Повесть о жизни. Время больших ожиданий

Читать
Отзывы

"Прощай, моя Одесса, славный карантин!"

Страница - 158 из 188


"Димитрий" вез мины, кое-какие продукты для Крыма и моряков, которые
должны были налаживать работу в только что отбитых голодных и
полуразрушенных портах.
Кроме того, "Димитрий" взял несколько пассажиров и около двухсот
мешочников, ехавших в Крым за солью. В те времена это никого не удивляло.
"Димитрий" отваливал от Одессы в первых числах января.
Напоследок Одесса показала мне удивительное зрелище, вряд ли возможное
в другом городе. Я говорю о похоронах знаменитого "Сашки-музыканта", так
великолепно описанного Куприным в его "Гамбринусе".
В Одессе я привык перечитывать в газетах все, вплоть до объявлений.
Никогда нельзя было знать, где встретятся перлы одесского стиля.
Я помню, как ошеломило меня одно похоронное объявление и своим
содержанием и своим умелым набором. Выглядело оно так:
Рухнул дуб ХАИМ ВОЛЬФ СЕРЕБРЯНЫЙи
осиротелые ветви низко склоняются в тяжелой тоске. Вынос тела на 2-е
еврейское кладбище тогда-то и там-то.
Это было очень живописное объявление. Можно было довольно ясно
представить себе этот "могучий дуб", этого биндюжника или портового грузчика
- Хаима Серебряного, привыкшего завтракать каждый день фунтом сала, "жменей"
маслин и полбутылкой водки. Но всех особенно умиляли эти "осиротелые ветви"
- сыновья и дочери могучего Хаима.
И вот однажды в "Одесских известиях" было напечатано объявление о
смерти Арона Моисеевича Гольдштейна. Кажется, покойного звали именно так. В
точности не помню. Никто не обратил бы внимания, на это объявление, если бы
внизу, под фамилией "Гольдштейн", не было напечатано в скобках:
"Сашка-музыкант" из "Гамбринуса".
До тех пор я был убежден, что почти все литературные герои вымышлены.
Жизнь и литература в моем представлении никогда не сливались неразрывно.
Поэтому объявление о смерти Сашки-музыканта несколько смутило меня.
Я перечитал "Гамбринус". Все в этом рассказе было точно, как протокол,
и вместе с тем рассказ был гуманен до слез и живописен, как летний вечер на
Дерибасбвской.
Что же придавало этому рассказу то свойство, какое я не знал, как
назвать - подлинностью искусства или благородной чувствительностью?
Очевидно, благородная чувствительность и человечность самого Куприна

Назад Вперед
Рейтинг книги
N/A
(0 Ratings)
  • 5 Star
  • 4 Star
  • 3 Star
  • 2 Star
  • 1 Star
Отзывы
Рейтинг:
Категория: