Unknown

Читать
Отзывы

Страница - 2 из 1569


ПЕPЕПАД ВЫСОТ.......................500 м.
ВPЕМЯ ПОДЪіМА.................. ....3 х.ч.
СПУСКА..(ОРИЕНТ)............2,5 х.ч.
КАТЕГОPИЯ ТРУДНОСТИ ................2 Б.
CЕДЛОВИНА ПЕPЕВАЛА - протяжЈнная, пологая с ровными площад-
ками (мелкий камень). Тур находится по центру седловины. Сед-
ловина перевала ярко выражена и хорошо видна с обеих сторон у
перевального взлЈта.
УЧАСТОК N 2. Спуск с перевала по крутому осыпному склону с вы-
ходом скал в его средней части. Навеска перил затруднена из-за
сильной разрушености скал. Крутизна склона до 45 градусов. Ни-
же скал по средней осыпи выходим на снежные террасы. Придержи-
ваясь правого края спускаемся до реки по средним осыпям кру-
тизной до 30 градусов.
ПPОТЯЖЕННОСТЬ.....................2,5км.
ПЕPЕПАД ВЫСОТ......................900м.
ВPЕМЯ ПОДЪіМА........3,5 х.ч.(ОРИЕНТИР.)
СПУСКА........................... 2 х.ч.
КАТЕГОPИЯ ТРУДНОСТИ
НА ПОДЪіМЕ.......................2А
НА СПУСКЕ........................2А*
ИТОГОВЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ:
..................................................................
ПРОТЯЖЕННОСТЬ.......................................ОК3,5КМ.
ПРОХОЖДЕНИЕ С СЕВЕРА НА ЮГ
ПЕРЕПАД ВЫСОТ- НАБОР.............. 500 М.
СБРОС.............. 900 М.
ВРЕМЯ...........................5.5- 5 Х.Ч.
ВРЕМЯ ДВИЖЕНИЯ СО СТРАХОВКОЙ.....2-2.5 Х.Ч.
ПУНКТОВ СТРАХОВКИ....................10-12
КАТЕГОРИЯ ТРУДНОСТИ.................. 2Б
ПРОХОЖДЕНИЕ С ЮГА НА СЕВЕР
ПЕРЕПАД ВЫСОТ- НАБОР...............900 М.
- СБРОС...............500 М.
ВРЕМЯ..................5.5- 6 Х.Ч.(ОРИЕН.).

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


ЛИТЕРАТУРА:
отчЈты в библиотеках туристских клубов:
а) Московский ГЦТК: N 1835,ДСО филиала ОКБ "Заря", г.Харь-
ков ?,Великанов В.Е.,5 к.с.,1969 г.,
с юга на север с прохождением ложной
седловины; стр.9-10, фото NN 11-13.
N 1859, Московский клуб туристов, г.
Москва,Арсенин В.В., 1967 г., 5 к.с.,
с севера на юг;стр. ... ,фото NN ..
N 3296,с/к Гастелло,г.Уфа,КиселЈв В.А.,
1977 г., 5 к.с., стр.27-30 (описание
совпадающих участков соседних пере-
валов Чотча В. + Чотча + Ачапара, с
севера на юг и запад,с краткими све-
дениями по перевалу).
б) Башкирский РТСК: N 650Г,Айсин С.Е.,КиселЈв В.А.,1994г.,
5 к.с., стр. ... , ф.NN ...
( с юга на север после прохождения
пер.Хакель-Ачапара и захода на пер.
Ачапара ).
другие источники: 1.В.Арсенин,Н.Бондарев,Э.Сергиевский.
Горные путешествия по Западному Кав-
казу. М., ФиС, 1976, стр. 144-146
( с севера на юг ).
2.В.Арсенин.
Рядом с Клухором. Альманах "Ветер
странствий", N 6, М., ФиС, 1971.
Стр.110,112,113 ( с севера на юг ).
КОНЦЕВЫЕ ТОЧКИ ОПИСАНИЯ: с севера - Северный приют
" Перевал Клухор "
с юга - Южный приют "Клухори"
ПРОХОЖДЕНИЕ СО СТОРОНЫ: р.Клухор С. (сев.):
Участок N 1.
Наиболее короткий путь от Северного приюта в долину р.
Чотчи идЈт через станцию лавинной службы "Клухорский перевал".

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


6 марта.
Поспорил с Василием: можно ли сухим вином Морло нажраться до
автопилота ? Он говорил, что нет, но я выиграл очень быстро.
7 марта.
Завтра 8 Марта. отметили это дело.
8 марта.
Отмечали восьмое марта.
9 марта.
Отмечали девятое марта.
10 марта.
Василии принес бормотуху, а Петр косорыловку. Делали коктейли.
Прилично вышло.
11 марта.
Купили сегодня шесть бутылок косорыловки. Все и уговорили.
12 марта.
Уже середина марта, а холодно. Для сугреву пили одну косорыловку.
13 марта.
Сегодня воскресенье. Еле достали косорыловку.
14 марта.
Утром Максим слабым-слабым голосом зовет : "Федор! Фе-е-едор!"
Я подошел, говорю : "Что, Максимушка ?" А он мне : "Даваи-ка жахнем косорыловки !" Я не стал отказываться.
15 марта.
Приходит Василии, а я ему прямо с порога говорю :
- Basile, Kosorylovka ou la mort ? *)
Он побледнел, говорит :
- Kosorylovka. **)
А я ему :
- Вот то-то !
*) Косорыловка или смерть ? /франц./
**) Косорыловка. /франц./
16 марта.
Нынче утром Василии встал, чтобы идти на работу, зашатался и
упал. Я побежал, звоню Петру:
- Петр! - говорю, - Петр ! Приезжаи скорее, Василию плохо !
Петр испугался, спрашивает :

Назад Вперед

name=0>Корреспонденция Николая Устрялова

Страница - 2 из 1569


Вл.Соловьева". Я хотел провести его по юридическому факультету, но юристы
отклонили, найдя, что у них нет места в расписании и нет свободной аудитории
(политика "не пущай"), и я провел его по нашему факультету, открыв двери
publice[11]. Успех очень большой. Курс вышел интересным. Далее:
во втором семестре мне поручили читать логику (3 часа). Я не решался, считая
себя неподготовленным, но на этом настаивал Ершов[12], указывая,
что знание истории философии поможет мне подготовить серьезный курс, тем
более, что пособия здесь есть. Я покорился, и теперь, обложившись Зигвартом,
Миллем[13], Минто, Введенским[14],
Троицким[15], Ягодинским, Гуссерлем[16]... безмерно
благодарен ему, потому что вижу, какую огромную ценность получаю сам,
прорабатывая это систематически и обязательно. Конечно, приходится очень
сильно работать самому; составляю подробные записки, которые летом думаю
развить в студенческое издание; пишу конспекты, планы, но курс выходит
недурной и довольно подробный; по крайней мере в течении первого семестра
при 3 часах еле умещу (да и то не знаю, умещу ли) понятие, суждение и
умозаключение. Печатаю "Данность и заданность" -- вступительную лекцию,
разросшуюся в статью; рецензию на "Введение" Виндельбанда; печатаю записки
своего курса. Два первые отдела: "Сущность нормы" и "Реальность нормы" --
сданы (это студенческое гектографическое издание[17]).
"Содержание нормы" прочитано, но не написано. Готовятся "Обоснование нормы"
и "осуществление нормы". Пишу книгу о Киркегоре[18] (половина уже
готова). Вы видите, что если придется возвращаться в Пермь, мой отчет
факультету не будет пустым. Только одна беда: перед кем отчитываться. И
персонально и по существу, ибо теперь моя работа совсем философская, хотя я
и исхожу из права и этики...
Получив Вашу телеграмму, я начал подготовлять почву у нас для Вас.
Юристов с места сдвинуть трудно, и я обратился к нашим, где имею некоторый
голос. Так как философией мы перегружены (у нас читается: История новой
философии (с практическими занятиями), Введение в философию (с практическими
занятиями), Специальный курс о неокантианстве, Психология (с практическими
занятиями), Педагогика, Введение в этику (с практ[ическими] занят[иями]),
Логика, Вл.Соловьев), то я указал на Ваши работы в области истории русской
общественной мысли и т.д.[19] В результате (это уже не очень
логично) остановились на кафедре всеобщей истории и того, что ее окружает.

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


Мир...
Ну а чайку ты не ешь,
Леголас!

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


{басня}

Однажды Дарин бородатый,
Поддатый,
(Пьяный),
Узрел в чертоге мрачном фортепьяно
И ну - на нем играть.
Сбежались тотчас орки
И для гнилой разборки
Они с собою бомбу притащили
(Чтоб Дарина взорвать);
И надо вам сказать,
Что Дарина они конечно разбомбили.
И умер Дарин бородатый.

Мораль проста: музыка виновата!

Мораль вторая: коли в орках кровь
Элфийская взыграется однажды,
То к музыке свою любовь
Они и вспомнят и докажут.

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


корпоративных систем, хотя я думаю, он и туда попадет.
BWO: Многие страшатся операционной системы, которая может меняться настолько
бесконтрольно, что приложения запросто могут стать несовместимыми. Вы
полагаете, это положительный или отрицательный аспект Линукса?
ЭР: Это все несерьезно. Проблема несовместимости версий характерна как раз
для массы "закрытых" программных продуктов, которые якобы опираются на один
и тот же стандарт открытых систем, а в действительности их разработчики
сознательно ограничивают совместимость, чтобы получить преимущество перед
конкурирующими продуктами. В мире Линукса все происходитс точностью до
наоборот. Все ведут свои разработки на базе единого открытого кода, а это
означает, что нельзя изменить код для получения каких-либо конкурентных
преимуществ. Любое такое изменение попадает в общий котел, и все могут
пользоваться новинкой. В результате варьированию и дифференциации
подвергаются пользовательские сервисы, что очень хорошо для потребителей.
Кроме того, такой подход исключает тенденцию распада на версии базового
кода. Нет этой тенденции ветвления версий, поскольку никаких преимуществ у
ветвления здесь нет. Просто правила лицензирования требуют, чтобы любые
изменения, проведенные каким либо разработчиком, были доступны всем
желающим.
BWO: Компания Red Hat становится лидирующим поставщиком Линукса. Вы не
боитесь, что компания в этом процессе переродится в еще один Microsoft?
ЭР: Нет, поскольку они не в состоянии совершать все то зло, на которое
способен Microsoft: они не могут закрыть доступ к плохо написанному коду,
они не могут разрабатывать внутренние протоколы, которые никто, кроме них,
не сможет использовать или даже делать обращения. Вся та тактика борьбы с
конкуренцией, которую применяет Microsoft, им просто не доступна.
BWO: Положения общей публичной лицензии, под которой распространяется
Линукс, никогда не оспаривались в судебном порядке. Случись такое, выживет
Линукс?
ЭР: Не знаю. Спросите меня, когда подобный иск будет подан, если это вообще
случится.
BWO: Одним из аргументов компании Microsoft против Линукса является то
утверждение, что Линукс слишком аморфен, и нет никакого руководства или
иерархии развивать его в правильном направлении. Вы согласны, что это порок
программной разработки по модели открытого кода?

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


возрыдал хроник и сделал из негров назгулов.
для войны.

жил да был как-то рвз черный хроник, а потом
взял и на войну пошел, а там его и не убили. а
что поделаешь - война.

встретелись однажды черный хроник и ниэнна.
надо как-то продолжить, а как - не знаю...
очень печальная история.

жил да был черный хроник, а потом взял и
решил жениться, а на ком - тут дело мудреное:
на ниэнне женишься - унголиант обидется, на
унголиант женишься - ниэнна обидется, что же
делать? плюнул на них всех и на войну ушел,
воевать.

убили как-то раз черного хроника, на войне,
конечно, а толкиен от радости воскрес, а
хроник узнал об этом и воскрес тоже,
тот-тосмеху было...

попал однажды черный хроник случайно в
нарнию, а потом вернулся и сжег псков, жанну
дарк и джордано бруно, вот ведь как
развезло...

решил как-то черный хроник учинить тайное
вечере. пунша наварил, хлебов напек, стаканы
расставил и стал апостолов поджидать. а те
взяли и не пришли. так черный хроник до утра с
зеркалом и процеловался.


Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


Манвэ Мелькор с ними Мандос
на троих сообразили,
на Земле же в это время
был январь - родился Толкин
вскоре он окреп и вырос
взяв ломоть с собою хлеба
в белой вязанной фуфайке
он по снегу гордо вышел
на какой-то тихий берег,
рокотало тихо море
и орали тихо чайки
тихо эльфов проклиная -
уходя на Дивный Запад
эльфы брали сувениры
в виде этих самых чаек
те конечно помирали,
Элронд носом рыл подушку
гордо плача анд судьбою
сто какой-то дохлой чайки,
нету в мире совершенства -
думал Элронд, сущий мастер
а еще он думал: нужно
в ножки Манвэ поклониться
и сказать что надо б чаек
понаделать мол эльфийских
дабы те не умирали.
Речь о Манвэ будет позже
спорил он с таксидермистом
дивыным Элрондом косматым,
ничего у них не вышло
только вскоре Элронд выслан
был на Землю и назначен
Самым главным по отлову
длинношерстных бегемотов
сотворил которых Мелькор

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


Своей кастрюлей с жареной Шелоб,
А та, сердито брызгая слюной,
Взывает к совести, любви и Саурону.
У назгулов кружиться голова,
До Манвэ им и Лориэн, и Гондор,
А Саурон сидит себе и жрет
Тушеных кроликов, и хлещет варенуху,
И в палантир задумчиво глядит.
Порой падет Кольцо в Ородруин,
Тогда усталый Горлум голосит
И Сэма бьет приемом из конг-фу,
И Фродо доброму увечья нанеся,
Бросается в Огонь во славу Эру.
А хоббиты, доспехи нацепив,
Идут войной на Барад-дур угрюмый,
А Саурон, отведав санцимильи,
Летит над Средиземьем в облаках.
И лик его и грозен, и прекрасен.
Ородруин, желая воевать,
Огнем горит и Горлумом плюется,
Завидя хоббитов, взрывает все вокруг,
Но Митрандир, летая на Орле,
Бесстрашно писает в Огонь Ородруина.
Как хорошо за Арду умреть! -
Рычит бухой наследник Изилдура
И роет землю в поисках нимлота,
Вокруг лежат поверженные орки,
И Леголас над ними пьет здравур.
(Счастливая весенняя пора!)

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


исторической личностью,
он автоматически тащит с собой
на сцену Истории того,
кто первым подвернулся за кулисами.
Впрочем, для закона парности существует и другое
простейшее объяснение: конечно же, в реальной жизни
исторические личности бродят не только парами,
но и триумвиратами, и дюжинами,
и даже волчьими стаями, -
но, к сожалению, господам Геродотам
(Флавиям, Карамзиным) лень или недосуг
описывать Историю во всем ее многообразии,
и они толкуют ее _к_о_н_ц_е_п_т_у_а_л_ь_н_о_,
по заданной схеме "один плюс один", например:
"Поссорились как-то Михал Сергеич с Борис Николаичем
и развалили Советский Союз... "
Так получается...
Но что это мы все о политике да о политике -
криминальная История гораздо интересней,
тем более, что
криминалистика тоже подчинена закону парности.
Ежу понятно: если есть труп, значит, есть и убийца.
Вызовешь на бис одного - выходят вдвоем, например:
Давид и Голиаф,
Брут и Цезарь,
Иоан Грозный и его сын,
Борис Годунов и царевич Димитрий,
Стенька Разин и княжна,
Джугашвили и жена...
Но мы кажется опять ударились в политику...
Возьмем лучше какую-нибудь криминальную пару
из мира искусства - пусть танцует,
а мы на ее примере рассмотрим процесс
раздвоения и деградации творческой личности
в наше нелегкое время.

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


- Но я не пишу, - застенчиво сказал Игорек.
Аркадий Григорьевич тяжело задумался и спросил:
- А стихи? В стихах, думаете, не нужна правда?
Но и стихов Игорек никогда не писал и впервые в жизни почувствовал
себя обделенным и неполноценным.
- В конце концов не всем дано заниматься литературой, - утешил его
Аркадий Григорьевич. - Но вы должны понять, что Правда важна не только в
литературе! Я призываю вас правдиво жить, хотя это настоящая каторга. Вот,
кстати...
Аркадий Григорьевич зачем-то вышел в коммунальный коридор, где висели
его плащ и зонтик, а Игорек принялся ревниво расспрашивать Валентину о
значении в ее жизни этого начинающего писателя. Оказалось, что Аркадий
Григорьевич питает к Валентине любовь чисто платоническую - несколько раз
в году, когда от него уходит жена, он навещает Валентину, пьет свой чай с
кагором и рассуждает о Правде в искусстве. А она жалеет его, поддакивает и
сострадает. Аркадию Григорьевичу этого достаточно, и он, кажется, очень
напуган появлением на авансцене молодого соперника.
Наконец Аркадий Григорьевич вернулся на мрачного коммунального
коридора, где его подстерегали опасности в виде склочных соседей, и принес
потрепанный номер журнала "Тундра", издающийся где-то на краю света, за
Полярным кругом. Там был опубликован его любимый рассказ "Рассвет над
морем", и Игорек должен был немедленно прочитать его, чтобы уяснить, что
же такое правда в искусстве.
Рассказ начинался словами: "У девушки была беда, и она пришла к морю
до восхода".
Дальше сюжет развивался так: девушка разделась догола и поплыла
далеко-далеко, за буйки.
"Небо было синее, море соленое и мутно-стеклянное; тело у нее было
девичье, мягкое... " - короче, к началу десятой страницы Игорек с тревогой
начал догадываться, что девушка собралась из-за своей беды утопиться.
"Скорость девушки оставалась неизменной и нарушалась только переходом
от стиля к стилю... " - читал Игорек и не мог понять, чего это она, дура,
собралась топиться? А если уж собралась, то зачем так далеко плыть? Но
дальше...
"Она устала, легла на спину, и над водой осталось только лицо и соски

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


"Kathleen" EP '93 (This Way Up!)
"Live in Amsterdam" ?? (This way Up!)
Tindersticks '95 (This Way Up!)
"Live in Blumsbury" '95 (This Way Up!)
гРУППУ ОСНОВАЛИ Stuart Staples,Dave Boulter И
Dickon Hinchcliffe В 1988 Г., В нОТТИНГЕМЕ, аНГЛИЯ.
сНАЧАЛА ОНА НАЗЫВАЛАСЬ "Asphalt Ribbons".пОСЛЕ 3 ЛЕТ,
НЕСКОЛЬКИХ СИНГЛОВ И МИНИАЛЬБОМА ПЕРЕЕХАЛИ В лОНДОН И
СТАЛИ "Tindersticks".к 1994 Г, ИМЕЯ eponymous album (
НЕ МОГУ ПЕРЕВЕСТИ ), ВОСТОРЖЕННО ВСТРЕЧЕННЫЙ МУЗЫКАЛЬНОЙ
ПРЕССОЙ, СТАЛИ НА УРОВЕНЬ ЗВЕЗД (were tipped for
stardom).сТИЛЬ ГРУППЫ : иГРАЮТ ОТ pseudo-indie-rock
МУЗЫКИ, ПОДОБНО Triffids ИЛИ Go-Betweens ДО АЛЬТЕРНАТИВ-
НОГО РОКА Lou Reed ИЛИ Nick Cave. иНОГДА ПЕСНИ ДЛЯ НИХ
ПИШУТ ДОВОЛЬНО МАСТИТЫЕ АВТОРЫ:
Kooks ( David Bowie ),
A Marriage Made In Heaven (Lee Hazlewood- Nancy Sinatra)
We Have All The Time In The World ( John Barry ),
Kathleen ( Townes Van Zandt).
пОЧТИ ВЕСЬ МАТЕРИАЛ "Asphalt Ribbons" ПРОДЮСИОВАЛ
Jon Langford ИЗ "The Three Johns".
дИСКОГРАФИЯ ( ТОЛЬКО БРИТАНСКИЙ ВАРИАНТ )
Asphalt Ribbons
Stuart Staples - ВОКАЛ, Dave Boulter - КЛАВИШНЫЕ, Dickon
Hinchcliffe - СКРИПКА, Blackhouse - ГИТАРА, Neil Fraser -
БАС, Watt - УДАРНЫЕ.
Oct 89 (7"ep) The Orchard.
Over again/Red Sauce/Greyhound/I Used To Live T.
May 90 (7"m) Good Love/Long Lost Uncle/The Day I Turned Bad
нАРЯДУ С ИХ ПОСТОЯННЫМ ЗНАКОМ "My Life With Patrick",
НА ПЛАСТИНКАХ ПОЯВИЛСЯ НОВЫЙ ЛЭЙБЛ С КОДОМ, "Lily 001"
Apr 91 (12"ep) Passion,Coolness,Indifference,Boredom,
Mockery,Contempt,Disgust.
Aug 91 (m-lp) Old Horse & Other Songs.
Tindersticks

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


Bye Bye Burd; From The Bottom of My
Heart
This LP was reissued in 1972 as
_In The Beginning_ (1972)
Deram/London DES 18051
with the same matrix numbers as _Go Now_.
The psychedelic cover art was designed
to fit the Moodies' new image, forsaking
the 'blues' look -- despite the fact that
the record within was exactly the same as
_Go Now_. _In The Beginning_ was deleted
from London's catalog in the mid-70s:
_Go Now_ remained in the catalog until
the late 80s.
Polygram issued these tracks on CD when
_Go Now's_ UK counterpart (originally
Decca UK: LK 4711) was released worldwide as
_The Magnificent Moodies_ (1989)
London/Polygram 820 758-2
This CD also contains a number of bonus
tracks, consisting of recordings culled from
singles, B-sides, and EPs (indicated by
an asterisk):
I'll Go Crazy; Something You Got;
Go Now; Can't Nobody Love You;
I Don't Mind; I've Got A Dream;
Let Me Go; Stop; Thank You Baby;
It Ain't Necessarily So; True Story;
Bye Bye Burd; Steal Your Heart Away*;
Lose Your Money (But Don't Lose Your
Mind)*; It's Easy Child*; I Don't
Want To Go On Without You*; Time Is
On My Side*; From The Bottom Of My
Heart*; And My Baby's Gone*;
Everyday*; You Don't (All The Time)*;

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


(Spoken:)
Take it away, boys.

On the run.

Be the one.

On the run.

Spoken:

Yeah.

[Calling Dick Tracy, calling Dick Tracy]

[Come here Tracy, this is Sam, what are you doing up there?]

I'll tell ya.

[Calling Dick Tracy, calling Dick Tracy]

[Do you read me, Tracy?]

[To tell you the truth Tracy, I don't know.]

Find out.

An unexamined life is not worth living.

(Spoken:)
Come over here!

Let's dance, you can do a little two-step

I'll go anywhere that you step to, 'cause I'm following you.

Encore, once again around the dance floor

Romance is in the picture too, now I'm following you.

But who's counting?

Spoken:

[Ten million, twenty million, thirty million]

What about Dick Tracy?

[Forty million]

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569



ПРОЗА

Михаил Агеев 
Анатолий Азольский 
Василий Аксенов 
Леонид Андреев ( 0k) 
Михаил Булгаков 
Иван Бунин ( 0k) 
Артем Веселый ( 0k) 
Юрий Визбор 
Аркадий Гайдар ( 0k) 
Николай Гумилев ( 0k) 
Сергей Довлатов 
Нодар Думбадзе ( 0k) 
Венедикт Ерофеев 
Виктор Ерофеев 
Александр Житинский 
Всеволод Иванов ( 0k) 
Александр Кабаков 
Вениамин Каверин ( 0k) 
Сергей Козлов ("Ежик в тумане") 
Евгений Козловский 
Виктор Конецкий 
Владимир Кунин 
Леонид Леонов ( 0k) 
Андрей Молчанов 
Ильф и Петров ( 0k) 
Фазиль Искандер 
Владимир Набоков ( 2k) 
Борис Пастернак ( 0k) 
Борис Пильняк ( 0k) 
Андрей Платонов ( 0k) 
Наль Подольский ( 0k) 

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


БИБЛИОТЕКА БАШКИРСКОГО ОБЛАСТНОГО ТУРИСТСКОГО КЛУБА (БОТК):
1.N 602Г,С/К ГАСТЕЛЛО,Г.УФА,КИСЕЛЕВ В.А.,
5 К.С.,1987 Г.,С СЕВЕРА НА ЮГ (В СВЯЗКЕ С ПЕР.ВОЛГАН В),
СТР.48-51,Ф.28-33;
2.N 646Г,С/К ГАСТЕЛЛО,Г.УФА,АЛТАЙСКИЙ И.Н.,5 К.С.,
С СЕВЕРА (ВАРИАНТ АЛТАЙСКОГО) НА ЮГ (В СВЯЗКЕ
С ПЕР.ВОЛГАН),СТР.28-32,Ф.33-40;
3.N 746Г,С/К ГАСТЕЛЛО, Г.УФА,КИРЕЕВ М.Г.,5 К.С.,1990 Г.,
С ЮГА НА СЕВЕР (ВАРИАНТ АЛТАЙСКОГО),СТР.16-17,23-26,
Ф.6,9,14-17.
БИБЛИОТЕКА СВЕРДЛОВСКОГО ГОРОДСКОГО КЛУБА ТУРИСТОВ
N 2409 СМ N 602Г БОТК

- 2 -
ЧАСТОТА И ПРЕИМУЩ. НАПРАВЛЕНИЕ ПРОХОЖДЕНИЯ - С 1980 ПО 1990 ГГ
ПЕРЕВАЛ ПОЛНОСТЬЮ ПРОЙДЕН 4 РАЗА В МАРШРУТАХ 5-6 К.С.,
ПРЕИМУЩЕСТВЕННО С СЕВЕРА НА ЮГ.
УСЛОВИЯ ИЗМЕНЕНИЯ К.Т.: В ЗАВИСИМОСТИ ОТ ВЫБРАННОГО МАРШРУТА
ВЫХОДА НА ЛЕД.ПЛАКАРНЫЙ ИЗ ДОЛИНЫ Р.КАМАРАК.
КОНЦЕВЫЕ ТОЧКИ ОПИСАНИЯ:
С СЕВЕРА - УСТЬЕ Р.КАМАРАК.
С ЮГА СР.ТЕЧЕНИЕ ЛЕД.ВОЛГАН В.
ПРОХОЖДЕНИЕ СО СТОРОНЫ Р.ВОЛГАН 3. (СЕВ.)
ПЕРЕВАЛ ВИДЕН ТОЛЬКО В БЛИЗИ С ВЕРХНЕГО ПЛАТО ЛЕДН.ПЛАКАРНЫЙ.
НО НАИБОЛЕЕ СЛОЖНАЯ ЧАСТЬ-ПОД'ЕМ НА ЛЕДНИК-ПРОСМАТРИВАЕТСЯ
ИЗДАЛИ С ЛЕВОГО СКЛОНА ДОЛИНЫ ВОЛГАН 3.
УЧАСТОК N1
УЩЕЛЬЕ КАМАРАКА КОРОТКОЕ(OK 3-Х КМ),В СРЕДНЕЙ ЧАСТИ-КАНЬОН.
В ЗАВИСИМОСТИ ОТ НАЛИЧИЯ МОСТА ЧЕРЕЗ ВОЛГАН 3.В БЛИЗИ УСТЬЯ КА-
МАРАКА,ВОЗМОЖНОСТИ ПЕРЕПРАВЫ В УСТЬЕВОЙ ЧАСТИ ЧЕРЕЗ КАМАРАК И
НАПРАВЛЕНИЯ ПОДХОДА (СНИЗУ ИЛИ СВЕРХУ ПО ДОЛИНЕ) СУЩЕСТВУЕТ 3
ВАРИАНТА ВЫХОДА К ПЕРЕВАЛЬНОМУ ЦИРКУ.
ВАРИАНТ 1.ПО ЛЕВОЙ СТОРОНЕ КАМАРАКА.В НИЖНЕЙ ЧАСТИ В НАЧАЛЕ
ПОЛОГИЙ,ЗАТЕМ КРУТОЙ ТРАВЯНИСТЫЙ СКЛОН(30 ГР.),ПОРОСШИЙ РЕДКОЙ
АРЧОЙ,В СРЕДНЕЙ-ВЫХОДЫ СКАЛ(ДО 40 ГР.),В ВЕРХНЕЙ-ВЫПОЛАЖИВАЮ-

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


Рынджи ),стр.183-184 (описание подъ-
Јма по южному склону),стр.184 (опи-
сание спуска на рынджинскую сторону)
2.В.Арсенин.
Рядом с Клухором. Альманах "Ветер
странствий", N 6, М., ФиС, 1971,
стр.114.( описание подъЈма по южному
склону)
КОНЦЕВЫЕ ТОЧКИ ОПИСАНИЯ: с севера - озеро на стрелке рек
Рынджи и Даут;
с юга - устье р.Киче-Муруджу
ПРОХОЖДЕНИЕ СО СТОРОНЫ: р.Даут (сев.):
Метрах в 200 выше впадения (2392.0м) в р.Даут его перво-
го правого притока - р.Рынджи находится небольшое озерко (60х
30 м) темно-голубого цвета. Расположенное в буграх на стрелке
речек оно не заметно вблизи,но очень хорошо видно с хребта на
участке пик МИФИ - седло МИФИ. Местность вокруг озера (около
2425 м) поросла травой,кустами рододендронов (с топливом пло-
хо) и может быть загажена скотом.
Метрах в 250-300 северо-западнее пика МИФИ на северо-во-
сток отходит короткий отрог, который для удобства составления
описания обозначен как Северо-Восточное ребро пика МИФИ.Отрог
является межцирковым гребнем,разделяющим 2 небольших ледника,
залегающих в бассейнах р.р.Рынджи и Даут (исток). Ледник,рас-
положенный к западу от ребра, небольшой, присклоновый, дающий
сток в р.Рынджи,его тыл составляют скальные отвесы Седла МИФИ.
С западной стороны к ребру также примыкает и обширный снежник,
который от ледника отделЈн невысоким скальным гребнем.Восточ-
ные края как ледника,так и снежника поднимаются почти до греб-
невых частей ребра. Ледник, расположенный к востоку от ребра,
залегает в цирке перевала Османа Касаева, имеет разветвлЈнное
верховье и даЈт сток как в р.Даут (исток), так и в р.Рынджи.
Само ребро спадает в долину скальными ступенями и на линии
окончания восточного ледника имеет глубокое понижение, через
которое несложно перейти из одного цирка в другой.

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


- 2 -
прохождение со стороны р.волган в. (сев.):
перевал хорошо заметен еще издали,его можно видеть,поднявшись
немного выше летовки волган,но четко выраженного понижения нет:
на видимом участке хребет тянется почти ровной линией к западу
от пика волган.
участок N1
выход из долины р.волган в.на одноименный ледник сложности
не предстовляет и наиболее удобен в двух местах.
вариант 1.под'ем в средней части ледникового лба в разрыве
моренного чехла(по ледовому распадку,до 30гр.).выше путь идет
через развалы льда и камня.
вариант 2.под'ем правым бортом долины и правым краем ледника
в рантклюфт(20х.мин.).основная трудность в самом начале при
прохождении бокового ледово-осыпного склона(осыпь,вмерзшая в
лед,30гр.).
оба варианта примерно равноценны.под'ем из долины на пологое
свободное от сплошного моренного покрова тело ледника занимает
40-50х.мин.,перепад высот-180м.
путь под перевальный взлет прост и не труден(до 10гр.,ок.1.5
х.ч.,набор высоты ок.370м),проходит примерно по середине нижней
части ледника в северном направлении.ледник открытый,чистый,
редкие трещины легко проходимы.
пPотяженность ок.3 км.
пеPепад высот 550м.
вPемя подьема 2-2.5 х.ч.
спуска 1-1.5 х.ч.
участок N 2.
перевальный склон имеет протяженность по ширине около 500м и
подняться на гребень перевала можно в нескольких местах.выбор
конкретного пути будет зависеть от наличия мостов через широкий
бергшрунд,состояния снежного карниза и протяженности снежно-
фирнового участка.
крутизна склона 45-50гр.,в нижней части-снег,фирн(связки,стра-
ховка попеременная),в верхней-лед,разрушеные скалы(перила).перед

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


подъЈм идЈт вправо вначале по задернованной морене (20-25 гр.,
выше до 30 гр.), затем по моренному распадку, выводящему на морен-
ную террасу (3820 м) перед устьевой ступенью западной ветви ледн.
Демнора Центр.
Отсюда на запад просматриваются: широкая, крутая левобережная
морена, к которой примыкает гребень небольшой боковой вершинки,
две ледовые ступени западной ветви ледника и в глубине цирка -
северная седловина перевала и верхняя часть его взлЈта.
Нижняя ступень ледниковой ветви обходится по снежнику и осыпям
между льдом и склоном левобережной морены. Следующая ступень про-
ходится по льду справа по ходу.
Выход на северную седловину по скально-осыпному склону,
на южную - по снежно-ледовому склону с бергшрундом.

- 2 -
\д ВСЕГО С ВОСТОКА:\*
ПpотяжЈнность.....................................6 км
Пеpепад высот...................................1070 м
Вpемя движения на подьЈме..................4.5-5.5 х.ч.
на спуске............................2.5-3.5 х.ч.
Время движения со страховкой на подъЈме......1-1.5 х.ч.
на спуске.......0.5-1 х.ч.
В т.ч. с попеременной, перильной на подъЈме..0.5-1 х.ч.
на спуске.......0.5-1 х.ч.
Пунктов страховки на подъЈме........................2-5
на спуске........................2-3
\д Специальное снаряжение \*(на группу 8 чел.):
ВерЈвка осн. - 2х30 м
Крючья скальные - 2-3 шт.
Скально-ледовые молотки - 2 шт.
Карабины - 25-30 шт.
Кошки - 8 пар
Ледорубы - 8 шт.
Ледобуры - 3-5 шт. (при прохождении Ю. селовины)
Жумары - 8 шт. (при прохождении с востока на запад)

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


бовым завалам и в зависимости от сезона могут встре-
тится небольшие снежники.Выйдя на основной отрог,по
его гребню спуститься метров 150-200 к туру.
Пpотяженность ок.0,5 км.
Пеpепад высот 120 м.
Вpемя подьема 30-40 х.мин.
спуска 20-30 х.мин.
Cедловины пеpевала - неширокий, но протяженный (0,5-0,8 км)
каменисто-травянистый гребень с выходами скал,круп-
ными каменными глыбами.Тур в самой низкой точке на
скальном выступе.Организация ночлега на самой седло-
вине нецелесообразна.Хороший обзор перевальных воз-
можностей соседних боковых хребтов,в т.ч. пика Самар-
канд.
ПРОХОЖДЕНИЕ СО СТОPОНЫ р.Падаск (восток):
Нижняя часть перевального склона и седловина са-
мого перевала видны со дна долины Падаска.Безводный
распадок,ведущий в перевальный цирк,в нижней сво-
ей половине изрезан многочисленными поперечными троп-
ками.Подниматься следует правой стороной,а на спуске
заключительную часть можно сбросить по сухому,глубоко
врезанному каменистому руслу,которое при подъеме при-
дется пересечь в близи устьевой части.Вначале подъема
идти по травянистому гребню (25-30*),затем уходить
по тропке вправо-вверх,поднимаясь между скальными
выходами,поросшими арчой.Выше скал крутизна склона
уменьшается,арча пропадает,путь идет по камням и траве.

- 3 -
Глубокое русло постепенно переходит в плавный меж-
склоновый стык,вдоль которого идет подъем.Примерно на
полпути (1 х.ч.) на левом склоне встретится слабенький
родничок,рядом расчищенные места под палатки.Это
единственный источник воды на всем пути через перевал,
но и он в отдельные годы может пересыхать.

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


Вpемя подъема.............................2.5-3 х.ч.
спуска..............................1,5-2 х.ч.
Участок N2 ПодъЈм к перевальному висячему леднику по
скальному склону правого борта. Скалы плитчатые (30-40 гр.),
покрытые тонким слоем мелкой осыпи. Из-за разрушенности
породы организация точек крепления верЈвок затруднена.
ПротяжЈнность подъЈма под ледник 500-550 м, потребуется на
подъЈме 15-20 т.с., на спуске 7-12 т.с., 400-500 м перил.
По леднику подъЈм вдоль левого края, где трещины в основном
засыпаны, 40-60 гр., при выходе к перегибу , путь идЈт по
скалам. Весь этот участок проходится с перилами - 230 м, т.с.
на подъЈме 15-25, на спуске 7-10.
Дальнейший подъЈм вверх вдоль отрога и ледника. Правое
(орогр.) ответвление не проходилось. По скальным гребешкам
(20-30 гр.), несколько десятков метров идЈтся свободным
ходом. При переходе на снежно-ледовый склон (40-50 гр.) -
связки, перила. ПодъЈм вдоль правого борта ледника 400-500 м
до выхода на гребень хребта.

- 2 -
ПpотяжЈнность.............................ок.1,2 км
Пеpепад высот.................................740 м
Вpемя подъЈма.............................10-15 х.ч. (ориентир.)
спуска..............................6-10 х.ч.
Вpемя движения со стpаховкой:
на подъЈме........................9,5-14,5 х.ч.
на спуске........................5,5-9,5 х.ч.
в т.ч.попеpеменной,пеpильной
на подъеме............................9-14 х.ч.
на спуске............................5-9 х.ч.
пунктов стpаховки на подъеме..................40-65
на спуске..................25-33
\д ВСЕГО С ЗАПАДА:\*
ПpотяжЈнность...............................ок.8 км
Пеpепад высот................................1660 м

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


Горные путешествия по Западному Кав-
казу. М., ФиС, 1976, стр. 180-182
(краткое описание совпадающих участ-
ков пути через перевал Киче-Муруджу
Центр. с З на В ),
стр.170-171,182(р.Чауллучат,р.Махар),
стр.190 ( краткое описание совпадаю-
щего участка пути на пер.Киче-Муруд-
жу С. с З на В)
КОНЦЕВЫЕ ТОЧКИ ОПИСАНИЯ: с запада - устье р.Киче-Муруджу;
с востока - поляна Корт-Малы.
ПРОХОЖДЕНИЕ СО СТОРОНЫ: р.Киче-Муруджу ( запад ):
Участок N 1.
Из долины Клухора С. подъЈм в долину его правого притока
р. Киче-Муруджу начинается недалеко от устья этого притока
(1872.0 м),метрах в 100 ниже (западнее) моста через него.Сой-
дя с шоссе, следует идти на северо-восток по добротной лесной
тропе правым склоном долины. Через 40-50 х.м. крутого подъЈма
тропа выводит из леса на луга. Склон выполаживается, а тропа
заметно слабеет.
ЕщЈ через полчаса пути - поворот долины, где она меняет
своЈ направление почти на 90 гр. Здесь узловое место, откуда
расходятся пути в перевальные цирки правых боковых притоков р.
Киче-Муруджу.Другими ориентирами служат:бугор,последняя груп-
па деревьев, массивная многометровая каменная глыба и остатки
(каменная кладка) строения пастухов,небольшие озерки по обоим
склонам. Отсюда 5 км до устья реки,2 км до кромки леса и 3.5-
4 км до террасы с обелиском лЈтчику Корпухину, перепад высот
составляет от устья 540 м., от террасы около 430 м.
Дальнейший путь в верховье реки продолжает идти правым
склоном долины через ряд покатых каменисто-травянистых террас
и древних моренных валов. Местами есть тропа,которая в курум-
никах и в зарослях рододендрона пропадает, встречаются слегка
заболоченные участки.Переправы через боковые притоки труднос-
тей не представляют, наиболее крупные из них (второй и третий

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


2.В.Арсенин.
Рядом с Клухором. Альманах "Ветер
странствий", N 6, М., ФиС, 1971.
Стр.110 (долина р.Хецквара), стр.112
(восточная сторона).
КОНЦЕВЫЕ ТОЧКИ ОПИСАНИЯ: с запада - селение Квемо-Ажары;
с востока - Южный приют "Клухори".
ПРОХОЖДЕНИЕ СО СТОРОНЫ: р.Хецквара (запад):
Участок N 0.(Автором описания не проходился).
От селения Квемо-Ажара идти по машинной грунтовой дороге
левым берегом р.Хецквара. Выше посЈлка имеется источник нар-
зана. Здесь же 3 капитальных,но не жилых (1989 г.) дома.Через
3.5-4 км на правом берегу будет видно небольшое селение Хецк-
вара (есть мост). На правом берегу расположено несколько не-
жилых домов с огородами.Дорога их огибает справа по отрогу,но
можно пройти напрямую по тропе.
От группы домов дорога взбирается высоко на склон и идЈт
к заброшенным лесоразработкам, где заготавливали древесину и
буковую щепу. С поляны, где стоит жилой дом, отходит тропа,
идущая в верховья долины р.Хецквара. Через 1-1.5 км будут не-
большие лесные озерки, от которых тропа круто спускается сре-
ди букового леса к реке. За крупным левым водопадным притоком
расположен кош (ок.1500 м). Метрах в 700 выше коша тропа пе-
реходит на правый берег (брод). Можно продолжить путь и левым
берегом, где в 1.5 км выше находится ещЈ один кош (верхний).
Здесь по снежному мосту переход на правый берег. Отсюда оста-
Јтся до границы леса 0.5 км, до конца ледника - 1 км.
ПpотяжЈнность..........................16-17 км
Пеpепад высот:...............нет полных сведений
Вpемя движения:
на подъЈме .........................4-6 х.ч.
на спуске...........................3-4 х.ч.
Участок N 1.
По слабой тропке подъЈм правым осыпным склоном, затем по
гребню правобережной морены выход на пологонаклонное леднико-

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


ному склону)
3.Теберда-Домбай-Архыз.
М.,Профиздат,1989,стр.25 (оз.Чауллу-
чат,название в книге ошибочно)
КОНЦЕВЫЕ ТОЧКИ ОПИСАНИЯ: с севера - поляна Корт-Малы;
с юга - Южный приют "Клухори".
ПРОХОЖДЕНИЕ СО СТОРОНЫ: р.Чауллучат (север):
Участок N 0.
Постоянного населения выше поляны Корт-Малы (ок.1680 м )
в долине Махара не проживает.В близи устья р.ТрЈхозЈрки на ле-
вом берегу Махара располагается ферма ( жилое строение,загоны
для скота), она находится у верхнего края просторной поляны и
периодически разрушается весенними лавинами. Здесь же, но на
правом берегу - развалины коша и мост к нему.
Многолюдно бывает на минеральном углекислом источнике
"Махар"(ок.1770 м).Он расположен в 2.5-3 км выше Корт-Малы на
правом берегу реки,куда перекинут мостик. Вода сильно газиро-
вана и приятна на вкус,температура +8 гр.На левом берегу сле-
ды многочисленных биваков.
По долине Махара строителями ЛЭП проложена дорога,идущая
от Кодорской ГЭС ( Абхазия ).В связи с распадом СССР ЛЭП без-
действует,многие опоры повалены, дорога в исправном состоянии
не поддерживается и по сообщению местных жителей ( 1994 г.)
машины дальше нарзанного источника не проходят.
Дорога в нижней части долины Махара идЈт по левому бере-
гу,а в 2-х км выше фермы переходит на правый.По левому же бе-
регу продолжается слабая тропа.У фермы от основной дороги от-
ходит боковое ответвление в сторону верховий долины р. ТрЈх-
озЈрка.
Переправы по Махару особых трудностей не доставляют. Ря-
дом с машинным бродом (в 2 км выше фермы) как правило имеет-
ся бревно. Бродить же проще у поляны КЈль-Кате, несложен брод
и у остатков пешеходного моста (ок.0.5 км выше р.Джелсугчат).
Примерно в 1 км ниже устья р. Джелсугчат на правом бере-
гу,слева от дороги на небольшой поляне у кромки леса находят-

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


странствий", N 6, М., ФиС, 1971,
стр.113-114.(описание подъЈма по юж-
ному склону)
3.Теберда-Домбай-Архыз.
М.,Профиздат,1989,стр.25 (оз.Чауллу-
чат,название в книге ошибочно)
4.Ю.В.Ефремов.
Голубое ожерелье Кавказа.
Л.,Гидрометеоиздат,1988, стр.30 (фо-
то северной стороны)
КОНЦЕВЫЕ ТОЧКИ ОПИСАНИЯ: с севера - поляна Корт-Малы;
с юга - Южный приют "Клухори".
ПРОХОЖДЕНИЕ СО СТОРОНЫ: р.Чауллучат (север):
Участок N 0.
Постоянного населения выше поляны Корт-Малы (ок.1680 м )
в долине Махара не проживает.В близи устья р.ТрЈхозЈрки на ле-
вом берегу Махара располагается ферма ( жилое строение,загоны
для скота), она находится у верхнего края просторной поляны и
периодически разрушается весенними лавинами. Здесь же, но на
правом берегу - развалины коша и мост к нему.
Многолюдно бывает на минеральном углекислом источнике
"Махар"(ок.1770 м).Он расположен в 2.5-3 км выше Корт-Малы на
правом берегу реки,куда перекинут мостик. Вода сильно газиро-
вана и приятна на вкус,температура +8 гр.На левом берегу сле-
ды многочисленных биваков.
По долине Махара строителями ЛЭП проложена дорога,идущая
от Кодорской ГЭС ( Абхазия ).В связи с распадом СССР ЛЭП без-
действует,многие опоры повалены, дорога в исправном состоянии
не поддерживается и по сообщению местных жителей ( 1994 г.)
машины дальше нарзанного источника не проходят.
Дорога в нижней части долины Махара идЈт по левому бере-
гу,а в 2-х км выше фермы переходит на правый.По левому же бе-
регу продолжается слабая тропа.У фермы от основной дороги от-
ходит боковое ответвление в сторону верховий долины р. ТрЈх-
озЈрка.

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


Перепад высот....................ор.600м
Время подъема................. ор.5-6х.ч
спуска......................4-5х.ч
Время движения со страховкой
на подъеме
в т.ч.попеременной,перильной...ор.2,5-3х.ч
на спуске
в т.ч.попеременной,перильной.......2,5х.ч
пунктов страховки на подъеме.......10-12
на спуске.......6-8
категория трудности на подъеме.....2Б
на спуске.......2Б
Седловина перевала - гребень из разрушенных скал,с площад-
ками из мелкой осыпи,тур находится в юго-восточной оконечности
седловины.
ПРОХОЖДЕНИЕ СО СТОРОНЫ р.ЧонТор (юг):
Участок N1
Подъем на перевал начинается от р.ЧонТор по узкому
скальному каньону устьевой части правого притока р.ЧонТор в 3-х
км выше слияния с КичиТором.Движение по руслу каньона вдоль ру-
чья.В устьевой части каньон имеет средний уклон 30*,ширина кань-
она - 8-10м,выше -ущелье становится шире.После нескольких поворо-
тов среди скальных стен,впереди становятся видны осыпные склоны
верховий.
Протяженность......................1,2км
Перепад высот......................700м
Время подьема......................2х.ч
спуска....................ор.0,5х.ч
Участок N2
Верхняя часть каньона совпадает с перегибом склона,от-
крывается вид на седловину,долина расширяется,склоны покрыты
средней осыпью.Пересохшее русло ручья забито крупными камнями,
подъем по которым выводит на пологие морены верховий ущелья.
Видны две седловины в верховьях - Фрунзе-100(на севере)
и Значкист(на северо-востоке).Подъем на перевальный взлет по

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


на Тавастин С. спуск более быстрый - по мелкоосыпному склону).
ПодъЈм по 30-35 гр. травянисто-каменистому склону. На седловине
снежный карниз.
ПротяжЈнность...................................7 км
Перепад высот.................................1180 м
Время подьЈма (ориентировочно)...............4-5 х.ч.
спуска...............................2-2.5 х.ч.
\д Седловина перевала:\* каменисто-травянистый гребень, протяжЈн-
ностью 15-20 м. Тур на скальных выходах с северной стороны.
\д ПРОХОЖДЕНИЕ СО СТОРОНЫ \* р.Тавастин С.(восток):
ПодъЈм в нижней части осуществляется в западном направлении по
25-30 гр. средне-каменистому склону, изрезанному поперечными тро-
пинками. Для групп, идущих сверху долины, подъЈм лучше начать
несколько раньше по травянисто-каменистому склону среди редкого
арчового леса, путь идЈт по тропкам в северо-западном направлении.
В гребне видны две седловины, разделЈнные группой скал. Правая -
протяжЈнный, ровный гребень. К нему ведЈт 40-45 гр. осыпной склон,
путь на подъЈм неудобен: осыпь "плывЈт". Левая седловина - чЈтко
выраженное понижение. К нему ведЈт однообразный каменисто-травяни-
тый склон (25-30 гр.), лишь в верхней части крутизна возрастает до
40 гр.

- 2 -
\д ВСЕГО С ВОСТОКА:\*
ПротяжЈнность.............................3 км
Перепад высот............................780 м
Время подъЈма......................2.5-3.5 х.ч.
спуска........................1-1.5 х.ч.
\д ИТОГОВЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ:\*
ПротяжЈнность...........................10 км
Прохождение с запада на восток:
перепад высот- набор...................1180 м
- сброс....................780 м
время...............................5-6.5 х.ч.
Прохождение с востока на запад:

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


\д ПРОХОЖДЕНИЕ СО СТОРОНЫ:\* р. Волган З.(север)
Участок N1 Со дна долины р. Волган З. боковая висячая долина
л.Волган З. Лев. не видна. Подниматься к ней лучше с верхней
левобережной травянистой террасы от больших камней. Пересекает-
ся задернованная лобовая морена л. Волган З. Средн., затем путь
идЈт по карману между его левобережной мореной и склоном долины,
а в верхней части по самой морене. Выходить на тело ледника не
следует. Примерно через час от начала пути открывается вправо
небольшая боковая долина, отгороженная от основной 2 скальными
гребнями, между которыми прорывается короткий, крутой язык л.
Волган З. Лев. ПодъЈм вдоль левобережной морены л.Волган З. Лев.
к снежнику, примыкающему к левому краю ледникового язвка(3900 м).
ПротяжЈнность...................................2 км
Перепад высот..................................500 м
Время подЈема..............................1,5-2 х.ч.
спуска...................................1 х.ч.
Участок N2 Просматриваются два варианта выхода на ледник:
Первый вариант: влево по упомянутому выше снежнику или прямо
по протяжЈнному крутому скально-осыпному склону.
Второй вариант не выгоден из-за излишнего набора высоты (чего
снизу не видно).

- 2 -
Снежник протяжЈнностью 100-150 м, крутизной до 50 гр. В зави-
симости от состояния снега и рантклюфта может потребоваться ор-
ганизация перил (2-3 т.с.,80-100 м, 30-40 х.мин.)
Ледник пологий, по левому краю тянется широкая боковая морена.
Идти лучше по льду, придерживаясь середины ледника. Через 0.5 х.
ч. небольшая ледовая ступень и расширения моренного пространства.
Идти можно как по чистому льду правым краем ледника вдоль подошвы
перевального взлЈта пер. Согдийский, так и по срединным моренам.
ПротяжЈнность...................................2 км
Перепад высот..................................300 м
Время подьЈма..............................1,5-2 х.ч.
спуска...............................1-1,5 х.ч.

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569



- 2 -
с юга - терраса на верхней части устьевого
ригеля долины ручья, текущего с ледн. проходной.
прохождение со стороны р. волган в. (сев.):
участок N1
выход из долины р. волган в. на одноименный ледник сложно-
сти не представляет и наиболее удобен в двух местах.
вариант 1. подЪем в средней части ледникового лба в разры-
ве моренного чехла ( по ледовому распадку, до 30 гр).выше путь
идет через развалы льда и камня.
вариант 2. подЪем правым бортом долины и правым краем лед-
ника в рандклюфт (20 х.мин.). основная трудность в самом на-
чале при прохождении бокового ледово-осыпного склона ( осыпь,
вмерзшая в лед, 30 гр).
оба варианта примерно равноценны. под'ем из долины на поло-
гое, свободное от сплошного моренного покрова тело ледника
занимает 40-50 х.мин.,перепад высот - 180 м.
дальнейший путь до поворота прост и не труден.(ок. 1х.ч.,
набор 250 м.).ледник некрутой ( до 10 гр),открытый, чистый,
редкие трещены легко проходимы.
направление движения постепенно меняется с южного на
юго-западное, открывается вид на пер. волган и пик такали. за
поворотом крутизна под'ема возрастает. здесь ледник по всей
своей ширине образует две ледовые ступени. в правой ( орогра-
фически ) части верхней ступени разрыв льда обнажает выступ
скалистого ложа - хорошо заметный издали ориентир. держа на
него примерное направление, поднимаемся по нижней ступени
(20- 25 гр,около 30 х.мин.) и выходим на неширокую ледовую тер-
расу, отделяющую одну ступень от другой. отсюда простой и
удобный под'ем на седловину пер. волган.(снег,30-40 гр, связки
страховка одновременная). в 60 м. ниже седловины - бергшрунд,
который обычно засыпан, но в малоснежный период может потре-
боваться организация перил ( 10-30 м.), одна точка страховки.
всего с севера:

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


Алтын-Бешик, далее по гребню выходим на хребет. Седловина пе-
ревала широкая, протяженная. На гребне есть большие травя-
нистые поляны. Воды нет. Тур сложен в западной части перевала
в скалах. Там-же начинается спусковая тропа.
ПротяжЈнность...................................3 км
Перепад высот..................................700 м
Время подьЈма..............................2,5-3 х.ч.
спуска...............................1-1,5 х.ч.
Участок N3 Спуск по тропе по крутому осыпному склону по-
росшему арчей. Тропа резко уходит вправо на небольшой отрог и
с него серпантином спускается в висячую долину. Далее следует
идти придерживаясь левого борта долины. Долина поворачивает на
90 градусов на юг и сужается, резко теряя высоту (15-20 гра-
дусов). По многочисленным параллельным тропам выходим к реке
Саркат. Правый берег реки крутой, обрывистый. У входа в доли-
ну, через реку имеется мост.
ПpотяжЈнность.......................5 км
Пеpепад высот.....................1000 м.
Вpемя подъЈма....................5-7 х.ч.
спуска.......................3 х.ч.
ВСЕГО С СЕВЕРА:
ПpотяжЈнность............................15 км
Пеpепад высот...........................1260 м
Вpемя подъЈма.........................5-7 х.ч.
спуска........................3-2,5 х.ч.
Категория трудности подъЈма ................1А
спуска..................1А
Ночлеги:
Возможные места ночлегов: на всем протяжении подъема и
спуска через 20-30 минут ходового времени встречаются тра-
венистые площадки, но вода есть только возле летовки.
Примечание:
Перевал позволяет попасть в долину реки Саркат более ко-
ротким путЈм.
Описание составлено по собственному прохождению в 1995 г.

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


ная его часть (участок N1),выводящая на плато лед. Волган Пере-
мЈтный.Предполагается 4 варианта выхода на плато.Один непосред-
венно по языку ледника и 3 через глубокие понижения в небольшом
скальном отроге,ограничивающим левый край средней части ледника.
Отрог отходит от западной оконечности пика Волган и понижения
придают ему вид короны ("тадж.").Через северное и среднее пони-
жения ледник перетекает на западную сторону отрога небольшими
ледовыми руковами, которые нависают на скалах. По состоянию на
1992 год пройдено 2 пути: по леднику (на спуске) и через север-
ное понижение в отроге (на подъЈме).
Вариант N1. ПодъЈм по леднику
Рекомендуется проходить на спуске. Выход на язык ледника осу-
ществляется по моренам, трудности не вызывает.Нижняя часть лед-
ника(250-300 м) - открытый ледовый поток (40-50гр.),без трещин,
на спуске рекомендуется организация перил или движение в связ-
ках. Верхняя часть языка - сложный ледопад, его нижняя полови-
на обходится слева по рантклюфту.Перед выходом к нему проходит-
ся небольшая зона трещин. Рантклюфт простреливается камнями и
обломками льда,проходить его следует в ранние утренние часы.Бе-
зопасное место на стрелке двух кулуаров под скалой,отсюда хоро-
шо просматриваются возможные пути подъЈма по левому борту. Под-
ход вдоль правого борта (ок. 120 м) под небольшую скально-осып-
ную ступень.Два пути подъЈма по левому борту: слева по скалам и
льду или справа только по льду.
Путь N1. Идти по рантклюфту до тупика (лд-ос). Здесь в скале
левее предстоящего подъЈма есть грот, в котором может собрать-
ся 5-6 человек с рюкзаками, видимость ограничена, сыро. Скалы
мокрые с натечным льдом, 60 м, до 80 гр. Вверху удобная полка,
левее и ниже ещЈ одна,откуда можно организовать страховку.Выше-
ледовая стенка 15 м, 60 гр. Выход в верхнюю часть ледопада.Про-
ходится ещЈ ряд невысоких сераков и зона крупных трещин.
Путь N2.(не проходился).Рекомендуется в много-снежный период.
Проходятся протяжЈнные ледовые отвесы,крупные сераки и широкие
трещины.
После выхода из ледопада и зоны крупных трещин следует некрутой

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


С ЮГА - ПРАВОБЕРЕЖНАЯ ТЕРРАСА ВБЛИЗИ УСТЬЯ РЕКИ ЯХСУ

- 2 -
ПРОХОЖДЕНИЕ СО СТОРОНЫ Р.ВОЛГАН В.(СЕВЕР) :
ВЫХОД ИЗ ДОЛИНЫ Р.ВОЛГАН В. НА ОДНОИМЕННЫЙ ЛЕДНИК СЛОЖНОСТИ
НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕТ И НАИБОЛЕЕ УДОБЕН В ДВУХ МЕСТАХ.
ВАРИАНТ 1. ПОДЬЕМ В СРЕДНЕЙ ЧАСТИ ЛЕДНИКОВОГО ЛБА В РАЗРЫВЕ
МОРЕННОГО ЧЕХЛА (ПО ЛЕДОВОМУ РАСПАДКУ ,ДО 30 ГР).ВЫШЕ ПУТЬ ИДЕТ
ЧЕРЕЗ РАЗВАЛЫ ЛЬДА И КАМНЯ.
ВАРИАНТ 2. ПОДЬЕМ ПРАВЫМ БОРТОМ ДОЛИНЫ И ПРАВЫМ КРАЕМ ЛЕДНИ-
КА В РАНДКЛЮФТ(20 Х.МИН.).ОСНОВНАЯ ТРУДНОСТЬ В САМОМ НАЧАЛЕ
ПРИ ПРОХОЖДЕНИИ БОКОВОГО ЛЕДОВО-ОСЫПНОГО СКЛОНА (ОСЫПЬ,ВМЕРЗ-
ШАЯ В ЛЕД,30 ГР).
ОБА ВАРИАНТА ПРИМЕРНО РАВНОЦЕННЫ .ПОДЬЕМ ИЗ ДОЛИНЫ НА ПОЛО-
ГОЕ, СВОБОДНОЕ ОТ СПЛОШНОГО МОРЕННОГО ПОКРОВА ТЕЛО ЛЕДНИКА ЗА-
НИМАЕТ 40-50 Х.МИН., ПЕРЕПАД ВЫСОТ -180 М.
ДАЛЬНЕЙШИЙ ПУТЬ ДО ПОВОРОТА ПРОСТ И НЕ ТРУДЕН (ОК.1 Х.Ч.,)
ЛЕДНИК НЕ КРУТОЙ (ДО 10 ГР),ОТКРЫТЫЙ, ЧИСТЫЙ,РЕДКИЕ ТРЕЩИНЫ ЛЕГКО
ПРОХОДИМЫ .НАПРАВЛЕНИЕ ДВИЖЕНИЯ ПОСТЕПЕННО МЕНЯЕТСЯ С ЮЖНОГО
НА ЮГО-ЗАПАДНОЕ, ОТКРЫВАЕТСЯ ВИД НА ПЕР.ВОЛГАН, СЕНТЯБРЬСКИЙ
И ПИК ТАКАЛИ . ЗА ПОВОРОТОМ КРУТИЗНА ПОДЬЕМА ВОЗРАСТАЕТ .ЗДЕСЬ
ЛЕДНИК ПО ВСЕЙ СВОЕЙ ШИРИНЕ ОБРАЗУЕТ ДВЕ ЛЕДОВЫЕ СТУПЕНИ . В
ПРАВОЙ (ОРФОГРАФИЧЕСКИ) ЧАСТИ ВЕРХНЕЙ СТУПЕНИ РАЗРЫВ ЛЬДА ОБНА-
ЖАЕТ ВЫСТУП СКАЛИСТОГО ЛОЖА - ХОРОШО ЗАМЕТНЫЙ ИЗДАЛИ ОРИЕНТИР .
ДЕРЖА НА НЕГО ПРИМЕРНОЕ НАПРАВЛЕНИЕ ,ПОДНИМАЕМСЯ ПО НИЖНЕЙ СТУ-
ПЕНИ (20-25 ГР, ОК. 30 Х.МИН.) И ВЫХОДИМ НА НЕШИРОКУЮ ЛЕДОВУЮ ТЕР-
РАСУ , ОТДЕЛЯЮЩУЮ ОДНУ СТУПЕНЬ ОТ ДРУГОЙ . ПУТЬ С ПОВОРОТА ЛЕ-
ДНИКА ЗАНИМАЕТ ОК. 30 МИН.
ОТСЮДА НА СЕДЛОВИНУ ПЕР. СЕНТЯБРЬСКИЙ МОЖНО ВЫЙТИ 2-МЯ ПУТЯМИ.
ВАРИАНТ 1. (ПОДЬЕМ-ГОВОР Е.В., Г.НОВОСИБИРСК , 1980 Г., СПУСК-
МАРТЫНОВ И.А., Г.РИГА , 1988 Г., КИРЕЕВ М.Г., Г.УФА , 1990 Г.).
ПОДНЯТЬСЯ НА СЕДЛОВИНУ ПЕР. ВОЛГАН (30 МИН., СНЕГ ,30-40 ГР,
СВЯЗКИ , СТРАХОВКА ОДНОВРЕМЕННАЯ , В 60 М. НИЖЕ ПЕРЕВАЛЬНОГО
ГРЕБНЯ БЕРГШРУНД , КОТОРЫЙ ОБЫЧНО ЗАСЫПАН , НО В МАЛОСНЕЖНЫЙ
ПЕРИОД МОЖЕТ ПОТРЕБОВАТЬСЯ ОРГАНИЗАЦИЯ 10-30 М. ПЕРИЛ , 1 ТО-

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569



- 2 -
оба варианта примерно равноценны.под'ем из долины на поло-
гое,свободное от сплошного моренного покрова тела ледника за-
нимает 40-50х.мин,перепад высоты-180 м.
дальнейшии путь по леднику прост и не труден.ледник(до 10гр)
открытый,чистый,редкие трещины легко проходимы.сам перевал с
нижней части ледника не виден:он скрыт ребром пика волган.на-
ходится перевал в месте резкого взлета зеравшанского хребта к
плечу пика волган.идти вначале ближе к середине ледника,обходя
засыпанный камнями участок его правой стороны.затем принять к
правому борту.
пPотяженность ок 3 км.
пеPепад высот 320 м.
вPемя подьема 1.5-2 х.ч.
спуска 1 х.ч.
участок N_2
под'ем на перевал идет по каменистому склону вдоль
скального ребра,которое отходит от западного плеча пика вол-
ган.само ребро-отвесные скалы.примыкающий к нему с запада
склон-разрушенные скалы и сильно подвижные осыпи.склон под
самим перевалом выходит на крутой лед с бергшрундом.поэтому
начинать под'ем следует метрах в 300 ниже по леднику,где ле-
довый склон положе(до 30 гр.)и меньше по протяженности.берг-
шрунда нет.рантклюфт проходится по снежно-каменным пробкам.
выйдя на разрушенные скалы(50 гр.)следует траверсировать их
метров 150-200,держа направление на склон зеравшанского хреб-
та.при наличии тропы,проложенной скотом,траверс особых проблем
не вызовет. когда тропы нет (она засыпается обломочным матери-
лом)и там,где она обрушена,путь усложняется и затраты времени
возрастают.перед перевальным взлетом небольшая,заваленная кам-
нями терраса.взлет-осыпной,сильно подвижный,особенно в верхней
части склона(45 гр.).
пPотяженность ок.600 м.
пеPепад высот 430 м.

