерской книге, которую выкрал Варак.
- Кто выкрал?
- Милош Варак.
- Европеец? - не удержался Эван, услышав имя Милош.
- Профессионал... Служил "Инвер Брасс" верой и правдой, и вот его уже
нет в живых.
- Что еще за Инвер, кто такой?
- Ваши покровители, конгрессмен. Вы, должно быть, полагаете, что
комитет Партриджа и прочие должности в конгрессе ваша заслуга, не так ли?
- Откровенно говоря, я чувствую, что меня как бы подталкивают...
- Подталкивают... Вас катапультируют, если уж на то пошло!
- А откуда вы взяли, что европеец... что Варака нет в живых? - спросил
Кендрик только для того, чтобы выиграть время.
- Газеты сообщили. Имя и фамилия, конечно, не упоминались, но ошибиться
невозможно. Но перед тем как поехать в аэропорт, он общался с кем-то из
наших. Это очевидно. А то зачем бы ему мчаться в аэропорт? Он и выкрал
гроссбух.
- То есть книгу?
- Ну да! Правда, ее поймут только избранные, потому что она тщательно
зашифрована.
- И вы полагаете, что эта книга у меня.
- Если не у вас, то вы, вне всякого сомнения, знаете, где она в данный
момент находится.
- Какие у вас основания так думать?
- Потому что Варак был фанатиком. Когда он понял, что доверять группе
"Инвер Брасс" нельзя, он наверняка решил, что книгу следует отдать вам.
- Он, наверное, узнал, что кто-то из ваших является членом этой группы?
- Вероятно, скорее всего... - сказал Гринелл. - Это, конечно, моя
гипотеза, но годами у меня выработалась привычка выдвигать предположение для
объяснения какого-либо явления.
- Но вот в случае со мной ваша гипотеза не сработала, потому что ни о
какой бухгалтерской книге я ничего не знаю.
- На вашем месте, конгрессмен, я бы поостерегся говорить заведомую
ложь. Вы наверняка знаете, что в наше время существует масса способов
развязывать языки и восстанавливать память.
Кендрик смотрел в упор на Гринелла и думал о том, что предпринять.
Наркотики, седативные препараты, конечно, исключаются! При воздействии
сильнодействующих препаратов можно выболтать многое, и тогда он подпишет
смертный приговор Калейле и развяжет руки помощничкам Боллингера, да и
самому вице-президенту. К тому же умирающий Мэнни заслуживает более
гуманного к себе отношения! Необходимо втереться в доверие к этой шайке,
размышлял Кендрик. Если уж в тюрьме Маската удалось выйти сухим из воды, то
в этой тюрьме, на острове в водах Мексики, должно непременно повезти. В
конце концов сумел же он обвести палестинских террористов вокруг пальца! А
эти? Такие же террористы, тоже убийцы... Так что ничего особенного
придумывать не придется.
- Я вот что намерен сообщить, - сказал Кендрик после непродолжительной
паузы. - Вы, конечно, можете предполагать все, что вам заблагорассудится, но
я склонен уступить вам это вице-президентство за кредит в размере пятидесяти
миллионов долларов в одном из банков Цюриха. Я понятно излагаю свою просьбу?
- Вполне. Тем более, что идет запись!
- Очень хорошо! Прекрасно... Пусть сюда доставят видеокамеру, я с
удовольствием повторю это для экрана.
- А наша встреча уже снимается скрытой камерой.
- Отлично! Стало быть, мы с вами в одной лодке, не так ли?
- В одной лодке, конгрессмен. Итак, где книга?
- Не имею ни малейшего представления, но, если Варак переслал ее мне, я
знаю, как ее получить. Позвоню в свой офис в Вашингтоне и велю моему
секретарю Энни О'Рейли срочно послать ее по адресу, который вы назовете.
Договаривающиеся стороны смотрели друг на друга, не отводя взгляда.
- Неплохое решение проблемы, - произнес наконец Гринелл.
- Если у вас есть более разумный вариант, предлагайте. Я заранее
согласен.
- Ваш вариант меня вполне устраивает.
- Значит, можно считать, я уже на борту?
- На борту, в смысле на пути в Цюрих, - ответил Гринелл, улыбаясь. - Но
только прежде нужно закончить вопрос с Чикаго.
- Завтра утром О'Рейли пошлет телеграмму прямо из офиса.
- И, пожалуйста, не забудьте направить копию нашему Уважаемому
вице-президенту.
- Разумеется. Сразу же...
Председатель совета директоров компаний, поддерживающих Боллингера,
громко вздохнул.
- Коррупция на наших глазах расцветает пышным цветом, - расплылся он в
улыбке. - К примеру, вы, конгрессмен, самый настоящий клубок противоречий.
Разве можно было думать, что вы, известный общественный деятель, придете
вместе с нами к соглашению?
- Если вы считаете, что для пользы дела не помешает мое заявление,
позвольте я скажу несколько слов. Меня взрывали, под развалинами погибло
много моих друзей, я отправился в Оман, чтобы не допустить разрастания
пожарища, способного погубить жизни беззащитных детей, женщин и стариков.
- Спасибо, конгрессмен Кендрик.
Неожиданно, без какого-либо предупреждения спокойные переговоры были
прерваны целым набором сигналов. Замигала красная лампочка радиотелефона на
письменном столе, завыла сирена, а потом распахнулась дверь и в комнату
ворвался худощавый верзила, по-прежнему в футболке.
- В чем дело? - повысил голос Гринелл. - А что вы себе позволяете?
- Гоните этого засранца вон! - гаркнул верзила. - Как я говорил, так и
вышло. Все, что он проповедует и делает, все треп, и больше ничего. А к
Боллингеру завалилась целая группа народу из Вашингтона. Весь дом
перевернули, этого сучонка ищут, всех допрашивают, расспрашивают, прямо как
в полиции.
- Прекратите истерику!
- Боллингеру позвонили. Гроссбух нашелся! Он у адвоката той суки.
- Замолчите! - приказал Гринелл.
- Он просит десять миллионов долларов, которые - она говорила - ей
обещал ее драгоценный Энди. Вот! Теперь он хочет их получить.
- Я велел вам замолчать! - крикнул Гринелл.
- Я замолчу, но в зоне вице-президента обыск и допросы с пристрастием.
Цэрэушники заявляют, будто защищают Боллингера от недостойных людей из его
окружения. Вы понимаете, куда ветер дует? Этот гаденыш, этот герой Омана все
подстроил. Это ловушка!
Гринелл бросил на Кендрика пристальный взгляд.
- Счастливо оставаться, конгрессмен! Здорово вы меня одурачили! -
сказал он и нажал кнопку сбоку письменного стола.
В тот же миг в комнату вошел секьюрити.
- Уведите его! Латиноамериканец знает куда... А мне урок: впредь
остерегаться философствующих перевертышей.
Волны с шумом разбивались о скалы. По мере того как они спустились по
дорожке, освещенной янтарным светом, шум все усиливался, и скоро стало
слышно, как внизу грохочет и захлебывается яростный накат океана. Впереди
мощная лампа выхватила из темноты два прямоугольника. На том, что справа,
было написано на английском языке: "Опасно для жизни!" То же самое было
написано и на левом, только по-испански.
Кендрик понял, куда его ведут, когда увидел загромождение, а дальше
обрывающийся над пучиной мыс.

Глава 41

Клубы водяной пыли стояли над мысом, нависающим над Тихим океаном. Эван
подавил охватившую его панику. Нет! Еще неизвестно, кто кого. Он не сдается
без борьбы. Будет сражаться за жизнь до последней капли крови. Человек
только тогда личность, когда он выше обстоятельств, каких бы то ни было! Да
и вообще, разве не грех убивать из-за принципа?
Мексиканец шагал впереди. Он то и дело останавливался и поправлял
ботинок. Когда до белого ограждения оставалось метра два, он неожиданно
поскользнулся, упал и вымазался в грязи. "Откуда взялась грязь?" - подумал
Кендрик, но потом сообразил, что земля здесь всегда влажная. Мексиканец
подошел к секьюрити и что-то сказал. Ему явно не хотелось идти дальше. Но
секьюрити хлопнул его по плечу ладонью и подтолкнул вперед.
-
De frente, de frente!
- закричал тот. -
Adelante!