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


Автор описания: Шведов Сергей Викторович г.Кривой-Рог,
д.т. 65-76-75,

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


Время движения со страховкой
на подъеме
в т.ч.попеременной,перильной.......нет
на спуске
в т.ч.попеременной,перильной.......нет
пунктов страховки на подъеме.......нет
на спуске.......нет
категория трудности на подъеме.....2А
на спуске.......2А
Седловина перевала - каменисто-осыпная в гребне из разрушен-
ных скал,тур находится на седловине.
ПРОХОЖДЕНИЕ СО СТОРОНЫ лед.ЧонТор(р.ЧонТор) (вост.):
Поднимаясь по тропам на гребнях морены ледника Чон-
Тор,выйти к неширокому (200м) руслу ледника,ограниченному
скальными отрожками справа от ледопадов ледника ЧонТор.Подъем
по леднику (25-30*) приводит к месту соединения отрожков,обойдя
зоны трещин и ледопадов.Движение в связках по закрытому ледни-
ку.Поднявшись в цирк (открывается вид на перевал), надо пересечь
его в юго-западном направлении (связки).Подъем на перевальную
седловину по снежному склону протяженностью 250-300м и крутизной
30-40* (ор.1х.ч).
ВСЕГО С ВОСТОКА :
Протяженность......................4км
Перепад высот......................ор.500м
Время подъема..................ор.3,5-4х.ч
спуска.......................2,5х.ч
Время движения со страховкой
на подъеме
в т.ч.попеременной,перильной...ор.2-2,5х.ч
на спуске
в т.ч.попеременной,перильной.......2х.ч
пунктов страховки на подъеме.......нет
на спуске.......нет
категория трудности на подъеме.....2А
на спуске.......2А

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


стр. .. , фото N ..
б) Башкирский РТСК: N 650Г,Айсин С.Е.,КиселЈв В.А.,1994г.,
5 к.с., стр. .... , ф.N ..
с севера на юг с восхождением на пик
МИФИ и последующим прохождением пере-
вала Северо-Восточное ребро пика МИФИ,
стр. .. , фото N ..
другие источники: 1.В.Арсенин,Н.Бондарев, Э.Сергиевский.
Горные путешествия по Западному Кав-
казу. М., ФиС, 1976. Стр.174 ( р.
Рынджи ),стр.183-184 (описание подъ-
Јма по южному склону),стр.184 (опи-
сание спуска на рынджинскую сторону)
2.В.Арсенин.
Рядом с Клухором. Альманах "Ветер
странствий", N 6, М., ФиС, 1971,
стр.114.( описание подъЈма по южному
склону)
КОНЦЕВЫЕ ТОЧКИ ОПИСАНИЯ: с севера - озеро на стрелке рек
Рынджи и Даут;
с юга - устье р.Киче-Муруджу
ПРОХОЖДЕНИЕ СО СТОРОНЫ: р.Даут (сев.):
Метрах в 200 выше впадения (2392.0м) в р.Даут его перво-
го правого притока - р.Рынджи находится небольшое озерко (60х
30 м) темно-голубого цвета. Расположенное в буграх на стрелке
речек оно не заметно вблизи,но очень хорошо видно с хребта на
участке пик МИФИ - седло МИФИ. Местность вокруг озера (около
2425 м) поросла травой,кустами рододендронов (с топливом пло-
хо) и может быть загажена скотом.
Участок N 1.
От озера идти вверх долиной р.Рынджи. Слабая тропа вдоль
реки быстро глохнет. Следует постепенно забирать влево,подни-
маясь в направлении лед.Южно-Рынджинский и пика Муруджинская
Игла. ПодъЈм идет по каменисто-травянистому склону, средне и
крупноглыбовым малоподвижным осыпям, 15-20 гр., вдоль правого

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


Горные путешествия по Западному Кав-
казу. М., ФиС, 1976. Стр. 143-144
(описание подъЈма по южному склону);
2.В.Арсенин.
Рядом с Клухором. Альманах "Ветер
странствий", N 6, М., ФиС, 1971.
Стр.113-114.(описание подъЈма по юж-
ному склону);
3.Теберда-Домбай-Архыз.
М.,Профиздат,1989.Стр.138-141(описа-
ние подъЈма по западному склону);
4.Ю.В.Ефремов
Голубое ожерелье Кавказа.
Л.,Гидрометеоиздат,1988. Стр.28,65
(лед.Клухор В, фото "перевЈрнуто"),
стр.25,85,162 (оз.Клухорское);
5.В.Никитин.
100 туристских маршрутов по горному
Ставрополью.Ставропольское кн.издат.,
1971.Стр.42-44(описание западной сто-
роны);
6.А.Малышев.Теберда.Путеводитель.
Ставропольское кн.издат.,1973.
Стр.75-76,104-106 (описание западной
стороны);
7.Делоне Б.Н. " Вершины Западного Кав-
каза ", М., ФиС, 1938; стр.53 (крат-
кое описание западной стороны).
КОНЦЕВЫЕ ТОЧКИ ОПИСАНИЯ: с запада - Северный приют
" Перевал Клухор ";
с востока - Южный приют "Клухори".
ПРОХОЖДЕНИЕ СО СТОРОНЫ: р.Клухор С. (запад):
Участок N 0.
От Северного приюта к Клухорскому озеру можно выйти дву-
мя путями : по старой полузасыпанной Военно-Сухумской дороге

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


С ЮГА - ОКОНЧАНИЕ ПРАВОБЕРЕЖНОЙ МОРЕНЫ ЛЕДН.
ГОЛИРУД.
ПРОХОЖДЕНИЕ СО СТОРОНЫ ЛЕД.ПАДАСК З. (СЕВ.):
УЧАСТОК N1
ВЫХОД ИЗ ДОЛИНЫ ЗАПАДНОГО ИСТОКА Р.ПАДАСК НА ТЕЛО ЛЕД.ПА-
ДАСК З. СЛОЖНОСТИ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕТ, ОСУЩЕСТВЛЯЕТСЯ ПО ЛОБОВОЙ
МОРЕНЕ И НЕКРУТОМУ ФРОНТАЛЬНОМУ ОТКОСУ ЛЕДНИКА,ПРОХОЖДЕНИЕ
ВОЗОЖНО ВО МНОГИХ МЕСТАХ.
ЛЕД.ПАДАСК З. НЕКРУТОЙ (ДО 10'),ПОКРЫТ РЕДКИМ МОРЕННЫМ
МАТЕРИАЛОМ.ПУТЬ ПРОСТ И НЕТРУДЕН. ТРЕЩИН МАЛО И ОНИ ЛЕГКО
ПРОХОДИМЫ.ВБЛИЗИ ПОВОРОТА ЛЕДНИКА ОТКРЫВАЕТСЯ ВИД НА СЕДЛОВИ-
НУ И ПЕРЕВАЛЬНЫЙ ВЗЛЕТ.
ПРОТЯЖЕННОСТЬ 3 КМ.
ПЕРЕПАД ВЫСОТ 620 М.
ВРЕМЯ ПОДЬЕМА 2 ЧАСА
СПУСКА 1-1.5 ЧАСА
УЧАСТОК N 2
ПЕРЕВАЛЬНЫЙ ВЗЛЕТ-ШИРОКИЙ СНЕЖНО-ФИРНОВО-ЛЕДОВЫЙ СКЛОН,
РАССЕЧЕННЫЙ КОСЫМ ПРОТЯЖЕННЫМ БЕРГШРУНДОМ.КРУТИЗНА СКЛОНА ВЫШЕ
БЕРГШРУНДА 50-60ГРАД.,НИЖЕ-35-40ГРАД. ПРОТЯЖЕННОСТЬ КРУТОЙ ЧАСТИ
УВЕЛИЧИВАЕТСЯ С ВОСТОКА НА ЗАПАД И ОТ САМОЙ ПЕРЕВАЛЬНОЙ ТОЧКИ ДО
БЕРГШРУНДА СОСТАВЛЯЕТ 100 М. НАЧАЛО ПОД'ЕМА С ТЕЛА ЛЕДНИКА МЕТ-
РАХ В 300-400 ЗАПАДНЕЕ ПЕРЕВАЛЬНОЙ ТОЧКИ,Т.О. ОБХОДИТСЯ ЗОНА
КРУПНЫХ ТРЕШИН В НИЖНЕЙ ЧАСТИ ПЕРЕВАЛЬНОГО ВЗЛЕТА.
СНАЧАЛА ПРЯМО-ВВЕРХ(СНЕГ,ЛЕД,30 ГРАД),ЗАТЕМ ВЛЕВО-ВВЕРХ ВДОЛЬ
БЕРГШРУНДА. МОГУТ ПОТРЕБОВАТЬСЯ ПЕРИЛА ДЛИНОЮ 50-150 М В ЗАВИ-
СИМОСТИ ОТ ВЫБРАННОГО МЕСТА ПРЕОДОЛЕНИЯ БЕРГШРУНДА.ВЫШЕ БЕРГ-
ШРУНДА ДО ПЕРЕВАЛЬНОЙ СЕДЛОВИНЫ НАВЕШИВАЮТСЯ ПЕРИЛА ДЛИНОЮ ОТ
50 ДО 120 М В ЗАВИСИМОСТИ ОТ МЕСТА ПЕРЕХОДА ЧЕРЕЗ БЕРГШРУНД.
ПЕРЕВАЛЬНЫЙ СКЛОН МОЖЕТ БЫТЬ ЛАВИНООПАСНЫМ.

- 3 -
ПРОТЯЖЕННОСТЬ ОК. 0.5КМ.
ПЕРЕПАД ВЫСОТ 250 М.
ВРЕМЯ ПОД'ЕМА 3.5-4 Х.Ч.

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


их может быть 4-6шт.В многоснежный период - высокая лавиноопас-
ность.Перевал хорошо виден из долины Адыгене.
Протяженность......................0,2км
Перепад высот......................150м
Время подъема....................2-2,5х.ч
спуска......................ор.2х.ч
ВСЕГО С СЕВЕРА :
Протяженность......................2км
Перепад высот......................ор.400м
Время подъема......................3,5-4х.ч
спуска.......................ор.3х.ч
Время движения со страховкой
на подъеме
в т.ч.попеременной,перильной.......2х.ч
на спуске
в т.ч.попеременной,перильной.....ор.1,5-2х.ч
пунктов страховки на подъеме.......8-10
на спуске.......4-6
категория трудности на подъеме.....2Б
на спуске.......2Б
Седловина перевала - широкая осыпная,с запада переходящая в
ледник,с обоих сторон окружена скальными выступами,тур находит-
ся посредине.
ПРОХОЖДЕНИЕ СО СТОРОНЫ р.АлаАрча (юг):
Подъем от большой заливной поляны в высохшем русле
АлаАрчи на северо-запад по крутому(35-40*) травянистому скло-
ну,переходящему в конгломератные сбросы,прорезанные узкими
каньонами.Двигаться лучше по руслу ручья.Выше сбросов - старые
морены, а затем - узкий цирк верховий ущелья,он образован
юго-восточным отрогом п.Кирова и короткими отрожками из разру-
шенных скал со склонов п.Лысенко(4111м).Отсюда в северном на-
правлении видна седловина.Подъем по осыпи в узком скальном ку-
луаре(до 6-8м) крутизной 35-40* протяженностью 250-300м на сед-
ловину перевала (ор.0,5-1х.ч).
- 3 -

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


С С. НА Ю.

- 2 -
КОНЦЕВЫЕ ТОЧКИ ОПИСАНИЯ:
С СЕВЕРА - ЯЗЫК ЛЕД.ВОЛГАН В.
С ЮГА - ТЕРРАСА У СЛИЯНИЯ Р.ЯХСУ И ТАКАЛИ Л.
ПРОХОЖДЕНИЕ СО СТОРОНЫ Р.ВОЛГАН В. (СЕВ.):
ВЫХОД ИЗ ДОЛИНЫ Р.ВОЛГАН В.НА ОДНОИМЕННЫЙ ЛЕДНИК СЛОЖНОСТИ НЕ
ПРЕДСТАВЛЯЕТ И НАИБОЛЕЕ УДОБЕН В ДВУХ МЕСТАХ.
ВАРИАНТ 1. ПОД'ЕМ В СРЕДНЕЙ ЧАСТИ ЛЕДНИКОВОГО ЛБА В РАЗРЫВЕ
МОРЕНОГО ЧЕХЛА (ПО ЛЕДОВОМУ РАСПАДКУ,ДО 30 ГРАД.).ВЫШЕ ПУТЬ
ИДЕТ ЧЕРЕЗ РАЗВАЛЫ ЛЬДА И КАМНЯ.
ВАРИАНТ 2. ПОДЪЕМ ПРАВЫМ БОРТОМ ДОЛИНЫ И ПРАВЫМ КРАЕМ ЛЕДНИКА
В РАНДКЛЮФТ (20Х.МИН.).ОСНОВНАЯ ТРУДНОСТЬ В САМОМ НАЧАЛЕ ПРИ
ПРОХОЖДЕНИИ БОКОВОГО ЛЕДОВО-ОСЫПНОГО СКЛОНА (ОСЫПЬ,ВМЕРЗШАЯ В
ЛЕД,30ГРАД.).
ОБА ВАРИАНТА ПРИМЕРНО РАВНОЦЕННЫ.ПОДЕМ ИЗ ДОЛИНЫ НА ПОЛОГОЕ,
СВОБОДНОЕ ОТ СПЛОШНОГО МОРЕНОГО ПОКРОВА ТЕЛА ЛЕДНИКА ЗАНИМАЕТ
40-50Х.МИН.,ПЕРЕПАД ВЫСОТЫ 180М.
ДАЛЬНЕЙШИЙ ПУТЬ ДО ПОВОРОТА ПРОСТ И НЕ ТРУДЕН (ОК.1Х.Ч.,
НАБОР 250М.).ЛЕДНИК НЕ КРУТОЙ(ДО 10 ГР.),ОТКРЫТЫЙ,ЧИСТЫИЙ,
РЕДКИЕ ТРЕЩИНЫ ЛЕГКО ПРОХОДИМЫ.НАПРАВЛЕНИЕ ЛЕДНИКА ПОСТЕПЕННО
МЕНЯЕТСЯ С ЮЖНОГО НА ЮГО-ЗАПАДНОЕ,ОТКРЫВАЕТСЯ ВИД НА ПИК ТАКАЛИ.
ЗА ПОВОРОТОМ КРУТИЗНА ВОЗРАСТАЕТ,ПУТЬ НА ВЕРХНЕЕ ПЛАТО ИДЕТ
ЧЕРЕЗ 2 ЛЕДОВЫЕ СТУПЕНИ, ОТДЕЛЕННЫЕ ДРУГ ОТ ДРУГА НЕШИРОКОЙ
ТЕРРАСОЙ.ТЕРРАСА ПЕРЕСЕКАЕТ ВЕСЬ ЛЕДНИК,ОГИБАЯ ВЕРХНЮЮ СТУПЕНЬ
И ПОНИЖАЯСЬ ОТ ВЗЛЕТА ПЕР. ПЛАКАРНЫЙ(НА СЕВЕРЕ)ДО ВЗЛЕТА ПЕР.
ВОЛГАН(НА ЮГЕ).НИЖНЯЯ СТУПЕНЬ(20-25ГР)ПРОХОДИТСЯ ПРАКТИЧЕСКИ
В ЛЮБОМ МЕСТЕ ПО ВСЕЙ ЕЕ ШИРИНЕ(ОК 20Х.МИН).ЛЕВАЯ СТОРОНА
ВЕРХНЕЙ СТУПЕНИ ИМЕЕТ КРУПНЫЕ РАЗРЫВЫ,ПРЕОДОЛЕНИЕ КОТОРЫХ
ПОТРЕБУЕТ ОРГАНИЗАЦИИ РАЗВЕДОК И НАВЕСКИ ПЕРИЛ(БОТК,N 746Г).
ОБОЙТИ ЗОНУ РАЗРЫВОВ,МОЖНО ПО БОРТАМ ЛЕДНИКА ИЛИ ПО ЕГО СЕРЕ-
ДИНЕ МЕЖДУ РАЗОРВАННОЙ ЧАСТЬЮ И ВЫСТУПОМ СКАЛИСТОГО ЛОЖА
ЛЕДНИКА.
ВАРИАНТ 1.(МГЦТК,N 1766;БОТК,N 746Г)ПО ЛЕВОМУ БОРТУ ВДОЛЬ

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


вала с С на Ю ), стр.189 ( подъЈм по
южному склону ).
2.В.Арсенин.
Рядом с Клухором. Альманах "Ветер
странствий", N 6, М., ФиС, 1971,
стр.115 ( описание подъЈма по южному
склону)
КОНЦЕВЫЕ ТОЧКИ ОПИСАНИЯ: с севера - озеро на стрелке рек
Рынджи и Даут;
с юга - устье р.Киче-Муруджу.
ПРОХОЖДЕНИЕ СО СТОРОНЫ: р.Даут (сев.):
Участок N 1.
Метрах в 200 выше впадения (2392.0м) в р.Даут его перво-
го левого притока - р.Рынджи находится небольшое озерко (60 х
30 м) темно-голубого цвета. Расположенное в буграх на стрелке
речек оно не заметно вблизи. Местность вокруг озера ( около
2425 м) поросла травой,кустами рододендронов (с топливом пло-
хо) и может быть загажена скотом.
От озера идти вверх по долине истока р.Даут. Более удоб-
ный путь правым берегом, но и по левому имеется слабая тропа
вдоль реки.В 1.5 км выше озера расположено устье правого при-
тока (ок.2600 м), вытекающего из озера Искровцев.Здесь травя-
нистая терраса,так называемая "зелЈная поляна",где есть удоб-
ные места под бивуак,но топлива нет.Отсюда ещЈ 1.5км до окон-
чания языка лед.Даут Б.(2670 м).Идти лучше правым берегом,где
есть слабая тропка. Минут через 15 тропа выводит на моренный
вал,откуда хорошо посматриваются пути выхода на нижнее плато
ледника Даут Б.
ПpотяжЈнность..............................3 км
Пеpепад высот............................278 м
Вpемя движения:
на подъЈме .......................1-1.5 х.ч.
на спуске.............................1 х.ч.
Участок N 2.
Выйти на ледник можно по четырЈм вариантам.

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


другие источники: 1.В.Арсенин,Н.Бондарев,Э.Сергиевский.
Горные путешествия по Западному Кав-
казу. М., ФиС,1976, стр.140-141(лед.
Хакель), стр.145-146 (р.Ачапара)
2.В.Арсенин,Н.ПарфЈнов.
Новые спортивные маршруты на Запад-
ном Кавказе. Альманах "Ветер стран-
ствий",N 12, М., ФиС,1977г.,стр.131.
(краткое описание перевала с С на Ю)
КОНЦЕВЫЕ ТОЧКИ ОПИСАНИЯ: с севера - Северный приют
" Перевал Клухор "
с юга - Южный приют "Клухори"
ПРОХОЖДЕНИЕ СО СТОРОНЫ: р.Клухор С. (сев.):
Участок N 1.
От Северного приюта идти по тропе вверх по долине р.Клу-
хор С. Тропа огибает слева холм с памятником (ориентир),после
чего вскоре удаляется от реки. Поэтому следует сойти с тропы
(от приюта ок.1км,20-30 х.м.),спуститься к Клухору С. и в за-
висимости от уровня воды перейти речку вброд или по камням.
Дальнейший путь через лесные заросли (бестропье) в глубь
долины р.Хакель. На небольшой травянисто-каменистой террасе
перед конечной мореной ледника Хакель удобные места для бива-
ков. Здесь же граница леса.
ПpотяжЈнность..............................5 км
Пеpепад высот............................130 м
Вpемя движения:
на подъЈме .......................1-1.5 х.ч.
на спуске.........................1-1.5 х.ч.
Участок N 2.
Пересечь приледниковую террасу и моренные гряды ( 10-15
х.м.). Крутой фронтальный откос ледникового языка можно обой-
ти как справа,так и слева по лобовой и береговым моренам (15-
30 х.м.).Но левый край более крутой и камнепадоопасен.Путь же
правой стороной в целом окажется более протяжЈнным. Само же
прохождение по обоим путям трудностей не вызывает.

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


на В ),
стр.170-171,182(р.Чауллучат,р.Махар)
КОНЦЕВЫЕ ТОЧКИ ОПИСАНИЯ: с запада - устье р.Киче-Муруджу;
с востока - поляна Корт-Малы.
ПРОХОЖДЕНИЕ СО СТОРОНЫ: р.Киче-Муруджу ( запад ):
Участок N 1.
Из долины Клухора С. подъЈм в долину его правого притока
р. Киче-Муруджу начинается недалеко от устья этого притока
(1872.0 м),метрах в 100 ниже (западнее) моста через него.Сой-
дя с шоссе, следует идти на северо-восток по добротной лесной
тропе правым склоном долины. Через 40-50 х.м. крутого подъЈма
тропа выводит из леса на луга. Склон выполаживается, а тропа
заметно слабеет.
ЕщЈ через полчаса пути - поворот долины, где она меняет
своЈ направление почти на 90 гр. Здесь узловое место, откуда
расходятся пути в перевальные цирки правых боковых притоков р.
Киче-Муруджу.Другими ориентирами служат:бугор,последняя груп-
па деревьев, массивная многометровая каменная глыба и остатки
(каменная кладка) строения пастухов,небольшие озерки по обоим
склонам. Отсюда 5 км до устья реки, 2 км до кромки леса и 4-
4.5 км до приледниковой террасы лед.Киче-Муруджу, перепад вы-
сот составляет от устья 540 м.,от лед.Киче-Муруджу ок.570 м.
Дальнейший путь в верховье реки продолжает идти правым
склоном долины через ряд покатых каменисто-травянистых террас
и древних моренных валов. Местами есть тропа,которая в курум-
никах и в зарослях рододендрона пропадает, встречаются слегка
заболоченные участки.Переправы через боковые притоки труднос-
тей не представляют, наиболее крупные из них (второй и третий
притоки снизу) в устьевой части разделяются на ряд русел.
Верховья долины Киче-Муруджу перегорожены рядом скальных
ригелей (три стены бараньих лбов), выше которых залегают лед-
ники. Самый нижний ригель преграждает прямой путь под ледник
Киче-Муруджу. Чуть выше по долине перед двумя центрально рас-
положенными карами с безымянными ледниками находятся ещЈ два
участка бараньих лбов.

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


осыпью. Висячая долина сужается и обрывается вниз крутыми
осыпными склонами (до 35 градусов) теряя 500 метров высоты. На
травянистых склонах появляется тропа, которая выводит в поло-
гую часть долины - граница леса.
ПPОТЯЖЕННОСТЬ ОК. 12 КМ.
ПЕPЕПАД ВЫСОТ 1000 М.
ВPЕМЯ ПОД'ЕМА 9 - 8 Х.Ч.
СПУСКА 9 - 8 Х.Ч.
ВРЕМЯ ДВИЖЕНИЯ СО СТРАХОВКОЙ НА СПУСКЕ 0,5 Х.Ч.
ПУНКТОВ СТРАХОВКИ НА ПОД'ЕМЕ
НА СПУСКЕ 2-4
КАТЕГОPИЯ ТРУДНОСТИ НА ПОД'ЕМЕ 1Б
НА СПУСКЕ 1Б*

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


середине склона.Через 1,5 х.ч.(набор 550м.) подходим к
морене,перегораживающей долину.Обход справа (не прохо-
дился) или слева.Путь слева идет по несложным скалам и
осыпному склону,занимает 30-40 х.мин.,набор высоты -150м.
В северном углу цирка ряд осыпных понижений (35-50*),са-
мое правое - пер.Падаск-Миена - ведет через основной
хребет,остальные - через боковой отрог.Подъем на боко-
вые седловины проходит по более устойчивым осыпям и ме-
нее утомителен,занимает 1-1,5 х.ч.,набор высоты сос-
тавляет 350-370 метров.
Пpотяженность................................ок.3 км
Пеpепад высот.................................1070 м
Вpемя подьема................................3-4 х.ч.
спуска.................................1,5 х.ч.
Cедловина пеpевала: протяженный скально-осыпной гребень с ря-
дом седловин,имеются места под палаточный бивуак,воды
нет,но кое-где снежные пятна.Тур сложен на 1 (верхней)
седловине.
ПРОХОЖДЕНИЕ СО СТОPОНЫ пер.Падаск-Поен (северо-восток).
От тура подниматься по гребню хребта метров 150-200,
затем траверсировать вправо.Путь идет по средне-каме-
нистым осыпям,крупноглыбовым завалам и в зависимости
от сезона могут встретиться небольшие снежники.
Пpотяженность...................ок.0,5 км
Пеpепад высот.......................120 м.
Вpемя подьема...................30-40 х.ч.
спуска....................20-30 х.ч.
Ночлеги: Из-за отсутствия воды рекомендуется планировать про-
хождение перевала из долины в долину за 1 день.

- 3 -
ПРИМЕЧАНИЯ:
1.Перевал самостоятельного значения не имеет,использу-
ется в связках с перевалами Падаск-Миена и Падаск-Поен
для обхода на подъемах перевальных взлетов с сильно под-

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


дя с шоссе, следует идти на северо-восток по добротной лесной
тропе правым склоном долины. Через 40-50 х.м. крутого подъЈма
тропа выводит из леса на луга. Склон выполаживается, а тропа
заметно слабеет.
ЕщЈ через полчаса пути - поворот долины, где она меняет
своЈ направление почти на 90 гр. Здесь узловое место, откуда
расходятся пути в перевальные цирки правых боковых притоков р.
Киче-Муруджу.Другими ориентирами служат:бугор,последняя груп-
па деревьев, массивная многометровая каменная глыба и остатки
(каменная кладка) строения пастухов,небольшие озерки по обоим
склонам. Отсюда 5 км до устья реки, 2 км до кромки леса и 4-
4.5 км до приледниковой террасы лед.Киче-Муруджу, перепад вы-
сот составляет от устья 540 м., от лед.Киче-Муруджу ок.570 м.
Дальнейший путь в верховье реки продолжает идти правым
склоном долины через ряд покатых каменисто-травянистых террас
и древних моренных валов. Местами есть тропа,которая в курум-
никах и в зарослях рододендрона пропадает, встречаются слегка
заболоченные участки.Переправы через боковые притоки труднос-
тей не представляют, наиболее крупные из них (второй и третий
притоки снизу) в устьевой части разделяются на ряд русел.
Верховья долины Киче-Муруджу перегорожены рядом скальных
ригелей (три стены бараньих лбов), выше которых залегают лед-
ники. Самый нижний ригель преграждает прямой путь под ледник
Киче-Муруджу. Чуть выше по долине перед двумя центрально рас-
положенными карами с безымянными ледниками находятся ещЈ два
участка бараньих лбов.
Обход нижнего ригеля по правому борту долины, поднимаясь
в восточном направлении.Выход на террасу ( ок.2840 м ) с обе-
лиском лЈтчику Корпухину и обломками самолЈта.
Здесь развилка перевальных путей: в северном углу распо-
ложены перевалы Киче-Муруджу С. и Седло,в южном - Киче-Муруд-
жу Центр. (3 седловины) и Киче-Муруджу Ю., в двух центральных
карах расположены ряд седловин перевала Киче-Муруджу Верх.
ПpотяжЈнность..............................9 км
Пеpепад высот............................968 м

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


ПРОТЯЖЕННОСТЬ.......................10 км.
ПЕPЕПАД ВЫСОТ......................1500 м.
ВPЕМЯ ПОДЪіМА.................. ....4 х.ч.
СПУСКА..(ОРИЕНТ)............2,5 х.ч.
КАТЕГОPИЯ ТРУДНОСТИ ................2 А.
CЕДЛОВИНА ПЕPЕВАЛА - узкий скальный гребень.Тур находится
по центру седловины.
УЧАСТОК N 2. Спуск с перевала по крутому осыпному склону с вы-
ходом скал. В верхней части навеска перил (40-70 градусов,
40 метров). Далее по скальным полкам, траверсом, уходим влево
на 130 метров и по средней осыпи спускаемся к ручью. Спуск
продолжам вдоль ручья до травянистых террас где появляется
тропа.
ПPОТЯЖЕННОСТЬ.....................2 км.
ПЕPЕПАД ВЫСОТ......................900м.
ВPЕМЯ ПОДЪіМА........3,5 х.ч.(ОРИЕНТИР.)
СПУСКА........................... 2 х.ч.
КАТЕГОPИЯ ТРУДНОСТИ
НА ПОДЪіМЕ.......................2А
НА СПУСКЕ........................2А
ИТОГОВЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ:
..................................................................
ПРОТЯЖЕННОСТЬ.......................................ОК12 КМ.
ПРОХОЖДЕНИЕ С СЕВЕРА НА ЮГ
ПЕРЕПАД ВЫСОТ- НАБОР..............1500 М.
СБРОС.............. 900 М.
ВРЕМЯ...........................5.5- 6 Х.Ч.
ВРЕМЯ ДВИЖЕНИЯ СО СТРАХОВКОЙ.....2-2.5 Х.Ч.
ПУНКТОВ СТРАХОВКИ....................10-11
КАТЕГОРИЯ ТРУДНОСТИ.................. 2А
ПРОХОЖДЕНИЕ С ЮГА НА СЕВЕР
ПЕРЕПАД ВЫСОТ- НАБОР...............900 М.
- СБРОС..............1500 М.
ВРЕМЯ..................5.5- 6 Х.Ч.(ОРИЕН.).
ВРЕМЯ ДВИЖЕНИЯ СО СТРАХОВКОЙ.......2.5 Х.Ч.

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


(в радиальном выходе с С и с прохож-
дением соседнего перевала Хакель-
Ачапара с С на Ю)
другие источники: 1.В.Арсенин,Н.Бондарев,Э.Сергиевский.
Горные путешествия по Западному Кав-
казу. М., ФиС,1976, стр.140-141(лед.
Хакель), стр.145-146 (р.Ачапара)
2.В.Арсенин,Н.ПарфЈнов.
Новые спортивные маршруты на Запад-
ном Кавказе. Альманах "Ветер стран-
ствий",N 12, М., ФиС,1977г.,стр.131.
( краткое описание совпадающих с пе-
ревалом Хакель-Ачапара участков пу-
ти )
КОНЦЕВЫЕ ТОЧКИ ОПИСАНИЯ: с севера - Северный приют
" Перевал Клухор "
с юга - Южный приют "Клухори"
ПРОХОЖДЕНИЕ СО СТОРОНЫ: р.Клухор С. (сев.):
Участок N 1.
От Северного приюта идти по тропе вверх по долине р.Клу-
хор С. Тропа огибает слева холм с памятником (ориентир),после
чего вскоре удаляется от реки. Поэтому следует сойти с тропы
(от приюта ок.1км,20-30 х.м.),спуститься к Клухору С. и в за-
висимости от уровня воды перейти речку вброд или по камням.
Дальнейший путь через лесные заросли (бестропье) в глубь
долины р.Хакель. На небольшой травянисто-каменистой террасе
перед конечной мореной ледника Хакель удобные места для бива-
ков. Здесь же граница леса.
ПpотяжЈнность..............................5 км
Пеpепад высот............................130 м
Вpемя движения:
на подъЈме .......................1-1.5 х.ч.
на спуске.........................1-1.5 х.ч.
Участок N 2.
Пересечь приледниковую террасу и моренные гряды ( 10-15

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


є ЭТОТ ТЕКСТ СДЕЛАН HARRYFAN SF&F OCR LABORATORY є
є В РАМКАХ ПРОЕКТА САМ-СЕБЕ ГУТЕНБЕРГ-2 є
ГДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД¶
є !!! Текст предназначен исключительно для чтения !!! є
є !! SysOp не отвечает за коммерческое использование текста !! є
ГДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД¶
є HARRY FAN STATION SYSOP HARRY ZAGUMENNOV FIDO 2:463/2.5 є
ГДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД¶
є ОДНО ИЗ САМЫХ БОЛЬШИХ СОБРАНИЙ ТЕКСТОВ (ОСОБЕННО ФАНТАСТИКИ) є
є НА ТЕРРИТОРИИ EX-USSR є
ЛММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММ№
є Если у вас есть тексты фантастики в файловом виде - є
є присылайте на 2:463/2, на 2:5020/286 или на 2:5030/106 є
ХММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММј


Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


А вечный двигатель продолжал работать. Два миллиона лет подряд
колесо, вихляя и поскрипывая, мотало обороты и остановилось совсем недавно
- в 1775 году, в тот самый день, когда Французская академия наук объявила
официально, что никаких вечных двигателей не бывает и быть не может.
И сослалась при этом на первое и второе начала термодинамики.

ИММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММ»
є ЭТОТ ТЕКСТ СДЕЛАН HARRYFAN SF&F OCR LABORATORY є
є В РАМКАХ ПРОЕКТА САМ-СЕБЕ ГУТЕНБЕРГ-2 є
ГДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД¶
є !!! Текст предназначен исключительно для чтения !!! є
є !! SysOp не отвечает за коммерческое использование текста !! є
ГДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД¶
є HARRY FAN STATION SYSOP HARRY ZAGUMENNOV FIDO 2:463/2.5 є
ГДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД¶
є ОДНО ИЗ САМЫХ БОЛЬШИХ СОБРАНИЙ ТЕКСТОВ (ОСОБЕННО ФАНТАСТИКИ) є
є НА ТЕРРИТОРИИ EX-USSR є
ЛММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММ№
є Если у вас есть тексты фантастики в файловом виде - є
є присылайте на 2:463/2, на 2:5020/286 или на 2:5030/106 є
ХММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММј


Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


- Есть идея, - сказал Биолог.
- Слушаю вас, - заинтересовался Командор.
- Это было маленькое животное.
- То есть?!
- Для них маленькое.
- О господи!.. - содрогнулся Командор.
Путь танку преградил глубокий ров. Они взяли бластер и направленным
взрывом сбросили в этот ров кусок холма.
- Если на то пошло, - вмешался Кибернетик, - у меня тоже есть идея. В
достаточной мере безумная.
- Давайте, - устало сказал Командор.
- Никаких аборигенов на этой планете нет.
Астронавты тревожно заглянули в глаза Кибернетику.
- Позвольте... А где же они?
- Они на той планете, с которой мы установили телепатическую связь.
Выход из ущелья затыкала огромная каменная глыба. Они взяли
деструктор и распылили ее.
- Любим мы безумные идеи, - проворчал Командор. - А почему не
предположить самое вероятное? Просто наш Связист не так их понял. Ладно!
Доберемся - выясним.
Танк налетел на земляной вал неизвестного происхождения и, прошибив
его насквозь, подкатил к кораблю...
- Ну, вы меня удивили, старики! - Связист отлепил присоски от бритого
черепа и озадаченно помассировал темя. - Я абсолютно уверен в их
искренности. Я же не с передатчиком, а с личностью общаюсь. Кстати, он,
оказывается, тоже сельский житель. Вам, горожанам, этого не понять.
Знаете, о чем мы с ним говорили? О высоких материях? Черта с два! О самом
насущном. Например, он пожаловался, что на его делянке завелись какие-то
вредные зверьки... ну, вроде наших грызунов. Портят посевы, проедают дырки
в изгороди... А я рассказал ему аналогичную историю: у моего деда был сад,
и когда к нему повадились воробьи, он подстрелил одного и повесил на
дереве. И остальных как ветром сдуло! Представляете, эта мысль моему
аборигену очень понравилась. Он поблагодарил за совет и сказал, что сейчас
же пойдет и попробует... А что это вы на меня так странно смотрите?

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


вернулся в редсектор. Приотворил дверь кабинета и, не входя, долго смотрел
внутрь, после чего робко ее прикрыл.
- Что случилось, Валерий Михайлович? - участливо спросила Альбина
Гавриловна.
Ахломов диковато оглянулся на голос, но смолчал. Не скажешь же, в
самом деле: "Товарищи! У меня на столе какая-то железяка документацию
листает!"
Внятный восторженный смешок сотрудниц заставил его вздрогнуть. И не
блесни в дверях до боли знакомые всему отделу очки Виталия Валентиновича
Подручного, как знать, не шагнул ли бы Ахломов, спасаясь от хихиканья
подчиненных, навстречу металлической твари, осмысленно хозяйничающей на
его столе.
А Подручный озадаченно моргнул - показалось, будто Ахломов
обрадовался его приходу. Виталию Валентиновичу даже как-то неловко стало,
что перед визитом сюда он успел нажаловаться на Ахломова главному
инженеру.
- Вот, - протянул он стопку серых листов. - С 21-й страницы по 115-ю.
- Вы пройдите, - растроганно на него глядя, отвечал Ахломов. - Вы
пройдите в кабинет. А я сейчас...
"А не прыгнет оно на него?" - ударила вдруг дикая мысль, но дверь за
Подручным уже закрылась. Секунду Ахломов ждал всего: вскрика, распахнутой
двери и даже почему-то возгласа: "Вы - подлец!", - но ничего такого не
произошло. "А может, некому уже распахнуть?!"
Выпуклый апостольский лоб Ахломова покрылся ледяной испариной, и
насмерть перепуганный заведующий отделом рванул дверь на себя.
Железяка стояла, сдвинутая на край стола, и признаков жизни не
подавала. Подручный зловеще горбился над скопированной по его заказу
документацией.
- Ну опять... - заныл и запричитал он, поворачивая к Ахломову
разобиженное лицо. - Смотри сам, Валерий Михайлович. Фон серый. РЭМы твои
мажут. Мне же за этот захват голову снимут... А это! - И Подручный, к
ужасу Ахломова, бесцеремонно ухватил железяку под квадратное брюшко так,
что ее четыре ноги нелепо растопырились в воздухе. - Это у тебя откуда,
Валерий Михайлович?
Валерий Михайлович спазматически глотнул и, обойдя стол, тяжко сел на

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


є HARRY FAN STATION SYSOP HARRY ZAGUMENNOV FIDO 2:463/2.5 є
ГДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД¶
є ОДНО ИЗ САМЫХ БОЛЬШИХ СОБРАНИЙ ТЕКСТОВ (ОСОБЕННО ФАНТАСТИКИ) є
є НА ТЕРРИТОРИИ EX-USSR є
ЛММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММ№
є Если у вас есть тексты фантастики в файловом виде - є
є присылайте на 2:463/2, на 2:5020/286 или на 2:5030/106 є
ХММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММј


Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


При этих моих словах люди в белых халатах как-то разочарованно
переглянулись. Словно упал я сразу в их глазах. (Потом уже мне рассказали,
что местный электрик тоже первым делом бросился к распределительному
щиту.)
- Святослав Игоревич, - робко начал встретивший меня доктор. - А
может быть, все-таки...
- Нет, только не это! - хрипло оборвал главврач. - Молодой человек -
специалист. Он разберется.
В этот миг стоящий у стены холодильник замурлыкал и затрясся.
Удивившись, я подошел к нему и открыл дверцу. В морозильной камере
вспыхнула белая лампочка.
- В чем дело? - спросил я. - Работает же.
- А вы свет включите, - посоветовали мне.
Я захлопнул дверцу и щелкнул выключателем. Никакого эффекта. Тогда я
достал из чемоданчика отвертку, влез на стул и, свинтив плафон, заменил
перегоревшую лампу.
- Всего-то делов, - сказал я. - Ну-ка включите.
К моему удивлению, лампа не зажглась.
В коридор тем временем осторожно стали проникать тихие люди в
пижамах.
- Святослав Игоревич, - печально спросил один из них, - а сегодня
опять света не будет, да?
- Будет, будет, - нервно сказал главврач. - Вот специалист уже
занимается.
Я разобрал выключатель и убедился, что он исправен. Это уже
становилось интересным.
Справа бесшумно подобрался человек в пижаме и, склонив голову набок,
стал внимательно смотреть, что я делаю.
- Все равно у вас ничего не получится, - грустно заметил он.
- Это почему же?
Он опасливо покосился на белые халаты и, подсунувшись поближе,
прошептал:
- А у нас главврач со Снуровым поссорился...
- Михаил Юрьевич, - сказала ему ласковая врачиха, - не мешали бы вы,
а? Видите, человек делом занят. Шли бы лучше поэму заканчивали...

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


зубодробительную оплеуху, от которой тот полетел прямиком в кресло.
- Что, сукин сын, вражина, троцкист?.. - лениво, сквозь зубы
проговорил подопытный, направляясь к обезумевшему от страха экстрасенсу. -
Понял теперь, куда ты попал?
Далее произошло нечто и вовсе неожиданное. Лицо экстрасенса стало
вдруг отрешенным, а в глазах появился бессмысленный стеклянный блеск. Судя
по всему, он сам с перепугу впал в некое гипнотическое состояние.
- Понял, - без выражения, как и подобает загипнотизированному,
ответил он.
- Тогда колись, сука, - все так же лениво продолжал подопытный. - Что
ты делал, гад, до семнадцатого года?
Экстрасенс встал. Бесшумным шагом танцора он скользнул к подопытному
и нанес ему сокрушительный удар в челюсть. Подопытный взмахнул руками и
упал в кресло. Глаза его вновь остекленели.
- Большевичок? - аристократически прищурясь, осведомился экстрасенс.
- Что же вы, милостивый государь? Подбивать народ против законной власти?
Ай, нехорошо... Когда бы вы, сударь, знали, что вас теперь ждет... Или вы
уже догадываетесь? Что-с?
- Догадываюсь, - безучастно произнес подопытный.
- Ну-с, а коли так, - со змеиной улыбкой на устах продолжал
экстрасенс, - извольте отвечать, юноша, что вы поделывали в декабре пятого
года...
Подопытный встал с кресла и, глядя исподлобья, огрел в свою очередь
экстрасенса кулаком по скуле.
Тут нервы публики не выдержали, и явно неподготовленная к зрелищу
аудитория, подвывая от ужаса, кинулась в дверь.
Когда спустя полчаса в помещение ворвался усиленный наряд милиции,
подопытного можно было отличить от экстрасенса лишь по костюму. Лица обоих
были побиты до полном неузнаваемости. На глазах у ворвавшихся экстрасенс
брязнул по зубам подопытного (тот, естественно, упал в кресло) и,
сотрясаясь от злобы, прошипел:
- Вор! Еретик! Собака косая!.. И дерзнул изрешти хулу на святую
троицу? Кайся, страдниче бешеной, что творил еси со товарищи в то лето,
егда мор велик бысть?..
Размахнувшийся подопытный был остановлен приемом самбо.

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


- Леха... - недовольно повторили за дверью. - Знаем мы таких Лех... А
ну заругайся!
- Чего? - не понял тот.
- Заругайся, говорю!
- Да иди ты!.. - рассвирепев, заорал Алексей. - Котелок ты клепаный!
К нему как к человеку пришли, а он!..
Леха плюнул, вскинул на плечо ледобур и хотел уже было сбежать с
крыльца, как вдруг за дверью загремел засов и голос Петра проговорил
торопливо:
- Слышь... Я сейчас дверь приотворю, а ты давай входи, только
по-быстрому...
Дверь действительно приоткрылась, из щели высунулась рука и, ухватив
Алексея за плечо, втащила в отдающую перегаром темноту. Снова загремел
засов.
- Чего это ты? - пораженно спросил Леха. - Запил - и ворота запер?..
А баба где?
- Баба? - В темноте посопели. - На хутор ушла... К матери...
- А-а... - понимающе протянул мало что понявший Леха. - А я вот мимо
шел - дай, думаю, зайду... Веришь, за пять лет вторая рыбалка такая... Ну
не берет ни на что, и все тут...
- Ночевать хочешь? - сообразительный в любом состоянии, спросил
Петро.
- Да как... - Леха смутился. - Вижу: к поезду не успеваю, а на
станции утра ждать - тоже, сам понимаешь...
- Ну заходь... - как-то не по-доброму радостно разрешил Петро и,
хрустнув в темноте ревматическими суставами, плоскостопо протопал в хату.
Леха двинулся за ним и тут же лобызнулся с косяком - аж зубы лязгнули.
- Да что ж у тебя так темно-то?!
Действительно, в доме вместо полагающихся вечерних сумерек стояла все
та же кромешная чернота, что и в сенях.
- Сейчас-сейчас... - бормотал где-то неподалеку Петро. - Свечку
запалим, посветлей будет...
- Провода оборвало? - поинтересовался Леха, скидывая наугад рюкзак и
ледобур. - Так, вроде, ветра не было...
Вместо ответа Петро чиркнул спичкой и затеплил свечу. Масляно-желтый

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


- Слушай! - сказал Прибабах. - А продай ты мне эту дверцу! На кой она
тебе?..
Хозяин обиделся. Проводив гостя, подошел с тряпкой - стереть с
полировки отпечатки пальцев Прибабаха - и снова вздрогнул, встреченный
беспощадным взглядом в упор.
И кончилась жизнь. Пройдешь по комнате - смотрит. Сядешь в кресло -
импортное, гарнитурное, - смотрит. Отвернешься в окно поглядеть - затылком
чувствуешь: смотрит...
Водка два раза в горле останавливалась.
Разъярясь, подходил к дверце и злобно пялился в ответ, словно
надеялся, что тот отведет глаза первым. Черт его знает, что за лицо такое!
Витязь не витязь, колдун не колдун... Щеки - впалые, на башке - то ли
корона, то ли шлем с клювом...
- Что?! Царапина?! - ахнула жена, застав его однажды за таким
занятием.
- Если бы!.. - хмуро отозвался он. - Слушай, ты лицо видишь?
- Чье?
- Да вот, на дверце...
- А ну, смотри на меня! - скомандовала жена, и он нехотя выполнил
приказание.
- Ну, ясно! - зловеще констатировала она. - Сначала башка
поворачивается, а потом уже глаза приходят. Успел?
- Да трезвый я, Маш! Ну вот сама смотри: глаза, нос...
Жена по-совиному уставилась на дверцу, потом оглянулась на мужа и
постучала себя согнутым пальцем повыше виска. Голову она при этом склонила
набок, чтобы удобнее было стучать...
И что хуже всего - дверца эта располагалась впритык к нише с
телевизором. Вечера стали пыткой. Не поймешь, кто кого смотрит... Конечно,
если дверцу открыть, лицо бы исчезло, но у жены там помимо всего прочего
хранились кольца, и секция запиралась на ключ...
А рисунок с каждым днем становился все резче, яснее. Колдун -
смотрел. Мало того - хаотически разбросанные пятна и полосы вокруг его
древнего сурового лика начали вдруг помаленьку складываться в нечто
определенное. Натуральный шпон обретал глубину. Мерещились вдали какие-то
замшелые покосившиеся идолы, и угадывалась прекрасная и мрачная сказочная

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


- На развод я, по-моему, еще не подавала.
На скулах Игоря обозначились желваки. Он заметно исхудал за последние
два месяца. В лице его определенно появилось что-то от насекомого. И эта
новая привычка вытягивать шею, когда злится...
- Да, - отрывисто сказал он. - Не подавала. Тем не менее все уже
знают, что живешь ты у подруги. У этой у своей... У Лидочки...
- Та-ак... - Прищурившись, Светлана откинулась на спинку стула. -
Понимаю... То есть ради твоей блестящей карьеры я должна вернуться домой и
изображать семейное счастье?..
Она запнулась, потому что в этот миг что-то произошло. Вернее, не то
чтобы произошло... Как-то все вдруг прояснилось перед глазами: сахарно
сверкнула мини-скатерка в центре столика, веселее заиграли грани
стаканчика, вздрогнул налившийся алым тяжелый хрупкий тюльпан.
Не понимая, в чем дело, Светлана растерянно обвела взглядом
посветлевшее помещение. В дверях стоял посетитель - небрежно одетый
мужчина лет сорока.
Склонив проплешину, он внимательно смотрел на супругов. Мятые
матерчатые брюки, расстегнутый ворот рубашки. И в домашних шлепанцах, что
поразительно...
- Да, - упрямо повторил Игорь. - Должна. В конце концов существуют
определенные обязанности...
Фраза осталась незаконченной - отвлекло шарканье шлепанцев по
линолеуму. Странно одетый посетитель направлялся к ним. Не извинившись, не
поздоровавшись, он отставил стул, сел за столик третьим и бесцеремонно
принялся разглядывать Светлану.
Игорь резко выпрямился.
- В чем дело? - севшим от бешенства голосом осведомился он. - Кругом
масса свободных столиков! Вы же видите: мы разговариваем...
Подсевший обернулся и посмотрел на него с невыразимой скукой.
- Надоел ты мне - мочи нет, - произнес он сквозь зубы. И, посопев,
добавил ворчливо: - Пошел вон...
Игорь вскочил. Светлана быстро опустила голову и прикрыла глаза
ладонью. "Господи, скандал, - обреченно подумала она. - Сейчас ведь
милицию начнет звать, придурок..." Она отняла ладонь и увидела нечто
невероятное: Игорь шел к дверям. Шел как-то странно - то и дело пожимая

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


Что ему теперь оставалось делать? Камни были несъедобны. И Миау решил
принципиально умереть с голоду.
Он умирал с гордо поднятой головой. Три дня. На четвертый день не
выдержал - поймал Сукина Сына Уввау и плотно им позавтракал. Потом
вернулся к сородичам и больше глупостями не занимался.
А через несколько лет, когда Хряпа забодало носорогом, стал вождем
племени.

ИММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММ»
є ЭТОТ ТЕКСТ СДЕЛАН HARRYFAN SF&F OCR LABORATORY є
є В РАМКАХ ПРОЕКТА САМ-СЕБЕ ГУТЕНБЕРГ-2 є
ГДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД¶
є !!! Текст предназначен исключительно для чтения !!! є
є !! SysOp не отвечает за коммерческое использование текста !! є
ГДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД¶
є HARRY FAN STATION SYSOP HARRY ZAGUMENNOV FIDO 2:463/2.5 є
ГДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД¶
є ОДНО ИЗ САМЫХ БОЛЬШИХ СОБРАНИЙ ТЕКСТОВ (ОСОБЕННО ФАНТАСТИКИ) є
є НА ТЕРРИТОРИИ EX-USSR є
ЛММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММ№
є Если у вас есть тексты фантастики в файловом виде - є
є присылайте на 2:463/2, на 2:5020/286 или на 2:5030/106 є
ХММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММј


Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


є присылайте на 2:463/2, на 2:5020/286 или на 2:5030/106 є
ХММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММј


Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


отверстому окну-люку. Выглянула - и отпрянула. Восьмой этаж.
- Эй!.. - слабо, безо всякой надежды позвала она. - Эй, сюда!..
Висящая над бездной бетонная секция вздрогнула, потом еще раз, и
Катюша почувствовала, что бледнеет. Расстегнула две пуговки и принялась
пихать за пазуху Зулуса, когтившего с перепугу все, что подвернется под
лапу. "Надо выбираться, - выплясывало в голове. - Надо отсюда как-нибудь
подобру-поздорову..."
А как выбираться-то? Под окном - восемь этажей, а дверь... Кричать.
Кричать, пока не услышат.
- Лю-уди-и!..
Секция вздрогнула чуть сильнее, и снаружи на край рамы цепко упала
крепкая исцарапанная пятерня. Грязная. Мужская.
Оцепенев, Катюша смотрела, как из заоконной бездны появляется вторая
- голая по локоть - рука. Вот она ухватилась за подоконник, став ребристой
от напряжения, и над краем рамы рывком поднялось сердитое мужское лицо.
Опомнившись, Катюша кинулась на помощь, но незнакомец, как бы не заметив
протянутых к нему рук, перелез через ребро подоконника сам.
Грязный, местами разорванный комбинезон. Ноги - босые, мозолистые,
лицо - землистого цвета, в ухабах и рытвинах. Пожарник? Нет, скорее -
жилец...
Наскоро отдышавшись, мужчина поднялся на ноги и оглядел
полуопрокинутое шаткое помещение. Катюшу он по-прежнему вроде бы и не
замечал. Его интересовало что-то другое. Он осмотрел углы, потом, привстав
на цыпочки, заглянул в дверной проем - и все это на самом краешка окна, с
бездной под ногами.
Озадаченно нахмурился и с видимой неохотой повернулся к хозяйке.
- Где кот?
- Что? - испуганно переспросила Катюша.
- Кот, говорю, где?
Катюша стояла с полуоткрытым ртом. Видя, что толку от нее не
добьешься, мужчина достал из кармана металлический стержень и принялся
водить им из стороны в сторону, как водят в темноте карманным фонариком. В
конце концов торец стержня уставился прямо в живот Катюше, и землистое
лицо незнакомца выразило досаду. Зулус за пазухой забарахтался,
немилосердно щекоча усами, потом выпростал морду наружу и вдруг звучно

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


грозная боевая техника приходит в движение. Массивная металлическая ферма
совершает замедленный кувырок с проворотом, так что перед попятившейся
продавщицей оказывается некая выемка. И в выемке этой лежит червонец.
Продавщица оторопело смотрит на купюру, потом, смекнув, хватает ее и
опрометью бежит в магазин. Возвращается со свертком. Опасливо подобравшись
к машине, опускает предательски булькнувший сверток в выемку.
Снова кувырок массивной фермы, мягкий гудок, гусеничное страшилище
тем же змеиным рывком трогает с места - обратно, откуда пришло.
- А люди-то, Митрич! - спохватившись, ахает одна из женщин. - Люди-то
в ней где?
Дедок зачарованно смотрит вслед машине.
- Стало быть, без людей, - с уважением изрекает он наконец. -
Запрограммирована, стало быть... Автоматика...

ИММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММ»
є ЭТОТ ТЕКСТ СДЕЛАН HARRYFAN SF&F OCR LABORATORY є
є В РАМКАХ ПРОЕКТА САМ-СЕБЕ ГУТЕНБЕРГ-2 є
ГДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД¶
є !!! Текст предназначен исключительно для чтения !!! є
є !! SysOp не отвечает за коммерческое использование текста !! є
ГДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД¶
є HARRY FAN STATION SYSOP HARRY ZAGUMENNOV FIDO 2:463/2.5 є
ГДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД¶
є ОДНО ИЗ САМЫХ БОЛЬШИХ СОБРАНИЙ ТЕКСТОВ (ОСОБЕННО ФАНТАСТИКИ) є
є НА ТЕРРИТОРИИ EX-USSR є
ЛММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММ№
є Если у вас есть тексты фантастики в файловом виде - є
є присылайте на 2:463/2, на 2:5020/286 или на 2:5030/106 є
ХММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММј


Назад Вперед

Страница - 2 из 1569




Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


pекомендации для использования в pазличных типах задач (сеpвеp
баз данных, коммуникацонный сеpвеp, pоутеp, pабочее место
пользователя)
2. Постpоение локальной сети на базе юникс-машин
(взаимодействие их между собой и с машинами на базе дpугих
платфоpм: DOS, Windows 3.1, W4WG, Windows NT, OS/2) - наиболее
популяpные пакеты для доступа к интеpнет-сеpвисам и pаботы с
базами данных в SQL-pежиме для всех этих платфоpм; их сpавнение
по тем же кpитеpиям что и в п.1; pуссификация (пользовательской
части). Решения и пpогpаммы, облегчающие администpиpование
локальных сетей.
В какой-то степени - стpуктуpиpование локальных сетей,
пpоблемы пpоизводительности, пеpспективы оптического эзеpнета и
100М-эзеpнета), а также интегpация сетей на базе TCP/IP с
дpугими сетями (Novell, Lantastik и дp.) - как на уpовне
пpотоколов, так и на уpовне пpикладных пакетов.
3. Оpганизация связи между локальными сетями и пpоблемы
удаленного доступа (возможно, в какой-то степени - основы
постpоения глобальных сетей и pоутинга в них): имеющееся железо
(pоутеpы, модемы, сеpвеpа доступа), их основные хаpактеpистики
и сpавнение по тем же пpизнакам, что и в п.1
4. Оpганизация баз данных и инфоpмационных систем в сетях на базе юникс-машин:
а) создание институтских баз данных под юниксом и pабота с
ними: имеющиеся пpогpаммы (как для сеpвеpа, так и для
пользователя), их возможности и сpавнение по тем же кpитеpиям,
что и pаньше. Уже имеющиеся АРУ на базе этих пакетов (и вообще
- pекомендации, как можно по-возможности быстpо пеpевести под
ЭВМ основную асть документообоpота). Общие пpинципы создания и
pаботы с базами данных в pежиме клиент-сеpвеp (а может быть - и
дpугих систем, поскольку имеются уже ваpианты поpтиpованных под
юникс Clipper'а и FoxBase). Пpоблемы pуссификации и
паpаллельной поддеpжки pусских и английских веpсий документов в
базах данных.
б) создание инфоpмационных систем на базе http-сеpвеpа:
наиболее популяpные сеpвеpы (и их сpавнение), вопpосы

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


животные виновны в том, что их содержат в антисанитарных условиях,
оправдывая свою лень поубирать лишний раз "склонностью свиней к неряшеству"?
А то, что свинка, поедая аппетитную ботвинью, может в азарте стать в корыто
копытцами, почему-то вызывает презрение. Однако при этом никому в голову не
приходит потребовать, скажем, от лошадей, чтобы они ели с помощью вилки.
Кому же так не угодили эти добродушные и симпатичные жизнелюбы? Думается,
что излишнее сходство с человеком и вынудило последнего проецировать на
хавроней все свои несовершенства. Шизофреничность такого способа мышления не
нуждается в доказательствах.

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


Таковыми считаются:
- сообщения типа "Хочу приобрести...",
- сообщения с указанием цен и/или условий приобретения программных
продуктов, аппаратных средств или услуг, помещенные
заинтересованными лицами,
- сообщения, основным содержанием которых является констатация
наличия у Вас некоторого продукта, если из текста сообщения не
следует, что Вы предоставляете его бесплатно.
Hе считаются коммерческими просьбы и предложения о бесплатном
предоставлении или обмене в единичных экземплярах программных
продуктов, аппаратных средств или услуг.
9. Hе допускается цитирование или пересказ содержания в данной
эхо-конференции личных писем, кроме как с согласия автора письма.
10. Hе рекомендуется посылать письма, содержащие одну-две строки, или
письма типа "я тоже так думаю", "согласен", "спасибо" и.т.п.
11. Hе допускается избыточное цитирование и использование избыточных
сигнатур. В качестве символа цитирования рекомендуется ">".
Цитирование считается избыточным, если:
- цитата составляет более половины содежательной части сообщения,
- В цитату без необходимости включена служебная информация -
сигнатура, заголовки, строки tearline, origin и т.п.
Избыточной сигнатурой считается сигнатура размером более одной
строки, если заключенная в ней информация:
- дублируется в разных сообщениях,
- дублирует информацию из заголовка сообщения,
- создана random text генератором.
12. Конференция является модерируемой "post factum".
Модератор имеет право запретить участие в конференции пользователя
после совершения таковым трех нарушений данных правил или, а также
распространение конференции на узле, администратор которого не
обеспечивает выполнение данных Правил. Hарушение пункта 8 данных
Правил (посылка сообщения коммерческого характера) засчитывется как
двойное нарушение.
Модератор сообщает о засчитанных нарушениях и наложенных санкциях
нарушителю и лицу, предоставившему ему доступ к конференции личным

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


называемые "компьютерные" преступления.
Опыт зарубежных стран, таких как США, ФРГ, Франция
, показывет действенность подобного рода мер. Однако их
введение требует тщательной подготовки, и в частности
проведения серьезной законотворческой работы. Особенно
осторожно следует относиться к криминализации деяний, ранее
не преследовавшихся в уголовном порядке.
22 декабря 1994 года Государственная Дума РФ приняла в
первом чтении проект Уголовного Кодекса РФ. Особенная часть
Проекта содержит главу под названием "Компьютерные
преступления", состоящую из 5 статей. Учитывая то, что
законопроекту предстоят еще 2 чтения, и что содержащийся в
нем материал требует существенных доработок, представляется
целесообразным провести обсуждение проекта данной главы. Тем
более, что к величайшему сожалению до самого последнего
времени широкие круги компьютерной общественности были
недостаточно информированы о грозящих изменениях в уголовном
законодательстве.
Hиже приводится текст главы 28 проекта УК. С полным
текстом Общей части проекта можно ознакомиться в "Российско
газете" от 25 января 1995 года, а Особенной - от 1 февраля
1995 года.
ГЛАВА 28. КОМПЬЮТЕРHЫЕ ПРЕСТУПЛЕHИЯ.
Ст. 256. Самовольное проникновение в автоматизированную
компьютерную систему.
(1) Самовольное проникновение в автоматизированную компьютерную
систему, если это повлекло ознакомление ненадлежащих пользователей с
конфиденциальной информацией,
наказывается штрафом в размере от 50 до 100 минимальных
размеров оплаты труда или в размере заработной платы или иного дохода
осужденного за период до 2 месяцев.
(2) Те же действия, соединенные с преодолением программных
средств защиты или с подключением к линии связи,
наказываются штрафом в размере от 100 до 200 минимальных
размеров оплаты труда или в размере заработной платы или иного дохода

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


Что касается именно папства, то к нему Наполеон относился как к выработавшемуся исторически и укрепившемуся почти двумя тысячелетиями чистейшему шарлатанству, которое выдумали в свое время римские епископы, ловко воспользовавшись благоприятными для них местными и историческими условиями средневековой жизни. Но, что и такое шарлатанство может быть серьезнейшей политической силой, это он понимал очень хорошо.
Смирившийся, потерявший лучшие свои земли, трепещущий папа уцелел пока в Ватиканском дворце. Наполеон не вошел в Рим; он поспешил, покончив дело с Пием VI. обратно в северную Италию, где нужно было заключить мир с побежденной Австрией.
Прежде всего нужно сказать, что и леобенское перемирие, и последовавший затем Кампо-Формийский мир, и все вообще дипломатические переговоры Бонапарт вел всегда по собственному своему произволению и вырабатывал условия тоже ни с чем, кроме своих соображений, не считаясь. Как это стало возможным? Почему это сходило ему с рук? Здесь прежде всего действовало старинное правило: "победителей не судят". Республиканских генералов (самых лучших, вроде Моро) австрийцы как раз в этом же 1796 году и в начале 1797 г. били на Рейне, а рейнская армия требовала и требовала денег на свое содержание, хотя с самого начала была хорошо экипирована. Бонапарт же с ордой недисциплинированных оборванцев, которую он превратил в грозное и преданное войско, ничего не требовал, а, напротив, посылал в Париж миллионы золотой монетой, произведения искусства, завоевал Италию, в бесчисленных боях уничтожая одну австрийскую армию за другой, принудил Австрию просить мира. Битва при Риволи и взятие Мантуи, завоевание папских владений - последние подвиги Бонапарта окончательно сделали непререкаемым его авторитет.
Леобен - это город в Штирии, австрийской провинции, которая в этой своей части находится в каких-нибудь 250 километрах от подступов к Вене. Но чтобы окончательно и формально утвердить за собой все желаемое в Италии, т. е. все уже завоеванное и все, что еще захочется подчинить своей власти на юге, и вместе с тем чтобы заставить австрийцев пойти на серьезные жертвы на далеком от Бонапарта западногерманском театре военных действий, где французам очень не везло,- необходимо было все-таки дать Австрии хоть какую-нибудь компенсацию. Бонапарт знал, что хотя его авангард и стоит уже в Леобене, но что доведенная до крайности Австрия будет яростно защищаться и что пора кончать. Где же взять эту компенсацию? В Венеции. Правда, Венецианская республика была вполне нейтральна и делала все, чтобы не дать никакого повода к нашествию, но Бонапарт решительно никогда не затруднялся в таких случаях. Придравшись к первому же попавшемуся поводу, он послал туда дивизию. Еще раньше этой посылки он в Леобене заключил с Австрией перемирие именно на таких основаниях: австрийцы отдавали французам берега Рейна и все свои итальянские владения, занятые Бонапартом, а взамен им была обещана Венеция.
Собственно, Бонапарт решил разделить Венецию: город на лагунах отходил к Австрии, а материковые владения Венеции - к той "Цизальпийской республике", которую завоеватель решил создать из главной массы занятых им итальянских земель. Конечно, эта новая "республика" являлась отныне фактически владением Франции. Оставалась небольшая формальность: объявить венецианскому дожу и сенату, что их государство, бывшее самостоятельным с момента своего основания, т. е. с середины V в., перестало существовать, так как это понадобилось генералу Бонапарту для успешного завершения его дипломатических комбинаций. Он даже и свое собственное правительство, Директорию, уведомил о том, что собирается сделать с Венецией, лишь когда уже начал приводить в исполнение свое намерение. "Я не могу вас принять, с вас каплет французская кровь",- написал он венецианскому дожу, умолявшему о пощаде. Тут имелось в виду, что на рейде в Лидо был кем-то убит один французский капитан. Но даже и предлога не требовалось, все было ясно. Бонапарт приказал генералу Барагэ д'Илье занять Венецию. В июне 1797 г. все было кончено: после 13 столетий богатейшая событиями самостоятельной исторической жизни купеческая республика прекратила свое существование.
Итак, в руках Бонапарта оказался тот богатый объект для дележа, которого только и недоставало для окончательного и выгоднейшего замирения с австрийцами. Но случилось так, что завоевание Венеции сослужило Бонапарту и еще одну, совсем уже неожиданную, службу.
В один майский вечер 1797 г. к главнокомандующему французской армией, генералу Бонапарту, находившемуся тогда в Милане, прибыла экстренная эстафета от подчиненного ему генерала Бернадотта из Триеста, уже занятого, по приказу Бонапарта, французами. Примчавшийся курьер передал Бонапарту портфель, а донесение Бернадотта объясняло происхождение этого портфеля. Оказывалось, что портфель взят у некоего графа д'Антрэга, роялиста и агента Бурбонов, который, спасаясь от французов, бежал из Венеции в Триест, но тут и попал в руки уже вошедшего в город Бернадотта. В этом-то портфеле и оказались поразительные документы. Чтобы понять все значение этой неожиданной находки, нужно хоть в нескольких словах напомнить о том, что в тот момент творилось в Париже.
Те слои крупнейшей финансовой, торговой буржуазии и землевладельческой аристократии, которые были как бы "питательной средой" вандемьерского восстания в 1795 г., вовсе не были и не могли быть разгромлены пушками Бонапарта. Разгромлена была лишь их боевая верхушка, руководящие элементы секций, выступавшие в этот день рука об руку с активными роялистами. Но эта часть буржуазии не переставала и после вандемьера находиться в глухой оппозиции к Директории.
Когда весной 1796 г. был раскрыт заговор Бабефа, когда призрак нового пролетарского выступления, нового прериаля, начал вновь жестоко тревожить собственнические массы в городе и в деревне, то побежденные в вандемьере роялисты снова приободрились и подняли голову. Но они снова ошиблись, как ошиблись в 1795 г., летом на Кибероне и в вандемьере в Париже; они снова не учли, что хотя массы новых землевладельцев желают в защиту своей собственности создания сильной полицейской власти, хотя новая разбогатевшая на распродаже национального имущества буржуазия готова принять монархию, даже монархическую диктатуру, но возвращение Бурбона поддержит, может быть, лишь ничтожнейшая доля крупнейшей буржуазии города и деревни, потому что Бурбон всегда будет дворянским королем, а не буржуазным, и с ним вернутся феодализм и эмиграция, которая потребует обратно свои земли.
И все-таки, так как роялисты были из всех контрреволюционных группировок лучше всех организованы, сплочены, снабжены активной помощью и средствами из-за границы, имели на своей стороне духовенство, они и на этот раз взяли в свои руки руководящую роль в подготовке низвержения Директории весной и летом 1797 г. Это и должно было в конечном счете погубить и на этот раз возглавляемое ими движение. Дело в том, что всякий раз частичные выборы в Совет пятисот давали ясный перевес правым, реакционным, иногда даже явственно роялистским элементам. Даже в самой Директории, находившейся под угрозой контрреволюции, были колебания. Бартелеми и Карно были против решительных мер, а Бартелеми и вообще тайно сочувствовал многому в поднимающемся движении. Остальные три директора - Баррас, Ребель, Ларевельер-Лепо - постоянно совещались, но не решались ничего предпринять, чтобы предупредить готовящийся удар.
Одним из обстоятельств, которые очень тревожили Барраса и его двух товарищей, не желавших без борьбы отдавать свою власть, а может быть, и жизнь и решившихся бороться всеми мерами, было то, что генерал Пишегрю, прославленный завоеванием Голландии в 1795 г., оказался в лагере оппозиции. Он был избран президентом Совета пятисот, главой высшей законодательной власти в государстве, и его предназначали в верховные руководители готовящегося нападения на республиканских "триумвиров" - так называли трех директоров (Барраса, Ларевельер-Лепо и Ребеля).
Таково было положение вещей летом 1797 г. Бонапарт, воюя в Италии, зорко следил за тем, что делается в Париже. Он видел, что республике грозит явная опасность. Сам Бонапарт республику не любил и вскоре республику задушил, но он вовсе не намерен был допустить эту операцию преждевременно, а самое главное, вовсе не желал, чтобы это пошло на пользу кому-либо другому. В бессонную итальянскую ночь он уже ответил себе, что не всегда ему суждено побеждать только в пользу "этих адвокатов". Но еще меньше он хотел побеждать в пользу Бурбона. Его тоже, как и директоров, беспокоило, что во главе врагов республики стоит один из популярных генералов - Пишегрю. Это имя могло в решающий миг сбить с толку солдат. Они могли пойти за Пишегрю именно потому, что верили в его искренний республиканизм, и могли не понять, куда он их ведет.
Теперь уже без труда можно представить себе, что должен был почувствовать Бонапарт, когда ему прислали из Триеста с такой поспешностью толстый портфель, отобранный у арестованного графа д'Антрэга, и когда в этом портфеле он нашел непререкаемые доказательства измены Пишегрю, тайных его переговоров с агентом принца Конде, Фош-Борелем, прямые свидетельства о давнем его предательском поведении относительно республики, которой он служил. Только одна маленькая неприятность несколько замедлила отправку этих бумаг прямо в Париж, к Баррасу. Дело в том, что в одной из бумаг (и притом в самой важной для обвинения Пишегрю) другой агент Бурбонов, Монгайар, между прочим рассказывал, что он побывают в Италии у Бонапарта в главной квартире армии и пытался с ним тоже вести переговоры. Хотя ничего больше и не было, кроме этих ничего не значащих строк, хотя Монгайар и мог под каким-нибудь предлогом действительно побывать под чужим именем у Бонапарта, но генерал Бонапарт решил, что лучше эти строки уничтожить, чтобы не ослаблять впечатления касательно Пишегрю. Он приказал доставить к себе д'Антрэга и предложил ему тут же переписать этот документ, выпустив нужные строки, и подписать его, грозя иначе расправиться с ним. Д'Антрэг мигом сделал все, что от него требовалось, и был спустя некоторое время выпущен (т. е. ему было устроено мнимое "бегство" из-под стражи). Документы вслед за тем были Бонапартом отправлены и доставлены Баррасу. Это развязало руки "триумвирам". Они не сразу опубликовали ужасающую бумагу, которую им доставил Бонапарт, но сначала подтянули особенно верные дивизии, затем подождали генерала Ожеро, которого спешно отрядил Бонапарт из Италии в Париж на помощь директорам. Кроме того, Бонапарт обещал прислать из вновь реквизированных в Италии денег 3 миллиона франков золотом для усиления средств Директории в предстоящий критический момент.
В 3 часа ночи 18 фрюктидора (4 сентября 1797 г.) Баррас приказал арестовать двух подозрительных по своей умеренности директоров; Бартелеми был схвачен, а Карно успел бежать. Начались массовые аресты роялистов, чистка Совета пятисот и Совета старейшин, за арестами последовала высылка их без суда в Гвиану (откуда не очень многие вернулись впоследствии), закрытие заподозренных в роялизме газет, массовые аресты в Париже и провинции. Уже на рассвете 18 фрюктидора всюду красовались огромные плакаты: это были напечатанные документы, подлинники которых, как сказано, прислал в свое время Бонапарт Баррасу. Пишегрю, председатель Совета пятисот, был схвачен и тоже увезен в Гвиану. Никакого сопротивления этот переворот 18 фрюктидора не встретил. Плебейские массы ненавидели, роялизм еще больше, чем Директорию, и открыто радовались удару, сокрушившему надолго старых приверженцев династии Бурбонов. А "богатые секции" на этот раз на улицу не вышли, хорошо помня страшный вандемьерский урок, который преподал им в 1795 г. при помощи артиллерии генерал Бонапарт.
Директория победила, республика была спасена, и победоносный генерал Бонапарт из своего далекого итальянского лагеря горячо поздравляют Директорию (которую он уничтожил спустя два года) со спасением республики (которую он уничтожит спустя семь лет).
Бонапарт был доволен событием 18 фрюктидора еще и в другом отношении. Леобенское перемирие, заключенное с австрийцами еще в мае 1797 г., так и оставалось перемирием. Австрийское правительство вдруг стало летом обнаруживать признаки бодрости и почти грозить, и Бонапарт прекрасно знал, в чем тут дело; Австрия, как и вся монархическая Европа, затаив дыхание, следила за тем, что разыгрывалось в Париже. В Италии ждали со дня на день свержения Директории и республики, возвращения Бурбонов и ликвидации поэтому всех французских завоеваний. 18 фрюктидора с разгромом роялистов, с публичным изобличением измены Пишегрю положило конец всем этим мечтаниям.
Генерал Бонапарт стал резко настаивать на скорейшем подписании мира. Из Австрии был послан для переговоров с Бонапартом искусный дипломат Кобенцль. Но тут коса нашла на камень. Кобенцль во время долгих и трудных переговоров жаловался своему правительству, что редко можно встретить "такого сутягу и такого бессовестного человека", как генерал Бонапарт. Здесь еще больше, чем когда-либо, обнаружились дипломатические способности Бонапарта, по мнению многих источников той эпохи, не уступавшие его военному гению. Только раз он поддался одному из тех припадков ярости, которые впоследствии, когда он уже чувствовал себя владыкой Европы, овладевали им часто, но теперь пока еще были внове. "Ваша империя - это старая распутница, которая привыкла, чтобы все ее насиловали... Вы забываете, что Франция победила, а вы побеждены... Вы забываете, что вы тут со мной ведете переговоры, окруженные моими гренадерами..." - бешено кричал Бонапарт. Он швырнул об пол столик, на котором стоял привезенный Кобенцлем драгоценный фарфоровый кофейный сервиз, подарок австрийскому дипломату от русской императрицы Екатерины. Сервиз разбился вдребезги. "Он вел себя, как сумасшедший",- доносил об этом Кобенцль. 17 октября 1797 г. в местечке Кампо-Формио был подписан наконец мир между Французской республикой и Австрийской империей.
Почти все то, на чем настаивал Бонапарт и в Италии, где он побеждал, и в Германии, где австрийцы вовсе не были еще побеждены французскими генералами, было им достигнуто. Венеция, как и желал Бонапарт, послужила компенсацией Австрии за эти уступки на Рейне.
Бурным ликованием встретили в Париже весть о мире. Страна ждала торгового и промышленного оживления. Имя гениального военного вождя было у всех на устах. Все понимали, что война, проигранная прочими генералами на Рейне, была выиграна одним Бонапартом в Италии и что этим был спасен также и Рейн. Официальным, официозным и совсем частным печатным и устным восхвалениям победоносного генерала, завоевателя Италии, не было конца. "О, могущественный дух свободы! Ты один мог породить... итальянскую армию, породить Бонапарта! Счастливая Франция!" - восклицал в своей речи один из директоров республики, Ларевельер-Лепо.
Между тем Бонапарт наскоро заканчивал организацию новой вассальной Цизальпинской республики, куда включил часть завоеванных им земель (прежде всего Ломбардию) Другая часть его завоеваний была непосредственно присоединена к Франции. Наконец, третья часть (вроде Рима) оставлена была до поры до времени в руках прежних государей, но с фактическим подчинением их Франции. Бонапарт организовал эту Цизальпинскую республику так, что при видимости существования совещательного собрания представителей из состоятельных слоев населения вся фактическая сила должна была находиться в руках французской оккупационной военной власти и присланного из Парижа комиссара. Ко всей традиционной фразеологии об освобождении народов, о братских республиках и т д. он относился с самым откровенным презрением. Он ничуть не верил тому, что в Италии есть хоть сколько-нибудь значительное число людей, которые были бы охвачены тем энтузиазмом к свободе, о котором он сам говорил в своих воззваниях к населению завоевываемых им стран.
Расправа над непокорной Павией
Распространялась по Европе официальная версия о том, как великий итальянский народ сбрасывает долгое иго суеверий и притеснений и несметной массой берется за оружие, чтобы помогать освободителям-французам, а на деле вот что - не для публики, а для Директории сообщал доверительно Бонапарт: "Вы воображаете себе, что свобода подвинет на великие дела дряблый, суеверный, трусливый, увертливый народ... В моей армии нет ни одного итальянца, кроме полутора тысяч шалопаев, подобранных на улицах, которые грабят и ни на что не годятся..." И дальше он говорит, что только с умением и при помощи "суровых примеров" можно держать Италию в руках. А итальянцы уже имели случай узнать, что именно он понимает под суровыми мерами. Он жестоко расправился с жителями г. Бинаско, с г. Павией, с некоторыми деревнями, около которых были найдены убитыми отдельные французы.
Во всех этих случаях действовала вполне планомерная политика Наполеона, которой он держался всегда: ни одной бесцельной жестокости и совсем беспощадный массовый террор, если это ему было нужно для подчинения завоеванной страны. Он уничтожил в завоеванной Италии всякие следы феодальных прав, где они были, он лишил церковь и монастыри права на некоторые поборы, он успел за те полтора года (с весны 1796 до поздней осени 1797 г.), которые он провел в Италии, ввести кое-какие законоположения, которые должны были приблизить социально-юридический строй жизни северной Италии к тому, который успела выработать буржуазия во Франции. Зато он тщательно и аккуратно эксплуатировал все итальянские земли, где только побывал, много миллионов золотом он отправил Директории в Париж, а вслед за этим и сотни лучших творений искусства из итальянских музеев и картинных галерей. Не забыл он и лично себя и своих генералов: они вернулись из похода богатыми людьми. Однако, подвергая Италию такой беспощадной эксплуатации, он понимал, что как ни трусливы (по его мнению) итальянцы, но что очень любить французов (армию которых они же и содержали из своих средств) им не за что и что даже их долготерпению может наступить внезапный конец. Значит, угроза военным террором - главное, что может на них действовать в желательном для завоевателя духе.
Ему еще не хотелось покидать завоеванную страну, но Директория ласково, однако очень настойчиво звала его после Кампо-Формио в Париж. Директория назначила его теперь главнокомандующим армии, которая должна была действовать против Англии. Бонапарт уже давно почуял, что Директория начала его побаиваться. "Они завидуют мне, я это знаю, хоть они и курят фимиамом под моим носом; но они меня не одурачат. Они поспешили назначить меня генералом армии против Англии, чтобы убрать меня из Италии, где я больше государь, чем генерал",- так оценивал он свое назначение в доверительных беседах.
7 декабря 1797 г. он прибыл в Париж, а 10 декабря был триумфально встречен Директорией в полном составе в Люксембургском дворце. Несметная толпа народа собралась у дворца, самые бурные крики и рукоплескания приветствовали Наполеона, когда он прибыл к дворцу. Речи, которыми встретили его Баррас, первенствующий член Директории, и другие члены Директории, и лукавый, дальше всех проникающий мыслью в будущее, умный и продажный министр иностранных дел Талейран, и остальные сановники, восторженные славословия толпы на площади - все это принималось 28-летним генералом с полным наружным спокойствием, как нечто должное и нисколько его не удивляющее. В душе он никогда особой цены восторгам народных толп не придавал: "Народ с такой же поспешностью бежал бы вокруг меня, если бы меня вели на эшафот",- сказал он после этих оваций (конечно, не во всеуслышание).
Едва приехав в Париж, Бонапарт принялся проводить через Директорию проект новой большой войны: в качестве генерала, назначенного действовать против Англии, он решил, что есть место, откуда можно грозить англичанам более успешно, чем на Ла-Манше, где их флот сильнее французского. Он предложил завоевать Египет и создать на Востоке подступы и плацдармы для дальнейшей угрозы английскому владычеству в Индии.
Не сошел ли он с ума? - спрашивали себя в Европе многие, когда уже летом 1798 г. узнали о совершившемся, потому что строжайшая тайна окружала до той поры новый план Бонапарта и обсуждение этого плана весной 1798 г. в заседаниях Директории.
Но то, что казалось издали обывательскому уму фантастической авантюрой, на самом деле тесно связывалось с определенными и стародавними устремлениями не только революционной, но и дореволюционной французской буржуазии. План Бонапарта оказался приемлемым.
Предыдущая глава
Оглавление
Следующая глава

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


В три часа дня 1 марта 1815 г. флотилия причалила к французскому берегу, остановилась в бухте Жуан, недалека от мыса Антиб; император вышел на берег и немедленно приказал начать высадку. Прибежавшая таможенная стража, увидев Наполеона, сняла шапки и громко приветствовала его. Наполеон послал Камбронна с несколькими солдатами в г. Канн за припасами. Припасы были доставлены немедленно, после чего Наполеон двинулся со своим отрядом на север через провинцию Дофинэ, предварительно бросив на берегу четыре пушки, которые он взял с собой из Порто-Феррайо. Он решил идти горными дорогами. Одновременно он приказал отпечатать в типографии г. Грасс свои воззвания к французской армии и к народу. И Канн и Грасс уже были в его власти без всякой попытки сопротивления. Не задерживаясь, он двинулся дальше через деревушку Сернон и через Динь и Гап на Гренобль.
Командир войск, стоявших в Гренобле, главном городе департамента, решил было сопротивляться, но солдаты громко, не стесняясь, говорили, что они сражаться с императором не будут ни за что. Буржуазия в Гренобде казалась встревоженной и смущенной, часть дворян осаждала власти, умоляя сопротивляться, часть же их бежала врассыпную из города.
7 марта в Гренобль пришли высланные спешно против Наполеона войска - два с половиной линейных пехотных падка с артиллерией и один гусарский полк.
Наполеон уже подходил к Греноблю. Приближалась самая критическая минута. О сражении против всех этих полков, снабженных к тому же артиллерией, не могло быть и речи. Королевские войска могли бы расстрелять его и его солдат издали, даже не потеряв ни одного человека,- ведь у Наполеона не было ни одного орудия.
7 марта утром Наполеон прибыл в деревню Ламюр. Впереди в отдалении виднелись войска в боевом строю, загораживавшие дорогу и имевшие задачу взорвать мост у Пэнго. Наполеон долго смотрел в подзорную трубу на выдвинутые против него войска. Затем он приказал своим солдатам взять ружье под левую руку и повернуть дулом в землю. «Вперед!» - скомандовал он и пошел впереди прямо под ружья выстроенного против него передового батальона королевских войск.
Начальник этого батальона поглядел на своих солдат, обратился к адъютанту командира гарнизона и сказал ему, указывая на своих солдат: «Что мне делать? Посмотрите на них, они бледны, как смерть, и дрожат при одной мысли о необходимости стрелять в этого человека». Он велел батальону отступить, но они не успели. Наполеон приказал 50 своим кавалеристам остановить приготовившийся отступать батальон. «Друзья, не стреляйте! - кричали кавалеристы.- Вот император!» Батальон остановился. Тогда Наполеон подошел вплотную к солдатам, которые замерли с ружьями наперевес, не спуская глаз с приближавшейся к ним твердым шагом одинокой фигуры в сером сюртуке и треугольной шляпе. «Солдаты пятого полка! - раздалось среди мертвой тишины.- Вы меня узнаете?» - «Да, да, да!» - кричали из рядов. Наполеон расстегнул сюртук и раскрыл грудь. «Кто из вас хочет стрелять в своего императора? Стреляйте!» Очевидцы до конца дней своих не могли забыть тех громовых радостных криков, с которыми солдаты, расстроив фронт, бросились к Наполеону.
Солдаты окружили его тесной толпой, целовали его руки, его колени, плакали от восторга и вели себя как бы в припадке массового помешательства. С трудом их можно было успокоить, построить в ряды и повести на Гренобль.
Все войска, высланные для защиты Гренобдя, полк за полком перешли на сторону Наполеона. Полковник Лабедойер, командир полка, стоявшего в самом Гренобле с 7 марта, не хотел ждать прихода Наполеона, а собрал свой полк на главной площади, крикнул перед фронтом: «Да здравствует император!» - и вместе с полком вышел навстречу Наполеону. Лабедойер сделал это, еще не зная даже, что случилось в Ламюре. Наполеон въехал в Гренобль, сопровождаемый перешедшими на его сторону полками и толпой крестьян, вооруженных вилами и старыми ружьями. В город помогли ему войти местные ремесленники-каретники.
В Гренобле ему представились власти и начальствующие лица всех ведомств, кроме немногих, бежавших из города. На этих приемах Наполеон повторял, что он окончательно решил дать народу свободу и мир, что прежде он действительно слишком «любил величие и завоевания», но теперь он уже поведет иную политику. Он подчеркнул, что и в прошлом «ему нужно извинить искушение сделать Францию владычицей над всеми народами». Еще характернее было его указание, повторяемое им с не меньшей настойчивостью, что он пришел спасти крестьян от грозящего им со стороны Бурбонов восстановления феодального строя, пришел обеспечить крестьянские земли от покушений со стороны дворян-эмигрантов. Он твердо заявил, что хочет пересмотреть данное им самим государственное устройство и сделать империю конституционной монархией, настоящей монархией с представительным образом правления; этим самым он откровенно признавал, что существовавший при нем Законодательный корпус был чем угодно, но только не настоящим представительным учреждением. Он обещал полное прощение всем, кто встанет на его сторону, и утверждал, что сам же, отрекшись от престола, советовал своим приближенным служить Бурбонам и освободил их от присяги ему, императору. «Но Бурбоны показали», что они «несовместимы с новой Францией».
Приказав окрестным полкам явиться в Гренобль и сделав им смотр, он уже с шестью полками и довольно значительной артиллерией двинулся из Гренобля прямой дорогой на Лион. Отовсюду к нему стекались по пути крестьянские делегации. Впереди шел отряд в 7 тысяч солдат с 30 орудиями. Наполеон с остальным войском задержался на лишний день в Гренобле и выступил, разослав ряд приказов и распоряжений. Он снова чувствовал себя настоящим повелителем Франции. Теперь он мог принять в случае надобности сражение с королевскими войсками, но он по-прежнему твердо был убежден, что ни единого выстрела ему сделать не придется и что вообще никаких королевских войск во Франции нет и никогда не было, а есть войска его, наполеоновские, императорские, которым пришлось по несчастному случаю пробыть II месяцев под чужим белым знаменем.
Толпы крестьян, и толпы огромные, исчисляемые свидетелями в 3-4 тысячи человек, шли за Наполеоном и его армией, стекаясь к нему по пути, провожая его от села к селу и сменяясь в каждом новом пункте новыми толпами, одна толпа крестьян как бы передавала его другой толпе, принося припасы, предлагая всякую помощь. Толпы, меняясь в составе, не уменьшались в числе. Ничего подобного даже и сам Наполеон при всей своей самоуверенности все-таки не ожидал. Он уже нисколько не сомневался, что через несколько дней будет в Париже. Что могло остановить его? Запертые ворота города? Но и в Гренобле роялисты пробовали перед своим бегством из города запереть ворота. «Я только постучал об эти ворота своей табакеркой, и они открылись»,- так выразился об этом Наполеон. Он даже преувеличил свои усилия, говоря это, ему и табакеркой постучать не пришлось - ворота были распахнуты настежь, как только он приблизился. Триумфатором, предшествуемый и сопровождаемый стройными полками, Наполеон шел прямо на Лион, по пути отдавая приказы, рассылая эстафеты, получая донесения, назначая новых командиров и сановников.
Вечером 5 марта королю Людовику XVIII доложили о только что пришедшей (по тогдашнему сигнальному телеграфу) невероятной новости - о высадке Наполеона. Париж в этот момент еще не знал ничего, король велел прежде всего скрыть телеграмму. Только 7 марта позволено было напечатать в газетах о высадке. Впечатление было потрясающее. Сначала никто понять не мог, как умудрился Наполеон, во-первых, спокойно проплыть эту часть Средиземного моря сквозь два стерегущих остров Эльбу флота, а во-вторых, как его, безоружного или с несколькими провожатыми, не схватили тотчас по высадке. Правительство было сначала в полной уверенности, что ликвидация неприятного инцидента не затянется: разбойник Бонапарт, очевидно, сошел с ума, потому что не сумасшедший никогда бы не решился на подобный поступок.
Однако полиция в Париже сразу усмотрела один беспокойный признак: революционеры, якобинцы, безбожники, все эпигоны Великой революции, бывшие на учете и замечании, совершенно определенно радовались происшедшему событию, радовались возвращению деспота, который задушил в начале своей карьеры революцию и так долго продолжал душить ее приверженцев. В Париже еще не знали тогда о новой политической платформе, с которой вернулся Наполеон, о его гренобльских речах, о «свободе», которую он обещает.
Но в Париже в этот первый момент наблюдалась и растерянность, особенно среди состоятельной буржуазии. Боялись прежде всего новой войны и нового разорения торговли. Либералы-конституционалисты видели в возможной победе Наполеона возвращение военного деспотизма и конец даже той форме участия в управлении государством, какую они надеялись выработать при Бурбонах.
Кто был в полной панике - это роялисты, особенно дворяне-эмигранты, вернувшиеся в 1814 г. с Бурбонами. Они совершенно потеряли голову в моральном смысле слова и с нескрываемым ужасом готовились потерять ее в буквальном, физическом смысле. Что с ними сделает корсиканский людоед? Окровавленная тень герцога Энгиенского неотступно стояла перед глазами Бурбонов и их двора в эти дни.
И все-таки король отказывался пока верить в серьезность опасности. Новые и новые известия говорили о движении Наполеона через горы на Гренобль. Еще не знали о том, что случилось в Ламюре, но что войска ненадежны, это было вполне ясно. Маршалы и генералы пока устояли, офицеры, может быть, тоже не перейдут на сторону императора, но солдаты парижского гарнизона даже не скрывали своей радости.
Решено было противопоставить Наполеону человека, который после императора был, может быть, наиболее популярным в армии: маршала Нея. Маршал Ней, казалось, вполне искренно присоединился к Бурбонам, он больше всех убеждал Наполеона в 1814 г. в необходимости отречения. С другой стороны, сам Наполеон дал ему и маршальский жезл, а потом и герцогский титул, и княжеский титул, и, что было для него еще почетнее в глазах солдат, император дал ему название «храбрейший из храбрых». Если бы такой человек согласился взять на себя командование, может быть, солдаты пойдут за ним даже против Наполеона?
Нея вызвали к королю. Ней был решительно против наполеоновского предприятия, от которого он, кроме зла для Франции, ничего не ожидал. Горячий рубака, вспыльчивый солдат, он под влиянием той подобострастной лести, с которой его упрашивали король и весь двор Бурбонов, воскликнул, ручаясь за всех солдат: «Я привезу его пленником, в железной клетке». Но раньше еще, чем маршал Ней выступил, пришли новые ужасные для Бурбонов известия: войска переходят на сторону императора без боя, провинция за провинцией, город за городом падают к его ногам без тени сопротивления, творится что-то, чего никак нельзя было ожидать.
Нужно было удержать во что бы то ни стало Лион, второй после Парижа город Франции по богатству, по числу жителей, по политическому значению. Туда отправился королевский брат граф Артуа, наиболее ненавистный из Бурбонов, с наивной надеждой воспламенить лионских рабочих чувством преданности к Бурбонам. Прибыл туда и маршал Макдональд, на которого Бурбоны тоже полагались, как на Нея. Макдональд забаррикадировал мосты, произвел наспех еще некоторые оборонительные работы и вздумал устроить смотр войскам и при этом показать им королевского брата графа Артуа.
Уже все было готово для этой торжественной демонстрации, как вдруг к Макдональду явился один генерал и сказал, что Лучше бы королевского брата поскорее отвезти в более безопасное место. Макдональд собрал на смотр три полка гарнизона, сказал перед фронтом речь, где упоминал о грозящей новой войне с Европой в случае торжества Наполеона и предложил им приветствовать графа Артуа, посланного королем, криком «Да здравствует король!», чтобы этим подтвердить их верность Бурбонам. Мертвое молчание было ответом.
В полной панике граф Артуа бежал со смотра и сейчас же с предельной скоростью покинул Лион. Макдональд сам остался, чтобы руководить работами по обороне. Солдаты работали угрюмо и нехотя. Один сапер подошел к маршалу и укоризненно сказал ему: «Лучше бы вы нас повели к нашему государю, к императору Наполеону». Маршал ничего не ответил.
«Да здравствует император! Долой дворян!» - этим криком крестьяне, войдя в лионское предместье Ла Гильотиер, оповестили город о приближении императорского авангарда.
Действительно, наполеоновские гусары и кирасиры уже вступали в город. Макдональд со своими войсками пошел навстречу, все еще рассчитывая дать сражение. Но едва его полки (впереди шли драгуны) увидели кирасир, как с криком «Да здравствует император!» бросились прямо к ним. Разом, в одну минуту, все части, бывшие в распоряжении маршала, смешались с войсками Наполеона в одну общую массу. Чтобы не попасть в плен к своим же солдатам, Макдональд ускакал прочь и бежал из города.
Спустя полчаса после этой сцены Наполеон, окруженный свитой, вступил в Лион, доставшийся ему, как и все прочие города, без единого выстрела. Это произошло 10 марта, через девять дней после его высадки в бухте Жуан.
На следующий день (11 марта) Наполеон принимал парад лионской дивизии, специально присланной сюда и пополненной королевским правительством, чтобы сражаться против возвратившегося императора. «Все мосты, набережные, все улицы были полны людей, мужчин, стариков, женщин, детей»,- рассказывает Флери де Шабулон, ехавший в свите за Наполеоном. Люди теснились к лошадям свиты, «чтобы видеть его, слышать его, ближе рассмотреть, коснуться его одежды. Царило чистейшее безумие». Непрерывные оглушительные крики «Да здравствует император!» часами гремели вокруг. Как ни была велика самоуверенность Наполеона, но подобных неслыханных триумфов он, судя по вырывавшимся у него словам, все-таки не ожидал.
Принимая городские власти Лиона, Наполеон подтвердил то, о чем уже много раз говорил и в Гренобле, и до и после Гренобля: он даст Франции свободу внутри и мир извне. Он прибыл, чтобы сохранить и укрепить принципы Великой революции, он понимает, что времена изменились, и отныне он удовольствуется одной Францией и не будет думать о завоеваниях. В Лионе он уже подписал акт, объявлявший уничтоженной палату пэров и палату депутатов, т. е. учреждения, действовавшие по конституции, данной Бурбонами, аннулировал все назначения по судебному ведомству, произведенные Бурбонами, и назначил новых судей. Большинство префектов он оставил на их местах,- это были за немногими исключениями его собственные префекты, которых и не могли и не решились сменить в 1814 г. Бурбоны.
В Лионе он уже формально восстановил свое владычество, низложив с престола династию Бурбонов и уничтожив данную ими конституцию. Во главе почти 15 тысяч войск он двинулся из Лиона дальше, держа путь на Париж. «Мои орлы полетят с колокольни на колокольню и усядутся на соборе Нотр-Дам»,- говорил он, повторяя мысль, которую высказал в своем воззвании к солдатам еще в первый момент после высадки.
Наполеон шел, по-прежнему не встречая препятствий, с триумфом войдя в Макон, в села и деревни между Лионом и Маконом, между Маконом и Шалоном на Соне. Но раньше, чем достигнуть Шалона, должна была произойти решающая встреча с маршалом Неем. Наполеон знал Нея, любил его сердце и совсем не уважал его голову. Он видел Нея в боях, помнил Нея у Семеновских флешей в день Бородина, никогда не забывал, что делал Ней, командуя арьергардом отступавшей из России великой армии. В тот момент, когда он шел из Макона и ему доложили, что маршал Ней со своей армией расположился в Лон-ле-Сонье и загородил дорогу, Наполеон уже не страшился боя. С 15 тысячами солдат он и не то еще предпринимал на своем веку, но он не хотел кровопролития, ему важно было овладеть страной без единой человеческой жертвы, потому что более убедительной политической демонстрации в свою пользу он не мог и придумать.
Маршал Ней прибыл в Лон-ле-Сонье 12 марта. У него было четыре полка, и он поджидал еще подкреплений. Он был в тот момент убежден в правоте своих действий: ему представлялось, что единственным спасением для Франции в 1814 г. было отречение императора. Отрекшись, Наполеон сам разрешил маршалам остаться на службе при Бурбонах. Теперь, нарушив свой договор с державами, Наполеон покинул Эльбу и хочет снова занять престол, что неизбежно повлечет за собой войну с Европой. Ней искренно считал, что он прав, борясь против императора. Он знал, что на него возложены теперь все надежды короля Людовика XVIII, всецело ему доверившегося.
Но солдаты угрюмо молчали, когда он, их любимец, пытался говорить с ними. Он собрал офицеров и солдат и произнес речь, в которой напоминал, как он, не щадя себя, всю жизнь служил императору, но заявил, что теперь восстановление империи повлечет неисчислимые беды для Франции и прежде всего войну со всей Европой, которая ни за что не примирится с Наполеоном. Он добавил, что сейчас же отпустит из своего отряда тех, кто почему-либо не желает сражаться, и пойдет вперед с остальными. Молчание и офицеров и солдат было ему ответом. Раздраженный и обеспокоенный, вернулся он в свою ставку.
В ночь с 13 на 14 марта маршала разбудили известием, что артиллерийская часть, которая должна была прийти к нему в подкрепление из Шалона, взбунтовалась и перешла вместе со своим эскортом (кавалерийским эскадроном) на сторону Наполеона. Затем на рассвете и утром непрерывно сыпались новые и новые известия о городах, прогоняющих роялистские власти и присоединяющихся к императору, о движении самого императора к Лон-ле-Сонье. В момент жестоких колебаний, начавших обуревать его душу, окруженный мрачными, явно не желающими ни говорить с ним, ни отвечать ему солдатами и избегающими его взгляда офицерами, Ней получил записку, привезенную в его лагерь верховым ординарцем от Наполеона: «Я вас приму так, как принял на другой день после сражения под Москвой. Наполеон»,- прочел маршал в записке.
Колебания маршала Нея кончились. Он приказал полковым командирам сейчас же собрать и выстроить полки. Выйдя перед фронтом, он выхватил шпагу из ножен и прокричал громким голосом: «Солдаты! Дело Бурбонов навсегда проиграно. Законная династия, которую выбрала себе Франция, восходит на престол. Императору, нашему государю, надлежит впредь царствовать над этой прекрасной страной». Крики «Да здравствует император! Да здравствует маршал Ней!» заглушили его слова. Несколько роялистских офицеров сейчас же скрылись. Ней им не препятствовал. Один из них тут же сломал свою шпагу и горько упрекнул Нея. «А что же, по-вашему, было делать? Разве я могу остановить движение моря своими двумя руками?» - ответил Ней.
Крайне любопытно, что, внезапно перейдя на сторону Наполеона, маршал Ней немедленно стал исполнять вполне точный (как всегда) приказ императора о ближайших движениях отряда, стоявшего в Лон-ле-Сонье. Наполеон прислал этот приказ заблаговременно, еще ничего не зная о переходе Нея на его сторону, но твердо убежденный, что Ней не поднимет против него оружия.
В Париже почти одновременно узнали и о въезде Наполеона в Лион, и о дальнейшем его движении на север, и о переходе Нея с войском на его сторону.
Бежать! Это было первой мыслью королевского двора. Бежать без оглядки от смертельной опасности, бежать от Венсенского рва, где гниет труп герцога Энгиенского. Столпотворение в умах было невообразимое. Король Людовик XVIII сначала противился мысли о бегстве, ему это казалось и позором и потерей престола. Но тогда что же предпринять? Дело дошло до серьезного обсуждения такого стратегического плана: король сядет в карету и со всеми сановниками, со всей своей семьей, с высшим духовенством выедет за город, у заставы все эти экипажи остановятся и будут ждать идущего на столицу узурпатора. Узурпатор, увидя седовласого легитимного монарха, гордого своим правом и бестрепетно своей собственной особой заграждающего вход в столицу, несомненно, устыдится своего поведения - и повернет обратно. Не было той бессмыслицы, которая не предлагалась бы в этой панике теми головами, которые и в спокойном-то состоянии были не очень хитры на выдумку.

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


Вечером в одной из слабо освещенных зал дворца Сен-Клу Совет старейшин тоже издал без прений декрет, которым вся власть над республикой передавалась трем лицам, названным консулами. На эти должности были назначены Бонапарт, Сийес и Роже-Дюко, ибо стать единоличным владыкой формально Бонапарт в этот момент считал еще нецелесообразным, но что фактически его консульство будет самой полной диктатурой, он уже предрешил. Он знал также, что два его товарища ни малейшей роли играть не будут и что разница между ними лишь та, что немудрящий Роже-Дюко уже сейчас убежден в этом, а глубокомысленный Сийес еще пока этого не подозревает, но скоро убедится.
Франция была у ног Бонапарта. В два часа ночи три новых консула принесли присягу в верности республике. Поздно ночью Бонапарт уехал из Сен-Клу. С ним в коляске ехал Бурьен. Бонапарт был угрюм и до самого Парижа не проронил почти ни одного слова.
Предыдущая глава
Оглавление
Следующая глава

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


Конная прогулка Наполеона и Александра I. Эрфурт. 1808 г.
Александр надеялся, поверив обещаниям Наполеона, что, приобретя благодаря франко-русскому союзу со временем часть Турции, он успокоит этим придворную, гвардейскую, общедворянскую оппозицию. Но время шло, а никаких шагов со стороны Наполеона, направленных в эту сторону, предпринято не было; мало того, до Петербурга начали доходить слухи, будто Наполеон подстрекает турок к дальнейшему сопротивлению в той войне, которую они вели в это время против России. В Эрфурте оба участника франко-русского союза надеялись рассмотреть поближе доброкачественность карт, при помощи которых каждый из них ведет свою дипломатическую игру. Оба союзника обманывали друг друга, оба это знали, хотя еще пока и не вполне, оба не доверяли друг другу ни в чем и оба нуждались друг в друге. Александр считал Наполеона человеком величайшего ума; Наполеон признавал дипломатическую тонкость и хитрость Александра. «Это настоящий византиец»,- говорил французский император о русском царе. Поэтому при первой встрече в Эрфурте 27 сентября 1808 г. они с жаром обнялись и расцеловались публично и не переставали проделывать это две недели подряд, ежедневно и неразлучно показываясь на смотрах, парадах, бахчах, пирах, в театре, на охоте, на верховых прогулках. Публичность была самым главным в этих объятиях и поцелуях: для Наполеона эти поцелуи утратили бы всю свою сладость, если бы о них не узнали австрийцы, а для Александра - если бы о них не узнали турки.
Александр за год, прошедший между Тильзитом и Эрфуртом, удостоверился в том, что Наполеон только поманил его обещанием отдать ему «Восток», а себе взять «Запад»; ясно было, что он не только не позволит царю занять Константинополь, но что даже Молдавию и Валахию Наполеон предпочел бы оставить в руках турок. С другой стороны, царь видел, что Наполеон за целый год после Тильзита не удосужился убрать свои войска даже из той части Пруссии, которую он возвратил прусскому королю. Что касается Наполеона, то для него самым главным делом было удержать Австрию от выступления против Франции, пока ему. Наполеону, не удастся покончить с разгоревшейся в Испании партизанской войной. А для этого Александр должен был обязаться активно действовать против Австрии, если Австрия решится выступить. И вот этого-то прямого обязательства Александр не хотел ни дать, ни выполнить. Наполеон согласен был наперед отдать за эту русскую военную помощь Александру Галицию и даже еще владения у Карпат. Впоследствии самые выдающиеся представители как славянофильской, так и национально-патриотической школы русской историографии горько упрекали Александра в том, что он не пошел на эти предложения Наполеона и пропустил случай, который уже никогда более не повторялся. Но Александр подчинился после слабых попыток сопротивления тому сильному течению в русском дворянстве, которое видело в союзе с Наполеоном, дважды разгромившим русскую армию (в 1805 и 1807 гг.), не только позор (это бы еще куда ни шло), но и разорение. Анонимные письма, напоминавшие Александру о том, чем кончил Павел, его отец, который тоже вступал в дружбу с Наполеоном, были достаточно убедительны. И все-таки Александр боялся Наполеона и рвать с ним ни за что не хотел. По указанию и приглашению Наполеона, желавшего наказать Швецию за ее союз с Англией, Александр еще с февраля 1808 г. вел со Швецией войну, которая кончилась отторжением от Швеции всей Финляндии до реки Торнео и присоединением ее к России. Александр знал, что даже и этим он не успокоил раздражения и беспокойства русских помещиков, для которых интересы своего кармана стояли бесконечно выше всяких территориальных государственных экспансий на бесплодном севере. Во всяком случае приобретение Финляндии было для Александра тоже аргументом в пользу того, что с Наполеоном рвать сейчас и опасно и невыгодно.
В Эрфурте Талейран впервые предал Наполеона, войдя в тайные сношения с Александром, которому советовал сопротивляться наполеоновской гегемонии. Талейран впоследствии мотивировал свое поведение будто бы заботой о Франции, которую безумное властолюбие Наполеона влекло к гибели. «Русский государь цивилизован, а русский народ не цивилизован, французский государь не цивилизован, а французский народ цивилизован. Нужно, чтобы русский государь и французский народ вступили между собой в союз»,- такой льстивой фразой старый интриган начал свои тайные переговоры с царем.
О Талейране говорили, что он во всю свою жизнь «продавал тех, кто его покупал». В свое время он продал Директорию Наполеону, теперь в Эрфурте продавал Наполеона Александру. Впоследствии он продал Александра англичанам. Он только англичан никому не продал, потому что только они его не купили (хотя он им несколько раз предлагал себя по самой сходной цене). Здесь неуместно углубляться в мотивы Талейрана (получившего потом от Александра деньги, хотя и не в таком большом количестве, как он рассчитывал). Для нас тут важно отметить две черты: во-первых, Талейран яснее других видел уже в 1808 г. то, что более или менее смутно, неясно начинало тревожить, как уже было сказано, многих маршалов и сановников; во-вторых, Александр понял, что наполеоновская империя не так прочна и несокрушима, как это могло показаться. Он стал противиться наполеоновскому домогательству по вопросу о военном выступлении России против Австрии в случае новой франко-австрийской войны. Во время одного из таких споров Наполеон швырнул об землю свою шляпу и стал в бешенстве топтать ее ногами. Александр в ответ на эту выходку заявил: «Вы резки, а я упрям... Будем разговаривать, будем рассуждать, а иначе я уеду».Союз остался формально в силе, но отныне рассчитывать на него Наполеон не мог. В большой тревоге ждали в России, благополучно ли окончится свидание в Эрфурте: не арестует ли Наполеон Александра, как он это сделал всего четыре месяца назад с испанскими Бурбонами, заманив их в Байонну. «Никто уже и не надеялся, что он вас отпустит, ваше величество»,- откровенно (и к большой досаде Александра) проговорился один старый прусский генерал, когда Александр возвращался из Эрфурта. С внешней стороны все было превосходно: в течение всего эрфуртского свидания вассальные короли и другие монархи, составлявшие свиту Наполеона, не переставали умиляться сердечной взаимной любви Наполеона и царя. Но сам Наполеон, проводив Александра, был угрюм. Он знал, что вассальные короли не верят в крепость этого союза и что Австрия тоже не верит. Нужно было покончить с испанскими делами как можно скорее.
В Испании у Наполеона было 100 тысяч человек. Он приказал, чтобы еще 150 тысяч в спешном порядке вторглись в Испанию. Крестьянское восстание разгоралось с каждым месяцем. Испанское слово «гверилья», «маленькая война», неправильно передавало смысл происходящего. Эта война с крестьянами и ремесленниками, с пастухами овечьих стад и погонщиками мулов беспокоила императора гораздо сильнее, чем другие большие кампании. После рабски смирившейся Пруссии испанское яростное сопротивление казалось особенно странным и неожиданным. И все-таки Наполеон даже и не подозревал, до чего дойдет этот испанский пожар. На генерала Бонапарта это еще могло бы повлиять отчасти отрезвляющим образом, но на императора Наполеона, победителя Европы, «бунт нищих оборванцев» уж повлиять не мог.
Не уверенный в помощи Александра и почти убежденный, что Австрия выступит против него. Наполеон поздней осенью 1808 г. помчался в Испанию. Он был полон гнева на непокорных, грязных, безграмотных испанских «мужиков». За это время англичане уже успели сделать высадку и вытеснили французов из Лиссабона. Португалия стала не французской, а английской базой. Французы владели только северной Испанией, до реки Эбро, в других местах их уже почти не было. У испанцев была уже армия, вооруженная английскими ружьями. Наполеон перешел в наступление против испанской армии. При Бургосе 10 ноября 1808 г. он нанес испанцам страшное поражение; в ближайшие дни произошло еще два сражения, и испанская армия была, казалось, совсем уничтожена. Наполеон 30 ноября двинулся на Мадрид, защищаемый сильным гарнизоном. Интересно, что на усмирение Испании Наполеон привел (в кадрах своей армии) «польский легион», который он велел создать еще в 1807 г., захватив Польшу. Поляки с отчаянной храбростью рубили, по его приказу, испанцев, как бы не думая о той позорной роли, которую они играли, подавляя национально-освободительное движение испанского народа. Наполеон сказал полякам, что они еще должны заслужить, чтобы он пожелал воскресить Польшу,- вот поляки и заслуживали себе отечество, отнимая у испанцев их отечество. 4 декабря 1808 г. Наполеон вошел в Мадрид. Столица встретила завоевателя гробовым молчанием. Наполеон сейчас же объявил Испанию и столицу на военном положении и учредил военно-полевые суды. Затем император выступил против англичан. Генерал Мур был разбит и убит во время преследования остатков английской армии французами.
Казалось, опять погибнет испанское дело. Но чем хуже шли дела восставшего населения, тем яростнее становилось его сопротивление.
Город Сарагосса был осажден французами и держался несколько месяцев. Наконец, маршал Ланн взял ее внешние укрепления и ворвался в город 27 января 1809 г. Но тут произошло нечто такое, чего не бывало ни при какой осаде: каждый дом превратился в крепость; каждый сарай, конюшню, погреб, чердак нужно было брать с бою. Целых три недели шла эта страшная резня в уже взятом, но продолжавшем сопротивляться городе. Солдаты Ланна убивали без разбора всех, даже женщин и детей, но и женщины и дети убивали солдат при малейшей их оплошности. Французы вырезали до 20 тысяч гарнизона и больше 32 тысяч городского населения. Маршал Ланн, лихой гусар, ничего на свете не боявшийся, побывавший уже в самых страшных наполеоновских битвах, не знавший, что такое означает слово «нервы», и тот был подавлен видом этих бесчисленных трупов, вповалку лежавших в домах и перед домами, этих мертвых мужчин, женщин и детей, плававших в лужах крови. «Какая война! Быть вынужденным убивать столько храбрых людей или пусть даже сумасшедших людей! Эта победа доставляет только грусть!»- сказал маршал Ланн, обращаясь к своей свите, когда все они проезжали по залитым кровью улицам мертвого города.
На Европу осада и гибель Сарагоссы произвели потрясающее впечатление, и больше всего на Австрию, Пруссию, на другие германские государства. Волновало, смущало, стыдило сравнение между поведением испанцев и рабской покорностью немцев.
Однако захватническое хищничество наполеоновской монархии не могло надолго оставить в бездействии буржуазию покоренных стран. Пробужденная Наполеоном к жизни, избавленная от феодально-крепостнического уклада, вытолкнутая на арену свободного капиталистического развития, буржуазия покоренной Европы вынуждена была искать новых путей, чтобы избавиться в свою очередь от тех экономических тисков, в которые зажала ее политика Наполеона.
Пути эти открывались по мере развития национально-освободительного движения против Наполеона. Отдельные вспышки этого движения была в 1803, 1809 и 1810 гг., а в 1813 г. оно разгоралось могучим пожаром во всех странах, оказавшихся под гнетом наполеоновского правления.
Наполеон в 1806 г. и до разгрома Пруссии показал, как он будет относиться к малейшим попыткам возрождения духа национального протеста в немецком народе. Теперь, после Тильзита, Наполеон считал возможным проделывать все, что ему заблагорассудится, не только в Баварии или в государствах Рейнского союза, но и в Гамбурге, и в Данциге, и в Лейпциге, и в Кенигсберге, и в Бреславле, и вообще во всей Германии.
Наполеон не знал, что в Берлине Фихте в своих лекциях делает туманные патриотические намеки, не знал, что в германских университетах образуются студенческие кружки, еще не смеющие прямо говорить о восстании против всеобщего поработителя, но одушевленные тайной и глубокой ненавистью к нему. Он не очень учитывал, что германская буржуазия в вассальных странах, хоть и радуется введению Наполеоновского кодекса, крушению феодализма, находит наложенное политическое и финансовое французское иго, сопряженное с «налогом кровью», т. е. с рекрутскими наборами для пополнения французской великой армии, слишком тяжелым, слишком уж дорогой платой. Всего этого он не знал или не хотел знать.
В Эрфурте немецкие монархи, немецкие аристократы и аристократки вели себя, по выражению одного наблюдателя, как лакеи и горничные у сердитого барина, который, однако, если вовремя поцеловать у него ручку, бывает иногда щедр на подарки. Первый поэт Германии, Гете, домагался аудиенции, и когда Наполеон наконец принял его в Эрфурте (забыв, впрочем, пригласить сесть старого поэта) и изволил милостиво одобрить «Вертера», то Гете был в полном восторге. Словом, верхи Германии, с которыми только и имел непосредственные отношения Наполеон, ничуть не проявили и тогда и намека на протест. Народ молчал и повиновался. Но зато известия из Австрии становились все тревожнее.
В Австрии учитывали, что Наполеон на этот раз сможет драться лишь одной рукой, потому что другая у него занята; на ней повис страшный испанский груз. В Австрии знали, что Наполеон ни за что Испанию не оставит, что для него это уже не только каприз деспота, а нечто другое, что он увяз там надолго. И знали не только это: понимали и причину. Континентальная блокада в это время все усиливалась новыми дополнительными декретами, новыми полицейскими мерами и новыми политическими актами французского императора. Отказаться от Пиренейского полуострова теперь, когда там уже появились англичане, значило отказаться от континентальной блокады, т. е. от основной пружины всей наполеоновской политики.
Измена, или подозреваемая измена, взяточника Талейрана и шпиона Фуше, этих низменных, по мнению Наполеона, негодяев, его не так занимала, конечно, как готовящаяся война с Австрией. Но он учел то и другое и бросил в январе 1809 г. Испанию на усмотрение маршалов, которые без него теряли половину своей военной ценности, и на произвол своего брата, испанского короля Жозефа, который и без него и при нем никогда никакой ценности собой не представлял. Приехав в Париж, он приказал сановникам и министрам собраться во дворце и тут 28 января 1809 г. с яростью стал кричать на Талейрана. Это была та знаменитая сцена, когда он начал свою речь к Талейрану криком: «Вы - вор, мерзавец, бесчестный человек, вы бы предали вашего родного отца!», а кончил это приветствие словами: «Почему я вас до сих пор не повесил на решетке Карусельской площади? Но есть, есть еще время это сделать! Вы - грязь в шелковых чулках!» Зная уже кое-что об измене Талейрана (отставленного еще в 1807 г.), он, конечно, не знал всего, иначе он расстрелял бы Талейрана немедленно. Но ему было не до того, чтобы распутывать интриги маститого взяточника. Война с Австрией стояла перед ним неотступной угрозой.
Раздавленная только что учиненным военным погромом Испания опять вспыхнула перебегающим по всей стране и не погасающим огнем крестьянских и городских восстаний. Неуловимый, неустрашимый, из земли появляющийся и под землю уходящий народ продолжал задерживать в Испании половину великой армии, 300 тысяч человек лучшего наполеоновского войска. Но другая половина спешно готовилась императором к новой тяжелой войне с Австрией. Он приказал произвести во Франции новый досрочный набор, который дал ему 100 тысяч человек. Кроме того, он велел подчиненным ему государствам Германии выставить еще 100 тысяч солдат и отдать их ему для войны. Это было беспрекословно исполнено. Затем он выделил больше 110 тысяч старослужилых солдат, на которых мог особенно положиться, и 70 тысяч из старых солдат отправил в Италию, где тоже нужно было ждать нападения австрийцев.
Итак, у него к весне 1809 г. было в руках несколько больше 300 тысяч солдат, которых он мог бросить против Австрии. Но и Австрия собирала все свои силы. Австрийский двор, аристократия, среднее дворянство - инициаторы этой войны - были единодушны; даже венгерское дворянство было на сей раз вполне верно «короне»: нужно было защищать и укреплять общее священное для них благо - крепостное право, которое было так страшно урезано географически и расшатано политически в трех войнах 1796- 1797, 1800 и 1805 гг., когда была разгромлена австрийская армия и лучшие земли монархии Габсбургов отошли к Франции. 'Промышленная буржуазия, которая выигрывала от континентальной блокады, была еще (если не считать Чехии) сравнительно очень незначительна в Австрийской монархии; буржуазия торговая и вся потребительская масса страдали от блокады. Война, затеянная австрийским двором в 1809 г., была популярнее, чем любая из трех предшествовавших войн с Наполеоном. «Луч солнца блеснул, наконец, из Испании»,- повторяли в Австрии и в Германии на все лады...
Весь мир замер в ожидании. Наполеон с тремя лучшими маршалами, Даву, Массена и Ланном, стоял в боевой готовности. Он ждал, чтобы Австрия «напала» первая, потому что это давало ему лишний аргумент в важном начатом в Эрфурте, но не оконченном споре с Александром: он еще надеялся на выступление России против Австрии. 14 апреля 1809 г. австрийский эрцгерцог Карл, лучший австрийский генерал, вторгся в Баварию. «Через два месяца я заставлю Австрию разоружиться и тогда, если будет нужно, совершу снова путешествие в Испанию»,- сказал Наполеон, уезжая на войну.
Взятие Регенсбурга
Он, конечно, мало полагался на 100 тысяч подневольных немцев, которые численно составляли теперь треть его армии, он знал, какие великолепные, закаленные в боях корпуса остались в Испании и какие потери ветеранами несет там французская армия. И не только он это знал. Австрийцы действовали на этот раз с небывалой смелостью и силой. Первое большое сражение произошло при Абенсберге в Баварии. Австрийцы были отброшены, потеряв при этом больше 13 тысяч человек. Но дрались они очень храбро, гораздо лучше, чем при Арколе, чем при Маренго, чем при Аустерлице. Вторая битва - при Экмюле 22 апреля - кончилась новой победой Наполеона. Эрцгерцог Карл был отброшен за Дунай, понеся тяжкие потери. Затем маршал Ланн, завершая маневр, приступом взял Регенсбург. Наполеон, руководивший осадой, в разгаре боя был ранен в ногу. С императора сняли сапог, сделали наскоро перевязку, и он сейчас же велел посадить себя на лошадь и строго воспретил говорить о своей ране, чтобы не смутить солдат. Въезжая во взятый Регенсбург, он, улыбаясь, отдавал честь приветствовавшим его полкам, скрывая страшную боль. Эти бои под Экмюлем и Регенсбургом стоили австрийцам еще около 50 тысяч человек убитыми, ранеными, пленными, пропавшими без вести. В пять дней Наполеон выиграл пять кровопролитных битв.
Перейдя через Дунай и продолжая преследовать отступавшего Карла, Наполеон нагнал его в Эберсберге и здесь снова разбил его и отбросил. Наполеон при этом сжег город, причем часть населения (австрийцы утверждали, что половина населения) сгорела живьем. «Mы шли по месиву из жареного человеческого мяса», - говорит о прохождении французской кавалерии через развалины Эберсберга генерал Савари, герцог Ровиго. В этой покрывавшей улицы каше даже вязли копыта лошадей. Это произошло 3 мая. 8 мая Наполеон уже снова, как в 1805 г., ночевал во дворце австрийского императора в Шенбрунне, а 13 мая бургомистр Вены поднес императору ключи от австрийской столицы. Кампания, казалось, идет к быстрому концу. Но Карл, спасая армию, успел перебросить ее через венские мосты на левый берег Дуная, после чего сейчас же сжег мосты.
Эсслинг. Бой у зернохранилища
Наполеон решился на необычайно трудную операцию. Примерно в половине километра от венского (правого)берега на Дунае начинается отмель, ведущая к острову Лобау. Наполеон решил навести понтонный мост до этой отмели, переправить туда главные силы своей армии, поредевшей от битв и от оставления гарнизонов по пути, а затем уже без труда переправиться с этого острова через узенький рукав реки, отделяющий Лобау от левого (северного) берега Дуная. 17 мая переправа на Лобау совершилась. Затем Наполеон велел навести понтонный мост через узкий рукав, с острова на левый берег. Первым переправился корпус Ланна, вторым - корпус Массена. Оба маршала заняли две близлежавшие деревушки, Асперн и Эсслинг. И тут-то уже перешедшие корпуса и двигавшиеся за ними другие части французской армии подверглись нападению эрцгерцога Карла, разгорелась яростная битва, и, когда Ланн с кавалерией бросился рубить отступавших в полном порядке австрийцев, вдруг подломился мост, соединявший правый (венский) берег с островом, и французская армия внезапно лишилась непрерывно до той минуты подвозимых снарядов. Наполеон велел Ланну немедленно отступить. Отступление совершалось с боем, с большими потерями. Во время боя в маршала Ланна попало ядро, раздробившее и почти оторвавшее обе ноги. Он умер на руках Наполеона, на глазах которого во второй раз увидели слезы. Французская армия ушла обратно на Лобау, и сколько бы Наполеон ни утешал себя тем, что французы потеряли в этой битве всего 10 тысяч человек (а на самом деле гораздо больше), эрцгерцог Карл - 35 тысяч (на самом деле около 27 тысяч), но факт поражения и отступления был на этот раз налицо. Это произошло 21 и 22 мая.
Бежавшие из Вены австрийский двор и правительство ликовали и готовились к возвращению в столицу. Сам эрцгерцог Карл, талантливый и серьезный человек, не только не хвастался одержанной победой, но и раздражался всеми этими преувеличениями. Но во всяком случае это было уже не снятие осады с Акра в 1799 г. и даже не Эйлау в 1807 г. Третья по счету наполеоновская неудача была гораздо значительнее, поражение гораздо яснее. Наполеон знал, что в Германии прусский майор Шилль начал вдруг со своим гусарским полком нечто вроде партизанской войны против французов; что тирольский крестьянин Андрей Гофер ведет такую же партизанскую войну в тирольских горах; что очень неспокойно в Италии; что в Испании, хотя он там оставил около 300 тысяч солдат, лучшую часть великой армии, лютая борьба возгорелась с новой силой. Известие о битве под Эсслингом, об императоре, который якобы пойман, заперт на острове Лобау (так говорили в Европе, принимая свое желание за действительность), должно было вдохнуть новые силы во всех поднимавшихся отовсюду бойцов.
Наполеон не терял, однако, хладнокровия и бодрости. Казалось, единственное, что его огорчило в эти грозные дни,- это смерть маршала Ланна, но вовсе не проигрыш битвы. Он знал, что австрийские потери огромны под Эсслингом, что и в первую часть кампании, еще до Вены, австрийцы потеряли свыше 50 тысяч - гораздо больше, чем французы. Он рассчитывал, усиливая армию, разрабатывая дальнейшие планы войны и в то же время внимательно читая ежедневно поступавшие со всех концов его необъятной империи донесения. С любопытством он узнал, что папа Пий VII и его кардиналы проповедуют, будто Эсслингская битва есть кара божия всемирному угнетателю, тирану, обидчику и притеснителю церкви. Наполеон, несмотря на хлопоты, хорошо запомнил и принял к сведению поведение официального божьего наместника. Тревожные вести доходили до Наполеона из Англии в течение всего лета 1809 г. В Англии снарядили экспедицию с целью создать диверсию на севере Бельгии. 40 тысяч солдат и 30 тысяч моряков приняли участие в этой экспедиции, направившейся на остров Вальхерен. На короткое время англичанам удалось овладеть Флиссингеном, но в конце концов ничего из этой экспедиции не вышло, и после тяжелых потерь англичане отплыли обратно.
Наполеон то ездил в Вену, в Шенбрунн, то возвращался на остров Лобау. Он быстро вдохнул в солдат уверенность в близкой победе; в середине июня армия отдохнула, получила подкрепления, остров Лобау был великолепно укреплен. Император теперь окончательно удостоверился, что эрцгерцог Карл, все время бездействовавший, в самом деле не в состоянии напасть и что теперь только от него, Наполеона, зависит, когда дать решительный бой.
Окончив эти спешные военные дела и имея несколько дней для отдыха. Наполеон прежде всего обратил внимание на римского первосвященника. Пию VII пришлось горько раскаяться в той проницательности и особенно в той поспешности, с которой он усмотрел праведную длань господню в битве под Эсслингом. Еще 17 мая 1809 г., т. е. до этой битвы, появился декрет Наполеона, объявлявший, что г. Рим и все владения папы вообще отныне присоединяются к Французской империи. «Дано нами, в нашем императорском лагере в Вене. Наполеон». Так кончался этот декрет, отнимавший у римских пап то владение, которое, по знаменитому, хотя и подложному документу, сфабрикованному папами в средних веках, римский император Константин еще в начале IV в. будто бы «подарил» папе Сильвестру I.
Теперь же, после декрета, французы 10 июня окончательно заняли Рим, и папство лишилось всего, чем владело около полуторы тысяч лет. Папа был взят под стражу и увезен в Савону, на юг Франции.
Наполеон в битвепри Ваграме
Расправившись с папой, Наполеон приступил к последним военным приготовлениям. 2, 3 и 4 июля император перевел новые корпуса на остров Лобау и туда же велел перевезти больше 550 артиллерийских орудий. 5 июля Наполеон приказал начать переправу с острова Лобау на левый берег. Кроме прежней, пополненной армии, у него был теперь и еще подтянутый из Италии корпус Макдональда. Битва началась 5 июля 1809 г., и началась не так, как ждал эрцгерцог Карл, и не там, где можно было с большим вероятием ее ждать. У Наполеона было твердое правило: не делать того, чего может ждать враг. У французов было около 550-560 пушек, у австрийцев - несколько больше 500. Артиллерия с обеих сторон была прекрасно снабжена снарядами. Переправа массы войск через Дунай была совершена исключительно организованно. Битва была необычайно жестокой, и 5-го, а особенно 6 июля были моменты, опасные для Наполеона. Он находился в центре боя; маршалы Даву, Макдональд, Массена, начальник артиллерии генерал Друо действовали с такой отчетливостью, как редко бывает в таких колоссальных боях. После страшной канонады «колонна Макдональда», 26 батальонов в «каре», сторона которого равнялась тысяче метров, неся огромные потери, прорывает центр австрийской армии. За ней следуют резервы. Далее, на севере маршал Даву, направленный императором на село Ваграм, расположенное на высотах, с боем вошел в село, и вся австрийская армия была вслед за тем разгромлена. К вечеру 6 июля 1809 г. все было кончено. Австрийцы были отброшены. Не все бежали врассыпную, часть их сохранила строй. Конечно, разгром, который потерпела австрийская армия под Ваграмом, был ужасающим, не меньше, чем под Аустерлицем. Австрийцы потеряли в этот второй день убитыми, ранеными и пленными около 37 тысяч человек. Но и французские потери были велики, хотя и меньше, чем потери побежденных. В этом смысле победа была куплена дорого. В течение почти всей следующей недели продолжалось преследование разбитой австрийской армии. Наполеон двигался вслед за кавалерией, добивавшей отдельные австрийские части. Когда 11 июля он вступил в г. Цнайм, ему доложили, что у него испрашивает аудиенции князь Лихтенштейн, только что приехавший генерал-адъютант императора Франца. Франц просил о перемирии. Наполеон согласился, но на очень тяжких условиях: все те части Австрии, куда проник к моменту перемирия хоть небольшой отряд французов, очищаются немедленно австрийцами и остаются в залог в руках французов, пока не будет заключен окончательный мир. Лихтенштейн согласился на все условия.
Император АвстрииФранц I
Начались переговоры. На многое готов был павший духом император Франц, проклинавший теперь тех, кто его толкал полтора года на эту страшную борьбу, которая по кровопролитию далеко превзошла все войны, какие вела Австрия за всю свою историю после Тридцатилетней войны в XVII в. Со страхом вспоминали, как Наполеон наказал папу еще до Ваграмского боя. Что же он сделает с Австрией после Ваграма?
Притязания Наполеона оказались гораздо больше, чем после Аустерлица. Он потребовал уступки новых австрийских земель: Каринтии, Крайны, Истрии, Триеста и Триестской области, громадных земельных урезок на западе и северо-западе австрийских владений, части Галиции, контрибуции в 134 миллиона флоринов золотом. Австрийцы долго торговались, умоляли, хитрили. Победитель был неумолим. Он только сбавил контрибуцию и согласился взять 85 миллионов, да сделал некоторые ничтожные территориальные уступки с запрошенного. Все это время переговоров он жил в Шенбрунне. В Вене и во всей оккупированной Австрии наблюдалась полная покорность. Вспыхнувшие было после Эсслинга надежды теперь погасли и в Австрии и в Германии. Наполеон вставил в подготовлявшийся мирный трактат еще запрещение Австрии держать армию больше 150 тысяч человек. Франц и на это согласился.