- Что он говорит? - спросил Кендрик.
- Перешагните через заграждение или обойдите! - ответил мафиози.
Его, похоже, ничто не волновало, ибо чужая жизнь и смерть для него
ничего не значили.
- Не сумею, - сказал Кендрик. - Высоко. Вдобавок отовсюду торчит
какая-то колючая проволока.
- Какая проволока, где?
- Да вот, хотя бы здесь! - Кендрик наклонился к кустам, опутанным
вьющимися растениями.
- Не вижу, ничего тут нет! - наклонился и секьюрити. "Ну, Эван, давай!"
- заорал внутренний голос. Кендрик сильно ударил секьюрити плечом в грудь,
выкинул вперед правую руку и бросил потерявшего равновесие мафиози на
влажную землю. Вырывая у того из рук кольт, Кендрик нажал на спусковой
крючок, раздался выстрел, но он смешался с грохотом волн, разбивающихся
внизу о скалы. Кендрик схватил левой рукой горсть грязи и размазал ее по
лицу мафиози, стараясь залепить грязью глаза.
Секьюрити пришел в ярость. Он поливал конгрессмена площадным матом,
пытаясь вскочить, но Кендрик оставался сверху. Пару раз он его ударил
коленом в промежность, и теперь уже обеими руками запихивал грязь в пасть
мафиози. Неожиданно пальцы нащупали в земле твердый предмет. "Неужели
камень? Вот это удача!" - подумал Эван и, собравшись с силами, вытащил из
грязи обломок скальной породы, приподнял его и с силой опустил на голову
своего потенциального палача. Тело мафиози сразу обмякло и сползло по
скользкой земле к ограждению.
Эван сжал в руке кольт, кинул взгляд на мексиканца. Несчастный
латиноамериканец попятился и раздавил каблуком пару желтых лампочек. А затем
он повернулся и кинулся в заросли.
- Стоп! - закричал Кендрик. - Остановись или я пристрелю тебя! Слышишь?
Я знаю, ты понимаешь меня!
Латиноамериканец остановился, повернулся лицом к Эвану.
- Сеньор, я не виноват! - произнес он на хорошем английском.
- Хочешь сказать, что намеревался мне помочь?
- Сеньор, я рыбак. Но у меня такая хлипкая лодка, что я не в состоянии
прокормить семью. Здесь мне обещали хорошо заплатить. Заработаю свои песо и
вернусь домой.
- Хочешь снова увидеть свою семью?
- Да, очень, - ответил латиноамериканец дрожащим голосом. Руки у него и
губы тоже дрожали. - Если я попаду домой, никогда не вернусь сюда.
- Хочешь сказать, что ничего подобного с тобой раньше не случалось?
- Никогда, сеньор!
- Тогда откуда же ты знаешь этот мыс и дорогу к нему? - спросил
Кендрик.
- Нас привезли сюда и дали карту острова. Мы были обязаны запомнить все
за два дня. Сказали, если ошибемся, отправят обратно.
- Это что же, то и дело тут кого-нибудь в море сбрасывают?
- Нет, сеньор, нет! Здесь транзит, здесь наркотики. Сюда наведываются
американский и мексиканский патруль, поэтому остров охраняется.
- И что, патруль наведывается, а дела идут?
- Хозяин - могущественный человек.
- Его фамилия Гринелл?
- Не знаю, сеньор. Все, что я знаю, - это только сам остров.
- Ты довольно бегло говоришь по-английски. Почему говорил на испанском
с ним? - Эван кивнул в сторону трупа мафиози.
- Я не хотел принимать участие в расправе над вами. Мне было сказано,
куда привести вас и его. И когда мы пришли сюда, я сообразил... Сеньор, в
Эль-Дескансо у меня семья, а люди, которые здесь, - влиятельные...
Эван в нерешительности смотрел на рыбака. Прикончить его совсем
нетрудно... Но в то же время, если латиноамериканец не врет, он может
пригодиться. Кендрик понимал, что дело не только в своей собственной жизни,
здесь еще одна жизнь может угаснуть в любую минуту.
- Если ты вернешься в тот дом без него и если они довольно быстро
найдут его труп здесь, тебе не жить! Ты понимаешь это? - говорил Кендрик
громким голосом, стараясь заглушить шум прибоя.
Рыбак дважды кивнул:
- Да, понимаю.
- Я не собираюсь убивать тебя, я оставлю тебе шанс, согласен? - спросил
Эван, вскинув кольт. - В твоих интересах и интересах твоей семьи, которая в
Эль-Дескансо, присоединиться ко мне, понимаешь?
- Да, понимаю. А как это - присоединиться? В чем, где?
- Надо выбираться отсюда, да побыстрее... Внизу, в доке, я видел пару
катеров. Один из них достаточно мощный, чтобы развить предельную скорость.
- У них есть другие катера, - сказал латиноамериканец. - Они ходят
быстрее патрульных катеров. И еще есть вертолет с мощными прожекторами.
- Ничего себе! И где же стоит вертолет?
- На противоположной стороне острова. Там бетонная посадочная площадка.
Вы пилот, сеньор?
- Хотел бы им быть. Как тебя зовут?
- Эмилио.
- Так ты, Эмилио, со мной или против меня?
- С вами, сеньор. Хочу выбраться отсюда, вернусь домой к семье, а потом
побуду с ними чуточку, уйду в горы. Я еще и охотник, сеньор! Так что сумею
прокормить семью.
- Предупреждаю, если дашь слабину, твоя семья тебя не Дождется.
- Что с вами, сеньор? Можете на меня положиться. - Ну хорошо! Прежде
всего надо убедиться, что мой дружище-палач навсегда отдал концы. - Не
понял, сеньор?
- Потом поймешь. Ну, потопали! Нам нужно уйму дел переделать, а времени
в обрез.
- Мы куда? На катер?
- На катер чуть позже, - сказал Кендрик. - Сначала взорвем этот
треклятый остров, где порядочных людей, на мой взгляд, всего два - ты и я.
Есть здесь хозблок с инструментами? Где у них хранятся лопаты, пилы,
секаторы?
- Есть трейлер, - отозвался Эмилио испуганным голосом. - Когда
садовники приезжают, сразу идут туда. Иногда мы им помогаем.
- Отведешь меня туда, - сказал Эван. - Вперед!
- Мы должны быть предельно осторожны, сеньор!
- Ясное дело! Сколько человек охраняют остров?
- По два на каждом из четырех проходимых спусков к берегу и на причале.
То есть десять человек на каждую смену. Конечно, у всех - рации. Если
тревога, тогда включаются мощные сирены.
Кендрик и Эмилио подошли к бездыханному секьюрити.
- Сколько длится смена? - спросил Эван, переворачивая труп на спину.
- Двенадцать часов. Получается двадцать охранников. Те, кто не дежурят,
отдыхают в бараке. Длинное такое здание севернее главного дома.
- А инструменты далеко отсюда?
- В железном трейлере, метрах в пятидесяти к югу от генератора.
- От генератора, говоришь?
- От генератора в пятидесяти метрах, не больше.
- Отлично! - Эван вытащил из куртки секьюрити бумажник и черное
пластиковое удостоверение личности. Затем обшарил карманы брюк и обнаружил
более тысячи долларов. "Это уж точно не жалованье!" - подумал Эван.
Возможно, аванс за убийство некоего конгрессмена. А вот и пресловутый
электронный ключ от коттеджа, подвел он итог ревизии и положил пластинку с
красной кнопкой себе в карман. - А теперь за дело! - сказал Эван,
выпрямляясь.
Они начали спускаться вниз по дорожке, освещенной янтарными лампочками.
- Минуточку! - прошептал Эмилио. - Лампочки давите каблуками, сеньор.
Чем темнее, тем лучше для нас.
- Отличная мысль, - согласился Кендрик, поворачивая направо, в ту
сторону, где дорожка с желтыми лампочками была особенно заметна и откуда
начинался спуск налево вниз, к доку, а направо - к коттеджу на вершине
холма. Эван и Эмилио стали давить лампочки, но вдруг Кендрик остановился. -
Кончаем фейерверк! Разберемся с лампочками, когда будем возвращаться назад.
- А сейчас куда? В ту хижину, в коттедж?
- Туда, только давай в темпе! - Полоса света из окон с толстыми
наклонными линзами стекол освещала лужайку перед входом в коттедж. Эван
достал электронный ключ и нажал красную кнопку. Было слышно, как
отодвинулись засовы. Он повернул ручку, толкнул дверь и вошел внутрь. -
Давай быстро! - позвал он Эмилио.
Тот юркнул в прихожую, а Кендрик прикрыл дверь и, нажав кнопку, запер
ее.
Эван сразу бросился в кухонную секцию. Распахивая кухонные шкафы, он
отбирал те предметы, которые казались ему полезными: фонарик, огромный
разделочный нож, пару ножей меньшего размера, топорик для рубки мяса, шесть
банок твердого топлива, шесть коробок спичек для туристов, покрытых воском,
которые можно зажечь о любую твердую поверхность. Он прихватил также стопку
полотенец. Сложив все на овальном дубовом столе, он взглянул на Эмилио. Тот
внимательно наблюдал за ним. Взяв один из ножей с удлиненным черенком, Эван
протянул ему и сказал:
- Надеюсь, тебе им не придется воспользоваться, но уж если понадобится,
смотри не промахнись.
- Здесь есть кое-кто, до кого я и пальцем не дотронусь, прежде не
поговорив с ними, потому что им, так же, как и мне, нужна работа. Но есть и
другие, кто здесь достаточно долго, и с ними у меня разговор будет коротким.
- Черт тебя побери, что ты несешь? А если кто-либо из них поднимет
тревогу...
- Сеньор, мои друзья не поднимут тревогу. Если, конечно, поймут, что я
- Эмилио. Кроме того, они сейчас спят. Для ночного дежурства здесь
используют ветеранов, потому что опасаются патрульных катеров.
- Ну смотри, тебе видней!
- Я хочу вернуться домой, поверьте!
- Возьми полотенца, упаковки с твердым топливом и спички. Да
порасторопнее давай! - Рассовав оставшиеся вещи по карманам, Кендрик взял
топорик, подошел к аппарату селекторной связи на стене и, отступив, всадил
лезвие в стену, надавил и вырвал консоль с селектором из углубления. -
Разбей все лампы на кухне, - обратился он к мексиканцу. - А я займусь
освещением на противоположной стороне комнаты.
Меньше чем через минуту Эван и Эмилио шагали по лужайке перед
коттеджем. Прежде ярко освещенная, сейчас она была темной.
- Теперь садовый инвентарь. Этот трейлер далеко отсюда?
- Не очень, но главное - мы должны быть очень осторожны возле особняка
хозяина. Не знаю, как быть с лампочками. Если со второго этажа те, кто в
доме, увидят, что дорожки не освещены, поднимут тревогу. И еще! Сеньор, если
нам встретятся патрульные, позвольте мне прежде хорошенько разглядеть их.
- Хорошо! Больше всего я опасаюсь, что вот-вот кто-то поинтересуется,
где личный телохранитель хозяина. Лампочки же будем уничтожать вплоть до
того места, которое из дома не увидишь!
Они давили их каблуками, пока не подошли к холмистой гряде. Неожиданно
Эмилио схватил Эвана за руку и потянул его в кусты у дорожки.
- Пригнитесь! - сказал он шепотом. Охранник с винтовкой через плечо
прошел по дорожке мимо, но их не заметил.
- Теперь быстро, сеньор! Теперь никого не будет вплоть до коптильни,
где пьют вино и коптят рыбу.
Они свернули направо, и Кендрик сразу услышал непрерывный басовитый
звук. "Ну, инженер-строитель, определи-ка навскидку мощность этого
генератора и количество потребляемого топлива", - приказал он себе и, если
честно, растерялся.
"Группа Кендрика" устанавливала генераторы от Бахрейна до пустынь на
западе Саудовской Аравии. Но те использовались лишь до тех пор, пока тянули
линии электропередачи. То, что он увидел, потрясло его. Ни с чем подобным он
никогда не сталкивался.
Эмилио снова сжал плечо Эвана. На этот раз более сильно. Они пригнулись
и замерли за шпалерами подстриженного кустарника. Кендрик выглянул из-за
ветки и понял все. Впереди, слева от дорожки, стоял охранник. Похоже, его
что-то насторожило. Он сорвал винтовку с плеча и, держа ее наперевес, пошел
прямо на них. Но затем снова остановился и крикнул:

- Quien es?54

Вдруг Эмилио, словно разъяренный тигр, выпрыгнул из-за кустов, схватил
у охранника винтовку и повалил его навзничь. Охранник захрипел, дернулся
пару раз и замер. Из перерезанного горла хлестала кровь, а Эмилио вытирал
нож о траву.
- Ну ты даешь! - прошептал Эван, когда они волокли тело в заросли в
стороне от дорожки.
- С этим мерзавцем я давно хотел расквитаться! - сказал Эмилио. - Этот
пидер размозжил голову молоденькому садовнику, отказавшемуся удовлетворить
его похоть.
- Ты, Эмилио, только что спас нам обоим жизнь. Подожди-ка минуту! Вот
его кепка. Надень ее и повесь винтовку через плечо. Иди по дорожке, будто ты
охранник, а я буду следовать за тобой в отдалении.
- Пусть будет так! - ответил Эмилио. - Если меня остановят, скажу, что
эта сволочь заставил меня подежурить за него часок-другой. Поймут, в чем
дело, никто не усомнится. Вы держитесь поблизости, а когда я подам знак,
сразу выходите из кустов и ко мне. Идите рядом. Ни впереди, ни сзади, а
рядом. Сеньор, вы говорите по-испански?
- С пятое на десятое...
- Тогда молчите. Будьте рядом со мной, и все! Эмилио с винтовкой через
плечо зашагал вверх по дорожке. Кендрик продирался сквозь заросли и старался
не отставать, но время от времени шептал Эмилио, чтобы тот сбавил темп. А
когда заросли в какой-то момент оказались непроходимыми, он вытащил из-за
ремня тесак и стал рубить переплетенные тропические растения.
- Тихо!.. - немедленно последовала команда. - Сеньор, ко мне! - сказал
Эмилио вполголоса. - Побыстрей, пожалуйста!
Кендрик мгновенно оказался рядом с латиноамериканцем, а тот вдруг чуть
ли не вприпрыжку заторопился вниз по пологому спуску.
- С чего это мы понеслись вскачь? - шепотом спросил Эван, переведя
дыхание. - Если нас увидят, подумают, будто мы убегаем. А ты как-никак на
дежурстве.
- Я знаю точно, сейчас в этом месте никого! Можно нестись к трейлеру за
садовым инвентарем во весь дух, и никто нам не встретится, потому что
охранники только что встретились у коптильни, тяпнули по стаканчику и
разошлись.
Эмилио был теперь за главного. Он схватил Кендрика за руку и, кивнув
налево, бросился бежать. Они добежали до вершины холма, с которого
открывался вид на океан. Внизу, вдоль берега, тянулись два пляжа,
разделенные грядой крупной гальки. Кендрик обернулся и замер. Отсюда в
неровном лунном свете была видна большая часть острова. Справа на расстоянии
не более трехсот метров виднелся гигантский генератор, чуть дальше
проступали очертания длинного низкого здания. "Похоже, это тот самый барак",
- подумал Эван. Вдалеке, на побережье, справа были видны очертания взлетной
площадки вместе с военным вертолетом. Раскрашенный в гражданские цвета, если
можно так сказать, он имел мексиканские опознавательные знаки, но, вне
всякого сомнения, пилотировался американскими военными.
- Вперед! - прошептал Эмилио. - И ни слова! Эта сторона острова -
наветренная, так что голоса здорово слышны.
Он зашагал вниз по неосвещенной тропе, которой пользовались только
днем. И тут Кендрик обратил внимание, что шум ветра и звук разбивающихся о
скалы волн как бы исчезли. Вот оно что! Значит, голоса и в самом деле будут
слышны в этой тишине, а уж шум от возни с вертолетом и подавно!
Металлический трейлер, о котором упоминал Эмилио, представлял собой
сооружение на колесах, где хранились электрокосилки, электропилы и
электросекаторы. Ни один из этих электромеханизмов не годился из-за
производимого им шума. Однако повсюду лежали обыкновенные полезные
инструменты. Топоры, резаки, серпы, кусачки с длинными рукоятками, мачете,
телескопические секаторы с резиновыми рукоятками. А канистра с бензином
вообще привела его в полный восторг.
Решение было быстрым и простым. Тесак он заменил на резак и мачете -
для себя и для Эмилио. К прежним трофеям добавились кусачки для проволоки,
полная канистра с бензином и садовый секатор с шириной размаха в три метра.
В карманах оказалось все то, что они прихватили в коттедже.
- Вертолет хотелось бы посмотреть, - сказал Кендрик.
- За генератором проходит дорожка, которая соединяет северную и южную
дороги вдоль побережья. Жаль, времени в обрез! Охранники уже на побережье и
скоро отправятся назад.
Эван и Эмилио выбежали из трейлера и понеслись к грунтовке, огибающей
остров с севера. Садовый инвентарь прыти значительно поубавил. Эмилио
показывал дорогу. Вдруг он остановился.
- Сигарета! - прошептал он, пятясь назад. Охранник поднимался наверх по
склону холма и дымил как паровоз. - Быстро! - тихо сказал Эмилио, когда
охранник достиг вершины холма.
Согнувшись, они побежали к северной дороге. Второго охранника не было
видно. Посмотрев направо и налево, они начали спуск к вертолетной площадке.
Военный вертолет стоял как бы нахохлившись. Казалось, вот разглядит в
ночи недруга, да как сорвется с цепей, крепившихся по периметру посадочной
площадки, и никакой штормовой ветер не удержит...
Кендрик подошел к огромной машине, а Эмилио остался у дороги.
Договорились, что, как только в поле зрения появится патруль, он даст знать.
Эван изучал вертолет с единственной целью: каким образом лишить машину
возможности подняться в воздух. Доведись им благополучно выйти в открытое
море на быстроходном катере, на вертолете их сразу догонят и потопят. Что
можно предпринять? Пожалуй, лучше всего будет, если вертолет обесточить.
Эван ухватился за ручку дверцы, подтянулся и пополз по фюзеляжу к ветровому
стеклу. Теперь остается подобраться к лопастям и кусачками перекусить кабель
несущего винта. Где он тут? Эван быстро справился с этой задачей и пополз
обратно, думая о том, сколько времени у него уйдет на подобную операцию с
кабелем хвостового винта. Он уже спрыгнул на бетонированную площадку, когда
раздался резкий свист. Эмилио увидел охранника. Оставалась всего одна
минута. Через пару минут охранник будет на вертолетной площадке. Кендрик на
мгновение задумался. Что делать? Успеет ли он перекусить хвостовой кабель?
Должен!.. Он добрался до хвостового винта за минуту. Пригнувшись, увидел,
что кабель двужильный. Энергично работая, так что пот катился у него по лицу
и капал на металл, Кендрик почувствовал, что кусачки сделали свое дело,
когда перекусили кабель. Он перевел дыхание. Ну вот, он сделал все, что мог.
Тылу него обеспечен.
И тут он услышал:

- Que cosa? Que dese?55

Под хвостовой частью на бетоне стоял охранник с винтовкой в правой
руке. Он целился в Эвана. Его левая рука тянулась к рации.
"Ну вот, сейчас раздастся сирена, и его схватят!" - подумал Эван и
приготовился.