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


В Потсдамский дворец к императору был позван министр иностранных дел Талейран, и ему было приказано немедленно разослать во все вассальные или полувассальные страны повеление Наполеона о блокаде.
В то же время император приказал маршалам произвести возможно полный систематический захват побережья Северного (Немецкого) и Балтийского морей. Наполеон вполне сознавал, какую чудовищную меру он решил пустить в ход. "Не дешево нам стоило поставить интересы частных лиц в зависимость от ссоры монархов и возвратиться после стольких лет цивилизации к принципам, которые характеризуют варварство первобытных времен; но мы были вынуждены противопоставить общему врагу то оружие, которым он пользуется",- так писал Наполеон в своем официальном послании к сенату Французской империи, которым оповещал сенат о континентальной блокаде. Послание было помечено тем же днем, как и декрет ("Берлин, 21 ноября 1806 г.").
Европа приняла декрет о блокаде с молчаливой и боязливой покорностью. После разгрома Пруссии еще никто как следует не успел опомниться, и многие со страхом считали свои дни и ждали гибели. Англия же поняла, что борьба теперь пошла не на жизнь, а на смерть. И она снова обратилась к той державе, к которой уже дважды обращалась" в 1798 и в 1805 гг. Снова Александру 1 обещана была финансовая поддержка, если он возобновит борьбу с Наполеоном и попытается спасти Пруссию. Обращался английский кабинет и к Австрии, но эта держава еще не оправилась от страшного аустерлицкого погрома и злорадно наблюдала за гибелью Пруссии, не решившейся в 1805 г. выступить на стороне третьей коалиции. Зато в Петербурге все оказалось вполне подготовленным к выступлению. Наполеон держал в изобилии во всех странах и столицах, а особенно в Петербурге, многочисленных шпионов и лазутчиков, которые представляли собой необычайное разнообразие, начиная от графов, князей и пышных великосветских дам и кончая шкиперами и лавочниками, лакеями и почтовыми чиновниками, докторами и курьерами. Через них Наполеон знал о переговорах Англии с Россией, о настроениях и приготовлениях Александра, об обещании новых английских золотых субсидий русскому царю в случае выступления России. Организовав временно центр управления своей громадной империи в Берлине, Наполеон не покладая рук начал работать разом над двумя трудными задачами: во-первых, над мерами по реализации только что провозглашенной континентальной блокады и, во-вторых, над подготовкой армии к предстоящей в близком будущем новой встрече с русскими войсками, которые должны были прийти на помощь погибающей Пруссии.
Наполеон велел оккупировать старые торговые приморские города - Гамбург, Бремен, Любек. Французские войска шли берегами Немецкого и Балтийского морей, занимая города и прибрежные села, арестовывая попадавшихся англичан, конфискуя английские товары, ставя всюду сторожевые пикеты и разъезды для ловли английской контрабанды. До сих пор Пруссия, Саксония и другие германские государства должны были доставлять средства для содержания французской великой армии, стоявшей в завоеванной стране. Теперь ганзейские города должны были содержать еще и французских таможенных чиновников и береговых стражников, поставленных по берегу Немецкого моря для борьбы против английского ввоза. Одновременно Наполеон энергично подготовлял вторжение в Польшу и новое выступление претив русских, двигавшихся уже к границам восточной Пруссии.
Выступление Александра диктовалось на этот раз более существенными мотивами, чем в 1805 г. Во-первых, на этот раз Наполеон грозил уже довольно явственно русским границам: его войска уже двигались от Берлина на восток. Во-вторых, одна делегация поляков за другой являлась в Потсдам к Наполеону, прося его о восстановлении самостоятельности Польши, и император французов, король Италии, протектор Рейнского союза явно не прочь был прибавить к своим трем титулам еще четвертый, связанный с Польшей. А это грозило отнятием у России Литвы и Белоруссии, а может быть, и Правобережной Украины. В-третьих, ясно было, что после декрета о континентальной блокаде Наполеон не успокоится, пока так или иначе не заставит Россию примкнуть к числу держав, выполняющих этот декрет, а разрыв торговли с Англией грозил разорительными последствиями для всего сбыта русского сельскохозяйственного сырья в Англию и для устойчивости тогдашней очень шаткой русской валюты. Словом, причин к войне против Наполеона нашлось достаточно даже и помимо желания как-нибудь отплатить за аустерлицкий разгром и позор. Готовились гораздо более серьезно, чем в аустерлицкую кампанию. С тревогой учитывали неслыханно быструю гибель Пруссии, сознавали, с каким сильным противником приходится иметь дело. Ни на чью реальную помощь при этом рассчитывать не приходилось: Пруссия как держава в тот момент, в конце 1806 г., уже почти не существовала.
В Петербурге было решено отправить против Наполеона в первую очередь 100 тысяч человек с главной массой артиллерии и с несколькими казачьими полками. Гвардия должна была тронуться из Петербурга несколько позже. Наполеон решил предупредить русскую армию. Уже в ноябре французы вступили в Польшу. Польское дворянство и немногочисленная торгово-ремесленная буржуазия встретила их появление с большим восторгом, уже наперед приветствуя в Наполеоне восстановителя польской самостоятельности, погибшей при трех разделах Польши в конце XVIII в. Но Наполеон относился к идее самостоятельности Польши довольно прохладно. Поляки были ему нужны в его громадной игре только как некоторый аванпост или буфер при столкновении с Россией и Австрией на востоке Европы (Пруссию он уже ни во что не считал). Но для этого необходимо было, чтобы Наполеон в своей внешней политике последовательно проводил революционные традиции буржуазной Франции. Между тем он никогда не ставил себе такой задачи, а разгромить царскую империю он тогда и не собирался. В данный момент Польша ему была нужна как источник пополнения и снабжения армии. Первого он добился использованием распространенных в польском мелком дворянстве и городской буржуазии симпатий к Франции как носительнице идей национальной свободы. Посредством строго проводимых реквизиций он сумел выкачать из страны довольно большие местные ресурсы.
Впоследствии Тильзитским миром Наполеон разрешил "польский вопрос", вновь переделив Польшу, отдавая своему новому союзнику, саксонскому королю, большую часть завоеваний прусской Польши в виде так называемого Великого герцогства Варшавского. Это была северная половина этнографической Польши, кроме Белостокского округа, переданного Александру. Пока что, при неопределенном положении, создавшемся в период до Тильзитского мира. Наполеону удалось создать французскую партию среди польских магнатов, которые раскачивались медленно, боясь репрессий России против их родственников - крупных помещиков в Литве, Белоруссии и на Украине. Военный министр временного правительства Польши, князь Иосиф Понятовский, получивший впоследствии звание французского маршала, заявил себя сторонником Наполеона не сразу.
Внутренняя политика Наполеона в Польше должна была означать шаг вперед по пути ее буржуазного развития. Параграф первый обнародованной им конституции Великого герцогства Варшавского гласил: "Рабство отменяется. Все граждане равны перед законом". Однако это была только фразеология, ибо "свободный земледелец", уезжающий из деревни, в которой он находился, должен был вернуть помещику земельную собственность. Среди крепостного крестьянства прусской Польши под влиянием свободных граждан - солдат французской армии - стали появляться признаки движения против помещиков. Но это движение и здесь не получило развития. Формальное "освобождение" крестьян не лишало помещиков власти.
Благодаря воскресшим надеждам на освобождение Польши от прусского господства, а в будущем и от австрийского владычества при перспективе "воссоединения" Литвы, Белоруссии и Украины французскую армию принимали в Польше с распростертыми объятиями. В Познани маршалу Даву устроили триумфальный прием. Всюду в этой провинции, даже там, куда еще не проникали французские войска, прусские власти были смещены и заменены поляками. Руководящую роль в начале движения против Пруссии сыграл вернувшийся из Франции участник восстания Костюшко, Выбицкий.
Движение в стране против пруссаков начало постепенно подниматься. Сначала среди формируемых войск преобладает дворянское ополчение, но уже в конце января 1807 г. на фронте на путях к Данцигу появились регулярные полки, "легия", генерала Домбровского, возвратившегося из Италии. В феврале 1807 г. насчитывалось уже 30 тысяч регулярных войск с кадрами из бывших унтер-офицеров и офицеров "польских легионов", созданных Бонапартом во время итальянской кампании 1796-1797 гг.
Но, вообще говоря, никакого общего вооруженного движения страны на помощь французам не произошло, и маршал Ланн писал Наполеону в Берлин из Польши, что особого толка от поляков ждать не приходится, они склонны к анархии и ничего прочного у них создать невозможно.
В конце ноября Наполеон получил известие, что передовые части русской армии вошли в Варшаву. Наполеон приказал Мюрату и Даву идти немедленно на Варшаву. Мюрат 28 ноября вошел с кавалерией в город, накануне оставленный пруссаками, ушедшими за Вислу и сжегшими за собою мост. Наконец и сам Наполеон появился в Польше, сначала в Познани, потом в Варшаве. Он заявил дворянству, явившемуся к нему на поклон, что сначала нужно заслужить право восстановления Польши. Он хотел было выписать в Польшу из Парижа знаменитого Тадеуша Костюшко, национального героя тогдашней Польши, борца против разделов Польши при Екатерине. Но Костюшко ставил условия, имевшие целью оградить будущую свободу Польши от самого Наполеона, которого Костюшко считал деспотом. Фуше, ведший переговоры с польским патриотом, почтительнейше вопрошал императора, что же сказать Костюшко. "Скажите ему, что он дурак!"- ответил император. Он решил обойтись собственными силами, не надеясь уже на всеобщее восстание в Литве и Белоруссии против царской России.
Началась борьба с русскими. Выйдя из Варшавы, Наполеон атаковал русских. После нескольких стычек 26 декабря 1806 г. произошла битва при Пултуске (на реке Нареве). Русскими командовал генерал Беннигсен. Александр относился к нему с той смесью антипатии и боязни, как вообще ко всем убийцам Павла (хотя все они были только его сообщниками в этом убийстве), но назначил его за неимением более подходящего человека. Французскими войсками командовал маршал Ланн. Сражение окончилось без явного перевеса в ту или иную сторону, и, как всегда в таких случаях бывает, обе стороны рапортовали своим государям о победе. Ланн донес Наполеону, что русские с тяжелыми потерями отброшены от Пултуска, а Беннигсен донес Александру, что он разбил самого Наполеона (которого и в помине не было ни в Пултуске, ни даже в далекой окружности от Пултуска).
Но французы уже по этому сражению увидели, что им придется иметь дело не с пруссаками, павшими духом, а со свежими, стойко борющимися русскими войсками.
Наполеон расположился зимними лагерями в Польше, подтягивая из Франции подкрепления. К русской армии тоже подходили новые силы из внутренних губерний.
Всего в Польше у Наполеона было около 105 тысяч человек, из них около 30 тысяч были расположены гарнизонами в городах и оставлены на всякий случай заслоном между Торном и Грауденцем против возможного движения из Мемеля, хотя у Фридриха-Вильгельма почти никаких сил не было. Беннигсен располагал 80-90 тысячами. Обе стороны искали встречи.
Наполеон в битвепри Прейсиш-Эйлау
Она произошла 8 февраля 1807 г. при г. Эйлау (точнее Прейсиш-Эйлау) в восточной Пруссии. Наполеон лично командовал французской армией.
Битва при Эйлау, одна из самых кровопролитных битв того времени, превосходящая в том отношении почти все сражения, до тех пор данные Наполеоном, кончились вничью. Беннигсен потерял больше трети армии. Огромные потерн были и у Наполеона. Русская артиллерия в этом сражении оказалась гораздо многочисленнее французской, и не все маршалы вовремя подошли к месту действия. Почти весь корпус маршала Ожеро был истреблен русским артиллерийским огнем. Сам Наполеон с пехотными полками стоял на кладбище Эйлау, в центре схватки, и чуть не был убит русскими ядрами, падавшими вокруг него. На его голову сыпались поминутно ветки деревьев, обламываемые пролетавшими ядрами и пулями. Наполеон всегда считал, что главнокомандующий не должен рисковать своей жизнью без самой крайней необходимости. Но тут, под Эйлау, он видел, что снова, как под Лоди, как на Аркольском мосту, наступила именно эта крайняя необходимость. Но там, под Лоди или под Арколе, нужно было броситься первому на мост, чтобы этим порывом и жестом увлечь замявшихся гренадер за собой, под Эйлау же требовалось заставить свою пехоту стоять терпеливо часами под русскими ядрами и не бежать от огня.
Наполеон и окружавшие его видели, что только личное присутствие императора удерживает пехоту в этом ужасающем положении. Император остался неподвижно на месте, отдавая новые и новые приказания через тех редких адъютантов, которым удавалось уцелеть при приближении к тому страшному месту, где стоял окруженный несколькими ротами пехоты Наполеон. У его ног лежало несколько трупов офицеров и солдат. Пехотные роты, вначале окружавшие императора, постепенно истреблялись русским огнем и заменялись подходившими егерями, гренадерами гвардии и кирасирами. Наполеон отдавал приказания хладнокровно и дождался в конце концов удачной атаки всей французской кавалерии на главные силы русских. Эта атака спасла положение. Кладбище Эйлау осталось за французами, центр боя перенесся в другие места громадного пространства, где происходило сражение.
Фрагмент битвы при Прейсиш-Эйлау
Когда мрак ночи окутал поле, французы считали себя победителями, потому что Беннигсен отошел. Наполеон в своих бюллетенях говорил о победе. Но, конечно, он первый понимал, что никакой настоящей победы он в этот кровавый день не одержал, хотя и потерял большое количество людей. Он знал, что русские потеряли гораздо больше, чем он (хотя, впрочем, вовсе не половину своей армии, как утверждали французы). Но Наполеон понимал, что Беннигсен сохранил еще грозное, очень боеспособное войско и нисколько не считает себя побежденным, а, напротив, тоже трубит о своей победе.
"В течение четырех месяцев мы не могли добиться никакого результата с русскими, и господь знает, когда мы их настигнем!"- так писал Коленкур, герцог Виченцский, вовсе не склонный, вообще говоря, терять бодрость духа. На парижской бирже после Эйлау сразу пали все государственные облигации. Вдали от Франции, лицом к лицу с русской армией, которая нанесла ему ничуть не менее жестокий удар, чем сама от него получила. Наполеон должен был готовиться к решающей схватке. Неудача или даже новая нерешительная битва вроде второго Эйлау могла стать началом всеевропейского восстания против завоевателя.
Стояла зима, холодная, туманная, нужно было расположиться лагерями в дотла разоренной Польше и восточной Пруссии. Госпитали были переполнены тяжелораненными после Эйлау. С полей битв на много километров вокруг шли миазмы от десятков тысяч разложившихся и неубранных трупов, вынуждая уходить подальше.
Наполеон решил выжидать наступления весны для возобновления военных действий. Непрерывно лично контролируя и ревизуя самые далекие пункты громадного района, он посещал госпитали, следил за подвозом провианта, комплектовал поредевшие ряды своей армии новыми силами-подходившими из Франции новобранцами. Император принимал во внимание, что русские почти у себя дома, в двух шагах от своих границ, а он отдален от Франции всей толщей,- правда, побежденных, почти покоренных,- тайно ненавидевших его европейских государств. Необходимые жизненные припасы приходилось получать издалека. Местные жители, вконец разграбленные войсками, сами умирали голодной смертью, бродили вокруг французских лагерей с. женами и детьми, выпрашивая подаяние.
Наполеон не желал проводить эту зиму в комфорте одного из занятых им городов, в Познани, в Бреславле или в роскошном варшавском дворце. Ему хотелось личным примером подбодрить солдат в этом тяжелом походе. "Я не снимал ни разу сапог в течение 15 дней... Мы - среди снега и грязи, без вина, без водки, без хлеба, едим картошку и мясо, делаем долгие марши и контрмарши, без всяких удобств, бьемся обыкновенно штыковым боем или под картечью, раненых везут в открытых санях на расстоянии 50 лье... Мы ведем войну изо всех сил и во всем ее ужасе",- так писал император с этих зимних стоянок своему брату Жозефу, которого он назначил королем неаполитанским.
Месяцы невольного военного затишья были для Наполеона временем самой кипучей деятельности. Почти каждые 3-4 дня прибывали курьеры из Парижа, из Амстердама, из Милана, из Неаполя, из Берлина с докладами министров, с реляциями маршалов и наместников, с донесениями послов. Самодержавно правя несколькими большими государствами. Наполеон всегда оставлял за собой окончательное решение по всем существенным вопросам. Жил он то в амбаре (в Остероде), то в крестьянской избе и там читал бумаги и диктовал приказы и резолюции. В течение дня он писал приказ об усилении таможенного надзора и подписывал с изменениями устав института для офицерских дочерей, делал выговор голландскому королю, другому своему брату, Людовику, или требовал от баварского короля усилить надзор в Тироле. Приказывал испанским Бурбонам увеличить прибрежную охрану и, одновременно следя за литературой, гневался на нелепые, по его мнению, литературные взгляды журнала "Mercure de France" и приказывал министру полиции Фуше немедленно переменить все литературные мнения этого журнала, а уж кстати подыскать нового редактора, и чтобы новый редактор был умный. Он осведомлялся и о шелковом производстве в Лионе и почему позволяют парижским актрисам государственного театра интриговать друг против друга и этим вредить делу. Приказывал изгнать из Парижа г-жу Сталь за либеральный образ мыслей и проверял отчеты и доклады министерства финансов и обнаруживал в них ошибки и неточности. Увольнял и назначал чиновников в Италии, отдавал распоряжения о бдительном наблюдении за Австрией и австрийскими военными приготовлениями и назначал ревизии в города и села Пруссии.
Все эти бесчисленные и разнохарактерные дела решались Наполеоном ясно, точно, без всяких замедлений, и он не только решал те дела, которые ему присылались министрами, генералами, послами, но и сам ставил новые вопросы и срочно приказывал разработать соответствующие доклады. Курьеры летели сломя голову в указанном направлении, и приказание исполнялось. Все это делалось Наполеоном одновременно с главными его трудами по дипломатической и военной подготовке наступающей весенней кампании.
Наполеону блистательно удалось то, к чему он стремился уже с конца 1806 г.: он побудил султана турецкого, объявившего России войну, к более энергичным действиям. Он написал султану (в марте 1807 г.) письмо, очень ловко составленное, а перед тем искусно сумел поссорить султана Селима и с Англией, так что Селим повел себя гораздо энергичнее. Это отвлекало часть русских сил от Вислы и Немана, где должна была решиться участь кампании.
Вел Наполеон некоторое время и переговоры с укрывавшимся в Кенигсберге прусским двором. Его условия показались слишком жестокими Фридриху-Вильгельму III, который после Эйлау несколько воспрянул духом. Переговоры были прерваны королем по настоянию Александра. А 26 апреля король лично повидался с Александром в Бартенштейне и стал совсем непримирим: он выставил условия, на которые Наполеон ни за что не пошел бы даже после тяжкого поражения.
Наполеон не признавал, что на войне могут быть мелочи, и поэтому все взвесил, все предусмотрел, зная, от каких мелочей иногда зависит исход боя в решительной момент. Новые солдаты, новая артиллерия, огнеприпасы подходили в императорские лагери и распределялись самим Наполеоном по корпусам. Он в свое время издал ряд постановлений и заключил целую серию договоров, по которым пополнялась теперь его армия немцами, итальянцами, голландцами.
Европа в тот момент до такой степени была запугана, что Наполеон делал решительно все, что заблагорассудится, даже с теми державами, которые вовсе ни с ним и ни с кем вообще не воевали. Так, например, работая над пополнением армии к предстоящему новому столкновению с русскими войсками. Наполеон установил, что от Испании можно потребовать около 15 тысяч человек (не имея, впрочем, на то ни малейших прав или оснований, тем более что Испания вовсе и не состояла в войне ни с Пруссией, ни с Россией). Немедленно в Мадрид летит бумага, в которой Наполеон обращает внимание испанского министра дона Годоя на то, что эти 15 тысяч человек, "абсолютно бесполезные" сами по себе, ему Наполеону, напротив, были бы очень полезны. Этот аргумент (других не было, да и быть не могло) показался испанскому правительству настолько убедительным, что требуемые 15 тысяч испанцев были немедленно отправлены к Наполеону в восточную Пруссию, а отчасти на север Германии. К маю 1807 г. у Наполеона в распоряжении было восемь маршалов, в корпусах которых числилось 228 тысяч человек, да еще около 170 тысяч стояли в оккупированной Пруссии, пока не привлеченные к участию в начинавшейся весенней кампании. Дела с провиантом весной поправились. 26 мая сдался маршалу Лефевру Данциг после сравнительно продолжительной осады, и там было найдено огромное количество провианта и запасов всякого рода. Близилась развязка. Русская армия, за эти месяцы (после Эйлау) также пополненная численно, была гораздо хуже снабжена, чем великая армия Наполеона. Злоупотребления происходили, конечно, и во французской армии; преследуя воров и взяточников, спекулянтов и подрядчиков, недобросовестных финансистов и скупщиков. Наполеон все-таки в этой борьбе победы не одержал, и во Франции даже говорили, что эти воры только усмехаются, когда при них называют императора "непобедимым". Только что говорилось, как трудно жилось французам в этой разоренной стране зимой 1807 г.; русским жилось, вне всякого сравнения, еще хуже. Русские солдаты голодали, холодали, умирали.
Александр I страшился нового Аустерлица. В русских правящих и придворных кругах давно уже возникла мысль о необходимости напрячь не только материальные, но и все духовные силы русского народа и воодушевить его к великой борьбе. Курьезнейшие последствия имела эта мысль. На предмет одушевления народа обратились к синоду. Синод - неизвестно, по чужому ли внушению или под наитием собственного наплыва мыслей,- решился на странный поступок, повергший тогда многих в полное недоумение. Появилось послание ко всем православным христианам от их духовных пастырей, в котором сообщалось, что Наполеон есть предтеча антихриста, что он - исконный враг веры христовой, создатель еврейского синедриона, что он в свое время отрекся от христианства и предался Магомету (это был намек на Египет и Сирию), что войну с Россией он затеял и ведет с прямой и главной целью разрушить православную церковь.
Таково было главное содержание этого изумительного документа, который читался во всех церквах России с церковного амвона. Не успела эта идеологическая подготовка России к борьбе с антихристовым воинством должным образом развернуться, как уже пробил решительный час.
С начала мая, по приказу Наполеона, все части, находившиеся в городах и деревнях, выступили в лагери, и вскоре армия была в полной боевой готовности. Не зная этого, Беннигсен решил начать наступление в начале июня. Его очень торопил приехавший к армии Александр I, основываясь на преувеличениях самого же Беннигсена, который, приукрашивая свое первоначальное повествование о битве под Эйлау, довел, наконец, царя до убеждения, будто Наполеону был нанесен 8 февраля страшный удар и что теперь, когда зима кончилась и дороги стали проходимыми, не следует терять времени.

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


Следует, кстати, заметить, что в последние 15-20 лет в медицинских журналах во Франции и Германии несколько раз высказывалось мнение, будто последней болезнью Наполеона был вовсе не рак, а особая тропическая болезнь, зародыш которой был захвачен им еще в молодости, во время похода в Египет и Сирию, развившаяся, когда он попал в тропики.
5 апреля доктор Арнотт уведомил свиту Наполеона в лице маршала Бертрана и графа Монтолона, что положение больного крайне серьезно. Когда боли несколько ослабевали, Наполеон старался поддержать бодрость в окружающих.
Он острил над своей болезнью: «Рак - это Ватерлоо, вошедшее внутрь».
13 апреля он приказал графу Монтолону писать под его диктовку завещание, которое 15 апреля переписал и подписал своей рукой. Там между прочим содержатся те строки, которые теперь красуются на мраморной доске в парижском Дворце инвалидов, в соборе, где с 1840 г. находился саркофаг с останками императора: «Я желаю чтобы мой прах покоился на берегах Сены, среди французского народа, который я так любил». Мармона, Ожеро, Талейрана и Лафайета он назвал в этом завещании изменниками, которые два раза помогли врагам Франции одержать победу: Ожеро - очевидно, за резкую ссору с ним в апреле 1814 г., Лафайета - за оппозицию в палате в июне 1815 г. Эти два суровых приговора не были впоследствии санкционированы даже самыми горячими приверженцами императора, но за Мармоном и Талейраном эта квалификация утвердилась. Большинство остальных пунктов завещания касалось денежных сумм, назначенных разным лицам: Бертрану - полмиллиона, слуге Маршану - 400 тысяч, другим, служившим ему на острове,- по 100 тысяч каждому, столько же Лас-Казу и многим генералам и сановникам, оставшимся во Франции, но лично ему известным своей преданностью, и т. д. А главную часть своих имуществ, в общей сумме до 200 миллионов франков золотом, он завещал: половину - «офицерам и солдатам», сражавшимся под его знаменем, а другую половину - местностям Франции, пострадавшим от нашествий 1814 и 1815 гг. Есть и пункт, посвященный англичанам и Гудсону Лоу: «Я умираю преждевременно, убитый английской олигархией и ее наемником. Английский народ не замедлит отомстить за меня». Сыну он завещал никогда не выступать против Франции и помнить девиз: «Все для французского народа».
Он был совершенно спокоен, диктуя, а потом лично переписывая это завещание. Спустя три дня он продиктовал Монтолону письмо, которым тот должен был уже после его смерти уведомить губернатора о случившемся и требовать от англичан доставления всей свиты и слуг с острова Св. Елены в Европу.
В четыре часа ночи 21 апреля он вдруг стал диктовать Монтолону проект переустройства национальной гвардии во Франции в целях наиболее рационального ее использования при обороне территории от неприятельского нашествия. 2 мая доктора Арнотт, Шорт и Майкельс сказали свите, что смерть совсем уже близка. Мучения так усилились, что в ночь на 5 мая он в полубреду бросился с постели и, конвульсивно сдавив с необычайной силой Монтолона, упал с ним на пол. Его уложили, и он уже не приходил больше в создание, а лежал несколько часов подряд неподвижно, с открытыми глазами и не стонал. Он, впрочем, и раньше во время самых страшных приступов боли почти не стонал) а только метался. В комнате Наполеона - одни у постели, другие у дверей - собрались его свита и служители. Наполеон шевелил губами, но почти ничего нельзя было расслышать явственно; на океане свирепствовал в этот день страшнейший шторм, вырывавший с корнем деревья, снесший несколько домов на острове и сотрясавший всю Лонгвудскую усадьбу.
Губернатор острова Гудсон Лоу и офицеры английского гарнизона, узнав о начале агонии, прибыли спешно и находились в других комнатах дома. Последние слова, которые удалось расслышать стоявшим близко от постели, были: «Франция... армия... авангард...»
Перед вечером, в шесть часов, 5 мая 1821 г. Наполеон скончался.
Плачущий слуга Маршан принес сохранявшуюся у него старую шинель, в которой Наполеон был 14 июня 1800 г., в день битвы под Маренго, и накрыл его тело. После этого вошли губернатор и офицеры и низко поклонились покойнику. Затем были впущены Бертраном и Монтолоном и комиссары держав, которые теперь в первый раз за все годы своего пребывания на острове вошли в дом императора, не допускавшего их к себе.
Через четыре дня гроб вынесли из Лонгвуда. В похоронном шествии, кроме свиты и служителей, принял участие весь гарнизон в полном составе, а также все матросы и морские офицеры, все гражданские чиновники с губернатором во главе и почти все население острова. Когда гроб опускали в могилу, раздался гром пушечных салютов: англичане отдали мертвому императору последнюю воинскую почесть.
Предыдущая глава
Оглавление
Следующая глава

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


Бонапарт двинулся из Египта в Сирию, навстречу туркам. Жестокости в Египте он счел наилучшим методом, чтобы вполне обеспечить тыл во время нового далекого похода.
Наполеон в городе Яффа
Поход в Сирию был страшно тяжел, особенно вследствие недостатка воды. Город за городом, начиная от Эль-Ариша, сдавался Бонапарту. Перейдя через Суэцкий перешеек, он двинулся к Яффе и 4 марта 1799 г. осадил ее. Город не сдавался. Бонапарт приказал объявить населению Яффы, что если город будет взят приступом, то все жители будут истреблены, в плен брать не будут. Яффа не сдалась. 6 марта последовал штурм, и, ворвавшись в город, солдаты принялись истреблять буквально всех, кто попадался под руку. Дома и лавки были отданы на разграбление. Спустя некоторое время, когда избиения и грабеж уже подходили к концу, генералу Бонапарту было доложено, что около 4 тысяч уцелевших еще турецких солдат при полном вооружении, большей частью арнауты и албанцы по происхождению, заперлись в одном обширном, со всех концов загороженном месте и что когда французские офицеры подъехали и потребовали сдачи, то эти солдаты объявили, что сдадутся только, если им будет обещана жизнь, а иначе будут обороняться до последней капли крови. Французские офицеры обещали им плен, и турки вышли из своего укрепления и сдали оружие. Пленников французы заперли в сараи. Генерал Бонапарт был всем этим очень разгневан. Он считал, что совершенно незачем было обещать туркам жизнь. "Что мне теперь с ними делать? - кричал он.- Где у меня припасы, чтобы их кормить?" Не было ни судов, чтобы отправить их морем из Яффы в Египет, ни достаточно свободных войск, чтобы конвоировать 4 тысячи отборных, сильных солдат через все сирийские и египетские пустыни в Александрию или Каир. Но не сразу Наполеон остановился на своем страшном решении... Он колебался и терялся в раздумье три дня. Однако на четвертый день после сдачи он отдал приказ всех их расстрелять. 4 тысячи пленников были выведены на берег моря и здесь все до одного расстреляны. "Никому не пожелаю пережить то, что пережили мы, видевшие этот расстрел",- говорит один из французских офицеров.
Тотчас после этого Бонапарт двинулся дальше, к крепости Акр, или, как французы ее чаще называют, Сен-Жан д'Акр. Турки называли ее Акка. Особенно мешкать не приходилось: чума гналась по пятам за французской армией, и оставаться в Яффе, где и в домах, и на улицах, и на крышах, и в погребах, и в садах, и в огородах гнили неприбранные трупы перебитого населения, было, с гигиенической точки зрения, крайне опасно.
Осада Акра длилась ровно два месяца и окончилась неудачей. У Бонапарта не было осадной артиллерии; обороной руководил англичанин Сидней Смит; с моря англичане подвозили и припасы и оружие, турецкий гарнизон был велик. Пришлось, после нескольких неудавшихся приступов, 20 мая 1799 г. снять осаду, за время которой французы потеряли 3 тысячи человек. Правда, осажденные потеряли еще больше. После этого французы пошли обратно в Египет.
Тут следует отметить, что Наполеон всегда (до конца дней) придавал какое-то особое, фатальное значение этой неудаче. Крепость Акр была последней, самой крайней восточной точкой земли, до которой суждено ему было добраться. Он предполагал остаться в Египте надолго, велел своим инженерам обследовать древние следы попыток прорытия Суэцкого канала и составить план будущих работ по этой части. Мы знаем, что он писал воевавшему как раз тогда против англичан майсорскому султану (на юге Индии), обещая помощь. У него были планы сношений и соглашений с персидским шахом. Сопротивление в Акре, беспокойные слухи о восстаниях сирийских деревень, оставленных в тылу, между Эль-Аришем и Акром, а главное, невозможность без новых подкреплений так страшно растягивать коммуникационную линию - все это положило конец мечте об утверждении его владычества в Сирии.
Обратный путь был еще тяжелее, чем наступление, потому что был уже конец мая и приближался июнь, когда страшная жара в этих местах усиливалась до невыносимой степени. Бонапарт останавливался не надолго, чтобы так же жестоко, как он всегда это делал, покарать сирийские деревни, которые находил нужным покарать.
Любопытно отметить, что во время этого тяжкого обратного пути из Сирии в Египет главнокомандующий делил с армией все трудности этого похода, не давая себе и своим высшим начальникам никакой поблажки. Чума наседала все более и более. Чумных оставляли, но раненых и больных не чумой брали с собой дальше. Бонапарт велел всем спешиться, а лошадей, все повозки и экипажи предоставить под больных и раненых. Когда после этого распоряжения его главный заведующий конюшней, убежденный, что для главнокомандующего должно сделать исключение, спросил, какую лошадь оставить ему, Бонапарт пришел в ярость, ударил вопрошавшего хлыстом по лицу и закричал: "Всем идти пешком! Я первый пойду! Что, вы не знаете приказа? Вон!"
За этот и подобные поступки солдаты больше любили и на старости лет чаще вспоминали Наполеона, чем за все его победы и завоевания. Он это очень хорошо знал и никогда в подобных случаях не колебался; и никто из наблюдавших его не мог впоследствии решить, что и когда тут было непосредственным движением, а что - наиграно и обдумано. Могло быть одновременно и то и другое, как это случается с великими актерами. А Наполеон в актерстве был действительно велик, хотя на заре его деятельности, в Тулоне, в Италии, в Египте, это его свойство стало открываться пока лишь очень немногим, лишь самым проницательным из самых близких. А среди его близких было тогда мало проницательных.
14 июня 1799 г. армия Бонапарта вернулась в Каир. Но недолго еще суждено было если не всей армии, то ее главнокомандующему оставаться в завоеванной им и покорившейся стране.
Блестящая победа под Абукиром.Мало кто уцелел из турецкого десанта.
Не успел Бонапарт отдохнуть в Каире, как пришла весть, что близ Абукира, там, где за год до того Нельсон уничтожил французские транспорты, высадилась турецкая армия, присланная освободить Египет от французского нашествия. Сейчас же он выступил с войсками из Каира и направился на север к дельте Нила. 25 июля он напал на турецкую армию и разгромил ее. Почти все 15 тысяч турок были перебиты на месте. Наполеон приказал в плен не брать, а истребить всех. "Эта битва - одна из прекраснейших, какие я только видел: от всей высадившейся неприятельской армии не спасся ни один человек",- торжественно писал Наполеон. Французское завоевание этим казалось вполне упроченным на ближайшие годы. Ничтожная часть турок спаслась на английские суда. Море по-прежнему было во власти англичан, но Египет прочнее, чем когда-либо, был в руках Бонапарта.
И тут произошло внезапное, никем не предвиденное событие. Долгие месяцы отрезанный от всякого сообщения с Европой, Бонапарт из случайно попавшей в его руки газеты узнал потрясающие новости: он узнал, что, пока он завоевывал Египет, Австрия, Англия, Россия и Неаполитанское королевство возобновили войну против Франции, что Суворов появился в Италии, разбил французов, уничтожил Цизальпинскую республику, движется к Альпам, угрожает вторжением во Францию; в самой Франции - разбои, смуты, полное расстройство; Директория ненавистна большинству, слаба и растерянна. "Негодяи! Италия потеряна! Все плоды моих побед потеряны! Мне нужно ехать!" - сказал он, как только прочел газету.
Решение было принято сразу. Он передал верховное командование армией генералу Клеберу, приказал в спешном порядке и строжайшей тайне снарядить четыре судна, посадил на них около 500 отобранных им людей и 23 августа 1799 г. выехал во Францию, оставив Клеберу большую, хорошо снабженную армию, исправно действующий (им самим созданный) административный и налоговый аппарат и безгласное, покорное, запуганное население огромной завоеванной страны.
Предыдущая глава
Оглавление
Следующая глава

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


Англия, и только Англия, стоит на дороге. Смертельный поединок между Наполеоном и Англией мог кончиться лишь гибелью одного из противников. Но тщетно Наполеон пытался превратить свой поединок в борьбу всего европейского континента против Англии. Блокада больно (и чем дальше, тем больнее), била одним концом по Англии, а другим по континенту. Наполеон знал это, но именно это-то и приводило его уже не в смущение, как до Тильзита, уже не в беспокойство и раздражение, как после Тильзита, а в нескрываемое бешенство.
Гнев его в эти годы направлялся прежде всего против тайных нарушителей континентальной блокады,- явных, открытых ослушников не было на всем континенте Европы, если не считать испанского повстанческого правительства, образовавшегося на самом юге Пиренейского полуострова. Расправа была короткая. Контрабандистов расстреливали, конфискованные английские товары сжигали, мирволящих контрабанде монархов Наполеон сгонял прочь с престола.
В 1806 г. Наполеон назначил королем Голландии своего младшего брата Людовика. Новый король понимал, что полное прекращение торговых связей с Англией грозит голландской торговой буржуазии, сельскому хозяйству, торговому мореплаванию полнейшим разорением и что с Голландией эта хозяйственная катастрофа случится гораздо .раньше, чем с другими, потому что с тех пор, как англичане отняли у нее все ее колонии (именно после установления над ней французского владычества), Голландия в значительной степени зависела в своих торговых оборотах от сбыта в Англию водок, сыров, тонкого полотна и от получения из Англии колониальных товаров. Все это заставляло Людовика Бонапарта смотреть сквозь пальцы на контрабандную торговлю голландского побережья с англичанами.
После нескольких грозных выговоров Наполеон лишил своего брата престола, Голландское королевство объявил уничтоженным, а Голландию присоединил в 1810г. особым декретом к Французской империи и разделил ее на департаменты, куда и назначил префектов. Донесли ему, что ганзейские города - Гамбург, Бремен и Любек - недостаточно строго борются с контрабандой и что его представитель в Гамбурге, Бурьен, берет взятки за попустительство. Наполеон немедленно отставил Бурьена, а ганзейские города тоже присоединил к Французской империи.
Он выгонял маленьких немецких самодержцев, имевших владения на берегу моря, не потому, что они в чем-либо провинились, а потому, что доверял только себе самому. Изгнал он герцога Ольденбургского и присоединил Ольденбург к своим владениям, хотя это и вызвало большое недовольство императора Александра, с которым Ольденбургский был в родстве.
Континентальная блокада тяжко сказывалась на потребительской массе всей Центральной Европы и, кроме того, вконец разоряла торговую буржуазию и судовладельцев ганзейских городов и всего морского побережья северной Германии. Даже в совсем задавленной цензурными строгостями печати покоренных стран это иногда обиняком проскальзывало. «Политические статьи, печатающиеся в Германии, всегда будут требовать внимания со стороны французского правительства,- докладывалось министру полиции в 1810 г.,- немец любит политические рассуждения, он читает с жадностью свои многочисленные газеты, ежемесячники, альманахи и календари, не говоря уже о брошюрах, драмах и романах, в которых ловкие авторы умеют представить Рейнский союз как рабство, союз Франции и Австрии как результат взаимного истощения, Англию как непобедимую страну, русских как наследников всемирной монархии». Неладно, с цензурной точки зрения, обстоит дело и с Голландией, вконец разоренной континентальной блокадой, потому что она, можно сказать, и жила главным образом морской торговлей. В Голландии тоже наблюдается тот же порок, как и в северной Германии: «в ней слишком много газет»,- читаем мы в другом докладе по полиции.
Но с газетами Наполеону справиться было совсем легко,- этим он никогда не затруднялся. Гораздо замысловатее было осуществить полностью блокаду на деле.
Трудности затеянного дела обступали Наполеона со всех сторон: оказалось, что найти для всего колоссального побережья Европы несколько десятков тысяч таможенных чиновников, жандармов, полицейских и вообще чиновников всякого рода и всякого ранга, которые честно, неподкупно и ретиво исполняли бы свои обязанности, было гораздо труднее, чем расправиться с мирволящим королем или плутующим наместником. За кофе, за какао, за сахар, за перец, за пряности европейская потребительская масса платила в пять, в восемь, в двенадцать раз больше, чем до блокады,- и она получала эти товары, хотя и не в прежнем количестве. За красящее индиго, за хлопок, без которого останавливались мануфактуры, французские, саксонские, бельгийские, чешские, прирейнские бумагопрядильщики и ситценабивщики платили в пять и в десять раз дороже, и они получали эти товары, хотя тоже не в таком количестве, как прежде. Куда же шла эта чудовищная искусственная прибыль? Во-первых, в карманы английских судовладельцев и контрабандистов и, во-вторых, в карманы наполеоновских таможенных чиновников и жандармов. Когда дежурному объездному пикету или таможенному чиновнику предлагали за то, чтобы они согласились одну ночь спокойно проспать, сумму, равную их жалованию за пять лет, или когда жандарму за то, чтобы он погулял в течение трех часов подальше от данного прибрежного места, предлагали тонкого сукна на 500 франков золотом и сахарного песка на другие 500 франков, то соблазн оказывался слишком велик.
Наполеон это знал и видел, что на этом фронте ему победить будет труднее, чем при Аустерлице, Иене или Вагра-ме. Он назначал и посылал ревизоров и контролеров, и постоянных и чрезвычайных, но и их подкупали. Он смещал и отдавал под суд, но заместитель продолжал дело смещенного и осужденного и только старался быть осторожнее. Тогда император придумал новую меру. Начались повальные обыски уже не только в прибрежных городах и селах, но и далеко в центре Европы, в магазинах, складах, конторах. Конфисковались все товары «английского происхождения», причем обязанность доказывать неанглийское их происхождение возлагалась на владельцев этих товаров. В панике разоряемые владельцы наиболее подозрительных в данном случае колониальных продуктов старались доказать, что эти товары американского, а не английского происхождения. И действительно, американцы делали в это время золотые дела, покрывая своим флагом и сбывая привозимые на их судах английские товары.
Тогда Наполеон трианонским запретительным тарифом 1810 г. сделал легальную торговлю колониальными продуктами невозможной, откуда бы они ни происходили. И вот по всей Европе запылали костры: не веря таможенным чиновникам, полиции, жандармам, властям крупным и мелким, начиная от королей и генерал-губернаторов и кончая ночными сторожами и конными стражниками, Наполеон приказал публично сжигать все конфискованные товары. Толпы народа угрюмо и молчаливо, по свидетельству очевидцев, глядели на высокие горы ситцев, тонких сукон, кашемировых материй, бочек сахара, кофе, какао, цибиков чая, кип хлопка и хлопковой пряжи, ящиков индиго, перца, корицы, которые обливались и обкладывались горючим веществом и публично сжигались. «Цезарь безумствует»,- писали английские газеты под впечатлением слухов об этих зрелищах. Наполеон решил, что только физическое уничтожение всех этих привозных сокровищ может сделать контрабанду в самом деле убыточным предприятием и распространить риск не только на тех, кто берется в глухую ночь выгрузить в укромном местечке, под утесом на пустынном берегу, привезенный товар, но и на богатых купцов Лейпцига, Гамбурга, Страсбурга, Парижа, Антверпена, Амстердама, Генуи, Мюнхена, Варшавы, Милана, Триеста, Венеции и т, д., которые перекупают, спокойно сидя у себя в конторе, этот контрабандный товар уже из третьих и четвертых рук.
Некоторая часть буржуазии как Французской империи, так и вассальных стран сумела выкачивать громадные прибыли и в этих условиях, она продолжала в общем похваливать континентальную блокаду и одобрять все меры императора против тайного подвоза английских товаров. В особенности были довольны металлурги. Но уже среди текстильных фабрикантов раздавались наряду с похвалами и жалобы: без хлопка все-таки нельзя было делать ситцы, без индиго все-таки нельзя было красить материи.
Что касается буржуазии торговой и ремесленников, занятых производством предметов роскоши, то здесь ропот был еще сильнее: с грустью вспоминали те недолгие месяцы Амьенского мира 1802-1803 гг., когда тысячи богатых англичан хлынули в Париж и разом раскупили чуть ли не все изделия столичных ювелиров и чуть ли не весь бархат и шелк на лионских складах. Жаловались на бесконечные войны, разорявшие былых европейских клиентов. Еще больше роптала вся потребительская масса, жестоко переплачивавшая на кофе, сахаре, да и на мануфактурах, избавленных от английской конкуренции и поэтому вздорожавших.
При этой-то обстановке и разразился торгово-промышленвый кризис 1811 г.
Уже поздней осенью 1810 г. стало наблюдаться сокращение сбыта французских товаров, и это явление, быстро прогрессируя, охватило всю империю и особенно «старые департаменты», т. е., другими словами, Францию в точном смысле этого слова. Промышленники и торговцы почтительнейше жаловались на то, что блокада бьет по карману не только англичан, но начинает бить и их, что у них нет сырья, что, эксплуатируя побежденные народы (петиционеры выражались несравненно мягче и изящнее), его императорское величество уменьшил во всей Европе покупательную силу потребителя, а произвольными конфискациями товарных складов и разгулом беззакония и самоуправства военных и таможенных властей (они и тут выражались вовсе не так, а гораздо ласковее) император может подорвать возможность нормального кредита, без которого ни промышленность, ни торговля существовать не могут.
Кризис усиливался с каждым месяцем. У владельцев целого ряда бумаготкацких, прядильных и ситцевых мануфактур, Ришар-Ленуара, например, у которого перед кризисом 1811 г. работало 3600 прядильщиков и прях, 8822 ткача, 400 ситценабивщиков, в общем больше 12 тысяч человек,-в 1811 г. не осталось бы и пятой части этого количества, если бы Наполеон не велел выдать ему экстренную субсидию в 1,5 миллиона франков золотом. Но банкротства быстро следовали за банкротствами. В марте 1811 г. Наполеон распорядился выдать амьенским фабрикантам 1 миллион субсидии и сразу на 2 миллиона закупил товаров в Руане, Сен-Кантене и Генте. Огромные субсидии были ассигнованы и Лиону. Но все это было только каплей в море.
Среди документов, которые автор этой книги нашел в Национальном архиве Франции и которые характеризуют грандиозное развитие кризиса, наибольшее впечатление производят документы, подводящие общие итоги. Министр внутренних дел сообщил Наполеону 19 апреля 1811 г.: «Рабочие большей части промыслов жалуются, что они без работы. Уверяют, что большое количество рабочих беспрерывно эмигрирует». В Руане безработица была такая страшная и разорение фабрикантов так очевидно, что Наполеон вынужден был ассигновать 15 миллионов на поддержку погибающих мануфактур.
Сановники осмелели. Управляющий Французским банком прямо доложил 7 мая 1811 г. императору, что покоренные страны слишком разорены и что до их покорения французские товары сбывались в большем количестве, чем после их покорения; что в Париже ремесленники, нанятые выделкой предметов роскоши, голодают; что потребление и внутри и вне страны круто сократилось... Наполеон давал субсидии, но ничуть не смягчал блокады. Английские товары (а все колониальные продукты подводились под английские) конфисковались по-прежнему. Летняя ярмарка в Бокэре в 1811 г. была прямо уничтожена внезапным налетом полиции, конфисковавшей «целую улицу» складов сахара, пряностей, индиго и т. д.
Наполеон, кроме многомиллионных ссуд и субсидий фабрикантам, прибег в 1811 г. к гигантским заказам за счет казны: так, он произвел колоссальные закупки шерстяных материй для армии, дал громадные заказы лионским шелковым и бархатным мануфактурам для дворцов, приказывал всем подвластным ему европейским дворам делать закупки в Лионе и достиг того, что если в июне 1811 г. в Лионе работало в шелковой промышленности всего 5630 станков, то в ноябре работало 8000. Зима была трудная. Глухое брожение в этот период проявлялось как на рабочих окраинах Парижа, так и в других промышленных центрах. Не все успевали подслушать полицейские шпионы, не обо всем удалось по душе разговориться в рабочих предместьях провокаторам, во всяком случае в 1811 г. среди рабочего населения было, конечно, далеко не так благополучно, как это пытаются изобразить современники и позднейшие историки. Наполеон часто говорил, что единственная революция, которая может быть опасна,- это «революция пустого желудка». «Наполеон неоднократно говорил мне,- пишет министр Наполеона Шапталь в своих воспоминаниях,- что он боится народных восстаний, когда они вызываются недостатком работы». «У рабочего нет работы... он может восстать; я боюсь этих восстаний, вызываемых отсутствием хлеба; я бы меньше боялся сражения против армии в 200 тысяч человек», - повторял Наполеон.
До больших выступлений рабочей массы в столице и провинции не дошло, хотя признаки раздражения, нетерпения, уныния, иногда и отчаяния отмечались и полицейскими и частными наблюдателями.
Если в экономическом кризисе 1811 г. заключался урок, то Наполеон поспешил учесть его совершенно определенным образом; пока континентальная блокада не сломит Англию, пока моря не откроются для французов, пока не прекратится бесконечная война, положение французской торговли и промышленности всегда будет шатким и всегда возможно повторение кризиса. Значит, блокаду нужно завершить, и если для этого придется взять Москву, нужно взять Москву.
Наполеон крепко запомнил, что лионские шелкоделы частично объясняли кризис сбыта «внезапным» прекращением заказов из России, вызванным новым русским таможенным тарифом, подписанным императором Александром в декабре 1810 г. и облагавшим высокими пошлинами предметы роскоши, т. е. шелк, бархат, дорогие вина,- все то, что шло в Россию из Франции.
Это Наполеон тоже поставил Александру в тот счет, который нарастал уже давно, с Эрфурта. И в течение всего 1811 года у Наполеона крепло убеждение, что этот счет будет ликвидирован и может быть ликвидирован только в Москве.
Как отнесся Наполеон к этим тревожным симптомам ненормального экономического положения империи?
Кризис назревал давно, и император следил за его приближением. До сих пор Наполеону приходилось встречаться с критическим положением государственных финансов, с начинающейся «инфляцией», с необходимостью выпускать бумажки без золотого обеспечения, наконец, с плутовскими махинациями крупных финансистов, которые стремились опутать казну разными сомнительными займами и ростовщическими обязательствами. Так было в самые первые годы его владычества (1799-1800), так было в 1805 и в начале 1806 г. Но с этими затруднениями Наполеон всегда справлялся. То он привозил с войны золотые миллионы контрибуции; то он налагал под разнообразными предлогами тяжелые налоги и поборы на население побежденных стран независимо от контрибуции, которую ему уплачивали правительства этих стран; то, наконец, просто отнимал у финансистов многое из того, что они успели заполучить. Так было, например, в 1806 г. Едва вернувшись после аустерлицкой кампании в Париж, в конце января 1806 г., Наполеон потребовал отчета о состоянии финансов и усмотрел, что знаменитый миллионер и хищник Уврар и стоявшая около него финансовая компания, действовавшая под фирмой «Объединенные негоцианты», очень хитроумными комбинациями и тонкими, юридически ловкими приемами опутали казну и причинили ей колоссальные убытки. Наполеон приказал Уврару и представителям «Объединенных негоциантов» явиться во дворец и тут объявил им без особых предисловий и околичностей, что просто приказывает им отдать все наворованное ими за последнее время. Уврар пробовал было прельстить Наполеона предложением новых «интересных для казны» комбинаций, которые его величество, наверное, примет, но его величество не скрыл, что наиболее интересной для казны комбинацией он считает немедленное заключение Уврара и его товарищей в Венсенский замок и отдачу их под уголовный суд. «Объединенные негоцианты» отнеслись к этому мнению императора с полным вниманием и, хорошо зная нрав собеседника, сочли его аргументацию исчерпывающей: в ближайшее же время они отдали казне 87 миллионов франков золотом, не настаивая при этой прискорбной для них операции ни на каких уточнениях, ни бухгалтерских, ни юридических. «Я заставил дюжину мошенников вернуть награбленное»,- так сообщал Наполеон об этом случае в одном письме к своему брату, тогда неаполитанскому, позднее испанскому королю Жозефу.
Валюта стояла прочно, золото в казне было достаточно, система финансовой и экономической эксплуатации как всех завоеванных частей империи, так и всей вассальной Европы в пользу «старых департаментов», т. е. в пользу Франции в точном смысле слова, оправдывала себя, казалось, много лет подряд.
И вдруг зловещий треск прошел по колоссальному зданию: Наполеон на опыте 1811 г. понял, насколько труднее бороться с общим экономическим кризисом, чем с временными финансовыми затруднениями, и насколько легче ликвидировать неполадки в казначействе, чем найти и, главное, уничтожить дефекты во всей экономической системе, в организации всей хозяйственной жизни колоссальной державы. Здесь уже не могли помочь ни контрибуции, ни хватанье за горло финансовых хищников, ни образцовая отчетность и строгость контроля, ни все совершенство бюрократической машины, созданной Наполеоном. Разразившийся в 1811 г. кризис был прежде всего (но далеко не исключительно) кризисом сбыта тех товаров, которые главным образом и составляли предметы торговли и промышенности, обогащавшие Францию. Кому было сбывать знаменитые ювелирные изделия парижских мастерских? Кому было продавать дорогую мебель, над выделкой которой работало чуть не три четверти населения Сент-Антуанского предместья? Или драгоценные, дорогие сорта кожаных изделий, производством которых кормились Сен-Марсельское предместье и колоссальный рабочий квартал Муффтар? Или великолепные женские наряды и мужские костюмы, выделкой и продажей которых занимались бесчисленные портняжные мастерские мировой столицы? Как могли держаться на высоте цены на лионский шелк и бархат, на седанские высшие сорта сукон, на тончайшее полотняное белье, выделываемое в Лилле, Амьене, Рубе, на валансьенские кружева?
Все эти французские предметы роскоши выделывались не только для внутреннего рынка, но для всего мира, а весь мир для французских товаров оказывался очень сокращенным: Англия отпала, Америка, как Северная, так и Южная, отпала, богачи-плантаторы с Антильских и Маскаренских островов отпали. Вообще отпали все покупатели (богатейшие и многочисленные) изо всех стран, отделенных от европейского континента «соленой водой», потому что на «соленой воде» безраздельно владычествовали англичане. Но неблагополучно обстояло дело и с европейским континентом. Завоеванные Наполеоном страны разорялись дотла, побежденным странам, даже если они и не были непосредственно завоеваны, навязывали континентальную блокаду, которая лишала их валюту покупательной силы. С тех пор как русские помещики не могли сбывать в Англию сельскохозяйственное сырье, исчезло и то английское золото, которым они оплачивали парижские товары: русский рубль упал после Тильзита до 26 копеек. У поляков, австрийцев, у итальянской аристократии произошло то же самое. В государствах западной, южной, центральной, а в конце концов и северной Германии происходил тот же процесс быстрого материального оскудения феодально-помещичьего класса не только вследствие подчинения континентальной блокаде, но и вследствие потрясения, а во многих местах и уничтожения крепостничества.
И дело было не только в оскудении феодально-крепостнического класса в Европе. Новая буржуазия, появлявшаяся вместе с наступавшим развитием промышленного капитализма, шла своей дорогой, росла, крепла, усиливалась в завоеванных Наполеоном странах и во всей зависимой и полузависимой от него Европе, и никакими ухищрениями не удавалось подавить промышленное развитие всей западной и отчасти центральной Германии, Богемии (как тогда называлась чешская часть Австрии), Бельгии, части Силезии, которые являлись самыми промышленными частями Европы. Эта конкуренция (не говоря уже о сильно развивавшейся английской контрабанде) вытесняла даже и такие французские товары, которые никак не могли назваться предметами роскоши. Но для шерстяных и грубых сортов полотняных изделий, для металлургии, для сбыта предметов обыденного потребления оставался в той или иной степени внутренний рынок «старых департаментов», куда французский император не пускал других своих же подданных: ни бельгийцев, ни немцев, ни итальянских шелкоделов и никого вообще. Однако и тут была налицо одна обширная отрасль производства, особенно и издавна покровительствуемая Наполеоном, которая страдала не только (и не столько) от сокращения сбыта, сколько от страшного вздорожания сырья. Это была хлопчатобумажная индустрия. В результате запрещения ввоза колониальных товаров хлопок стал цениться чуть ли не на вес золота. Возник жестокий кризис сырья, который заставил в 1811 г. фабрикантов резко сократить производство. Перед лицом кризиса, перед угрозой растущей безработицы и голода в рабочих кварталах столицы, Лиона, Руана, а также и разорения винодельческих южных департаментов Наполеон пошел на некоторое отступление от правил блокады. Он позволил выдавать лицензии (в ограниченном количестве), именные удостоверения, разрешающие ввоз во Францию на определенную сумму «запрещенных товаров», с тем чтобы (данным лицом) на эту же сумму были проданы за границу французские товары. Эти лицензии стоили очень дорого ввиду злоупотреблений полиции, выдававшей их, и все-таки считались необыкновенно выгодными для покупателей.
Эта уступка показывает, насколько обеспокоен был Наполеон кризисом 1810-1811 гг. Правда, особенно большой материальной пользы англичанам французские лицензии принести не могли, но все-таки это было определенное отступление от принципа. Как мера борьбы против кризиса лицензии лишь в слабой степени могли способствовать усилению сбыта. Еще меньше значения могли в этом смысле иметь требования, предъявленные Наполеоном к его двору, к высшим сановникам: он требовал, чтобы при дворе одевались как можно роскошнее и наряднее, чтобы как можно чаще меняли туалеты и т. д. Эти распоряжения императора не могли обеспечить обильный сбыт громадной отрасли производства предметов роскоши, хотя придворная жизнь при Наполеоне даже и до 1811 г. была необычайно богата, а после этих распоряжений императора стало хорошим тоном швырять деньги парижским ювелирам и лионским шелкоделам, устраивать пиры на сотни приглашенных, где шампанское и другие дорогие вина лились рекой, менять мебель на более дорогую и изысканную, рядить в драгоценные кружева не только себя, но и прислугу, заказывать роскошные кареты и т. д. Сам Наполеон в 1811 г. сделал также целый ряд очень больших и дорогих заказов парижским и лионским промышленникам и ремесленникам для казенных зданий и дворцов.
Теперь, в 1811 г., как и раньше, в 1806 г., во время несравненно менее острого и менее продолжительного затора в торгово-промышленных делах, Наполеон придерживался давно высказанного им принципа: «Моя цель не в том, чтобы предупредить банкротство негоциантов, государственных финансов не хватило бы на это, а в том, чтобы помешать закрытию той или иной мануфактуры». И если министр внутренних дел оказал вспомоществование, то Наполеон требует, чтобы министр оправдывал произведенный расход так: «Я дал взаймы деньги этой мануфактуре, у которой столько-то рабочих, потому что ей грозило остаться без работы».
К зиме 1811/12 г. кризис стал медленно ослабевать. Однако Наполеон понимал, что ни одна причина кризиса 1811 г. не устранена, что кризис в скрытом, тлеющем состоянии будет продолжаться; понимал он и то, что именно война с Англией и сопряженная с ней континентальная блокада мешают радикальному улучшению экономики империи. Чтобы прекратить блокаду, нужно было сначала добиться, чтобы Англия сложила оружие. Больше чем когда-либо он считал теперь ускорение победы над Англией главным средством к упрочению своей империи и вне и внутри. И больше чем когда-либо он был убежден, что огромный прорыв в блокаде уже сделан англичанами, что Александр с ним лукавит и его обманывает, что английские товары из России по всей необъятной западной границе, через Пруссию, Польшу, Австрию, через тысячи пор и отверстий просачиваются в Европу и что это сводит к нулю континентальную блокаду, т. е. уничтожает единственную надежду «поставить Англию на колени». Наполеона извещали и предупреждали со всех сторон, что английская контрабанда проникает не только в подчиненную ему Европу, но и во Францию, т. е. в «старые департаменты» его колоссальной империи, и что пробирается эта контрабанда с «северного побережья» материка Европы.
Его взор, прикованный к Лондону, постоянно в течение всей его жизни отвлекаемый то к Альпам, то к Вене, то к Берлину, то к Мадриду и упорно снова устремлявшийся на Лондон, как только наступала передышка в континентальных войнах, теперь снова стал переходить с Лондона на самую далекую европейскую столицу «Северное побережье» - под властью лукавого византийца, русского царя... Отказаться от борьбы с Англией, от близкой уже победы, от сокрушения британского экономического могущества или схватить Александра за горло и заставить его вспомнить тильзитские обязательства? Так начал ставиться вопрос для Наполеона уже в 1810 г.
Уже с 1810 г. Наполеон приказал доставить ему книги с информацией о России, ее истории и особенностях.
Судя по отрывочным высказываниям императора и скудным данным, шедшим от окружения императора. Наполеон уже с осени 1810 г. стал свыкаться с мыслью, что англичанам, этому упорному, неуловимому, наседающему врагу, которого не удалось победить ни в Каире, ни в Милане, ни в Вене, ни в Берлине, ни в Мадриде, можно нанести окончательный, сокрушительный удар только в Москве. Эта мысль крепла в Наполеоне с каждым месяцем.
Великая армия в Москве это значит покорность Александра, это полное, безобманное осуществление континентальной блокады, следовательно, победа над Англией, конец войны, конец кризисам, конец безработице, упрочение мировой империи, как внутреннее, так и внешнее. Кризис 1811 г. окончательно направил мысли императора в эту сторону Впоследствии в Витебске, уже во время похода на Москву, граф Дарю откровенно заявил Наполеону что ни армия, ни даже многие в окружении императора не понимают, зачем ведется эта трудная война с Россией, потому что из-за торговли английскими товарами во владениях Александра воевать не стоило. Но для Наполеона такое рассуждение было неприемлемо. Он усматривал в последовательно проведенном экономическом удушении Англии единственное средство окончательно обеспечить прочность существования великой созданной им монархии. И вместе с тем он ясно видел, что союз с Россией подламывается не только вследствие разногласий из-за Польши и не только из-за беспокоящей и раздражающей Александра оккупации части прусских владений и захватов на севере Германии,- но прежде всего потому что Россия возлагает очень много надежд на Англию в будущем, как и Англия возлагает свои надежды на Россию. Но непосредственный удар нанести Англии он не может. Значит, нужно ударить по России.