Глава 42

Не бывать этому!
Вскинув руки, Кендрик соскользнул с фюзеляжа и обрушил мощные кусачки
на ложе винтовки. Охранник вскрикнул, когда оружие выпало из правой руки
прямо на бетон. Он раскрыл было рот, чтобы позвать на помощь, но подоспевший
Эмилио вырубил его, ударив обухом топорика по голове.
- Как вы себя чувствуете, сеньор? - спросил Эмилио шепотом. - Нужно
убираться отсюда! Сейчас примчится его напарник.
- Ногу подвернул, - ответил Кендрик, поморщившись от боли. - Но ничего,
терпимо! - добавил он, подбирая кусачки и винтовку. - Оттащи его в траву!
Эмилио быстро справился с этим заданием. Кендрик похромал за ним
следом.
- Ошибку я допустил, - прошептал Эмилио, покачивая головой. - У нас
всего один шанс... Видел, как вы прихрамываете. Нам не попасть в док без
того, чтобы его напарник нас не засек. - Эмилио покосился на своего земляка.
- Пока этот в отключке, придется сойти за него, прежде чем тот, второй,
разберется, что к чему.
- Второй непременно спросит, почему ты вскрикнул. Что ответишь?
- Скажу, что шагнул в заросли отлить и наткнулся на острый обломок
скалы. Буду хромать, как вы. Предложу ему взглянуть, где, мол, у меня
кровит.
- Справишься?
- Думаю, да! Пресвятая Дева поможет. Я все время молюсь. - Эмилио
перекинул ремень винтовки через плечо. - Прошу вас... Этот охранник не
дрянной человек. У него семья в Эль-Суасаль, где нипочем не найти работы.
Свяжите ему руки и ноги, заткните рот какой-нибудь тряпкой. Я не в силах
лишить его жизни.
- А второго охранника ты знаешь? - спросил Эван.
- Нет, не знаю.
- Предположим, ты и его пощадишь... Что тогда?
- Я сильный... Сам свяжу и этого, и того. Ну ладно, я пошел. Как только
Эмилио оказался на грунтовой дороге справа от вертолетной площадки, к нему
подбежал второй охранник. Последовал быстрый обмен репликами на испанском,
затем послышался вскрик одного из них. Потом наступила тишина, а спустя пару
минут вернулся Эмилио.
- Ну что? - спросил Кендрик.
- Я его убил, сеньор. Он из тех, кто родную мать назовет шлюхой, если
заплатят. А у нас осталось меньше тридцати минут до рассвета.
- Тогда пошли. Я твоего земляка связал.
- А куда мы сейчас? В док?
- Пока рано. Кое-что надо сделать.
- Но ведь скоро рассветет!
- Пусть рассветает. Мы с тобой успеем до рассвета соорудить знатный
фейерверк. Возьми канистру с бензином. И садовый секатор. Я еле на ногах
стою.
Прошло минут десять, прежде чем они добрались до генератора,
окруженного со всех сторон высокой металлической сеткой. Правда, на южной
стороне ограждения находилась калитка с двумя здоровенными висячими замками,
отпереть которые не представлялось возможным, так как не было ключей.
Кендрик раздумывал не больше минуты.
- Говоришь, ты сильный? Посмотрим... Вот тебе кусачки. Вырежи отверстие
в ограждении. Думаю, метр на метр будет в самый раз.
- А вы, сеньор?
- А мне надо кое-что отыскать, - усмехнулся Кендрик. Три металлических
диска в бетонированной площадке на расстоянии девяти метров один от другого
он нашел сразу. Три подземные цистерны с топливом, скорее всего, открываются
с. помощью установленных где-то фотоэлементов, подумал Эван, но можно и
механическим путем. Для того чтобы открыть крышку, нужен Т-образный
шестиугольный ключ с достаточно длинными рукоятками. За каждую хватаются
двое сильных мужиков и поворачивают... Есть и другой способ. Как-то раз
пришлось им воспользоваться в Саудовской Аравии. Это на случай, если
водители каравана бензовозов забывают инструменты. По ребру крышки-диска
выбиты четырнадцать выступов. Если не торопясь ударять по ним против часовой
стрелки, крышки расшатываются. Тогда в образовавшийся зазор можно просунуть
руки и запросто отвинтить крышки.
Кендрик вернулся к Эмилио. Тот прорезал две вертикальные линии и начал
резать сетку внизу, у основания.
- Пойдем со мной! - крикнул ему Эван. - Резак захватил?
- Да, захватил.
- Молодец!
Возле первого металлического диска Кендрик остановился и велел Эмилио
обмотать рукоятку резака полотенцами из коттеджа.
- Осторожно бей по рукоятке. А то, если в пары топлива попадет искра,
взорвемся. Понял?
- Понял!
- Молодец! Бей не очень сильно. Делай паузы между ударами! Видишь?
Чуточку сдвинулась.
- Теперь сильнее?
- Упаси Бог! Вообрази, что гранишь алмаз...
- И вообразить не могу! Не доводилось, к сожалению!
- Доведется, если выберемся отсюда. Ну вот, теперь отвинти крышку и
оставь так. Дай мне все полотенца.
- А дальше что, сеньор?
- Объясню, как только пролезу через дыру, которую ты сейчас закончишь
вырезать...
- На это мне понадобится минут десять.
- У тебя всего две минуты. А где канистра с бензином?
- Вон там! - Эмилио кивнул в сторону калитки. Эван принялся связывать
концы полотенец. Дергая за каждый узел, он проверял их надежность. Наконец у
него получилась дорожка длиной в целых три метра. Открыв канистру, он
обильно намочил бензином каждое полотенце. Через пару минут у него был готов
трехметровый фитиль. И он пополз назад, к цистернам с топливом, волоча за
собой связанные полотенца. Приподняв железную крышку, он просунул внутрь
около метра фитиля и слегка сдвинул крышку, чтобы в подземную цистерну
проник воздух. Отползая, он прижимал полотенца к земле. При этом на каждое
"колено" фитиля он сыпал землю горстями, чтобы замедлить скорость
распространения пламени.
Присыпав последний узел, Эван поднялся. Интересно, пришло ему на ум,
долго ли он продержится на ногах? Эмилио управился вовремя. Отогнув кусок
проволочной сетки, он посторонился, чтобы пропустить Кендрика. Генератор
гудел, как реактивный самолет. Кендрик наклонился, приблизив губы к уху
Эмилио:
- Слушай меня внимательно и сразу говори, если чего-то не поймешь. С
этого момента пошел отсчет времени, то есть заканчивается одно, начинаем
другое. Понял?
- Понял. Здесь заканчиваем, сразу бежим в другое место.
- Вроде того. - Сунув руку в карман своего пиджака, Эван достал
фонарик. - Держи! - сказал он. Кивнув в сторону дыры в ограждении, добавил:
- Я иду туда и надеюсь, что справлюсь с тем, что задумал. Хочу вырубить
свет. Похоже, посыплются искры, но ты не пугайся. Это как вспышка молнии. И
сильный треск... как радиопомехи. Понимаешь?
- Да, понимаю.
- Молодец! Но ты не подходи к ограждению, не дотрагивайся до него, а
когда услышишь треск, отвернись и закрой глаза. Если повезет, электричество
вырубится, и вот тогда зажги фонарик и посвети в дыру. Ладно?
- Ладно.
- Как только я вылезу к тебе, свети сразу туда. - Кендрик показал на
связку полотенец. - Винтовку вскинь на плечо и держи другую наготове для
меня... Кепка охранника у тебя?
- Вот она. - Эмилио вынул из кармана кепку и протянул ее Эвану.
Тот ее надел.
- Когда я вылезу из дыры, сразу подожгу спичкой полотенца. В ту же
секунду мы убегаем отсюда и мчимся на другую сторону дороги. Понял?
- Понял, сеньор. Мы бежим и прячемся в траве.
- Правильно! А потом пробираемся на вершину холма, и когда все начнут
носиться туда-сюда, мы к ним присоединимся!
- Как это?
- Тут полным-полно персонала. Сделаем вид, будто мы охранники, а сами
станем пробираться к доку. С двумя винтовками и кольтом сорок пятого
калибра. Понимаешь?
- Все понимаю.
- Молодец! Ну, тогда я пошел. - Кендрик нагнулся, поднял садовый
секатор с резиновыми рукоятками и мачете.
Он протиснулся через отверстие в ограждении и пошел к генератору.
"Техника!" - вздохнул Эван. Некоторые устройства никогда не меняются. Слева
обязательно должен быть трансформатор. Он на пятиметровой просмоленной
мачте. Отсюда по проводам электрический ток поступал в ответвления, при этом
толщина резиновой изоляции кабеля достигает по меньшей мере пяти
сантиметров, что предохраняет кабель от дождя и повышенной влажности,
способной вызвать короткое замыкание. На расстоянии трех метров от
трансформатора располагаются по диагонали два черных приземистых генератора
постоянного тока. Ладно, нет времени изучать их устройство.
Главное - это главное, подумал Эван, шагнув влево и раздвигая
телескопический садовый секатор во всю длину. Скоро зубчатые лезвия секатора
сжали верхний кабель. Эван дергал секатор вверх-вниз, пока профессиональное,
чутье не подсказало ему, что лезвия в нескольких миллиметрах от первого слоя
медной обмотки. Прислонив рукоятки к ограждению, он повернулся к первому из
двух генераторов.
Будь проблема только в том, чтобы замкнуть ток на острове, он бы просто
продолжил резать изоляцию, держась за электроизоляционные резиновые
рукоятки, и вызвал бы короткое замыкание. Обесточил бы на время остров, да и
все. Однако на карту поставлено большее. Следует предусмотреть возможность
того, что он сам и Эмилио погибнут, а повреждение в кабеле можно устранить
за несколько минут. Надо вывести из строя всю систему. Неизвестно, что
происходит в Сан-Диего. Он должен помочь Пейтону выиграть время. Если
вывести оборудование из строя основательно, то для его замены потребуется
несколько дней. Не для починки, а для замены... Нужно лишить это
"государство в государстве" как возможности передвигаться, так и связи с
внешним миром. Да и остров эти люди не должны покинуть ни под каким видом,
ни сегодня, ни завтра... Это тот самый случай, когда время решает все!
Кендрик подошел к генератору. Огромный обмотанный проволокой якорь
крутился как бешеный. Верхнюю и нижнюю сетки решетки, предохранявшей от
попадания внутрь предметов любого размера, разделяла горизонтальная щель
шириной не более сантиметра. Он надеялся, что такой зазор или нечто похожее
окажутся среди деталей генератора, и тогда можно будет использовать мачете.
В генераторах всегда имеются отверстия чрезвычайно ограниченных размеров для
доступа охлаждающего воздуха. Вертикальные и горизонтальные... И они дают
ему шанс. Либо он осуществит задуманное, либо погибнет. Одна малюсенькая
неточность влечет за собой как бы мгновенную казнь на электрическом стуле. И
даже если ему удастся избежать гибели от удара током, он вполне может
ослепнуть от вспышки. Успеет ли он зажмуриться? Кто знает... Но если удастся
сделать то, что он задумал, генератор сам себя разрушит. Потребуется его
полная замена. Время... Может статься, время окажется его последним
подарком.
Эван вытащил из-за ремня мачете. Не торопясь, с величайшей
осторожностью, он подвел лезвие к горизонтальной щели... Вздрогнув, тут же
отдернул руку. Надо успокоиться. В решительный момент жизни положено
действовать без вибра - душевного и прочего! Когда наконец он ввел мачете в
щель... Кажется, еще раньше, еще перед тем как лезвие коснулось якоря
генератора, он повалился на спину, закрыл глаза и лицо руками.
Мощные электрические разряды оглушали, и, несмотря на то, что Кендрик
плотно сомкнул веки, он ощущал кожей белый ослепительный свет. Но якорь не
останавливался! Он зажевывал металлическое лезвие мачете, изрыгая снопы
инфернальных искр.
Заслоняя глаза, Кендрик вскочил и осторожно, шаг за шагом, приблизился
к садовому секатору, зазубренные лезвия которого зацепились за изоляцию
проводов трансформатора. Ухватившись за резиновые рукоятки, он дергал
секатор изо всех сил, пока удар тока не сбил его с ног. Он повредил кабель,
а телескопический садовый секатор упал на металлическое ограждение. И тут
генератор, вернее, весь комплекс как бы сошел с ума. Огни повсюду погасли,
но внутри защитного ограждения то и дело вспыхивали рваные молнии. Что ж,
надо выбираться!
Эван пополз по-пластунски, отталкиваясь руками и ногами, словно паук.
Когда он добрался до ограждения, луч фонарика осветил ему путь. Едва он
поднялся, Эмилио мгновенно протянул винтовку.
- Дай спички! - сказал Эван, не в силах достать свои. Эмилио протянул
коробок, освещая лучом фонарика конец фитиля из полотенец. Кендрик подбежал
к крайнему полотенцу, бросился на землю и стал чиркать спички одну за другой
о камень.. Наконец полотенце запылало.
- Скорее! - Эмилио помог. Эвану подняться и потащил его чуть ли не
волоком в высокую придорожную траву. - Люди бегут сюда! Быстрее, сеньор!
Они буквально нырнули в траву в тот момент, когда к извергающему искры
генератору примчались вооруженные охранники. Все кричали, прикрывали руками
глаза, толкали друг друга, перебегая с места на место. Во время этого хаоса
Кендрик и Эмилио ползли в траве прочь от охваченной паникой толпы.
Когда они добрались до дороги, из барака выбежали человек пять
охранников в нижнем белье.
- Слушай меня, - сказал Эван. - Начинаем прорываться к доку. Придется
смешаться с толпой. Кричи что-нибудь по-испански.
-
Aqua, aqua!
- рявкнул Эмилио. - Я кричу: "Воды, воды!"
-
Aqua, aqua!
- закричал Эван. Они неслись в сторону особняка.
- Где дорожка к доку? - Кендрик обернулся к Эмилио. - С минуты на
минуту взорвется цистерна с топливом, все побегут к катерам!
- Нам не миновать особняк.
- Но ведь нас могут увидеть из окон.
- Другой дороги нет. Быстрее в док не попадешь, сеньор.
- Тогда вперед!
Грунтовая дорога закончилась, ее сменила узкая дорожка, по краям
которой всего несколько минут назад горели желтые лампочки, а сейчас было
темно. Они завернули за угол дома и уже огибали патио - внутренний дворик,
когда с балкона, где вечером стоял Кендрик, раздался возглас:
- Стоять! - В тот же миг их осветил луч мощного фонаря. - Вы?! Это же
ты, гад!
Эван глянул вверх и обомлел. Прямо над ними стоял долговязый тип с
винтовкой в руках. Он прицелился в Эвана.
Оба нажали на спусковой крючок своих винтовок одновременно, и Эван
почувствовал ожог от пули, попавшей в левое плечо. Толчок от выстрела сбил
его с ног. Он лежал и стрелял снова и снова, пока верзила наверху не
схватился за живот, вопя что есть мочи:
- Это он! Это Кендрик! Схватите этого подонка! Остановите его! Он
торопится в док, на катер...
Кендрик прицелился и нажал на спусковой крючок. Долговязый упал на
перила, а потом свалился на кирпичный пол внутреннего дворика. На Эвана
вдруг накатила слабость, перед глазами поплыли черные точки.
- Сеньор, нельзя! Сеньор, соберитесь с силами! - Кендрик почувствовал,
как его сильно хлопают ладонями по щекам. - Нельзя умирать, надо жить! Я с
вами не собираюсь умирать. У меня в Эль-Дескансо остались те, кого я люблю,
кем дорожу...
Кендрик пришел в себя. Боже! Калейла... Мэнни... У него тоже есть
семья, он тоже любит и любим...
Вдруг сильный взрыв потряс окрестности. В ночное небо взметнулось
пламя. Взорвалась цистерна с горючим. А в это время Эван и Эмилио спускались
вниз. Кендрик пошатывался. Плечо горело, лодыжку то и дело пронзала острая
боль.
Эмилио подхватил Эвана под локоть.
- Уже недолго. Я знаю дорогу, я не дам вам умереть.
- Если мы когда-либо выберемся отсюда, у тебя будет самое мощное
рыболовецкое судно в Эль-Дескансо.
- Спасибо, сеньор. Лучше я перевезу семью в горы. Эти люди станут
преследовать меня и моих детей.
- А ранчо хочешь иметь?
Из-за туч выглянула луна, и в ее свете стал виден док. До него
оставалось метров сто, когда раздался еще один взрыв. Казалось, что
взорвался весь остров.
- Получилось! - закричал Кендрик.
- Сеньор, что это? - Эмилио, объятый ужасом, остановился. - Остров
уйдет под воду. Что случилось?
- Взорвалась вторая цистерна, вот что! Я надеялся, что так получится,
но не был уверен!
И тут со стороны дока раздался выстрел, и Эмилио ранили. Он согнулся,
схватился за верхнюю часть левого бедра. Сквозь брюки проступила кровь. Из
тени вышел человек с винтовкой. Отстегнув от пояса рацию, он что-то
говорил...
Эван лег на землю. В правой руке у него был кольт. Придерживая его
левой рукой, он выстрелил дважды. Охранник покачнулся, выронил винтовку и
рацию, потом упал на деревянный настил, лежал и больше не двигался.
- Пошли, Эмилио! - сказал Кендрик, поднимаясь.
- Не могу! Не чувствую ногу... Не могу.
- Так вот, теперь я не собираюсь умирать вместе с тобой. у меня тоже
осталась дома парочка людей, которых я люблю и которыми дорожу...
Поднимайся, опирайся на мою руку!
- Сеньор, помогите подняться!
- Так-то лучше! У нас обоих масса причин, чтобы жить. - Эван обхватил
Эмилио правой рукой за талию, подставил ему левую, согнутую в локте. Они
вступили на причал. - Берем большой катер справа! - крикнул Эван, чувствуя
радость оттого, что луна снова скрылась за тучами. - Ты в катерах
разбираешься?
- А как же! Я ведь рыбак!
- А в таких, как этот?
- На таких рыбу не ловят, ловят туристов. Но я могу попробовать. Только
есть катера быстрее и мощнее, чем этот красавец.
- А этот доберется до материка?
- Вряд ли... Горючее они сжигают слишком быстро. Тридцать - сорок
километров - и должны возвращаться. Вот яхта - это для нас. Это годится.
Наверху раздались крики.
- Эмилио, ну-ка достань пару баночек с твердым топливом! - Кендрик
вынул свои две и поддел крышки перочинным ножом. - Открой свои, если можешь!
- Могу, сеньор! Я, пожалуй, поднимусь на мостик.
- Сможешь завести?
- Должен. Впереди Эль-Дескансо.
- О Боже! А где ключ?
- На частных причалах ключ обычно оставляют на борту. На случай, если
из-за надвигающегося шторма или сильных ветров придется идти на материк.
- Думаешь, не оставили?
- Рыбаки, сеньор, выходят в море частенько с пьяными капитанами.
Смотрите! Открываем панель и соединяем проводки.
- Два ранчо, - сказал Эван, пока Эмилио ковылял к трапу, ведущему на
мостик.
Кендрик стал пальцами выковыривать из жестянок твердое топливо на
брезент, укрывающий огромные быстроходные катера, и швырял в них пустые
банки. У последнего катера он, скрипнув зубами от боли, вытащил из кармана
полную горсть спичек и, зажигая одну за другой о деревянный настил причала,
принялся бросать горящие спички в куски желеобразной массы. Скоро на
брезенте запрыгали языки пламени. Он достал кольт и стал дырявить корпусы
катеров у границы ватерлинии. Мощный пистолет делал большие дыры в легком
сплаве, позволяющем катерам развивать огромную скорость.
Эмилио завел катер. В это время по крутому склону вниз стали сбегать
люди. Они все время оглядывались. На холме, за домом, полыхало зарево
пожара.
- Сеньор! Быстро... Рубите концы! Кендрик так и сделал, а потом с
разбегу прыгнул на палубу катера, покидающего остров.
- Остановите их! Убейте их! - раздался голос Крейтона Гринелла:
Его люди, столпившиеся у причала, открыли беспорядочную стрельбу.
Эмилио положил руль вправо, прибавил мотору оборотов и вывел катер из бухты
в открытое море.
За центральной усадьбой, на невидимой отсюда стороне холма, раздался
третий мощный взрыв. Ночное небо превратилось в сплошное желтое облако, в
котором высвечивались то красные, то белые вспышки. Взорвалась третья
цистерна. Остров кровавого "государства в государстве" оказался в полной
изоляции, без какой-либо связи с внешним миром. Теперь никто не покинет его.
И это сделали они, вдвоем...
- Сеньор! - крикнул Эмилио с мостика.
- Что тебе? - Кендрик лежал на палубе, не в силах подняться.
- Идите сюда!
- Не в состоянии двинуть ни рукой, ни ногой!
- Сеньор, ведь меня подстрелили. Я ранен в грудь.
- А говорил, в ногу...
- В ногу, а теперь в грудь. Я падаю, сеньор. Не могу держать штурвал.
- Держись! - Эван подполз к трапу и, собравшись с силами, ступенька за
ступенькой, подтянулся на мостик. Эмилио держался за штурвал, но, увидев
Кендрика, стал оседать и упал. - Что мне делать? - крикнул Эван.
- Ра... радио, - с трудом выдавил Эмилио. - Я рыбак, не капитан.
Слышал, в непогоду... есть канал экстренной связи, номер... - Он замолчал.
- Какой номер?
- Шестнадцать...
- Где это радио?
- Справа от штурвала. Включается слева.
- Как вызывать?
- Достаньте микрофон, нажмите кнопку. Скажите, что вы Первое мая.
- Первое мая?
- Да... - Эмилио вздохнул и умолк.
Кендрик вынул микрофон из гнезда и стал изучать цифровую панель. Думать
он был не в силах. Он нажимал на клавиши до тех пор, пока не появилась цифра
"16". Затем нажал кнопку.
- Говорит конгрессмен Эван Кендрик! - крикнул он в микрофон. - Меня
кто-нибудь слышат?
- Береговая охрана, Сан-Диего, - послышался ровный ответ.
- Пожалуйста, свяжите меня с коммутатором отеля "Уэстлейк"! Это срочно,
это сверхсрочно!
- Кто угодно может так сказать. Вдобавок, сэр, мы не телефонная служба.
- Повторяю! Я - конгрессмен Эван Кендрик из девятого округа Колорадо. У
меня ЧП. Я заблудился в море. Нахожусь где-то к западу или к югу от Тихуаны!
- Это мексиканские воды...
- Позвоните в Белый дом! Повторите им все, что я вам только что
сказал... Кендрик, девятый округ Колорадо!
- Вы что, тот парень, который герой Омана?
- Позвоните в Белый дом! Да, я герой Омана. - Кендрик усмехнулся.
- Держите рацию включенной, я запишу ваши координаты для того, чтобы
подключить службу радара.
- У меня нет времени, и я не понимаю, о чем вы говорите.
- Радар... Служба такая...
- Ради Бога, свяжите меня с "Уэстлейком". Мне необходимо связаться с
этим отелем.
- Есть, сэр!
Рация заскрипела, защелкала, пока, наконец, не послышался гудок
телефона. Ответили на коммутаторе отеля.
- Номер пятьдесят один! Быстрее, пожалуйста! - сказал Кендрик
взволнованным голосом.
- Да? - послышался напряженный голос Калейлы.
- Это я! - закричал Кендрик, нажимая кнопку и тут же отпуская ее.
- Ради Бога, где ты?
- В океане! Но не это главное. Есть адвокат, который вел Дела Ардис. У
него в гроссбухе отражено все - абсолютно все! Найди его, отбери гроссбух.
- Да, конечно! Прямо сейчас свяжусь с Митчем. Но как ты? Ты...
В разговор вмешался мужской голос, глубокий и уверенный, который
невозможно спутать ни с чьим другим.
- Говорит президент Соединенных Штатов. Найдите судно, найдите мне
этого человека, или я вас всех за яйца подвешу!
Волны швыряли катер как щепку. Эван больше не в силах был держать
штурвал. Сознание его вновь затуманилось, и он рухнул на тело рыбака из
Эль-Дескансо.