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


Наполеон никогда не стеснял себя никакими соображениями о независимости судебной власти и соблюдении законной процедуры, когда речь шла об уничтожении политических противников. Но во всех прочих случаях, когда человек вел с кем-либо гражданский процесс или когда человека судили за уголовное преступление, не имеющее ничего общего с политикой. Наполеон требовал, чтобы суд действовал без всяких соображений политического характера. И когда к первому консулу явились представиться назначенные им впервые судьи, он сказал им: "Никогда не рассматривайте, к какой партии принадлежал человек, который ищет у вас правосудия".
Чрезвычайно характерно, что он выделил все касавшееся непосредственно обороны создаваемого им здания самодержавной монархии от внутренних врагов в особое большое министерство, совершенно независимое от министерства внутренних дел и, так же как и все прочие самостоятельные ведомства, непосредственно подчиненное первому консулу. Это было министерство полиции, поставленное им в смысле власти и в смысле денежных средств так, как оно никогда не было поставлено при Директории.
Особенное внимание было посвящено Бонапартом организации столичной префектуры полиции. Префект парижской полиции, хоть и подчиненный министру полиции, был поставлен совсем особо от других сановников, имел свой личный доклад у первого консула, и вообще уже с самого начала было ясно, что первый консул в лице парижского префекта полиции хочет иметь как бы контрольный осведомительный орган, который помогал бы следить за действиями слишком уж могущественного министра полиции.
Бонапарт с умыслом несколько дробил свою политическую полицию и стремился иметь не одну, а две или даже три полиции, которые наблюдали бы не только за гражданами, но и друг за другом. Он поставил во главе министерства полиции Футе, очень ловкого шпиона, хитрого провокатора, пронырливого интригана, словом сыщика-специалиста. Но Бонапарт знал вместе с тем, что Фуше не то что его, а отца родного продаст при случае за сходную цену. Чтобы обезопасить себя с этой стороны, первый консул и завел доверенных шпионов с узко очерченной задачей: шпионить за самим Фуше. А чтобы точно уловить момент, когда Фуше это заметит и постарается их подкупить, Бонапарт держал еще и третью серию шпионов, функция которых была следить за шпионами, наблюдающими за Фуше.
Наполеон считал всегда, что у Фуше медный лоб и что он абсолютно чужд способности смущаться чем бы то ни было. Прошло много лет. Наполеон уже давно превратился в императора, а Фуше сиял орденами и золотым шитьем мундира министра полиции, когда Наполеон, раздраженный чем-то, захотел его уязвить и показать, что хорошо помнит все превращения своего министра. "Ведь вы голосовали за казнь Людовика XVII" - сказал он ему внезапно. "Совершенно верно!- ответил Фуше, низко, в пояс, по своему обыкновению, кланяясь императору.- Ведь это была первая услуга, которую мне привелось оказать вашему величеству". Это был глубоко значительный диалог: Фуше напоминал императору, что карьера их обоих - революционного происхождения, хотя и построена на том, что один из них, заняв вакантный престол Людовика XVI, задушил революцию, а другой усердно помогал ему это сделать. Теперь, в 1799 г., Фуше был Бонапарту особенно необходим именно потому, что хорошо знал своих бывших товарищей, которых он предал и продал новому владыке.
Уже в первую зиму своего правления Бонапарт организовал продуманную во всех частях машину централизованного государства, управляемого бюрократической верхушкой из Парижа.
Создание неограниченной власти с сосредоточием ее в руках первого консула - вот что было основной целью новой "конституции".
Бонапарт как-то сказал: "Да, да, пишите так, чтобы было кратко и неясно". Этими словами он изложил свой общий принцип: когда дело идет о конституционных ограничениях верховной власти, нужно писать покороче и потуманнее. Если существовал когда-нибудь на свете деспот, органически не способный ужиться с каким-либо, хотя бы скромным, но реальным ограничением своей власти, то это был именно Наполеон.
Уже в первые дни после переворота рассеялось, как дым, то наивное недоразумение, которое владело людьми, поддерживавшими Бонапарта, а особенно Сийесом, все время перед 18 брюмера. Когда Сийес представил Бонапарту проект, по которому он, Бонапарт, должен был играть роль верховного представителя страны (вроде позднейшего президента республики), окруженного высшими почестями и снабженного огромными доходами, но управлять должны были другие лишь назначаемые им, но от него не зависящие люди, то Бонапарт заявил: "Я никогда не стану играть такой смешной роли",- и категорически отверг проект Сийеса. Тот вздумал было упираться, спорить. Тогда его посетил министр полиции Фуше, который совершенно дружески и доверительно обратил его внимание на то, что у Бонапарта в руках вся вооруженная сила страны и что поэтому от слишком продолжительных споров с ним особой пользы для спорящего произойти не может, даже скорее наоборот. Сийесу, по-видимому, эта аргументация показалась исчерпывающе убедительной, и он умолк.
"Конституция VIII года республики" (так называлось выработанное под руководством Наполеона государственное устройство Франции) как нельзя лучше отвечала принципу, усвоенному Наполеоном. Вся полнота власти сосредоточивалась в руках первого консула; остальные два консула получали лишь совещательный голос. Бонапарт назначается первым консулом на десять лет. Первый консул назначает сенат из 80 членов. Он же назначает своей властью всех гражданских и военных должностных лиц, начиная с министров, и все они ответственны исключительно перед ним. Учреждаются еще два установления, которые должны изображать собою законодательную власть: это 1 ) Трибунат и 2) Законодательный корпус. Члены того и другого учреждения назначались сенатом (т. е. другими словами, тем же первым консулом) по собственному усмотрению из нескольких тысяч кандидатов, которых в результате сложнейшей процедуры "избирали" избиратели. Ясно, что если бы даже из нескольких тысяч кандидатов, намеченных населением, всего 400 человек оказались на стороне правительства, то именно эти 400 и были бы отобраны для замещения вакансий в Трибунате и Законодательном корпусе. Даже и речи о возможности самостоятельного поведения таких людей быть не могло при этих условиях отбора. Но и этого мало. Кроме этих учреждений, был создан еще Государственный совет, всецело и непосредственно назначаемый правительством первого консула.
Законодательная машина должна была действовать так: правительство вносит законопроект в Государственный совет, который его обрабатывает и вносит в Трибунат. Трибунат имеет право высказываться в речах по поводу этого законопроекта, но не имеет права выносить никаких решений. Поговорив о законопроекте, Трибунат этим и выполняет свою функцию и передает законопроект в Законодательный корпус, который, напротив, не имеет права обсуждать этот законопроект, не имеет права говорить о нем, но зато имеет право постановлять решения, после чего законопроект утверждается первым консулом и становится законом. Эта нарочито нелепая "законодательная" машина была, конечно, во все царствование Наполеона безгласной исполнительницей его велений. Впрочем, впоследствии (в 1807 г.) он и вообще уничтожил Трибунат за полной ненадобностью. Нечего и прибавлять, что глубокая канцелярская тайна должна была окружать (и окружала) действия этих учреждений. Для ускорения дела первый консул мог вносить свой законопроект и непосредственно в сенат, который и издавал нужный закон под названием "сенатусконсульта". Вот и все. Итак, вся полнота реальной законодательной власти всецело сосредоточивалась, так же как и полнота исполнительной власти, в руках Бонапарта.
Новый самодержец к весне 1800 г. уже выполнил, таким образом, самые спешные дела: он оформил новое государственное устройство, покончил если не со всеми, то с очень многими разбойничьими шайками, наводнявшими страну, провел - пока наскоро и временно - некоторые мероприятия по смягчению положения в Вандее, ввел централизацию управления страной и осуществил первые, необходимейшие меры по обузданию спекулянтского хищничества. Громадная, искусно разработанная сеть полицейского шпионажа под руководством Фуше быстро покрыла страну.
Жозеф Фуше был, если можно так выразиться, прирожденным шпионом. В древнем Риме была поговорка: "Ораторами делаются, а поэтами рождаются". Фуше был "творцом" провокаторской и сыщицкой системы, которой впоследствии тщетно пытались следовать ученики и подражатели, неаполитанские Делькаретто, русские Бенкендорфы и Дубельты, австрийские Седльницкие. Наполеон предоставил творчеству Фуше полный простор и только, зная его разнообразные качества и слишком уж разностороннюю натуру, приставил к нему на всякий случай, как сказано, нескольких шпионов, неведомых министру полиции Фуше, чтобы следить за самим Фуше. Он знал очень хорошо, что, отправляясь весной в новый далекий поход, он должен был прочно обеспечить политический тыл и что с этой точки зрения вся новая "конституция VIII года" ровно никакого значения не имеет, а министерство полиции имеет важность колоссальную. Бонапарт поэтому не только снабжает полицию обильными средствами, не только старается усовершенствовать и обеспечить нужными, способными и энергичными людьми только что созданную им администрацию в Париже и в провинции, но и берет окончательно в железные тиски те 13 органов печати, которые уцелели после закрытия первым консулом сразу 60 газет.
Перед отъездом на войну Наполеон оставляет организованную им машину самодержавия своим министрам, требуя от них, чтобы они обеспечили порядок, пока он будет воевать с коалицией европейских держав.
Но еще за месяц до отъезда Наполеона, в апреле 1800 г., Фуше открыл и доставил первому консулу неопровержимые доказательства существования в Париже англо-роялистского агентства, находящегося в прямых сношениях с двумя принцами Бурбонского дома, бывшими в эмиграции, родными братьями казненного при революции Людовика XVI. Это были Людовик, граф Прованский, и Карл, граф Артуа. Роялисты совершенно откровенно ставили ставку на захват власти при помощи англичан и других интервентов. Что англичане тоже в свою очередь ставят ставку на французских роялистов, которые готовы были на какие угодно экономические и политические уступки в пользу английской торговой и промышленной буржуазии, лишь бы только добиться реставрации Бурбонов,- Бонапарту было ясно уже с января 1800 г., когда на его предложение начать мирные переговоры король английский Георг III ответил прямым, формальным советом... восстановить на французском престоле Бурбонов.
Первый консул окончательно утвердился в мысли, что одна из серьезнейших задач борьбы внутренней - это беспощадная расправа с изменниками-роялистами, а самая главная задача борьбы внешней - упорная война с Англией. Фуше были отданы соответствующие приказы по борьбе с активными роялистами: деятельное их выслеживание, аресты, судебное преследование. Наполеон очень часто повторял слова, выражавшие крепко сидевшую в нем мысль: "Есть два рычага, которыми можно двигать людей,- страх и личный интерес". Под словом "l'interet" он понимал не только денежную корысть в точном смысле слова, но и честолюбие, самолюбие, властолюбие. Как же действовать на роялистов? Можно ясно подметить, что относительно этой категории своих врагов Наполеон действовал попеременно, в разные периоды по-разному: в одну полосу - террором, в другую - привлекая их милостями, должностями, деньгами.
Теперь, весной 1800 г., спеша к действующей армии, он не имел времени применять какие-либо иные средства к изменникам, кроме беспощадного террора.
Другая главная задача - война с Англией - должна была, как и до сих пор, вестись не у английских берегов, перед лицом могучего британского флота, а на европейском континенте, против союзников Англии, в первую очередь против Австрийской империи.
Уезжая на войну 8 мая 1800 г., покидая Париж в первый раз после государственного переворота, Бонапарт отдавал себе полный отчет, что дальнейшая судьба его диктатуры над Францией зависит в полной мере от результатов начавшейся кампании. Или он снова отвоюет у австрийцев северную Италию, или коалиция интервентов опять появится у французских границ.
Предыдущая глава
Оглавление
Следующая глава

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


15 октября маршалы Ней и Ланн с боем взяли высоты, окружавшие Ульм. Положение Мака стало совсем отчаянным. Наполеон послал к нему парламентера с требованием сдачи на капитуляцию, предупреждая, что если он возьмет Ульм приступом, то никто не будет пощажен. 20 октября 1805 г. уцелевшая армия Мака со всеми военными запасами, артиллерией, знаменами и с нею крепость Ульм были сданы на милость победителя. Наполеон отпустил самого Мака, а сдавшуюся армию отправил во Францию на разные работы. Спустя некоторое время Наполеон получил известие, что Мюрату удалось перехватить и взять в плен еще 8 тысяч человек из тех, которым посчастливилось до сдачи крепости ускользнуть из Ульма.
В сущности после ужасающего ульмского позора война была уже проиграна третьей коалицией, но лишь немногие из австрийского и русского штабов это сразу поняли. Не задерживаясь в Ульме, Наполеон и его маршалы двинулись правым берегом Дуная прямо на Вену. Во время дальнейшего преследования французы взяли еще массу пленных, а считая с битвами до Ульма, они взяли около 29 тысяч человек. Если присоединить сюда же взятых в Ульме 32 тысячи человек, получается 61 тысяча одними только пленными; убитые, не взятые в плен тяжелораненые и пропавшие без вести тут не учтены.
"200 пушек, 90 знамен, все генералы - в нашей власти. Из этой армии спаслось лишь 15 тысяч человек", - извещал Наполеон своих солдат о результатах этих первых операций войны в особом воззвании.
Движение французов к Вене продолжалось ускоренным темпом. Но армии Кутузова удалось все же на левом берегу Дуная, под Дюренштейном, напасть на корпус Мортье (II ноября) и нанести ему серьезное поражение. 13 ноября, предшествуемый кавалерией Мюрата, окруженный своей гвардией, Наполеон въехал в Вену. Он поселился в императорском дворце в Шенбрунне, под Веной. Бежавший из Вены австрийский император Франц перед поспешным своим отъездом послал Наполеону предложение перемирия, но Наполеон не согласился.
Отныне все упования третьей коалиции были возложены на русские войска и на русского императора, а главные упования русского императора возлагались на привлечение в коалицию Пруссии. Тем и другим надеждам суждено было в самом скором времени разлететься прахом.
В октябре 1805 г., т. е. как раз в те дни, когда Мак, запершись в Ульме, готовился сдаться и сдался в плен со всей армией, император Александр I находился в Берлине и склонял короля прусского Фридриха-Вильгельма III объявить Наполеону войну. Фридрих-Вильгельм был в такой же тревоге и нерешимости, как и южногерманские курфюрсты, о которых шла речь выше. Он боялся и Александра и Наполеона. Сначала Александр вздумал даже угрожающе намекать на насильственный переход русских войск через прусскую территорию, но, когда король проявил неожиданную твердость и стал готовиться к сопротивлению, Александр начал действовать лаской. Тут, кстати, подоспело известие, что Наполеон приказал маршалу Бернадотту по пути в Австрию пройти через Аншпах, южное владение Пруссии. Нарушение нейтралитета было налицо, и король, оскорбленный самоуправством Наполеона, с одной стороны, а с другой - еще не учитывая успехов великой армии (дело было до сдачи Ульма), стал склоняться к вмешательству в войну на стороне третьей коалиции. Кончилось тайным договором между Фридрихом-Вильгельмом III и Александром, где предусматривалось предъявление со стороны Пруссии известных ультимативных требований Наполеону. После этого разыгралась нелепейшая сцена: Фридрих-Вильгельм, королева Луиза и Александр спустились в мавзолей и тут перед гробом Фридриха II поклялись в вечной взаимной дружбе. Затеяно это было в сентиментальных тонах того времени, нелепость же этой выходки заключалась в том, что в свое время Россия воевала именно с этим Фридрихом II семь лет, и то Фридрих бил русских, то русские жестоко били Фридриха, успели занять Берлин и чуть не довели короля до самоубийства. После этой курьезной инсценировки и демонстрации русско-немецкой вечной и пламенной взаимной любви Александр I выехал из Берлина и направился прямо на театр военных действий в Австрию.
В Англии и в Австрии ликование было полное. Если вся прусская армия пройдет через Рудные горы и явится на место действия,- Наполеон погиб. Так писали газеты, с восторгом рассказывая о трогательной русско-прусской клятве у гроба Фридриха Великого.
Наполеону требовалось во что бы то ни стало ускорить развязку, пока Пруссия еще не вступила в коалицию. Почти тотчас после взятия Вены французам удалось без боя захватить громадный мост, единственный почему-то не разрушенный австрийцами, соединявший Вену с левым берегом Дуная. О взятии этого моста ходило много анекдотических рассказов, один из которых (несколько неточный и приукрашенный легендой) хорошо знаком русским читателям по второй части "Войны и мира". На самом деле было так: Мюрат, Ланн, Бертран и один саперный полковник (Дод), искусно спрятав батальон гренадер в кустах и зарослях, сами без прикрытия явились к предмостному укреплению, объявили растерявшимся австрийцам, которым ведено было при первом появлении неприятеля взорвать мост, что уже заключено перемирие, прошли мост, вызвали генерала князя Ауэрсперга, повторили свою ложь о перемирии, и по данному сигналу, раньше чем Ауэрсперг успел ответить, французские гренадеры внезапно выскочили из кустов и бросились на австрийцев и на пушки, расставленные на мосту. В одну минуту французский батальон занял мост; австрийцы пытались оказать сопротивление, но оно было быстро сломлено.
Сейчас же, не теряя ни часу времени. Наполеон, которому ликующий Мюрат доложил об этом изумительном происшествии, приказав переправиться через этот мост и прямо идти на русскую армию. Наступило тяжелое время для русской армии. Наполеон со своими главными силами перешел у Вены через Дунай и стремился преградить русским их поспешное отступление на север. Кутузов, главнокомандующий союзной армией, ясно видел, что быстрый отход от Кремса к ольшанской позиции южнее Ольмюца - единственное спасение: у него было под рукой около 45 тысяч человек, у Наполеона немногим меньше 100 тысяч. В русской армии просто понять не могли истории с венским мостом и громко говорили об измене, о том, что австрийцы уже тайно сговорились с Наполеоном,- до такой степени бессмысленной, невероятной являлась потеря этого моста, давшая Наполеону немедленно, без всякой борьбы, обладание левым берегом Дуная, что неизбежно губило всю русскую армию. После тяжких арьергардных боев, где приходилось выставлять заслоны, явно обреченные на истребление, лишь бы дать время уйти главным силам, потеряв из 45 (приблизительно) тысяч около 12, измучив армию, Кутузов все-таки избежал страшившей его позорной сдачи на капитуляцию, ушел от наседавшего на него Наполеона и привел остатки своего войска в Ольмюц, где уже находились оба императора - Александр и Франц.
Положение было такое. Только что из России была подтянута гвардия и еще армейские подкрепления, и всех русских войск, считая уже с теми, которые привел Кутузов в Ольмюц и его окрестности, набралось до 75 тысяч человек. Австрийцев осталось к этому времени от 15 до 18 тысяч. Не нужно забывать, что одна большая австрийская армия была уже уничтожена Наполеоном еще до занятия Вены, а другая - более крупная и хорошо снабженная - сражалась в это время в Венецианской области против армии маршала Массена, которому Наполеон приказал очистить восточную часть северной Италии. Итак, в лучшем случае у союзников близ Ольмюца было около 90 тысяч человек. Но Кутузов лучше других знал, что далеко не все 75 тысяч русских солдат, числившихся на бумаге, можно было выставить на поле битвы, а гораздо меньше. Он страшился битвы, считал, что нужно продолжать отступление, начатое после внезапной переправы Наполеона через Дунай, что нужно уходить дальше на восток, ждать, затягивать войну, чтобы дать пруссакам время окончательно решиться выступить против французов. Но тут он натолкнулся на живейшее сопротивление: император Александр стоял за немедленное генеральное сражение.
Александр I, ничего не понимая в военных операциях, но снедаемый жаждой славы, уверенный в несомненном успехе, не сомневаясь, что близкое выступление Пруссии (после знаменитой клятвы у гроба Фридриха) безусловно обеспечено, рвался в бой. Бежать от Наполеона, имея свежую, только что пришедшую гвардию и громадные силы, укрываться затем от него месяцами в бедной горной стране казалось царю и постыдным и ненужным. Его любимец, молодой генерал-адъютант князь Петр Долгоруков, именно и был им приближен за то, что держался, как почти все гвардейское офицерство, его мнений. Кутузов знал, что и царь, и Долгоруков, и все им подобные в военном деле - полнейшие нули, если даже в других отношениях кое-кто из них были неглупые люди. Но Кутузов, хотя был твердо убежден, что русскую армию ждет катастрофа и что нужно бежать от Наполеона, не теряя времени, уклоняться от решительной битвы, отсиживаясь вдали, не мог, однако, противопоставить роковому легкомыслию, обуявшему царя, категорическую оппозицию, так как вся полнота власти принадлежала Александру.
Кутузов был в русско-австрийском лагере единственным настоящим полководцем, единственным понимающим дело генералом (из тех, голос которых вообще кое-что значил) (Багратион влияния на царя не имел), к нему все-таки прислушивались. Но тут вмешалась такая сила, с которой Кутузову было не сладить, хотя лично он и разгадал игру Наполеона.
Наполеон дает указания своим генераламперед началом Аустерлицкого сражения
Наполеон, преследовавший русских, когда они остановились у Ольмюца, вдруг тоже остановился со своей главной квартирой недалеко от Ольмюца, в Брюнне. Бонапарт в это время очень опасался только одного: как бы русские не ушли и не затянули войны. Далеко от Франции, зная, что к нему едет с ультиматумом от Пруссии Гаугвиц, Наполеон жаждал скорейшего генерального сражения; он был вполне уверен в победе, которая разом кончит войну. Его дипломатический и актерский дар развернулся в эти дни в полном блеске: он угадал все, что творилось в русском штабе, сыграл на руку Александру против Кутузова, употреблявшего последние слабые усилия, чтобы поскорее уйти и спасти русскую армию. Наполеон артистически разыграл роль человека, очень испуганного, ослабевшего, больше всего опасающегося битвы. Ему нужно было внушить противнику мнение, что именно сейчас легко разбить французскую армию, чтобы этим побудить русских немедленно напасть на него. Осуществляя свой замысел, он, во-первых, велел своим аванпостам начать отступление; во-вторых, он послал к Александру своего генерал-адъютанта Савари с предложением о перемирии и мире; в-третьих, приказал Савари просить Александра о личном свидании; в-четвертых, приказал тому же Савари просить Александра (в случае отказа в личном свидании) прислать доверенное лицо для переговоров. Ликование в русском штабе было полнейшее: Бонапарт трусит! Бонапарт истощил себя и погиб! Главное - не выпускать его теперь из рук!
В самом деле: все эти поступки Наполеона были так на него не похожи, так необычайны, так унизительны, что, казалось, гордый император, первый полководец в мире, никогда и не подумал бы так действовать, если бы в самом деле очень уж горькая необходимость его к этому не принудила. Кутузов со своими опасениями казался совсем посрамленным и опровергнутым. Александр отказал Наполеону в личном свидании и отправил к нему князя Долгорукова. Долго впоследствии издевался Наполеон над этим молодым придворным генералом; он его потом даже в официальной печати называл "freluquet". В этом непереводимом французском эпитете заключены два русских понятия, выражаемые словами "шалун" и "вертопрах". Вел себя Долгоруков надменно, непреклонно и внушительно, обращаясь с французским императором, "как с боярином, которого хотят сослать в Сибирь",- так впоследствии острил Наполеон, вспоминая об этом свидании. Продолжая талантливо исполнять ту же комедию. Наполеон прикинулся смущенным и расстроенным. И вместе с тем, зная, что не следует переигрывать и что все на свете, даже глупость князя Долгорукова, имеет предел, он кончил свидание заявлением, что не может согласиться на предложенные условия (Долгоруков предлагал ему отказаться от Италии и от ряда других завоеваний). Но самый отказ был облечен в такую форму, что не ослабил, а усилил общее впечатление неуверенности и робости Наполеона.
После радостного отчета Долгорукова о его впечатлениях все колебания в лагере союзников кончились: решено было немедленно напасть на отступающего, ослабленного, растерявшегося Наполеона и с ним покончить. 2 декабря 1805 г., ровно через год после коронации Наполеона, на холмистом пространстве вокруг Праценских высот, западнее деревни Аустерлиц, в 120 километрах к северу от Вены, разыгралась эта кровавая битва, одна из самых грандиозных по своему значению во всемирной истории, одна из самых поразительных в наполеоновской эпопее.
Аустерлиц. Поражение войск III коалиции
Наполеон лично руководил сражением с начала до конца: почти все его маршалы были налицо. Поражение русских и австрийцев определилось уже в первые утренние часы, но все-таки не погибла бы русская армия так страшно, если бы русские генералы не попали в ту ловушку, которую измыслил и осуществил Наполеон: он угадал, что русские и австрийцы будут стараться отрезать его от дороги к Вене и от Дуная, чтобы окружить или загнать к северу, в горы, и именно поэтому он как бы оставил без прикрытия и защиты эту часть своего расположения, отодвигая преднамеренно свой левый фланг. Когда русские туда пошли, он их раздавил массой своих войск, захвативших Праценские высоты, прижав русских к линии полузамерзших прудов. В прудах потонули или были уничтожены французской картечью целые полки, другие сдались в плен. Русские кавалергарды были истреблены почти полностью еще в разгаре битвы, после жестокой схватки с конными гренадерами наполеоновской гвардии. Маршалы изумлялись храбрости русских солдат, но и не меньше абсурдному поведению и полному военному невежеству, растерянности и бездарности русских генералов, кроме Кутузова. Они особенно поражены были, например, тем, что командующий левым крылом русских войск Буксгевден, имея 29 батальонов пехоты и 22 эскадрона кавалерии, вместо того чтобы помочь погибавшей русской армии, все время битвы провозился около третьестепенного пункта боя, где его часами удерживал ничтожный французский отряд. А когда Буксгевден, наконец, догадался начать отход, то сделал это так поздно и так неискусно, что несколько тысяч из его корпуса были отброшены к прудам и здесь потонули, так как Наполеон, заметив это движение, приказал бить ядрами в лед. Остальные были взяты в плен.
Император Франц и Александр бежали с поля битвы еще задолго до окончательной катастрофы Их свита бежала врассыпную, бросив обоих монархов по дороге, и монархи тоже убежали с поля сражения и быстро разлучились друг с другом, унесенные лошадьми в разные стороны.
Короткий зимний день склонялся к вечеру, солнце, ярко светившее весь день, зашло, а Александр и Франц в темноте спасались от плена. Александр дрожал, как в лихорадке, и плакал, потеряв самообладание. Его быстрое бегство продолжалось и в следующие дни. Раненый Кутузов едва спасся от плена.
Наступил вечер. Все было кончено. По широкой равнине, спотыкаясь поминутно о бесчисленные трупы людей и лошадей, проезжал Наполеон, окруженный громадной свитой, маршалами, генералами гвардии и адъютантами, приветствуемый восторженными криками солдат, отовсюду сбегавшихся к императору. Около 15 тысяч убитых русских и австрийцев, около 20 тысяч пленных, вся почти артиллерия неприятеля, а самое главное - фактическое уничтожение русско-австрийской армии, разбежавшейся на три четверти в разные стороны, бросившей весь свой колоссальный обоз, все боевые запасы, огромные массы провианта,- таковы были в общих чертах результаты этой победы. Французы потеряли меньше 9 тысяч (из 80 тысяч).
На другой день во всех частях французской армии читался приказ Наполеона. "Солдаты, я доволен вами: в день Аустерлица вы осуществили все, чего я ждал от вашей храбрости. Вы украсили ваших орлов бессмертной славой. Армия в 100 тысяч человек под начальством русского и австрийского императоров меньше чем в четыре часа была разрезана и рассеяна. Те, которые ускользнули от вашего меча, потоплены в озерах..." - так начинался этот приказ.
Немедленно австрийский император Франц заявил Александру, что продолжать борьбу совершенно немыслимо. Александр с этим согласился. Франц послал победителю письмо с просьбой о личном свидании. Наполеон встретился с Францем на своем бивуаке, недалеко от Аустерлица. Он принял императора Франца вежливо, но прежде всего потребовал, чтобы остатки русской армии немедленно ушли из Австрии, и сам назначил им определенные этапы. Он заявил, что переговоры о мире будет вести только с Австрией. Франц, конечно, согласился беспрекословно.
Третья коалиция европейских держав окончила свое существование.
В течение всей второй половины ноября и начала декабря 1805 г. Вильям Питт с большим волнением ждал известий о генеральном сражении. Глава английского правительства, создатель и вдохновитель третьей коалиции против Наполеона знал, что теперь Англия надолго обеспечена от нашествия: еще 21 октября 1805 г. в морской битве при Трафальгаре адмирал Нельсон напал на соединенный франко-испанский флот и уничтожил его, сам пав во время битвы. Отныне у Наполеона не было флота. Но Вильям Питт боялся другого. Он понимал, как понимала это и вся торговая и промышленная буржуазия Англии, что дело этим не кончится, что Наполеон держит прямой курс на полное изгнание английских купцов с торговых рынков тех стран Европы, которые прямо или косвенно попадут под его власть. Мало того, располагая богатейшими странами континента, портами и верфями, Наполеон имеет все средства выстроить новый флот и воссоздать Булонский лагерь.
Катастрофа Мака в Ульме, въезд Наполеона в Вену, захват моста французами и похожее на бегство отступление Кутузова, преследуемого наполеоновской армией, болезненно поразили Питта. Но явное согласие Пруссии примкнуть к коалиции снова оживило его надежды. В далекой Моравии, где-то возле Ольмюца, должен был решиться великий вопрос: будет ли свергнута диктатура Наполеона над половиной Европы или и другая половина континента попадет под его власть.
Наконец, пришли в Англию первые (голландские) газеты с роковой вестью: третья коалиция безнадежно погибла в крови и в позоре на аустерлицких полях. В парламентских кругах громко обвиняли Питта в гибельных иллюзиях, оппозиция требовала его отставки, кричала о позоре, который падет и на Англию, об английских золотых миллионах, выброшенных на создание бездарно провалившейся коалиции. Питт не выдержал нервного потрясения, заболел и слег, а спустя несколько недель, 23 января 1806 г., скончался. Аустерлиц убил, как тогда говорили, и этого самого упорного и талантливого врага Наполеона. Новый кабинет, во главе которого стал Фокс, решил предложить Наполеону мир.
Наполеон был на вершине торжества. Он предписывал условия, перед ним пресмыкались и побежденные и не воевавшие. С необычайной ловкостью использовал он свою великую победу. В Вену добрался, наконец, долго ехавший прусский дипломат Гаугвиц с ультиматумом Фридриха-Вильгельма III, и первое, что Гаугвиц поспешил сделать,- это забыть о том, с какой целью он приехал. Он явился к Наполеону со сладчайшей улыбкой, кланяясь в пояс, горячо поздравляя его величество с разгромом всех супостатов. Гаугвиц был жестоко напуган, как, впрочем, и его король, который с ужасом ждал расплаты за клятву, произнесенную над гробом Фридриха, и за другие недавние свои похождения. "Поздравляю ваше величество с победой!" - начал Гаугвиц. "Фортуна переменила адрес на ваших поздравлениях!" - прервал император.
Наполеон сначала накричал, сказал, что понимает все прусское плутовство, но затем согласился забыть и простить, однако с условием: Пруссия должна вступить с ним в союз. Условия союза таковы: Пруссия отдает Баварии свое южное владение - Аншпах; Пруссия отдает Франции свои владения - княжество Невшатель и Клеве, с г. Везелем; зато Наполеон отдает Пруссии занятый его войсками еще в 1803 г. Ганновер, принадлежавший английскому королю: Пруссия вступает в союз с Францией, т. е. объявляет англичанам войну. Гаугвиц согласился на все. Его король Фридрих-Вильгельм - тоже, тем более что он ожидал худшего. Бавария, союзница, получила от Австрии Тироль, от Пруссии - Аншпах, но зато отдавала Наполеону свою богатую промышленную область Берг. Наконец, Австрия уступала Наполеону как королю Италии всю Венецию и Венецианскую область, Фриуль, Истрию, Далмацию. В общем Австрия теряла одну шестую часть населения (4 миллиона из 24) и одну седьмую часть государственных доходов, а также громадные территории и уплачивала победителю 40 миллионов флоринов золотом.
Мир был подписан в Пресбурге 26 декабря 1805 г. За несколько дней до того был подписан тесный оборонительный и наступательный союз Наполеона с Баварией, Вюртембергом и Баденом. Во Францию и Италию потянулись бесконечные обозы с добычей, взятой в Австрии. Одних пушек было забрано в арсеналах и с бою 2 тысячи, больше 100 тысяч ружей и т. д. Но раньше чем покинуть разгромленную Австрию, Наполеон сделал еще одно дело. Король Фердинанд Неаполитанский и его жена Каролина еще в октябре 1805 г., соблазнившись после битвы при Трафальгаре мыслью, что Наполеон на этот раз будет разбит, вступили в сношения с Англией и Россией. Эта династия неаполитанских Бурбонов особенно болезненно всегда чувствовала гнет Наполеона и ненавидела его. Королева неаполитанская Мария-Каролина, родная сестра казненной королевы Марии-Антуанетты, не терпела Францию и, в частности, Наполеона уже давно и даже перед французским представителем Алькье не скрывала, что она мечтает, что Неаполитанское королевство будет спичкой, которая зажжет большой пожар. "Но сообразите, ваше величество, что ведь всегда спичка сгорает прежде всего, даже независимо от того, чём пожар окончится",- ответил ей посланник Наполеона. Теперь, после Аустерлица, "спичка" сгорела мгновенно. После Аустерлица Бурбонам пришлось жестоко поплатиться. "Бурбоны перестали царствовать в Неаполе",- произнес Наполеон и приказал немедленно занять все королевство французскими войсками. Бурбоны бежали на остров Сицилию, под охрану британского флота, а Наполеон вскоре назначил королем неаполитанским своего брата Жозефа. Затем, богато наградив отличившихся генералов, офицеров и солдат деньгами, орденами, повышением в чинах, некоторых через два, три чина сразу, он выехал из Вены в Париж и, 26 января 1806 г. встреченный несметными толпами ликующего народа, въехал в Тюильрийский дворец. А прошло еще несколько дней, и он узнал, что ненавистный враг, Вильям Питт, скончался за три дня до его возвращения в Париж, что Англия хочет мира. Теперь он в самом деле мог чувствовать себя Карлом Великим, императором Запада.
Роскошные пиры, балы, банкеты, неслыханно блестящая придворная жизнь окружила Наполеона; сотни подобострастных царедворцев ловили взгляды императора, оказывали ему божеские почести, осыпали его самой бесстыдной лестью.
Наполеон после смерти Вильяма Питта еще не мог надеяться на перемену английской политики. Но когда у власти стал Фокс, всегдашний противник внешней политики Питта, в Европе заговорили о близком мире между Англией и Францией. Действительно, начались переговоры, и Фокс послал в Париж для этих переговоров лорда Ярмута. Наполеон не очень верил в реальность надежд на мир, но вынудил уже в феврале 1806 г. Пруссию официально разорвать сношения с Англией; он стремился изолировать Пруссию не только от Англии, но и от России и тогда нанести ей решительный удар.
Прусский король уже с ранней весны 1806 г. стал убеждаться, в какое опасное положение он попал. Правда, Наполеон "простил"; Наполеон даже пожелал, чтобы Пруссия вступила с ним в союз, пообещав подарить Ганновер. Но в ответ на это Англия объявила Пруссии войну. Ганновер Наполеон так и не отдавал и держал там свои войска. В это-то время Фридрих-Вильгельм III вдруг узнал, что глава английского правительства Фокс послал в Париж лорда Ярмута для переговоров с Наполеоном о мире и что Наполеон дал понять Ярмуту, что если Англия заключит с ним мир на желательных основаниях, то он вернет Ганновер английскому королю. Прусский двор и правительство увидели, до какой степени их обманули. Возмущение больше всего сказывалось именно в тех кругах, которые в течение всего 1805 г. тщетно убеждали Фридриха-Вильгельма стать на сторону третьей коалиции. Они утверждали, что это могло бы предупредить Аустерлиц и спасти Пруссию от изоляции, в которой она теперь очутилась лицом к лицу с Наполеоном.
К этому времени Наполеон решил оформить и закрепить свою бесконтрольную власть над западной и отчасти центральной Германией. Он создал Рейнский союз. В середине 1806 г. союз был окончательно оформлен, и 12 июля подписан соответствующий договор всеми германскими государями, которым Наполеон приказал это сделать. В Рейнский союз вошли Бавария, Вюртемберг, Регенсбург, Баден, Берг, Гессен-Дармштадт, Нассау (обеих линий) и еще восемь германских княжеств. Этот союз "избрал" своим протектором императора Наполеона. В благодарность за принятие императором этого нового сана Рейнский союз брал на себя обязательство в случае войны выставить в распоряжение Наполеона 63 тысячи солдат. Много мелких самостоятельных владельцев, прежде подчинявшихся верховному суверенитету императоров австрийского Габсбургского дома, отныне подчинялись тем государям Рейнского союза, во владение которых были вкраплены их земли. Этим самым теряла последний смысл так называемая "Священная Римская империя", как называлось верховенство австрийских императоров над раздробленной Германией и над ее фактически самостоятельными князьями. Почти ровно тысячу лет существовал этот титул. Теперь (в 1806 г.) австрийский император Франц от него отказался по прямому предложению императора Наполеона.
Этот новый захват Наполеона, присоединение к его владениям новых территорий сильно встревожили и раздражили прусский двор и прусское правительство. Ведь Рейнский союз вводил наполеоновскую власть в самые недра Германии и прямо угрожал целости Пруссии. Опасность усиливалась еще тем, что одновременно с подготовкой этого Рейнского союза Наполеон произвел несколько назначений, которые были лишь слабо замаскированы расширением Французской империи за счет новых государств. Еще 15 марта 1806 г. последовало назначение маршала Мюрата великим герцогом Клеве и Берга (в западной Германии), 30 марта - назначение Жозефа Бонапарта неаполитанским королем, а маршала Бертье - князем Невшательским; 5 июня Другой брат Наполеона, Людовик Бонапарт, был назначен королем Голландии, министр иностранных дел Талейран - князем Беневентским, маршал Бернадотт - князем Понте-Корво в южной Италии. Все это были даже не вассалы, а просто наполеоновские наместники и генерал-губернаторы. И вся Европа это понимала.

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


Наполеон побледнел от ярости, вспоминает Меттерних, и швырнул на землю свою шляпу. «Вы не военный, у вас нет души солдата, какая есть у меня, вы не жили в лагере, вы не привыкли презирать свою и чужую жизнь, когда это нужно. Что для меня значит 200 тысяч человек?» Наполеон был в одном из тех припадков гнева, когда говорил циничнейшие вещи, стремясь оскорбить противника. «Наконец, французы, кровь которых вы тут защищаете, не могут так уж жаловаться на меня. Я потерял, правда в России 200 тысяч человек; в том числе было 100 тысяч лучших французских солдат; о них я, действительно, жалею. Что касается остальных, то это были итальянцы, поляки и главным образом немцы!» При последнем слове он сделал пренебрежительный жест. «Допустим,- ответил Меттеринх,- но согласитесь, государь, что это не такой аргумент, который следует приводить, говоря с немцем». Разговор, конечно, ни к чему не привел после подобных заявлений. Наполеон стал издеваться над тем, что Австрия преувеличивает свои военные силы, и на просьбу Меттерниха позволить ему взять на себя дипломатическое посредничество на указанных условиях, Наполеон вскричал: «А, вы настаиваете! Вы все-таки хотите мне диктовать законы! Ах, Меттерних! - в гневе кричал император.- Скажите, сколько Англия вам заплатила, чтобы заставить вас играть эту роль против меня? Хорошо, пусть будет война! Но до свидания, увидимся в Вене!»
Когда Меттерних откланялся и вышел в зал, то маршалу Бертье, спросившему о результатах переговоров (сам Бертье страстно желал мира и считал условия вполне приемлемыми и почетными), Меттерних сказал: «Клянусь вам, ваш повелитель потерял рассудок!»
Несмотря на эту сцену (где, между прочим, Наполеон заявил, что он оказал Австрии милость и снисхождение, взяв в жены Марию-Луизу, и что это была с его стороны ошибка), Наполеон, ничем не обязываясь официально, согласился в конце концов на австрийское посредничество. Пока по приглашению Меттерниха русский, прусский и австрийский уполномоченные съезжались к 12 июля 1813 г. в Прагу и время тянулось за бесплодными переговорами, армия Наполеона укреплялась, но общее политическое положение явно расшатывалось. Между прочим пришел ряд известий о французских поражениях и неудачах в Испании. Англичане и испанские гверильясы оттеснили французские войсках Пиренеям. Битва при Виттории кончилась полной победой английского главнокомандующего лорда Веллингтона.
Наполеон, зная наперед, что из пражских переговоров ничего не выйдет, да и не желая, чтобы что-нибудь вышло, тянул дело. Русский и прусский уполномоченные и сам Меттерних оскорблялись и раздражались проволочками. Они с 12 июля сидели в Праге, а французы все не являлись и всячески затрудняли переговоры. Впрочем, после разговора Меттерниха с Наполеоном австрийские колебания кончились. Меттерних прямо сказал французскому представителю Нарбонну, что если пражское совещание не соберется до конца перемирия, т.е. до 10 августа, то Австрия примкнет к коалиции.
Ничего из всех этих бесплодных переговоров не вышло. Наполеон отдал наперед приказ графу Нарбонну: 1) тянуть дело и не начинать совещаний; 2) если уж они начнутся, то не идти ни на какие уступки; соблюсти дипломатический принцип, выраженный в латинской формуле: «кто чем владеет,- пусть у того и остается».
Нарбонн, Коленкур, Фуше, Савари, Бертье, почти все маршалы убеждали императора заключить мир. Все было напрасно. Савари, министр полиции, которого Наполеон сделал герцогом Ровиго, осмелился сказать императору, что народ измучен бесконечными войнами и, чего доброго, может наконец обозлиться даже и на своего обожаемого монарха. На это министру полиции ведено было молчать и «не вмешиваться в то, чего он не знает».
10 августа кончилось перемирие, а II августа Меттерних заявил, что Австрия объявляет Наполеону войну.
Ликование в Лондоне и в русско-прусском лагере было полное. Силы коалиции теперь явно превышали силы Наполеона.
Приближалась развязка кампании 1813 г. Наборы за наборами следовали и в России, и в Пруссии, и в Австрии. Подтягивались резервы, напрягались все силы. Англия снова широко раскрывала свою казну и не скупилась на золото для подкрепления коалиции, как не скупилась она и на усиление армии Веллингтона в Испании. У коалиции была теперь армия с резервами численностью почти в 850 тысяч, у Наполеона (тоже с резервами) - около 550 тысяч.
Главнокомандующим всех союзных сил был назначен австрийский фельдмаршал Шварценберг. Его Наполеон не боялся нисколько. У русских не было уже ни Кутузова, ни Багратиона, а остальных русских генералов в их массе французский император после 1812 г. все-таки не стал уважать больше, чем прежде. Его мнение о некоторых участниках Смоленска и Бородина было довольно высоким, но в общем главный русский штаб Наполеон ставил очень низко. Он считал сплошь нелепыми, например, действия русского командования во время его отступления от Москвы, твердо убежден был и не переставал до конца жизни повторять, что только необъятные пространства, пожар Москвы, страшные морозы, его собственная ошибка, заключавшаяся в занятии Москвы и долгой стоянке там, привели поход к неудаче, а русские генералы, русские стратеги и тактики будто бы ничего не сумели сделать, чтобы воспользоваться хоть сколько-нибудь толково счастливейшими для них обстоятельствами. Русских же солдат теперь, в 1813 г., он ставил еще выше, чем ставил их уже после Эйлау, в 1807 г., выше, чем всех других солдат враждебных армий.
Что касается пруссаков, то у них, как и у австрийцев и у русские, Наполеон не видел сколько-нибудь страшных для себя соперников в военном искусстве. Но он знал, что, по совету Бернадотта, бывшего наполеоновского маршала, а теперь, в 1813 г., в качестве шведского наследного принца - врага Наполеона, Александр I и союзные монархи упросили явиться к ним на помощь генерала Моро, талантливого полководца, которого в 1804 г. привлекли и обвинили по делу о заговоре против Наполеона и которого Наполеон выслал тогда из Франции. Моро с тех пор проживал в изгнании в Америке. Непримиримый враг Наполеона, Моро прибыл в лагерь Александра как раз к возобновлению военных действий после провала попытки мирных переговоров в Праге. «Не нападайте на те части армии, где сам Наполеон, нападайте только на маршалов»,- таков был первый совет, данный генералом Моро Александру и его союзникам. Нужно сказать, что, судя по всему, неладно было до душе у генерала Моро, хоть он и утешал себя соображением, что сражается не против Франции, а против ее деспота. Русский генерал князь Репнин был свидетелем потрясающей сцены. Моро встретился с одним французским пленным, старым солдатом, и заговорил с ним. Тот узнал французского полководца, теперь помогающего врагам Франции. Солдат отступил от Моро на несколько шагов и вскричал: «Да здравствует республика!» В бывшем республиканском генерале солдат видел теперь изменника, с которым не захотел разговаривать. Александр I осыпал генерала Моро знаками величайшего внимания и почтения, непременно хотел предоставить ему первую роль. Русский император считал, что, во-первых, только один Моро и может быть достойным противником Наполеона по своим стратегическим дарованиям, а во-вторых, что присутствие Моро в союзном стане может поселить некоторые колебания во французской армии, так как у Моро до тех пор была репутация безупречного республиканского генерала, без вины запутанного в дело Жоржа Кадудаля к изгнанного Наполеоном. Но для французской солдатской массы в этот момент слова: Франция, империя, император, родина, сливались в единое целое, которое противопоставлялось неприятелю, интервентам, роялистам, эмигрантам; и расчет царя был неправилен. Морально генерал Моро перестал существовать для наполеоновских солдат, как только он прибыл в неприятельский лагерь. Александр хотел, чтобы Моро стал главнокомандующим всех союзных армий вместо Шварценберга. Сам Моро предлагал, чтобы главнокомандующим числился Александр, а он, Моро, был бы начальником штаба и фактически верховным руководителем. Но случилось все иначе.
Первая большая битва по возобновлении кампании произошла при Дрездене 27 августа 1813 г. Наполеон одержал здесь одну из блестящих побед. Убитыми, ранеными, пленными союзники потеряли около 25 тысяч человек, а Наполеон - около 10 тысяч. Союзная армия частями отступила в порядке, а некоторые корпуса бежали с поля битвы, преследуемые по пятам кавалерией. С обеих сторон действовала артиллерия, и вся битва происходила при неумолкаемом грохоте 1200 орудий. В разгаре боя, когда левое крыло союзников было уже совершенно разгромлено, Наполеон в центре взял на себя непосредственное руководство артиллерийским огнем. На небольшой возвышенности Ронникс он заметил в неприятельском расположении группу всадников, на которую прежде всего и велел одной из своих батарей направить огонь. В центре этой группы всадников оказался император Александр, а рядом - генерал Моро, впервые тут выступивший в качестве руководителя союзных войск. И одно из первых ядер, пущенных в эту группу по приказу Наполеона, раздробило генералу Моро обе ноги. Он скончался несколько дней спустя. Во французской и в союзной армиях была распространена легенда, будто Моро был убит ядром, которое лично выпустил, подойдя к батарее, Наполеон, разглядев и узнав в подзорную трубу «изменника». Так или иначе, разгром частей союзной армии, сражавшихся у Дрездена, был полный, и сразу же лишиться Моро, наилучшего своего стратега, было для союзников дополнительным тяжким ударом.
Союзники, разбитые под Дрезденом, несколькими дорогами отступали к Рудным горам. В следующие дни маршалы Мармон, Виктор, Мюрат, Сен-Сир, генерал Вандамм, преследуя союзников, взяли еще несколько тысяч русских, пруссаков и австрийцев в плен. Но Вандамм слишком увлекся преследованием и оторвался от главных сил авангарда; 20 и 30 августа в битве при Кульме Вандамм был разбит, ранен и взят в плен с частью своего отряда. Это приободрило растерявшихся было после Дрездена союзников. Упорствовать, не мириться с Наполеоном после поражений - это был тоже один из советов, который Моро успел дать союзникам перед своей внезапной гибелью. Союзники видели, что если военный гений Наполеона не изменился, то солдаты у него уже не те. 18-й 19-летние юноши не могли заменить те непобедимые, железные легионы, с которыми он воевал в Египте, в Сирии, с которыми он завоевал Европу, даже те войска, с которыми ходил в Москву и костями которых он усеял поля сражений. Наполеон тоже это знал. Он видел перед собой и еще одну трудность. Собственно его классическое правило, вошедшее потом во все учебники стратегии и тактики, гласило, что секрет военного искусства заключается в том, чтобы быть сильнее неприятеля в нужный момент в нужном месте. И сам же он теперь, когда все зависело от этой кампании в Саксонии, нарушал это правило. Где был Даву, один из лучших его маршалов, с большим отрядом? Расстреливал купцов в Гамбурге. Где были значительные отряды пехоты, артиллерии, кавалерии, которые так пригодились бы Наполеону для близившейся решительной битвы? В Данциге, в северной Германии, в южной к средней Италии, в Испании. Созвать их к себе значило бы самому разрушить великую империю, державшуюся теперь исключительно cилой этих гарнизонов, не собирать их значило тоже разрушить империю, потерпев неминуемое поражение от союзников, у которых теперь, после смерти Моро, нет хороших генералов, но почти вдвое больше солдат, чем у него.
Безвыхедные, глубокие противоречия обступали Наполеона. Дорога на Берлин оказалась затрудненной. Бернадотт с шведской армией и Бюлов счастью прусской отбросили французские дивизии, где было очень много баварских, саксонских н других германских вассалов Наполеона, которые с каждым днем становились все ненадежнее, дезертировали сотнями и просто не хотели сражаться против других немцев ради неведомых им целей Наполеона. Маршал Удино был отброшен 23 августа у Гроссберена от путей наступления на Берлин. Макдональд потерпел поражение на реке Кацбах, на путях в Силезию. Мюрат 4 сентября напал и обратил в бегство Блюхера, но не уничтожил его корпуса. Маршал Ней потерпел 6 сентября неудачу при Денневице. На немецких солдат своей армии Наполеон теперь уже не мог никак положиться: Ней только потому должен был отойти, что саксонцы, бывшие у него в отряде, массой бежали без всякого прямого повода. Наполеон был недоволен и маршалами. «Генералы и офицеры утомлены войной, и у них нет той подвижности, которая заставляла их делать великие дела»,- писал он военному министру Кларку 8 сентября 1813 г., приказывая озаботиться укреплением и снабжением прирейнских крепостей.
Сентябрь кончился без решающих событий, но и Наполеон и союзники желали еще до зимы сразиться в генеральном бою. Национально-освободительное движение все больше и больше охватывало Германию. Появились добровольческие партизанские отряды, организованные Тугендбундом и другими патриотическими ассоциациями. Молодая буржуазия, студенчество Пруссии, Саксонии, государств Рейнского союза, Вестфалии увлекались теперь идеей освобождения Германии от иноземного завоевателя.
Наполеон усиленно готовился к осенней кампании. Но он уже наперед учитывал, что если даже он будет победителем, то война не окончится немедленно: ведь он твердо решил не идти ни на какие уступки и понимал, что и союзники со своими громадными резервами, даже если потерпят поражение, не захотят признать себя побежденными. И вот он сделал новое распоряжение: призвать под знамена в империи еще 280 тысяч молодых людей, причем из этого числа 160 тысяч призывников 1815 г., т. е. совсем почти подростков. Предсказание Меттерниха осуществлялось: почти дети уже направлялись в казармы.
С первых же чисел октября начались сложные маневрирования враждебных армий с отдельными мелкими стычками, атаками и отступлениями. Деятельность Наполеона, направляющего, контролирующего, изобретающего ежедневно новые и новые уловки и военные хитрости, была в эти роковые для него дни изумительная.
Русские в это время вторглись в Вестфальское королевство Жерома Бонапарта, и король бежал. Бавария отпала от союза с Наполеоном и примкнула к коалиции. Наполеону нужно было скорее дать генеральный бой и победить. Он так говорил, но не мог не понимать зловещего смысла того факта, что вассалы независимо от результатов грядущих боев уже стали изменять ему.
16 октября 1813 г. на равнине у Лейпцига началась величайшая из битв на протяжении всей наполеоновской эпопеи, «битва народов», как ее тогда же назвали в Германии. Наполеон на лейпцигских полях три дня - 16, 18 и 19 октября- сражался с коалицией, состоявшей из русских, австрийцев, пруссаков и шведов. В собственной его армии были, кроме французов, поляки, саксонцы, голландцы, итальянцы, бельгийцы, немцы Рейнского союза. К началу битвы у Наполеона было 155 тысяч, у союзников-220 тысяч человек. Когда спустилась ночь, обе стороны в общем не дрогнули, и сражение оказалось не решенным. Потери Наполеона за этот первый день составляли почти 30 тысяч человек, потери союзников - около 40 тысяч. Ждали следующего дня. Подкрепления прибывали всю ночь и к Наполеону и к союзникам. Но Наполеон получил ко второму даю битвы подкрепление в 15 тысяч, а к союзникам подошла северная армия Бернадотта и Беннигсена с 110 тысячами человек. Рано утром Наполеон объезжал вчерашнее поле битвы в сопровождении Мюрата. Мюрат указал ему, что со времени Бородина не было такой массы убитых. Наполеон думал в эти утренние часы 17 октября об отступлении, но в конце концов решил остаться. Он велел привести к себе взятого накануне в плен австрийского генерала Мервельдта. Он заговорил с ним о мире с Австрией. Мервельдт сказал, что он знает, что Австрия и сейчас хочет мира и что если Наполеон согласился бы «для счастья всего света и Франции» на мир, то мир сейчас бы мог быть заключен.
Весь день 17 октября прошел в уборке раненых, в приготовлениях к продолжению битвы. Наполеон после долгих колебаний решил отойти к линии реки Заале. Но он не успел привести это намерение в исполнение, как разгорелось на рассвете 18 октября новое сражение. Соотношение сил еще более круто изменилось в пользу союзников. Потеряв 16 октября около 40 тысяч человек, они получили огромные подкрепления 17-го и в ночь на 18-е, и в битве 18 октября у них было почти в два раза больше войск, чем у Наполеона. Битва 18 октября была еще страшнее, чем та, которая происходила 16-го, и тут-то, в разгаре боя, вдруг вся саксонская армия (подневольно сражавшаяся в рядах Наполеона) внезапно перешла в лагерь союзников и, мгновенно повернув пушки, стала стрелять по французам, в рядах которых только что сражалась. Но Наполеон продолжал бой с удвоенной энергией, несмотря на отчаянное положение.
Французкая армияпокидает Лейпциг
Когда смерклось и бой стал утихать, снова обе стороны остались друг против друга, и опять не было решительной развязки. Но в ночь с 18 на 19-е она наступила. Наполеон после новых страшных потерь и измены саксонцев уже не мог больше держаться. Он решил отступать. Отступление началось ночью и продолжалось весь день 19 октября. Наполеон с боем отступал из Лейпцига и за Лейпциг, теснимый союзниками. Бои были необычайно кровопролитны вследствие того, что на улицах города и предместий и на мостах теснились густые толпы отступавших войск. Наполеон приказал, отступая, взорвать мосты, но саперы по ошибке взорвали их слишком рано, и около 28 тысяч человек не успели перейти, в том числе поляки. Их начальник, маршал Понятовский, командир польского корпуса, утонул раненый, пытаясь переплыть верхом реку Эльстер. Преследование, впрочем, скоро прекратилось. Наполеон ушел со своей армией и двинулся по направлению к Рейну.
Общие потери французов за 16-19 октября были равны по крайней мере 65 тысяч человек, союзники тоже потеряли около 60 тысяч. Долгие еще дни страшные вопли тяжелораненых оглашали лейпцигские поля и разложение трупов наполняло окрестности невыносимым зловонием. Не хватало рабочих рук, чтобы очистить поле, и медицинского персонала, чтобы подать помощь искалеченным и раненым.
Наполеон отступал от Лейпцига к границам Франции, к той черте, которая отделяла ее от германских государств до начала наполеоновских завоеваний, к линии Рейна. Во французской живописи неоднократно этот именно момент и события начала 1814 г. служили темами для художников, причем в центре их внимания был Наполеон. Гениальная кисть Мейссонье уловила настроение императора. Он едет на боевом коне между своими гренадерами и угрюмо к чему-то присматривается, чего не видят глаза гренадер. В эти дни конца октября и начала ноября 1913 г., между концом кампании в Саксонии и началом кампании во Франции, в этом человеке совершалась огромная и несомненно мучительная борьба, о которой он не говорил с окружавшей его свитой, ехавшей за ним между поредевшими рядами конных гренадер старой гвардии, но которая отражалась на его суровом лице и в угрюмых глазах.
Впервые Наполеон должен был понять, что великая империя рушилась, что распался пестрый конгломерат стран и народов, который он столько лет старался огнем и мечом спаять в единую империю. Вот с ним распрощался
Мюрат, его маршал, его начальник кавалерии, герой многих битв, которого он сделал сам королем неаполитанским. Мюрат уехал в Неаполь, и Наполеон знал, что он уехал для измены и уже тайно перешел на сторону коалиции, чтобы сохранить свой трон. Вот назначенный им в Испанию брат его, король Жозеф, вытесняется англичанами и испанскими повстанцами с Пиренейского полуострова. Из Касселя уехал другой брат его, король вестфальский Жером. В Гамбурге Даву осажден русскими и пруссаками. Власть французов в Голландии шатается. Англия, Россия, Австрия, Пруссия не успокоятся, пока не сведут Францию к прежним границам. Великой империи, созданной им, наступает конец, она растаяла.
У него было еще около 100 тысяч человек, из них 40 тысяч вполне вооруженных, остальных еще нужно было вооружить и вводить в кадры. У него еще были гарнизоны ив Данциге, и в Гамбурге, и разбросанные там и сям в еще покорных ему частях Европы- в общем от 150 до 180 тысяч человек. Юноши-призывники 1815 г., взятые в войска в 1813 г., поспешно обучались в лагерях.
Наполеон еще не складывал оружия. Он думал о новой предстоявшей стадии борьбы, и когда заговаривал с маршалами, прерывая свое угрюмое молчание, то делал это затем, чтобы отдать новые распоряжения. Он решил теперь отпустить папу в Рим; он позволил испанскому королю Фердинанду VII, которого держал в плену пять лет, вернуться в Испанию. Понадобились 125 тысяч потерянных обеими сторонами людей на лейпцигском поле, и главное понадобилось отступление от Лейпцига, чтобы Наполеон наконец примирился с мыслью, что уже не поправить ему одним ударом всего, что случилось, не загладить Бородина, московского пожара, гибели великой армии в русских снегах, отпадения Пруссии, Австрии, Саксонии, Баварии, Вестфальского королевства, не ликвидировать Лейпцига, испанской народной войны, не сбросить Веллингтона с англичанами в море. Еще в июне, июле, августе этого страшного 1813 года он мог кричать на Меттерниха, топать на него ногами, спрашивая, сколько он денег получил от англичан, оскорблять австрийского императора, провоцировать Австрию, срывать мирные переговоры, впадать в бешенство от одной мысли об уступке Иллирии на юге или ганзейских городов на севере, продолжать жечь английские конфискованные товары; расстреливать гамбургских сенаторов,-словом, вести себя так, будто он вернулся в 1812 г. из России победителем и будто речь идет теперь, в 1813 г., лишь о наказании взбунтовавшейся Пруссии. Но после Лейпцига, приближаясь к границам старой Франции, ведя следом за собой несметные полки врагов, он должен был перестроить все эти навыки своей политической мысли. Речь шла о вторжении неприятеля во Францию, о защите своих территорий.
Битва при Ганау
По пути к Рейну ему пришлось еще при Ганау (30 октября) пробиваться с оружием в руках сквозь баварско-австрийские отряды, и когда 2 ноября 1813 г. император вошел в Майнц, то при нем было лишь около 40 тысяч боеспособных солдат. Остальные вошедшие в Майнц толпы безоружных, изнуренных, больных людей, тоже еще числившихся в армии, можно было смело не считать.
В середине ноября Наполеон был в Париже. Кампания 1813 г. кончилась, и начиналась кампания 1814 г. Подводя итоги, Франция могла видеть, что за полумиллионом (приблизительно) погибшей великой армии 1812 г. следовала гибель новых сотен тысяч, набранных и истребленных в 1813 г.
А война свирепела все сильнее и сильнее, и орудия гремели уже у границ Франции. В стране опять возник экономический кризис вроде того, который существовал в империи в первой половине 1811 г. Но на этот раз не было и не могло быть попыток смягчить безработицу правительственными субсидиями, не было и надежд на скорое прекращение безработицы. В 1813 г., пока Наполеон воевал в Германии, парижская полиция стала замечать (и отмечать в своих сообщениях) явление, о котором говорили, правда сдержанно, уже в 1811 г.: рабочие явно роптали, раздражались, начинали произносить, по донесениям полиции, «мятежные слова».
Подавленные долгим железным гнетом военного деспотизма и почти не выступавшие организованно уже больше 18 лет (с жерминаля и прериаля 1795 г.), рабочие предместья начинали роптать по мере обострения нужды и безработицы. Но все же и в 1813 г. дело не дошло не только до восстания в рабочих кварталах столицы, не только до выступлений, напоминающих хоть отдаленно жерминаль и прериаль, но даже до крупных демонстраций. И не только потому, что шпионаж был доведен до совершенства еще при Фуше и поддерживался при его преемнике Савари, герцоге Ровиго, и не только потому, что наружная полиция была представлена в изобилии и конные патрули разъезжали по городу, и особенно по Сент-Антуанскому и Сен-Марсельскому предместьям, по улице Муффтар, по кварталу Тампль, и днем и ночью. Не потому также, что не было причин к самым горьким, к самым раздраженным чувствам рабочей массы против правительства. Эти причины были. Наполеон - автор «рабочих книжек», ставивших рабочего человека в положение прямой зависимости,- ведь эти книжки отдавали рабочего в полную власть хозяина; Наполеон, ежегодно требовавший налога крови сначала взрослых сыновей, а потом 18-летних юношей и хоронивший их сотнями тысяч на далеких полях мировых побоищ; Наполеон, удушивший даже и тень какой бы то ни было возможности для рабочего отстаивать себя от эксплуатации хозяев,- не имел никаких прав на расположение со стороны рабочих масс.
Но теперь, когда к французским границам приближалось, как в начале революции, вражеское нашествие, когда это вражеское нашествие шло затем, чтобы восстановить господство аристократии и посадить на престол Бурбонов, среди рабочих царили растерянность и недоумение. Образ залитого кровью деспота, ненасытного властолюбца вдруг куда-то отодвинулся. На сцену выступила опять ненавистная роялистская нечисть, эти эмигранты-изменники. Они снова идут на Францию и на Париж и, прячась в обозе иноземного нашествия, уже наперед мечтают о восстановлении дореволюционного строя и изрыгают хулу на все, что было сделано революцией.
Что же делать? Восстать в тылу Наполеона и этим облегчить врагам подчинение Франции их воле и водворение Бурбонов?

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


Но все-таки гнев Бонапарта против роялистов не был в тот момент так жесток, как можно было бы ожидать, судя по расправе с совсем неповинными в "адской машине" якобинцами. И тут дело вовсе не только в психологическом наблюдении, которое сделали над Наполеоном его приближенные, дело было не только в том, что он уже истощил на якобинцев весь свой гнев за эти первые недели после покушения, а на роялистов его уже не хватило,- Наполеон очень хорошо умел быть жестоким, когда находил это нужным, оставаясь вполне холодным и спокойным. Дело было не в этом, а в том, что он задался целью оторвать от Бурбонов те элементы среди роялистов, интересы которых были вполне примиримы с новым порядком вещей во Франции. Другими словами, те роялисты, которые признают законность его, Наполеона, власти, подчинятся ей безропотно, будут приняты им с готовностью, и прежние грехи могут быть им прощены, а с непримиримыми, непременно желающими восстановить Бурбонов и старый строй,- беспощадная борьба.
Еще до Маренго первый консул приказал Фуше составить списки тех эмигрантов, которым можно дозволить вернуться во Францию, и, несмотря на адскую машину на улице Сен-Никэз, эти списки продолжали составляться. По первоначальным спискам эмигрантов насчитывали около 100 тысяч человек, и из них около 52 тысяч вернулось уже согласно постановлению от 1 вандемьера (20 октября 1800 г.). По дальнейшим спискам эмигрантов было выявлено почти в полтора раза больше, чем раньше предполагалось. Из 145 тысяч эмигрантов около 141 тысячи получило право въезда во Францию; по приезде они поступали под надзор полиции. Только 3373 эмигрантам въезд по-прежнему был воспрещен. Но этим он не ограничился: в мае 1802 г. был издан сенатус-консульт, по которому всякий эмигрант, принесший присягу в верности новому государственному строю, получал право въезда во Францию. Масса эмигрантов, бедствовавших за границей, использовала этот закон и вернулась во Францию.
Покушения на некоторое время прекратились. Бонапарт с удвоенной энергией взялся за дипломатические дела.
Никогда ни до, ни после этого периода он не желал до такой степени скорого замирения с коалицией. Это ему было нужно и для поправления финансов, и ввиду явной жажды скорейшего мира со стороны большинства французского населения, и, конечно, чтобы иметь передышку для довершения начатых и осуществления намеченных государственных реформ.
По дипломатической части он выбрал себе в помощники нужного человека не менее удачно, чем по части политического сыска, потому что если Фуше оказался мастером в деле провокации и шпионажа, то князь Талейран показал себя виртуозом дипломатического искусства. Но была и разница в положении самого первого консула в том и другом случае: Наполеон пользовался Фуше и его аппаратом, но считал и называл их всех подлецами; не доверяя Фуше, он держал еще свою особую полицию для наблюдения за самим Фуше, но, конечно, на этом поприще, в этом состязании победить своего министра он не мог. Тут с Фуше никакие Наполеоны, никакие Александры Македонские не могли бы справиться. Он мигом распознавал наблюдавших за ним (приставленных Наполеоном людей). В области полиции Наполеон нуждался в Фуше и в специальных его талантах, потому что в данном вопросе не мог даже и отдаленно равняться со своим министром, и считался с этим. Напротив, в дипломатическом искусстве Наполеон не только не уступал Талейрану, но кое в чем превосходил его, и хотя тот был высокоталантливым министром иностранных дел, но все-таки руководящие мысли давал Талейрану он сам, все важные мирные переговоры вел он сам, а Талейран подавал лишь советы, оформлял дипломатические ноты и вырабатывал тактические приемы, необходимые для достижения намеченного.
Одним из самых крупных дипломатических достижений Наполеона является, бесспорно, полный переворот, произведенный им в русской политике. Он дал знать императору Павлу, с которым Франция официально была в войне, что желает вернуть в Россию немедленно всех русских пленных, оставшихся после разгрома корпуса Корсакова осенью 1799 г. И притом он не требовал даже обмена пленными (впрочем, пленных французов в России почти не было в то время). Уже это привело Павла в восхищение, и он для окончания дела о пленных, отправил в Париж генерала Спренгпортена.
В середине декабря 1800 г. Спренглортен приехал в Париж. Бонапарт сразу же выразил самое горячее чувство симпатии и уважения к Павлу Петровичу, подчеркивая благородство и величие души, которые, по его мнению, отличают русского царя. Одновременно оказалось, что первый консул не только приказал вернуть всех русских пленных (около 6 тысяч человек), но и распорядился, чтобы им всем были сшиты за счет французской казны новые мундиры по форме их частей и выдано обмундирование, новая обувь, возвращено вооружение. Эта никогда никем при войне не практиковавшаяся любезность сопровождалась личным письмом Бонапарта императору Павлу, в котором первый консул в дружественных выражениях говорил, что мир между Францией и Россией может быть заключен в 24 часа, если Павел пришлет в Париж доверенное лицо. Все это совершенно пленило Павла. Из ярого врага Франции он внезапно обратился в ее доброжелателя и ответил Бонапарту сообщением, в котором уже наперед соглашался на мир, изъявляя желание вернуть Европе в согласии с первым консулом "тишину и покой". "Ваш государь и я - мы призваны изменить лицо земли",- сказал Бонапарт посланцу Павла, генералу Спренгпортену.
Наполеон после этого первого успеха решил заключить с Россией не только мир, но и военный союз. Идея союза диктовалась двумя соображениями: во-первых, отсутствием сколько-нибудь сталкивающихся интересов между обеими державами и, во-вторых, возможностью со временем совокупными силами грозить (через южную Россию и Среднюю Азию) английскому владычеству в Индии. Мысль об Индии никогда не оставляла Наполеона, начиная от египетского похода и до последних лет царствования. Разработанного проекта не было ни тогда, ни позже, но основная идея крепко засела в его голове. Эта идея в 1798 г. связывалась у него с Египтом, в 1801 г.- с внезапной дружбой русского царя, в 1812 г., при начале похода,-с Москвой. Во всех трех случаях стремление к далекой цели не получило даже и начала реального оформления, но, как сейчас увидим, на этот раз дело дошло до чего-то вроде глубокой военной разведки или до видимости подобной разведки.
Необычайно-быстрое развитие дружественных отношений с Бонапартом у императора Павла шло параллельно и в тесной связи с усилением столь же внезапной ненависти к Англии, вчерашней его союзнице в борьбе против Франции. Наполеон обдумывал - пока в общих чертах - комбинацию, основанную на походе французских войск под его начальством в южную Россию, где они соединились бы с русской армией, и он повел бы обе армии через Среднюю Азию в Индию. Павел не только склонен был напасть на англичан в Индии, но даже опередил Бонапарта в первых шагах к реализации этой программы. Казачий атаман Матвей Иванович Платов, по неведомой причине засаженный Павлом в Петропавловскую крепость и находившийся там уже полгода, внезапно был извлечен из своего каземата и доставлен прямо в царский кабинет. Тут ему без всяких предисловий был задан изумительный вопрос: знает ли он дорогу в Индию? Ничего абсолютно не понимая, но сообразив, что в случае отрицательного ответа его, вероятно, немедленно отвезут обратно в крепость, Платов поспешил ответить, что знает. Немедленно он был назначен начальником одного из четырех эшелонов войска донского, которому почти в полном составе приказано было идти в Индию. Всего же выступили в поход все четыре эшелона -22 500 человек. Выступили они с Дона 27 февраля 1801 г., но шли недолго...
В Европе с растущим беспокойством следили за укреплением дружбы между французским властелином и русским императором. В случае укрепления союза между этими двумя державами они вдвоем будут повелевать на всем континенте Европы - это было мнение не только Наполеона и Павла, но и всех европейских дипломатов того времени. Совершенно определенное беспокойство царило и в Англии. Правда, французский флот был гораздо слабее английского, а русский флот был и вовсе ничтожен, но замыслы Бонапарта относительно Индии и внезапная посылка каких-то русских войск по направлению к Индии тревожили и раздражали Вильяма Питта, первого министра Великобритании. С большим беспокойством ждали во всех европейских дипломатических канцеляриях и королевских дворцах наступления весны 1801 г., когда оба будущих могущественных союзника могли бы предпринять нечто решительное. Но первый весенний день, II марта, принес совсем другое.
Когда в Париж внезапно пришла весть, что Павел задушен в Михайловском дворце, Бонапарт пришел в ярость. Разрушилось все, чего он с таким искусством и таким успехом достиг в отношениях с Россией в несколько месяцев. "Англичане промахнулись по мне в Париже 3 нивоза (в день взрыва адской машины на улице Сен-Никэз.- Е. Т.), но они не промахнулись по мне в Петербурге!" - кричал он. Для него никакого сомнения не было, что убийство Павла организовали англичане. Союз с Россией рухнул в ту мартовскую ночь, когда заговорщики вошли в спальню Павла.
Первому консулу приходилось сразу и круто перестраивать все свои дипломатические батареи. Наполеон умел маневрировать и в этом вопросе так же быстро и искусно, как маневрировал с артиллерийскими батареями.
Отныне установка должна быть взята другая: не на продолжение войны, а на мир с Англией. Что касается Австрии, то с нею мирные переговоры велись уже давно; уже 9 февраля 1801 г. австрийский уполномоченный Кобенцль подписал в г. Люневиле мирный договор с Францией. Переговоры велись Жозефом Бонапартом, братом первого консула, и Талейраном, министром иностранных дел. Но оба они исполняли лишь указания Наполеона, который искусно использовал при этом свою внезапно возникшую дружбу с Павлом. Австрия могла подвергнуться нападению и с запада и с востока. Пришлось уступить буквально все. После битвы при Маренго и победы французов также и в Эльзасе, где генерал Моро одержал над австрийцами победу при Гогенлиндене, сопротивляться было трудно. Наполеону удалось по Люневильскому миру получить все, что он желал получить от Австрии: окончательное отторжение от Австрии всей Бельгии, уступку Люксембурга, все германские владения на левом берегу Рейна, признание Батавской республики (т. е. Голландии), признание Гельветической республики (т. е. Швейцарии), признание Цизальпинской и Лигурийской республик (т. е. Генуи и Ломбардии), которые, конечно, все становились фактически французскими владениями. Что касается Пьемонта, то он весь как был, так и остался занят французскими войсками. "Вот он, этот несчастный договор, который я должен был по необходимости подписать. Он ужасен и по форме и по содержанию",- с грустью докладывал в своем письме Кобенцль своему начальнику (Коллоредо).
Кобенцль имел большее право на возмущение, зная, что Талейран успел получить обильные подарки (под шумок, конечно) во время самих переговоров от австрийского двора, но ничего не сделал в пользу австрийцев, потому что договор был продиктован от начала до конца самим Наполеоном.
Итак, с Австрией до поры до времени было покончено. Ясно было, что при таких жесточайших потерях Австрийская империя будет ждать удобного случая, чтобы поправить свои дела. Ожидая лучших времен, она смирилась.
Таким образом, в момент смерти Павла из всех великих держав в состоянии войны с Францией оставалась только одна Англия. Круто переменив фронт после смерти Павла, Наполеон поставил своей задачей скорейшее заключение мира с англичанами.
Трудный момент переживала Англия. Английская торговая и промышленная буржуазия не знала себе соперников в чисто экономическом отношении на тогдашнем европейском континенте. Индустриально-технический переворот последних десятилетий XVIII в. окончательно обеспечил за Англией положение ведущей державы в области экономики, и одной из причин раздражения французской буржуазии против политики старого режима был англо-французский торговый договор 1786 г., за которым последовало победоносное завоевание французского внутреннего рынка английской текстильной и металлургической промышленностью. Все меры Конвента и Директории против английской торговли горячо приветствовались французскими промышленниками, и вся война между Англией и Францией в эпоху революции рассматривалась и в Англии и во Франции как война английских купцов и промышленников против французских купцов и промышленников.
Во главе всех политических предприятий против Франции, всех военных европейских коалиций стоял Вильям Питт, первый министр британского кабинета. Он щедро субсидировал в свое время и Пруссию, и Австрию, и Пьемонт, и Россию, и снова Австрию и Неаполь, потому что ясно видел, чем является с точки зрения английских экономических и политических интересов растущее на континенте могущество Франции.
Но ни субсидирование европейских коалиций, ни деятельная помощь флотом, деньгами, припасами, оружием, оказываемая вандейским контрреволюционерам, не помогали, и к 1801 г. в Англии стало распространяться мнение, что с новым владыкой Франции лучше было бы войти в переговоры о соглашении. Это мнение, правда, нисколько не разделялось промышленниками и теми торговыми кругами, которые непосредственно были связаны с эксплуатацией захваченных за время долгой войны французских и голландских колоний. Но купечество, связанное с европейской торговлей, хотело мира; в английском рабочем классе в тот момент были сильны чувства возмущения, вызванного эксплуатацией и совершенно голодным существованием, и ярость рабочих выражалась не только в разрушении машин, но иногда и в явно пораженческих настроениях.
Словом, когда Бонапарт заключил с Австрией выгоднейший мир, отдававший в его руки массу новых земель и в Германии и в Италии, и когда после смерти Павла он заключил мир с преемником Павла Александром и одновременно предложил мир также Англии, то временно обескураженные провалом своих надежд на разгром Франции английские правящие сферы решили пойти на эти переговоры. Вильям Питт вышел в отстану как раз перед убийством Павла, и его заменили люди, выражавшие стремление тех слоев, которые считали возможным мириться. Во главе кабинета стал Аддингтон, а министром иностранных дел сделался лорд Гоуксбери, давший понять, что Англия не прочь заключить мир.
Мирные переговоры велись в Амьене, и там же был 26 марта 1802 г. подписан мирный трактат с Англией. Англия вернула Франции и ее вассалам (Голландии и Испании) все колонии, которые она успела захватить за долгие годы войны, продолжавшейся девять лет, кроме островов Цейлона и Тринидад. Мальта должна была быть возвращена мальтийским рыцарям. Англия обязывалась эвакуировать все занятые ею за время войны пункты на Адриатическом и Средиземном морях. Франция обязывалась эвакуировать Египет, убрать войска из Рима и вернуть его и другие папские владения римскому папе. Вот и все главные условия. Но ведь самое важное было вовсе не это. Разве из-за этого английская правящая аристократия и буржуазия тратили в течение девяти лет миллионы на свои и чужие войска, рассылали флоты во все океаны?
Самое тяжкое для правящих сфер Англии было то, что им не удалось вырвать из когтей Бонапарта ни одного из его европейских завоеваний. Бельгия и Голландия, Италия, левый берег Рейна и Пьемонт остались в прямом его обладании, вся западная Германия была отныне его беспомощной добычей. Все эти завоеванные, или пока еще не совсем завоеванные, страны, попадая под прямую или косвенную власть Бонапарта, исчезали для английского сбыта, для импорта как английских фабрикатов, так и английских колониальных продуктов. Ничего не вышло из всех стремлений английских уполномоченных в Амьене положить основы для выработки сколько-нибудь выгодного для Англии торгового договора. О богатом внутреннем французском рынке не приходилось, конечно, и думать: как он был закрыт наглухо для английского ввоза еще до Бонапарта, так и остался закрытым. А кроме этого, с чисто военной, чисто политической точки зрения безопасность Англии от французских нападений не могла быть сколько-нибудь прочно обеспечена. Пока Бонапарт царил над Бельгией и Голландией, он говорил, что "Антверпен - это пистолет, направленный в английскую грудь".
Амьенский мир не мог оказаться очень длительным, Англия не чувствовала себя еще настолько побежденной. Но в тот момент, когда в Париже и в провинции узнали о подписании мирного трактата с Англией, удовлетворение было полное. Самый грозный, самый богатый, самый упорный и непримиримый враг, казалось, признал себя побежденным, утвердил своей подписью все завоевания Бонапарта. Кончилось долгая, тяжкая война с Европой, и кончилась полной победой на всех фронтах.
Недолго суждено было Франции и Европе пользоваться миром при Наполеоне. Но эти два года - от весны 1801 г., когда состоялось замирение с Австрией, до весны 1803 г., когда после короткого Амьенского мира опять началась война с Англией,- были полны кипучей деятельности Наполеона в области организации управления страной и законодательства. Теперь он мог приняться систематически за те законодательные труды, которые волей-неволей должен был откладывать до сих пор; хотя он начал заниматься ими и после Маренго, но дела эти не могли стоять у него на первом плане, пока не было окончательного мира с Австрией и с Англией и пока сношения с императором Павлом направляли мысль на новые трудные войны и далекие завоевания.
Настало время, когда он мог поставить, обсудить и разрешить целый ряд капитальнейших вопросов администрации, финансов, экономики, гражданского и уголовного законодательства. Метод его работы над теми государственными проблемами, которых он не знал, был таков. Бонапарт председательствовал на заседаниях созданного им Государственного совета, выслушивал доклады министров, приказывал, чтобы являлись те, кто непосредственно работал над этими докладами, и выспрашивал подробно обо всем, что казалось неясным.
Больше всего он любил говорить со специалистами и у них учиться. "Когда попадаете в незнакомый город,- поучал он своего пасынка, Евгения Богарне, впоследствии вице-короля Италии,- то вы не скучайте, а изучайте этот город: откуда вы знаете, не придется ли вам его когда-нибудь брать?" Весь Наполеон в этих словах: накоплять знания для реального их использования. Он удивлял английских капитанов, говоря с ними о подробностях оснастки не только французских, но и английских кораблей и о разнице в канатах английских и французских.
Экономике (а в ту эпоху это были вопросы развития капиталистического производства), как увидим дальше, Наполеон придавал колоссальное значение, и вопросы торговли и промышленности, вопросы производства и сбыта, тарифов и таможен, морского фрахта и сухопутных сообщений были им уже через 2-3 года после начала правления так изучены, что он знал о причинах удешевления или вздорожания лионского бархата не хуже лионских купцов и мог уличить в мошенничествах - и определить, в каких именно,- подрядчика, строящего шоссейную дорогу на конце колоссальной империи, был в состоянии не только разрешить своим властным словом пограничный спор или покончить с путаницей чересполосиц между отдельными германскими государствами и князьями, но и мотивировать свое решение ссылкой на историю этого спора и этих чересполосиц.
Наполеон выслушивал всех, от кого мог надеяться получить дельное указание, но решал сам. "Выиграл сражение не тот, кто дал хороший совет, а тот, кто взял на себя ответственность за его выполнение и приказал выполнить",- говаривал он. Среди множества мнений, которые выслушивает главнокомандующий, часто может случиться и одно правильное, но нужно уметь его выбрать и использовать. Точно так же и в законодательных реформах и во всем ведении внутренней политики. Но издать повеление тоже является вовсе не концом, а лишь началом дела. Проверку того, исполнены ли приказы. Наполеон считал ничуть не менее важным делом в государственном управлении, чем самую отдачу этих приказов,- и признавал непременной обязанностью министра доискиваться до точнейшего определения личности виновного в неисполнении приказа или небрежном или замедленном его исполнении. Бюрократическая служба была при нем делом очень тяжелым. Ложиться спать приходилось поздно, вставать - рано, вспоминали потом служившие при нем старые чиновники. По его мнению, для правительства важнее всего извлечь из человека то, что он может дать,- а если люди при этом не будут долго заживаться на свете,- то это само по себе вовсе и неважно для государства. Наполеон даже выразил это характерное для него убеждение в следующих откровенных словах: "Не давать людям состариться - в этом состоит большое искусство управления" (ne pas laisser vieil-lir les hommes!). Он старался обеспечить должностной аппарат хорошими окладами, но уж зато выжимал из людей все, что только возможно было из них выжать. Сам работая непрерывно почти круглые сутки, за вычетом немногих часов для сна, 15 минут на обед и меньше 15 минут на завтрак,- Наполеон не считал нужным проявлять к другим больше снисходительности, чем к самому себе. И точь-в-точь, как он это делал с солдатами и офицерами. Наполеон не только страхом суда, наказания, увольнения заставлял чиновников сидеть за работой сверх всякой меры. Старик Тремок, долго тянувший при Наполеоне тяжелую служебную лямку в качестве чиновника канцелярии, потом аудитора Государственного совета, говорит, что у Наполеона было "искусство увеличивать в людях преданность делу той фамильярностью, с которой он умел, при случае, обращаться с низшими, как с равными", и это искусство "порождало увлечение, равное тому, которое он порождал в армии. Люди истощались в работе так точно, как (другие.- Е. Т.) умирали на поле битвы". На гражданской службе, как на военной, служащий персонал шел на все, чтобы заслужить орден или милостивую улыбку владыки.
Со времени плебисцита, наскоро устроенного после Амьенского мира, и последовавшего в силу этого "всенародного решения" сенатус-консульта 2 августа 1802 г. Наполеон Бонапарт был объявлен "пожизненным консулом" Французской республики. За эту меру голосовали 3 568 885 человек, против -8374. Ясно было, что Франция превратилась в абсолютную монархию и что не сегодня-завтра первый консул будет объявлен королем или императором. И этот свой будущий трон, как и свою уже существующую "республиканскую" диктатуру. Наполеон желал утвердить на прочной базе крупной городской и деревенской буржуазии, собственников-купцов, собственников-промышленников, собственников-помещиков, собственников-крестьян. Право собственности, абсолютно ничем не ограниченное, должно было быть положено в основу созидаемого им нового строя. С одной стороны навсегда и бесповоротно уничтожается всякое воспоминание о старых феодальных правах дворян, помещиков-сеньеров, над землями, какими они или предки их некогда владели, а с другой - навсегда и бесповоротно утверждается полное право собственности за владельцами купленных при революции земель, конфискованных у эмигрантов, церквей и монастырей,- и утверждается это право за всеми теми, кто в данный момент ими владеет.
Что касается торговли и промышленности, то здесь, с одной стороны, собственникам торговых и промышленных предприятий давалось решительно ничем не ограниченное право вступать в договорные отношения со служащими и рабочими на основе "добровольного соглашения" (т. е. ничем не сдерживаемой свободы эксплуатации труда капиталом), причем рабочий был лишен всякого права и возможности коллективной борьбы с эксплуатацией; с другой же стороны, французским торговцам и промышленникам давалась уверенность, что правительство Наполеона захочет и будет в состоянии победоносно оградить внутренний французский рынок от иностранной конкуренции и превратить часть Европы, а если удастся, то и всю Европу в объект эксплуатации для французского торгового и промышленного капитала. Наполеон был уверен, что созданный и укрепленный им строй, а также его внутренняя и внешняя политика заставят торговую и промышленную буржуазию и собственническое крестьянство простить решительно всякое насилие, отказаться от всяких претензий на активное участие в политической жизни, в управлении и законодательстве, заставят согласиться на подчинение любой форме самодержавия, даже такой, какой при Людовике XIV не было, пойти на такие жертвы, примириться с такими рекрутскими наборами, о каких в самые тяжелые времена старого режима и не слыхивали.
Решив покончить со всем тем, что создавало некоторые затруднения в господстве новейших капиталистических отношений, в утверждении его собственной власти. Наполеон не только амнистировал эмигрантов, отдав им даже при этом часть нераспроданных имуществ, но и устроил официальное примирение французского государства с католической церковью. Уже сейчас, после 18 брюмера, отправление католического культа стало свободным. Теперь он разрешил празднование воскресного дня, многих священников вернул из ссылки, многих выпустил из тюрем. Затем Наполеон приступил к переговорам с папой об условиях, на которых первый консул согласился бы признать католицизм "религией большинства французского народа" и поставить католическую церковь под покровительство государства.
В результате этих переговоров был издан известный конкордат, это "чудо государственной мудрости", по уверению буржуазных историков.
На самом деле конкордат был сдачей большей части позиций, отвоеванных революцией у церкви в пользу свободной мысли. Революция покончила с возможностью официального влияния католического духовенства на французский народ, а Наполеон открывал вновь эту возможность. Зачем он это сделал? Ответ был ясен и не допускал никаких сомнений.
Сам Наполеон если и не был убежденным атеистом, то во всяком случае его можно назвать весьма равнодушным и довольно нерешительным деистом. Вообще говоря, о вопросах религии он беседовал весьма мало на своем веку. Он никогда не стремился опереться на помощь предполагаемого деистами высшего существа и ни малейших мистических настроений не обнаруживал. И уж во всяком случае в итальянском аристократе графе Кьярамонти, который с 1799 г. стал папой Пием VII, Наполеон усматривал не преемника апостола Петра и не наместника бога на земле, а пронырливого старого итальянца, который, конечно, охотно интриговал бы в пользу реставрации Бурбонов во имя возвращения церковных имуществ, секвестрованных при революции, но который боится Наполеона потому, что почти вся Италия занята французами, а после Маренго Рим и папа римский всецело в руках первого консула Бонапарта.
Пий VII панически боялся Наполеона и считал его насильником и грабителем. Наполеон же не верил ни одному слову Пия VII и считал его интриганом и лжецом. Такого мнения они держались друг о друге еще до того, как начались между ними переговоры, и после того, как переговоры окончились, и дальше, до самой смерти, и, по-видимому, ни разу серьезно не усомнились в правильности взаимной оценки. Дело было не в личности папы. С точки зрения Наполеона католическая церковная организация была силой, которой нельзя было пренебрегать не только потому, что она могла принесли много вреда, оставаясь в лагере врагов, но еще больше потому, что могла принести большую пользу, перейдя в лагерь друзей. "Попы все-таки лучше, чем шарлатаны вроде Калиостро или Канта или всех этих немецких фантазеров",- говаривал Наполеон, ставя в один ряд авантюриста Калиостро и философа Канта и прибавляя, что раз уж люди так устроены, что хотят верить в разные чудеса, то лучше дать им возможность пользоваться церковью и установленным церковным учением, чем разрешать слишком философствовать. Прививают же людям оспу, чтобы они не заболели ею,- аргументировал Наполеон. Другими словами: лучше сговориться с пронырливым старым графом Кьярамонти, который называет себя папой Пием VII и в которого люди, по свойственной им глупости, верят как в божьего наместника на земле, лучше поставить на свою службу рядом с жандармерией и полицией Фуше еще и бесчисленную черную полицию папы Пия VII, чем позволять своим врагам Бурбонам пользоваться этой бесчисленной ратью монахов и священников или толкать подвластное население в объятия неуловимых фантазеров и философов и развивать свободомыслие. Мало того. Наполеон отчетливо понимал, что эта черная католическая рать очень и очень полезна именно для окончательного удушения ненавистной ему просветительной и революционной идеологии. Уже в июле 1801 г. было подписано соглашение (конкордат) между папой и Наполеоном, а 15 апреля 1802 г. закон о конкордате и о новом устройстве католической церкви во Франции был обнародован в окончательном виде. Вот его основы.

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


Армия, необходимая Наполеону для похода, уже тогда определялась в полмиллиона человек, не считая тех 50 тысяч, которые Наполеон должен был получить из Австрии и Пруссии. Из этого полумиллиона больше 200 тысяч должны были выставить другие вассалы - Италия, Иллирия, Вестфальское королевство, Бавария, Вюртемберг, Баден, Саксония, все остальные государства Рейнского союза, великое герцогство Варшавское; 90 тысяч поляков служило в наполеоновской армии. Бельгия, Голландия, ганзейские города считались не в числе вассалов, а в составе Французской империи.
Слушая все эти предположения, баварский генерал Вреде все-таки осмелился робко заметить, что не лучше ли воздержаться от войны с Россией. «Еще три года, и я -господин всего света»,- ответил Наполеон.
В 6 часов утра 9 мая 1812 г. Наполеон в сопровождении императрицы Марии-Луизы выехал из дворца Сен-Клу (близ Парижа) и отправился к великой армии, которая уже шла разными дорогами через германские страны, устремляясь к Польше и постепенно сосредоточиваясь на Висле и Немане. 16 мая император въехал в Дрезден в сопровождении саксонского короля, который еще накануне выехал ему навстречу. В Дрездене собрались короли и великие герцоги вассальных государств приветствовать своего верховного повелителя. Среди многих других монархов прибыл в Дрезден также король прусский Фридрих-Вильгельм III, прибыл также император австрийский Франц с императрицей. 15 дней пробыл Наполеон в Дрездене, окруженный своими раболепными вассалами. В его присутствии они все (включая и его тестя, императора австрийского) стояли с обнаженными головами: один Наполеон был в своей знаменитой треугольной шляпе. Обращение Наполеона с ними было в общем благосклонное, т. е. он их милостиво брал за ухо, и от такой императорской ласки они были вне себя от восторга, шутя дразнил их, иногда достойнейших похлопывал по спине, иным делал очень резкие и публичные выговоры, но в Дрездене это случалось редко. Лесть на этот раз была такой непомерной, безудержной, вне всяких масштабов и рамок, что в разгаре этих дрезденских торжеств кто-то вслух высказал уже нечто вроде гипотезы о божественной природе всемирного завоевателя.
Всех, коронованных и некоронованных, немцев и не немцев, составлявших его свиту в Дрездене, Наполеон считал рабами и холопами, смертельно его боящимися, и никогда в искренность их не верил; но поведение свиты в Дрездене доказывало ему их уверенность в его победе над Россией в начинающейся войне.
Эта уверенность царила в тот момент везде: и в Европе, и в Америке, и во дворцах, и в кабинетах крупных промышленных дельцов, и за купеческими прилавками. Только по-прежнему ждала своего часа Англия, и по-прежнему, ни на что не обращая внимания, не желая знать ни о каких 600-тысячных полчищах и не познавая французского Цезаря, яростно боролись испанские крестьяне и испанская городская голытьба, плевавшая в лицо наполеоновским офицерам, когда ее со скрученными за спиной руками вели расстреливать. Только Англия и Испания не были представлены на этих великолепных дрезденских торжествах, парадах и приемах, на этой любопытнейшей выставке человеческого раболепия, низкопоклонства и панической запуганности.
Эта общая уверенность в победе Наполеона, казалось, была твердо обоснована. На Россию шли несметные полки превосходно организованной армии; во главе этих полчищ стоял полководец, военный гений которого ставили выше гения Александра Македонского, Ганнибала, Цезаря и который уже до 1812 г. одержал гораздо больше побед, крупных и мелких, чем все эти герои всемирной истории. «Союз» Наполеона с Австрией и Пруссией, его владычество над Европой усиливали численно его полчища и обеспечивали тыл. Перед Наполеоном была Россия, выставившая на свою защиту втрое меньшую армию. Этой армией командовали генералы, которых неоднократно уже били и Наполеон и его маршалы. Сам он считал, что у русских нет ни одного дельного полководца, кроме князя Багратиона, и во всей Европе о русских генералах все единодушно держались такого же мнения.
Уверенность самого Наполеона в этот момент не знала пределов. Нужно заметить, что его высказывания заметно менялись в течение 1812 г. В Смоленске он говорил одно, наблюдая из Кремля пожар Москвы - другое, во время отступления великой армии - третье. Но тогда, в самом начале похода, между Дрезденом и переходом через Неман, он явно обращался мыслью к любимому предмету своих мечтаний - к Востоку, к завоеванию Индии, к тем планам, от которых он отказался 20 мая 1799 г., когда приказал своей армии снять осаду с крепости Акр и идти из Сирии обратно в Египет: «Александр Македонский достиг Ганга, отправившись от такого же далекого пункта, как Москва... Предположите, что Москва взята, Россия повержена, царь помирился или погиб при каком-нибудь дворцовом заговоре, и скажите мне, разве невозможен тогда доступ к Гангу для армии французов и вспомогательных войск, а Ганга достаточно коснуться французской шпагой, чтобы обрушилось это здание меркантильного величия» (Англии).
Так говорил он Нарбонну, одному из приближенных, с которым иногда беседовал довольно откровенно. Этому свидетельству можно поверить, если от мемуарной литературы обратиться к бесспорным документам. Редко когда дипломатическая деятельность Наполеона в Турции, в Персии, в Египте была такой кипучей, как именно в 1811 - 1812 гг. Именно в эти годы по Сирии, по Египту разъезжал с официальной миссией и тайными поручениями Наполеона французский консул Нерсиа, который должен был произвести нужные разведки для будущей новой французской экспедиции в эти места. Из Египта и Сирии тоже должно было в свое время начаться подсобное движение к Индии, то движение, которое оборвалось под Акром в 1799 г. Интересно отметить, что из Дрездена Наполеон послал в Вильну к Александру, будто бы для последней попытки сохранить мир, того самого графа Нарбонна, с которым делился мыслями о походе на Индию после предполагаемой победы над Россией («из Москвы-к Гангу»). Впрочем, Нар-бонн хорошо знал свою инструкцию - задержать пустыми переговорами возможное нападение русских на Варшаву. Конечно, из миссии Нарбонна ничего не вышло и не могло выйти. Война была решена Наполеоном бесповоротно. 400-тысячная армия уже двигалась через восточную Пруссию к Неману и ждала лишь сигнала к вторжению в Россию.
Из Дрездена Наполеон выехал в Познань, где пробыл несколько дней. Польское дворянство приветствовало его на этот раз еще с большим энтузиазмом, чем в 1807 г.: во-первых, на этот раз в самом деле поляки могли надеяться на восстановление Польши в старых пределах или по крайней мере на отторжение от России Литвы и Белоруссии, а во-вторых, их уже нисколько не беспокоил вопрос о наделении крестьян землей. Уже и речи о положении польских крестьян не поднималось (они были «освобождены» без земли в 1807 г.). Не было также речи об освобождении крестьян Литвы и Белоруссии. Значит, польский дворянский энтузиазм по отношению к Наполеону мог проявляться совершенно беззаветно.
Но нетерпеливый, раздражительный, весь уже охваченный военной заботой, с раннего утра до поздней ночи занятый работой, император был не очень доволен разряженной, завитой и напудренной шляхтой, демонстрировавшей наперерыв свою преданность и обожание. «Господа, я бы предпочел видеть вас в сапогах со шпорами, с саблей на боку, по образцу ваших предков при приближении татар и казаков; мы живем в такое время, когда следует быть вооруженными с ног до головы и держать руку на рукоятке шпаги»,- так обратился он к знати, встретившей его под предводительством познанского епископа Горжевского 28 мая 1812 г. Польские дворяне поспешили принять эту речь императора за приветствие. Благовоспитанностью Наполеон никогда не блистал, а особенно когда шел походом.
Из Познани Наполеон выехал в Торн, оттуда - в Данциг, где пробыл четыре дня, пропуская новые и новые бесконечные эшелоны войск; из Данцига отправился в Кенигсберг, где провел пять дней (с 12 по 17 июня) в непрерывной работе по управлению армией и по организации ее снабжения. 20 июня он был уже у Гумбиннена, а 22 июня - в Литве, в Вильковышках, где и подписал свой приказ по великой армии:
«Солдаты, вторая польская война начата. Первая кончилась во Фридланде и Тильзите. В Тильзите Россия поклялась в вечном союзе с Францией и клялась вести войну с Англией. Она теперь нарушает свою клятву. Она не хочет дать никакого объяснения своего странного поведения, пока французские орлы не перейдут обратно через Рейн, оставляя на ее волю наших союзников. Рок влечет за собой Россию: ее судьбы должны совершиться. Считает ли она нас уже выродившимися? Разве мы уже не аустерлицкие солдаты? Она нас ставит перед выбором: бесчестье или война. Выбор не может вызвать сомнений. Итак, пойдем вперед, перейдем через Неман, внесем войну на ее территорию. Вторая польская война будет славной для французского оружия, как и первая. Но мир, который мы заключим, будет обеспечен и положит конец гибельному влиянию, которое Россия уже 50 лет оказывает на дела Европы».
Воззвание Наполеона воспринималось как официальное объявление войны.
Через два дня после этого воззвания, в ночь на 24 июня 1812 г. (12 июня ст. ст.), Наполеон приказал начать переправу через Неман, и 300 поляков 13-го полка первые переправились на ту сторону реки. В тот же и в ближайшие дни вся старая гвардия, вся молодая гвардия, потом кавалерия Мюрата, а за ними один маршал за другим со своими корпусами непрерывной чередой переходили на восточный берег Немана. Ни одной души на всем необозримом пространстве за Неманом до самого горизонта французы не увидели, после того как скрылись из вида еще утром 24 июня сторожевые казаки. «Перед нами лежала пустыня, бурая, желтоватая земля с чахлой растительностью и далекими лесами на горизонте»,- вспоминает один из участников похода, и картина показалась уже тогда «зловещей».
Наполеон не замечал никаких зловещих признаков. Как всегда во время войны, он был гораздо оживленнее и бодрее. Начиналась самая грандиозная из бывших до сих пор его войн, и, судя по тому, как он к ней готовился, он сам это вполне понимал. Могло случиться, что эта война была бы последней из его европейских войн и первой из азиатских; могло случиться и так, что на первый раз пришлось бы кончить поход в Смоленске и отложить продолжение (т. е. Москву и Петербург) на следующий год. Эти две гипотезы он предвидел: о Ганге и Индии он говорил с Нарбонном, об остановке в Смоленске - с маршалами.
Окруженный маршалами и огромной свитой, предшествуемый всей кавалерией, Наполеон шел прямой дорогой на Вильну, нигде не встречая и признаков сопротивления.
Предыдущая глава
Оглавление
Следующая глава

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


Александр I несколько позже удивлялся, что нигде в деревнях Франции не обнаруживается желания освободиться от Наполеона. Напротив, крестьяне в Вогезских горах, в Лотарингии-на юге-у Юры даже начали нападать на отставших солдат союзников и обнаруживали к вторгнувшемуся неприятелю определенную ненависть. Тут действовал и протест против грабежа крестьянского имущества войсками противника, действовал и страх, что союзники везут «в своих фургонах» реставрацию Бурбонской династии и восстановление сеньориальных, дореволюционных порядков. Наполеон быстро учуял это. «Нужно драться с решимостью 1793 г.»,- писал он маршалам.
Но и союзники, несмотря на поражения, еще не падали духом. Слишком много было поставлено на карту. Эти изумительные следующие одна за другой блестящие победы уже совсем погибавшего, казалось, Наполеона и заставляли их с тревогой думать о том, что же будет, если этот человек, которого они единодушно и уж давно считали первым полководцем всемирной истории, останется на престоле, отдохнет, соберется с новыми силами? Кто справится с ним тогда, через год, через два?
У императора к началу марта было уже больше 75 тысяч человек, из них 40 тысяч он выставил заслонами против отступившего Шварценберга, а с 35 тысячами устремился против Блюхера, который чуть не погиб во время преследования его Наполеоном и спасся только вследствие оплошности коменданта Суассона, сдавшего город.
Но, спасшись от плена, Блюхер не ушел от сражения: 7 марта Наполеон настиг его у Краонна и разбил; после тяжелых потерь Блюхер бежал к г. Лаону. Попытки Наполеона выбить его из лаонской позиции (9, 10 марта) не удались. От Блюхера на время он отделался, хоть и не прикончил его, как замышлял. Но в это время маршалы Удино и Макдональд, которым он дал 40 тысяч солдат и приказал следить за Шварценбергом, австрийским главнокомандующим, были отброшены в район Прованса.
9 марта в г. Шамоне представители союзных держав заключили между собой новый договор, по которому обязались, во-первых, требовать от Наполеона возвращения Франции к границам до 1792 г. и полного освобождения Голландии, Италии, Испании, Швейцарии и всех германских государств и не слагать оружия, пока они этого не добьются; во-вторых, Россия, Австрия и Пруссия обязуются для достижения этой цели выставить каждая по 150 тысяч солдат, а Великобритания обязуется отныне давать союзникам ежегодную субсидию на эту войну в 5 миллионов фунтов стерлингов.
Союзники просто не знали даже приблизительно, когда и как им удастся сломить отчаянное сопротивление Наполеона, по-прежнему не желавшего и слышать о границах империи, которые ему предлагались.
Между тем его маршалы терпели неудачу за неудачей. На юге Веллингтон с англичанами, перейдя Пирейеи, шел на Бордо, отбросив маршалов Сульта и Сюше. Шварценберг развивал свои успехи против Макдональда и Удино.
Не успев отдохнуть и не дав отдохнуть своей армии после боя у Лаона, Наполеон бросился на вошедший в Реймс 15-тысячный русско-прусский отряд под начальством русского генерала графа Сен-При (француза, эмигрировавшего в эпоху революции). Битва при Реймсе (13 марта) кончилась разгромом русско-прусского отряда, истреблением половины состава и смертью самого Сен-При.
Но все эти новые победы не могли уже изменить ничего, раз союзники твердо решили не отступать от своих условий, а Наполеон столь же твердо решил их не принимать: лучше потерять решительно все, потерять престол, чем получить империю в старых границах.
По приказу Наполеона, Коленкур объявил на заседании мирного конгресса в Шатильоне представителям Англии, России, Пруссии и Австрии, что Наполеон отвергает окончательно их условия и требует, чтобы в его империю по-прежнему входили левый берег Рейна, города Кельн и Майнц, по-прежнему входили бы Антверпен и Фландрия, Савойя и Ницца. Тогда переговоры были прерваны.
17 марта в лагерь союзников прибыл и был принят Александром граф Витроль, агент Бурбонов и эмиссар от Талейрана. Витролю удалось проникнуть из Парижа сквозь войска Наполеона и русские аванпосты к союзникам. Он привез им известие, что, по мнению Талейрана, союзникам нужно спешить в Париж, а не гоняться за Наполеоном, что в Париже их будто бы ждут и что едва они явятся туда, как можно будет провозгласить низложение Наполеона и восстановление Бурбонов в лице Людовика XVIII (так уже давно, заблаговременно, стал называть себя граф Прованский, брат казненного во время революции Людовика XVI).
К ужасу Витроля обнаружилось, что Александр, стойко желая низложения Наполеона, вовсе не считает, что союзники должны вмешиваться в вопрос о преемнике и что он, русский царь, считает неплохим исходом даже, например, республику. Витроль ушам своим не верил, слыша это. «Вот до чего мы дожили, о боже!» - восклицает Витроль, описывая это свидание.
По-видимому, на Александра произвело большое впечатление известие, что война начинает приобретать характер защиты новой, послереволюционной Франции от вторжения иноземцев, желающих восстановить старый строй с Бурбонами во главе, и так как он понимал, насколько это обстоятельство усиливает позицию все еще страшного, все еще победоносного Наполеона, то Александр и хотел поставить Францию, и особенно «чернь» (la vile populace) в Париже не перед дилеммой: Наполеон или Бурбоны, а перед совсем другой дилеммой: Наполеон или республика. Это было ловким тактическим шагом. В узенькую царедворческую, легитимистскую, эмигрантскую голову Витроля все это войти и уместиться не могло, оттого он так и удивился французскому республиканизму русского самодержца. Что Бурбоны и все их Витроли абсолютно ничего не понимают в настроениях Франции, в этом Александр всегда был твердо убежден, но совет Талейрана, переданный через Витроля вместе с его не подписанной и умышленно безграмотно написанной записочкой, Александр очень охотно принял к сведению. Рискуя головой, потому что Витроля могли схватить по дороге наполеоновские жандармы, а по записочке, несмотря на другой почерк и на грамматические ошибки, могли добраться до автора, Талейран настойчиво советовал Александру и союзникам идти прямо на Париж, даже оставляя у себя в тылу и на фланге не разбитого еще Наполеона. Риск был несвойственен Талейрану, осторожному изменнику, но он прекрасно знал, до какой степени в Париже и за Парижем, в городе и в войске, царят растерянность и неуверенность.
20 марта произошла битва при Арси-сюр-Об между Наполеоном, у которого в тот момент на поле сражения было около 30 тысяч человек, и союзниками (Шварценберг), у которых было до 40 тысяч в начале битвы и до 90 тысяч к концу. Хотя Наполеон считал себя победителем и действительно отбросил неприятеля на нескольких пунктах, но на самом деле битву должно считать не решенной по ее результатам: преследовать Шварценберга с его армией после сражения Наполеон не мог, он перешел обратно через реку Об и взорвал мосты. Наполеон потерял в сражении при Арси-сюр-Об 3 тысячи человек, союзники до 9 тысяч, но достигнуть разгрома союзных армий Наполеону, конечно, на этот раз не удалось.
Союзники боялись народной войны, всеобщего ополчения, вроде того, которое в героические времена Французской революции спасло Францию от интервентов и от реставрации Бурбонов...
Александр, Фридрих-Вильгельм, Франц, Шварценберг и Меттерних успокоились бы, если бы подслушали, о чем разговаривали вечером после битвы при Арси-сюр-Об Наполеон с генералом Себастьяни. «Ну что, генерал, что вы скажете о происходящем?» - «Я скажу, что ваше величество несомненно обладаете еще новыми ресурсами, которых мы не знаем».- «Только теми, какие вы видите перед глазами, и никакими иными».- «Но тогда почему ваше величество не помышляете о том, чтобы поднять нацию?» - «Химеры! Химеры, позаимствованные из воспоминаний об Испании и о Французской революции. Поднять нацию в стране, где революция уничтожила дворян и духовенство и где я сам уничтожил революцию!».
Наполеон правильно понимал дело: убивая так долго всякое воспоминание о революции, всякий признак революционного духа, он не мог теперь, даже отчаянно борясь за Париж, если б даже хотел, позвать себе на помощь Французскую революцию, которую он так долго и так успешно топтал и душил.
Этот разговор Наполеона с генералом Себастьяни происходил как раз спустя три дня после разговора Александра с Витролем: Наполеон считал химерой всенародное ополчение в духе 1792 г., когда это кончилось провозглашением республики, а его непримиримый враг Александр именно и хотел лишить Наполеона всякой опоры во французском народе, выдвигая идею восстановления республики.
После битвы при Арси-сюр-Об Наполеон попытался зайти в тыл союзников и напасть на сообщения их с Рейном, но союзники уже окончательно решили идти прямо на Париж. Из случайно перехваченных русскими казаками писем императрицы Марии-Луизы и министра полиции Савари к Наполеону Александр убедился, что настроение в Париже такое, что народного сопротивления ждать нельзя и что приход союзной армии в Париж сразу решит всю войну и кончит ее низвержением Наполеона.
Окончательно союзники на это решились под влиянием Поццо ди Борго, корсиканца родом, давнего и смертельного врага Наполеона и поэтому друга и приближенного Александра. Поццо ди Борго в лагере союзников после битвы при Арси-сюр-Об, когда пришла весть, что Наполеон стремится разрушить тыл союзной армии, заявил, что «цель войны - в Париже. Пока вы будете думать о сражениях, вы рискуете быть разбитыми, потому что Наполеон всегда будет давать битвы лучше, чем вы, и потому что его армия, хотя и недовольная, но поддерживаемая чувством чести, даст себя перебить до последнего человека, пока Наполеон около нее. Как бы ни было потрясено его военное могущество, оно еще велико, очень велико, больше вашего могущества. Но его политическое могущество уничтожено. Времена изменились. Военный деспотизм был принят как благодеяние на другой день после революции, но погиб теперь в общественном мнении.» Нужно стремиться кончить войну не военным способом, а политическим... Коснитесь Парижа только пальцем, и колосс Наполеон будет низвергнут, вы этим сломаете его меч, который вы не в состоянии вырвать у него». Что Бурбонов страна совершенно забыла, в этом Поццо ди Борго был уверен и высказал это союзникам, которые, впрочем, и без него склонялись к этому мнению. Союзники были согласны с ним в том, что после низвержения Наполеона Бурбоны станут «возможны». О республике Александр уже не считал нужным говорить: он видел, что и без разговоров на эту неприятную тему можно обойтись и покончить с Наполеоном. Решено было рискнуть: воспользоваться тем, что Наполеон был далеко (он обходил их тыл с целью именно задержать их далеко от Парижа), и идти прямо на Париж, ставя ставку на измену в Париже, которая отдаст им столицу раньше, чем император успеет явиться лично.
Путь загораживали только маршалы Мармон и Мортье и генералы Пакто и Амэ; у них в общей сложности было около 25 тысяч человек. Наполеон с главными силами был далеко в тылу союзников. Битва при Фер-Шампенуазе 25 марта кончилась победой союзников над маршалами. Они были отброшены к Парижу, 100-тысячная армия союзников подошла к столице.
Уже 29 марта императрица Мария-Луиза с маленьким наследником, римским королем, выехала из Парижа в Блуа.
У французов для защиты Парижа было около 40 тысяч человек. Настроение в Париже было паническое, в войсках тоже наблюдался упадок. Александр не желал кровопролития под Парижем и вообще разыгрывал великодушного победителя. «Париж, лишенный своих защитников и своего великого вождя, не в силах сопротивляться; я глубоко убежден в этом»,- сказал царь М. Ф. Орлову, уполномочивая его прекращать бой всякий раз, когда явится надежда на мирную капитуляцию столицы. Ожесточенный бой длился несколько часов; союзники потеряли в эти часы 9 тысяч человек, из них около 6 тысяч русских, но, угнетенные страхом поражения, под влиянием Талейрана, маршал Мармон 30 марта в 5 часов вечера капитулировал. Наролеон узнал о неожиданном движении союзников на Париж в разгаре боев, которые он вел между Сен-Дизье и Бар-сюр-Об. «Это превосходный шахматный ход. Вот, никогда бы я не поверил, что какой-нибудь генерал у союзников способен это сделать»,- похвалил Наполеон, когда 27 марта узнал о происходящем. Специалист-стратег сказался в нем прежде всего в этой похвале. Он сейчас же бросился с армией к Парижу. 30 марта в ночь он прибыл в Фонтенебло и тут узнал о только что происшедшем сражении и капитуляции Парижа.
Он был полон всегдашней энергии и решимости. Узнав о случившемся, он молчал с четверть часа и затем изложил Коленкуру и генералам, бывшим около него, новый план. Коленкур поедет в Париж и предложит от имени Наполеона Александру и союзникам мир на тех условиях, какие они ставили в Шатильоне. Затем Коленкур под разными предлогами проведет в поездках из Парижа в Фонтенебло и обратно три дня, за эти три дня подойдут все силы, какие еще есть (от Сен-Дизье), с которыми Наполеон только что оперировал в тылу союзников, и тогда союзники будут выброшены из Парижа. Коленкур заикнулся: а может быть, не в виде военной хитрости, но на самом деле предложить мир союзникам на шатильонских условиях? «Нет, нет! - возразил император.- Довольно итого, что был момент колебаний. Нет, шпага все покончит. Перестаньте меня унижать!»
Сейчас же Коленкур отправился в Париж, а Наполеон снова принялся за кипучую работу по подготовке битвы, которая должна была разразиться через 3-4 дня. Ему важно было, чтобы в эти 3-4 дня союзники не предприняли каких-либо решительных политических мероприятий и ве внесли бы этим смуту в умы и не склонили на свою сторону колеблющихся. Для этого-то он и придумал комедию с предложением мира на шатильонских условиях (которые с презрением отверг окончательно за две недели перед тем).
Но уже ничего нельзя было предотвратить. Роялистские радостные манифестации, встретившие въезд союзных монархов в Париж, апатия и покорность подавляющей части населения - все это показывало, что столица примет то правительство, какое ей навяжут.
Союзные монархи издали прокламацию, в которой заявляли, что вести переговоры с Наполеоном не будут, но что они признают то правительство и то государственное устройство, которое французская нация себе выберет.
Из переговоров Коленкура с союзниками при этих условиях ровно ничего не могло выйти. Александр прямо сказал Коленкуру, что Франция не хочет уже Наполеона и утомлена им. Шварценберг с горечью напомнил, что Наполеон 18 лет подряд потрясал весь свет и что при нем покоя никому и никогда не будет и быть не может, что Наполеону не переставали предлагать мир, оставляя ему империю, и он сам не шел ни на какие уступки, а теперь поздно. Шварценберг, говоря это, не знал, что и сейчас Наполеон не идет ни на какие уступки, а послал Коленкура лишь бы провести в разговорах три дня, пока к Фонтенебло подойдет армия.
Вернувшись в Фонтенебло, Коленкур застал такую картину: войска стягивались к ставке императора, и он рассчитывал 5 апреля иметь 70 тысяч в своем распоряжении и с ними двинуться на Париж.
Утром 4 апреля Наполеон произвел смотр войскам и, обратясь к ним, сказал: «Солдаты, неприятель, опередив нас на три перехода, овладел Парижем. Нужно его оттуда выгнать. Недостойные французы, эмигранты, которым мы имели слабость некогда простить, соединившись с неприятелем, надели белые кокарды. Подлецы! Они получат заслуженное ими за это новое покушение! Поклянемся победить или умереть, отплатить за оскорбление, нанесенное отечеству и нашему оружию!» - «Мы клянемся!» - закричали ему в ответ. Но когда Наполеон вошел во дворец Фонтенебло после смотра, то здесь он застал иное настроение. Печально, молча, понурившись, стояли перед ним маршалы, и никто не решался заговорить. Тут были Удино, Ней, Макдональд, Бертье, герцог Бассано.
Наполеон вызвал их на объяснения, и они сказали ему, что вовсе не надеются на победу, что Париж весь, без различия мнений, трепещет от ужаса, ожидая нападения императора на союзников, вошедших в город, потому что это нападение будет знаменовать гибель населения и гибель столицы, что союзники отомстят за Москву и сожгут Париж, что трудно будет заставить солдат сражаться на развалинах Парижа. «Ступайте отсюда, я вас позову и скажу свое решение»,- сказал Наполеон. Он оставил при себе лишь Коленкура, Бертье и герцога Бассано. Он гневно жаловался на колебания и робость маршалов, на отсутствие преданности к нему. Через несколько минут он заявил маршалам, что отказывается от престола в пользу своего сына, маленького римского короля, при регентстве Марии-Луизы, что если союзники согласны на этих условиях заключить мир, то война кончена, и что он отправляет с этим предложением Коленкура в Париж для переговоров с союзниками. Тотчас же после этого он прочел им следующий, тут же составленный им документ, в котором говорилось, что так как союзные державы провозгласили, что император Наполеон - единственное препятствие к восстановлению мира в Европе, то император Наполеон, верный своей присяге, объявляет, что он готов уйти с престола, покинув Францию и даже жизнь для блага отечества, блага, неразрывно связанного с правами его сына, правами регентства императрицы и законами империи.
Маршалы горячо одобрили этот акт. Прочтя эту бумагу, император взял перо и вдруг раньше чем подписать сказал: «А может быть мы пойдем на них? Мы их разобьем!» Но маршалы молчали. Ни один не поддержал этих слов. Наполеон подписал бумагу и вручил ее депутации, которую отправлял в Париж: Коленкуру, Нею и Макдональду.
Много событий за эти дни произошло в Париже. Талейран наскоро собрал часть сенаторов, в которых был уверен, заставил их вотировать низвержение династии Наполеона и призвание Бурбонов, и, главное, маршал Мармон изменил Наполеону и отступил со своим корпусом в Версаль, передавшись тем самым на сторону Талейрана и возглавляемого им (по желанию союзников) «временного правительства».
Александр сначала колебался; и он и австрийский император Франц не очень протестовали бы против воцарения трехлетнего «Наполеона II», но роялисты, окружавшие союзных монархов, настояли на том, чтобы предложение Наполеона было отвергнуто. Колебания союзников прекратились, когда им стало известно об измене Мармона. Теперь, после ухода главных сил, бывших непосредственно в распоряжении Наполеона, его нападение на Париж становилось невозможным, и союзники решили предоставить престол Бурбонам. «Убедите вашего повелителя в необходимости подчиниться року,- сказал Александр, прощаясь с Коленкуром.- Все, что только будет возможно сделать для почета (Наполеону), будет сделано»,-и он снова назвал Наполеона «великим человеком».
Прощаясь с Коленкуром, союзники просили его побудить Наполеона отречься от престола, не ставя условий; императору обещали сохранение его титула и отдавали ему в полное владение остров Эльбу на Средиземном море, настоятельно просили не откладывать акта отречения. Союзники и роялисты во главе с перешедшим на их сторону (уже вполне открыто) князем Талейраном несколько побаивались гражданской войны и солдатской массы, в которой во-прежнему обнаруживалось полное повиновение Наполеону. Официальное отречение Наполеона могло предотвратить опасность смуты. Решение сената ни малейшего морального веса в этом случае не имело. Сенаторов считали лакеями Наполеона, которые с полной готовностью предали своего барина и поступили на службу к новым господам. «Этот презренный сенат,- вскричал маршал Ней, говоря с Александром,- всегда торопился повиноваться воле человека, которого он теперь называет тираном! По какому праву сенат возвышает теперь свой голос? Он молчал тогда, когда обязан был говорить: как он позволяет себе говорить теперь, когда все повелевает ему молчать?»

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


После двухдневной ожесточенной канонады республиканцы 17 декабря пошли штурмом на укрепления. Штурмующих было 7 тысяч человек, и они были, после ожесточенного боя, отброшены. Но тут подоспел Бонапарт с резервной колонной, и это вмешательство решило победу. На другой день началось повальное бегство из города всех, кого англичане согласились взять на корабли. Тулон сдался на милость победителей. Республиканская армия вошла в город. Английский флот успел уйти в открытое море.
"У меня слов не хватает, чтобы изобразить тебе заслугу Бонапарта: у него знаний столь же много, как и ума, и слишком много характера, и это еще даст тебе слабое понятие о хороших качествах этого редкого офицера",- писал генерал Дютиль в Париж, в военное министерство, и с жаром рекомендовал министру сохранить Бонапарта для блага республики. Огромная роль Бонапарта и в расположении орудий, и в искусном ведении осады и канонады, и, наконец, в решающий миг штурма была ясна всему осадному корпусу.
Этот штурм произошел 17 декабря 1793 г. Таково было первое сражение, данное и выигранное Наполеоном. От 17 декабря 1793 г., когда были взяты укрепления Тулона, по 18 июня 1815 г., когда побежденный император удалился с покрытого трупами ватерлооского поля,- 22 года (с перерывами) длилась эта долгая, кровавая карьера, которая внимательно изучалась на протяжении всей эпохи национально-освободительных войн в Европе и опыт которой до сих пор подвергается систематическому исследованию.
Наполеон дал на своем веку около 60 больших и малых сражений (количественно несравненно больше, чем в совокупности дали Александр Македонский, Ганнибал, Цезарь и Суворов), и в этих битвах участвовали гораздо большие людские массы, чем в войнах его предшественников по военному искусству. Но несмотря на обилие грандиозных побоищ, с которыми связано поприще Наполеона, Тулонская победа, при всей своей сравнительной скромности, навсегда заняла в наполеоновской эпопее совсем особое место. Он впервые обратил на себя внимание. О нем впервые узнали в Париже. Комитет общественного спасения был очень рад, что наконец удалось покончить с тулонскими изменниками и отогнать от берега англичан.
Это развитие событий обещало скорую ликвидацию роялистской контрреволюции на всем юге. Тулон считался такой неприступной крепостью, что многие верить не хотели вести о его падении, о том, что какой-то никому неведомый Бонапарт мог взять его. К счастью для победителя, в осаждающем лагере, кроме Саличетти, находился еще один человек, гораздо более влиятельный: Огюстен Робеспьер, младший брат Максимилиана. Он присутствовал при взятии города, и он же описал событие в докладе, посланном в Париж. Результаты сказались немедленно: постановлением от 14 января 1794 г. Наполеон Бонапарт получил чин бригадного генерала. Ему было в этот момент 24 года отроду. Начало было сделано. Время, когда Бонапарт взял Тулон, было периодом полного владычества монтаньяров в Конвенте, временем колоссального влияния Якобинского клуба в столице и провинции, временем расцвета революционной диктатуры, победоносно и беспощадно боровшейся против внешних врагов и внутренней измены, против восстаний, поджигаемых роялистами, жирондистами, не присягнувшими священниками.
В происходившей яростной внутренней борьбе Наполеон Бонапарт не мог не видеть, что нужно выбирать между республикой, которая ему все может дать, и монархией, которая все у него отнимет и не простит ему ни взятия Тулона, ни его как раз в это время изданной небольшой брошюры "Ужин в Бокере", в которой он доказывает восставшим на юге городам, что их положение безнадежно. Весной и в начале лета комиссары Конвента на юге (и особенно Огюстен Робеспьер, под прямым влиянием Бонапарта) подготовляли вторжение в Пьемонт, в северную Италию, чтобы оттуда угрожать Австрии. Комитет общественного спасения колебался, Карно был тогда против этого плана. Влияя через Огюстена Робеспьера, Бонапарт мог надеяться на осуществление этой своей мечты: принять участие в завоевании Италии. Самая мысль была в тот момент еще необычной для французского правительства: идея защищаться от интервенции не обороной от контрреволюционной Европы, а прямым нападением на Европу, казалась еще слишком дерзкой. Планам Бонапарта не суждено было осуществиться в 1794 г. Внезапная, абсолютно не предвиденная им политическая катастрофа перевернула все вверх дном.
Чтобы поддержать лично перед своим братом и перед Комитетом общественного спасения план итальянского похода, Огюстен Робеспьер отправился в Париж. Наступило лето, нужно было решить этот вопрос. Бонапарт находился в Ницце, куда он вернулся из Генуи, выполнив секретное поручение, данное ему в связи с затевающимся походом. И вдруг из Парижа грянуло известие, которого не ждала не только далекая южная провинция, но не ждала и сама столица: пришла поразительная весть об аресте в день 9 термидора, на самом заседании Конвента, Максимилиана Робеспьера, его брата Огюстена, Сен-Жюста, Кутона, затем, попозже, их приверженцев и казни их всех на другой день без суда в силу простого объявления их вне закона. Немедленно по всей Франции начались аресты лиц, особенно близких или казавшихся близкими к главным деятелям павшего правительства. Генерал Бонапарт после казни Огюстена Робеспьера сразу оказался под ударом. Не прошло и двух недель после 9 термидора (27 июля), как он был арестован (10 августа 1794 г.) и препровожден под конвоем в антибский форт на Средиземноморском побережье. После заключения, продолжавшегося 14 дней, Бонапарт был выпущен: в его бумагах не нашлось ничего, что бы дало повод к преследованию.
Правда, в эти дни термидорианского террора погибло много людей, в той или иной степени близких к Робеспьеру или робеспьеристам, и Бонапарт мог почитать себя счастливым, что избежал гильотины. Во всяком случае по выходе из тюрьмы он сразу убедился, что времена переменились и что его счастливо начатая карьера приостановилась. Новые люди относились к нему подозрительно, да и знали его еще очень мало. Взятие Тулона не успело еще создать ему большой военной репутации. "Бонапарт? Что такое - Бонапарт? Где он служил? Никто этого не знает",- так реагировал отец молодого поручика Жюно, когда тот сообщил ему, что генерал Бонапарт хочет взять его к себе в адъютанты. Тулонский подвиг уже был забыт и во всяком случае расценивался уже не так высоко, как в первый момент после события.
А тут еще подвернулась новая неприятность. Неожиданно термидорианский Комитет общественного спасения приказал ему ехать в Вандею на усмирение мятежников, и когда генерал Бонапарт прибыл в Париж, то узнал, что ему дают командование пехотной бригадой, тогда как он был артиллеристом и не хотел служить в пехоте. Произошло запальчивое объяснение между ним и членом комитета Обри, и Бонапарт подал в отставку.
Опять наступил для Наполеона период материальной нужды. 25-летний генерал в отставке, поссорившийся с начальством, без всяких средств, невесело просуществовал в Париже эту трудную зиму 1794/95 г. и еще более трудную и голодную весну. Казалось, все его забыли. Наконец в августе 1795 г. он оказался зачисленным как генерал артиллерии в топографическое отделение Комитета общественного спасения. Это был прообраз генерального штаба, созданный Карно, фактически главнокомандующим армиями. В топографическом отделении Наполеон составляет "инструкции" (директивы) для итальянской армии республики, которая вела операции в Пьемонте. Он и в эти месяцы не переставал учиться и читать; он посещал знаменитый парижский Ботанический сад, посещал обсерваторию, жадно слушал там астронома Лаланда.
Должность эта не давала Наполеону большого заработка, и иногда единственным ресурсом в смысле получения обеда оказывался визит в семью Перно, где его очень любили. Но ни разу в эти тяжелые для него месяцы не пожалел он о своей отставке, ни разу не пожелал пойти в пехоту,- быть может, потому, что теперь это было бы уже возможно только путем унизительных просьб. И вот снова судьба выручила его: снова он понадобился республике, и опять против тех же врагов, что и в Тулоне.
1795 год был одним из решающих поворотных лет в истории Французской буржуазной революции. Буржуазная революция, низвергнув абсолютистско-феодальный строй, лишилась 9 термидора самого острого своего оружия - якобинской диктатуры, и, Добившись власти, став на путь реакции, буржуазия блуждала в поисках новых способов и форм прочного установления своего владычества. Термидорианский Конвент в зиму 1794/95 г. и весной 1795 г. неуклонно передвигался в политическом смысле слева направо. Буржуазная реакция еще далеко не была так сильна и так смела в конце лета 1794 г., тотчас после ликвидация якобинской диктатуры, как поздней осенью того же 1794 г., а осенью 1794 г. правое крыло Конвента не говорило и не действовало и вполовину так свободно и бесцеремонно, как весной 1795 г. В то же время все разительнее делался бытовой контраст в эту страшную голодную зиму и весну между люто голодавшими рабочими предместьями, где матери кончали с собой, предварительно утопив или зарезав всех своих детей, и развеселой жизнью буржуазии, попойками и кутежами, обычными для "центральных секций", для тучи финансистов, спекулянтов, биржевых игроков, больших и малых казнокрадов, высоко и победно поднявших свои головы после гибели Робеспьера.
Два восстания, исходившие из рабочих предместий и прямо направленные против термидорианского Конвента, грозные вооруженные демонстрации, перешедшие дважды -12 жерминаля (1 апреля) и 1 прериаля (20 мая) 1795 г.- в прямое нападение на Конвент, не увенчались успехом. Страшные прериальские казни, последовавшие за насильственным разоружением Сент-Антуанского предместья, надолго прекратили возможность массовых выступлений для плебейских масс Парижа.
И, конечно, разгул белого террора неизбежно воскресил потерянные было надежды "старой", монархической части буржуазии и дворянства: роялисты предположили, что их время пришло. Но расчет был ошибочный. Сломившая парижскую плебейскую массу буржуазия вовсе не затем разоружала рабочие предместья, чтобы облегчить триумфальный въезд претендента на французский престол, графа Прованского, брата казненного Людовика XVI. Не то, чтобы собственнический класс Франции дорожил хоть сколько-нибудь республиканской формой правления, но он очень дорожил тем, что ему дала буржуазная революция. Роялисты не хотели и не могли понять того, что совершилось в 1789-1795 гг., что феодализм рухнул и уже никогда не вернется, что начинается эра капитализма и что буржуазная революция положила непроходимую пропасть между старым и новым периодами истории Франции и что их реставрационные идеи чужды большинству городской и сельской буржуазии.
В Лондоне, Кобленце, Митаве, Гамбурге, Риме - во всех местах скопления влиятельных эмигрантов - не переставали раздаваться голоса о необходимости беспощадно карать всех, принимавших участие в революции. Со злорадством повторялось после прериальского восстания и диких проявлений белого террора, что, к счастью, "парижские разбойники" начали друг друга резать и что роялистам нужно нагрянуть, чтобы без потери времени перевешать и тех и других - и термидорианцев и оставшихся монтаньяров. Нелепая затея повернуть назад историю делала бесплодными все их мечты, осуждая на провал все их предприятия. Людей, покончивших 9 термидора с якобинской диктатурой, а 1-4 прериаля - с грозным восстанием парижских санкюлотов,- всех этих Тальенов, Фреронов, Бурдонов, Буасси д'Англа, Баррасов,- можно было совершенно справедливо обвинить и в воровстве, и в животном эгоизме, и в зверской жестокости, и в способности на любую гнусность, но в трусости пред роялистами их обвинять было нельзя. И когда поторопившиеся роялисты при деятельной поддержке Вильяма Питта организовали высадку эмигрантского отряда на полуострове Киберон (в Бретани), то руководители термидорианского Конвента без малейших колебаний отправили туда генерала Гоша с армией и после полного разгрома высадившихся сейчас же расстреляли 750 человек из числа захваченных.
Роялисты после этого разгрома вовсе не сочли своего дела потерянным. Не прошло и двух месяцев, как они снова выступили, но на этот раз в самом Париже. Дело было в конце сентября и в первых числах октября, или, по революционному календарю, в первой половине вандемьера 1795 г.
Обстановка была такова: Конвент уже выработал новую конституцию, по которой во главе исполнительной власти должны были стоять пять директоров, а законодательная власть сосредоточивалась в двух собраниях: Совете пятисот и Совете старейшин. Конвент готовился ввести эту конституцию в действие и разойтись, но, наблюдая все более и более усиливающиеся в слоях крупнейшей "старой" буржуазии монархические настроения и страшась, как бы роялисты, действуя чуть-чуть умнее и тоньше, не воспользовались этим настроением и не проникли бы в большом количестве в будущий выборный Совет пятисот, руководящая группа термидорианцев во главе с Баррасом провела в самые последние дни Конвента особый закон, по которому две трети Совета пятисот и две трети Совета старейшин должны были обязательно быть избранными из числа членов, заседавших до сих пор в Конвенте, и лишь одну треть можно было выбирать вне этого круга.
Но на этот раз в Париже роялисты были далеко не одни; они находились даже и не на первом плане ни при подготовке дела, ни при самом выступлении. Это-то и делало в вандемьере 1795 г. положение Конвента особенно опасным. Против произвольного декрета, имеющего явной и неприкрыто эгоистической целью упрочить владычество существовавшего большинства Конвента на неопределенно долгий срок, выступила довольно значительная часть крупной денежкой буржуазной аристократии и верхушка буржуазии так называемых "богатых", т. е. центральных, секций г. Парижа. Выступили они, конечно, с целью совсем развязаться с той частью термидорианцев, которая уже не соответствовала настроениям сильно качнувшихся вправо наиболее зажиточных кругов как в городе, так и в деревне. В парижских центральных секциях, взбунтовавшихся внезапно в октябре 1795 г. против Конвента, признанных, настоящих роялистов, мечтавших о немедленном возвращении Бурбонов, было, конечно, не очень много, но они, ликуя, видели, куда направляется, и, восхищаясь, предугадывали, чем кончится это движение. "Консервативные республиканцы" парижской буржуазии, для которых уже и термидорианский Конвент казался слишком революционным, расчищали дорогу реставрации. И Конвент сразу же, начиная с 7 вандемьера (т. е. с 29 сентября), когда стали поступать тревожнейшие сведения о настроениях центральных частей Парижа, увидел прямо перед собой грозную опасность. В самом деле: на кого он мог опереться в этой новой борьбе за власть? Всего за четыре месяца до того, после зверской прериальской расправы с рабочими предместьями, после длившихся целый месяц казней революционных якобинцев, после полного и проведенного с беспощадной суровостью разоружения рабочих предместий,- Конвент не мог, разумеется, рассчитывать на активную помощь широких масс.
Рабочие Парижа смотрели в тот момент на комитеты Конвента и на самый Конвент как на самых лютых своих врагов. Сражаться во имя сохранения власти в будущем Совете пятисот за двумя третями этого Конвента рабочим не могло бы и в голову прийти. Да и сам Конвент не мог и помыслить вызвать к себе на помощь плебейскую массу столицы, которая его ненавидела и которой он страшился. Оставалась армия, но и здесь дело было неблагополучно. Правда, солдаты без колебаний везде и всегда стреляли в ненавистных изменников-эмигрантов, в роялистские шайки и отряды, где бы они их ни встречали: и в нормандских лесах, и в вандейских дюнах, и на полуострове Кибероне, и в Бельгии, и на немецкой границе. Но, во-первых, вандемьерское движение выставляло своим лозунгом не реставрацию Бурбонов, а якобы борьбу против нарушения декретом Конвента самого принципа народного суверенитета, принципа свободного голосования и избрания народных представителей, а во-вторых, если солдаты были вполне надежными республиканцами и их только сбивал или мог сбить с толку ловкий лозунг вандемьерского восстания, то с генералами дело обстояло значительно хуже. Взять хотя бы начальника парижского гарнизона генерала Мену. Одолеть налетом Антуанское рабочее предместье 4 прериаля, покрыть город бивуаками, арестовывать и отправлять на гильотину рабочих целыми пачками - это генерал Мену мог сделать и делают с успехом; и когда вечером 4 прериаля его войска с музыкой проходили, уже после победы над рабочими, по центральным кварталам столицы, а высыпавшая на улицу нарядная публика с восторгом приветствовала и самого Мену и его штаб, то здесь было полное единение сердец и слияние душ между теми, кто делал овацию, II тем, кто был предметом овации. Мену мог чувствовать себя вечером 4 прериаля представителем имущих классов, победивших враждебную неимущую массу, предводителем сытых против голодных. Это было ему ясно, понятно и приятно. Но во имя чего он будет стрелять теперь, в вандемьере, в эту самую, некогда его приветствовавшую, нарядную публику, плотью от плоти и костью от кости которой он сам является? Если между Мену и термидорианским Конвентом можно было бы установить какую-нибудь разницу, то именно в ТОм, что этот генерал был значительно правее, реакционнее настроен, чем самые реакционные термидорианцы. Центральные секции домогались права свободно избрать более консервативное собрание, чем Конвент, и расстреливать их за это генерал Мену не захотел.
И вот в ночь на 12 вандемьера (4 октября) термидоианские вожди слышат ликующие крики, несущиеся со всех сторон: демонстративные шествия, громогласные восторженные восклицания распространяют по столице известие, что Конвент отказывается от борьбы, что можно будет обойтись без сражения на улицах, что декрет взят назад и выборы будут свободны. Доказательство приводится одно единственное, но зато неопровержимое и реальнейшее: начальник вооруженных сил одной из центральных секций Парижа (секция Лепеллетье), некто Делало, побывал у генерала Мену, переговорил с ним, и Мену согласится на перемирие с реакционерами. Войска уводятся в казармы, город во власти восставших.
Но ликование оказалось преждевременным. Конвент решил бороться. Сейчас же, в ту же ночь на 13 вандемьера, по приказу Конвента генерал Мену был отставлен и тут же арестован. Затем Конвент назначил одного из главных деятелей 9 термидора, Барраса, главным начальником всех вооруженных сил Парижа. Сейчас же, ночью, нужно было начать действовать, потому что возмутившиеся секции, узнав об отставке и аресте Мену и поняв, что Конвент решил бороться, со своей стороны, без колебаний и с лихорадочной поспешностью стали скопляться в ближайших к дворцу Конвента улицах и готовиться к утреннему бою. Их победа казалась и им, и их предводителю Рише-де-Серизи, и даже многом в самом Конвенте почти несомненной. Но они плохо рассчитали.
Барраса современники считали как бы коллекцией самых низменных страстей и разнообразнейших пороков. Он был и сибарит, и казнокрад, и распутнейший искатель приключений, и коварный, беспринципный карьерист и всех прочих термидорианцев превосходил своей продажностью (а в этой группе занять в данном отношении первое место было не так-то легко). Но трусом он не был. Для него, очень умного и проницательного человека, с самого начала вандемьера было ясно, что начавшееся движение может приблизить Францию к реставрации Бурбонов, а для него лично это обозначало прямую опасность. Дворянам, пошедшим в революцию, вроде него, было очень хорошо известно, какой ненавистью пылают именно к таким отщепенцам от своего класса роялисты.
Итак, нужно было дать немедленно, через несколько часов, бой. Но Баррас не был военным. Необходимо было сейчас же назначить генерала. И тут Баррас совершенно случайно вспомнил худощавого молодого человека в потертом сером пальто, который несколько раз являлся к нему в последнее время в качестве просителя. Все, что Баррас знал об этом лице, сводилось к тому, что это - отставной генерал, что он отличился под Тулоном, но что потом у него вышли какие-то неприятности и что сейчас он перебивается с большим трудом в столице, не имея сколько-нибудь значительного заработка. Баррас приказал найти его и привести. Бонапарт явился, и сейчас же ему был задан вопрос, берется ли он покончить с мятежом. Бонапарт просил несколько минут на размышление. Он не долго раздумывал, приемлема ли для него принципиально защита интересов Конвента, но он быстро сообразил, какова будет выгода, если он выступит на стороне Барраса, и согласился, поставив одно условие: чтобы никто не вмешивался в его распоряжения. "Я вложу шпагу в ножны только тогда, когда все будет кончено",- сказал он.
Пушки генерала Бонапарта против мятежников-роялистов
Он был тотчас назначен помощником Барраса. Ознакомившись с положением, он увидел, что восставшие очень сильны и опасность для Конвента огромная. Но у него был определенный план действий, основанный на беспощадном применении артиллерии. Позднее, когда все было кончено, он сказал своему другу Жюно (впоследствии генералу и герцогу д'Абрантес) фразу, показывающую, что свою победу он приписывал стратегической неумелости мятежников: "Если бы эти молодцы дали мне начальство над ними, как бы у меня полетели на воздух члены Конвента!" Уже на рассвете Бонапарт свез к дворцу Конвента артиллерийские орудия.
Наступил исторический день - 13 вандемьера, сыгравший в жизни Наполеона гораздо большую роль, чем его первое выступление - взятие Тулона. Мятежники двинулись на Конвент, и навстречу им загремела артиллерия Бонапарта. Особенно страшным было избиение на паперти церкви св. Роха, где стоял их резерв. У мятежников тоже была возможность ночью овладеть пушками, но они упустили момент. Они отвечали ружейной пальбой. К середине дня все было кончено. Оставив несколько сот трупов и уволакивая за собой раненых, мятежники бежали в разных направлениях и скрылись по домам, а кто мог и успел, покинул немедленно Париж. Вечером Баррас горячо благодарил молодого генерала и настоял, чтобы Бонапарт был назначен командующим военными силами тыла (сам Баррас немедленно сложил с себя это звание, как только восстание было разгромлено).
В этом угрюмом, хмуром молодом человеке и Баррасу и другим руководящим деятелям очень импонировала та полная бестрепетность и быстрая решимость, с которой Бонапарт пошел на такое до тех пор не употреблявшееся средство, как стрельба из пушек среди города в самую гущу толпы. В этом приеме подавления уличных выступлений он был прямым и непосредственным предшественником русского царя Николая Павловича, повторившего этот прием 14 декабря 1825 г. Разница была лишь в том, что царь со свойственным ему лицемерием рассказывал, будто он ужасался и долго не хотел прибегать к этой мере и будто только убеждения князя Васильчикова возобладали над его примерным великодушием и человеколюбием, а Бонапарт никогда и не думал ни в чем оправдываться и на кого-нибудь сваливать ответственность. У восставших было больше 24 тысяч вооруженных людей, а у Бонапарта не было в тот момент и полных 6 тысяч, т. е. в четыре раза меньше. Значит, вся надежда была на пушки; он их и пустил в ход. Если дошло до битвы,- подавай победу, чего бы это ни стоило. Этого правила Наполеон всегда без исключения придерживался. Он не любил попусту тратить артиллерийские снаряды, но там, где они могли принести пользу, Наполеон никогда на них не скупился. Не экономничал он и 13 вандемьера: паперть церкви св. Роха была покрыта какой-то сплошной кровавой кашей.
Полная беспощадность в борьбе была характернейшей чертой Наполеона. "Во мне живут два разных человека: человек головы и человек сердца. Не думайте, что у меня нет чувствительного сердца, как у других людей. Я даже довольно добрый человек. Но с ранней моей юности я старался заставить молчать эту струну, которая теперь не издает у меня уже никакого звука",- так в одну из редких минут откровенности говорил он одному из людей, к которому благоволил,- Луи Редереру.
И уже во всяком случае эта струна решительно никогда даже и не начинала звучать в Наполеоне, когда речь шла о сокрушении врага, осмелившегося на открытый бой.
13 вандемьера в наполеоновской эпопее сыграло громадную роль. Историческое значение разгрома вандемьерского восстания заключалось в следующем: 1) Упования роялистов на близкую победу, на возвращение Бурбонов потерпели еще один крах, более тяжкий, чем даже на Кибероне. 2) Высшие слои городской буржуазии убедились, что они слишком уж торопятся взять непосредственно, открытым вооруженным выступлением, государственную власть в свои руки. Забывали даже о тех элементах городской и сельской буржуазии, которые стояли за республику и продолжали опасаться слишком быстрого и бесцеремонного усиления реакции. Кто такой был Рише де Серизи, предводительствовавший восстанием? Роялист. Ясно, как могли отнестись к этому восстанию крестьяне-собственники, т. е. громадная масса сельской мелкой буржуазии, видевшая в реставрации Бурбонов воскрешение феодального режима и отнятие только что купленных ими участков из конфискованных у дворян-эмигрантов и из секвестрованных у церкви земельных фондов. 3) Наконец, еще раз было продемонстрировано, что антиреставрационные настроения деревни особенно резко влияли на армию, на солдатские массы, на которые можно было вполне положиться, поскольку речь шла о борьбе против сил, так или иначе, прямо или косвенно, частично или полностью связанных с Бурбонами. Таков был исторический смысл 13 вандемьера. Что касается лично Бонапарта, то этот день сделал его имя впервые известным не только в военных кругах, где его уже отчасти знали по Тулону, но и во всех слоях общества, даже там, где до той поры о нем и не слыхивали. На него стали смотреть как на человека очень большой распорядительности, быстрой сметливости, твердой решимости. Политики, завладевшие властью с первых же времен Директории (т. е. с того же вандемьера 1795 г.), а во главе их Баррас, сделавшийся сразу самым влиятельным из пяти директоров, благосклонно взирали на молодого генерала. Они полагали тогда, что на него и впредь можно положиться в том случае, если понадобится пустить в ход военную силу против тех или иных народных волнений.
Но сам Бонапарт мечтают о другом. Его тянуло на театр военных действий, он мечтал уже о самостоятельном командовании одной из армий Французской республики. Хорошее отношение к нему директора Барраса, казалось, делало эти мечтания вовсе не такими несбыточными, какими они были до вандемьера, когда отставной 26-летний генерал бродил по Парижу, ища заработка. Круто, в один день, изменялось все. Он стал командующим парижским гарнизоном, любимцем могущественного директора республики Барраса, кандидатом на самостоятельный пост о действующей армии.
Вскоре после своего внезапного возвышения молодой генерал встретился впервые с вдовой казненного при терроре генерала, графа Богарне, и влюбился в нее. Жoзефина Богарне была на шесть лет старше его, у нее было в жизни немало романтических приключений, и никаких особенно пылких чувств к познакомившемуся с ней Бонапарту она не питала. С ее стороны действовал, по-видимому, больше материальный расчет: после 13 вандемьера Бонапарт был очень на виду и уже занимал важный пост. С его стороны была внезапно налетевшая и захватившая его страсть. Он потребовал немедленно же свадьбы и женился . Жозефина некогда была близка с Баррасом, и этот брак еще шире открыл Бонапарту двери могущественных лиц республики.
Среди почти 200 тысяч названий работ, посвященных Наполеону и зарегистрированных известным библиографом Кирхейзеном и другими специалистами, нашла себе место и обильная литература, посвященная отношениям Наполеона к Жозефине и к женщинам вообще. Чтобы уже покончить с этим вопросом и больше к нему не возвращаться, скажу, что ни Жозефина, ни вторая его жена, Мария-Луиза Австрийская, ни г-жа Ремюза, ни актриса м-ль Жорж, ни графиня Валевская и никто вообще из женщин, с которыми на своем веку интимно сближался Наполеон, никогда сколько-нибудь заметного влияния на него не только не имели, но и не домогались, понимая эту неукротимую, деспотическую, раздражительную и подозрительную натуру. Он терпеть не мог знаменитую г-жу Сталь еще до того, как разгневался на нее за оппозиционное политическое умонастроение, и возненавидел он ее именно за излишний, по его мнению, для женщины политический интерес, за ее претензии на эрудицию и глубокомыслие. Беспрекословное повиновение и подчинение его воле - вот ТО необходимейшее качество, без которого женщина для него не существовала. Да и не хватало ему времени в его заполненной жизни много думать о чувствах и длительно предаваться сердечным порывам.
Так вышло и теперь: 9 марта 1796 г. состоялась свадьба, а уже спустя два дня, 11 марта, Бонапарт простился с женой и уехал на войну.
В истории Европы начиналась новая глава - долгая и кровавая.