Глава 43

Яростно качающаяся невесомость... его хватают чьи-то руки... свирепые
порывы ветра. Кендрик открыл глаза: неясные фигуры суетились вокруг него,
отвязывая ремни... затем почувствовал острую боль от укола в руку. Он
попытался приподняться, но его удержали, затем положили на ровную, обитую
войлоком поверхность внутри огромной вибрирующей металлической конструкции.
- Полегче, конгрессмен! - закричал, постепенно вырисовываясь перед его
глазами, человек в белой морской форме. - Я врач, а вас потрепали как
следует. Не осложняйте мне жизнь еще больше: сам президент отдаст меня под
трибунал, если с вами что-нибудь случится.
Еще один укол. Сколько же можно терпеть боль?
- Где я?
- Вопрос логичный. - Военврач до конца ввел лекарство из шприца в плечо
Кендрика. - Вы на борту вертолета в девяноста милях от побережья Мексики. Вы
были на Проходе в Китай, приятель, а море здесь бурное.
- Вот оно! - Эван старался говорить громче, но голос его был едва
слышен.
- Что такое "оно"? - Доктор нагнулся к нему, и в это время медбрат
подал ему бутылочку плазмы.
- Проход в Китай - это остров, который так и называется Проход в Китай!
Да окружите же его!
- Я врач, а не...
- Делайте как я вам приказываю!.. Радируйте в Сан-Диего, пусть пришлют
самолеты, лодки! Арестуйте там всех!
- Эй, приятель, я, конечно, не специалист, но здесь мексиканские
воды...
- Проклятие, да позвоните же в Белый дом!.. Нет! Свяжитесь с человеком
по фамилии Пейтон в ЦРУ... Митчелл Пейтон, ЦРУ! Передайте ему то, что я вам
только что сообщил. Назовите ему фамилию Гринелл!
- Ух ты, круто. - Молодой врач поднял глаза на третьего человека,
стоявшего в ногах у Кендрика. - Вы слышали, что сказал конгрессмен,
лейтенант? Пойдите к пилоту. Остров под названием Проход в Китай, человек по
фамилии Пейтон в Лэнгли, и кто-то еще по фамилии Гринелл! Живей, парень, это
требует любимец президента!.. Эй, это что-то вроде того, что вы сделали с
арабами?
- Эмилио? - Эван не стал отвечать на вопрос. - Как он?
- Мексикашка?
- Мой друг... человек, спасший мне жизнь.
- Он здесь, прямо рядом с вами; мы только что подняли его на борт.
- Как он?
- Хуже, чем вы, гораздо хуже. Шестьдесят против сорока, что не выживет,
конгрессмен. Мы летим в базовый госпиталь так быстро, как только можем.
Кендрик приподнялся на локте и посмотрел на распростертое за спиной
доктора тело Эмилио. Он был без сознания. Рука мексиканца лежала на полу
вертолета; лицо у него было мертвенно-бледное, почти маска смерти.
- Дайте мне его руку, - приказал Эван. - Да дайте же ее мне!
- Есть, сэр. - Врач наклонился и приподнял руку Эмилио, чтобы Кендрик
смог ее схватить.
- Эль-Дескансо! - проревел Эван. - Эль-Дескансо и твоя семья - жена и

nines!56
Ты, проклятый сукин сын, не вешай на меня свою смерть!
Рыбак хренов, залей себе горючего в живот!
-
Como?57
- Голова мексиканца болталась из стороны в
сторону.
Кендрик еще сильнее сжал его руку:
- Так-то лучше, amigo. Помни, мы разозлились! Продолжаем злиться. Ты,
гад, держись, или я сам тебя убью.
Повернув голову к Эвану, Эмилио приоткрыл глаза, губы его искривились в
улыбке.
- Думаете, сможете убить такого сильного рыбака?
- Убить, может, и не убью, но большую лодку тебе достану.
- Вы
loco,58
сеньор, - прокашлялся мексиканец. - И еще
остается Эль-Дескансо.
- Три ранчо... - что-то хотел сказать Кендрик, но тут укол, сделанный
морским врачом, подействовал, и рука его упала.

Один за другим элегантные лимузины подкатывали по темным улицам
Синувид-Холлоу к большому дому на берегу Чесапикского залива. В прошлые разы
машин было четыре, этим вечером - всего три. Та, что принадлежала компании,
основанной Эриком Сандстремом, предателем "Инвер Брасс", на сей раз
отсутствовала.
Члены "Инвер Брасс" сидели вокруг большого круглого стола необычайной
библиотеки, перед каждым стояла медная лампа. Горели все лампы, кроме одной
- перед пятым, пустым, стулом. Четыре источника света освещали полированное
дерево; темнота вокруг пятого служила напоминанием о хрупкости человеческой
жизни в этом большом мире. На сей раз собравшимся было не до веселой
болтовни, никто не подтрунивал над тем, что и они смертны, ничем не
отличаясь от других, несмотря на свое невероятное благосостояние и влияние.
- Факты вам известны, - сказал Самуил Уинтерс; лампа высвечивала его
орлиные черты. - Теперь прошу вас высказаться.
- Мы не можем остановиться. - Крупная черная голова твердо произнесшего
это Гидеона Логана выдвинулась из тени. - Альтернатива слишком
разрушительна. Волки, спущенные с привязи, захватят власть - то, что они еще
не узурпировали.
- Но останавливать и нечего. Гид, - поправила Маргрет Лоуэлл. - Бедняга
Милош все наладил в Чикаго.
- Он не закончил, Маргрет, - напомнил Иаков Мандель, сидящий, как
обычно, рядом с Уинтерсом. - Дело в самом Кендрике. Он должен согласиться с
назначением, нужно его 'убедить, что ему следует занять этот пост. Если вы
помните, этот вопрос был поднят Эриком, и теперь я спрашиваю почему.
Вероятно, нам вообще стоит оставить Сандстрема в покое, потому что он может
стать нашей ахиллесовой пятой.
- Сандстрема, как всегда, глодало жадное любопытство, - грустно
проговорил Уинтерс. - Оно же заставило его и предать нас. Однако это не
ответ на вопрос Иакова. Наш конгрессмен может уйти.
- Не уверена, что Милош считал проблему настолько серьезной, Иаков. -
Адвокат Лоуэлл наклонилась вперед, опершись локтями о стол и длинными
пальцами подпирая правый висок. - Говорил он это в действительности или нет,
- несущественно, но безусловно настаивал на том, что Кендрик - чрезвычайно,
даже немодно, высокоморальный человек. Он так ненавидит коррупцию, что пошел
в политику, чтобы заменить коррупционера.
- И поехал в Оман, - добавил Гидеон Логан, - потому что верил, что он,
со своим опытом, может помочь. Кендрик совершенно не помышлял ни о какой
награде для себя - это нам было доказано.
- И вот почему мы все убедились, что его кандидатура подходит. -
Мандель кивнул. - Необычайный человек на весьма обычном поле политических
кандидатов. Но достаточно ли этого? Согласится ли он сам, даже если
возникнет кампания на национальном уровне, которую так хорошо подготовил
Милош?
- Предположение было такое: если его позовут искренне, он откликнется,
- спокойно пояснил Уинтерс. - Но является ли это предположение точным?
- По-моему, да, - отозвалась Маргрет Лоуэлл.
- По-моему, тоже. - От кивка крупная голова Логана переместилась
вперед, в освещенное пространство. - И все же Иаков прав. Мы не можем быть
уверенными наверняка, а если мы ошибаемся, то эти волки - Боллингер и
компания - вступят во власть в следующем январе.
- Предположим, Кендрик столкнется с альтернативой ваших волков, с
доказательством их продажности, укоренившейся закулисной власти, пропитавшей
всю вашингтонскую структуру? - спросил Уинтерс. Его голос звучал не
монотонно, как раньше, а весьма живо. - Думаете, при таких обстоятельствах
он согласится?
Огромный черный предприниматель, прищурившись, откинулся назад, в тень:
- Зная все, что мы знаем... да, да, я так думаю.
- А вы, Маргрет?
- Согласна с Гидом. Кендрик, правда, замечательный человек - с
политической совестью, полагаю.
- Иаков?
- Конечно, Самуил, но как это сделать? У нас нет документации, никаких
официальных записей. - Господи, мы даже наши собственные записки сожгли!
Кроме того, мы не можем себя обнаружить, а Варака больше нет.
- На его место у меня есть другой кандидат. Человек, который в случае
необходимости сможет заставить Эвана Кендрика поверить в то, что он слышит
правду. Всю правду, если он ее еще не знает.
Потрясенные, члены "Инвер Брасс" во все глаза уставились на своего
председателя.
- Что вы такое, черт возьми, говорите, Сэм? - вскричала Маргрет Лоуэлл.
- Варак оставил инструкции на случай своей, смерти, а я Дал ему слово
не открывать их, пока он жив. Я сдержал слово, не хотел знать то, что он мог
мне сообщить... Но вскрыл их прошлой ночью, после звонка Митчелла Пейтона.
- Как вы справитесь с Пейтоном? - спросила вдруг встревоженная Лоуэлл.
- Мы встречаемся с ним завтра. Вам всем нечего бояться: он ничего не
знает о вас. Мы или придем к соглашению, или нет. Если нет, я прожил долгую
и успешную жизнь - это не будет жертвой.
- Простите, Самуил, - нетерпеливо вмешался Гидеон Логан, - но мы все
сталкиваемся с подобными решениями; если бы это было не так, мы бы не сидели
за одним столом. Так что за инструкции оставил Варак?
- Связаться с человеком, который может держать нас - или,
предположительно, коллективно вас - полностью и официально в курсе. Этот
человек с самого начала был информатором Варака. Без него Милош никогда не
смог бы сделать то, что он сделал. Когда наш чех обнаружил расхождение в
регистрационных данных Госдепартамента шестнадцать месяцев назад, Кендрик
был зарегистрирован на входе в Госдеп, но не было отметки о его выходе.
Варак знал, где искать. Он нашел не только добровольного, но и преданного
информатора... Конечно, заменить Милоша невозможно, но сегодня, в век
высоких технологий, наш новый координатор считается одним из наиболее
перспективных молодых чиновников в правительстве. В Вашингтоне нет крупного
министерства или ведомства, которые не соперничали бы за его услуги, а
частный сектор уже по меньшей мере дважды предлагал ему должности,
предназначенные для экс-президентов и госсекретарей.
- Он, должно быть, выдающийся юрист или самый молодой эксперт по
международным отношениям? - предположила Маргрет Лоуэлл.
- Ни то ни другое, - возразил седовласый председатель "Инвер Брасс". -
Его считают крупнейшим специалистом в области компьютерных технологий во
всей стране, а возможно, и на всем Западе. К счастью для нас, он происходит
из относительно богатой семьи и частная промышленность его не привлекает. В
своем роде он, как и Варак, предан идее превосходства нашей страны... В
общем, когда он догадался о своих дарованиях, то стал одним из нас. -
Уинтерс перегнулся через стол и нажал кнопку слоновой кости. - Входите,
пожалуйста.
Массивная дверь необычайной библиотеки распахнулась, и на пороге
показался молодой человек не старше тридцати лет. Первое впечатление было
такое, будто он сошел с глянцевого плаката рекламы модной мужской одежды из
дорогих магазинов. Костюм его не был сшит по мерке, однако и не выглядел
дешевым, только скромным и изящным. Но самым поразительным было его точеное,
почти идеально греческое лицо.
- Ему надо забыть о компьютерах, - тихо произнес Иаков Мандель. - У
меня есть друзья в агентстве Уильямса Морриса. Они дадут ему роль в
телесериале.
- Да входите же, пожалуйста, - перебил Манделя Уинтерс, кладя ему руку
на плечо. - И, будьте добры, представьтесь.
Уверенно, но не самонадеянно молодой человек прошел к западному концу
стола, под черный свиток на стене, который, если его раскрутить, превращался
в экран. Какое-то мгновение он постоял, глядя вниз, на пятна света на столе,
затем проговорил:
- Оказаться здесь для меня особая честь. Меня зовут Джералд Брюс, в
настоящее время я директор ГКО в Госдепартаменте.
- ГКО? - переспросил Мандель. - Снова сокращения?
- Отдел глобальных компьютерных операций, сэр.