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


Где неприятель с главными силами замыкался в крепости или в укрепленном лагере, там Наполеон приступал к осаде и, в случае отказа неприятеля сдаться,- к штурму. При этом, если доходило до штурма, то в случае победы Наполеон был беспощаден. Когда в 1896 г. Блюхер пробовал защищаться на улицах Любека, то после французской победы, по весьма, впрочем, старой традиции, город был разграблен дочиста и многие жители перебиты. Таких образчиков беспощадности в наполеоновских войнах было немало. Когда турецкая армия, прекрасно вооруженная (в 12 тысяч человек), в июле 1799 г. высадилась в Египте и заперлась в Абукирской крепости, где к ней прибавилось еще три тысячи человек, Наполеон увидел перед собой страшное препятствие: законченному им завоеванию Египта грозила очень большая опасность. Турки быстро возвели прекрасные укрепления; осадой их было взять нельзя, так как с моря им могли помогать англичане. Наполеон решился на фронтовую атаку, штурм в лоб, чего бы это ни стоило. Приказ был им отдан в два часа ночи 25 июля 1799 г. Ланн и Мюрат первые ворвались в крепость со своими отрядами, за ними - главные силы. Вся турецкая армия была переколота и перерезана на месте. «Эта битва - одна из прекраснейших, какие я только видел,- от всей высадившейся неприятельской армии не спасся ни один человек»,- сообщал Наполеон под свежим впечатлением через два дня после штурма. Однако фронтальные атаки дорого стоили не только врагам, но и французам, и Наполеон прибегал к ним только тогда, когда не видел другого исхода.
Высоко ценя индивидуальную храбрость, ловкость и специфическое искусство боя отдельных лиц, Наполеон не верил, чтобы рассыпной строй каких-нибудь лихих наездников (вроде мамелюков или казаков) мог продержаться против больших компактных масс дисциплинированной европейской армии, хотя и допускал, что при столкновениях малыми кучками такие индивидуально превосходные наездники могли оказаться сильнее, и действительно были сильнее. Что в конечном счете массы решают все,- эту истину Наполеон не переставал повторять. Искусство полководца, во-первых, в том, чтобы уметь добывать, вооружать и быстро обучать большие батальоны, создавать массовые армии; во-вторых, в том, чтобы к моменту нанесения решающего удара они оказались в нужном пункте полностью; в-третьих, в том, чтобы, начиная битву, уметь не щадить эти большие батальоны, если это нужно для выигрыша сражения; в-четвертых, в том, чтобы, собрав эту массу, никогда не избегать и не отсрочивать битву, а искать скорейшей решительной развязки едва только есть шансы победить; в-пятых, и это самое трудное, находить в неприятельском расположении тот пункт, на который нужно направить решающий удар. Наполеон говорил, что роль счастья, роль случая на войне существенна, но истинно великие дела все-таки зависят от личных качеств полководца, от работы ума, знаний, способности к методическим действиям, от дара комбинации, от изобретательности и находчивости. «Не гений мне внезапно открывает по секрету, что мне нужно сказать или сделать в каких-либо обстоятельствах, неожиданных для других, а рассуждение и размышление»,- сказал как-то сам Наполеон. Не потому Александр Македонский, Цезарь, Ганнибал, Густав-Адольф стали велики, что им служило счастье: нет, счастье им служило потому, что они были великие люди и умели овладевать счастьем. Так говорил Наполеон уже в самом конце своей жизни.
Его военный гений, заключающийся в умении использовать все средства при осуществлении цели, несмотря на отдельные случаи ошибок и признаки утомления, по единодушным отзывам стратегов и тактиков, изучавших его историю, в общем нисколько не ослабел в 1813-1814 гг. сравнительно с лучшими годами его карьеры. Даже в 1815 г., когда у него было гораздо меньше сил, чем у врагов, когда политическое положение было безнадежно, когда сам он чувствовал длительное физическое недомогание, он составил не менее талантливый стратегический план уничтожения неприятельских армий по частям, чем тот, который так великолепно удался ему в первом его итальянском походе, в 1796 г. И блистательное начало осуществления этого плана (поражение Блюхера у Линьи) и продолжение дела (битва при Ватерлоо, когда исключительно только случайно удавшийся во время приход Блюхера спас Веллингтона от неминуемого и страшного разгрома) - все это показало, что действительный мастер военного искусства еще был налицо.
Но уже не было чего-то другого, того, что, по мнению самого Наполеона, важнее всего на свете для полководца, даже важнее гения,- не было уверенности в конечном успехе, было сознание, что его время прошло. «Уже не было моего прежнего доверия к себе»,- говорил он Лас-Казу о ватерлооской кампании.
К потере доверия к себе привели его ошибки, которые были прежде всего ошибками политическими. Грандиознейшие, неосуществимые политические задачи завоевания всего мира влекли за собой губительные отступления Наполеона от собственных стратегических правил.
Взять хотя бы технику завоевания: как совместить военную оккупацию уже раньше завоеванной наполеоновской колоссальнейшей всеевропейской империи с оккупацией русских областей и с охраной путей к Москве? Откуда было взять при этих условиях нужные силы для дальнейших битв, для завоевания России? Как выполнить собственное же правило: всегда быть сильнее неприятеля в нужный момент в данном пункте? Как умудриться быть одновременно победителем в битвах недалеко от Мадрида и в битвах между Смоленском и Москвой?
В своих грандиозных военных предприятиях Наполеон старался не отступать от основного своего принципа: крепко охранять свои сообщения. Именно поэтому так страшно ослабели его средства в московском походе еще задолго до отступления. Из 420 тысяч человек, которые у него были в июне 1812 г. близ Немана и с которыми он перешел границу и начал вторжение в глубь России, он пошел уже всего с 363 тысячами, остальные должны были ограждать фланги к северу и к югу от линии нашествия. В Витебск Наполеон пришел уже не с 363 тысячами, а с 229 тысячами человек; к Смоленску он подошел со 185 тысячами, после битвы у Смоленска и оставления там гарнизона он подошел из Смоленска к Гжатску с 156 тысячами человек; к Бородинскому полю он привел 135 тысяч, а в Москву с ним вошло 95 тысяч человек. Не только смерть от неприятельского оружия, от болезней, от климата, но и колоссальная коммуникационная линия пожрала великую армию. О 220 тысячах человек, которых Наполеон даже и к Неману не подвел, а должен был разбросать по своей необъятной всеевропейской империи, даже и говорить нечего, так же как о 200 тысячах с лишком, сражавшихся к Испании.
По вместе с тем, говорил он Лас-Хазу, бывают моменты, когда нужно сжечь все корабли, подтянугь все силы для решительного удара и сокрушительной победой уничтожить противника; для этого приходится рискнуть даже и временным ослаблением коммуникационной линии. «В кампании 1805 г., когда я сражался в середине Моравии, Пруссия готова была напасть на меня, и отступление в Германию было невозможно. Но я победил при Аустерлице. В 1806 г. ...я видел, что Австрия совсем готова броситься на мои сообщения, а Испания готова вторгнуться во Францию, перейдя через Пиренеи. Но я победил при Иене». Еще опаснее были обстоятельства во время войны 1809 г. «Но я победил, при Ваграме». Наполеон говорил, что каждая война должна быть «методичеcкoй», т. е. глубоко продуманной войной, и только тогда она имеет шансы на удачу. Он решительно опроверг установившуюся мысль, что нашествия Чингис-хана и Тамерлана были просто стихийным, беспорядочным движением: «Эти завоевательные войны,- сказал он как-то графу Монтолону,- велись правильно и основательно; предприятия (Чингис-хана и Тамерлана) соответствовали их силам и средствам и только потому и удавались». К слову замечу, что позднейшие историки-ориенталисты совершенно подтверждают зто мнение Наполеона о монгольских завоеваниях.
Много раз и по разным поводам Наполеон говорил, что все военное искусство заключается в умении сосредоточить в нужный момент и в нужном месте больше сил, чем есть в этот момент в этом месте у противника. Когда член Директории Гойе, говоря о войне 1796-1797 гг., как-то сказал Наполеону: «Вы часто, имея меньше сил, разбивали неприятеля, который был сильнее»,- то Наполеон отрицал это, говоря, что он лишь старался с молниеносной быстротой бросаться на разрозненные силы врага и по частям, поочередно, бить их, но что именно поэтому во всяком отдельном таком нападении он в тот момент оказывался сильнее, хотя общее количество солдат у неприятеля во всей армии было и больше, чем общее количество солдат у Бонапарта.
Он много заботился о «духе» своей армии. Наполеон решительно подтвердил произведенное еще революцией изгнание телесных наказаний из армии и, разговаривая с англичанами, всегда недоумевал, как они не гнушаются пускать в ход потеть в войсках. «Чего же можно ожидать от людей обесчещенных? Как может быть чуток к чести тот, кого в присутствии товарищей подвергают телесным наказаниям? Вместо плети я управлял честью... После битвы я собирал солдат и офицеров и спрашивал их о наиболее отличившихся». Награждал он чинами тех из отличившихся, которые умели читать и писать, а неграмотных приказывал усиленно («по пяти часов в день») учить грамоте, после чего и производил их в унтер-офицерский, а дальше в офицерский чин. За серьезные провинности Наполеон расстреливал беспощадно, но, вообще говоря, он гораздо больше полагался на награды, чем на наказания. А награждать - и деньгами, и чинами, и орденами, и публичным чествованием - он умел с совершенно неслыханной щедростью. «Неужели вы думаете, что можно заставить людей сражаться, действуя на них рассуждениями?- воскликнул он на заседании Государственного совета в 1801 г. (14 флореаля) во время обсуждения вопроса об учреждении ордена Почетного легиона.- Они (эти рассуждения.- Е. Т.) годны только для ученого в кабинете. Солдат дерется из-за славы, отличий, наград. Армии республики совершили великие дела потому, что они состояли из сыновей крестьян и фермеров, а не из навербованных наемников, у них были не дворянские офицеры, а новые офицеры и у них было честолюбие».
Сознательно, обдуманно и с блистательным успехом Наполеон приготовил себе, таким образом, из материала, созданного революцией, дееспособнейшее и могучее орудие, которое в руках искусного мастера и должно было проявить себя неслыханными в военной истории достижениями.
Сам он ценил в себе основное, по его мнению, качество, которое, как он утверждал, важнее всего и незаменимее всего: железная воля, твердость духа и та особенная храбрость, которая состоит не в том, чтобы в критический миг броситься со знаменем в руке брать Аркольский мост или простоять несколько часов под русскими ядрами на городском кладбище под Эйлау, а в том, чтобы взять на себя целиком самую страшную, самую тяжелую ответственность за решение. Выигрывает сражение не тот, кто придумал план битвы или нашел нужный выход, а тот, кто взял на себя ответственность за его выполнение.
По утверждению всех военных авторитетов, изучавших Наполеона, он был одинаково велик и как тактик, т. е. в искусстве выигрывать битвы, и как стратег, т. е. в искусстве выигрывать войны, и как дипломат - в искусстве навязать целиком свою волю разбитому врагу, не только сломить окончательно его дух и его способность к сопротивлению, но и заставить его зафиксировать в трактате то, что желательно победителю. У него все эти три способности сливались в одно неразрывное и гармоничное целое. Когда генеральная битва выиграна, нужно пустить Мюрата с кавалерией для преследования и окончательного уничтожения бегущих. А когда Мюрат сделал свое дело, нужно, чтобы выигрыш битвы превратился в выигрыш войны, т. е. нужно продолжать и закончить преследование врага за «зеленым столам» - дипломатическими формулировками и требованиями.
Наполеон обыковенно, начиная войну, стремился как можно скорее, молниеносным наступлением, одним-двумя сокрушающими ударами, повертнуть противника и заставить его просить мира.
Это дало повод Клаузевицу определить наполеоновский способ ведения войны как совершенно новое явление в истории, как приближение войн «к своему абсолютному совершенству». Клаузевиц пишет: «...со времени Бонапарта, сперва на одной стороне, затем на другой, война снова стала делом всего народа. Она приобрела совершенно Другую природу или, точнее говоря, война сильно приблизилась к своей действительной природе, к своему абсолютному совершенству. Энергия ведения войны была значительно усилена вследствие увеличения средств, широкой перспективы возможных успехов и сильного возбуждения умов. Целью же военных действий стало сокрушение противника; остановиться и вступить в переговоры стало возможным только тогда, когда противник был повержен и обессилен». Однако эта глубокая оценка наполеоновского способа ведения войны в целом, данная Клаузевицем в связи с изучением вопроса «о размерах политической цели войны и напряжения», должна быть дополнена указанием, что сам Наполеон различал два вида войны (война наступательная и война оборонительная), не проводя между ними резкой грани, в зависимости от характера той или другой конкретной войны, обусловливаемой политической обстановкой и соотношением сил. В примечаниях к труду генерала Ронья, изданному в 1816 г., Наполеон писал: «Всякая наступательная война является войной вторжения, всякая хорошо веденная война является методической войной. Оборонительная война не исключает наступления, равно как и наступательная война не исключает обороны, хотя ее целью и является переход через границу и вторжение в неприятельскую страну». Дав краткий очерк походов величайших полководцев, Наполеон считал «излишним приводить какие-либо замечания относительно так называемых систем военного искусства». Однако, как и все великие полководцы, он, конечно, стремился разбить и добить врага.
Приведенное мнение Клаузевица является односторонним: Жомини, например, нигде его не высказывает. Кстати, следует заметить, что, признавая большие качества за трудами Клаузевица, Эзгельс именно для изучения Наполеона предпочитал все-таки Жомини. Вот, например, что писал Энгельс Иосифу Вейдемейеру (12 апреля 1853 г.): «Жомини в конце концов является все же их лучшим (наполеоновских походов.- Е. Т.) историком, а самородный гений Клаузевиц, несмотря на некоторые прекрасные вещи, мне не совсем по вкусу».
Наполеон беспощаден был к тем ненавистным ему «якобинцам», которые хотели блага революционных завоеваний распространить и на плебейские массы.
Ограждение собственности, всякой собственности, в том числе и той земельной, парцеллярной, т. е. мелкой и мельчайшей крестьянской собственности, которая так расширилась при революции,- вот что стало одной из главных основ наполеоновской внутренней политики, хотя, как отметил еще Маркс в «Святом семействе», он и интересы отдельных групп буржуазии старался подчинить интересам своей империи. «Heсобственники»,- например, рабочие Парижа, рабочие Лиона, рабочие Амьена и Руана - были беспокойным для него элементом, но он был достаточно умен, чтобы не считать единственной защитой от них патрули и пикеты, жандармерию и идеальный по дееспособности и ловкости шпионаж, созданный Фуше. Он пытался оказывать сопротивление волнам безработицы, которые выгоняли в 1811 г. на улицы тысячи голодных рабочих. В этом он тоже искал оправдания как континентальной блокады, так и жестокой экономической эксплуатации и монополизации всех завоевываемых стран во имя французского сбыта и во имя дешевизны сырья французской промышленности.
Главными мотивами наполеоновской экономической политики были: желание сделать французскую промышленность главенствующей на земном шаре и неразрывно с этим связанное стремление изгнать Англию со всех европейских рынков. Но в области отношений между рабочим и работодателем Наполеон не только сохранил полностью и ввел в свое систематизированное законодательство эксплуататорский закон Ле Шапелье, запрещающий даже отдаленную видимость рабочих стачек; но сделал еще новый шаг по этому пути угнетения и эксплуатации рабочего, введя «рабочие книжки».
Как же случилось, что рабочие даже в самые критические моменты не восставали против императора? Как случилось, что в 1816, 1817, 1818, 1819, 1820, 1821 гг. так часто судьи реставрированной бурбонской монархии отправляли рабочих и в Париже и в провинции в тюрьму на долгие месяцы за «мятежные крики»: «Да здравствует император!»?
Ответ на это я старался дать в своей книге: объяснение заключается в том, что рабочие инстинктом понимали, что буржуазный послереволюционный строй, представленный императором, все-таки, невзирая ни на что, для них выгоднее, чем затхлое дворянско-феодальное старье, которое везли к ним фургоны, ехавшие вслед за армиями союзников.
В оседлой рабочей массе столицы, населявшей Сент-Антуанское, Сен-Марсельское предместья, кварталы Тампль и Муффтар, еще не были забыты героические дни революции. Но на Наполеона во время Ста дней даже и наиболее верные революционным преданиям смотрели все-таки как на меньшее из двух зол, считая наибольшим злом феодальную реставрацию.
Если во Франции в борьбе против угрожавшей реставрации старого строя Наполеон был представителем новой, промышленной, экономически прогрессивной эры, то естественной делалась революционизирующая роль его завоеваний в разрушении устоев феодальной Европы.
Во всех высказываниях Маркса и Энгельса подчеркивается значение прогрессивного толчка, данного Наполеоном. «Наполеон разрушил Священную Римскую империю и сократил в Германии число мелких государств путем образования более крупных. Он принес с собой в завоеванные страны свой кодекс законов, который был бесконечно выше всех существовавших кодексов и в принципе признавал равенство». По мнению Энгельса, Наполеона не поняли ни немецкие крестьяне, ни немецкие бюргеры, которые раздражались дороговизной кофе, сахара, табака и т. д., хотя та же континентальная блокада была причиной начала их собственной промышленности... «К тому же это не были люди, способные понять великие планы Наполеона. Они проклинали Наполеона за то, что он отнимал у них сыновей для войн, которые затевались на деньги английской аристократии и буржуазии; они прославляли как своих друзей именно те классы англичан, которые были действительными виновниками этих войн...»
«Режим террора, который сделал свое дело во Франции, Наполеон применил в других странах в oi?ie войны, и этот «режим террора» в Германии был крайне необходим».
В статье против Бакунина (14 февраля 1849 г.) мы читаем: «Но без насилия и неумолимой беспощадности ничто в истории не делается, и если бы Александр, Цезарь и Наполеон отличались таким же мягкосердечием, к которому ныне апеллируют панслависты в интересах своих ослабевших клиентов, что сталось бы тогда с историей!»
Маркс и Энгельс находили даже (именно по поводу бездарного ведения с обеиx сторон восточной войны 1853-1855 гг.), что наполеоновская решительность была «гуманнее», чем действия бездарных эпигонов.
Вот что они писали по поводу осады Севастополя: «Поистине Наполеон Великий, этот «убийца» стольких миллионов людей, с его быстрым, решительным и сокрушительным способом ведения войны, был образцом гуманности по сравнению с нерешительными, медлительными «государственными мужами», руководящими этой русской войной...»
Не снижая революционизирующей роли наполеоновских завоеваний для Европы, Энгельс ничуть не закрывает глаза на то, как Наполеон все больше и больше сам начинает к концу обращаться в монарха «божьей милостью». Величайшей ошибкой Наполеона было «то, что Наполеон вступил в союз со старыми антиреволюционными династиями, женившись на дочери австрийского императора, что, вместо того чтобы уничтожить всякие следы старой Европы, он, наоборот, старался вступить с ней в компромисс (курсив наш.- Е. Т.), что он добивался чести быть первым среди европейских монархов и поэтому по возможности уподоблял свой двор их дворам». То, что он тоже стал преклоняться перед «принципом легитимности», и погубило его в конечном счете, по мнению Энгельса.
Разгром всех континентальных монархий, произведенный Наполеоном, был результатом титанической борьбы, которая в конце концов истощила его силы, потому что на стороне Европы, экономически отставшей от наполеоновской Франции, оказалась Англия, экономически далеко опередившая наполеоновскую Францию, а вместе с тем стратегически недоступная для прямых ударов Наполеона вследствие владычества английского флота на морях.
Наполеон сразу увидел, что этот враг - самый страшный. Он хотел победить этого врага на Востоке, из Египта и Сирии; он собирался победить этого врага в Лондоне, из Булонского лагеря. Когда ни та, ни другая попытка не удалась, он хотел изгнать английские товары не обилием, качеством и дешевизной французских товаров, что было невозможно, а штыками и ружьями, солдатами и таможнями, и изгнать со всего континента Европы. Чтобы разорить Англию, было мало, однако, уничтожить только ее промышленность, нужно было подорвать и торговлю и торговое мореплавание и свести к нулю значение британских колоний. Наполеон и на это пошел, воспретив ввоз сахара, хлопка, индиго, индонезийского чая, кофе, пряностей. Континентальная блокада для своего завершения логически требовала беспрекословного подчинения всей Европы и России воле Наполеона, т. е. всемирной монархии, к которой он явно шел уже после Аустерлица, прикрывая (довольно прозрачно) свои стремления термином «император Запада». После Тильзита эти стремления обозначались все яснее и яснее. На этом пути он не мог не погибнуть, и он погиб.
Все попытки представить Наполеона безгрешным, добрым гением, слетевшим на землю исключительно для благодеяний роду человеческому, все усилия объяснить непрерывное двадцатилетнее кровопролитие исключительно необходимостью «защищаться», все старания (особенно этим отличаются французские историки) обелить некоторые черные дела, неразрывно связанные с именем Наполеона, совершенно бесплодны. Наполеон сам, кстати, никогда этими черными воспоминаниями не тревожился. Он так, по-видимому, искренне раз навсегда отождествил себя с Францией, что у него наперед было готово оправдание всему тому, что он делал; благо Франции, величие Франции, безопасность Франции - вот что в его глазах оправдывало все, что он делал.
Какой класс народа фактически он понимал преимущественно под Францией, я уже сказал выше: класс крупной буржуазии, а отчасти также собственническое крестьянство.
Но, переходя от «моральной» (или «морализующей») стороны к интеллектуальной, можно понять лорда Розбери, который сказал, что «Наполеон до бесконечности раздвинул то, что до его появления считалось крайними пределами человеческого ума и человеческой энергии». Другой англичанин, профессор Холленд Роз, отнюдь не увлекающийся Наполеоном, относящийся ко многому в нем отрицательно, тоже считает его «стоящим в первом ряду бессмертных людей» по тем неслыханно громадным и разнообразнейшим дарованиям, которыми наделила его природа, и по тому месту, которое он занял во всемирной истории. «Наполеон умел в одно мгновение решать участь целых материков, обнаруживая при этом как настоящую гениальность, так и неуклонность в достижении намеченной цели».
В нем не было жестокости как страсти, но было полнейшее равнодушие к людям, в которых он видел лишь средства и орудия. И когда жестокость, коварство, вероломный обман представлялись ему необходимыми, он их совершал без малейших колебаний. Его холодный ум подсказывал ему, что при прочих равных условиях, если это возможно, всегда выгоднее достигнуть цели без жестокости, чем при ее помощи. Он и действовал всегда сообразно с этим правилом там (но только там), где, по его разумению, позволяли условия. Цели, и именно самые главные, которые он себе ставил после Тильзита, а особенно после Ваграма, были часто фантастическими и невыполнимыми, но в стремлении к их осуществлению его ум давал ему разнообразнейшие указания, выискивал неожиданные средства, контролировал неустанно и главное и детали и не терялся в этих деталях. Он умел как-то, вопреки поговорке, разом видеть и лес, и деревья, и даже сучья и листья на деревьях.

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


Наполеону доносили настойчиво и из разных пунктов, что потери русских гораздо больше, чем французов, что русские не сдаются, а гибнут до последнего в тех контратаках, которыми они стремятся восстановить положение. Чтобы развернуть действия кавалерии, приходилось брать со страшными усилиями небольшие возвышенности и неровности, пересекающие почти посередине огромное поле сражения. И эти естественные препятствия дорого стоили французам. Корпус Раевского, неся огромные потери, причинил Нею и Мюрату такой урон, что оба маршала подтягивали сюда буквально все части, какие только могли подтянуть. Семеновский овраг и местность у оврага несколько раз переходили из рук в руки. Наконец маршалы отправили адъютантов к Наполеону просить подкрепления; они ручались за выигрыш сражения, если вовремя взять у Багратиона Семеновский овраг и Семеновское.
Наполеон отправил им на помощь одну дивизию, но отказался дать больше. Он видел по неслыханному ожесточению боя, что Ней и Мюрат ошибаются и что русские корпуса, по их мнению готовые уйти с поля, не уйдут, а французские резервы будут истрачены до наступления решающего момента. А решающий момент все не наступал. Днем дивизия генерала Морана взяла штурмом батарею Раевского, расположенную между деревнями Бородино и Семеновское, но русские части штыковым натиском выбили французов и снова заняли эту батарею. Потери русских были огромны, но батарея была отнята у Морана, а сам Моран пал на поле битвы.
Известие о том, что русские снова овладели большой батареей, Наполеон получил почти одновременно с другим: именно, что Багратион делает отчаянные усилия вырвать у Нея и Мюрата три флеши, которыми они овладели с таким трудом.
Страшный бой против Багратиона завязался из-за Семеновских флешей. В течение нескольких часов флеши переходили из рук в руки. На одном этом участке гремело больше 700 орудий -400 выдвинутых тут по приказу Наполеона и больше 300 с русской стороны. И русские и французы вступали тут неоднократно в рукопашный бой, и сцепившаяся масса обстреливалась иногда картечью без разбора, так как не успевали вовремя уточнить обстановку.
Маршалы, пережившие этот день, с восторгом говорили до конца своей жизни о поведении русских солдат у Семеновских флешей. Французы не уступали им. Именно тут раздался предсмертный крик Багратиона навстречу французским гренадерам, под градом картечи бежавшим в атаку со штыками наперевес, не отстреливаясь: «Браво! Браво!» Спустя несколько минут сам князь Багратион, по мнению Наполеона, лучший генерал русской армии, пал смертельно раненный и, под градом пуль, с трудом был унесен с Бородинского поля.
Была середина дня. Настроение Наполеона быстро и окончательно изменилось. Дело было не в его простуде, на чем так настаивали его старые биографы, а в том, что он, получив повторную и настоятельную просьбу Нея и Мюрата прислать им подкрепления, дать наконец гвардию, не видел возможности сделать это не только потому, как он тогда сказал, что не может рисковать гвардией в нескольких тысячах километрах от Франции, но и по другой ближайшей причине: русская кавалерия, и в том числе казаки под начальством Уварова и Платова, произвела внезапно с целью диверсии нападение на обозы и на ту дивизию, которая еще утром участвовала во взятии деревни Бородино. Русская конница была отогнана, но эта попытка окончательно сделана невозможным пустить в бой всю гвардию: создалось чувство необеспеченности в глубоком расположении французских войск. В три часа дня Наполеон приказал повести снова атаку на батарею Раевского. Редут был взят французами после повторных ужасающих штурмов. Наполеон лучше всех своих маршалов мог взвесить и оценить страшные потери, известия о которых стекались отовсюду к нему.
День склонялся к вечеру, когда император узнал важные вести: князь Багратион пал, пораженный насмерть, оба Тучковы убиты, корпус Раевского почти истреблен, русские, отчаянно обороняясь, отходят наконец от Семеновского. Наполеон приблизился к Семеновскому. В один голос все, кто к нему подъезжал и с ним говорил, передают, что они просто не узнавали императора. Угрюмый, молчаливый, глядя на горы трупов людей и лошадей, он не отвечал на настоятельнейшие вопросы, на которые никто, кроме него, не мог ответить. Его впервые наблюдали в состоянии какой-то мрачной апатии и как будто нерешительности.
Уже совсем стемнело, когда по отступавшим медленно и в полном порядке русским войскам начали палить около 300 выдвинутых французских орудий. Но ожидаемого окончательного эффекта это не производило: солдаты падали, а бегства не было. «Им еще хочется, дайте им еще»,- в таких выражениях Наполеон отдавал приказ вечером усилить огонь. Русские отходили, но отстреливались. Так застала ночь обе стороны.
Когда Кутузову представили ночью первые подсчеты и когда он увидел, что половина русской армии истреблена в этот день, 7 сентября, он категорически решил спасти другую половину и отдать Москву без нового боя. Это не помешало ему провозгласить, что Бородино было победой, хоть он и был удручен. Победа моральная была бесспорно.
А в свете дальнейших событий можно утверждать, что и в стратегическом отношении Бородино оказалось русской победой все-таки больше, чем французской.
И когда Наполеону в ночь после битвы доложили, что 47 его генералов убиты или тяжело ранены, что несколько десятков тысяч солдат его армии лежат мертвые или раненые на поле битвы, когда он лично убедился, что ни одно из данных им до сих пор больших сражений не может сравниться по ожесточению и кровопролитию с Бородином, то (хотя это тоже не помешало ему провозгласить Бородино своей победой) он, одержавший на своем веку столько настоящих, бесспорных побед, не мог, конечно, не понимать, что если Лоди, или Риволи, или битву под пирамидами, или истребление турецкой армии под Абукиром, или Маренго, или Аустерлиц, или Иену, или Фридланд, или Ваграм можно назвать победами, то для Бородина нужно придумать какое-нибудь иное определение. Он ждал, что Кутузов даст под самыми стенами Москвы новое сражение, но на этот раз Кутузов настоял на своем. Наполеон не знал о военном совете в Филях, но по целому ряду безошибочных признаков понял уже через два дня после Бородина, что город решено отдать без нового боя.
За отступавшим Кутузовым по пятам шел Мюрат с кавалерией. 9 сентября Наполеон вошел в Можайск; на другой день принц Евгений, вице-король Италии, вошел в Рузу. В солнечное утро 13 сентября Наполеон выехал со свитой на Поклонную гору и не мог сдержать своего восхищения: его, как и свиту, поразила красота зрелища, Колоссальный, блиставший на солнце город, простиравшийся перед ним, был для него местом, где он даст, наконец, своей армии отдохнуть и оправиться, и прежде всего послужит тем залогом, который непременно заставит Александра пойти на мир. Страшные бородинские картины сразу были заслонены этим зрелищем и этими перспективами.
В течение дня 14 сентября русская армия непрерывным потоком проходила через Москву и выходила на Коломенскую и Рязанскую дороги. По пятам шел король неаполитанский Мюрат с кавалерией. Милорадовичу, командовавшему авангардом, удалось добиться обещания Мюрата дать русским войскам спокойно пройти через город. Русский арьергард под командованием Раевского вечером остановился при деревне Вязовке, в шести верстах от Коломенской заставы. В это время, пройдя через город по Арбату, французская кавалерия дошла своими передовыми постами до села Карачарова.
16 сентября армия Кутузова, пройдя через Москву, двинулась дальше по Рязанскому тракту, и, переночевав в лагере при деревне Кулаковой, она незаметно для Наполеона на следующий день, сделав поворот направо, двинулась вверх вдоль реки Пахры и 19-го заняла позицию на левом ее берегу при селе Красной Пахре на Старой Калужской дороге. Единственный путь сообщения Наполеона Смоленская дорога был перехвачен русской конницей.
Уже у Дорогомиловской заставы до Наполеона стали доходить странные слухи, шедшие из гвардии: из Москвы ушли почти все жители, она пуста, никакой депутации с ключами от города, которой ждал император, нет и не будет. Слухи подтвердились.
15 сентября Наполеон въехал в Кремль. И уже накануне поздно вечером вспыхнули первые пожары. Но ни размеров, ни значения того, что началось, еще нельзя было предугадать даже приблизительно.
С утра 16 сентября пожары усилились. Днем они еще не были так заметны. Но в ночь с 16-го на 17-е поднялся сильнейший ветер, который продолжался не ослабевая больше суток. Море пламени охватило центр близ Кремля, Замоскворечье, Солянку, огонь объял почти разом самые отдаленные друг от друга места.
Наполеон, когда ему доложили о первых пожарах, не обратил на них особенного внимания, но когда 17 сентября утром он обошел Кремль и из окон дворца, куда бы ни посмотрел, видел бушующий огненный океан, то, по показаниям графа Сегюра, доктора Метивье и целого ряда других свидетелей, император побледнел и долго молча смотрел на пожар, а потом произнес: «Какое страшное зрелище! Это они сами поджигают... Какая решимость! Какие люди! Это - скифы!» Между тем пожар стал не только грозить самому Кремлю, но часть Кремля (Троицкая башня) уже загорелась, из некоторых ворот уже нельзя было выйти, так как пламя относило ветром в их сторону. Маршалы настойчиво стали просить императора немедленно переехать в загородный Петровский дворец. Наполеон не сразу согласился, и это чуть не стоило ему жизни. Когда он со свитой наконец вышел из Кремля, искры падали уже на него и на окружающих, дышать было трудно: «Мы шли по огненной земле под огненным небом, между стен из огня»,- говорит один из сопровождавших Наполеона.
Страшный пожар бушевал еще и 17и 18 сентября, но уже к вечеру стал ослабевать. Утих ветер, пошел дождь. Пожары продолжались еще и в следующие дни, но это было уже совсем не то, что гигантская огненная катастрофа 15-18 сентября, истребившая значительную часть города.
У Наполеона не было ни малейших сомнений относительно причин этой совершенно неожиданной катастрофы: русские сожгли город, чтобы он не достался завоевателю. И то, что Ростопчин увез все пожарные трубы и приспособления для тушения огня, и одновременное возникновение пожаров в разных местах, и показания некоторых людей, схваченных по подозрению в поджогах, и свидетельства некоторых солдат, будто бы видевших поджигателей с факелами,- все его в этом убеждало. Ростопчин впоследствии, как известно, то хвастал своим участием в пожаре Москвы, то отрицал это участие, то опять хвастал и кокетничал своим неистовым патриотизмом, то опять отрицал (даже в специальной брошюре) Нас тут, по характеру этой работы, интересуют, конечно, не объективные реальные причины пожара (о чем высказан был целый ряд суждений и догадок), а исключительно те последствия, которые пожар имел для умонастроения Наполеона и для развития дальнейших событий.
Наполеон, по единодушным отзывам, и в Петровском дворце и в Кремле, куда он вернулся, когда пожары стали стихать, переживал дни самой тяжелой тревоги. Им овладевало иногда бешенство, и тогда солоно приходилось окружающим; иногда он долгими часами хранил мертвое молчание. Энергия не покидала его. Из Москвы он продолжал управлять своей необъятной империей, подписывал декреты, указы, назначения, перемещения, награды, увольнения чиновников и сановников; в Москве, как и всегда, он старался во все вникать, занимался и главным, и второстепенным, и третьестепенным. Как курьезную иллюстрацию вспомним, что тот подробный статус, по которому до настоящего времени неизменно живет и управляется главный французский государственный театр («Французская комедия») подписан Наполеоном в Москве и так до сих пор и называется «московским декретом».
Но главная, грозная забота стояла перед императором неотступно. Что делать дальше? Пожар Москвы не лишил его всех московских запасов, у него еще остались уцелевшие магазины. Но фуражировки вне города не удавались; солдаты мародерствовали и пропадали без вести; дисциплина явно расшатывалась. Оставаться зимовать в Москве было, конечно, возможно, и некоторые из маршалов и генералов это советовали, но Наполеон верным инстинктом чуял, что не так прочна его великая империя и не так надежны его «союзники», чтобы ему надолго оставлять Европу и зарываться в русские снега. Идти за Кутузовым, который со своей армией не подавал никаких признаков жизни? Но Кутузов может отступать хоть до Сибири и дальше. Лошади падали уже не тысячами, а чуть ли не десятками тысяч. Колоссальная коммуникационная линия была обеспечена очень слабо, хотя Наполеон и должен был разбросать по пути немало отрядов и этим подорвал могущество своей великой армии. А главное - пожар Москвы, завершивший долгую серию пожаров, которыми встречали завоевателя города и села России при его следовании за Барклаем и Багратионом от Немана до Смоленска и от Смоленска до Бородина, непонятный, загадочный выезд чуть ли не всего населения старой столицы, картина Бородинского боя, который (как признал Наполеон в конце жизни) был самым страшным изо всех данных им сражений,- все это явно указывало, что на этот раз его противник решил продолжать борьбу не на жизнь, а на смерть.
Оставался один выход - дать понять Александру, что Наполеон согласен на самый снисходительный, самый легкий, самый почетный и безобидный мир. Заключить мир, находясь в Москве, сохраняя еще позу победителя, выбраться из России с армией благополучно - вот все, на что он мог теперь рассчитывать; он готов был удовольствоваться словами и обещаниями Александра, готов был к уступкам. Уже и речи никакой не могло быть о подчинении, о вассалитете Александра. Но как дать знать Александру, с которым после оскорбительного отказа в Вильне, переданного Наполеоном царю через генерала Балашова, никаких сношений не было и быть не могло? Наполеон сделал три попытки довести до сведения царя о своих миролюбивых намерениях.
В Москве проживал генерал-майор Тутолмин, начальник Воспитательного дома. Он просил французское военное начальство об охране дома и питомцев, оставшихся в Москве. Наполеон велел его вызвать и много и горячо говорил ему о чудовищности сожжения Москвы, о преступном варварстве Ростопчина, о том, что никакой обиды Москве и мирному населению он, император, не причинил бы. На просьбу Тутолмина о дозволении написать рапорт о Воспитательном доме императрице Марии Наполеон не только позволил, но вдруг неожиданно прибавил: «Я прошу вас при этом написать императору Александру, которого я уважаю по-прежнему, что я хочу мира». В тот же день, 18 сентября, Наполеон приказал пропустить через французские сторожевые посты чиновника Воспитательного дома, с которым Тутолмин послал свой рапорт.
Наполеон не получил ответа. Но он даже не выждал времени, когда мог бы получить ответ, и решил сделать вторую попытку. Еще более случайно, чем генерал Тутолмин, в Москве задержался против своей воли один богатый барин, некий Яковлев, отец Александра Ивановича Герцена. Он обратился за защитой и покровительством к французам, о нем было доложено маршалу Мортье, который раньше встречался с Яковлевым в Париже, а маршал доложил о нем Наполеону. Император велел представить ему Яковлева. В «Былом и думах» Герцен передает о разговоре императора с его отцом: «...Наполеон разбранил Ростопчина за пожар, говорил, что это вандализм, уверял, как всегда, в своей непреодолимой любви к миру, толковал, что его война - в Англии, а не в России, хвастался тем, что поставил караул к Воспитательному дому и к Успенскому собору, жаловался на Александра, говорил, что он дурно окружен, что мирные расположения его неизвестны императору». После нескольких фраз еще: «...Наполеон подумал и вдруг спросил: «Возьметесь ли вы доставить императору письмо от меня? На этом условии я велю вам дать пропуск со всеми вашими».- «Я принял бы предложение в. в.,... но мне трудно ручаться»». Наполеон написал письмо Александру с предложением мира и вручил его Яковлеву, давшему честное слово, что сделает все, чтобы вручить письмо Александру. В этом письме, очень примирительно написанном, есть одна любопытная и характерная для Наполеона строчка: «Я веду войну с вашим величеством без всякого озлобления». Наполеону, по-видимому, казалось, что после всего происшедшего не он вызывает чувство озлобления, а он сам вправе чувствовать озлобление!
Ответа и на это письмо не последовало. Тогда Наполеон сделал третью и последнюю попытку предложить мир.
4 октября он послал в лагерь Кузутова, в село Тарутино, маркиза Лористона, бывшего послом в России перед самой войной. Наполеон хотел, собственно, послать генерала Коленкура, герцога Биченцского, тоже бывшего послом в России еще до Лористона, но Коленкур настойчиво советовал Наполеону этого не делать, указывая, что такая попытка только укажет русским на неуверенность французской армии. Наполеон раздражился, как всегда, когда чувствовал справедливость аргументации спорящего с ним; да и очень он уж отвык от спорщиков. Лористон повторял аргументы Коленкура, но император оборвал разговор прямым приказом: «Мне нужен мир; лишь бы честь была спасена. Немедленно отправляйтесь в русский лагерь».
Приезд Лористона на русские форпосты вызвал целую бурю в главной квартире Кутузова. Кутузов хотел выехать на форпосты для беседы с Лористоном. Но уже тут обнаружилось, что среди кутузовского штаба есть русские патриоты, гораздо более пылкие, чем он сам, и несравненно более оскорбленные потерей Москвы. Это были английский официальный агент при русской армии Вильсон, бежавший из Рейнского союза граф Винценгероде, герцог Вюртембергский, герцог Ольденбургский и ряд других иностранцев, ревниво следивших за каждым шагом Кутузова. К ним присоединился и ненавидевший Кутузова Бен-нигсен, в свое время донесший царю, что вовсе не было надобности сдавать Москву без нового боя. От имени русского народа и русской армии (представляемой в данном случае вышеназванными лицами) Вильсон явился к Кутузову и в очень резких выражениях заявил главнокомандующему, что армия откажется повиноваться ему, Кутузову, если он посмеет выехать на форпосты говорить с глазу на глаз с Лористоном. Кутузов выслушал это заявление и не изменил своего решения. Кутузов принял Лористона в штабе, отказался вести с ним переговоры о мире или перемирии и только обещал довести о предложении Наполеона до сведения Александра. Царь не ответил. У Наполеона оставалось другое средство: поднять в России крестьянскую революцию. Но на это он не решился. Да и совершенно невозможно было ждать, что, беспощадно подавляя французской военной силой не то что попытки восстания, а малейшие признаки неповиновения крестьян помещичьей власти в Литве, Наполеон вдруг явится освободителем русских крестьян.
Лютое беспокойство овладело верхами дворянства после занятия Москвы Наполеоном, и Александру доносили, что не только среди крестьян идут слухи о свободе, что уже и среди солдат поговаривают, будто Александр сам тайно просил Наполеона войти в Россию и освободить крестьян, потому, очевидно, что сам царь боится помещиков. А в Петербурге уже поговаривали (и за это был даже отдан под суд некий Шебалкин), что Наполеон-сын Екатерины II и идет отнять у Александра свою законную всероссийскую корону, после чего и освободит крестьян. Что в 1812 г. происходил ряд крестьянских волнений против помещиков, и волнений местами серьезных,- это мы знаем документально.
Наполеон некоторое время явственно колебался. То вдруг приказывал искать в московском архиве сведения о Пугачеве (их не успели найти), то окружающие императора делали наброски манифеста к крестьянству, то он сам писал Евгению Богарне, что хорошо бы вызвать восстание крестьян, то спрашивал владелицу магазина в Москве француженку Обэр-Шальмэ, что она думает об освобождении крестьян, то вовсе переставал об этом говорить, начиная расспрашивать о татарах и казаках.
Наполеон все-таки приказал доложить ему об истории пугачевского движения. Эти мысли о Пугачеве показывают, что он очень реально представлял себе возможные последствия своего решительного выступления в качестве освободителя крестьян. Если чего и боялись стихийно, «нутром», русские дворяне, то не столько континентальной блокады, сколько именно потрясения крепостного права в случае победы Наполеона, причем они могли мыслить это потрясение или так, как им подсказывал пример Штейна и Гарденберга в Пруссии (после иенского разгрома Прусской монархии), т. е. в виде реформы «сверху» уже после заключения мира, что тоже было для них совсем неприемлемо, или в виде новой грандиозной пугачевщины, вызванной Наполеоном во время войны в форме всенародного крестьянского восстания, стремящегося открытым, революционным путем низвергнуть рабство.
Наполеон не захотел даже приступить к началу реализации последнего плана. Для императора новой буржуазной Европы мужицкая революция оказалась неприемлемой даже в борьбе против феодально-абсолютистской монархии и даже в такой момент, когда эта революция являлась для него единственным шансом возможной победы.
Также мимолетно подумал он, сидя в Кремле, о восстании на Украине, о возможном движении среди татар. И все эти планы также были им отвергнуты. В высшей степени характерно, что и в современной нам Франции новейшая историография похваливает Наполеона за эту твердость консервативных его настроений среди московского пожарища.
Вот что говорит автор новейших громадных восьми томов исследований, посвященных внешней политике Наполеона, Эдуард Дрио: «Он думал поднять казанских татар; он приказал изучить восстание пугачевских казаков; у него было сознание существования Украины... Он думал о Мазепе... Поднять революцию в России - слишком серьезное дело! Наполеон не без боязни остановился перед грозной тайной степей... Он был не творцом революций, но их усмирителем; у него было желание порядка; никто никогда больше, чем он, не обладал чувством и как бы инстинктом императорской власти, у него было что-то вроде физического отвращения к народным движениям... Он остался императором, без компромиссов, без низости». Пои всем своем французском патриотизме историк Наполеона с особенным жаром хвалит своего героя за то, что тот предпочел в 1812 г. какие угодно бедствия, лишь бы не воззвать к революции, как с ударением и внушительностью подчеркивает правобуржуазный и благоговейный поклонник Наполеона в 1927 г., ударившихся в 1937-1938 гг., кстати будь сказано, в самую оголтелую реакцию.
В тот октябрьский день, когда в московском Петровском замке Наполеон колебался, издать ли декрет об освобождении крепостных крестьян, или не издавать, в нем шла сильная борьба. Для 25-летнего генерале, только что покорившего контрреволюционный Тулон, для друга Огюстена Робеспьера, для сторонника Максимилиана Робеспьера, даже позже уже для автора Наполеоновского кодекса колебаний по вопросу о том, оставлять ли крестьян в руках Салтычих обоего пола, быть не могло. Что русское крепостное право гораздо более похоже на рабство негров, чем на крепостничество в любой из разгромленных им феодально-абсолютистских держав Европы, Наполеон очень хорошо знал; шпионов в России он содержал целую тьму и информацию имел весьма полную и разнообразную. Но революционного генерала уже давно не было, а по залам Петровского замка, украдкой наблюдаемый дежурными адъютантами, ходил в раздумье взад и вперед его величество Наполеон I, божьей милостью самодержавный император французов, король Италии, фактический верховный сюзерен и хозяин всего европейского континента, зять императора австрийского, отправивший на гильотину или сгноивший в тюрьмах и ссылке многих людей, которые тоже были в свое время друзьями Максимилиана и Огюстена Робеспьеров и имели мужество остаться верными своим убеждениям.

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


За несколько дней до казни герцога был, наконец, арестован и Кадудаль. При аресте на улице он оказал отчаянное сопротивление,- убил и изувечил несколько сыщиков. Он и все его товарищи были гильотинированы. Генерал Моро был изгнан из Франции.
Еще в марте, после расстрела герцога Энгиенского и когда еще только готовился процесс Кадудаля, в Париже и затем в провинции возник и стал держаться слух, что именно герцога Энгиенского Кадудаль и его товарищи имели в виду пригласить на престол после того, как будет покончено с первым консулом. Это было неверно, но этот слух сослужил большую службу Бонапарту. Прямо, без обиняков, учреждения, изображавшие собой представительство народа и наполненные клевретами и исполнителями воли первого консула,- Трибунат, Законодательный корпус. Сенат,- заговорили о необходимости раз навсегда покончить с таким положением, когда от жизни одного человека зависит спокойствие и благо всего народа, когда все враги Франции могут строить свои надежды на покушениях. Вывод был ясен: пожизненное консульство следует превратить в наследственную монархию.
Таким образом, во Франции после Меровингов, царствовавших с V по VIII в., после Каролингов, царствовавших с VIII по Х в., после Капетингов (с их двумя нисходящими линиями - Валуа и Бурбонов), царствовавших с конца Х в. до 1792 г., когда Людовик XVI ("Людовик Капет", как его называли при революции) был низвергнут с престола,- после этих трех королевских династий должна была воцариться "четвертая династия", династия Бонапартов. Республика, существовавшая с 10 августа 1792 г., должна была снова обратиться в монархию.
Эта новая династия Бонапартов не должна была, однако, носить королевский титул подобно предыдущим династиям. Новый властитель пожелал принять титул императора, полученный впервые Карлом Великим после коронации его в 800 г. Теперь через тысячу лет, в 1804 г.. Наполеон открыто заявлял, что подобно Карлу Великому он будет императором Запада и что он принимает наследство не прежних французских королей, а наследство императора Карла Великого.
Но ведь и сама империя Карла Великого была лишь попыткой воскрешения и продолжения другой империи, гораздо большей. Римской. Наполеон хотел считать себя наследником и Римской империи, объединителем стран западной цивилизации. Впоследствии ему удалось поставить под прямую свою власть или под косвенную вассальную зависимость гораздо больший конгломерат земель, чем владел когда-либо Карл Великий; а перед походом на Россию в 1812 г. колоссальная держава Наполеона, если не считать североафриканских и малоазиатских владений Рима, но говорить лишь о Европе, была размерами больше Римской империи и несравненно богаче и населеннее ее. Но в первый момент, когда Европа узнала о плане Наполеона воскресить империю Карла Великого, это было многими сочтено за безумную гордыню и за дерзкий вызов зарвавшегося завоевателя всему цивилизованному миру.
Послы всех держав с напряженным вниманием следили за тем внезапным, крутым, ускоренным движением к монархии, которое стало во Франции так заметно после раскрытия заговора Жоржа Кадудаля и казни герцога Энгиенского. Точно установленный чисто роялистский замысел заговора Жоржа Кадудаля поразил умы. И по мере того как публиковались сообщения о следствии и процессе, среди крупной буржуазии, среди людей, в свое время раскупивших конфискованные у церкви и у эмигрантов земли, все больше крепло стремление упрочить власть и режим, созданный Наполеоном, твердо оградить себя и свою собственность от покушений старых хозяев-аристократов. 18 апреля 1804 г. сенат вынес постановление, дающее первому консулу, Наполеону Бонапарту, титул наследственного императора французов. Формальность плебисцита была проделана с еще большей легкостью, чем в 1799 г., после брюмера.
Смущение все же было очень сильное, хотя уже в 1802 г. этого события все ждали, а крупная буржуазия, которая целиком поддерживала политическое поведение Наполеона, считала возрождение монархии совершенно неизбежным. Конечно, убежденные республиканцы не могли примириться с новым положением. Дни революции, дни мечтаний о свободе и равенстве, пламенные проклятия коронованным деспотам вставали в памяти. Некоторые думали, что Наполеон уменьшил свою славу, пожелав прибавить к своему гремевшему по всему свету имени еще какой-то титул. "Быть Бокапартом и после этого сделаться императором! Какое понижение!" - восклицал переживший этот момент известный впоследствии публицист и памфлетист Поль Луи Курье. Бетховен, восторгавшийся Наполеоном, посвятивший ему "Героическую симфонию", взял назад это посвящение, узнав о превращении гражданина Бонапарта в императора. Когда раззолоченная толпа сановников, генералов, пышно разодетых придворных дам впервые приветствовала в залах Тюильрийского дворца нового императора, то лишь несколько посвященных в тайну людей знали тогда, что новый владыка не считает еще законченной церемонию своего воцарения и что он не спроста стал поминать Карла Великого. Наполеон пожелал, чтобы римский папа лично участвовал в его предстоящей коронации, как это было сделано за тысячу лет до него, в 800 г., с Карлом Великим. Но Наполеон решил внести при этом некоторую, довольно существенную поправку: Карл Великий сам поехал для своего коронования к папе в Рим, а Наполеон пожелал, чтобы римский папа приехал к нему в Париж.
Наолеон встречает папу Пия VII
Пий VII узнал о желании императора Наполеона со страхом и раздражением. Приближенные старались утешить его историческими примерами. Между прочим, поминали и папу Льва Святого, который однажды - дело было в середине V в.,- когда пришлось очень туго, поехал, скрепя сердце, даже навстречу Аттиле, вождю гуннов, который уж во всяком случае не мог очень превосходить своей благовоспитанностью, вежливостью и изящными манерами нового французского императора. Впрочем, об отказе и думать было нельзя. Рим находился под угрозой со стороны стоявших в северной и средней Италии наполеоновских войск.
После первых же кратких размышлений папа решил исполнить требование Наполеона, но зато поторговаться и выпросить себе хоть несколько кусочков из отхваченных в свое время Наполеоном папских владений на севере Церковной области в Италии. Но папе Пию VII, кардиналу Консальви и всему конклаву кардиналов было не под силу перехитрить первоклассного дипломата, каковым всегда был Наполеон. Папа много лукавил, горько жаловался, снова лукавил, снова жаловался,- ничего не выторговал и отправился в Париж в надежде, которую в нем охотно поддерживал Наполеон, что когда он приедет в Париж, то здесь, может быть, что-нибудь и получит. Он приехал в Париж - и ровно ничего не получил. Любопытна двойственность в поведении Наполеона до и во время коронации. Папа был ему нужен, потому что тогда сотни миллионов людей на земном шаре, и в частности большинство французов, религиозно в папу верили. Значит, папа должен был быть необходимой обстановочной деталью коронации, особенно если речь шла о воскрешении прав и претензий Карла Великого. Но, с другой стороны, Наполеон смотрел сам на Пия VII как на шамана, как на колдуна, да еще такого, который сознательно эксплуатирует людскую глупость, действуя разными заклинаниями и манипуляциями в церкви и вне церкви. Выписав папу, он пообещал кардиналам, что поедет встречать его. Он и поехал, но в охотничьем костюме, окруженный охотниками, псарями и собаками, и встретил Пия VII в лесу Фонтенебло, недалеко от Парижа и в нескольких шагах от загородного дворца, где тогда проживал. Папский кортеж остановился, и папу пригласили выйти из кареты, перейти через дорогу и пересесть в коляску императора, который даже не двинулся с места. В том же духе обходился он с папой во все время пребывания его в Париже.
2 декабря 1804 г. в соборе Нотр-Дам в Париже произошло торжественное венчание и помазание на царство Наполеона. Когда нескончаемый ряд золотых придворных карет со всем двором, генералитетом, сановниками, папой и кардиналами подвигался от дворца к собору Нотр-Дам, несметные толпы народа глядели на этот блестящий кортеж. В этот день, впрочем, повторялась кое-где и фраза, которую историческая легенда приписывает разным лицам и которая будто бы была сказана одним старым республиканцем из военных в ответ на вопрос Наполеона, как ему нравится торжество: "Очень хорошо, ваше величество, жаль только, что недостает сегодня 300 тысяч людей, которые сложили свои головы, чтобы сделать подобные церемонии невозможными". Эти легендарные слова относят иногда и к моменту подписания конкордата, но они являются и для того и для другого случая весьма характерными.
В центральный акт коронации Наполеон внес совершенно неожиданно для папы и вопреки предварительному постановлению церемониала характернейшее изменение: когда в торжественный момент Пий VII стал поднимать большую императорскую корону, чтобы надеть ее на голову императора, подобно тому как за десять столетий до того предшественник Пия VII на престоле св. Петра надел эту корону на голову Карла Великого,- Наполеон внезапно выхватил корону из рук папы и сам надел ее себе на голову, после чего его жена, Жозефина, стала перед императором на колени, и он возложил на ее голову корону поменьше. Этот жест возложения на себя короны имел символический смысл: Наполеон не хотел, чтобы папскому "благословению" было придано слишком уж решающее значение в этом обряде. Он не пожелал принимать корону из чьих бы то ни было рук, кроме своих собственных, и меньше всего из рук главы той церковной организации, с влиянием которой он нашел целесообразным считаться, но которую не любил и не уважал.
Несколько дней длились празднества во дворце, в столице, в провинции, горели нескончаемые иллюминации, гремели пушечные салюты, гудели колокола, не смолкала музыка. В эти дни бесконечных празднеств Наполеон уже знал, какая новая опасность вырастает перед империей. Еще до коронации он получил ряд сведений, не позволявших ему сомневаться, что Вильям Питт после провала заговора Кадудаля обратился с удвоенной энергией к дипломатическому созданию новой, уже третьей по счету от начала революционных войн, коалиции против Франции и что эта коалиция фактически уже существует.
Предыдущая глава
Оглавление
Следующая глава

Назад Вперед

name=0>29

Страница - 2 из 1569


-- Замолчите, Миронов! Сейчас не место и не время для подобных бесед.
Потом зайдете ко мне! Немедленно прекратить!
-- Что делать с хозяином дома?
-- Я заберу сейчас, в Ханкалу отвезу. Пусть там с ним разбираются. Есть
информация о пропавшем председателе?
-- Есть! -- не моргнув глазом соврал начальник разведки, и мы закивали
головой. -- Надо проверить пару домов, якобы, там его видели.
-- Мы же не просто так пришли в этот дом, -- вмешался командир
разведроты, -- получили информацию о том, что здесь видели вашего друга, вот
и приехали. -- Юра сделал невинные глаза.
-- Не мой это друг! -- комбриг взвился. -- Он глава местной
администрации и поэтому мы обязаны строить с ними нормальные, рабочие
отношения.
-- Мы все поняли, -- прервал выступление комбрига, потому что
наскучило, Юра Рыжов. -- Мы выполняли только лишь ваше указание. Впредь
этого не повторится!
-- Возвращайтесь на КП.
-- А если по непроверенным адресам скрывается председатель?
-- Хорошо. Проверьте, только осторожно, аккуратно.
Забрав с собой старика и вещественные доказательства, Буталов сел на
БМП и уехал.
-- Ну что, мужики, поедем "домой", или будем дальше духов трясти?
-- А на какой хрен мы все это затевали?
-- Долбить, долбить и еще раз долбить, как завещал великий Ленин.
-- На КП делать нечего, с тоски сдохнем, а так хоть адреналинчику в
кровь плеснем.
-- Лучше бы водочку.
-- А где ты у этих мусульман найдешь?
-- Им вино пить запрещено, а про водку Аллах ни слова не говорил.
-- Ну их к черту, этих правоверных! Потравят, уроды, на хрен!
-- Все может быть.
-- Спиртом, с вами поделимся.
-- Спасибо, мужики, а где спирт берете?
-- Из бензина делаем.
-- Нет, а серьезно?

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


20 kb

1983

Музыка серебряных спиц

Капитан Африка

Песни вычерпывающих людей

Змея

Вана Хойа
*

Рок-н-Ролл мертв

Радио Шао Линь
Искусство быть смирным

Тибетское танго
Время луны

Мальчик Евграф

С утра шел снег

Еще один упавший вниз

*Указана на конверте, но отсутствует на пластинке

LP: Melodia C90 26701 007, 1988

Ихтиология
1984

День Серебра

40 kb

1984

Сидя на Красивом Холме

Иван Бодхихарма

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


традиционной и новой джазовой музыки
чт 23 мая Трио "Фантастик" п/p Михаила Куприянова
чт 30 мая Марина Митяева (Москва) и Николай Якимов с программой
"Не везде, как на небе, сладко..."
вт 4 июня Группа "Такирари" с программой "Музыка индейцев Южной Америки"
чт 6 июня Автор-исполнитель Михаил Кукулевич (Москва) с программой
"Петербург-Петроград-Ленинград в стихах и песнях"
вт 11 июня Владимир Леви и группа "Тамбурин"
чт 13 июня Вечер классической гитары - Игорь Ковалевский
В июне ожидается выступление родителя телепрограмм "Веселые ребята" и
"Серьезные мужчины" Андрея Кнышев (Москва). Дата уточняется
По материалам от Аллы Левитан и Елены Цветковой.
К сожалению, нет сведений от Владимира Скиданова (клуб "Радуга").
Удачи! Димитрий.

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


пройти заключительные мероприятия Международного фестиваля авторской
песни (название означает, что он претендует на статус былых
Всесоюзных). Он проводится одним из питерских клубов при активной
поддержке (в том числе и финансовой) мэрии северной столицы, а отбор
его участников должны обеспечить на местах старые КСП или созданные на
их базе структуры вроде того же московского ЦАТа. Реальная география
фестиваля, состав его жюри, точное время и место проведения пока что
остаются тайной даже для активных деятелей бардовской тусовки в самом
Питере. Есть опасения, что при таких условиях он имеет все шансы
"сползти" на начало июня и перекрыться с "московским" фестивалем.
Пока что "питерская" и "московская" команды просто игнорируют планы
друг друга. На вопрос корреспондента "Сегодня" о соотношении двух
фестивалей г-н Вдовин ответил, что в заявленные "Московскими окнами"
сроки много кто чего проводит, но он не будет возражать, если и
Международный фестиваль пройдет "в рамках" Российского.
* Текст, полученный от автора, полностью совпадает с
опубликованным, за исключением взятого в прямые скобки сообщения о
компакт-диске и книге А.Иващенко и Г.Васильева, опущенного в газете.
Скорее всего из-за невысокой надежности обещанного (желаемого!)
Удачи ! Дмитрий.

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


Столяры, Лев Залесский, Михаил Будин и другие. Прозвучали песни Б.Окуджавы,
Ю.Визбора, Ю.Кима, А.Городницкого, С.Никитина, стихи поэтов серебряного века.
Михаил Будин спел свои песни на стихи Давида Самойлова. Зал - более 20 человек
- встретил выступающих очень тепло.
Удачи! Димитрий.

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


пишет с IV курса института на свои стихи.
25 марта 1950 родился Борис Оскарович Бурда, шутник; живет в
Одессе, появляется на телеэкране в игровых программах "ЧГК",
"Брейн-ринге" и др. Инженер-теплотехник, Окончил одесский
политехнический институт (1972). Песни пишет с 1980 года
преимущественно на свои стихи.
25 марта 1971 погиб Арон Крупп. Мы знаем его не только как туриста,
но и автора душевных песен и стихов.
Крупп Арон Яковлевич род. 30 октября 1937 в Даугавпилсе. В войну
жил в эвакуации в Алма-Ате, потом - в Лиепае. Окончил Ленинградский
ин-т киноинженеров (1964), по распределению уехал в Минск, работал
инженером на заводе H.И.Вавилова. Песни начал писать с 1959 на свои
стихи. Лауреат конкурсов туристской песни I и II Всесоюзных походов
молодежи в Бресте в 1965 и в Москве в 1966. Увлекался горным туризмом
и альпинизмом, участвовал в сложных походах по Саянам, Кольскому
полуострову, Приполярному Уралу. 25 марта 1971 А.Крупп и шесть его
товарищей погибли под лавиной во время похода в Восточных Саянах.
26 марта 1932 родился Морис Синельников (Запорожье), соученик
В.Берковского по МИСиС, металлург, автор песен.
Борзов Владимир Александрович род. 26 марта 1953 г. Живет в Минске.
Окончил физфак университета (1975). Физик. Работал в ин-те ядерной
энергетики А БССР. Песни пишет с 1975 г. Лауреат фестивалей в
Минске, Риге.
Винник Илья Анатольевич род. 27 марта 1960, живет в Киеве. Окончил
Киевское гос. училище эстрадно-циркового искусства (1985). Артист.
Песни пишет с 1975 г. на свои стихи.
Абельская Раиса Шолемовна род. 27 марта 1955 в Нижнем Тагиле,
живет в Екатеринбурге. Окончила Уральский гос. университет им.
М.Горького (1978). Инженер-программист. Песни пишет с 1975 на свои
стихи.
Анчаров Михаил Леонидович (28 марта 1923 - 11 июля 1990) род., жил
и скончался в Москве. В 1941 с 1-го курса Архитектурного ин-та пошел в
армию, был десантником, демобилизовался в 1947. Окончил Военный ин-т
иностр.яз. Красной Армии (1944) и Моск. гос. худож. ин-т им.В.И.
Сурикова (1954). Писатель, поэт, драматург, переводчик, архитектор,

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


1945 демобилизовался, работал, заканчивал 10 класс. Окончил филфак
Тбилисского гос. университета (1950) и два года работал учителем
русского языка и литературы в деревне Шамордино Калужской области. В
1952 перевелся в школу Калуги, в 1953-54 работал в издательстве
областной калужской газеты "Молодой ленинец". В 1956 вернулся в Москву.
Работал редактором в издательстве "Молодая гвардия", зав.отделом поэзии
в "Литературной газете", с 1962 член Союза писателей СССР.
Стихи писал с детства, первая песня "Нам в холодных теплушках не
спалось..." появилась в 1943. Следующая "Неистов и упрям..." в
Тбилисском университете в 1946 (как он сам рассказывает). Следующие
песни "На Тверском бульваре", "Зеленая скамья" и др. - когда он переехал
в Москву в 1956. Пишет также историческую и автобиографическую прозу,
киносценарии. Вышли диски и книги стихов, песен, прозы в России и за
рубежом.
9 мая 1984 умер Семен Моисеевич Флейшман (р. 1912), профессор МГУ,
доктор технических наук, турист, поэт, душа туристской компании. В
походах очень помогали его песни - часто перетекстовки на известные
мелодии. На его стихи несколько песен написал его друг Анатолий Загот.
Иващенко Алексей Игоревич род. 12 мая 1958 в Москве. Окончил
Моск. гос. университет им. М.В.Ломоносова (1980) и Всесоюзный ин-т
кинематографии (1985). Актер. Песни пишет с 1973 на свои стихи, а также
совместно с Георгием Леонардовичем Васильевым, с ним же выступает уже
много лет с концертными программами.
Столяр Михаил Анатольевич род. 12 мая 1953. С супругой Ириной они
выступают как исполнители (ранее - в ансамбле "Слово"). Написали
несколько песен на стихи И.Воробьева. Вели рубрику "Товарищ гитара" в
"Собеседнике". Одно время Михаил выступал с Александром Городницким как
аккомпаниатор. Сейчас начал выпуск нового журнала по проблемам авторской
песни "АП АРТ".
Вайханский Борис Семенович родился 12 мая 1952 в Минске. Окончил
планово-экономический фак-т Белорусского гос. ин-та народного хозяйства
им.В.В.Куйбышева (1974). Работает в Министерстве финансов Белоруссии.
Песни начал писать в 1967 на свои стихи, а также на стихи М.Цветаевой,
А.Ахматовой, Ф.Г.Лорки и др. Многие песни были написаны к спектаклям,
теле - и радиопостановкам. Лауреат фестивалей в Рязани, Одессе,

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


*- Григорий Петрович, выходит, вы жили 20 лет с бионегативной женщиной и ничего не подозревали?

- В этом-то вся трудность и сложность проблемы. Потому богословы и говорят, что дьявол приходит неслышными шагами, что дьявол все делает в темноте, сзади и наоборот. Под дьяволом мы всегда подразумеваем вырождение, т.е. дегенерацию. Меня уже не раз спрашивали: "Григорий Петрович, ну как же вы так вляпались?". Ответ прост - все эти 20 лет она была прекрасным человеком. Муж или же жена очень долго могут скрывать процесс дегенерации. Иногда так долго, что это проявится только в детях, да и то - в момент их полового созревания. Но кончается это всегда очень плохо. Я уже более 35 лет занимаюсь Высшей Социологией и имел возможность наблюдать все это на многих и многих примерах.

Сегодня в России заговорили о генетическом фонде русской нации, о том, что революция обошлась русскому народу в 60 миллионов человеческих жизней, что советская власть была прямым геноцидом русского народа, его массовым убийством. А это по меньшей мере в 10 раз превышает мифический еврейский холокост, о котором еврейство истерично кричит уже 50 лет... А вот о том, что евреи уничтожили 60 миллионов лучших русских людей, не пикнет ни один еврей...

А ведь Яновские 25 миллионов еврейского бионегатива - это тоже тайная опасность для генофонда России. Это - дегенеративный яд, который невидимыми и незримыми путями тоже уничтожает русский народ. Вот я - нормальный здоровый русский человек, в 60 лет остался без семьи, без жены и без детей. То есть мой род пресекся. А сколько таких здоровых родов уже пресеклось и еще пресечется на Руси по вине этого 25 миллионного бионегатива? Я хочу подчеркнуть, что моя личная история - это не проблема, это - личная драма. Но помноженная на 25 миллионов бионегатива, эта личная драма уже становится общероссийскай проблемой...


*- Посмотрите на Польшу, там уже и спасать-то некого. Ведь в Польше евреев было около 7 миллионов. Это на такую-то маленькую Польшу. Так что же осталось от польской нации?

- В том-то и дело. Мне говорил польский полуеврей, что практически все поляки с прожидью. Хотя поляки и любят говорить: "Еще Польска не сгинела!", но 7 миллионов иудейского населения, да еще на протяжении 200 лет - это вам не хухры-мухры...

И все-таки меня могут спросить: да как же вы смогли дважды-то вляпаться? Первый раз - со своей "идеальной" невестой, а потом еще раз со своей "святой" женой? Да очень просто было вляпаться. По статистике доктора Кинси каждая вторая женщина - бионегативна. Вот мне и "повезло" оба раза выбрать из той чертовой половины. А в третий раз сделать выбор уже не было времени. Я до брака жил со своей женой три года. Казалось бы, все проверил. Когда мы встретились, ей было 19 лет, а мне 35. Разница у нас была в 16 лет. Но то, что она наделала до меня я узнал лишь 25 лет спустя. Настолько хорошо эти женщины могут скрывать свои недостатки.


*- Григорий Петрович, здесь встает уже чисто медицинский вопрос: если она принадлежала к бионегативу, а такие имеют склонность к оральному сексу, то зачем ей нужны были Вы - нормальный человек? Почему Ваш брак тут же не развалился, как брак нормального человека и дегенератки?

- Хороший вопрос... Дело здесь в том, что в Высшей Социологии всегда преобладает правило 90%. Исключения всегда есть. Мы многое уже узнали, но еще больше нам предстоит узнать. Нужны целые НИИ чтобы изучать все эти дьявольские комбинации. Помните я вам говорил, что неплохо было бы разработать таблицу совместимости дегенеративных типов. Ведь по-разному бывает. Лесбиянки могут быть активного и пассивного типа. Они могут быть открытые, латентные и подавленные. Одни минетчицы - не могут жить без орального секса, а другие это могут долго скрывать и подавлять в себе. В моем случае похоже произошло вот что - Алла оказалась лесбиянкой пассивного типа с налетом мазохизма. Такой тип, тип ласковой женушки-кошечки, очень легко принять за чистую монету. Она же - как мазохистка, возможно даже получала какое-то удовлетворение, страдая о того, что ей - "неповезло в жизни", т.к. она "нарвалась на нормального мужчину"...

Так вот, моя Алла уже в 16 лет была лесбиянкой. Гомосексуальность проявляется очень рано. В 16 лет ее сексуальной подругой была полуеврейка Наташа Кушнир. Они были школьные подруги. Их семьи тоже дружили. Причем Наташа Кушнир очень тщательно скрывала, что она полуеврейка. Я в самом начале нашего знакомства как-то спросил Аллу: "У Наташи такая странная фамилия - Кушнир. У нее что - отец был евреем?". Алла же мне тогда ответила: "Нет. Что ты. Она русская".


*- Но, Григорий Петрович, зачем же такому, как она, бионегативному человеку было нужно выходить замуж за нормального человека? Вышла бы за какого-нибудь еврейчика и жили бы они себе счастливо...

- На это я только могу сказать: "А черт его знает!!!"

Она тогда была студенткой Сити Колледжа в Нью-Йорке, а я начал тогда писать свою вторую книгу. Когда мы с ней поженились, то нам пришлось начинать, что называется, с нуля. Так что, думаю, у нее корыстных целей никаких не было. Она, очевидно, знала, что лучше всетаки иметь детей от нормального, здорового человека, хотя уже с 18 лет она занималась оральным сексом с Рюриком Дудиным, который тоже скрывал, что он полуеврей и полупедераст.


*- Здесь я с Вами, Григорий Петрович, не согласен. Вы в то время уже были известным писателем. По Вашей книге сняли три фильма. Ездили Вы тогда по балам в черном смокинге на шикарной белой машине - Линкольн-Континенталь с откидывающимся верхом. Не работали. Жили на гонорары с Вашей первой книги ставшей к тому времени - бестселлером и уже работали над следующим шедевром. В ее глазах Вы были свободный художник с лучезарным будующим. Я думаю, что с ее стороны это был типичный брак по-расчету.

- Не знаю, не знаю. Может быть вы и правы... Что же связывало Наташу Кушнир, Аллу и Рюрика Дудина? Родство по крови. А точнее - родство больной еврейской крови. А главное - гомосексуальность. Так вот после трех лет нашего сожительства - Алле тогда уже был 21 год - она мне и говорит: "Давай или поженимся, или разбежимся. Мне нужно думать о своем будующем".

Тогда мы каждый уикэнд ходили по балам. В Нью-Йорке тогда было еще много настоящих русских и на этих балах молодежь знакомилась и находила себе пару. Так получилось, что ни она, ни я за три года никого лучше для души не нашли и, в конце-концов, мы решили пожениться. Первый раз я здорово обжегся на дворянке-лесбиянке, а у Аллы мать - простая украинская колхозница. Ну, думаю, генетика должна быть хорошая. А получилось, как видите, черт знает что. Не дай Бог никому. Жаль только, что выясняется все это очень поздно, уже задним числом.


*- Если бы в России сейчас оказались у власти люди, думающие о ее будущем, то они бы взяли и провели всесоюзное статистическое исследование вот этих 25 миллионов бионегативных людей.

- Да, да, да. Для этого я и читаю эти лекции. Я подаю клинические истории болезни, называю имена и подробно излагаю все течение этой болезни. Вся беда в том, что история болезни растягивается на 20-30 лет. Результаты ее можно увидеть только через длительный срок. Я провел долголетнюю и кропотливую работу по сбору и анализу всех этих данных. Человеческая память несовершенна, поэтому я 40 лет кропотливо собирал материалы, записывал их на карточки и постоянно их систематизировал. Таким образом у меня получился обширный архив и я думаю, что мой архив был бы поистине золотой жилой для серьезных социологов.

Так вот, муж моей тещи был полуеврей и полусумасшедший. И только 25 лет спустя я узнаю, в чем там было дело. Теща моя работала здесь на спичечной фабрике. Это была ужасная потогонная работа. Кстати, там работали почти одни только русские. Она возвращалась домой в 11 часов вечера на электричке, а напротив нее сидела другая такая же русская женщина, которая мне все это потом, много лет спустя и рассказала: "Ваша Евгения Павловна сидела и плакала все время. И один вечер, и другой, и третий. Я не выдержала и спрашиваю: - "Мадам, что вы так плачете?" А Евгения Павловна отвечает: "Как же мне не плакать, если у меня муж сумасшедший".

Все эти вещи тщательно скрываются, маскируются. Когда я женился на Алле, я тогда уже начал понимать, что есть нормальные кандидаты для брака и есть - ненормальные. Тогда я думал, что раз я с нею живу вот уже 3 года, и все в сексуальном плане вроде нормально, то она - из нормальных. Средняя сестра ее - Мила, не дождавшись 18 лет, уже выскочила замуж. Тоже - вроде нормально. Младшая сестра Галина, с 13-ти лет вовсю крутит роман с негритенком. Да такой роман, что не раз доводила мать до сердечного припадка. Тоже - вроде в сексуальном плане все работает. Да и теща - на полный свист живет с армянином. Вроде в сексуальном плане и теща, и обе сестры Аллы вполне нормальны. И только лет через 7 выяснилось, что обе сестры Аллы были лесбиянки. Шила в мешке не утаишь, но вылезло это к сожалению - значительно позже.


*- Вот если сейчас в московской квартире сидят полуевреи-интеллигенты и, допустим, смотрят Ваши лекции по телевидению. И с усмешкой говорят: " Ну-ну, явно человек заблуждается. Мы вот живем уже 10 лет вместе, душа в душу, и ничего подобного у нас не происходит. Все это ерунда, все это досужие домыслы кабинетного профессора". Что вы на это скажете?

- Ну, что такое 10 лет? У меня 20 лет было все хорошо... Есть такая пословица: "Цыплят по осени считают".

Вернемся к нашим цыплятам. Когда мы поженились, Алла уверяла меня, что по святцам она "святая жена". Позже выяснилось однако, что и это не так. По документам Алла родилась 25 декабря 1934 года, т. е. на немецкое Рождество. В Германии таких детей называли рождественскими детьми. Дело в том, что моя теща, когда они еще жили в Германии, это в 1945-1948 гг. при оформлении документов омолодила и себя, и всех своих дочек. Алла, оказывается, была таким образом омоложена на один год. И день рождения ее был переделан, подогнан под рождественского ребенка, т. к. считалось, что такие дети будут счастливыми.

Как я уже говорил, любовником моей тещи был армянин Арам Сафарьян. Я поинтересовался у Аллы: а где же находится жена Арама, почему они с твоей матерью не поженятся? Она говорит, что его жена сидит в сумасшедшем доме, а потому - он не может с нею развестись. Жена Сафарьяна просидела в сумасшедшем доме 23 года и там умерла. Оказывается, его жена была полуеврейка. А позже стало известно, что и сам Арам - не армянин, а армянский еврей. Фамилия Арама - Сафарьян, еврейского происхождения, от слова шофар - трубный рог, в который еврейские священнослужители трубят по большим праздникам. Все евреи прекрасно знают, что такое шофар. А Арам на самом деле был не Арам, а Абрам. Он довольно честно мне обо всем этом сам и рассказал.

Жена его была Любочка Цыкунова. Поженились они рано, ему было тогда лет 20. В Ростове-на-Дону. А в Ростове было много армян и евреев. Отец Любочки был богатый казак из Новочеркасска. Я сам хорошо помню, там была всем известная Цыкуновская биржа, т. е. лесная биржа. Даже был такой железнодорожный полустанок. Так вот, еврейка женила на себе богатого казака. Родилась у них дочь, полуеврейка Люба. Она, в свою очередь, тоже родила двух детей. Но чем все это кончилось? 23 годами сумасшедшего дома. Я для интереса взял и подсчитал, сколько это стоило американскому налогоплательщику. Так вот - ее 23 года в сумасшедшем доме обошлись американскому налогоплательщику более миллиона долларов.


*- Кстати, Григорий Петрович. Многие люди могут сказать: "Ну, подумаешь, живут бионегативные люди, занимаются там всякими фокусами в постели. Ну, так и Бог с ними. Нам-то какое дело до всего этого?"

- Бог с ними говорите... Сейчас гуляет по Америке болезнь СПИД и каждый спидоносец перед тем, как умереть, вытягивает из системы здравоохранения свыше 150 000 долларов. Возникает вопрос: сколько же пота должен пролить американский фермер, чтобы обеспечить один только уход из жизни каждого такого бионегативного человека? Во что обходятся все эти педерастические игрища и забавы бионегативных людей? Кто же за все это расплачивается? Как видим, нормальных людей эти бионегативы - просто грабят.

Вот если бы читали в старших классах всех школ эти наши лекции, то тогда можно было бы резко снизить результаты бездумного смешивания с бионегативом. Какая колоссальная экономия государственных средств была бы за счет сокращения числа бионегатива просто в результате правильных решений сделанных как нормальными людьми, так и бионегатиными людьми при вступлении в брачные союзы.

Когда я понял, что у моей жены, как это сейчас говорят в России - поехала крыша, я стал звонить Араму и спрашивать у него, как это все происходило с его женой. Это для того, чтобы мне знать, чего ожидать дальше. Он мне и рассказывает: "Однажды сплю и мне кажется, что идет дождь. Просыпаюсь. Надо мною стоит моя Любочка и посыпает меня солью крупного помола, такой как посыпают улицы зимой в гололед. Я спрашиваю ее: "Любочка, что ты делаешь?" А она мне отвечает: "Я хочу тебя зарезать. А чтобы ты не завонялся, я сначала тебя засолю". И еще много подобных историй...

Когда Алле было всего 16 лет, у нее была уже и вторая лесбийская подружка Людочка Богенова. Позже, в возрасте 32 лет эта Людочка начала сходить с ума и превратилась в абсолютную шизофреничку. Живет уже 25 лет на велфэре в Си-Клифе. Слава Богу, что она не выходила замуж и не имела детей.

В 1973 году, когда мне было 55 лет, а Алле 39 лет, у нее была неправильная беременность, которая закончилась бесплодием. Мы столько лет прожили вместе. Нас считали идеальной парой. А тут - такой удар судьбы... Вскоре Алла стала умолять меня: "Гриша, ты старше меня. Случись, ты уйдешь из жизни раньше меня, я тогда останусь совсем одна... Давай возьмем приемного ребенка". Ну я подумал подумал и пожалел ее. Я подписал все необходимые документы, но она и здесь учудила, взяла пятимесячного ребенка из Ливана. Маленького арабчонка. Дуракам везет. Мальчишка оказался великолепным: здоровый физически и духовно. Я был рад ему больше, чем своему, т. к. знал уже тогда, что с нею у нас могло родиться только горе. И я этого арабчонка страшно полюбил. А Алла начала медленно сходить с ума. В конце-концов она убегает из дома и крадет этого ребенка.

Я хочу здесь еще раз напомнить, что во всем, о чем я вам здесь рассказываю необходимо обращать внимание не на мое личное горе, это не так важно, а на проблему 25 миллионов бионегативов в России. Подобное "счастье" я гарантирую большинству здоровых русских людей, которые могут по незнанию вляпаться в эти 25 миллионов еврейского бионегатива.

Для любителей мистики могу сказать следующее. Алла окончательно сошла с ума и сбежала от меня 31 октября 1976 года. А 31 октября в Америке - это Холоуин, праздник всей нечистой силы. Это как раз накануне Дня всех Святых. И когда она собралась уходить... Сидит передо мною, вся дрожит, что-то бормочет... А я ей говорю: "Алла, а ты знаешь, какой сегодня день? Сегодня День всей нечистой силы"... Она тогда совершенно ошалела...

А вот вам историческая параллель. Подобное произошло и с женой графа Толстого, великого правдоискателя земли русской. Они оба заболели на старости лет климактерическим помешательством. То она убежит из дома и вернется, то он убежит из дома и вернется. Он постоянно прятал от себя ружья, чтобы не застрелиться, и веревки, чтобы не повеситься. Последние годы жизни Толстого в Ясной Поляне были сплошным сумасшедшим домом.


*- Здесь напрашивается параллель с Достоевским. Если ранний Достоевский был революционер и бунтарь, то пройдя перевоспитание трудом, он стал писать богоугодные вещи. То есть Достоевский прошел тернистый путь от дьявола к Богу. С графом Толстым все было наоборот. Ранний Толстой писал богоугодные вещи, а более поздний Толстой уже работал на дьявола.

- Да, да, да. Я вот даже из своего личного опыта, какой бы он горький ни был, стараюсь делать какие-то принципиальные выводы, которые было бы полезно знать и другим людям.

Так вот, с 1976 по 1979 год мы жили, как говорится, на два дома. Я остался жить здесь в Нью-Йорке, а Алла купила дом в Си-Клифе и уехала туда. Я же изредка приезжал к ним в гости. Честно сказать, ездил туда только из-за Андрюшки. Он ведь оказался в руках у психически больной женщины...

Первые признаки этой болезни у женщин - появление патологической ненависти к мужу. Муж становится врагом номер один. Она начинает ему делать всякие пакости и постоянно провоцирует на скандал. Иногда это доходит до того, что или муж жену убьет, или жена убьет мужа.

Все наши друзья читали мои книги и знали, что я занимаюсь проблемой дегенерации. А она больше и чаще меня общалась с нашими знакомыми и друзьями. Будучи сама дегенераткой, она отлично знала их слабые и больные места. И когда на нее находила болезнь, она брала телефон, звонила знакомым и говорила, что я называю всех их дегенератами, и по сути говорила им свои выводы из своих наблюдений, о чем я и не ведал. А потом мне передают, что весь Си-Клиф меня бойкотирует...

У нее в голове все перевернулось. Если раньше она была мягкая, добрая и покладистая, то теперь стала невероятно подлая и злая. Даже мать ее говорила: "Раньше Алка была у меня самая добрая, а теперь она стала самая жадная".

Я спрашивал тогда доктора-психиатра Олега Э.: "Что ты знаешь о климактерическом помешательстве?". Он мне говорит: "Это инволюционный психоз". Инволюционный - значит все наоборот. Как у минетчиков - это 69 способов быть несчастным. Плохо однако, что за грехи одного приходится сполна расплачиваться вдвоем, и в большей степени второму, здоровому человеку.

Ядовитые грибы поганки обычно растут кругами. И в народе это называется "ведьмин круг". Когда я стал внимательно приглядываться к тому, что творилось вокруг моей жены или, вернее, вокруг моей тещи, то увидел те самые "ведьмины круги". Я эти круги назваю Союзом ВРЕДных Дамочек. Союзом В Рот Еб..х Дамочек. Т.е. союз типа ВРЕД. По аналогии, у такого же союза мужчин будет кодовое название - ВРЕМ. Все они собираются в такой вот свой тесный круг. То есть, круг людей которые предпочитают оральный (ротовой) секс и которые поэтому часто выходят замуж за евреев. У них образуется как бы свое тайное общество. Те же дамочки, которые предпочитают анальный секс, как правило, выходят за армян, и тоже создают свое тайное общество. Когда я стал проверять всех дамочек вокруг моей жены и вокруг моей тещи, то большинство оказались любительницами этих штучек. Вот я вам об этом рассказываю, а сам думаю о 25 миллионах профессора Янова. Вот где генетическая опасность для России и русского народа.

И вот что интересно: Алла всю жизнь тщательно скрывала, что она четверть-еврейка. А когда она сошла с ума, она превратилась... Я не люблю это слово, но она превратилась в самую подлую жидовку. Вот как проявилась под старость даже четвертушка еврейской крови. И если мы думаем, что четвертая часть ничего не значит, то мы глубоко заблуждаемся. Гнилая кровь, как яд, всегда сильнее здоровой крови. И, как видим на примере Аллы, все это к сожалению подтверждается самой жизнью.

А в Бабьем Яру строчат пулеметы... Это Вадим Майковский, полуеврей и идеалист-шизофреник, уничтожает себе подобных. Таких, как скрытая полуеврейка Наташа Кушнир, таких, как его племянница Алла Майковская, бывшая Климова. Таких, как педераст, минетчик и полуеврей Рюрик Дудин. Кстати, все они были из Киева. Так что все они - беглецы из Бабьего Яра...

Вот вам суть, вот вам ключи от Бабьего Яра. Отчего и почему все это происходит? Да, конечно, все это трагедия, все это преступление, но одновременно - это и та самая змея, которая кусает сама себя за хвост.

Когда Алла подала на развод, то она обратилась к адвокату-еврею Сильверштейну, с которым она когда-то работала в одной адвокатской конторе переводчицей и о котором она тогда мне говорила, что он - педераст, что он - женился на лесбиянке и взял себе двух приемных детей. Она обращалась к нему и раньше, когда оформляла усыновление Андрюши. Я ей тогда еще говорил: "Как-то не совсем хорошо получается. Оформляем сына-арабчонка, а в адвокатах у нас еврей". Когда же она подала на развод, она попросила Сильверштейна, чтобы он порекомендовал ей адвоката по бракоразводным делам. Но еврей-педераст обязательно порекомендует другого еврея и непременно же педераста. В день суда ее новый адвокат, еврей и педераст, увидев, что судьей был итальянец, заявил: "Этот судья нам не симпатизирует". Слушание перенесли на другой день и когда я пришел, то увидел, что на этот раз судьей был Аарон Гольдберг...

Еще до начала разбирательства она написала аффедевит - официальное заявление, заверенное нотариально, в котором заявила, что я антисемит. Во-первых, это преступление даже по американским законам - влиять на судью, но своего она добилась. Ребенок достался ей...

Хотя со стороны судьи это было конечно тоже преступление - прекрасный, хороший ребенок был отдан в руки психически больной женщине. Причем этот старый еврей - судья Аарон Гольдберг, давно уже занимался бракоразводными процессами и должен был хорошо понимать, что такое климактерическое помешательство. Однако евреям было достаточно услышать, что я антисемит и этим все и решилось...

Я бы мог заявить тогда и судье, и адвокатам, что они не только совершают преступление, отдавая в руки психически больной женщине нормального ребенка, но и симпатизируют этим решением близким ее родственникам, палачам еврейского народа в Киеве и Прибалтике. Тогда бы ей этого ребенка не видать, как своих ушей. Но и мне бы он не достался, т. к. я был уже объявлен антисемитом. Ребенок оказался бы тогда в детдоме, а уж там-то его тут же прибрали бы другие евреи... Можете не сомневаться. Хороший приемыш тогда в Америке стоил свыше 25 тысяч долларов.

А пулеметы строчат в Бабьем Яру... По таким вот Сильверштейнам и Гольдбергам... Кстати, Вадим Майковский был при советской власти адвокатом... Так кто же там стрелял и в кого же там стреляли? Все это было самоубийством больного народа...

После развода моя Алла снова бросилась в лесбиянство. Она лесбиянила с нашей общей знакомой Леночкой Мильчиной. Леночка Мильчина была уже из 3-ей евмиграции. Она тоже была четвертьеврейка. Первый ее муж был еврей, директор крупного совхоза. Она же по профессии была доктором-ветеринаром. Муж ее бросил. Она пыталась покончить с собой, травилась... За 17 лет до этого она тоже пыталась покончить самоубийством. То есть - законченная психопатка. Второй ее муж тоже был евреем. Он-то мне и рассказывал, до мельчайших подробностей, что Леночка была лесбиянкой и садисткой. Ей тогда было 28 лет, а мужу за 50. Но и он с ней, в конце концов, тоже развелся.

Затем сумасшедшая Алла опять вышла замуж - за польского еврея Ричарда Янина, которого она сама до этого называла педерастом. Это все мне рассказала его первая жена Лиля - дочка известного поэта Ваньки Елагина, педераста и минетчика.

Кончился этот брак тем, что злосчастный Янин заявил Алле, что его первая жена Лиля, четвертьеврейка, была полудегенератка, а она, Алла - полная дегенератка. После этого он плюнул ей в лицо и ушел из дому. Вскоре он покончил самоубийством: принял горсть снотворных таблеток и отдал концы...

Хотя, чтобы брак был покрепче, они и венчались по-христиански, в церкви "Спаса-на-слезах", что стоит на берегу в Си-Клифе или, как теперь говорят, в Содомкино, безутешная вдова Алла даже не стала хоронить своего второго мужа. А нео-содомляне крестятся и вздыхают: "Ох, Боже, Боже, и что же это творится на белом свете..." А творится - вот что. Нормальный человек прекрасно понимает что в случае поздних браков, особенно после 50 лет, на рынке женихов и невест ничего хорошего не остается, остаются одни отбросы. А ненормальный - этого не понимает...

В третий раз сумасшедшая Алла вышла замуж за армянина по имени Хачик, а по профессии пицца-пекарь, безработный пекарь, живущий на пособие для неимущих. С Хачиком она тоже венчалась. В Армянском соборе города Нью-Йорка. Но и Хачик служил ей только для маскировки. В это время Алла уже спуталась с другой лесбиянкой - Валей. Да и Хачик, армянский еврей, похоже что интересуется не так Аллой, как ее приемным сыном Андрюшей...

Потом Алла куда-то исчезла. Ее мать говорит, что Алла уехала в Европу, а знакомые говорят, что Алла сидит в сумасшедшем доме...

А в Бабьем Яру стучат пулеметы... Это дядя Аллы, Вадим Майковский, начальник полиции города Киева и замаскированный полуеврей, сводит счеты со своей родней. Все это называется комплексом Гитлера: самоубийством больного народа.

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


Ахилл: Знаете, я знаю одну словесную головоломку, немного похожую на вашу. Хотите послушать? Или она тоже вызовет у вас подавленное состояние?
Ахилл: Согласен, моя головоломка не может причинить вам ни какого вреда. Вот она: какое английское слов начинается с букв "HE" и заканчивается буквами "HE"?
Ахилл: Ваше решение очень остроумно, но находится на гране надувательства.
(Черепаха предлагает в качестве решения английское местоимение "HE" (он) - Ю.Д.)
Это заведомо не то, что я имел в виду.
Ахилл: Разумеется вы правы: ваше решение удовлетворяет всем условиям, но принадлежит к числу "вырожденных" решений. Существует другое решение. Его то я и имел в виду.
Ахилл: Совершенно верно! Как вам удалось так быстро найти его?
(Черепаха называет английское слово "HEADACHE" (головная боль) - Ю.Д.)
Ахилл: Значит перед нами тот редкий случай, когда головная боль не мешает, а помогает решать головоломки. Что касается вашей головоломки с "abac" , то я все еще блуждаю в потемках.
Ахилл: Поразительно! Может быть теперь вам удастся заснуть? Так какое же решение у вашей головоломки?
Ахилл: Обычно я не люблю подсказок, но так и быть. А в чем состоит ваша подсказка?
Ахилл: Я не знаю что вы подразумеваете под "фигурой" и "фоном" в данном случае.
Ахилл: Конечно я знаю литографию "Мозаика II". Я знаю все работы Эшера. В конце концов, он мой любимый художник. Кстати, сказать, копия "Мозаики II" висит сейчас на стене как раз у меня перед глазами.
Ахилл: Да, я вижу все черные существа.
Ахилл: Да, я вижу, что их "отрицательное пространство" - то, что останется, если из литографии вырезать все черные существа, - определяет контуры всех белых существ.
Ахилл: Теперь понятно что вы имеете в виду, говоря о "фигурах" и "фоне". Но какое отношение имеет все это к головоломке с "abac"?
Ахилл: Боюсь, что это слишком сложно для меня. Кажется, у меня начинается головная боль.
Ахилл: Вы хотите прийти ко мне в гости сейчас? Но я думаю что...
Ахилл: Очень хорошо. Возможно, к тому времени мне удастся отгадать правильный ответ к вашей головоломке с помощью вашей подсказки ("фигура" - "фон"). Постараюсь как-нибудь связать это с моей головоломкой.
Ахилл: С удовольствием дам их послушать.
Ахилл: Вы создали собственную теорию по поводу сонат Баха?
Ахилл: В сопровождении какого инструмента?
Ахилл: Если это действительно так, то немного странно, что Бах не написал партию арфы и не опубликовал ее.
Ахилл: Понимаю, на усмотрение слушателей, как кому нравится - с аккомпанементом и соло. Но как узнать, как должен был бы звучать этот аккомпанемент?
Ахилл: Да, я согласен, что лучше всего представить выбор фантазии слушателя. Может быть, как вы утверждаете, Бах не имел в виду никакой аккомпанемент. Его сонаты и без всякого аккомпанемента звучат великолепно.
Ахилл: Хорошо. Жду вас.
Ахилл: Всего доброго, мистер Черепаха.

[ предыдущая ][ оглавление ]
[ следующая ]
Сopyleft © A Semenov 2002
[ вверх ]


Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


Теперь выделив фразу "все одной формы", может показаться глупым, спрашивать какие еще могут у нас остаться цепочки кроме тех, которые имеют эту форму? Что еще могло бы играть роль при определении ее свойств? Ясно, что больше ничего! Но имейте в виду, при обсуждении формальных систем, понятие "форма" становиться более сложным и абстрактным и мы должны будем больше уделять внимание значению термина "форма". В любом случае, позвольте мне давать термин правильно построенная цепочка, любой цепочке, которая начинается с группы дефисов, потом имеет один символ p, далее группа дефисов, затем один символ q, и опять- группа дефисов.
Но вернемся к разрешающей процедуре... Универсальным критерием для отнесения цепочки к теоремам является то, что первые две группы дефисов в сумме должны содержать столько же дефисов, сколько в последней группе дефисов. Например _ _ p _ _ q _ _ _ _ является теоремой, так как 2 плюс 2 равняется 4, в то же время _ _ p _ _ q _ - не теорема, так как 2 плюс 2 не 1. Назовем его "критерием сложения". Посмотрим, почему это - надежный критерий. Для начала, взглянем на схему аксиом. Очевидно, что схема порождает только такие аксиомы, которые удовлетворяют критерию сложения. Во-вторых, смотрите на правило вывода. Если первая (исходная) цепочка в нашем правиле вывода удовлетворяет критерию сложения, то и вторая (полученная из первой) должна удовлетворять. И наоборот, если первая цепочка не удовлетворяет критерию сложения, то и вторая не будет этому критерию удовлетворять. Правило вывода делает этот признак наследственной собственностью теорем: любая теорема передает его своему потомку. Вот почему критерий сложения - правильный.
Имеется, между прочим, факт относительно pq-системы, который позволил бы нам уверенно говорить, что система наверняка имеет разрешающую процедуру до того, как мы обнаружили критерий сложения. Этот факт в том, что pq-система не усложнена противоположно друг другу направленными группами правил удлинения и сокращения цепочек. Имеется только удлиняющее правило. Любая формальная система, предписывающая как делать более длинные теоремы из более коротких, но никогда не сокращает длину цепочек, обязательно должна иметь разрешающую процедуру для своих теорем. Давайте предположим, что вам дают цепочку символов. Сначала проверьте, является ли она аксиомой или нет (я предполагаю, что имеется разрешающая процедура для проверки на аксиомность, иначе наше дело - безнадежно). Если это аксиома, то она, по определению, является теоремой и проверка закончена. Но предположим, что это не аксиома. Тогда, что бы быть теоремой, эта цепочка должны была бы произойти от более коротких цепочек с помощью одного из правил системы.
Пробегая через различные правила, одно за другим, вы можете точно определить не только те правила, которые могли произвести эту теорему, но так же кратчайшую цепочку на "генеалогическом дереве" от которой она могла бы произойти. Таким образом, вы редуцируете проблему до того, что бы определять, является ли любая из нескольких новых, но более коротких цепочек теоремой. Каждая же из них, в свою очередь, может быть подвергнута такому же анализу и так далее. Самое худшее, что может случиться - это будет лавинообразно увеличиваться числа более коротких цепочек, каждую из которых надо так же проверять. Но поскольку вы все же продолжаете упорно двигаться назад таким способом, в конце концов, вы неизбежно приблизиться к источнику всех теорем - схеме аксиом. Вы не можете бесконечно получать все более короткие и короткие цепочки. Поэтому, в конечном счете, вы или обнаружите, что одна из полученных вами коротких цепочек - аксиома, либо вы в итоге достигните ситуации, когда просто упретесь в тупик. Окажется, что ни одна из полученных вами более коротких цепочек не может далее укорачиваться с помощью обращения того или иного правила. Поэтому нет особо глубокой тайны в формальных системах, правила которых только удлиняют цепочки. Глубина возникает во взаимодействии удлиняющих и укорачивающих правил. Именно это привносит в формальные системы некоторое обаяние.
"Снизу вверх" против "сверху вниз"
Описанный выше метод можно назвать нисходящей разрешающей процедурой, и является противоположностью процедуры восходящей, работу которой я опишу теперь. Она очень напоминает метод, которым джин методично воспроизводил теоремы MIU-системы. Но ситуацию осложняет присутствием схема аксиом. Поэтому сначала мы представим себе "ковш", в который мы будем "бросать" теоремы по мере того, как они будут произведены. Далее все происходит так:
1a. Бросаем в ковш самую простую из возможных аксиом ( _ p _ q _ _ ).
1b. Применяем правило вывода (а в общем случае каждое применимое правило) к тому, что находится в ковше. Результат помещаем в ковш.

2a. Бросаем вторую, из простейших аксиом в ковш.
2b. Применяем правило вывода к каждому объекту, что находится в ковше. Результаты бросаем в ковш.

3a. Бросаем третью, из простейших аксиом в ковш.
3b. Применить правило вывода к каждому объекту, что находится в ковше. Результаты бросают в ковш.

И т.д., и т.д. *
* Следует, наверное, уточнить, что на каждом новом шаге в ковше помещаются только вновь полученные теоремы. Т.е. теоремы сначала "вытряхиваются" из ковша все до одной. Потом к ним примеряют правила, и если они применимы, новая теорема отправляется в ковш. В результате на N-ом шаге мы имеем N-нное поколение теорем от первой аксиомы, N-1 поколение от второй, N-2 от третьей и т.д. Кроме того, в ковш подбрасывается очередная, N -я по счету аксиома. Прим А. С.
Важным моментом является то, что, пользуясь этим способом, вы неизбежно рано или поздно произведете каждую теорему системы. Более того, ковш становиться заполненным все более и более длинными теоремами по мере вашего продвижения в работе. Это, опять же, последствия того, что у нас нет сокращающих правил. Так, если вы имеете некую цепочку, например _ _p _ _ _ q _ _ _ _ _, и хотите ее проверить на принадлежность к множеству теорем, то следуйте выше описанным шагам и при этом сравнивайте каждую вновь произведенную цепочку с проверяемой. Если совпадение произойдет, то ваша цепочка - теорема! Если же в некоторый момент все, что идет в ковш окажется более длинным, чем испытываемая цепочка, выкинет ее. Она - не теорема!
Описанный выше метод - восходящая разрешающая процедура. Здесь поиск начинается с основания, состоящего из аксиом, и движется к проверяемой цепочке. Описанная же ранее процедура - нисходящая. Она действует наоборот. Поиск начинается с проверяемой цепочки и движется к основанию.
Изоморфизмы порождают смысл
Теперь мы приблизились к главной теме этой главы (а в действительности - главной теме этой книги). Возможно, вас уже не раз посещала назойливая мысль, мол, собственно говоря, pq-теорема очень напоминает суммирование. Цепочка _ _ p _ _ _ q _ _ _ _ _ является теоремой потому как 2 плюс 3 равняется 5. Возможно, даже, вам пришло на ум, что теорема _ _p _ _ _ q _ _ _ _ _ является утверждением, сформулированным странным образом, но означающим что 2 плюс 3 -5. Насколько разумен такой взгляд на этот предмет? Хорошо, признаюсь, я преднамеренно выбрал символ "p" что бы намекнуть на термин "плюс", а символ "q" должен провацировать в вас ассоциацию с термином "equals" - равняется. Так что получается? Цепочка _ _p _ _ _ q _ _ _ _ _ на самом деле расшифровывается как: "2 плюс 3 равно 5"?
Что нас заставляет это чувствовать? Мой ответ - мы ощущаем изоморфизм между qp-теоремами и вычислением суммы двух чисел. Во Введении, я определил значение термина "изоморфизм", как "преобразование при котором сохраняется содержание информации". Теперь мы можем вникнуть в содержание этого понятия глубже и увидеть его совсем с другой стороны. Слово "изоморфизм" применяется, когда две сложных структуры могут быть отображены (спроецированы) друг на друга таким образом, что каждой части одной структуры соответствует некоторая часть другой. При этом "соответствует" означает, что каждая из этих двух частей играют подобные роли в своей структуре. Такое понимание термина "изоморфизм" вытекает из более точного значения его в математике.
Для математика большая радость обнаружить изоморфизм между двумя структурами, каждая из которые ему известны отдельно. Очень часто такое ощущение возникает как неожиданность, вспышка молнии, озарение. Такая "вспышка" - особый источник наслаждения. Восприятие изоморфизма между двумя известными структурами обычно оказывается существенным прогрессом в систематизации уже накопленных знаний. И я утверждаю, что именно ощущение изоморфизма вызывает то самое чувство понимания у людей, которое они всякий раз отчетливо испытывают.
И последнее что следует сказать о восприятии изоморфизмов: так как они проявляются, образно говоря, в разных формах и силе не всегда полностью ясно, когда вы действительно нашли изоморфизм. Таким образом "изоморфизм" - это термин со всей обычной для слов неопределенностью, которая есть их недостаток и преимущество одновременно.

Но в нашем случае мы имеем превосходный образец для наглядной демонстрации концепции изоморфизма. Во-первых мы имеет "разноуровневый" изоморфизм - то есть проекцию между двумя структурами:
p       <==>  плюс
q       <==>  равняется
_       <==>  один
_ _    <==>  два
_ _ _ <==>  три
и т.д.


Такая символьно-словесное соответствие имеет наименование - интерпретация

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


Ахилл: Странно, не правда ли? Я хочу сказать, что тоже считал приобретение Краба Совершенным фонографом. В конце концов продавец утверждал, что выбранный Крабом фонограф совершенный.
Черепаха: Нельзя верить всему, что говорят продавцы, Ахилл. Разе вы столь же наивны, как Краб?
Ахилл: Краб гораздо наивнее меня. Я не первый день живу на свете и отлично знаю, что продавцы готовы пойти на любое прегрешение против истины, что бы сбыть товар.
Черепаха: Но в таком случае вы можете вообразить такую ситуацию: продавец, у которого Краб купил свой проигрыватель, несколько преувеличил достоинства покупки, и Крабу, возможно, достался не столь уж Совершенный проигрыватель, который может воспроизводить далеко не все звуки.
Ахилл: Возможно это объясняет случившееся. Но как объяснить удивительное совпадение, что именно на вашей пластинке оказались записаны те самые звуки...
Черепаха: Они оказались записаны на моей пластинке отнюдь не случайно. Прежде чем нанести крабу ответный визит, я отправилась в тот магазин, где он купил свой проигрыватель, и установила, какой он модели. Затем я запросила у изготовителей сведения о конструкции проигрывателя. Получив ответ по почте, я проанализировала всю конструкцию фонографа и установила определенный набор звуков, обладавших тем свойством, что стоит воспроизвести любой из достаточно близких к ним звуков, как проигрыватель начнет сильно вибрировать и затем рассыплется на части.
Ахилл: Ну и мерзкий же вы тип! Можете не рассказывать мне, что было дальше: вы записали эти звуки на пластинку и коварно преподнесли ее в подарок ничего не подозревавшему Крабу.
Черепаха: А вы неплохо соображаете! Но не стоит опережать события - история на этом не закончилась, потому что Краб ни за что не хотел верить в несовершенство своего проигрывателя. Он, знаете ли, отличается необычайным упрямством. Словом, он отправился в магазин и купил новый проигрыватель, еще дороже прежнего, и на этот раз продавец пообещал Крабу вернуть стоимость покупки в двойном размере, если ему удастся обнаружить какой-нибудь звук, который не может быть воспроизведен на новом проигрывателе. Краб с энтузиазмом расписал мне достоинства своего нового проигрывателя, и я обещала ему как-нибудь зайти и полюбоваться на это чудо техники.
Ахилл: Если я заблуждаюсь, то поправьте меня. Держу пари, что, прежде чем явится вторично в гости к Крабу, вы снова обратились с запросом к изготовителю проигрывателя, а затем сочинили и записали на пластинку новую песню "Меня нельзя сыграть на проигрывателе N 2", в основу которой положили полученные вами сведения о конструкции новой модели.
Черепаха: Блестящая дедукция, Ахилл! Вы просто в ударе!
Ахилл: Так что же случилось на этот раз?
Черепаха: Как вы и предполагали, во время моего второго визита к Крабу произошло то же, что в первый раз: фонограф рассыпался на бесчисленные осколки, погибла и пластинка.
Ахилл: Следовательно Краб, наконец убедился, что никакого Совершенного проигрывателя не существует.
Черепаха: Самое удивительное, что этого не произошло. Краб преисполнился убеждения, что следующая модель будет как нельзя лучше соответствовать представлению о Совершенном проигрывателе и, прихватив с собой вдвое большую сумму денег, он отправился...
Ахилл: Я кое-что придумал! Краб легко мог бы перехитрить вас, если бы купил проигрыватель более низкого класса, который бы не мог бы воспроизводить разрушающие его звуки. Этим бы он мог бы избежать вашего трюка.
Черепаха: Вы правы, но тогда Краб не достиг бы своей первоначально поставленной цели -стать обладателем фонографа, способного производить любой звук, даже если этот звук приводит к разрушению проигрывателя, что разумеется, невозможно.
Ахилл: Это верно. Теперь я вижу, в чем состоит дилемма. Если какой-нибудь проигрыватель, например, Проигрыватель N X , достаточно высокого качества, то при попытке проиграть на нем пластинку с песней "Меня нельзя сыграть на проигрывателе N X" в нем возникает сильная вибрация, которая приводит к его разрушению. . . Следовательно, проигрыватель N Х не может быть Совершенным проигрывателем. Если попытаться обойти трюк единственно возможным способом - приобрести в качестве проигрывателя N Х проигрыватель более низкого класса, то он тем более не может считаться Совершенным проигрывателем. Насколько можно судить, каждый проигрыватель обладает одним из двух недостатков: он либо разрушается, от сильной вибрации при воспроизведении определенных звуков, либо низкого класса. Следовательно, все проигрыватели дефектные.
Черепаха: Не понимаю, почему вы называете проигрыватели "дефектными". Как бы не так! Существует простой и непреложный факт: от любого проигрывателя нельзя требовать, что бы он мог выполнять все, что вам заблагорассудится. Если дефект в чем то и кроется, то только не в проигрывателях, а в ваших надеждах на то, что проигрыватели могут выполнять то или это Краб просто преисполнен таких надежд.
Ахилл: Меня переполняет чувство сострадания к Крабу: не зависимо от того, будет ли проигрыватель высокого или низкого класса, Краб все равно оказывается в проигрыше.
Черепаха: Но позвольте мне продолжить свой рассказ. Мы с Крабом провели еще несколько раундов полюбившейся нам игры, и наш приятель стал проявлять признаки необычайной проницательности. Он тонко уловил основную идею того принципа, который был положен в основу моих песен, и направил по почте производителям проигрывателей описание звуковоспроизводящего устройства, своей собственной конструкции, которое они и простроили по его указаниям. Свое изобретение Краб назвал "Проигрыватель Омега". Это был несравненно более изощренный плод инженерной мысли, чем любой другой проигрыватель.
Ахилл: Разрешите мне высказать несколько догадок относительно устройства "Проигрывателя Омега". В нем не было движущихся частей? Он был весь сделан из хлопка? Может быть...
Черепаха: Может быть, мне лучше все же продолжить мой рассказ. Это позволит нам сэкономить время. Начать хотя бы с того, что в "проигрыватель Омега" была вмонтирована телевизионная камера, предназначенная для считывания любой записи перед ее воспроизведением. Эта камера была присоединена к миниатюрному компьютеру, который по звуковым бороздкам на пластинке определял характер звучания.
Ахилл: Все это просто великолепно! А что, скажите на милость, "Проигрыватель Омега" делал со всей этой информацией?
Черепаха: С помощью сложных вычислений вмонтированный в проигрыватель мини компьютер определял, какое действие произведут на конструкцию записанные на пластинке звуки. Если оказывалось, что эти звуки могут разрушить проигрыватель в том виде, в каком он существует, то производилась необычайно хитроумная операция. Специальное устройство разбирало старый проигрыватель на крупные блоки и соединяло их по-новому. Таким образом, "Проигрыватель Омега" по существу мог изменять свою собственную конструкцию. Если звуки угрожали целостности старой конструкции, устройство выбирало новую конфигурацию блоков, для которой те же звуки были безопасными, и под руководством миникомпьютера собирало из блоков новый проигрыватель. И только после того, как перестроение заканчивалось, "Проигрыватель Омега" был готов к воспроизведению звукозаписи.
Ахилл: Ага! Должно быть, это положило конец вашим трюкам. Держу пари, что вы были слегка разочарованы.
Черепаха: Любопытно, что вы так думаете. Я, конечно, не предполагала, что вы знаете Теорему Геделя о Неполноте вдоль и поперек. Вам приходилось слышать о такой теореме?
Ахилл: Чья теорема вдоль и поперек? Я никогда не слышал ни о чем подобном. Не сомневаюсь, что это поистине замечательная теорема, но мне хотелось бы услышать что-нибудь еще о "музыке, от которой ломаются пластинки". История, которую вы мне поведали, действительно забавна. Думаю, я догадался, чем все кончилось. Продолжать игру с Крабом не имело смысла, и вы робко признали свое поражение. Разве все было не так?
Черепаха: Ох, уже полночь! Боюсь, что мне пора спать. Мне бы очень хотелось продолжить нашу беседу, но я просто засыпаю на ходу.
Ахилл: Я тоже. Мне пора домой. (Направляется к двери но на пороге внезапно останавливается и поворачивается) Да, я совсем забыл! У меня для вас есть скромный подарок. Вот он. (Протягивает Черепахе небольшой, тщательно упакованный сверток.)
Черепаха: Ну к чему это? Огромное вам спасибо. Вы не возражаете, если я его вскрою? (Торопливо разворачивает упаковку и обнаруживает внутри стеклянный бокал) Какой великолепный бокал! Откуда вы знаете, что я просто помешана на стеклянных бокалах?
Ахилл: Не имел ни малейшего представления. Просто счастливое совпадение.
Черепаха: Если вы умеете хранить тайну, то я шепну вам по секрету: я давно занимаюсь поиском Совершенного бокала, безупречного по форме, без малейшего изъяна. Вот было бы здорово, если бы ваш бокал (обозначим его буквой G) оказался таким Совершенным бокалом. Скажите, а как вам удалось найти бокал G?
Ахилл: Прошу извинить, но это мой маленький секрет. Может быть, вам будет интересно узнать кто его изготовил?
Черепаха: Чрезвычайно интересно!
Ахилл: Приходилось ли вам когда-нибудь слышать об искусном стеклодуве Иоганне Себастьяне Бахе? Собственно говоря, как стеклодув он не был особенно известен. Бах любил изготавливать на досуге стеклянные бокалы, но об этом мало кто знал. Бокал, который я вам принес, - последний из тех, что он выдул.

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


Поэтому вы даже можете видеть изоморфизм между двумя уровнями истории. Мы приравниваем способ, каким грамзаписи и кубки бумерангом бьют сами по себе со способом, какими жесткие методы Черепахи бумерангом бьют по нему самому. Обратите на это внимание.
Взаимное отображение между Контракростихпунктом и Теоремой Геделя
Возможно, вас это уже слегка укачало - но лучшее впереди. (По сути, некоторые уровни скрытого смысла мы здесь даже не будем обсуждать, они оставлены для вас, как загадка) Самой глубокой причиной для написания этого Диалога было стремление иллюстрировать Теорему Геделя, которая, как я сказал в предисловии, опирается на два различных уровня смысла утверждений теории чисел. Каждая из половинок контракростихпункта - "изоморфная копия" Теоремы Геделя. Поскольку это отображение - центральная идея Диалога и она довольно сложное, я тщательно прорисую его ниже:
Проигрыватель <==> аксиоматическая система для теории чисел
Проигрыватель низкого качества <==> "слабая" аксиоматическая система
Высококачественный проигрыватель <==> "сильная" аксиоматическая система
"Совершенный" проигрыватель <==> полная аксиоматика теории чисел
"Проект" фонографа <==> аксиомы и правила формальной системы
Грамзаписи <==> цепочки формальной системы
Проигрываемые записи <==> теорема аксиоматической системы
Не проигрываемые записи <==> не теоремы аксиоматической системы
Звук <==> истинные утверждения теории чисел
Воспроизводимый звук <==> интерпретируемая теорема системы
Не воспроизводимый звук <==> истинное утверждение, не являющееся теоремой
Название песни: <==> скрытый смысл выражения Геделя:
"Я Не могу Быть Сыгран        "Я не могу Быть Получен
На проигрывателе X "         в Формальной Системе X "

Это не полное описание изоморфизма между Теоремой Геделя и Контракростихпунктом, но это - ядро, самое главное. Не стоит волноваться по поводу того, полностью ли вы ухватили смысл Теоремы Геделя к настоящему моменту. Впереди все еще имеется несколько глав, которые следует преодолеть, прежде чем мы достигнем цели. Однако, читая этот Диалог, вы уловили дух теоремы Геделя без необходимости досконального знания ее. Теперь я оставлю вас с этим, что бы разыскать другие скрытые смыслы в Контракростихпункте. "Quaerendo invenietis!"
Искусство фуги
Несколько слов об Искусстве фуги... Созданное в последний год жизни Баха, оно представляет собой основанное на одной теме собрание восемнадцати фуг. Очевидно, написание Музыкального Приношения служило источником вдохновения Баху. Он решил написать новое собрание фуг, которые были бы основаны на одной очень простой теме. Варьируя ее, он хотел продемонстрировать широкие возможности, присущие форме. В Искусстве фуги Бах использует одну единственную тему, но самыми разными виртуозными способами. Вся работы выполнена в едином ключе. Большинство фуг имеют четыре голоса, и они постепенно увеличиваются в сложности и глубине выражения. В конце они поднимаются к таким утонченным высотам, что, кажется, нет никакой больше возможности развивать сложность музыки дальше. И все же он это делает . . . до последнего.
Контрапункт
Обстоятельства, которые прервали написание Искусства фуги (здесь надо вспомнить обстоятельства жизни Баха) заключалось в его зрении, беспокоившем его на протяжении многих лет. Бах хотел сделать операцию. Это было сделано, однако результаты оказались очень плохими, и как последствия он потерял зрение вообще на последней части года своей жизни. Однако это не остановило его энергичной работы над монументальным творением. Его цель - представить полный спектр возможных вариантов фуг и многократное использование для этого одной темы было важным фактором. В том, что он планировал как предпоследняя фуга, он вставил свое собственное имя, закодированное в нотах как третья тема. Однако к этому моменту времени его состояние здоровья стало настолько сомнительным, что он вынужден был отказаться от работы над взлелеянным проектом. В начале болезни он сумел продиктовать зятю заключительную часть хорала, о которой биограф Баха Фокель (Forkel) написал: "Выражение покорного смирения и набожности всегда охватывают меня, когда я играл это. Так что я еда смогу сказать, что бы предпочел потерять - этот Хор, или конец последней фуги."
В один день, внезапно к Баху вернулось зрение. Но несколькими часами позже он перенес удар и спустя десять дней умер, оставив другим размышлять о неполноте Искусства фуги. Интересно, можно ли поэтому сказать, что здесь Бах достиг самоссылки?
Проблемы, вызванные результатами Геделя
Черепаха утверждает, что недостаточно мощный проигрыватель может быть совершенен в том смысле, что он может воспроизводить каждый возможный звук грамзаписи. Гедель говорит, что недостаточно мощная формальная система может быть совершенна, в смысле воспроизведения каждого отдельного истинного утверждения как теоремы. Но так же как Черепаха утверждает о проигрывателе, этот факт только похож на дефект, если вы имеете нереалистичные ожидания относительно того, что формальная система должна делать. Однако математики вступили в это столетие (XX -А. С.) именно с такими нереалистичными ожиданиями. Полагая, что аксиоматические рассуждения окажутся панацеей от всех бед. Они выяснили обратное, только в 1931 году. Факт, что истина не вмещается в "пространств" теорем любой данной формальной системе, называется "неполнотой" системы.
Наиболее озадачивающий факт, относительно методов доказательства Геделя, то, что он использует методы рассуждений, которые, по всей видимости, не могут быть "инкапсулированы" - они сопротивляются включению в любую формальную систему. Таким образом, на первый взгляд, кажется, что Гедель раскопал до настоящего времени неизвестное, но глубоко существенное различие между человеческими рассуждениями и рассуждениями механическими. Это мистическое различие в мощности между живыми и неживыми системами отображается в несоответствии между понятием истины и пространства теорем. . . или, по крайней мере, является "романтическим" способом смотреть на ситуацию.

Измененная pq-система и противоречивость
Чтобы увидеть ситуацию более реалистично, нужно гораздо глубже видеть, почему и как смысл в аксиоматических системах образуется изоморфными связями. И я полагаю, что это ведет еще к более романтическому взгляду на ситуацию. Поэтому теперь мы продолжим рассматривать некоторые другие аспекты отношений между смыслом и формой. И наш первый шаг - мы должны сделать новую формальную систему, слегка изменив старого друга, pq-систему. Мы добавим еще одну схему аксиом (сохранив первоначальную схему, так же как и единственное правило вывода):

Схема аксиом II: Если х - цепочка дефисов то xp_qx аксиома.

Ясно, что тогда _ _ p _ q _ _ - является теоремой в новой системе (все аксиомы -теоремы) и так же _ _p _ _ q _ _ _. И все же их интерпретация соответственно, "2 плюс 1 равно 2", и "2 плюс 2 равно 3". Но легко заметить, что наша новая система будет содержать много ложных утверждений (если вы будете рассматривать цепочки как утверждения). Таким образом, наша новая система непоследовательна или противоречива с внешним миром.
Как будто этого было мало, но мы так же имеем внутренние проблемы с нашей новой системой, так как она содержит утверждения, которые не согласуются друг с другом, типа _ p _ q _ _ (старая аксиома) и _ р _ q _ (новая аксиома). Так что наша система противоречива во втором смысле - внутренне.

Назад Вперед

Страница - 2 из 1569


РИС. 11. Показано систематическое построение "дерева" всех теорем MIU-СИСТЕМЫ. N-нный уровень внизу содержит те теоремы, происхождение которых требует точно N шагов. Числа в кружочках сообщают, какое правило использовалось на данной ветке дерева. Находится ли MU где-нибудь в этом дереве?

Однако, не совсем ясно как долго надо ждать появления вожделенной цепочки символов, ведь теоремы занесена в этот список в порядке длинны своего происхождения. Это не очень полезный порядок, если вы интересуетесь конкретной цепочкой (типа MU). И если вы не можете даже знать действительно ли эта цепочка когда-либо будет получена, то тем более не можете ведать, как много шагов для ее вывода потребуется!
Но теперь объясним предложенный ранее "способ" отличить теоремы от не теорем

Ждите, пока рассматриваемая вами цепочка не будет получена джином. Как только это случиться вы узнаете, что ваша цепочка - теорема. Если же этого никогда не случиться, значит, рассматриваемая вами цепочка - не теорема.

Такой подход выглядит абсурдным, потому как по нему предполагается, что мы не против ждать буквально целую вечность для получения необходимого ответа. Здесь мы подошли к сложнейшей сути того, что мы должны считать "критерием". Главнейший признак такого критерия - гарантия, что мы получим ожидаемый ответ за конечный промежуток времени. Поэтому если имеется критерий (способ) проверить любую цепочку на принадлежность к множеству теорем, который всегда заканчивается за конечный промежуток времени, то такой критерий (способ) называется разрешающей процедурой для данной формальной системы.
Если вы имеете разрешающую процедуру, тогда вы имеете очень конкретную характеристику всех теорем в системе. По неосторожности, нам могло бы показаться, что правила и аксиомы формальной системы обеспечивают не менее полную характеристику теорем, чем разрешающая процедура. Но вся хитрость в термине "характеристика". Конечно, и правила вывода, и аксиома MIU-ситемы неявно характеризуют те цепочки, которые являются теоремами. Даже более того, неявно они характеризуют те цепочки, которые теоремами не являются. Но неявной характеристики часто бывает недостаточно. Если кто-либо утверждает, что имеет характеристику всех теорем, но требуется бесконечно много времени для того, чтобы выяснить, что некоторые цепочки не теоремы, то вы, наверное, склонитесь к мысли, что в этой характеристике чего-то не так - она слишком расплывчата.

Именно поэтому обнаружить, что разрешающая процедура существует - очень важный шаг. Важно увидеть, что найденное средство, в действительности позволяет выполнить испытание на принадлежность любой цепочки к множеству теорем, и даже если это испытание очень сложное, то оно все равно гарантированно закончиться. В принципе такой критерий должен быть столь же легок, столь же механичен, столь же конечен и столь же убедителен, как проверка на наличие первым символом у всех теорем символа M. Разрешающая процедура - лакмусовая бумажка для всех теорем теории!