Когда лучи калифорнийского солнца проникли в окна больничной палаты,
Калейла, обнимавшая Эвана, тихонько разжала руки, села на кровать и устало
улыбнулась. На ее ресницах еще не высохли слезы, а светло-оливковая кожа
была бледна.
- Добро пожаловать в страну живых, - сказала она, беря его за руку.
- Рад быть здесь, - слабо прошептал Кендрик, пристально глядя на нее. -
Когда я открыл глаза, то не был уверен, что это ты... Думал, они снова
проделывают со мной свои штучки.
- Штучки?
- Они забрали мою одежду... Я был в каких-то старых вельветовых штанах,
потом в моем голубом костюме...
- В том, который ты называл твоими "тряпками конгрессмена"? - ласково
напомнила Калейла. - Тебе придется купить другой костюм, мой дорогой. То,
что осталось от твоих брюк после того, как их с тебя срезали, не починит
никакой портной.
- Ты невероятная девушка... Господи, знаешь, как здорово видеть тебя?!
Не думал, что снова тебя увижу, и от этого чертовски злился.
- Я это знаю, как здорово увидеть тебя. А теперь отдыхай, поговорим
позднее. Ты только что проснулся, а врачи сказали...
- Нет, нет!.. К черту докторов, я хочу знать, что случилось. Как
Эмилио?
- Выкарабкается, но у него прострелено легкое и раздроблено бедро. Он
больше не сможет как следует ходить, но жив.
- Ходить ему и не придется, будет только сидеть в капитанском кресле.
- Что?
- Не важно... Тот остров. Он называется Проход в Китай...
- Мы знаем, - решительно перебила его Калейла. - Раз уж ты такой
безнадежно упрямый, позволь, говорить буду я... То, что сделали вы с
Каральо, невероятно...
- Каральо?.. Это Эмилио?
- Да. Я видела фотографии. Господи, там был ужас! Пожар распространился
повсюду, особенно в восточной части острова. Дом, аэродромы, даже причал,
где взорвались другие лодки, - все уничтожено. К тому времени, как прибыли
вертолеты ВМФ с морскими пехотинцами, там все были напуганы до смерти и
столпились на западном берегу. Они приветствовали наших людей как
освободителей.
- Значит, Гринелла взяли?
Калейла бросила взгляд на Эвана, помедлила, затем покачала головой:
- Нет. Прости, дорогой.
- Но как же?.. - Кендрик начал подниматься, морщась от боли в зашитом и
забинтованном плече. Рашад снова ласково поддержала его и уложила на
подушку. - Он ведь не мог сбежать! Они его просто не искали!
- Им не нужно было. Потому что мексиканцы сказали...
- Что?
- Прилетел гидроплан и подобрал его.
- Не понимаю. Все коммуникации были вырублены!
- Не все. Ты не знал - не мог знать, - что в подвале центральной
усадьбы у Гринелла были дополнительные генераторы, достаточно мощные, чтобы
он мог связаться со своими людьми на аэродроме в Сан-Фелипе. Мы все это
узнали от мексиканских властей. Гринелл убежал и постарается скрыться, но не
сможет спрятаться навсегда; мы держим конец следа.
- Очень образно, как сказал бы мой палач.
- Кто?
- Не важно...
- Я бы хотела, чтобы ты перестал так говорить.
- Извини, не буду. Что насчет юриста Ардис и книги, о которой я тебе
говорил?
- Мы близки к цели, но пока не нашли ее. Поверенный Ардис где-то
прячется, но где - никто не знает. Все его телефоны взяты на прослушивание,
рано или поздно по одному из них юрист позвонит. И как только это сделает -
он наш.
- Этот поверенный может подозревать, что вы за ним следите?
- Трудно сказать. Гринелл мог связаться с материком и через Сан-Фелипе
передать ему весточку. Мы просто не знаем.
- А Мэнни? - нерешительно спросил Эван. - У тебя снова не было
времени...
- Ошибаешься. У меня не было ничего, кроме времени, времени отчаяния,
чтобы быть точной. Вчера вечером я звонила в госпиталь в Денвере, дежурная
сестра сказала, что его состояние стабильное... и, как я поняла, он создает
им массу неудобств.
- Он умирает, Калейла. - Кендрик закрыл глаза, медленно качая головой.
- Он умирает, и никто ничего не может с этим поделать.
- Мы все умираем, Эван. Каждый день убавляет наши жизни. Утешение
небольшое, но Мэнни за восемьдесят, а приговор не действует, пока не
произнесен.
- Знаю. - Кендрик посмотрел на их переплетенные руки, потом поднял
взгляд на ее лицо. - Ты очень красивая...
- Не хотелось бы на этом задерживаться, но, полагаю, сдала бы экзамен
на "хорошо с плюсом". Но и ты не похож на Квазимодо.
- Да, только хожу как он... Не очень скромно, но, по-моему, у наших
детей много шансов выглядеть хорошенькими маленькими паршивцами.
- Целиком поддерживаю первую часть, но как-то сомневаюсь насчет второй.
- А ты понимаешь, что сейчас согласилась выйти за меня замуж? А?
- Только попробуй от меня убежать, увидишь, как я хорошо обращаюсь с
оружием.
- Мило... Ах, миссис Джонс, вы знакомы с моей женой-снайпершей? Если
кто-то явится на вашу вечеринку без приглашения, она врежет ему точно между
глаз.
- А еще у меня черный пояс, первый класс, на случай, когда оружие
производит слишком много шума.
- Вот это здорово! Больше меня никто не обидит. Пусть только вызовут на
бой, и я спущу тебя с привязи.
- Р-р-р-р, - зарычала Калейла, обнажая сверкающие ровные зубы. Затем
посерьезнела и внимательно посмотрела на Эвана, как бы его изучая. Ее темные
глаза были полны нежности. - Я и правда тебя люблю. Бог знает, что нам, двум
неудачникам, пришло в голову, но, по-моему, попытаться стоит.
? Нет, не попытаться. - Правой рукой Эван дотронулся до нее. - На всю
жизнь.
Она наклонилась к нему, и они поцеловались, держа друг друга так
крепко, словно кто-то из них мог вдруг потеряться. И тут зазвонил телефон.
- Проклятие! - Калейла вскочила.
- Я такой неотразимый?
- Черт, не ты. Я же распорядилась, чтобы сюда не звонили! - Она подняла
трубку и резко проговорила: - Да, и кто бы вы ни были, я требую объяснений.
Как вы дозвонились в эту палату?
- Объяснение, офицер Рашад, - ответил Митчелл Пейтон из Лэнгли,
Вирджиния, - сравнительно простое. Я отменил приказ своего подчиненного.
- Эм-Джей, ты просто не видел этого человека! Он выглядит как Годзилла,
на которую сбросили атомную бомбу!
- Для взрослой женщины, Адриенна, - а ты как-то в моем присутствии
утверждала, что тебе за тридцать, - это странная привычка - болтаешь как
подросток... Между прочим, я говорил с врачами. Эвану нужно отдохнуть,
день-другой подержать лодыжку и ногу в покое, а рану на плече периодически
осматривать. В остальном он настолько здоров, что может хоть сейчас снова
ринуться в бой.
- Вы - рыба замороженная, дядя Митч! Да он еле говорит!
- Тогда почему ты с ним болтаешь?
- Откуда вы узнали?..
- А я и не знал. Ты сама мне только что сказала... Пожалуйста, моя
дорогая, вернемся к реальности.
- А Эван что, нереальный?
- Дай-ка телефон. - Кендрик неуклюже взял аппарат из рук Калейлы. - Это
я, Митч. Что происходит?
- Как вы, Эван?.. Полагаю, глупый вопрос.
- Очень. Ответьте на мой.
- Юрист Ардис Ванвландерен находится в своем летнем доме в горах
Сан-Джачинто. Он звонил к себе в офис, чтобы прослушать сообщения, и мы
определили его местоположение. Подразделение направляется туда, чтобы
оценить обстановку. Через несколько минут они должны уже быть там.
- Оценить? Какого черта там оценивать? У него книга! Войдите и заберите
ее! Там, очевидно, перечислены все их глобальные структуры, каждый гнилой
торговец оружием, которого они использовали в мире! Гринелл может убежать к
любому из них, и его спрячут. Возьмите же ее!
- Забываете об инстинкте самосохранения Гринелла. Вероятно, Адриенна...
Калейла вам сказала...
- Да, его подобрал гидроплан. И что?
- Ему, так же как и нам, нужна эта книга. И к настоящему моменту он,
несомненно, связался с человеком миссис Ванвландерен. Гринелл не станет
рисковать, сам не объявится, но кого-то, кому он может доверять, пошлет,
чтобы ее вернуть. А если Гринелл знает, что мы близко, какие, по-вашему,
инструкции он даст своему курьеру, который, помимо всего прочего, должен
везти книгу в Мексику?
- Где его могут остановить на границе в аэропорту...
- В нашем присутствии. Так что, по-вашему, он прикажет тому человеку?
- Сжечь проклятую книгу, - спокойно ответил Кендрик.
- Точно.
- Надеюсь, ваши ребята свое дело знают.
- Их двое, и один - вроде бы лучшее, что у нас есть. Его зовут Пряник!
Можете спросить о нем свою подругу.
- Пряник? Что за идиотское имя?
- Позже, Эван, - перебил его Пейтон. - Мне нужно вам что-то сказать.
Сегодня после обеда я вылетаю в Сан-Диего, нам с вами надо поговорить.
Надеюсь, вы будете в состоянии беседовать, потому что это срочно.
- Я буду в состоянии, но почему мы не можем поговорить сейчас?
- Потому что пока я не знаю, что сказать... Не уверен, что буду знать
позже, но, по крайней мере, надеюсь. Понимаете, через час я встречаюсь с
одним человеком, влиятельным человеком, который сильно вами интересуется,
интересовался весь последний год.
Кендрик закрыл глаза, чувствуя слабость, и нырнул обратно в подушки.
- Он возглавляет группу или комитет, который называет себя... "Инвер
Брасс".
- Так вы что, знаете?
- Только это. Понятия не имею, кто они и что. Мне известно лишь одно:
они перевернули всю мою жизнь.

Светло-коричневая машина с правительственными номерами, принадлежащими
Центральному разведывательному Управлению, въехала во внушительные ворота
имения на берегу Чесапикского залива и по дугообразной подъездной Дорожке
подъехала к гладким каменным ступеням входа. Высокий человек в распахнутом
плаще, из-под которого виднелись помятые костюм и рубашка - свидетельство
того, что их носили не снимая почти семьдесят два часа, - вылез с заднего
сиденья и устало побрел по ступенькам к большой, величественной парадной
двери. Холодный воздух хмурого утра заставил Пейтона поежиться и напомнил о
приближающемся Рождестве. Но что такое канун Рождества для начальника Отдела
специальных проектов? Просто обычный рабочий день. И все же сегодня это был
совершенно особый день, внушавший ему страх, потому что приближалась
встреча, за отмену которой он отдал бы несколько лет жизни. За долгие годы
своей деятельности Пейтон сделал немало вещей, заставлявших желчь
извергаться в желудок, но никогда не губил хороших, нравственных людей.
Однако сегодня он погубит такого человека. Пейтон ненавидел себя за это, но
выбора у него не было. Потому что существует высшее добро, высшая
нравственность - это разумные законы нации порядочных людей. А если эти
законы нарушаются, значит, отрицается и порядочность.
Он позвонил в звонок.
Служанка провела Пейтона через огромную гостиную, окна которой выходили
на залив, к другой величественной двери. Потом открыла ее, и начальник
Отдела специальных проектов вошел в настолько необычное помещение, что
прежде всего вынужден был оглядеться. Всю левую стену занимала огромная
консоль с телевизионными мониторами, циферблатами, проекционным
оборудованием; правую - серебристый экран и горящий камин; прямо напротив
двери перед соборными окнами стоял большой круглый стол. Самуил Уинтерс
встал со стула под стеной со сложным оборудованием и шагнул вперед,
протягивая руку.
- Слишком долго, Эм-Джей, можно вас так называть? - спросил историк с
мировой известностью. - Насколько я помню, вас все зовут Эм-Джей.
- Конечно, доктор Уинтерс. - Они обменялись рукопожатиями, и
семидесятилетний ученый обвел рукой комнату.
- Я хотел, чтобы вы все это увидели. Мы держали пальцы на пульсе мира,
но не ради собственной выгоды, вы должны это понять.
- Понимаю. Кто остальные?
- Садитесь, пожалуйста. - Уинтерс показал на стул напротив своего, на
противоположной стороне круглого стола. - Ради Бога, снимите плащ. Когда
человек доживает до моего возраста, во всех его комнатах достаточно тепло.
- Если не возражаете, останусь в нем. Наш разговор будет недолгим.
- Вы в этом уверены?
- Вполне, - ответил Пейтон, усаживаясь.
- Ну хорошо, - негромко, но выразительно произнес Уинтерс, подходя к
своему стулу. - Необычный интеллект выбирает свою позицию безотносительно
параметров дискуссии. А у вас действительно есть интеллект, Эм-Джей.
- Спасибо за щедрый, хотя и в чем-то снисходительный комплимент.
- Звучит скорее враждебно, да?
- Не более чем ваше решение, кто должен управлять страной и быть
избранным на высший государственный пост.
- Он, - нужный человек в нужное время по всем нужным причинам.
- Не могу не согласиться с вами. Но способы, которыми вы это делаете...
Когда кто-то дает волю мошенничеству для достижения цели, он не может знать,
каковы будут последствия.
- Другие тоже так делают. Да они прямо сейчас это делают.
- Это не дает вам права. Разоблачите их, если можете, а вы с вашими
возможностями, я уверен, сможете, но не подражайте им.
- Это софистика! Мы живем в животном мире, политически ориентированном
мире, в котором доминируют хищники!
- Нам не нужно становиться хищниками, чтобы бороться с ними...
Разоблачение, а не подражание.
- Ко времени, когда слово будет произнесено, ко времени, когда немногие
поймут, что случилось, безжалостные толпы растопчут нас, обращая в
паническое бегство. Они изменят правила, переделают законы. Они недосягаемы.
- При всем почтении позвольте с вами не согласиться, доктор Уинтерс.
- Взгляните на Третий рейх!
- Посмотрите на то, что с ним стало. Посмотрите на Великую хартию
вольностей, посмотрите на жестокости французского двора при Людовике XVI,
посмотрите на зверства царей, наконец, на Филадельфию в 1787 году!
Конституция, доктор! Люди чертовски быстро реагируют на угнетение и
беззаконие!
- Скажите это гражданам Советского Союза.
- Шах и мат. Но не пытайтесь объяснить это отказникам и диссидентам,
которые день за днем освещают миру темные углы кремлевской политики. Они-то
чувствуют разницу, доктор.
- Это крайности! - воскликнул Уинтерс. - Повсюду на нашей бедной,
обреченной планете крайности. Они нас разорвут на части.
- Нет, если разумные люди разоблачают крайности и не присоединяются к
ним в истерии. Ваше дело, может быть, и правое, но вы-то в своей крайности
нарушили законы - писаные и неписаные - и стали причиной смерти невинных
мужчин и женщин, потому что считали себя выше законов страны. Вы предпочли
манипулировать страной, а не рассказать о том, что вам известно.
- Таково ваше решение?
- Да. Кто другие члены "Инвер Брасс"?
- Так вы знаете название?
- Только что сказал. Так кто же они?
- От меня их имен вы не узнаете.
- Мы их найдем... в конце концов. Но удовлетворите мое личное
любопытство: когда создалась эта организация? Если не хотите отвечать, не
отвечайте.
- О, но я действительно хочу ответить. - Тонкие руки старого историка
дрожали; он сцепил их на столе. - Много десятков лет тому назад "Инвер
Брасс" была рождена в хаосе, когда нацию раздирало на части, когда она была
на грани самоуничтожения. Это было в разгар "великой депрессии"; страна
зашла в тупик, повсюду были взрывы насилия. Голодных мало волнуют пустые
лозунги и еще более пустые обещания, а люди, занятые производительным
трудом, потерявшие гордость не по своей вине, доведены до ярости... "Инвер
Брасс" была образована небольшой группой необычайно богатых, влиятельных
людей, следовавших советам таких личностей, как финансист Бернард Манн
Барух, и не пострадавших от экономического краха. У них также была
общественная совесть, и они помещали свои средства в работу практически,
преодолевая мятежи и насилие не только солидными вливаниями капитала и
припасов в воспламененные районы, но и тихо проводя через конгресс законы,
помогавшие осуществлять меры, ведущие к облегчению. Мы следуем именно их
традиции.
- Именно их? - тихо спросил Пейтон; его глаза, изучающие старика,
излучали холод.
- Да, - подчеркнуто выразительно ответил Уинтерс.
- "Инвер Брасс"... Что это значит?
- Это название одного болотистого заливчика на севере Шотландии,
которого нет ни на одной карте. Его придумал первый глава организации,
банкир, шотландец по происхождению, понимавший, что группе придется
действовать втайне.
- Значит, никакой подотчетности?
- Повторяю. Для себя мы ничего не искали!
- Тогда зачем тайна?
- Она необходима, ибо, хотя наши решения (в конечном счете)
беспристрастно направлены на благо страны, в глазах многих они не всегда
приятны и даже вряд ли могут быть оправданны. И все же они действительно
были направлены на благо страны.
- Вряд ли могут быть оправданны? - повторил Пейтон, пораженный тем, что
слышит.
- Приведу пример. Несколько лет назад наши непосредственные
предшественники столкнулись с тираном в правительстве, у которого были свои
взгляды на перемену законов страны, человеком по имени Джон Эдгар Гувер.
Этот гигант под конец жизни стал одержимым, перешел границы рационального,
шантажировал президентов и сенаторов - порядочных людей - своими грязными
материалами, погряз в сплетнях и инсинуациях. "Инвер Брасс" устранила его до
того, как он поставил исполнительную и законодательную ветви власти, по
существу правительство, перед собой на колени. Затем возник молодой писатель
по имени Питер Ченселор и подошел слишком близко к правде. Именно его
недопустимая рукопись стала тогда причиной чуть ли не кончины "Инвер
Брасс"...
- О Боже! - негромко воскликнул начальник Отдела специальных проектов.
- Позволить себе решать, что есть добро, что зло, выносить приговоры...
Какая самонадеянность!
- Это несправедливо! Вы не правы!
- Это правда. - Пейтон встал, задвигая за собой стул. - Мне больше
нечего сказать, доктор Уинтерс. Я ухожу.
- Что вы собираетесь делать?
- Все, что нужно. Подам рапорт президенту, министру юстиции и комитетам
конгресса по надзору. Этого требует закон... Вы обанкротились, доктор. И не
трудитесь провожать меня до двери, я найду дорогу.
Пейтон вышел на холодный серый утренний воздух. Он глубоко дышал,
стараясь наполнить легкие, но не мог. Навалилась усталость, слишком много
грустного и отвратительного в канун Рождества. Пейтон подошел к ступенькам и
начал уже спускаться, когда внезапно услышал потрясший землю громкий звук -
звук выстрела. Водитель Пейтона стремительно выпрыгнул из машины,
распластался на дорожке, держа оружие обеими руками.
Эм-Джей медленно покачал головой и продолжил путь к автомобилю. Силы
его были на исходе. Их не из чего было черпать - полное истощение. Отпала и
необходимость срочно лететь в Калифорнию. "Инвер Брасс" прекратила свое
существование, ее лидер покончил с собой. А без фигуры и авторитета Самуила
Уинтерса она превратилась в руины. А способ, каким он умер, сообщение о
крахе тем, кто остался... Эван Кендрик? Ему необходимо все рассказать, все
стороны этой истории, и заставить его понять. Но это может подождать по
меньшей мере день. Все, о чем мог думать Эм-Джей, пока шофер открывал перед
ним дверцу, это как бы побыстрее добраться до дома, выпить несколько больше,
чем обычно, и отоспаться.
- Мистер Пейтон, - сказал шофер, - вам радиограмма, код пять, сэр.
- Что за сообщение?
- Связаться с Сан-Джачинто. Срочно.
- Поезжайте в Лэнгли, пожалуйста.
- Есть, сэр.
- О, на всякий случай, если я забуду. Счастливого Рождества!
- Спасибо, сэр.

Глава 44

Назад Вперед
Рейтинг книги
N/A
(0 Ratings)
  • 5 Star
  • 4 Star
  • 3 Star
  • 2 Star
  • 1 Star
Отзывы
Рейтинг:
Категория: